Меткий пулеметчик

О том, что 2 ноября 2012 года приказом министра внутренних дел Российской Федерации на должность начальника управления Государственной инспекции безопасности дорожного движения УМВД России по Брянской области назначен подполковник полиции Александр Николаевич Ивлиев, знают не только водители.

До этого он был, можно сказать, Главным Автоинспектором города Брянска. А начинал службу в ГАИ рядовым инспектором ДПС в Адыгее.

Довелось ему, уроженцу Кемерово, участвовать в боевых действиях в Афганистане. С Александром Ивлиевым беседует Виталий Иванович Разумный, заслуженный работник МВД, который почти четверть века «рулил» областной службой Госавтоинспекции. Встретились коллеги…

– Расскажите, как попали служить в Афганистан?

– Можете считать это шуткой – по блату. У меня родственник служил в военкомате, и уговорил его послать в Афган. Моя мама еще долго на него обижалась за такую помощь. Это сегодня, используя связи, некоторые устраиваются в престижные теплые места учебы и работы. А тогда многие сверстники рвались туда. У меня почти половина одноклассников служили в ограниченном контингенте. Гордился и горжусь, что служил там! Для меня и моих сослуживцев патриотизм-не затертое понятие. Многие сегодня забыли, какой смысл несет это слово, из-за этого тоже в нашем обществе проблемы…

– Готовились к службе?

– До призыва прошел подготовку в ДОСААФ. Как и все, совершил три прыжка с парашютом, а всего у меня десять прыжков. Имел первый разряд по боксу и второй по баскетболу. С ребятами побеждали в школьных играх «Зарница» и «Орленок». И вообще с детства мечтал стать офицером. Рад, что судьба оказалась ко мне благосклонна.

– С физической подготовкой все ясно. А какими качествами характера должен обладать хороший солдат?

– Назову, наверное, основные. Порядочность в отношениях с товарищами по службе. Способность в экстремальной ситуации взять ответственность на себя, не бросить товарища в беде. На войне ошибка одного бойца ставит под удар десятки, а то и сотни человеческих жизней. Кстати, это можно сказать и о службе в полиции. Для обыкновенного гражданина неважно, кто конкретно не выполнит задачу, если сработал плохо один, значит это провал в службе всего подразделения, всего ведомства.

– В Афганистане награждены двумя медалями «За боевые заслуги», расскажите хотя бы один случай, за который наградили.

Ивлиев Александр Николаевич

– Вывод наших войск начался 15 мая 1988 года. Колонны двигались из всех провинций к границе. При подрыве первой и последней машины вся колонна становится уязвимой. Мишень – лучше не придумать. В таких случаях душманы просто-напросто с высоты расстреливают машины. Нашу разведроту подняли по тревоге, чтобы прикрыть колонну. Поднялись в горы и этим создали барьер для душманов. Был пулеметчиком, но обращался и со снайперской винтовкой. В прицел разглядел группу душманов, которые, прячась за камнями, меняли место позиции. Выдвинулись им навстречу и открыли огонь. Вся группа была уничтожена.

– Изменилось что-то в вашем мировоззрении после Афгана?

– Почему «после»? На войне в неполные девятнадцать лет вдруг понял, что жизнь не вечна. Ведь до армии думал, что у меня вся жизнь еще до неба! Впереди сто лучших лет! Согласитесь, парню в таком возрасте несвойственно думать по-другому. А оказалось, что человеческая жизнь очень хрупкая. Ощутил себя там сильно повзрослевшим. Сейчас молодежь играет в компьютерные игры-стрелялки. А война – это не игра, и перезагрузка жизни в ней – не предусмотрена…

– Поддерживаете отношения с однополчанами?

– Только что приехал из Литвы, встречались со своими побратимами. Мой товарищ по Афганистану, литовец, сейчас живет во Франции. Мы даже шутили по этому поводу, мол, наши ребята взяли Париж! Никакие границы, политические барьеры не мешают нам дружить, общаться, потому что главное мерило для нас – армейская афганская дружба.

– Прошло много лет. Как считаете, нужна ли была та война?

– Мы изначально оказывали интернациональную помощь афганскому народу. Сегодня там американцы, вот они действительно пришли туда только воевать! Мы, я имею в виду советский народ, строили там дома, больницы, учебные заведения, предприятия. Готовили специалистов, поставляли машины, различную технику. Помогали Афганистану, по сути, выйти из феодального строя. После ухода наших войск караваны наркоты беспрепятственно пошли к нашим границам… Мы вынуждены были вести боевые действия в Афганистане, но не были захватчиками, как это сегодня называют некоторые политики.

