В 1985 г. в фонды Кировского областного краеведческого музея были переданы две скульптуры львов (№ 26155/1,2 КОМК), вырезанных из опоки (опоковидного известняка, белого камня). Скульптуры были изготовлены в 1910-е гг. в камнерезной мастерской, которая располагалась в г. Вятке на ул. Никитской (совр. ул. Володарского, 137, не сохр.), братьями Владимировыми, Константином и Николаем Егоровичами. Владельцем дома и участка являлся крестьянин Константин Егорович Владимиров. В 1916 г. на участке был построен амбар, в котором располагался склад опоки. Кроме того, братья Владимировы имели камнерезную мастерскую и в слободе Кукарка (совр. г. Советск). Это так называемые «воротные львы» или «львы стерегущие» – они изображены в позе сфинкса: спокойно лежащими на лапах с поднятой головой. Туловище несколько утолщено, по бокам показаны ребра, хвост продет между лапами и закинут на спину.

Морда зверей вырезана тщательно, но в целом более уплощенная и имеет в некоторой степени «очеловеченное» выражение, глаза укрупнены, в приоткрытой пасти видны зубы и язык, грива изображена прядями. Анатомически неправильно показаны лапы, на которых большой палец противопоставляется как на человеческой руке. Шерстистый покров передан условно. Основанием для скульптуры служит массивная плита высотой 10 см. Возможно, мастера раскрашивали скульптуры львов. На туловище сохранилась желтая краска, имитирующая шерсть, грива была выделена черной или темно-зеленой краской, язык и уши были красными, подставка – темно-зеленой.

Скорее всего, эти скульптуры были сделаны на заказ, но по каким-то причинам остались в мастерской. Они находились на участке, а не были поставлены на постаменты у ворот. Скульптуры имеют почти одинаковые размеры – 75х40х100 см и 70х40х90 см, вес каждой – более 400 кг. Львы вырезаны из цельного блока опоки (убрано лишнее). Можно предположить, что размер скульптур обусловлен стандартным размером блоков, добываемых в штольнях. Размер плит определяли четвертями. На Кукарских каменоломнях добывали «большие камни» в 1,5 аршина (1,07 м) по ребру и «малые камни» в три четверти аршина (0,5 м) [1]. Но прежде чем скульптуры «львов стерегущих» оказались в музейной экспозиции, они прошли сложный путь реставрации [2]. Реставрационные работы включали очистку поверхности скульптур от многочисленных исторических наслоений краски, восстановление целостности скульптуры (крепление отломанной части лапы), частичное восстановление рельефа.

В ходе предыдущих работ по восстановлению одной из скульптур были использованы металлические штифты. Обильная коррозия металла и невозможность замены штифтов потребовали восстановления поверхностного слоя установленной арматуры и проведения дополнительных работ по защите поверхности от повторной коррозии. Совместно с художником-реставратором Вятского художественного музея И. А. Трапезниковым был подготовлен новый клеящий состав по немецким технологиям на основе гипсовых составляющих [3]. Сколотые элементы смонтированы при помощи этого клеящего состава, а поверхностный рельеф скульптуры восстановлен по месту склейки. В процессе реставрации скульптур сохранено более раннее покрытие желтой, красной, темно-зеленой краской. Торжественное открытие отреставрированных скульптур состоялось 3 февраля 2016 г. в рамках выставочного проекта «Жемчужина вятской старины», приуроченного к 150-летию со времени основания Кировского областного краеведческого музея. Два новых экспоната достойно вошли в экспозицию музея и будут радовать посетителей.

Залежи природного камня – опоковидного известняка – в Вятской губернии были достаточно обширны, его добывали в Сарапульском, Орловском, Яранском, Уржумском уездах. Но лучший по качеству природный камень залегал в месте впадения р. Пижмы в р. Вятку – Кукарское месторождение, местность Жерновогорская – так называемая «кукарская опока» или «вятский камень». Этот материал хорошо переносит сезонные изменения погоды, легко обрабатывается металлическим инструментом [4]. Для резки камня часто использовали тот же инструмент, что и для резьбы по дереву [5]. Простота обработки и большие залежи способствовали быстрому развитию камнедобывающего и камнерезного промысла в XIX в. С конца XVIII в. основным занятием камнерезов было изготовление и оформление надгробных плит и памятников. Конец XIX – начало XX в. – время наивысшего расцвета промысла. Мастерство резчиков, отточенное на изготовлении памятников, широко использовалось и для выполнения архитектурного декора. Работая над проектами архитекторов, кукарские камнерезы освоили скульптурные формы [6]. Изображение львов в русской архитектуре имеет давние традиции. Одни из самых ранних сохранившихся до наших дней – образы над порталами церкви Покрова на Нерли XII в.; они исполняют роль бдительных стражей, которые никогда не смыкают очей [7]. Начиная с XVIII в., после постройки Санкт-Петербурга, скульптуры львовхранителей устанавливали на территориях дворянских усадеб и у общественных зданий во многих русских городах. Богатое купечество губерний, в том числе и Вятской, стремилось украсить свои дома по подобию столичных зданий.

