Изобразительность в художественной литературе рубежа XX – XXI вв. как отражение эпохи

О критике

Во второй половине XX в. формируется направление в искусстве, получившее название «постмодерн». Пришедшее на смену модерну, оно в какой-то мере стало отражением послевоенной эпохи, эпохи разочарования и утраты морально-ценностных ориентиров на фоне трагических событий двух мировых войн и начала холодной войны. Сложно назвать конкретную дату зарождения постмодернизма в художественной литературе.

Некоторые исследователи называют 1949 г., когда вышел роман Джона Хоукса «Каннибал». Место действия в нём Германия, а само произведение разделено на три части. В первой и третьей события происходят в 1945 году, после войны, во второй – в 1914. Автор разворачивает перед читателем сюрреалистичный мир, населенный соответствующими персонажами, среди которых герцог Каннибал, фанатик Цицендорф, пьяница переписчик и другие. Хоукс передаёт безумие войны через бунт в психиатрической больнице и прослеживает корни этого безумия в имперских амбициях и поражении Германии в Первой мировой войне. Здесь уже прослеживаются черты эпохи, впоследствии названной постмодернизмом.

Сам термин «постмодернизм», обозначающий парадигму, последовавшую за Новым временем, содержит в себе необходимость соотносить ценности двух обозначенных времен. На смену надежде жить в идеальном социуме приходит разочарование в самой возможности реализовать эту мечту, отразившееся в произведениях авторов того времени. Так, например, в романе Курта Воннегута «Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» аналогично роману Хоукса показана бессмысленность и бесчеловечность войны. В его книге имеет место фантастический элемент, объясняющийся психическим заболеванием главного героя – Билли Пилигрима. Он оказывается на планете Тральфамадор, где время не течет, как у землян, а представлено как данность. Характерную фразу «такие дела», принятую у тральфамадорцев, главный герой повторяет после каждого описания страшных эпизодов своей жизни. Воннегут, таким образом, подчёркивает состояние отрешенности и апатии, охватившее людей после войны. Как видно из приведенных примеров, содержательный аспект этих романов базируется на аномалиях. Место действия первого – психиатрическая больница, эмоциональный колорит второго – чувство пустоты и отрешенности. Человек послевоенной эпохи начинает сомневаться в доминанте своей разумности, показывая аномальные процессы как уникальную черту времени. Не случайно в прозе писателей 50-х годов появляется новая изобразительная манера, названная спонтанной прозой. Суть приема заключается в том, что пишущий находится в состоянии медитативного транса, или попросту отображает то, что видит и чувствует. Сам термин ввел яркий представитель бит-поколения Джек Керуак. Он переключает внимание с логически-рациональных моделей письма писателей традиционного реализма на подсознание человека



style="display:inline-block;width:240px;height:400px"
data-ad-client="ca-pub-4472270966127159"
data-ad-slot="1061076221">

Другой вехой в становлении постмодернизма стало направление магического реализма, изобретенного латиноамериканскими писателями, известнейшие среди которых Хулио Кортасар и Габриель Маркес. Здесь причудливое, странное и необъяснимое соседствует с реальной жизнью. Действующие персонажи принимают магическое как данность, течение времени может искажаться, а фантастические элементы не объясняются. На более поздних этапах развития литературы постмодернизма стал активно использоваться прием двойного кодирования. Тексты таких произведений содержат множество аллюзий и культурных кодов, часть которых доступна широкой аудитории, а часть лишь узким специалистам. Такой подход к созданию текста особенно характерен для итальянского писателя Умберто Эко. Будучи ученым-историком, он смог употребить свои широкие познания в писательской деятельности, активно практикуя такой прием, как интертекстуальность. Он предполагает использование отсылок к другим книгам и текстам. Романы Умберто Эко – это фундаментальные труды, по которым, как выразился писатель и литературный критик Энтони Берджес, можно составлять каталог. «Маятник Фуко», одно из известнейших его произведений, содержит множество обращений к алхимии, теориям заговора, эзотерическим учениям. Принесший также большую известность автору роман-детектив «Имя Розы» интересен временем и местом событий, а также своими героями с говорящими именами – Вильгельмом Баскервильским и Адсоном Меклькским. Действие проис-

ходит в Средневековье, в бенедиктинской обители, где Вильгельм и Адсон расследуют убийство одного из монахов. Книга является своего рода образцом литературного постмодернизма и намеренно задумывалась автором как хрестоматийное произведение этого направления. В отличие от Умберто Эко, адресатом творчества которого является в первую очередь продвинутый читатель, наш соотечественник Виктор Пелевин ориентирован как на осведомленных ценителей, так и на широкую аудиторию. Его характерный стиль с многочисленными параллелями, аллегориями и подтекстом базируется на буддизме и учениях различных философов.

Образцом российской постмодернистской прозы стал его культовый роман «Generation П», получивший множество премий. Само название книги говорит за себя. Пелевин описал поколение, выбравшее Пепси, символом которого является орангутанг на джипе с бутылкой Пепси в руках. Роман, впоследствии экранизированный, стал визитной карточкой писателя и одним из образцов литературы постмодернизма. Пелевин часто обращается к теме гиперреальности, которая воссоздается с помощью знаков, символов или симулякров, как их называл философ Жан Бодрийяр. «Восприятие действительности современным человеком больше не является непосредственным, а постепенно заменяется симулякрами. В результате происходит отрыв от реального мира, названный Бодрийяром гиперреальностью.