– Александр Николаевич, сейчас многие родители категорически против того, чтобы их дети служили в армии. У вас подрастают два сына…

– Моему младшему 12 лет, он воспитанник Брянского кадетского корпуса милиции имени Героя России Валерия Шкурного. А старшему сейчас 15, он спортсмен, занимается гандболом, учится в училище олимпийского резерва. Когда их призовут в армию, я только по-отцовски благословлю их на службу. Свою страну и свой народ надо защищать во все времена.

Фото из боевой юности

…Часто вспоминает боевые операции, ребят, с которыми делился сухпаем и патронами… Былое воспринимает как чуть ли не самый важный этап своей жизни. Так я поняла при нашей встрече.

Он из села Каменский Хутор, что в Климовском районе. Родители Римма Васильевна и Виктор Филиппович работали в колхозе. Филипп Егорович, дедушка по отцовской линии, – фронтовик. Внуку тоже довелось понюхать пороха…

После школы собирался поступать в инженерно-строительное военное училище, но судьба сложилась по-другому. Переехав в Новозыбков, 17-летний парень пошел работать на станкостроительный завод. Сначала учеником слесаря, затем, сдав на разряд, самостоятельно.

Осенью 1984-го получил повестку из военкомата.

– Из города меня забирали одного. В Брянске нас, тридцать будущих бойцов, сразу поставили перед фактом – после учебки направят в Афган. Отказались лишь три человека. Тогда, думаю, чуть ли ни каждый из нас готов был отдать жизнь за сохранность и целостность границ государства.

Учебка была в узбекской Фергане. Навыки стрельбы и тактику ведения боя отрабатывали до автоматизма. Учили всему, а главное – выживать в экстремальных условиях.

Через шесть месяцев Евгения с другими солдатами перебросили в Кабул. Батальон стоял в Суруби. Две недели акклиматизации новобранцы обустраивали быт.

– Когда приехали, жара была нестерпимая, песчаная белая пыль казалась снегом… Из ящиков от боеприпасов и автоматов делали тумбочки, умывальники мастерили из гильз от снарядов. Жили в палатках на 50 человек, спали на двухярусных кроватях. Вода привозная, поэтому даже помыться вдоволь не могли. На броне БТР можно было жарить яичницу, – на полном серьезе говорит Евгений Викторович.

Началось обучение особенностям поведения с местными жителями. Не прошло и двух недель, как рядовой Атрошенко вместе с другими солдатами ушел на боевое задание под Джелалабад, которое длилось более месяца. Двоих сослуживцев ранило и вскоре их комиссовали.

Боевые операции в Кандагаре, на перевале Саланг, Панджшере, Чарикаре, Кабуле… На одном из таких заданий Евгения контузило. В Панджшерском ущелье БТР подорвался на мине…

В окрестностях Суруби всегда было скопление «духов», поэтому батальон постоянно участвовал в засадах, зачистках территории.

Однажды, при обгоне колонны «КамАЗов», Евгений вдруг увидел одноклассника Колю Шкурко.

– Нам удалось поговорить три минуты. Эта мимолетная встреча взбодрила меня. Как оказалось, в то время в Афганистане служило пять моих одноклассников. Всего же через ужас войны из нашего школьного выпуска прошло девять ребят.

Его награды – медаль «За боевые заслуги» и нагрудный знак «Воину-интернационалисту». Демобилизовавшись в октябре 1986 года, Евгений Атрошенко уехал в Питер, где окончил педагогический институт. Вернувшись в Новозыбков, работал в межрайонном отделении налоговой полиции. Оттуда и ушел майор на пенсию по выслуге лет.

Ксения ВЛАДИМИРОВА

Боевые друзья

Многих из участников почти десятилетней войны Советского Союза в Афганистане нет в живых. Союз уже не значится на карте, а вот события более чем тридцатилетней давности живут в памяти.

Виктора призвали на службу летом 1987 года после окончания сельхозтехникума в Новозыбкове. Попал в Керкинский пограничный округ Таджикистана. Оттуда направили в сержантскую школу минометчиков под Алма-Ату, после обучения – в Хорогский погранотряд.