Существовало два типа скульптурных изображений: «львы недремлющие» и «львы стерегущие». Первые предназначались для дворцов и парков; у них одна лапа покоилась на шаре и подразумевалось, что, если лев задремлет – шар выкатится, и зверь проснется. Скульптуры «львов стерегущих» размещали на воротах или при входе в дом и изображали лежащими на вытянутых лапах [8]. Встречаются одиночные, парные и групповые изображения львов. В различных городах Кировской области (Киров, Котельнич, Нолинск, Оричи, Слободской, Советск, Уржум) на воротах и зданиях XIX в. сохранились резные скульптуры львов. В ходе экспедиционных работ, изучения письменных источников был составлен список сохранившихся скульптур: 1. г. Киров, ул. Спасская, 6, Кировский областной краеведческий музей. Пара львов; авторы К. Е и Н. Е. Владимировы, 1910-е гг.; 2. г. Киров, ул. Московская, 33. Пара львов; ворота усадьбы купца Я. А. Прозорова; (1791 г., арх. Ф. М. Росляков, перестроен в 1845 г., арх. И. Т. Соловкин); 3. г. Котельнич, ул. Советская, 83. Пара львов; ворота перед домом купца М. И. Кардакова (1859 г.); 4. г. Нолинск, ул. Ленина, 30. Пара львов; перед входом в Нолинский краеведческий музей; 5. пгт. Оричи, ул. Колхозная, 27. Скульптура льва на постаменте; перед входом в Оричевский краеведческий музей; 6. г. Уржум, ул. Советская, 57. Скульптура льва; на воротах дома Л. П. Матвеева; (конец 1840-х или начало 1850-х гг.); 7. г. Слободской, ул. Советская, 82. Пара львов; ворота усадьбы купца 1-й гильдии В. В. Александрова (начало XIX в.); 8. г. Слободской, ул. Советская, 104. Пара львов; ворота пивоваренного завода купца 1-й гильдии В. В. Александрова (основан в 1870 г.); 9. г. Советск, ул. Ленина, 17. Пара львов на флигелях дома купчихи Лебедевой (1880-е гг., арх. Н. А. Андриевский), авторы М. А. Шерстнев и А. М. Шерстнев (сын); 10. г. Киров, ул. Воровского / Володарского, 27/138. Пара львов по бокам мезонина на доме П. И. Бальхозина (1878 г., арх. Н. А. Андриевский). Львы, близкие по стилю каменным скульптурам, были выполнены из листового железа в технике выколотки в слесарной мастерской торгового дома «В. и П. Кирьяновых», автор С. И. Ложкин. В Советском районном краеведческом музее хранится небольшая скульптура льва, укрывающего лапами львенка.

Первоначально две такие скульптуры находилась на воротах земской больницы в Кукарке. Символика львов также использовалась в архитектурном декоре в виде замковых камней. Камень выполнялся в виде рельефа с головой льва. Подобный тип замкового камня находится в г. Советске, ул. Ленина, 17; в арке ворот дома купчихи Лебедевой (1880-е гг., арх. Н. А. Андриевский). По деталям отдельных скульптур можно выделить черты индивидуального почерка мастеров либо мастерской. Некоторые из фигур объединяют общие черты: поворот головы, мимика, изображение зубов, глаз и носа; грива показана прядями или косицами, туловище гладкое или с анатомическими подробностями, морда выполнена схематически или тщательно вырезана и, как правило, имеет довольно добродушное выражение. Так, отреставрированные в Кировском областном краеведческом музее львы имеют очевидное внешнее сходство со львами краеведческого музея в г. Нолинске. При этом следует учесть, что нолинские львы неоднократно подвергались непрофессиональным работам по восстановлению многочисленных сколов и покрыты масляной краской.

