«Со всех сторон России пришли мы воевать,
Поднялись мы стихийно за право умирать.
Нам нет домой возврата, отвергла нас семья.
Мы женщины-солдаты, пусть примет нас земля.
Мы братьям будем сменой — не побежден ведь враг.
Мы не хотим измены, стоим за свой очаг!
Мы отреклись от жизни, у нас одна мечта:
Служить своей Отчизне и победить врага».
(из гимна женского батальона)

1-й Петроградский женский батальон в кинематографе

«Весна 1917-го года. Февральская революция изменила жизнь России и ход Великой войны. Государь уже отрёкся от престола. В окопах, где противостояние с немцами длится уже не один год, вовсю ведут свою пропаганду большевики. Они призывают к миру с неприятелем. Российское офицерство фактически ничего не может решить без одобрения так называемых солдатских комитетов. Армия находится на пороге окончательного разложения.

По приказу Временного правительства для поднятия боевого духа создаётся женский «Батальон смерти» под командованием георгиевского кавалера Марии Бочкарёвой. Своей службой «Батальон смерти» подаёт пример храбрости, мужества и спокойствия, поднимает дух солдат и доказывает, что каждая из этих женщин-героев достойна звания воина русской армии…»

Фильм «БатальонЪ» производит огромное впечатление на зрителя, заставляет прочувствовать то, что пережили главные герои этой картины. Если события Второй мировой неоднократно экранизированы, то о Первой мировой фильмов снимают катастрофически мало.На мой взгляд, каждому россиянину необходимо посмотреть этот шедевр отечественного кино, иллюстрирующий отвагу и патриотизм наших русских женщин.

«… В неумолимом потоке бурных событий 1917 г. одним из самых экстравагантных и, несомненно, политически ангажированных событий стала организация женских ударных батальонов и команд. С инициативой создания подобных отрядов перед военным ведомством выступили ряд женских организаций. В письмах на имя А.Ф. Керенского указывалось, что «Любовь к Родине и желание внести свежие интеллигентские силы в ряды нашего утомленного долгой войной войска, призывает нас стать в ряды защитников России. Мы пойдем в армию, образуя исключительно женские отряды, мы надеемся своим примером поднять упавшую энергию войск»

Женские лица «Батальона»

 Сюжетная линия проходит через судьбу Марии Леонтьевны Бочкаревой, и созданного ею первого женского батальона. «Батальон» в целом, рассказывает совсем небольшую историю из Первой мировой войны, но ведь именно из таких моментов и состоит наша жизнь.

Мария Кожевникова в роли графини Татищевой

Женский «Батальон смерти» был создан в период окончательного разложения армии, «чтобы поднять дух солдат», а цена этого – жизни очаровательных женщин, которые шли на верную гибель во спасение.

Основной сложностью для режиссёра стала не только сама тема фильма, но и  «густонаселённость» картины. Двенадцать главных героев и более 500 актеров массовых сцен почти в каждом эпизоде – это как писать «Войну и мир», только здесь и сейчас, без времени на обдумывание. Требования к актёрам были завышенными, поэтому они так гармонично подобраны. Всему актёрскому составу с первых минут было ясно, что просто загримироваться и что-то сказать, чтобы потом наложили компьютерные эффекты, – не получится, нужно было сражаться вопреки всему. Все актрисы не только с готовностью отрезали свои шикарные локоны, но и часами сидели в окопах, которые декораторы специально воссоздали с помощью архивных фотографий; таскали тяжеленные винтовки и в противогазах носились со штыками.

«…На протяжении полутора месяцев для женщин 1-го Петроградского ударного батальона начались военные будни с жестким графиком и дисциплиной, строевой подготовкой на плацу, изучением оружия и учебными стрельбами.»

Кадр из фильма

«…Главное управление Генерального штаба доносило Верховному главнокомандующему, что формирование 1-го Петроградского женского батальона закончено, и он может быть направлен в действующую армию 25 октября.»

Кадр из фильма

Съёмки батальных сцен проходили в Пскове, который встретил съёмочную группу холодом и затяжным дождём. Однажды ливень даже разрушил декорации, пришлось прибегнуть к помощи МЧС.

«У меня вообще изменилось отношение к женщинам. Они у нас – ни одна – даже не пикнули. Плакали там втихаря, выпивали чуть-чуть водочки, когда совсем холодно было, но мы кричали: „Начали!“ и они бежали в атаку», – делится режиссёр Дмитрий Месхиев. «Девчонкам пришлось и в грязи поваляться, и на морозе постоять, а в Питере все вышло гораздо проще, — рассказал Марат Башаров, исполнитель роли Керенского. — Когда женщин отправляют на войну, то это самое страшное. Но мы снимаем кино не о том, как было. Про это можно прочитать в книжке или посмотреть на фотографиях. Мы снимаем кино о том, какие люди были в то время, какие мы есть сейчас и какими мы можем стать».

Съемочный процесс. Мария Аронова в роли Бочкаревой

Актрисе Марии Ароновой предстояло не только бежать в атаку, но и вдохновлять всех зрителей, ей досталась командира «Батальона смерти» –  сильной, строгой и волевой женщины. Все знают Марию Аронову как комедийную театральную актрису, но в этом качестве она не проявит себя ни в одном из эпизодов фильма, ведь в жизни Марии Бочкарёвой была только одна цель – служение Отечеству, и смеху тут места нет.

Верность историческим деталям стала одной из важнейших забот режиссёра и продюсеров. Именно аутентичные вещи помогают не только воссоздать эпоху, но и заставить зрителя поверить в её реальность. А там, где есть вера, всегда есть место сопереживанию.

Удивительное сходство героини и актрисы

Стоит отметить, что «Батальонъ» продолжил ряд патриотических фильмов, призванных научить зрителя любить свою родину.

Дорофеева Александра 

На связи Глазунов!

«…А сколько сил и времени уходило в самом конце войны, когда был одним из ответственных за безопасность при выводе войск из Афгана! Надо было смотреть в оба: мало ли какие «сюрпризы» могли преподнести главари банд».

– Разве думал я, сельский мальчонка из клинцовского поселка Зеленый Клин, сын танкиста, погибшего на фронте, что и мне доведется понюхать пороха?

После окончания средней школы «забрили» в армию. Служил в Группе советских войск в Германии. Потом была Калининградская школа милиции и направление в Брянск. Работал в ОБХСС, начальником РОВД в Володарке. Окончил Академию МВД.

В 1987 году из Москвы в УВД пришла спецтелеграмма: направить в распоряжение министерства…

С октября по декабрь в Ташкенте, в лагере высшей школы МВД, нас, офицеров, готовили для работы советниками такого же министерства в Афганистане. Изучали быт и условия работы, язык, новую военную технику, средства связи, минновзрывное дело…

…В Кабуле направили на юг, в провинцию Ловгар, на границу с Пакистаном. Полным ходом идет война.  Мне, старшему советнику, подчинены 22 советника по разным направлениям, плюс полторы тысячи человек из царандоя, боевого подразделения афганцев.

Задачи – защищать интересы народной власти, расширять подконтрольную территорию. Еще — помогать
жителям страны, раздираемой гражданской войной, строить социалистические – и не менее! – отношения. Конечно, это было лишь фантазией.

По отчетам моего предшественника Кузнецова, погибшего при подрыве бэтээра, в котором он ехал, под нашим контролем находилось аж 30 населенных пунктов. А на деле — куда ни поедешь, встречают автоматными очередями или фугасами на дороге. Оказалось, реально мы имели влияние только в  13 городах и кишлаках. Доложил об этом начальству, но мне сказали, мол, не надо поднимать шум, завоевывай доверие….

Но завоевывать его невозможно только cтрельбой и авиаударами. Советники МВД вели работу со старейшинами, даже местными феодалами. Старались объединить лидеров, которые враждовали между собой. Мы обучали милиционеров, следили за боеготовностью афганских подразделений, «плотно» занимались призывом на службу, снабжали призывников оружием, боеприпасами, техникой, бензином, провиантом….

Местная специфика – рукой подать до пакистанской границы. В соседней стране действовали учебные лагеря, где американские и другие специалисты готовили душманов для нападения на наши блокпосты, гарнизоны, дороги, электростанции, предприятия…

Необходимо было работать с «источниками» оперативной информации. Однажды пуштун из Пакистана сообщил, что через нашу территорию должен пойти большой караван с оружием. «Свой» получил денежное вознаграждение (по-другому там нельзя), и две моторизованные роты скрытно подошли к предполагаемому месту появления каравана. Головной дозор пропустили и взрывами фугасов перекрыли выход из ущелья. После недолгого, но яростного боя (душманы, сопровождавшие груз, понимали, что спасения нет), караван  захватили. Трофеи – безоткатные орудия, гранатометы, медикаменты, огромное количество боеприпасов, деньги. Наши потери – восемь бойцов. За эту операцию меня представили  к ордену Красной Звезды.