И 22 декабря 1987 года оказался в Афганистане.

– Всему нашему летнему спецнабору было суждено оказаться в погранвойсках. На призывном пункте сказали, что попадем на службу в Среднюю Азию. Из 26 человек на предложение о направлении в Афганистан согласились все. Всем прибывшим в Хорогский отряд запрещалось, находясь на территории Афганистана, контактировать с местными жителями и по одному не передвигаться. После заброски на вертолетах задача, как правило, заключалась в том, чтобы занять гору, откуда потом можно было достать до цели из минометов. Везли технику на прицепах, закрепленных за спецмашинами.

Часто находились в засаде рядом с тропами и перевалами, где могли скрываться бандгруппы. Приходилось сопровождать караваны мирных афганцев, которые занимались торговлей.

В части было много парней из белорусских Гомеля и Калинковичей. Для всех война превратилась в привычные будни. За год и четыре месяца погибло двое сослуживцев Виктора. Ощущение опасности не покидало ребят. Наверное, поэтому сейчас воспоминания о пережитом приходят сами собой: «Снится та обстановка, в которой мы тогда находились, и вновь испытываешь те же ощущения».

В последние 100 дней до приказа он, как это принято у срочников, стал редко писать домой. Тогда мать и узнала через военкомат, что сын служит в Афганистане.

– Чтобы ее успокоить, из части домой на мое имя прислали грамоту от Президиума Верховного Совета СССР как поощрение за примерное несение службы. И только тогда мама успокоилась: с Витечкой все в порядке.

Уже после службы в армии родители увидели и другие награды сына: медали «За отличие в охране государственной границы» и «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа».

Старшему сержанту, замкомвзвода Виктору Дуко и его боевым друзьям довелось минометным огнем прикрывать от басмачей подразделения, которые двигались к границе через Горный Бадагшан. Уже потом узнает, что в операции по выводу наших войск из Афганистана (а она началась ещё в мае 1988 года) были погибшие.

Дослуживал на границе, на нашей стороне. Ходили в дозоры, перекрывали маршруты движения контрабандистов с наркотой…

Вернувшись домой, работал столяром в ПМК, на станкостроительном заводе. На градообразующем предприятии был отряд содействия милиции, и Виктор вступил в него. А потом предложили перейти в подразделение вневедомственной охраны при горотделе внутренних дел. «Со спокойной жизнью не получилось» – улыбнувшись, сказал сам себе бывший сержант, а ныне старший лейтенант.

По льготной очереди ветеран афганской войны получил в 1995 году квартиру. Несколько лет назад он, получивший на работе медали «За отличие в службе» трёх степеней, ушёл на пенсию.

Их с Майей Григорьевной сын Евгений завершает учёбу в Московском авиационном институте по специальности «Радиоэлектроника летательных аппаратов». Марина, дочь, станет педагогом после Новозыбковского педколледжа.

– Сын обязательно будет служить в армии, это даже не обсуждается. Да и служить ему всего лишь год. Но лучше не воевать, – просто, без пафоса сказал в конце нашей беседы Виктор Викторович.

Наталья АЛЕКСАНДРОВА

В минуты затишья…

Много лет прожил в Новозыбкове, но корни его в соседнем Гордеевском районе. Из нашей беседы с ним узнала, что родители Ефим Ефимович и Марина Михайловна партизанили в Клинцовском районе.

В армию призвали в семьдесят третьем. Служил в ракетных войсках в Подмосковье. Бывший сержант учился в Новозыбковском сельхозтехникуме по специальности техник-механик и работал водителем в милиции. В 1982-м ушел служить по контракту в местную воинскую часть. Через несколько лет прапорщика Сергеенко направили в командировку на два года в Афганистан.

Командовал блокпостом отдельного дорожного комендантского батальона 278 бригады. Стояли в пустыне, температура доходила до 70. Блокпост находился вблизи Ташкургана, недалеко от священного города Мазари-Шариф, где жили наши военные советники.

От границы с СССР каких-то 60 километров. Готовую еду доставляли из батальона, а воду из Ташкургана.

– Когда на блокпост приходила автоколонна в сопровождении бронетранспортеров, мы передавали по радиостанции о прибытии. В ней в среднем полсотни машин. Надо было не только зарегистрировать прибытие и сообщить по рации командиру, но и когда колонна продолжила движение, снова передать.

