Подростки и война

Подростки и война

Подростки и война

Виктор Алексеевич Нарышкин родился в Тарусе в мае 1929 года. Когда началась война, ему было 12 лет. О своей жизни и об оккупации Тарусы мне много позже рассказал сам Виктор Алексеевич.

Нарышкины были известными людьми в Тарусе. Жили они в доме № 1 по улице Декабристов, сейчас это дом № 4. Глава семейства Алексей Иванович был бригадиром рыболовецкой артели. Он блестяще знал свое дело, профессионально разбир&чся в рыбной ловле, изучив повадки обитающей в Оке рыбы. Обладал недюжинной физической силой, громким голосом и имел непререкаемый авторитет в бригаде. Нарышкин был влиятельным и уважаемым человеком в Тарусе. С ним дружил московский генерал, который приезжал к нему специально за рыбой, а также отдохнуть на берегу под ушицу, хоть и был непьющий, пожилой, большой и, видимо, хороший человек. Таруса это знала, и все, как могли, этим пользовались.

В глазах мальчика Виктора отец был «владыка» — он так о нем и говорил. Всю жизнь Виктор пытался ему подражать и держать марку «хозяина берега». Но в доме у них настоящей хозяйкой и головой была его мать. Уважение к родителям и особое почтение к матери он пронес через всю жизнь.

Потом война. Отец и братья ушли на фронт. Жители города копают противотанковый ров, саперы взрывают чугунный мост через реку Тарусу. Наши оставляют город без боя. В момент безвременья группа пацанов-сверстников, среди которых находился и Виктор Нарышкин, проникают в школу, чтобы завладеть учебными винтовками (муляжами). С этими «винтовками» они выходят на рубеж обороны. В голове такое: немцы увидят их и в страхе разбегутся.



style="display:inline-block;width:240px;height:400px"
data-ad-client="ca-pub-4472270966127159"
data-ad-slot="1061076221">

Немцы приехали в город на мотоциклах с ручными пулеметами, увидели ребят, поотнимали винтовки, надавали под зад и велели бежать домой. Повезло. Немцы еще не лютовали. А танки объехали ров, и началась оккупация, которая длилась 56 дней. Сперва немцы радостно гуляли по берегу Оки, наслаждались затишьем. Потом их начали отстреливать наши снайперы с противоположного берега. Немцы объявили комендантский час, и в городе ввели военное положение. Но источником водоснабжения была Ока, источником отопления — хворост в лесу. А пацаны сопереживали, ведь душой-то они воевали. В небе сбили наш самолет. Он тянул в сторону Оки, за которой спасение. Но упал он в лес на тарусском берегу. Пацаны побежали туда. Немцы приехали раньше и забрали летчиков. Жалко! Не смогли они им помочь, но с самолета поснимали и отвинтили все, что смогли. У Виктора за это время набралось несколько пистолетов, которые он спрятал, и ящик взрывчатки. Решили, что это мыло, и пытались его использовать в хозяйстве (хорошо, что не выкинули в печку).

Однажды, выйдя из дома и направившись в лес за хворостом, он на косогоре, где сейчас стоит «Цветаевский камень», встретил двух бойцов Красной Армии, которые шли в Тарусу. Это были уже другие солдаты — в полушубках, с автоматами (из Тарусы уходили другие войска).

— Куда вы идете? Вас сейчас убьют. Вон там мой дом. В огороде окоп, а на терраске — пулемет, — предупредил Витя.

Бойцы, а это были разведчики, расспросили Виктора обо всем, что их интересовало, и назначили ему следующую встречу. Таких встреч было четыре. Конечно, Витя просил у них гранату, чтобы взорвать пушку, которая стояла между соляным складом и их домом. Не дали.

Последнюю встречу назначили после комендантского часа (упущение). На встречу Витька побежал в зимних сумерках. В огороде его остановили немцы: «Стой, назад» и т.д. Громкий и шустрый мальчишка устроил настоящий театр. Дескать, нужны дрова, а вы тут мешаете. Не долго думая, один немец бьет его штыком. Он бы его убил, но другой немец стоял рядом и успел отвести удар. Штык пропорол Витьке бок. Ранение. Но мальчишка все равно побежал к нашим навстречу. Последняя беседа была такой:

— Если танки пойдут здесь, пройдут?

— Нет, — ответил Витя.

С пятилетнего возраста отец брал его с собой на рыбалку. Спозаранку зимой впрягались в санки: там пешня, лопата, веревки, сети, жерди-норила. Не развлечение — выживали. Уж лед-то Виктор знал и показал разведчикам, где лучше всего войскам переправиться через Оку. Так оно и было. Однажды утром на том берегу против их дома появился советский танк, поводил пушкой и замер. А с мыса, где сейчас отдыхают москвичи и туляки, на то место, где сейчас стоит обелиск, грузовики, конные упряжки, пешие войска. Наступление! И лед выдержал! А немцев в Тарусе уже не было. Тоже оставили без боя.