Вскоре перевели в Кабул. Выполнял те же обязанности, но уже в масштабах страны. Работать пришлось со службой безопасности министерства ДРА, которую возглавлял старый знакомый, генерал-лейтенант Мухсим Хилали. Формировали систему органов внутренних дел. Меня даже привлекли к разработке нового уголовного кодекса.

Послали как-то в одну из провинций проверить, как идет строительство городка мелиораторов и канала для орошения. Наша страна ведь давала тогда афганским властям громадные деньги на подобного рода сооружения. По отчетам вроде все идет хорошо… Не поверил бумагам, перепроверил и ужаснулся: строительство почти на нуле! Составил объективную справку, хотя кому-то, уверен, она была нежелательной…

Назначили членом комитета нашего посольства по линии МВД. Довелось контактировать с генералом Борисом Громовым, командующим 40-й армией. Был, также по линии нашего министерства, заместителем начальника службы безопасности у генерала Алексеева.

Особое внимание – борьбе со сбытом наркотиков. С помощью руководителя службы безопасности республики генерала Хилали (его уже упоминал) удалось вырвать из плена более десяти наших ребят. А еще – создавали три пояса обороны вокруг Кабула, два наших и царандоевский. Объективно говоря, на тот, за который отвечали солдаты царандоя, надежды было мало… Укрепился, как говорится, и мой тыл – приехала жена. Евгения Матвеевна работала медиком в воинской части КГБ.

А сколько сил и времени уходило в самом конце войны, когда назначили одним из ответственных за безопасность при выводе войск из Афгана! Надо было смотреть в оба: мало ли какие «сюрпризы» могли преподнести главари банд…

…Закончилась командировка, и мне предлагали работу в других областях. Но уезжать из Брянска не хотел. Три года был заместителем начальника УВД, затем – начальником правового отдела администрации Володарского района. Работаю в ООО «Техпром».

Не привык кичиться наградами, но кроме нашего ордена Красной Звезды отмечен афганским орденом «Слава», медалями «За охрану границы» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа». Эти награды, как говорится, не юбилейные, они пахнут порохом…

Глазунов Иван Ефимович 

Сравнительный анализ влияния и использования вахтового метода работы в армии и добывающей промышленности

Этот доклад рассматривает схожие черты и различия влияния вахтового метода работы на две изначально различные сферы — добывающая промышленности и армия. Цель работы заключается в том, чтобы сравнить, как образом добывающие компании взаимодействуют с принимающими сообществами, а также каким образом военные, отправленные в места службы за границу на сравнительно короткий период, взаимодействуют с сообществами, в которых они находятся. Добывающая промышленность является основной сферой для многих населенных пунктов, которые расположены в периферийных районах, богатых природными ресурсами, таких как Форт МакМерри в провинции Альберта, Канада (место добычи нефтеносных песков), Бованенково и Заполярное на полуострове Ямал, Россия (место добычи газа в Западной Сибири), а также добыча золота на севере Финляндии. Работники добывающей индустрии приезжают и уезжают из региона их работы, который в большинстве случаев не является их домом, для «несения вахты» в течение определенного периода времени. Во время вахты они проживают в домиках-общежитиях в вахтовых поселках.

Их взаимодействие с коренными местными жителями, и тот эффект, который они оказывают на принимающие сообщества, может варьироваться. С одной стороны, временная природа их нахождения в регионе и специфическая рабочая ситуация означает, что их взаимоотношения с местом и жителями не является постоянным и отличается от того, если бы они переехали сюда навсегда и стали частью коммьюнити.

С другой стороны, исследования показывают, что вахтовики выстраивают долговременные контакты и связи с местными в процессе их работы, так как уезжая, они возвращаются вновь. Отношения с местными жителями создаются через совместное проведение свободного времени или торговые отношения (как например поездки на рыбалку, покупка мяса у местных кочевых народов, как в случае Бованенково). Этот доклад показывает как взаимоотношения между вахтовиками и местными жителями влияет и формирует отношение последних к использованию данной формы труда и добывающей промышленности в целом.

Подобным образом мы сравниваем опыт работы вахтовым методом в армии. Наше внимание сосредоточено на влиянии, которое оказывают наемные солдаты на местные сообщества, как армия воспринимается, какое отношение она вызывает у местных. Основываясь на полевых наблюдениях в Афганистане, эта презентация детально описывает проблемы, связанные с взаимодействием между военнослужащими, кто временно находится в горячих точках определенное время (до шести месяцев) и местным населением. Временная природа такой службы, которая, однако, подразумевает длительные смены и частые отъезды из населенных пунктов, а также специальный режим безопасности являются теми факторами, которые способствуют процессу выстраивания интеракции между военными- вахтовиками и местными.

Флориан Штаммлер

Первый строй

Как мы и ожидали, Леля получила свое разрешение не без слез, но без особого сопротивления, В понедельник мы неслись на Петроградскую сторону, как на крыльях. Там, на Торговой улице № 14, на красных кирпичных воротах было коротенькое объявление: «Здесь принимается запись в женский батальон». Держась за руки, возбужденно смеясь, вошли мы в большую комнату, где было только два стода и два стула. Комната была довольно солидно наполнена женщинами, пришедшими, как и мы, записаться в батальон.

Было много девушек, по всей видимости студенток, несколько сестер милосердия, пожилые работницы, светские дамы — словом, много типов, которых я в своем возбуждении не отметила. Дождавшись своей очереди, мы предъявили разрешения. Я досле узнала, что кое-кто из молодежи просто на просто подделал разрешения — кто тогда мог проверить, настоящая подпись отца или матери стояла внизу бумажки?. Незнакомый пожилой полковник, не тот, что вчера, совсем не военного вида, внимательно прочел бумаги и поднял на нас свои умные глаза за золотыми очками. — Вы, барышни, сознаете ответственность своего решения?

— Да мы ведь, господин офицер, вовсе не маленькие, почему-то обиделась Леля. Она тогда еще не умела различать офицерских чинов и поэтому ее слова «господин офицер», видимо, удивили полковника. — Я говорю не про ваш возраст, — чуть усмехнулся он горячности моей подруги. — А про ваше решение. Вы собираетесь быть солдатом. Серьезно ли вы подумали о тяготах этой жизни, о возможных ранах, страданиях и даже, может быть, и о смерти? Ну, конечно же, мы об этом не думали! Держу пари, что даже ни один мужчина доброволец не думает о таких кислых вещах. Тем более об этом не думают молоденькие девушки, опьяненные желанием стать героинями, одеть военную форму и пойти на фронт «доказать этим трусам — мужчинам», что среди женщин есть храбрецы, могущие показать пример» как драться.

Нужно еще добавить, что мой папа, георгиевский кавалер еще Русско-Японской войны, почти никогда не рассказывал нам о своих боевых переживаниях. И мое мнение о войне и ее ужасах я составила себе больше по газетам, журналам и батальным картинкам. Леля и того меньше знала, что-либо о военной жизни. Но, разумеется, сознаться во всем этом было невозможно. Мы с Лелей переглянулись с видом старых вояк и самоуверенно улыбнулись друг другу. — Да, конечно, наше решение твердо и серьезно, — заверили мы полковника. Да и как в подобных обстоятельства! было ответить? — Тогда подпишите это вот обязательство, — протянул он лам по листу. Там на пишущей машинке было отпечатано, что я, нижеподписавшаяся, даю обязательство, поступив в батальон, безпрекословно подчиняться введенной дисциплине и назначенным начальникам и после прохождения военного обучения обязуюсь отправиться на фронт и там на положении нижнего чина выполнить свой военный долг согласно присяге российского солдата. Конечно, сердце у нас немного екнуло в момент подписания такой бумаги, но мы задавили в себе внутреннее безлокойство. Полковник записал все данные о нас — адрес, год рождения, образование и прочее и велел придти на медицинский осмотр завтра 23 мая в 10 часов утра.

На всякий случай проститесь надолго со своими родными, — сказал он коротко и на наш полувопросительный, полуиспуганный взгляд добавил: — Если вы по состоянию вашего здоровья будете приняты в батальон — вы сразу же поступите в распоряжение товарища Бочкаревой для дальнейшего военного обучения. —Нужно с собой взять что-либо? — Чем меньше — тем лучше. Только принадлежности личного туалета. Не забудьте, что вы будете на положении рядового солдата Российской Армии. Мы обе были здоровы «как огурчики» и поэтому нисколько не сомневались, что медицинская комиссия будет для нас только проформой, что мы обе уже приняты и что мы УЖЕ солдаты великой Российской Армии.

