Новизна как ценность современного общества: культурологический анализ | Знания, мысли, новости — radnews.ru


Новизна как ценность современного общества: культурологический анализ

А все-таки она вертится!

Аннотация: В статье рассматриваются предпосылки формирования и распространения ценности новизны в современном обществе.

Демонстрируется деятельностная детерминанта абсолютизации этой ценности и анализируются негативные последствия доминирования ценности новизны в общественном сознании. Ключевые слова: ценность, новизна, культура, общество. Ценностные аспекты отношения к действительности являются по- прежнему актуальным предметом исследований.

Являясь одним из механизмов вне инстинктивного управления человеческой деятельностью, важнейшим основанием ее мотивации, определяя направления удовлетворения потребностей, ценности выступают в качестве психологических детерминант, ориентирующих и регулирующих социальное поведение людей. Ценности — это один из важнейших, определяющих элементов культуры. Недаром одна из влиятельных культурологических концепций называется аксиологической, а культура в ней определяется как совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человеком. В современном обществе именно различием ценностных ориентаций объясняются процессы противостояния культур, и ценностям же, по мнению некоторых исследователей, принадлежит «важная роль в обеспечении устойчивого экономического развития и общественного прогресса в целом»[10,с.222]. Одной из таких ценностей, ставшей основополагающей для современного общества является ценность новизны.

Как пишет В.Г. Федотова, «в современном обществе даже производство нового, противоположное воспроизводству традиции, с трудом может быть отнесено к общей цели или интересу. Скорее это — ценность, одобряемая большинством и, с другой стороны, — механизм функционирования общества»[13,c.160]. А.И. Сосланд, обозначив стремление к новизне термином кайнэрастия, также отмечает и высокую ценность новизны, и ее ориентирующий характер по отношению к другим явлениям: «В жизни мы имеем дело с целым рядом кайнэрастических «добродетелей». Это спонтанность, креативность, оригинальность, неповторимость, непохожесть на других. Они обсуждаются повсеместно, на них строится наша оценка многих событий, культурных практик, межличностных отношений»[12,c. 40]. Установка на безусловную ценность новизны и нового как такового не так уж и нова, — она получила начало еще в эпоху романтизма. Как отметил М.С. Каган: «романтизм завершил переход от традиционной культуры с ее стабильными принципами, освященными авторитетом мифа и воспринимавшимися поэтому не как ценности, а как объективные законы бытия, к культуре личностно–креативной, динамичной и инновационной, ценностное обеспечение которой воспринималось уже не как раз и навсегда данное, божественное по своему происхождению, а как человеческое, формирующееся в культуре и потому изменчивое и в историческом времени и в географическом пространстве[9,c.13].

Именно романтики выдвинули важное не только для культуры XIX в., но и для современной культуры положение «Прекрасно то, что ново». Позитивное отношение к новизне получило дальнейшее развитие в культуре модернизма, который «зафиксировал в самом своем названии утверждение новизны главной целью творчества и, соответственно, главным критерием ценности его плодов, а главными ценностями этого нового типа культуры стали новизна, оригинальность, неповторимость, а антиценностью — традиционность»[8,с.194]. Из сферы искусства ценность новизны распространилась и в сферу обыденной жизни. Так, в вышедшей в 1913 г. работе «Буржуа: этюды по истории духовного развития современного экономического человека» В. Зомбарт пишет следующее: «Новое возбуждает любопытство людей нашего времени, потому что оно ново. Сильнее всего, если это явление «еще никогда не было» Мы называем впечатление, производимое на людей сообщением нового, лучше всего еще «небывалого», сенсацией. Характер наших увеселений, моды, радость от новых изобретений — все решительно свидетельствует об этом сильном интересе к новому, гнездящемся в психике современных людей и побуждающем их постоянно снова стремиться к новому и искать его»[7, c. 223-224].