По характерным особенностям в изображении вятских львов можно говорить о самостоятельных поисках мастерами образа льва. Несмотря на то, что добыча и обработка природного камня велась в Вятской губернии издавна, глубоких исследований камнерезного промысла до настоящего времени практически не имеется. Большинство изысканий касались горных работ и добычи камня. Труд камнерезов редко попадал в область исследований и оставался неизвестным. Использование опоки в историко-культурных сооружениях Вятской земли, а также в качестве материала скульптуры малых форм позволяет рассматривать ее в качестве составляющей части художественного наследия Вятского края.

Примечания

1. Липинская В. А. Вятский камень // Энциклопедия земли Вятской. Т. 5. Ремесла. Киров, 2000. С. 178.

2. Погодин Д. С., Сенникова Л. А., Кривошеина Н. В. Каменные львы Вятки: выявления, история и реставрация (в печати) // VII Научно-практическая конференция «Развитие современного искусства в области технической эстетики и дизайна»: сб-к мат-лов СПГУТД. СПб., 2015.

3. Погодин Д. С., Кривошеина Н. В. Реставрация скульптуры, явление проникающей коррозии при армировании камня // Всероссийская ежегодная научнопрактическая конференция «Общество, наука, инновации» (НПК-2016) [электронный ресурс]. Секция ФАМ: 18–29 март. 2016 г.: сб. материалов. Вят. гос. ун-т; отв. ред. С. Г. Литвинец. Киров, 2016. Электрон. Опт. Диск (CD-ROM).

4. Погодин Д. С., Кривошеина Н. В., Лисовский В. А. Кукарская опока: методики определения механических характеристик материала и исследование факторов его разрушения // Всероссийская ежегодная научно-практическая конференция «Общество, наука, инновации» (НПК-2015) [электронный ресурс]. Секция ФАМ: 13–24 апр. 2015 г.: сб. материалов. Вят. гос. ун-т; отв. ред. С. Г. Литвинец. Киров, 2015. Электрон. Опт. Диск (CD-ROM).

5. Липинская В. А. Опочный промысел в Вятском крае // Новое в этнографии. Полевые исследования. Вып.1. М., 1989. С. 15.

6. Липинская В. А. Указ. соч. С. 187.

7. История русского искусства. Т. 1. М., 1953. С. 403–405.

8. Липинская В. А. Указ. соч. С. 187.

Д. С. Погодин, Л. А. Сенникова, Н. В. Кривошеина; г. Киров

Быт русского населения Урала

Большая часть уральского населения проживала в селах и слободах, планировка которых не отличалась правильностью: усадьбы располагались либо свободно, либо выстраивались в ряд вдоль дороги или реки. Регулярная или улично-квартальная застройка получила широкое распространение в горнозаводских поселках, селениях, находившихся городских центрах, основанных в XVIII в.

Строительство в таких населенных пунктах велось по заранее составленному плану: прямые улицы прокладывались в меридианно-широтном направлении, жилые усадьбы внутри кварталов возводились на определенном расстоянии одна от другой.

Архитектурно-планировочным центром поселений была площадь с комплексом административных, культовых, торговых построек и домом владельца или управителя.

Естественным местом для устройства подобной площади было пространство вокруг заводской плотины и пруда. Подавляющее большинство жилых домов строилось из дерева, но всей территории края появлялось все больше трехкамерных (стремя помещениями) домов, топившихся «по-белому».

«Черные» избы сохранялись главным образом у русских крестьян севера Вятского и Пермского Приуралья и у коренных народов. К крестьянским избам примыкали хозяйственные постройки. Распространенным явлением на Урале был крытый двор, объединявший под одной кровлей избу и дворовые строения. Карнизы, наличники, створы ставень и ворот крестьянских домов украшались резьбой. Резные коньки крыш несли не только декоративные функции, но и служили оберегами.

Крестьянские дома традиционно обставлялись самодельной мебелью: пристенными и передвижными лавками, полатями, рундуками; в красном углу, под божницей размещался обеденный стол. Городские обыватели, заводские служители и приказчики чаще пользовались заказной передвижной мебелью. В городских домах стены жилых комнат нередко штукатурили и белили. В конце столетия богатые горожане начали украшать интерьер жилища лепниной из гипса, гравюрами, олеографиями и картинами.