Виктор Алексеевич вспоминал, что месяца через два вызывают его, мальчишку, в военкомат и вручают два боевых ордена — Красной Звезды и Красного Знамени.

Будущая жена Виктора Тамара во время войны была девчонкой. Жила Тамара Моисеева в селе Игнатовское. Она попала в группу женщин и детей, которых немцы собрали из разных деревень и угоняли в Германию. Погнали в сторону Ферзикова. Обоз останавливался на ночь в деревнях по пути следования колонны. Вспоминает Тамара Семеновна интересный случай. Пришли немцы в одну избу. А морозы стояли лютые, и немцы отбирали все теплое, что было в домах. Поднял немец матрац, на котором лежала хозяйка избы, и обнаружил одеяло коневое, стал вытаскивать из-под хозяйки. А она вскочила и вцепилась в одеяло, не отдает. Так и тянули с двух сторон — немец и женщина. И все-таки она ему одеяло не отдала. Утром обоз пошел дальше, и дошел до них слух, что вернулся немец к этой женщине, не простил он ее. Дошли до села Саш-кино, где пробыли несколько дней, и поняли: немцы бежали. Женщины с детьми стали возвращаться в свои деревни. Одеты они были плохо, так как теплую одежду и обувь отобрали немцы. Все могло обернуться очень плохо для Тамары, но не обернулось. Так что теперь Тамара Семеновна Нарышкина считается узницей концлагеря.

Судьба этой женщины особенная, такое только в кино увидишь. Историю своей жизни рассказала Тамара Семеновна. Родили в Тарусе две женщины девочек, и при выписке из роддома детей перепутали. Выросла Тамара у чужой матери в любви и радости, ничего не подозревая. Подросли девочки, и подмена обнаружилась. Пришла в Игнатовское родная мать Тамары и стала просить отдать ей дочку. Но вся семья была против этого, любили ее очень, а Тамара пряталась от родной матери, ей было хорошо в старой семье. Тогда родная мать подала в суд, который постановил — выбор за девочкой. Тамара осталась у воспитавшей ее матери. Уже позже, когда Тамара работала, ей было лет 18 — она переехала жить в Тарусу к своей родной матери. Так и жила с двумя матерями, которых очень любила.

Тамара Семеновна окончила семь классов и начала работать в артели вышивальщиц. Затем окончила вечернюю школу. Потом был комсомол, дальнейшая учеба, она стала мастером цеха план-держки (на ткани составляется план рисунка, и выдергиваются нитки. Таким образом готовится канва под вышивку). За время работы — почет, награды, все, как положено, до пенсии. Вышла замуж за Виктора Алексеевича Нарышкина. Ему, любимому сыну, отец позволил сделать пристройку к своему дому, потом под конец своей жизни отписал весь дом своей снохе — Тамаре. Тамара Семеновна и сейчас живет в доме № 4 по улице Декабристов.

Вернемся к рассказу о Викторе. После ухода немцев началась мирная жизнь. Мужиков нет, в рыболовецкой артели женщины и однорукий рыбак-фронтовик. Привлекли и мальчишку:

— Становись бригадиром!

А ему около 14 лет.

— Как я могу?

— Ты Нарышкин?

-Да.

— Вот и давай!

Однажды к берегу причалил пароход, с него сошел лишь один пассажир в солдатской форме с пустым вещмешком за плечами. Пароход пошел дальше, дал прощальный гудок. Солдат поднял руку. Окские капитаны знали Алексея Нарышкина давно и раньше, проходя мимо его дома, всегда приветствовали гудками.

Вернулся с фронта он, затем старшие братья, все живы, все взрослые серьезные люди. А потом ушел в армию Виктор. Провожали тарусский набор с помпой. Отец пригласил двух знаменитых баянистов. Конечно, была большая уха. Проводили их на пароходе до Велегожа. Как разливались баяны над Окой, мне рассказывал не только Виктор Алексеевич. Взяли его в Морфлот. Учебка в Кронштадте, потом получение корабля на Каме и его сопровождение, дальнейшая служба в Севастополе. Перенимали традиции у дальневосточников, которые по девять лет служили. Это была хорошая школа. Да и сам Виктор семь лет прослужил на флоте. Если встречал тех, кто с Оки — калужан, рязанцев, туляков, — считал земляками.

После службы вернулся в Тарусу, женился, а дальше уже другие страницы из жизни моего друга и хорошего соседа.

А.Н. Киреев


Комментировать


семь + 7 =

Яндекс.Метрика

Знания, мысли, новости - radnews.ru