Историография Древнего Рима

Историография Древнего Рима

Историография Древнего Рима

Историография Древнего Рима явилась продолжением греческой традиции, и римские историки сами признавали это. Греческий историк Лукиан Самосатский (ок. 120— 180) в своем произведении «Как следует писать историю» высмеивал своих римских современников за то, что они стремятся подражать Фукидиду, пе владея его искусством, и обвинял их в невежестве. В действительности римские историки не только восприняли важнейшие достижения греков в этой области, по сделали известный шаг вперед: они более точно датируют факты и события, больше внимания обращают на хронологию.

В то же время в их работах при объяснении происходившего по-прежнему решающую роль играют рок и воля богов, а достоверные факты причудливо переплетаются с легендами. Тацит (ок. 50 — ок. 120) много места отводит чудесным знамениям и явлениям природы. Римские историки не пошли дальше греков и во взглядах на задачи истории: в ней они продолжали видеть увлекательный рассказ, материал для нравственных поучений. Дальше этого историческая мысль античных рабовладельческих обществ не продвинулась. В целом же античность явилась важным этапом в развитии истории, и современная европейская историография является прямой ее паследпицей. Письменные памятники неевропейских народов — Китая, Индии, доколумбовой Америки, Ближнего и Среднего Востока — свидетельствуют о развитии у них исторического мышления, однако европейская мысль слишком поздно познакомилась с достижениями этих цивилизаций, чтобы они оказали на нее сколько-пибудь заметное влияние.



style="display:inline-block;width:240px;height:400px"
data-ad-client="ca-pub-4472270966127159"
data-ad-slot="1061076221">

Период, наступивший после падения Рима, характеризовался медленным развитием производительных сил и политической раздробленностью. В жизни общества господствовала традиция, преклонение перед стариной. Церковь и светские князья искали в старине основание для своей власти. Все имущественные права и привилегии покоились на старинных документах, древность считалась самым сильным аргументом. Церковь, опираясь на традицию, цепко владела умами людей. Она преследовала всякие нововведения, всякое проявление независимости мысли, и в особенности скептицизм. Решительно осуждая «язычество», она добивалась полного разрыва с античностью.

В культуре феодального общества истории отводилась весьма скромная роль — подкреплять догматы церкви, политику феодальных правителей. Хронист Ордерик Виталий (1075 — ок. 1143) в своей «Церковной истории» так определял задачи историка: «В историческом труде все должно быть изложено во славу творца и подлинного руководителя всех вещей. Ибо предвечный создатель и поныне непосредственно направляет всю историю чудесным образом» 9. Средневековый историк и схоласт Иоанн Солсберийский (ум. в 1180 г.) высказывал мнение, что история необходима, поскольку «зрелище прошлого помогает нам… попять планы и намерепия бога».

В этих условиях история влачила жалкое существование «служанки теологии». Авторитет Библии считался непререкаемым, и сомневаться в ее положениях было опасным. По Библии сверяли все факты прошлого и строили историческую хронологию, ее авторитет оказывал влияние даже на крупные умы. Так, видный французский историк Ю. Скалигер (1540—1609) в своей работе «Восстановление хронологии», опираясь на свидетельства Библии, установил, что божествеппый акт сотворения мира произошел точно в 3947 г. до рождения Христа.

Даже гениальный астроном Иоганн Кеплер (1571—1630), занявшись вопросом о дате сотворения мира, стремился данные астрономии Согласовать с дашгами Библии и сделал вывод, что бог сотворил мир в 3992 г. Из авторитета Библии еще в середине XVII в. исходил Ньютон, который в своем труде «Хронология древних царств» лишь передвинул дату сотворения мира на 500 лет ближе к нашему времени.

Господство церковных догматов отрицательно сказывалось на развитии науки, в том числе и истории. Авторы средневековых хроник, как правило, без тени сомнения описывали чудеса, таинственные явления и «небесные знаки», самые нелепые вымыслы. Они серьезно передавали свидетельства «очевидцев» о том, как ангелы уносили в небо праведников, о различных чудесных исцелениях, превращениях и т. п. Поскольку сомневаться в религиозных догмах было опасным, приходилось изыскивать лазейки. Средневековый хронист Гвиберт, аббат Ножанский (1053—1124) в своей истории крестовых походов нашел выход: он поделил все чудеса на «истинные», т. е. получившие одобрение церкви, и ложные, т. е. не получившие такого одобрения.

Н.А. Ерофеев


Комментировать


пять + = 13

Яндекс.Метрика

Знания, мысли, новости - radnews.ru