Если колонну обстреливали, то мы сопровождали ее на территории закрепленного за нами участка дороги. Для этого было 10 бойцов и два бэтээра. Самым опасным стал населенный пункт Ташкурган или Волчье ущелье, где моджахеды постоянно минировали дорогу.

Незадолго до нового 1989 года несколько крупных банд начали осаду Кабула. Доставка продовольствия в большущий город была затруднена не только по автодорогам, но и по воздуху.

Советское командование решило провести операцию «Магистраль», благодаря которой в город было направлено около пятисот машин. Тщательно готовили трассу, сопровождение усилили огневыми точками, в небе дежурили «вертушки»… Первую колонну, 150 машин, я без потерь довел до Айбака. Через три дня в сторону Кабула двинулся второй поток.

Сергеенко
Михаил Ефимович

Когда проходили Волчье ущелье, нас начали обстреливать. Огневой удар достался идущему во главе колонны БТР, в котором находился я, и трем машинам. Дорогу преградил подбитый БТР, выехавший к участку подрыва трубопровода ГСМ.

По радиостанции передали в штаб: «Колонна заблокирована, ведем бой». На выручку подоспели два тяжелых танка с огневых блокпостов с обеих сторон Волчьего ущелья. Они и два БТР стали гасить огневые точки душманов.

Через три часа боя прибыли три «вертушки» и три боевые машины пехоты (БМП), которые обстреляли горы. Общими усилиями подавили огневые точки и продолжили путь до Айбака.

Перед движением третьей колонны рано утром «вертушки» начали «обрабатывать» горы. На всем пути следования грузового потока они находились в небе. Кабул был обеспечен продовольствием.

Вскоре началась подготовка к выводу наших войск, и мы передавали блокпосты афганской армии.

15 февраля 1989 года Михаил Сергеенко перешел Хайратонский мост через Аму-Дарью. И в тот памятный день и раньше везли с собой скромные самодельные памятники, которые стояли у дорог или там, где находились наши части. Чтобы не оставлять на поругание…

Вернувшись домой, продолжил службу в Новозыбковской воинской части, а после ее расформирования работал в милиции. Майор Сергеенко был заместителем начальника Новозыбковского ГРОВД по тыловому обеспечению, почти десять лет-старшим помощником начальника отделения военкомата по набору граждан на военную службу по контракту. Не раз отмечен наградами. Среди них медаль «За боевые заслуги» и нагрудный знак «За службу России».

Среди сослуживцев немало военных из Гомеля, Добруша, Минска, с которыми до сих пор поддерживает связь.

Лариса ЗАБОЛОЦКАЯ

Голомудько Игорь Владимирович

Анна Васильевна, мама Игоря, в детстве была за границей. Не дай бог такой поездки – в Великую Отечественную стала малолетней узницей и около трех лет пробыла в Германии.

Угнали туда, скорей всего, потому, что из необычной семьи. Родной брат бабушки – Павел Дыбенко, председатель Центробалта, самый молодой министр в первом советском правительстве. Он погиб в годы сталинских репрессий…

Побывал за границей и Игорь. В Афгане.

Выпускник Новозыбковской 7-й школы, окончил сельхозтехникум и в июле 1986-го вызвали повесткой в военкомат. Но призвали только через три месяца, 19 ноября, в День ракетных войск и артиллерии. Попал не в войска «бога войны», а в пограничные.

Служба началась с пятимесячного курса в школе сержантов в туркменском городке Мары.

– Подготовка в «учебке» была очень серьезной. Отрабатывал навыки стрельбы и ведения боя, тренировались на выносливость, – говорит Игорь Владимирович.

Многочасовые занятия, что называется, до седьмого пота, отнимали все силы. Почему такие жесткие требования? Скорей всего, нас ждет Афганистан, думали они. Но вряд ли кто мог предполагать, с чем и с кем предстоит столкнуться в ближайшее время.

Характер боевых действий в Афгане требовал от наших войск быстроты реакции и нестандартных решений. Нередко маневренные группы забрасывали по ту сторону границы, порой километров на 300. Они выполняли спецоперации – перекрывали путь караванов с оружием или наркотиками, не давали бандам проникать на нашу территорию.

Среди сослуживцев Игоря не оказалось земляков, но ребята из разных республик были дружны и не допускали дедовщины. База находилась вблизи Пянджа. Застава не имела проблем с провизией, обмундированием, жили в больших землянках.

