Больше стихов, меньше фраз

Семнадцатилетняя ученица высшей школы из Кельна поделилась недавно в Cети своим отчаянием: в школе никто не учил её таким необходимым элементам, как налоговая декларация, и такие темы, как аренда или страхование были ей незнакомы. Тем не менее, она умеет делать анализ стихов на четырех языках. После этого заявления высоко вырос интернет рейтинг согласий и разногласий. Сама сатира начинается следующим: “Политики с глубокой серьезностью обсуждали пробел практических знаний в школах”. После такой постановки девушка потеряла терпение и покинула сообщество. В данном случае обеспокоенный ученик опубликовал свою проблему в открытом для всех средстве массовой информации, чтобы избавиться от ненужного балласта и опуститься к простой необходимости, а именно к выживанию муравьев в экономическом обществе постмодерна. Это просто один из примеров косвенных доказательств, не более того.

Мы тоже, когда были молоды, выражали недовольства, сражаясь с некоторым количеством свинцового груза гуманистического образования. Но в последние годы этот сектор образования был свидетелем драматических изменений, поскольку из-за Болонского процесса университеты в значительной степени деградировали в институты массобразования. Как быстро может современный студент попасть на семинар ‒ сейчас здесь все зависит скорее лишь от успеха или неудачи, чем от продуктивности, мышления и речевых навыков или суждения. “Академическое безумие” (Джулиан Нида-Рюмелин) привело к “уравниванию” на минимально возможном уровне, которое начинается с тестов PISA и показательного террора в школах. Что касается интерпретации стихов, то в этом контексте они образуют контрапункт: в поэзии ‒ весьма сжато ‒ кристаллизуются эпохи и культуры.

Язык достигает своей высшей виртуозности и красоты. Стихотворение, которое считают пришедшим к нам издалека, будь то в географическом или временном плане, может тронуть наши сердца, потому что оно “гремит”, оно пробуждает. Такие стихи, которые поэт, согласно с Готфрид Бенн, может производить не более трех-четырех за всю жизнь, являются мудрее своих авторов и читателей. Поэзия может противоборствовать разочарованиям в мире, вызванным наукой и технологиями, а также и тривиализации мира без Бога. Мертвые и живые поэты создали большую дискуссию “эстетических связей” (Райнхард Кнодт). Именно благодаря такому духу Фридрих Шиллер мог написать: “Солнце Гомера – смотри! – светит приветно и нам!” Поэзия, таким образом, является полной противоположностью фразе, которая неистовствует на всех каналах ‒ контролируя и стандартизируя Humanum ‒ и делает это в долгосрочной перспективе удержать неспособность человека сформировать собственные мысли или выразить собственные чувства. Как я могу встречать других людей с тактом и уважением, а при случае даже со страстью и любовью, если таких чувств нет в “гендерном руководстве”, они есть лишь в великой литературе. И то, как формируется в глубине культура другого народа мы узнаем лишь тогда, когда читаем их поэтов.

Репутация немецкого гения в России, Китае или Японии обязано Гегелю, Гельдерлину и Гейне не меньше, чем Siemens и “Made in Germany”. Поэзия является, наряду с изобразительным искусством, музыкой и философией, превосходной нишей, где может иметь место “гуманитарное образование”. Только это образование, которые по существу включает в себя также сокровища великих религий, захватывает нас как эмоционально, так и интеллектуально. Искусство является одной из “серьезных игр” (Гете). Поэтому и в 21-м веке следует помнить изречение Шиллера о том, что настоящий человек также знает и как играть. Поэтому я категорически выступаю с заявлением о том, чтобы было больше искусства и меньше идеологии, больше стихов и меньше фраз, больше Муз и меньше ожидаемой поддельной эффективности. Какой шанс для школ и учителей ‒ и как часто эта возможность упускается! Поэтому не нужно заново изобретать школу. Было бы достаточно позволить учителям больше свободы; либеральнее оценивать постоянную статистику эмпирических образовательных исследований; понимать учебную программу как поручень, а не как тюрьму. Будет выгоднее если литературный канон колледжей будет увеличен в объеме и на предметно-расширенных уроках возникнет первый проблеск “мировой литературы”, что пробудит желание к более глубокому восприятию. Это означает также и то, что читающий век, который в своей проницательной интенсивности никогда не повторится вновь, будет хорошо использован.

Мир стал бы не таким плоским! Что касается самих интерпретаций стихотворений, то великий критик Йоахим Кайзер более тридцати лет назад сделал замечательное предложение: в начальных классах старшей школы молодым людям, имеющим дело с высшей математикой и геометрией, уже можно было бы представить трудную современную авангардную литературу. Но деликатность стихотворений Мёрике, прозрачность романтизма, надо сохранить для следующих старших классов. Еще более важным было бы запретить риторический вопрос “Что поэт имел в виду?”, и вместо того тренировать формы творческого присвоения вместе с отработкой правильного восприятия. Современные убийцы образования добились бы меньшего успеха, если бы поколения учителей не поддались идеологической обработке идеологемы “Смерть искусства”. Можно было бы обнаружить каноны Бенна, Рильке или Гофмансталя, даже раннего Брехта Чтение порождает последствия: у любого, кто попробовал силу языка и вескость глубокого мышления есть явная аллергия на любого рода фальсификации. Тот, кто имел дело с якобы не “Полезным”, позже сможет креативнее, и с большим осмыслением, реагировать на различные профессиональные задачи. Что является роковой ошибкой, так это воспринимать школы и университеты лишь как учебные центры, которые оцениваются по своим разрядам, а не по своему качеству. Техника жизни извлекается из опыта, и изучается в одиночку. Не на последнем месте находятся “Вертолеты-родители”, желающие для своих отпрысков всеобщей пожизненной страховки, что породило “Несведущее поколение”. Лекарством от этого и является анализ стихов на четырех языках.

Сойберт Харальд, профессор философии и религиоведения в Государственном независимом университете теологии в Базеле, Президент Studienzentrum Weikerheim, член РФО (Нюрнберг, Германия)


Комментировать


6 × = тридцать шесть

Яндекс.Метрика

Знания, мысли, новости - radnews.ru