Последний вечер дома был и радостен и печален одновременно. Но все таки радости или, пожалуй, оживления — было больше. Ведь что ни говори, у молодости столько розовых надежд на «ЗАВТРА», что сегодня кажется им почти прошлым. Мама была внимательна и молчалива. Порой мне казалось, что я поступаю бесчеловечно, оставляя ее одну: папа на фронте, Лида где-то около фронта, и я вот, младшая, ухожу от старой мамы (в возрасте 18 лет все человеки за 40 кажутся форменным старичьем) в казарму. Было как-то неспокойно на душе, словно совесть покалывала, но все равно: отступления не было уже ни формально, ни, особенно морально. Мы были обе очень нежны друг к другу в этот вечер, чувствуя, что, в конце концов, наша воля играет в жизни очень маленькую, вспомогательную роль, и что мы обе являемся какими-то простыми песчинками в вихре событий… Я многое испытала в своей жизни и в меня давно уже вкоренился этакий фатализм, но фатализм не восточный, пассивный: сидя на ковре, скрестив ноги и попивая кофе, философски ждать событий, а фатализм активный — как говорят во Франции:

«Выполняй свои долг, а дальше — воля Божья…

В те дни все газеты Петрограда (При императорах он звался Санкт Петербург, после начала войны — более звучно — Петроград,. а после смерти Ленина — Ленинград, за что, как говорит анекдот, на том свете Ленину регулярно попадает по шеям от петровской дубинки) пестрели описаниями воскресного митинга. Уж, конечно, везде были портреты Бочкаревой и восторженно расписывалась история ее жизни. Оказалось, что она была простой крестьянкой, даже совсем неграмотной (когда потом нас кололи этим, мы заявляли, что первый в истории мира офицер-женщина — Жанна д,Арк тоже была неграмотной Господи, как важно звучало это «ТОЖЕ»!). По одной версии она потеряла мужа на войне и пошла заменить его в солдатском строю.

По другой — ее личная живнь и замужество сложились неудачно, и в 1915 году из Сибири она получила личное разрешение Государя на поступление в строй солдатом. В дальнейшем ее история была типична для хорошего храброго солдата. Бочкарева мужественно вела себя в многочисленных боях, участвовала в многих опасных разведках, вынесла на своих плечах многих раненых из огня, несколько раз сама была ранена и, видимо, честно и беспорочно заслужила и свою славу и свои боевые натрады. Кстати армия знала ео под именем «Яшка». Как я узнала позже, Бочкарева была не единственной -женщиной в русской армии. И ее необычайная роль в будущих событиях, ее историческая известность зависила не столько от ее личных качеств, сколько от совладения благоприятных случайностей. Идея женских воинских частей УЖЕ носилась в воздухе, и Бочкаревой довелось только осуществить ее иа практике. Умное Военное Министерство догадалось назначить в медицинскую комиссию только женщин-врачей. Иначе право, я думаю, что многие отказались бы раздеваться: женщина всегда как-то стыдится своей наготы.

Но даже и перед женщинами врачами было ужасно неприятно стоять обнаженной и чувствовать холодное прикосновение металлических приборов, сантиметра, всякие выстукивания, выслушивания и пр. Еще, слава Богу, что не было гинекологического осмотра просто, верили на слово, что все в порядке. Краснели мы, как раки… Все это, правда, прошло очень быстро, но даже и теперь я вспоминаю об атих минутах и с улыбкой и с какими-то мурашками прошлых воспоминаний.

Но, так или иначе, а это прошло. Комиссия признала и Лелю и меня годными «по всем статьям» и со свертком своего платья, не одеваясь, я очутилась в соседней комнате, заваленной военным обмундированием. Тут началась уже форменная трагикомедия. Из своего личного белья нам разрешено было оставить только… бюстгальтеры. Все остальное должно было быть военным. Господи, какими тяжелыми и неуклюжими казались нам штаны, гимнастерки, сапоги!.. На дворе стоял чудесный питерский теплый майский день, а на нас стали напяливать грубое белье и суконное обмундирование. — Это после легоньких ситцевых весенних платьев-то! «Окончательная» трагедия вышла с сапогами, которые оказались, разумеется, на несколько номеров больше средней женской ноги. Сколько пришлось «наворачивать» портянок, чтобы ступня внезапно не повернулась носком к пятке… Но если сапоги были больше, чем полагается для женщины, то штаны оказались много уже, чем… полагалось. Бочкаревой брюки давно уже шили по особому заказу — она была, как ото говорится «ядреной бабой». А нам пришлось «подбирать». Все брюки оказались в лучшем случае в обтяжку, но некоторые, которым природа отпустила особое богатство телес — так и не подобрали себе брюк и первое время обучения так и щеголяли в сапогах,гимнастерках и собственных юбках. Сама Бочкарева была вездесуща.

Она острым взглядом всматривалась в своих будущих солдат при врачебном приеме, перебегала в комнату, где шумели и возбужденно смеялись одевавшиеся «легионерки» (часто батальон почему-то назывался «легионом») и везде сама шумела и смеялась. Ее крепкая фигура и не менее крепкая «речь» мелькали и звучали везде.

Мы не сразу привыкли к ее манере выражаться и только впоследствии поняли, что в ее крепких; звучных, красочных выражениях имеется свой резон. В будущем ие раз и не два, когда на фронте в горячке боя, сердце падало от ужаса, лицо бледнело, а пальцы на винтовке дрожали и готовы были выронить оружие — во время сбоку прогремевшее крепкое «соленое» русское слово Бочкаревой возвращало бодрость духа и краску щеки.

И снова смех звучал среди женщин брошенных в боевой огонь. Нет, как ни говорите, хо-о-ороший российский «мат» — во-время и со вкусом сказанный — великая вещь — как перец, соль или уксус для кушанья! Все, конечно, можно переперчить, и все хорошо в меру. Как говорят англичане — «Подходящее слово в подходящем месте.» Но то было потом. А тогда была странна эта фамильярность, эти «мужицкие», как нам тогда казалось, выражения, этот «маветон» — «плохой тон».

Бочкарева сразу же стала называть всех нас на «ты», по именам, хлопать по плечу, толкала, обрывала и начинала поругивать все крепче» «по извозчичьи», как мы про себя думали. Если кто-либо обижался, курносое крепкое лицо поворачивалось к такой «нежнолапочке» и мужественный голое гремел на всю казарму: — Ничего! Приучайтесь! Фронт есть фронт, — а вы — теперя солдаты.

Без крепкого словца на Матушке России ничего не делается, Штож вы думаете — императоры наши матом никогда не крыли? А не слыхали разве, как граф ЛевТолстой ругаться умел? А Петр Великий? А Суворов? Ежели я кого дурой обзову это вот может обидно быть? А мат? Это же для бодрости только… Ничего— вы теперя не бабы, а солдаты. Вот потом я вам расскажу как в первый раа я в строю штаны шиворот навыворот одела…

Или лотом мне в бане вместе с мужиками пришлось мыться! Вот было дело под Полтавой: солдат так солдатникаких тебе исключениев. Хуже было, чем вам теперь и то притерпелась! Ничего! Держись ребята! Не вешай носа! Наплевать!

Вскоре после оживления первых часов начались мелкие «трагедии», окрасившие день в резко минорный цвет. Прежде всего — стрижка. Мы как-то раньше не думали, что все рядовые солдаты русской армии должны быть выстрижены наголо. Среди нас было немало таких, кто по праву гордились своими великолепными косами или прическами. Было смертельно обидно с ними расставаться. Правда, Бочкарева и не неволила. — Ежели не хотите, товарищи, так и не надо, — насмешливо говорила она колебавшимся. — Присяги вы еще не приносили. Можете снимать штаны, влезть в юбку и со славой идти домой, к мамочке под тепленький бочек пли хоть к чорту на рога. Нам долговолосых барышень никаких тут не надо. Барский дух я из вас вытрясу!

Я из вашего «слабого пола» еще какой крепкий сделаю! Только держись! Забудьте, что вы женщины. Вы теперя солдаты. Волосья вам теперь ни к чему. Погодите, вот попрет на ваш волос окопная вша — попомните, и скажете: слава Богу, что остригли! Перспективочки, нечего сказать! Но Бочкарева» видимо, нарочно оглушала нас. Ведь запись перевалила цифру в несколько раз. Было ясно, что должен быть какой-то «отсев». Вот наша командирша и вышибала наиболее слабых духом. Нужно сказать, что и мне что-то подкатило к горлу, когда впервые в жизни над ухом послышался противный скрежет больших ножниц и мои светлые локоны (в них так любил лицом зарываться мой Жоржик. Он обожал мои волосы…) упали на пол — такие жалкие, такие теперь ненужные, словно лишние… Вероятно, мои глаза были влажны, так как Бочкарева, проходя мимо, шутливо шлепнула меня по остриженной голове и насмешливо, но с каким-то дружеским участием, бросила свое «крепкое слово» — с такой сердечной интонацией, что я почувствовала к ней искреннюю благодарность за «душевную поддержку». Странное дело, формально она меня обругала так, как меня никто никогда в жизни не ругал, а на практике — я была тронута ее вниманием… Парадокс жизни! Потом крепкая фигура командира бомбой вылетела в другую комнату, а я, поглядев на свои лежавшие на полу локоны — впервые — больше, нем при подписании обязательства, почувствовала, что с прошлым все кончено я что действительно в моей жизни безповоротно началась какая-то новая эпоха.