Анна Васильевна не знала, где служит сын, и верила, видя штемпели на конвертах, что единственный ребенок в Таджикистане. Письма и посылки из дома приходили каждые два месяца.

Его наградили медалью «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа». Вернувшись домой в начале 1990 года, поработал в ПМК и поступил на службу в милицию. Начинал участковым уполномоченным, через год перспективного сотрудника направили в уголовный розыск. Виктор Корчигин, который в то время был начальником отдела, хорошо отзывается о нем: «Добросовестный, толковый специалист». Из угро перевели в отдел по борьбе с организованной преступностью.

А потом – «пятилетка» в межрайотделе УФСНП (налоговой полиции). Отсюда и ушел на пенсию.

…Он может долго рассказывать о своем знаменитом родственнике, памятник которому открыт в Новозыбкове. А вот об Афгане вспоминать не любит.

Галина СПЕКОВА

Генерал-полковник авиации Владимир
Геннадьевич Шканакин

Ему пришлось быть как организатором (в должности командующего ВВС 40-й Армии 1981-1982г.г., а затем командующего ВВС Туркестанского ВО 1984-1990г.г.), так и непосредственным участником этих боев (360 вылетов на афганском ТВД на различных типах и модификациях вертолетов и боевых самолетов, из них 100 непосредственно на боевое применение). Кроме того, автор раздела в период обучения в академии генерального штаба разрабатывал тему повышения эффективности фронтовой авиации приведении боевых действий в условиях горно-пустынной местности, по которой в 1992 году была защищена диссертация на соискание ученой степени кандидата военных наук.

Первоначально хотелось бы отметить, что основным побудительным мотивом высказать собственную точку зрения послужили не формальные причины и официальные итоги той войны, а соображения, больше, пожалуй, эмоционального порядка. В памяти остается множество драматических эпизодов этого периода. Особенно остро запомнились отрешенно-изнеможденные лица наших молодых десантников, только что вернувшихся после выполнения оперативного задания. За несколько суток каждый из них потерял в весе от 8 до 15 кг и испытывал последствия значительного обезвоживания организма. Буквально рухнув на землю в тень скалы, они в течение 6 часов не могли произнести ни слова.

Эго были прекрасно подготовленные и специально тренированные крепкие молодые парни, но и их силы оказались на пределе. Молодые солдаты-десантники не были посвящены ни в хитросплетения международной политики, ни в тонкости межэтнических и межнациональных отношений — они просто выполняли поставленную перед ними задачу и делали это, как принято в Русской армии, самоотверженно, не щадя своих сил.

Навсегда останутся в памяти и лица товарищей по летной работе. Все они были поставлены в сложные во всех отношениях условия — летать приходилось над непривычной горно-пустынной местностью в чрезвычайно неблагоприятных воздушных условиях и навигационной обстановке.

За каждой складкой местности таилась смертельная угроза .Военные летчики, но сформировавшиеся и привыкшие к мирному времени, они, тем не менее, всегда находили возможность подбодрить и настроить на полет тех, кто в этом нуждался. И делалось это всегда в искренней, тактичной форме, по-доброму. И это мне приходилось чувствовать на себе, несмотря на существенную разницу в возрасте и воинском звании. До сего времени не сглаживаются потрясения, вызываемые картиной отправки в Союз транспортов раненных и тяжело больных. Многим из них предстояли еще самые тяжелые испытания, годы борьбы за выживание и очень непростой медико-социальной адаптации. Не говоря уже о тех, кто улетел домой в «Черном тюльпане». И мне не хотелось бы, чтобы теперь их имена «полоскались» в нравоучительно-ханжеских запоздалых наставлениях с непременной констатацией бессмысленности (в лучшем случае) их поступков, жизни всего поколения того времени. Это неуместная фальсификация.
Все они принадлежат к нашему современному поколению и принадлежали армии, которая градиционно стояла на страже интересов страны и которая в условиях изнуряющего противостояния двух систем смогла сохранить мир, не позволила перейти ту грань, за которой стояла всеобщая катастрофа. Не выполни они эту задачу — все остальное, демократическое и недемократическое, правое и неправое, потеряло бы всякий смысл.