Внутреннее убранство усадеб заводовладельцев отличалось роскошью и обустраивалось наподобие домов столичной знати. Господский дом, как правило двухэтажный, являлся центром целого архитектурного комплекса, состоявшего из помещений для прислуги, хозяйственных построек, оранжереи, псарни, конюшни и т. и.

Вокруг загородных усадеб разбивались сады и парки. С разрешения владельцев их дома часто использовались как гостевые проезжающими чиновниками, учеными и путешественниками.

Петра I и развивавшиеся при его преемниках, коснулись главным образом привилегированных слоев общества, государственных служащих, армии. Одежду европейского образца носили на Урале только представители названных групп. Мужчины носили рубахи с широкими рукавами и манжетами, суконные или атласные камзолы, поверх которых надевали суконные (реже бархатные) однобортные или двубортные кафтаны с отложными воротниками и обшлагами. Короткие штаны из того же материала, что и кафтаны, застегивались на уровне колен манжетами с пуговицами. К штанам полагались полотняные или шелковые чулки, башмаки или туфли, нередко украшаемые пряжками. Дополняли мужской костюм кисейные, шелковые, батистовые галстуки, повязываемые но типу шейного платка.

Широкое распространение получили мужские парики: длинные (до плеч), завитые, с высоким коком на лбу или взбитым пробором (в первой половине XVIII в.) и короткие пудреные с косой и буклями (во второй половине столетия). Головным убором служили треугольные шляпы из шерсти или пуха.

Быт русского населения Урала

У армейских чинов была форменная одежда, которая по покрою принципиально не отличалась от описанной выше, но имела регламентированную указами единообразную отделку (от цвета воротников, лацканов и обшлагов до количества и размера пуговиц).

В течение XVIII в. военный мундир неоднократно видоизменялся. В 1755 г. введена форменная одежда для горных чинов. С 1782 г. дворяне, не состоявшие на государственной службе, тоже получили право на ношение мундиров. В каждом наместничестве для дворянской форменной одежды устанавливались свои цвета, которые изменялись последующими указами.

В конце XVIII в. в моду вошли кафтаны с высоким воротником и узкими обшлагами.

Женский костюм отличался пышной юбкой на каркасе — фижмах и плотным корсажем — корсетом со шнуровкой, охватывающим талию и грудь. Поверх надевалось распашное широкое платье-кринолин. Дополнялось это одеяние разнообразными накидками, платками, шарфами Как и мужчины, дамы пользовались чулками, башмаками, туфлями, только более изящной и тонкой выделки, шубами и епанчами — в зимнее время. На голову надевали чепцы и шапочки, с конца XVIII в. — шляпы с круглыми полями, отделанные кружевами и лентами.

Архитектура на Урале

С конца XVIII в. господствующим направлением в архитектуре Урала стал классицизм. Постройки в новом стиле появились в вотчинных центрах крупных землевладельцев (Абамелек-Лазаревых, Всеволожских, Голицыных и др.).

Обычно это были новые здания церквей, реже — усадебные дома. В стиле классицизма возведен комплекс гражданских построек в строгановском Усолье, Гостиный двор в Перми (1802 г.), здание магистрата, лабораторный корпус Главной конторы горных заводов, Гостиный двор, дома купцов Казанцева, Рязанова, Расторгуева в Екатеринбурге.

Период расцвета классицизма на Урале отмечен деятельностью плеяды талантливых архитекторов: А.Л. Витберга, И.И. Свияхева, М.П. Малахова, С.Е. Дудина, А.З. Комарова, Л. П. Чеботарева и др.

Ряд интересных архитектурных построек был создан в первой половине XIX в. и на Южном Урале (дом заводовладельца в Кыштыме, сооружения Ф.А. Тележникова на Златоустовском заводе и др.), но главными центрами крупного каменного строительства оставались Екатеринбург, Прикамье и ниж- нетагильские заводы.

К середине столетия почти все заводские комплексы Урала были каменными.

В архитектуре Урала сказывалось влияние столичных архитекторов (М.Ф. Казакова, Л.Д. Захарова и др.), но наиболее талантливым мастерам удалось выработать свою, узнаваемую манеру (к примеру, влияние проектов М.П. Малахова прослеживается во многих постройках Среднего и Южного Урала).

1840—1850-е гг. отмечены кризисом классицизма на Урале. В этот период произошла смена художественных поколений, но он не дал новых ярких имен в архитектуре Урала.