Симулякр – это образ отсутствующей действительности, пустая форма, знак, за которым не стоит реальность» [2, с. 5]. Пелевин в своих книгах создает миры, в которых абсурд нынешнего времени представлен в виде гиперреальности и доведен до предела. Таковы романы «Жизнь насекомых», «Чапаев и Пустота», «Любовь к трем цукербринам». Новая эпоха породила новые приемы в литературе. Помимо упомянутых выше, активно применяются и другие подходы. Отличительной чертой большинства произведений современных авторов является ироничность повествования. Писатели иронизируют, и, как правило, довольно едко, над своими героями и окружающей действительностью, парадируя все вокруг, используя при этом игровую форму повествования. Активно практикуется метапроза. Суть приема в нарочитом подчеркивании вымышленности сюжета, где регулярно возникает голос автора. Являясь текстом о тексте, метапроза позволяет писателю направлять повествование в любое русло. Интересен также прием «историческая метапроза», когда автор додумывает и по-своему дополняет реальные исторические события. Фабуляция дает писателю возможность так называемого чистого творчества, отказа от традиционных рамок при написании романа, то есть от жанра, структуры и модели. Изначально психиатрический термин, он был введен в плоскость литературы Джулианом Барнсом. «Суть фабуляции заключается в том, что берется несколько подлинных фактов и строится на них новый сюжет. Должно получиться некое навязчивое видение, содержащее в себе черты реальные и абсурдные одновременно. На фактах строят свои произведения, собственно, все писатели, но фабуляция – это, кроме всего прочего, небылица, которую придумывает психически больной, чтобы обойти факты, о которых не знает или которые не желает принять» [3, с. 5].

Посредством указанных выше приемов строится повествование в романах авторов постмодернизма. Столь широко распространившееся и своеобразное направление не могло не быть подвергнуто критике, в том числе со стороны самих писателей. Умберто Эко в своей книге «Записки на полях «имени Розы» так отзывается о постмодернизме: «Постмодернистская позиция напоминает мне положение человека, влюблённого в очень образованную женщину. Он понимает, что не может сказать ей «люблю тебя безумно», потому что понимает, что она понимает (а она понимает, что он понимает), что подобные фразы – прерогатива Барбары Картленд. Однако выход есть. Он должен сказать: «По выражению Барбары Картленд – люблю тебя безумно». При этом он избегает деланной простоты и прямо показывает ей, что не имеет возможности говорить по-простому; и тем не менее он доводит до её сведения то, что собирался довести, – то есть, что он любит её, но что его любовь живёт в эпоху утраченной простоты» [4, с. 5].

Игра смыслов в произведениях авторов XX-XXI вв. необычайно занимательна для просвещенного читателя. Многочисленные параллели, отсылки и символы позволяют рассмотреть те или иные явления под другим углом, сквозь призму видения автора. Однако даже образованному ценителю легко заблудиться в различных сюжетных перипетиях. Утратив простоту в повествовании, многие писатели-постмодернисты ведут своего читателя в никуда, заставляя гнаться за несуществующими ответами. Современные культурологи рассматривают постмодерн как некую метаисторическую парадигму. «На смену идее развития общества как поступательного движения к гармонии человека и природы, человека и государства, приходит пессимистическое ощущение дисгармоничности окружающей действительности, непостижимого хаоса жизни. Манерная изощренность формы, игра формой появляется во времена кризиса идей, когда старые идеала разрушены, а новые еще не обретены» [1, с. 5]. Принимая во внимание тот факт, что искусство есть отражение эпохи, можно понять, почему современная литература приобрела подобные специфические особенности.

Возможно, следующее поколение писателей будет возвращаться к канонам и простоте, однако сейчас, как сказали бы тральфамадорцы у Курта Воннегута, такова структура момента.

Список источников и литературы

1. Камышева О.А. Постмодерн как социокультурное и литературно-художественное явление: предварительные итоги и анализ перспектив // Феномен творческой личности в культуре. Фатющенковские чтения. Материалы пятой Международной конференции: в 2 т. Т.2. М.: МГУ им. М.В Ломоносова, 2012. C. 227–232.

2. Литвинцева Г.Ю. Гиперреальность в эпоху постмодерна // Вестник СанктПетербургского государственного университета культуры и искусств. Культурология. 2011. № 2. С. 43-53.

3. Черницкая О.Л. Поэтика абсурда в аспекте литературно-художественной методологии // Поэтика абсурда. Т.1. Вологда, изд-во «Классика», 2001. Доступ из локальной сети сайта Самиздат. URL: http://zhurnal.lib.ru/c/chernorickaja_o_l/ abs.shtml (дата обращения 27.02.2015)

4. Эко У. Заметки на полях «имени Розы». М.: АСТ, 2011. 160 с.

А.Г. Четаева Самарский государственный технический университет, Самара Научный руководитель: к.филол.н., доцент Камышева О.А.


Комментировать


восемь + = 16

Яндекс.Метрика

Знания, мысли, новости - radnews.ru