Потом нас, остриженных, страшных (другого слова и не подобрать) в мешковатом солдатском обмундировании, группами повели в казарму. Надо признаться, что мы с Лелей все время тянулись друг к другу: было не то что страшно на душе, но нужна была какая-то опора, что-то знакомое, родное, в втом новом мире и в этом хаосе новых переживаний. Было так приятно переглянуться, дотронуться друг до друга и словно скезать без слов: «держись, дорогая! Голову выше!»… Отведенная нам казарма была раньше женским институтом. В длинных залах к нашему прибытию уже стояли длинные ряды заправленных по-солдатски коек. Позже иы узнали, что к нам на первое время были прикомандированы для обучения особо выбранные унтер-офицеры и несколько солдат-обслуги из соседнего Волынского полка.

Оттуда-же нам приносили и пищу. Очередная «трагедия» более, впрочем комичная, произошла, когда вездесущая, ругающаяся, звонко-хохочущая я «свирепая» Бочкарева нашла в шкафчике одного из своих солдат… зеркальце.. Что тут было? По моему, каждый солдат, даже самый настоящий, может иметь при себе зериальце — ну, хотя для того, чтобы завивать усы. Но тут Бочкарева использовала этот мелкий случай, чтобы выбросить из шкафчиков все принадлежности женского туалета зеркальца, пудру, румяна, гребни (это при остриженных-то волосах?), духи (даже такие вещи нашлись в глубинах шкафчиков). Она так разошлась что готова была заодно выбросить даже и зубные щетки. В ее глазах так ясно сквозило: — Я вам и сама при случав сумею зубы начистить! Будьте покойны!… Временно, до появления настоящего цейхгауза лично* женское платье было оставлено при каждом, каждой*.. (Тьфу как трудно: солдат, солдатка. Буду в дальнейшем называть себя и других только солдатами).

Это было каким-то странным утешением «родное», привычное для сердца каждой… каждого солдата, что-то родное, привычное. И не раз украдкой (избави Бог, чтобы Бочкарева не заметила!), руки гладили мягкую ткань женского платья. После этого прикосновение к грубому солдатскому сукну было отвратительным. А как воротники скребли нежные шеи! А как сапоги натирали непривычные ноги? Теперь мне смешно вспомнить об этом, но тогда, смею вас уверить, все это сильно снижало настроение… На первом обеде опять разразилась буря. Бочкарева заметила, что кое-кто из новичков, привыкшие, очевидно, дома к изысканной еде (среди нас было не мало титулованных особ — были и графини и княжны) попробовали и «незаметно» пытались отставить в сторону свои миски. Но глаза У Бочкаревой были пронзительные.

— Как? Бы воротите носы от честного солдатского борща, — загремела она. — А что-ж тогда будет на фронте, когда порой, может, и корочки сухого хлеба не достать? (так одно время и случилось). Кто вы такие — солдаты или кисейные барышни? Я из вас мигом выбью барскую дурь. Мигом мне съесть все до дна! Чтобы и крошки не осталось!… Теперь я не могу удержаться от улыбки, вспоминая все рти внушения нашего милого командира. Но тогда, помню, все лица над мисками замерли, все замолкло, глаза оыли потуплены. «Солдатская жизнь» переставала казаться занимательной боевой игрой в «герои»… Теперь марш по койкам, скомандовало наше начальство после обеда. — Час покоя и чтобы -без одного слова! Кто сможет — усните: солдат должен уметь спать в любой момент: лежа, сидя, стоя, на-ходу, в окопе, иа снегу, под обствелом, головой на теле врага — везде…

После обеда первые строевые занятия. Ма-а-ааарш… Мы лежали, притаившись, как мыши под метлой, Целый час, длинный час. Сна, конечно, никакого не было. Мысли играли в форменную чехарду. События уже влекли нас своим фатальным путем. Наша воля уже совсем потеряла свое значение. Мы были уже только мелкими капельками серого солдатского моря. Незаметные единицы в массе из 13 миллионов людей, одетых в солдатскую форму…

Из воспоминаний Нины Крыловой, поручика Российской Армии, Кавалера Ордена св. Великомученика Георгия Победоносца.

Б. Солоневич. Женщина с винтовкой. Буэнос-Айрес, 1955 г., 151 с.

К 100-летию со дня рождения Николая Николаевича Алексеева

О маршале Н. Н. Алексееве писать непросто. По многим причинам. Николай Николаевич дневников не вёл, редко писал личные письма, обладал сдержанной манерой общения. В особенности в выражении своих мыслей и чувств, хотя сам был человеком внутренне эмоциональным. Записей после себя не оставил. Его жизнь была настолько насыщенной, что было не до воспоминаний. Тяжело раненный на войне, он о ней, стесняясь сочувствия, не любил рассказывать. Это было характерной чертой его личности. Все, кто общался с Николаем Николаевичем, знали это свойство его характера: не выделяться среди окружающих. В этой связи у меня появилось искушение в рамках небольшого очерка попытаться рассказать о событиях, связанных с жизнью этого незаурядного человека. Николай Алексеев родился в славном русском городе Ростове Великом 13 июня 1914 года.

Вот уже и 100 лет прошло… Эти годы, наряду с революцией, вместили в себя четыре войны: Первую мировую, гражданскую, Советско-финскую и Отечественную. Довелось Николаю повоевать и в финскую, и Отечественную, ко в детской памяти сохранились и впечатления о годах Первой мировой и гражданской. Младенцем под стенами Ростовского Кремля — на берегу озера Неро — ему суждено было услышать тревожный набат церковных колоколов. Память отрока сохранила колонны новобранцев на улицах города, калек на ступенях церквей, рабочих, перепоясанных патронными лентами пулемёта "максим", белогвардейцев, покидающих Ростов под натиском Краской Армии. Детство Николая было голодным.

Но, как и большинство его сверстников, он принял революцию, включился в переустройство жизни на новый лад. После смерти отца в 1917 году нужда, вызванная революционным хаосом, заставила его с матерью в поисках работы переехать в Ярославль. По словам родных, учился Коля легко, с интересом, науки осваивал основательно. Со школьных лет почувствовал тягу к конструированию (мастерил радиоприемники) и проявил способности лидера — был выдвинут в члены учительского/ученического совета, участвовавшего в формировании учебных программ. Сформированное в школе кредо равенства помогало ему чувствовать себя в дальнейшей жизни свободно, независимо в любой обстановке. В 1927 году стремление получить дальнейшее образование вынудило его с матерью перебраться в Ленинград. Будучи студентом Ленинградского электротехнического техникума, он сплотил вокруг себя дружный коллектив, не расставался с ним даже в каникулы, совершая многодневные походы по пушкинским местам, на любимый М. Ю. Лермонтовым Кавказ, по закавказской Военно-грузинской дороге, в Южную Осетию и Грузию…

В 1935 году Николай Алексеев, поступив в Ленинградскую электротехническую академию, до конца жизни соединил свою судьбу с Вооружёнными силами, пройдя все ступени воинской карьеры: от рядового до маршала войск связи, начальника Вооружений Вооруженных сил (ВС), заместителя министра обороны СССР. В Академии он возглавил коллектив слушателей, занимающихся модернизацией радиотехнических приборов. Результаты своей деятельности как конструктора он проверил во время войны с Финляндией (1939-1940), проходя дипломную практику в качестве рядового сапёра. Творческий вклад в совершенствование отечественных миноискателей, выходивших из строя в 30-40-градусные морозы, и испытание их в боевых условиях — яркое свидетельство его способности выполнять сложные, потенциально опасные боевые задания. Эта работа не пропала даром, она позволила разгадать и обезвредить самые хитроумные минные ловушки врага, что спасло жизни тысячам наших бойцов. Не все, кто был с ним, вернулись из той "командировки" домой… После окончания учёбы с красным дипломом Алексеев был рекомендован в адъюнктуру. Но молодой офицер предпочёл должность преподавателя в Ленинградском военком училище воздушного наблюдения оповещения и связи (ВНОС), где проходили ускоренную подготовку операторы РЛС (радиолокационных станций).

Курсант Г. В. Кисунько (будущий член-корреспондент АН СССР, генеральный конструктор отечественных систем ПРО) был одним из его учеников. В своих воспоминаниях учёный тепло пишет о Николае Николаевиче, о его врождённом даре учителя, о встрече и последующей дружбе с выдающимся конструктором систем ПВО — академиком Александром Андреевичем Расплетиным. Начавшаяся летом 1941 года война с гитлеровцами потребовала усиления противовоздушной обороны (ПВО) страны. Высокая квалификация Алексеева в сфере электроники и радиолокации нашла применение в действующей армии. С июля 1942 года он в качестве специалиста по радиообнаружению, обладающего навыком настройки радиопеленгаторов, перемещается по всему фронту, обучая расчёты боевому применению аппаратуры ВНОС частей ПВО, пока едва не лишился жизни, попав на передовой в авиационную катастрофу… В 1943 году, вернувшись после ранения из госпиталя, "хромающий майор" организует в штабе Западного фронта эксплуатацию радиопеленгаторов в боевых условиях, а в 1944 году возглавляет отдел вооружения Северного фронта ПВО, обеспечивает установку на боевое дежурство поступающих на фронт отечественных и зарубежных радаров.