Операция «Магистраль»

Некоторые любители подвергают критике тактику, которой придерживались наши вооруженные силы, на «южном» ТВД. Действительно она была далека от совершенства. Но это являлось следствием главенства политических установок, пришедших в явное несоответствие с реальностью. Именно длительное, по существу продолжающееся весь период афганских событий, ожидание политических решений не позволяло коренным, решительным образом изменить тактику, всю военную концепцию соответственно военной целесообразности. Поэтому военачальники афганского периода, включая и генералов Варенникова и Б.Громова, которые подвергаются наиболее систематической критике, действовали в весьма и весьма стесненных условиях, что прежде всего относится к выбору активных упреждающих форм боевых действий, направленных на захват обшей инициативы.

На мой взгляд, они старались делать все возможное. Но, повторюсь, военные в той войне лишь находились при политиках, а политика-то и оказалась тупиковой. Однако военным руководством был выполнен комплекс мер, направленных на совершенствование тактики нашего контингента, что, в конечном итоге, имело значение не только для афганского ТВД, но и для военного строительства в целом. В целях подготовки летных экипажей, планируемых для отправки в Афганистан, на территории Туркестанского ВО было создано несколько учебных центров ВВС 40 армии — на аэродромах Чирчик и Каган для армейской авиации, на аэродромах Мары и Чирчик — фронтовой, где летный состав мог проходить подготовку в климато-географических условиях максимально сходных с афганскими. Постоянно проводилась доработка авиационной техники в соответствии с замечаниями летного состава, осуществляющего ее подготовку. Эта работа проводилась через Министерство обороны, Главренностью, необходимой в горах, повышенной живучестью. В результате был создан лучший транспортно-боевой вертолет наших ВВС для сухопутных войск того периода. Прошли неоднократные модернизации боевые вертолеты Ми-24, вооруженные УРС «Штурм», а в последующем и 30-мм пушкой.

Конструкторское бюро Сухого предложило провести испытания в боевых условиях нового штурмовика Су-25, эта работа была развернута на аэродроме Шиндант, как более спокойном районе. В последующие годы, после того как была дана положительная оценка боевых возможностей этого самолета, основная база Су-25 была развернута вблизи Кабула на аэродроме Баграм — в одной из самых «горячих точек» Афганистана, где были подтверждены прежние хорошие оценки боевой эффективности этого самолета и была продолжена работа по его доработке в соответствии с требованиями боевой обстановки. Хотя темп указанной доработки отставал от потребностей войск, можно констатировать, что по существу впервые после окончания Великой Отечественной войны Армия получила самолет непосредственной поддержки наземных войск над полем боя. Продолжала совершенствоваться и другая авиатехника — на смену Су-17 стали поступать самолеты Су-17мЗ, Су-17мЗр, Су17м4, вместо Миг-21 — Миг-23.

Что же касается замены действительно устаревшего транспортного вертолета Ми-6 (о котором так нелестно отзываются некоторые авторы) то ее, к сожалению, осуществить не удалось, так как новый тяжелый транспортный вертолет Ми-26 был еще «сырым» и требовал специально оборудованных взлетно-посадочных площадок — легкие сыпучие лессовые фунты вихрями, поднимаемыми несущими винтами, буквально забивали воздухозаборники двигателей и редукторы.

В свою очередь, отсутствие на многих аэродромах современных бетонированных ВПП не позволяло осуществить полномасштабную замену самолета Ан-12 более совершенным транспортным самолетом Ил-76. В то же время необходимо констатировать, что и Ми-6 и, особенно, Ан-12 выполняли огромный объем перевозок.

При их отсутствии жизнь 40 армии была бы почти полностью парализована, поэтому парк летательных аппаратов указанного типа постоянно увеличивался и, начиная с 1983 г., их количество возросло в 1,5 — 2 раза. Для поддержания исправности авиационной техники постоянно усиливалась ремонтно-восстановительная база ВВС 40 армии. Благодаря самоотверженному труду инженерно-технического состава в аэродромных мастерских и непосредственно в полевых условиях оперативно восстанавливались поврежденные самолеты и вертолеты.

Наши мастера-умельцы буквально творили чудеса, собирая иной раз из 2-3 «изувеченных» машин 1-2 пригодные для эксплуатации, отправляя их снова в бой, уменьшая таким образом количество безвозвратных потерь авиатехники. На территории ТуркВО были задействованы два ремонтных завода для восстановления сильно поврежденных самолетов и вертолетов. Там же проводились технологически емкие доработки по бюллетеням ИАС, требующие специального оборудования. В ходе боевых действий совершенствовалась и тактика боевого применения армейской и фронтовой авиации, повышалась ее эффективность.