Развитие во второй половине XX в. инновационной экономики, фундаментом которой выступает активная, целенаправленная, институционализированная деятельность по созданию и внедрению в производственные процессы новшеств различного рода, привело к тому, что сегодняшнее общество уже просто пронизано «гонкой за новизной», а в работах отечественных исследователей можно встретить высказывания такого рода как «население должно воспринимать инновации не как стихийное бедствие, а как абсолютную ценность»[2,c.75]. На наш взгляд, в постепенной абсолютизации ценности новизны, достигшей своего апогея во второй половине XX – начале XXI вв наглядно проявила себя выявленная М.С. Каганом детерминация ценностного отношения к действительности особенностями системно-понимаемой деятельности людей, и общим социокультурным контекстом, в котором рождается и работает конкретное ценностное значение[9,c.68]. Так, именно деятельность по производству новых продуктов, товаров или услуг, с последующим выведением их на рынок и распространением, стала одним из основных факторов, обеспечивающих конкурентные преимущества не только отдельным фирмам, но и регионам, и государствам в целом в условиях исчерпания капиталистической экономикой возможностей экстенсивного развития традиционных производств и отраслей и ее функционирования в условиях массового перепроизводства. В то же время, выступая практическим ориентиром деятельности потребителя, ценность новизны стимулирует его к постоянному приобретению новых товаров, тем самым давая возможность производителям избегать кризиса перепроизводства.

Рассмотрение ценности новизны как регулятора экономической деятельности позволяет заметить, что в ее содержании сегодня объединяются оба варианта интерпретации значения существительного «цена», от которого и произошло слово «ценность»: меновая стоимость товара в денежных единицах, и важность или значимость чего-либо [4,c.64].

Именно новизна товара определяет его ценность для потребителя, уровень спроса на него, а, значит и его цену. Создание радикально нового товара и услуги автоматически делает его производителя монополистом, что позволяет ему устанавливать максимально высокую цену на них и максимизировать прибыль от их реализации. Это, в свою очередь, повышает значимость и важность, а значит и ценность такого рода товаров и услуг. Не ограничиваясь производством новых продуктов, «современная экономика направлена на формирование новых нужд и потребностей, которых не было ранее»[1]. Все это позволяет предположить, что ценность новизны будет и далее целенаправленно актуализироваться в сознании людей, в частности, под давлением экономических институтов. Однако подобная абсолютизация ценности новизны имеет ряд негативных последствий для функционирования общества. Так, как отмечает М.С. Каган, высокая насыщенность новшествами формирует у людей и, особенно у детей, чувство естественности непрерывного изменения, обновления среды, условий существования, усваиваемых ими знаний, норм поведения, речи.

Тем самым окончательно и полностью исчезают из общественного сознания основополагающие для традиционной культуры представления о существовании неких констант мышления и поведения, обусловленных определенной стабильностью бытия человека в мире, – теперь все кажется неустойчивым, относительным, исчезающим, не успев возникнуть, и потому лишенным подлинной ценности[8,c.272]. П. Бурдье также обращает внимание на негативные последствия абсолютизации ценности нового как такового, поскольку это «благоприятствует своего рода постоянной амнезии, являющейся изнаночной стороной восхваления всего нового, а также склонности судить о продукции и производителях, исходя из оппозиции между «новым» и «устаревшим».

По его мнению, «утверждение: «это устарело» сегодня часто заменяет, в т.ч. и далеко за пределами журналистского поля, любую критическую аргументацию, потому, что претенденты, спешащие занять то или иное положение, очевидно, заинтересованы в применении подобного принципа оценки, поскольку он дает безусловное преимущество новичкам, т.е. молодым, и, сводясь к практически лишенной содержания оппозиции между тем, что было раньше и тем, что есть теперь, освобождает их от необходимости доказывать собственную состоятельность»[3,c.98]. Новизна, став качеством, которое можно оценить в материальном эквиваленте, и получившим закрепление в качестве ценности, начинает влиять на принципы и направления развития искусства уже с помощью экономических стимулов и механизмов. Само требование нового, по мнению Б.Е. Гройса, принадлежит к области экономического принуждения, которое определяет функционирование цивилизации в целом.

Он обращает внимание на то, что «производство нового является, прежде всего, экономическим требованием современной культуры, которая вознаграждает только нарушение табу, разрыв с условностями, протест, критику и эстетическую инновацию»[6,c.114]. Культурная индустрия извне навязывает художнику или теоретику необходимость нового, если он хочет иметь в ней успех[6,c.115]. Однако, подобная абсолютизация ценности новизны, по мнению известного психолога К. Мартиндейла, ведет к вымиранию искусства. Он аргументирует это положение следующим образом. «С одной стороны, искусство должно что- то изображать и о чем-то сообщать: из-за этого оно становится интересным и важным. С другой же стороны, искусство должно быть новым. Художнику невозможно повторять то, что уже было сказано или сделано. Требование постоянного роста новизны, непредсказуемости, или энтропии, ведет искусство к развитию по совершенно определенному пути. Если энтропия становится слишком большой, коммуникация оказывается невозможной, так как искусство оказывается малопонятным. Способа разрешить эту проблему не существует»[11,c.112].