Его боевой опыт получил особую оценку руководства. Подтверждением тому является вывод очередной аттестации: "Обладает достаточными организаторскими способностями по руководству использованием радиолокационной техники в масштабах фронта". Майские победные дни 1945 года Алексеев встретил на улицах горящего Берлина, где в составе группы специалистов, возглавляемой будущим генеральным конструктором зенитных ракетных систем академиком А. А. Расплетиным, изучал систему организации территориальной ПВО поверженного врага. Их встреча переросла в творческий союз. По возвращении из Германии майор Н. Н. Алексеев был направлен в легендарный Артком ГАУ. Именно там Николай Николаевич высказал идею использования РЛС для обнаружения наземных движущихся целей, что было необычно и ново в военном деле. К решению этой задачи Алексеев и сумел привлечь своего друга — главного конструктора А. А. Расплетина.

По решению начальника ГАУ маршала артиллерии Н. Д. Яковлева свои предложения инженеры доложили на совещании в Комитете по радиолокации академику Аксель Ивановичу Бергу. Последующая работа дала выдающиеся результаты: в 1947-1949 годах была разработана и принята на вооружение станция наземной артиллерийской разведки (СНАР-1), не имевшая аналогов в мире. Характеристики этой системы стали неожиданными даже для её создателей. На испытаниях СНАР-1 позволяла обнаруживать движущийся танк на дальности 16 км, а одиночного солдата — до 5 км. С учётом новизны и полученных боевых характеристик СНАР-1 её разработчикам была в 1951 году присуждена Сталинская премия.

В очередной аттестации Н. Н. Алексеева появилась запись: "Заслуживает присвоения воинского звания во внеочередном порядке". Николай Николаевич никогда не был публичен, всегда держался в тени, но его хорошо знали и уважали учёные и конструкторы с мировым именем, среди них академики С. П. Королёв, М. В. Келдыш, В. Н. Челомей, М. К. Янгель, А. Н. Туполев, П. Д. Грушин, А. С. Яковлев, А. П. Александров, М. П. Макеев, Ю. Б. Харитон и, конечно, его друг А. А. Расплетин. Работа Алексеева в Совмине пришлась на тревожное время. Корейская война была в самом разгаре. Спрос за качество поставляемого в КНДР боевого вооружения был жёстким. В конце 1951 года Алексеев оказался невольным свидетелем трагедии, разыгравшейся в ГАУ, в связи с массовым выходом из строя в Северной Корее противооткатных устройств зенитных орудий комплекса С-60. В них стали ломаться пружины. "Сегодня трудно себе представить, — вспоминал член-корреспондент АН СССР генерал-лейтенант Г. В. Кисукько, — что посадили за "проклятую пружину" в феврале 1952 года не конструктора, а маршала артиллерии Н. Д. Яковлева.

Маршала, которого много лет знал и высоко ценил сам Сталин…" Но это показательно: в те времена ответственность несли все, даже самые высокопоставленные сотрудники. На "стрелочников" не списывали. Эта история стоила не одной бессонной ночи не только подследственным и их семьям, но и их товарищам по оружию, включая Алексеева, хорошо знавшего Н. Д. Яковлева с 1945 года. Поставленные в Корею орудийные батареи имели в своём составе, наряду с пушками, радиолокаторы и счётно-решающие приборы (ПУАЗО). В них не было злополучных пружин, однако было полно ламп и другой начинки, и все они периодически выходили из строя, так что волноваться было от чего… В высший руководящий состав Вооружённых сил СССР Алексеев был введён с должности председателя НТК Генштаба (1970) по предложению министра обороны А. А. Гречко (с 1973 — член Политбюро ЦК КПСС). В эти годы при участии НТК Генштаба и аппарата начальника Вооружений, возглавляемых Алексеевым, были созданы ядерные силы и достигнут стратегический ракетно-ядерный паритет с США и НАТО, обеспечивший длительную стабильность на мировой арене. Как крупный военачальник и военный специалист в области вооружений, обладающий широким техническим кругозором, Н. Н. Алексеев в 1970-1972 годах был привлечён руководством страны к участию в знаменитых переговорах СССР и США, закончившихся подписанием Договора ОСВ-1. * * * Что за фигуры стояли во главе видов Вооруженных сил СССР в начале 1970-х годов?

Ракетные войска стратегического назначения возглавлял главный маршал артиллерии В. Ф. Толубко, Сухопутные войска — генерал армии И. Г. Павловский, ВВС — главный маршал авиации П. С. Кутахов, ПВО — маршал Советского Союза П. Ф. Батицкий, ВМФ — адмирал флота Советского Союза С. Г. Горшков. Все они соответствовали своим должностям не только по формальной оценке первых лиц государства, ко и по оценкам руководителей военно-промышленного комплекса и высших офицеров всех уровней. Неспроста в тот период наши армия и флот обеспечивали паритет Союза ССР и США в области вооружённых сил и вооружений в мире. Это были достойные люди. Заслужить авторитет этих лиц было непросто. До Отечественной войны за вопросы вооружений и военной техники в ранге заместителя наркома (министра) обороны (Вооруженных сил, Военного министерства) отвечали крупные военачальники — маршалы Советского Союза М. Н. Тухачевский (1931-1937) и Г. И. Кулик (1937-1941). Их судьба отдельная тема. Она сложилась трагически. В послевоенное время эту должность последовательно занимали маршал артиллерии Н. Д. Яковлев (1948-1951), академик адмирал А. И. Берг (19531957) и генерал-полковник артиллерии А. В. Герасимов, который в 1964 году был переведён на должность 1-го заместителя начальника Генштаба ВС по вооружению. В своей деятельности они опирались на ярких соратников. Среди них не было случайных людей. В видах ВС эту работу возглавляли маршал артиллерии П. Н. Кулешов (Сухопутные войска), генерал-полковники Г. Ф. Байдуков (ПВО), Е. В. Бойчук (РВСН), М. Н. Мишук (ВВС), адмирал П. Г. Котов (ВМФ). Обладая опытом эксплуатации ВВТ в годы войны и испытательной работы на полигонах, эти люди представляли собой интеллектуальную элиту военных инженеров нашего Отечества. Все они по своему служебному рангу, званиям и авторитету генерал-полковнику Н. Н. Алексееву не уступали. Тем не менее, в 1970 году начальником Вооружений ВС в ранге заместителя министра обороны был утверждён Н. Н. Алексеев. Это назначение (с должности председателя Научно-технического комитета Генштаба ВС) через голову его начальников — генерала армии Н. В. Огаркова и генерал-полковника артиллерии А. В. Герасимова — явилось для консервативной военной среды событием неординарным.

Выбор министра обороны маршала Советского Союза А. А. Гречко не был случаен. Он состоялся по согласованию с Л. И. Брежневым. Дело в том, что Николаю Алексееву принадлежала идея внедрения в практику системы программно-целевого планирования вооружения и военной техники на межвидовом уровне. В основу её воплощения в жизнь Н. Н. Алексеев положил труды школы советских учёных Е. С. Вентцель, Н. П. Бусленко, Г. С. Поспелова, Ю. В. Чуева и др. по теории эффективности стрельбы, исследованию операций и оптимизации принятия решений, связанных с созданием вооружения и военной техники. Любой военный, работавший в сфере заказов вооружений, поймёт всю масштабность возложенной на Алексеева задачи, имея в виду, что его новации в то время не для всех были очевидны. "Крепкие руководители", привыкшие "рулить" по своему усмотрению, видели в ПЦП (программно-целевое планирование) покушение на свои права. Свои предложения о переходе на программное планирование Алексеев представил министру обороны А. А. Гречко в конце 60-х годов прошлого столетия вместе с проектом новой структуры Управления вооружения. Жизнь подтвердила своевременность этого решения. Пришедший на место А. А. Гречко в 1976 году Дмитрий Федорович Устинов, столкнувшись с проблемами, связанными с усилением пресса военных расходов, признал большое значение перехода на новую государственную систему программно-целевого планирования ВВТ. Он заявил на Коллегии Минобороны: "…Проделана гигантская работа, которая позволяет нам теперь планомерно и уверенно развивать военно-техническое могущество на продолжительную перспективу".

Оценка для скупого на похвалу Дмитрия Федоровича — высочайшая. Знавший хорошо Н. Н. Алексеева член НТК Генштаба ВС лауреат Ленинской премии генерал-майор Р. А. Валиев отмечал: "Пример Николая Николаевича как личности раскрывает возможности руководителя, занимающего относительно скромный в служебной иерархии пост, добиваться выдающихся результатов, порой далеко выходящих за рамки его полномочий. Благодаря своим знаниям, энергии и работоспособности, он придал всем работам в НТК Генштаба необходимый размах и динамизм. Кто входил в соприкосновение с ним, не мог не отметить его ум, волю и целеустремленность. Это был человек, умеющий доводить дело до конца. Проводившиеся им совещания были деловыми, всегда результативными и никогда не затягивались. Разработанные под его руководством постановления ЦК КПСС и Совмина СССР были также результативны. Он был мастером неожиданных нестандартных решений, быстр в работе, не пренебрегал выездами на объекты и личным знакомством с результатами работ. Всё вместе взятое позволило НТК Генштаба (Комитет Генштаба) занять одно из ведущих мест в управлении оборонно-промышленным комплексом страны.