Для преодоления массы факторов, связанных с географическими, климатическими, атмосферными и другими необычными условиями требовалось крайнее напряжение сил и предельная мобилизация всего потенциала профессиональной подготовки. Многолетняя практика разработки и утверждения новых тактических приемов и концепций, исходящих из лабораторий и академических аудиторий, не могла не войти в очевидное противоречие с реальностью. Продуктивная сторона афганского опыта заключается в том, что новое слово в развитии военной мысли, наконец, было сказано «армейской глубинкой», первичным звеном, непосредственно столкнувшимся с достаточно необычными и сложными условиями. В штурмовом полку, где командиром был А. В.Руцкой, успешно разрабатывался ряд новых тактических приемов по преодолению системы ПВО противника в горных условиях, позволяющих подавлять подобные системы, максимально насыщенные современными средствами, хорошо продуманные и сильно укрепленные.

Кроме того, были внедрены удары авиации сходу по целеуказаниям полевого авианаводчика с помощью лазерных средств, установленных на БТР и танках (система БАМ АН), а также удары в навигационном режиме, в том числе с помощью самолетов-лидеров, одновременные удары самолетов-штурмовиков и боевых вертолетов по целям на переднем
крае противника в непосредственной близости от своих войск (до 200 метров). Практически новым в оперативном искусстве ВВС явилось обоснование и практическое внедрение разведывательно-ударных действий как формы боевой деятельности авиации.

Непосредственное взаимодействие авиации и наземных войск получило широкое развитие в виде десантно-штурмовых действий, включающих в себя многократное десантирование, выполнение задач штурмовой авиацией и маневр войск на вертолетах втылу противника. Накопленный в Афганистане опыт по своему значению далеко выходит за рамки запроса 40 армии, распространяясь на все ВВС, утратившие или не имевшие опыта применения авиации, свойственного «южному» ТВД. Более того, как это будет показано ниже, он представляет существенный интерес для армий ряда развитых стран.

Гагин В.В. «Воздушная война в Афганистане»

Владимир Григорьевич Михайленко

Полковник Владимир Григорьевич Михайленко родился 8.08.1941 г. В Донбассе (Луганская область). В 1959 г после окончания школы, мечтая стать летчиком, поступил в Кременчугское 10-е ВАУПОЛ. Но через год вместе с 1200 тысячами военнослужащих был по приказу Н.С. Хрущова уволен в запас.

Проработав год помощником бурового мастера, снова поступил, теперь уже в Харьковское Высшее Военное Авиационное Училище Летчиков и в 1965 году был направлен служить в 1-ю ОДВА (ДВО) На истребителе МиГ-17 прошел все должности: летчик, старший летчик, начальник штаба эскадрильи, замполит.

Летал на аэродромах Новороссия, Озерная Падь, Переяславка, Воскресеновка, Возжаевка.

С 1972 по 1976 — Военно-политическая академия им. Ленина, военно-воздушный факультет, затем летчик-инструктор 1-го класса Михайленко назначается заместителем командира 322-го учебного авиаполка 5-х Центральных курсов (ЦКПУАК) во Фрунзе Вывозил курсантов на МиГ-17, Л-29, Л-39.

Затем — Афганистан. По возвращению в СССР полковник Михаиленко служил зам начальника факультета в Воронежском ВАТУ. Владимир Григорьевич награжден орденами За Службу Родине III степени, За Храбрость (Афганский) — Красной Звезды, Дружбы Народов.

Во Фрунзе тогда обучали иностранных граждан – «южан», в странах которых климат близок к жаркому и горному климату Средней Азии: кубинцев, перуанцев, ангольцев, индийцев, арабов, афганцев и др.

С июня 1984 г. по август 1986 г, Владимир Григорьевич – советник начальника политотдела гарнизона Шинданд. при этом летал на штурмовиках Су-7УМК. Су-7БМК и Су-7БКЛ из состава 322-го смешанного авиаполка афганских ВВС, вооруженного истребителями МиГ-21 бис и вышеупомянутыми «сушками».

Празднование Первого Мая в 322-м афганском полку истребителей-
бомбардировщиков. Шинданд. 1985 год.