Другим негативным последствием императивной реализации принципа новизны в искусстве, как следствия ориентации на новизну как ценность, на наш взгляд, выступает следующее. Как отметил Б. Е. Гройс, рассматривая культуру с позиций аксиологического подхода, «любая инновация использует материал реальности, т.е. того банального, незаметного, вульгарного, случайного и т.д., что в каждый данный момент не входит в культурный канон, в установленную систему культурных ценностей»[6,c.117]. Таким образом, именно внекультурное представляет собой резервуар новых культурных форм и жестов. В таком случае механизмом создания инновации в сфере искусства является использование ранее считавшихся неценными элементов внешней реальности, в контексте ценной культурной традиции.

В свою очередь, другие элементы, ранее считавшиеся ценными, отвергаются, возможно, под предлогом их традиционности и тем самым лишаются ценности. Но такие процессы запускают сначала в искусстве, а затем и в культуре в целом, процессы переоценки ценностей. Быстрые темпы и постоянный характер таких процессов, между тем вообще лишает понятие ценности своего смысла, ибо то, что сегодня было ценным, завтра перестает быть таковым. Кроме того, в поисках нового за пределами ценной культурной традиции современное искусство сталкивается с тем, что незадействованными до сих пор элементами оказываются наиболее табуированные в общественном сознании предметы и отношения. В погоне за культурной инновацией, они и вовлекаются в круг предметов искусства.

Следствием этого выступает выпячивание аморального, асоциального, животного начала, ненормальных явлений, что в целом может быть обозначено как «децивилизационная динамика». Переоценка ценностей по отношению к такого рода явлениям имеет своим следствием не только деградацию искусства, но и деградацию культуры в целом.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК:

1. Бауман З. Текучая модерность: взгляд из 2011 года URL:http://polit.ru/article/2011/05/06/bauman/(Дата обращения 13.05.2015)

2. Борейшко А.А., Цветков А.Н. Роль особых экономических зон в формировании инновационного менталитета населения / А.А. Борейшко, А.Н. Цветков // Социология науки и технологий. – 2011. – Том 2. № 1. – С. 75-82.

3. Бурдьё, П. О телевидении и журналистике[Текст]/П. Бурдьё/ Пер. с фр. Т.Анисимовой, Ю. Марковой; Отв. ред., предисл. Н. Шматко. – М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры», Институт экспериментальной социологии, 2002. – 160с. 4. Веселова В. С. Ценности современного общества и образования // Ценности и смыслы. 2010. №2 (5) С.64-73.

5. Гройс, Б.Е. Утопия и обмен[Текст]/Б.Е. Гройс. – М.: Знак, 1993. – 374с.

6. Зомбарт, В. Буржуа: этюды по истории духовного развития современного экономического человека[Текст]/ В. Зомбарт // Собрание сочинений в 3–х томах.– СПб.: Владимир Даль, 2005. – 637с.

7. Каган, М.С. Введение в историю мировой культуры[Текст]/ М.С. Каган // СПб: ООО Издательство Петрополис, 2003. –368 с.

8. Каган, М.С. Философская теория ценности [Текст]/М.С. Каган. – СПб.: ТОО ТК Петрополис,1997. –205с.

9. Культура имеет значение. Каким образом ценности способствуют общественному прогрессу[Текст]/ Под ред. Л. Харрисона и С. Хантингтона.– М.: Московская школа политических исследований, 2002.–315с.

10. Мартиндейл, К. Эволюция и конец искусства как гегелианская трагедия[Текст]/К. Мартиндейл// Психология. Журнал Высшей школы экономики.–2007.– Т. 4. № 1.– С.111-119 11. Сосланд, А.И.Влечение кновизне: теория ипрактика[Текст]/ А.И. Сосланд //Знание–сила. – 2006. – №8.– С.40–46 12. Федотова, В.Г. Модернизация «другой Европы. [Текст] М.: ИФ РАН, 1997. – 255с.

Малахова Н.Н.


Комментировать


7 × = четырнадать

Яндекс.Метрика

Знания, мысли, новости - radnews.ru