Поэтому передача функций Комитета аппарату начальника Вооружения ВС, по факту, была вполне закономерна — это было официальным признанием его места в системе управления Вооружённых сил страны. Я познакомился с Николаем Николаевичем в 1967 году (когда он был председателем НТК Генштаба ВС), сопровождая начальника ГРАУ П. Н. Кулешова на совещании у маршала А. А. Гречко, на котором обсуждались результаты совместных испытаний зенитного комплекса "Куб" и проводимые исследования возможности применения "боевого вертолёта против танка". Во второй раз я встретился с ним во внеслужебной обстановке — на праздничном ужине в ресторане "Славянский базар", организованном по поводу присвоения звания "маршал артиллерии" начальнику ГРАУ П. Н. Кулешову. В "Славянском базаре", кроме других приглашённых, находились маршал артиллерии Н. Д. Яковлев, генерал-полковники Н. Н. Алексеев и И. И. Волкотрубенко. Запомнился мне тогда негромкий голос Н. Н. Алексеева. И одна его, на первый взгляд, незначительная реплика, характеризующая его как человека.

На похвалу маршала Кулешова, высоко оценившего его роль в становлении НТК Генштаба, Николай Николаевич, поблагодарив маршала, с ходу ответил: "В НТК я пришёл, когда коллектив НТК был уже сформирован. В этой связи уточню: моей заслугой является то, что я смог по достоинству оценить высокую квалификацию и культуру доверенного мне коллектива, построить работу на взаимном уважении друг к другу, а также в том, что за семь лет работы в Комитете мне не удалось испортить этот коллектив". * * * Работая в НТК Генштаба, Алексееву удалось расширить и укрепить связи с институтами АН СССР и Высшей школой как в области фундаментальных наук, так и прикладных исследований, наладить координацию работ заказывающих управлений, а также контроль за выполнением важнейших оборонных ОКР (опытно-конструкторских работ) и НИР (научно-исследовательских работ), проводимых институтами различных видов Вооруженных сил и Секцией по оборонным исследованиям при Президиуме АН СССР. Отвечая за развитие вооружения в целом (для Минобороны, Высших органов военного управления, Внутренних и Пограничных войск, Войск специального назначения), Алексеев в своей работе опирался на своих соратников — военных специалистов, а также учёных НИИ и КБ промышленности. Вместе с ними он выделял приоритеты исследований и поддерживал смелые проекты, открывая зелёную улицу одарённым учёным и конструкторам.

В Секцию были привлечены учёные по главным научным направлениям, связанным с оборонным комплексом страны (в области математики, физики, химии, информатики, энергетики, машиностроения, механики и информационных технологий, а также физиологии и фундаментальной медицины). Коллектив Секции возглавлял член-корреспондент АН СССР генерал-лейтенант Г. С. Поспелов (позже академик РАН). Её филиалы размещались в региональных отделениях АН СССР и тесно работали с крупными академическими НИИ. В 1970 году члены НТК Генштаба, большинство из которых имело генеральские звания, были переведены в аппарат начальника Вооружений. Когда мне было предложено перейти из Главного ракетко-артиллерийского управления (бывшее ГАУ) во вновь созданную Группу специалистов, подчинённую непосредственно Алексееву, я воспринял это как подарок судьбы. Поэтому о многих фактах, связанных с его деятельностью, я знаю не понаслышке, многое происходило на моих глазах. Дальнейший рассказ поясню примерами. Работа Группы была организована по аналогии с НТК Генштаба.

В наши обязанности входила координация и контроль организации не только НИР в обоснование Основных направлений развития ВВТ и опытно-конструкторских работ (ОКР) по важнейшим образцам вооружения, но и обеспечение деятельности Военно-технического совета Минобороны (BTC МО), председателем которого являлся Алексеев. В заседаниях Совета участвовали, наряду с руководящим составом всех видов ВС, главных центральных управлений Минобороны, представители оборонной промышленности и Правительства. Решения BTC МО утверждались членом Политбюро ЦК КПСС А. А. Гречко (с 1976 Д. Ф. Устиновым). В этой связи они принимались к исполнению как Минобороны, так и оборонными отраслями промышленности. К заседаниям Военно-технического совета Минобороны в каждом случае по конкретной проблеме привлекались также приглашённые специалисты по данному вопросу из промышленности, АН СССР и Минобороны. На заседаниях рассматривались проблемы развития ВВТ Вооруженных сил и его видов (РВСН, СВ, ПВО, ВВС, ВМФ), ход важнейших НИР и ОКР. При этом Николай Николаевич придерживался такого стиля работы, при котором каждый специалист не только представлял интересы аппарата Вооружения, но и являлся активным участником проводимых мероприятий в промышленности.

Ежегодно проводилось несколько заседаний ВТС МО. В качестве примера остановлюсь на двух. Они актуальны для сегодняшнего дня и заслуживают отдельного рассказа. В обоих мне довелось быть непосредственным участником. Первое из них было посвящено организации Алексеевым межвидовых исследований в масштабе Минобороны и оборонной промышленности в целом. В связи с развёртыванием американцами в середине 70-х годов дозвуковых маловысотных стратегических крылатых ракет (СКР) наземного, воздушного и морского базирования Алексеевым были инициированы исследования О роли и месте СКР в различных вариантах начала ядерной и безьядерной войны". Наряду с НИИ-2 ПВО, в кооперацию исполнителей этой НИР вошли институты других видов ВС (Ракетных войск стратегического назначения, ВВС и ВМФ) и Военная академия Генштаба (ВАГШ). Проведение исследований с участием головных институтов видов ВС, ВАГШ и промышленности гарантировало эти работы от влияния корпоративных интересов отдельных ведомств и их научных учреждений, способствовало лучшему использованию сильных сторон всех средств вооружённой борьбы. На базе этой работы военный инженер НИИ-2 ПВО И. В. Ерохин с блеском защитил в ВАГШ диссертацию доктора военных наук.

Его расчёты показали, что решение задачи борьбы с СКР силами только средств ПВО является серьёзной проблемой из-за отсутствия в районах прикрываемых объектов сплошного маловысотного радиолокационного поля. Кроме того, тактика применения СКР противника предусматривала подавление радаров ПВО помехами и последующий поэтапный вывод из строя радиолокационных средств 3PK, без которых зенитные комплексы недееспособны. Результаты НИР были обсуждены на совещании у министра обороны маршала Д. Ф. Устинова, на котором было признано, что нападение крылатых ракет (по аналогии со стратегическими БР) может быть эффективно нейтрализовано только угрозой нанесения вероятному противнику ответного адекватного удара. Этот вывод был доведён до руководства Совета обороны СССР. Второй пример касается проведения двухсторонних учений, а такие учения, между прочим, регулярно проводятся на Западе. Однако они были нелюбимы в видах ВС из-за сложности их организации и непредсказуемости результатов (нелюбимы они и в наше время!). Алексеев сумел договориться с маршалом П. Н. Кулешовым (ГРАУ) и генерал-полковником М. Н. Мишуком (ВВС), а также с главкомами СВ и ВВС И. Г. Павловским и П. С. Кутаховым. Учения были проведены летом 1975 года под руководством маршала Советского Союза А. А. Гречко. Перед авиацией стояла задача прорвать ПВО.

Перед зенитными ракетными комплексами (далее 3PK) — не допустить её прорыва. Они начались с разведки — с целью вскрытия радиолокационных средств системы войсковой ПВО силами ВВС в соответствии с утверждённым маршалом авиации Кутаховым планом. Авиация приступила к действиям после применения постановщиков активных помех, которые не только "забивали" локаторы, но и перехватывали управление и уводили от цели самонаводящиеся зенитные ракеты. По их результатам руководством СВ и ВВС были разработаны мероприятия, согласованные с промышленностью. Реализация мероприятий обеспечила успешное применение отечественных комплексов ПВО "Бук-1" против американских ВВС и нашей авиации — против американского 3PK "Хок", аналога 3PK "Бук!", в конфликтах на Ближнем Востоке. Небольшой комментарий.

Опыт проведения двухсторонних учений показывает: они бескомпромиссны. Никаких шоу — "тепличных" стрельб на глазах верховного главнокомандующего по подставленным беззащитным мишеням. В них одна из сторон обречена на поражение и вытекающие из него "неприятные хлопоты" (включая взыскания), связанные с разработкой и согласованием с промышленностью и последующим представлением руководству планов мероприятий по устранению выявленных недостатков. "Шоу" истребителей в воздухе (маневр типа "кобра") не принесёт ожидаемого эффекта против авиационных ракет класса "воздух-воздух". "Прыжок" танка на земле не спасёт его от ракет класса "вертолет-танк", самонаводящихся на тепловое излучение двигателя танка, защищенного сверху только тонкой "крышей" из противопульной брони.

В своей работе Алексеев не терпел формализма и бюрократии. Действовал он нестандартно. Сотрудникам группы он предоставил большие права. Нам было доверено при необходимости самостоятельно выходить на министров оборонных отраслей промышленности, главнокомандующих видами Вооруженных сил, на аппарат Военно-промышленной комиссии и ЦК КПСС. В соответствии с установленным Николаем Николаевичем порядком каждый специалист нашего коллектива имел право в особых случаях непосредственно обратиться к руководству ("через голову" своих и прочих начальников) с официальным докладом, изложенным в письменном виде. Это не всем нравилось. В памяти сохранился мой первый доклад Алексееву.

Он касался вопроса проведения ОКР по созданию 3PK (зенитный ракетный комплекс) малой дальности "Тор". Неожиданно для меня против этой работы выступил мой непосредственный начальник — генерал-лейтенант Н. Н. Юрышев. Чтобы избежать столкновения с ним, я попросил конструктора этого комплекса — B. П. Ефремова — "пожаловаться на меня Алексееву". Что тот и сделал в довольно резкой форме. На состоявшемся совещании Николай Николаевич поддержал моё предложение. Правда, оставшись со мной один на один, задал вопрос: "Вы попросили Ефремова обратиться с жалобой на себя?" Получив положительный ответ, он сказал, улыбаясь: "Известный приём". Реакция моего начальника была нормальной. — Молодец, — сказал он, — опрокинул меня, доказал, что можешь работать самостоятельно. После этого случая Николай Николаевич вопросы, касающиеся моей сферы деятельности, стал решать со мной напрямую. Такой порядок практически исключал бюрократические издержки и сокращал бумажную переписку. По установившейся традиции Алексеев направлял в группу специалистов документы, носящие идеологический характер, подготовленные управлениями аппарата вооружения для последующего доклада в высшие инстанции (в Правительство, Совет обороны и т. п.), для анализа и исключения ошибочных выводов при принятии решений.

Предварительно заключения специалистов обязательно прорабатывались совместно с главными конструкторами и докладывались Алексееву лично. Однажды на одном из служебных совещаний у Николая Николаевича его ближайший сотрудник генерал-лейтенант Спиридон Фёдорович Колосов высказал предложение изменить установленный для специалистов группы порядок. — Почему? — спросил Н. Н. Алексеев. — Субординация не должна нарушаться, — ответил Колосов. — Вы не правы, — возразил ему, улыбаясь, маршал, — если обратившийся ко мне специалист будет прав, его оппонент, даже если это сам товарищ C. Ф. Колосов, должен сделать для себя вывод, а не осуждать обратившегося. Если окажется, что специалист не прав, то придётся подумать о более подходящей для него сфере деятельности. Таким образом, коллектив группы и вы, уважаемый Спиридон Фёдорович, благодаря установленному порядку, обречены на постоянное самосовершенствование. Однако далеко не всё зависело от Алексеева. 1965-1980 годы были периодом апогея развития военно-промышленного комплекса СССР (ВПК).

В то время деятельность ВПК связывалась с именами Л. И. Брежнева и Д. Ф. Устинова. Переход на целевое планирование был болезненным, так как затрагивал интересы многих руководителей оборонных предприятий, которые видели в этом угрозу ограничения своего влияния. К середине 1960-х годов выявилась тенденция, связанная с медленным переходом нашей промышленности на производственную базу нового поколения, с одной стороны, и огромной устаревшей номенклатурой вооружения, формирующей пресс военных расходов, — с другой. Немного истории. В те годы огромный ресурс ВПК стал тормозить модернизацию гражданского сектора народного хозяйства СССР, получившей название реформы Косыгина. Одной из её составляющих являлось совершенствование системы планирования производства в стране с определением оптимальных пропорций в развитии его приоритетных отраслей. Именно "реформа Косыгина" послужила опорной точкой для Н.Н. Алексеева при разработке замысла Программ и Основных направлений вооружения и военной техники ВС СССР. Неожиданно её реализация вызвала противодействие на Старой площади (в ЦК КПСС): большая часть прибыли предприятий (даже сверхплановая) стала изыматься в пользу оборонного сектора. Косыгин счёл этот шаг убийственным для реформы и восстал против него. Брежнев вместе с "силовиками ЦК" не поддержал Косыгина, увидев в этом "умаление роли партии". "Диктат ЦК" сказался на примере развития отечественной микроэлектронной промышленности. Работая в Совмине, Алексеев тесно взаимодействовал с академиком А. И. Бергом. Оба хорошо знали все проблемы этого направления. Их горячим сторонником был министр электронной промышленности А. И. Шокин. В результате с помощью Косыгина решением Хрущёва был создан инновационный центр в Зеленограде. Советская микроэлектроника получила мощный импульс для создания микросхем, соответствующих мировому уровню (в США тогда было несколько подобных фирм).

Однако вскоре ситуация изменилась. Директора серийных заводов, столкнувшись с трудностями при внедрении в серию новых технологий, в обход принятых решений породили практику заказа разработок новых микросхем по так называемым "зарубежным аналогам". В этом вопросе они нашли союзников в ЦК. В результате оригинальные разработки были вытеснены воспроизводством устаревших зарубежных аналогов. Так было провалено важнейшее для экономики страны технологическое направление… В сентябре 1976 года наше отставание в этой сфере получило скандальную известность в связи с угоном в Японию лётчиком Беленко перехватчика МиГ-25 (после знакомства японцев с бортовым локатором этого самолёта). Локатор, по оценке японцев, был выполнен "на уровне радиолюбителя 1958 года". У Н. Н. Алексеева по этому вопросу была встреча с главным конструктором этого самолёта академиком Р. А. Беляковым, который, сославшись на просьбу Устинова, просил это обстоятельство не афишировать. Несколько позже Д. Ф. Устинов был шокирован, узнав, что при обсуждении вопроса о поставках в Индию истребителей МиГ-23 руководство ВВС этой страны из-за низкой надежности электроники бортовой аппаратуры перехватчиков прорабатывает возможность её замены на аппаратуру западного и индийского производства.

Сказанное актуально: отставание в создании элементной базы, необходимой не только для обороны, ко и для народного хозяйства России, не ликвидировано до сих пор, что создает серьёзную угрозу независимости нашей страны, в том числе в условиях санкций, вызванных кризисом на Украине. Так, если в 1990 году удельный вес микроэлектронной промышленности (ЭП) в объёме промышленности России и объёме машиностроения составлял соответственно 2,6 и 8,5%, то в первом десятилетии XXI века — около 0,25 и 1,5%, то есть снизился соответственно в 10 и 6 раз. Положение с электроникой усугублялось структурным кризисом в сфере промышленности. Распределение заказов вошло в противоречие с ведомственной специализацией промышленных министерств. Сказанное подтверждает в своих воспоминаниях адмирал Н.Н. Амелько (в 1969-1978 годах — зам. главкома ВМФ, а с 1978-го — зам. начальника Генштаба по ВМФ). "В те годы, — по словам адмирала, — в оборонных НИИ и КБ работало много талантливых специалистов. Однако зачастую их труд обесценивался. Это было связано с организацией производства военной техники: серийные заводы были узко специализированы, и военные вынуждены были принимать то, что производила промышленность. А производители, сообразуясь со своими узковедомственными интересами, стремились сделать побыстрее, но подороже". В то же время в "оборонке" в последующие годы нашлись мощности для разработки и производства в больших количествах нескольких типов средних танков, кораблей для Военно-морского флота, однотипных ракет, зенитных ракетных комплексов и массового выпуска орудийных боеприпасов. Попытка Генштаба отказаться от боеприпасов по причине их излишка (их негде было хранить) закончилась освобождением от должности заместителя начальника Генштаба генерал-полковника В. А. Аболенса без согласования с его начальником — Н. В. Огарковым. Разговор с ним в ЦК закончился вопросом: "А чем будут заниматься рабочие на заводе?.."

Подобных примеров много. Все они свидетельствуют о непростой обстановке, в которой внедрялась система долгосрочного планирования. Но Алексеев шёл до конца. Он считал, что ПЦП (программно-целевое планирование) будет содействовать устранению возникающих между разными ветвями власти разногласий и обезопасит экономику страны от корпоративно принимаемых решений. В этот период под руководством Н. Н. Алексеева был детально проанализирован опыт работы американского агентства перспективных военно-исследовательских проектов (ДАРПА), в частности, предоставления ДДРПА права выделения ассигнований на ведение "рискованных" разработок типа "Стеле", "Терком" и других прорывных технологий, а также опыт управления созданием систем оружия по критерию министра обороны США Роберта Маккомары "стоимость — эффективность" и места в нём программно-целевого планирования. Исходными данными для проведения исследований послужили результаты организованных Алексеевым прогнозных НИР, научными руководителями которых стали выдающиеся учёные страны — академики АН СССР А. П. Александров, Е. П. Велихов, В. П. Глушков, В. А. Котельников, Б. Е. Патон, А. М. Прохоров, А. А. Расплетин, Н. Н. Семёнов и В. С. Семекихин. Высокий уровень прогнозных исследований позволил использовать их как основу для организации перспективных НИР по разным направлениям. Так, в ходе этих исследований были изучены возможные последствия в случае применения оружия массового поражения. Комплексный прогноз "ядерная зима" показал, что полномасштабное применение атомного оружия в мировой войне приведёт к глобальной экологической катастрофе для всего человечества. Благодаря этим исследованиям были определены важнейшие параметры будущего вооружения, в том числе разработаны такти ко-технические требования на высокоточные разведывательно-ударные комплексы, средства радиоэлектронной разведки и РЭБ (радиоэлектронной борьбы) в интересах ведения информационной борьбы на сухопутных, морских ТВД, а также при проведении воздушных операций и операций в космосе.

На основе проведённой работы было показано ключевое значение системного анализа при решении военно-технических задач при разработке альтернативных вариантов строительства ВС страны и обоснованы основные принципы, гармонизирующие систему управления военного планирования. Среди них первый определял соответствие военных приготовлений перспективам развития разрабатываемой зарубежкой техники передовых стран Запада и реальным угрозам извне; второй — соответствие военных расходов (потребностей в вооружениях) экономическим возможностям страны; третий устанавливал системный подход к планированию развития ВВТ; рациональное сочетание количества и типажа вооружения с развитием Вооруженных сил в целом. Для решения этой задачи в помощь аппарату вооружения Алексеевым был подключён (по согласованию с Н. В. Огарковым) 27-й ЦНИИ Генштаба — управление генерала В. А. Баранюка. Несколько позже на его базе по инициативе Алексеева был создан Институт стандартизации и унификации ВВТ во главе с генералом И. М. Пенчуковым — 46-й ЦНИИ МО, который в кооперации с видовыми НИИ видов ВС как головкой НИИ заказывал исследования по системному анализу разработанных Генштабом сценариев вооруженных конфликтов. Особое внимание учёных было обращено на обоснование оборонной достаточности обычных вооружений. Их разработка, производство и обслуживание составляли львиную долю (более 90%) всех расходов на военно-техническое строительство. В результате проведенной НИР был разработан методический аппарат, позволивший провести оценку огромной номенклатуры ВВТ и определить её оборонную достаточность. * * * Алексеев как начальник Вооружения всегда был общительным и доступным, он внимательно прислушивался к советам и предложениям своих соратников, ценил и поддерживал их дельную инициативу, умел сочетать воинскую субординацию с глубоким уважением к каждому человеку.

И нет ничего удивительного в том, что наш аппарат всегда был дружным, надёжным, работоспособным. Естественно, на высокое доверие со стороны Н. Н. Алексеева мы отвечали самоотверженной работой. А он защищал нас в сложных ситуациях, не считаясь с любыми авторитетами. Даже в тех случаях, когда ему это было непросто. Как-то Алексеев поручил заместителю начальника группы специалистов вице-адмиралу Н. Г. Кутузову доложить заведующему Оборонным отделом ЦК И. Д. Сербину о создании вооружения для кораблей ВМФ и в рабочем порядке обсудить с ним проект готовящегося решения до представления министру обороны (члену Политбюро ЦК) А. А. Гречко.

Возглавляемый Сербиным Отдел был последней инстанцией, готовившей важнейшие решения для ЦК КПСС. В силу этих обстоятельств он был особенно требовательным, а подчас и очень жёстким. Из-за дефицита времени работал допоздна. По какой-то причине, неизвестной адмиралу, Сербии неожиданно накричал на него и, обругав, выгнал из кабинета в присутствии знающих Кутузова конструкторов. Естественно, тот был возмущён. Дело дошло до А. Я. Пельше, тогда — председателя Комиссии Партийного контроля при ЦК, который обязал Сербина извиниться. Так как Кутузов уклонился от встречи со своим обидчиком, он был вызван к А. А. Гречко, в кабинете которого его встретил Сербин и принёс свои извинения. Когда Алексееву был доложен кадровыми органами список на очередные увольнения выслуживших срок службы сотрудников аппарата, в котором значился Кутузов, Николай Николаевич вычеркнул из списка "неудобного1′ адмирала. Николай Георгиевич Кутузов был отравлен на пенсию через несколько лет, после того как он сам подал рапорт с просьбой об отставке.

Вспоминает генерал армии М. А. Гареев: "Одним из фундаментальных факторов, гармонизирующих систему военного управления, является вопрос о рациональном сочетании политики и военной стратегии". Как это показательно! Когда в 1979 году Н. В. Огарков на Политбюро сказал, что ввод советских войск в Афганистан может иметь тяжёлые международные последствия, Андропов прервал его и заявил: "У нас есть кому заниматься политикой, вы решайте поставленную вам военную задачу". Решение о вводе войск в Афганистан было принято в отсутствие Косыгина, который тяжело болел, и вопреки позиции начальника Генштаба, которого поддерживал, вместе с другими членами Коллегии Минобороны, Н. Н. Алексеев. Об этом решении в Генштабе стало известно 10 декабря 1979 года. Сегодня очевидно: болезнь и уход с поста председателя Совмина А. Н. Косыгина оказались для нашей страны роковыми. Только политический авторитет Косыгина мог повлиять в создавшейся обстановке на позицию инициаторов этого решения: Андропова, Громыко и Суслова. Косыгин мог компетентно с цифрами в руках обосновать, что эта авантюра нанесёт непоправимый удар экономике страны.

Наши войска в Афганистане не могли обойтись без строительства казарм, командных пунктов, дорог и военных аэродромов, требующих огромных затрат, не говоря уже о содержании и жизнеобеспечении находящихся в этой стране людей. Повторюсь, это решение было принято без обсуждения на Коллегии Минобороны. Теперь известно, что решение о вводе советских войск в Афганистан было принято в спешке, без необходимого анализа. Члены Коллегии считали, что "собственный Вьетнам" нам не нужен, — он приведёт только к усилению мятежного движения в Афганистане. В результате руководство нашей страны попало в ловушку американских спецслужб, главной задачей которых было втянуть СССР в афганскую авантюру, что, в конечном итоге, способствовало развалу Советского Союза.

Как заместитель министра, Николай Николаевич являлся главным организующим звеном коллектива опытных руководителей, отвечающих за конкретные предметные области программного планирования. Благодаря его влиянию, работа этих людей строилась в атмосфере творчества при полном доверии друг к другу. Эта аксиома распространялась также на работу с группами управления любого ранга — от начальника Вооружения Минобороны до заказчиков ВВТ, оборонных НИИ, КБ и аппарата Правительства. Основные направления и Программы вооружения и военной техники до 1985 года, разработанные и внедрённые в практику по инициативе Н. Н. Алексеева, были выпущены при его жизни отдельным документом Государственной комиссии СМ СССР по военно-промышленным вопросам. Позже постановлением ЦК КПСС и СМ СССР они были с уточнениями пролонгированы на 1986-1995 годы в рамках "Контрольных цифр расходов на оборону". Проделанная Н. Н. Алексеевым работа получила высокую оценку. В 1979 году ему Указом Президиума Верховного Совета было присвоено звание "Маршал войск связи".

Долгосрочное планирование выдержало проверку временем и приобрело особую значимость в рыночных условиях — при ограничении бюджетных ассигнований на нужды обороны. Эта методология позволяет формировать современную систему вооружения ВС России, последовательно её модернизируя и наращивая. Работа по внедрению в практику перспективного планирования требовала от Н. Н. Алексеева огромного напряжения сил. Однако здоровья оставалось у израненного фронтовика всё меньше и меньше. В апреле 1980 года Н. Н. Алексеев перенёс инсульт. 12 ноября 1980 года его не стало… На Новодевичьем кладбище ему установлен памятник работы скульптора Сонина. Именем Н. Н. Алексеева названа улица в Ростове Великом и одна из школ Нижнего Новгорода, построенная благодаря его депутатским заботам. В музее артиллерии Санкт-Петербурга открыта посвященная ему экспозиция.

Человек может быть талантливым учёным, инженером, военачальником… Но есть особый талант, освещающий любую профессию, — это талант быть Человеком. Николай Николаевич прожил долгую жизнь, воспитал вместе со своей супругой Зинаидой Кузьминичной двоих детей. Но самое главное — он нашёл своё достойное место среди людей, а это дорогого стоит. Его последователи обязаны, имея за плечами богатейший задел, созданный их предшественниками, и в XXI веке обеспечить оборону и безопасность России, отдавая делу себя полностью, без остатка, как это делал советский маршал Алексеев.

А. Абрамычев