Командир полка Гульбахар. Заместитель Калыр Старшим советником комполка был полковник В.Н. Куренков. Летали наши подопечные нормально, «какие-либо проявления слабости или трусости мне неизвестны» — вспоминает полковник Михайленко. Более того, руководители мятежных банд заочно приговорили всех летчиков- афганцев к смертной казни. Ведь не зря же? Жили мы с ними дружно, отмечали советские праздники по нашим правилам, а их — по их законам.

Однако это не исключило шпионско-диверсионную работу вокруг нашего полка. Особенно запомнился случай диверсии 12 июня 1985 года, когда противник, имея очень маю возможностей бороться с нашей авиацией в воздухе, уничтожил на земле все 32 «биса» и «Су-7». Среди бела дня по стоянке ездила машина начальника АТЧ — командира базы, и переодетые «духи» ставили под топливные баки самолетов пакистанские мины. К ночи, часов в девять вечера, они рванули. После этого 70 человек афганцев арестовали…

Кабул. 1983 год. Полковник Самарин
С.Н. беседует с офицером из группы
генерала Модяева

В 1982 году в конце июля я прибыл в Ташкент из Читы на должность начальника отдела армейской авиации.

Война в Афганистане шла уже третий год. Мне и в Забайкалье приходилось комплектовать и готовить эскадрильи вертолетчиков для 40 А. Поэтому, когда я прибыл в Ташкент, сразу восстановил контакт с офицерами, с которыми бок о бок служат в 23 ВА. Среди многих сразу вспоминаются командир 181 овп Варюхин Е.А., заместитель начальника организационно-мобилизационного отдела Манько В.И. командир эскадрильи Ми-6 Стеценко С.В. И с первых встреч со знакомыми офицерами по Забайкалью мне стаю ясно, что боевые действия вертолетов ночью набирают силу и массовое применение вертолетов ночью еще впереди.

Уже в начале 1983 года пришлось пересматривать программу доподготовки летчиков, когла они проходили доподготовку на базе Каганского вертолетного полка. Непосредственно перед вводом эскадрильи на территорию Афганистана летчики обязательно проходили доподготовку в условиях горно-пустынной местности и высоких температур наружного воздуха.

Эта подготовка проводилась на аэродромах Каган и Чирчик (Каган — пустынная местность, Чирчик — горная местность и горный полигон) — Вертолеты и летчики-инструкторы были из 162 овп, командир полка Михайлиди В.Р. Так вот, в программу доподготовки ночью были включены полеты по кругу и в зону, полеты на площадке и на полигон одиночно.

Программа доподготовки увеличилась на 6 часов по налету и с 10 дней до 20 дней по срокам. На доподготовку в Каган приходили летчики, которые летали на вертолетах Ми-8Т и Ми-24Д, а в 40А уже в 1983 голу были Ми-8МТ и Ми-24В. Поэтому приходилось проводить доподготовку с одной модификации на другую, как днем, так и ночью. Но еще до утверждения увеличенной программы доподготовки непосредственно в 40А командиры полков самостоятельно начали все больше и больше применять вертолеты ночью для охраны аэродромов. Новатором в этом вопросе был командир 280 овп Царко А. В. — аэродром Кандагар. Командующий ВВС 40А тогда был генерал-майор авиации Катенский, а заместитель по армейской авиации полковник Медведев В.И.

Для дежурства в воздухе применялся вертолет Ми-24 с двумя блоками УБ-32 снаряженными обычными ракетами С-5 и пулеметом Я КБ. В случае нападения на аэродром душманов летчик по команде с земли должен был нанести удар в заданный сектор или район. Целеуказание с земли в то время было еще слабым. Авианаводчиков было маю и их для охраны аэродрома, как правило, не применяли. В случае нападения на аэродром душманов от летчика, дежурившего в воздухе, требовались энергичные маневры и атака с пикирования с углами 15-25 градусов.

В мирной боевой подготовке атаки наземных целей ночью с пикирования с углами 15-25 градусов не практиковались, а здесь возникла такая необходимость. Вспоминается трагичный случай, когда в процессе такой подготовки слабо подготовленный летчик 280 овп на аэродроме Кандагар, выполняя ночью самостоятельный полет, при выполнении маневра с пикированием попал сначала в подхват, а потом в штопор и, конечно, погиб.

Доставка мишеней -списаных бомбардировщиков Ил-28 на полигон Чирчик вертолетами Ми-6

Были и такие трагические случая в процессе боевого применения вертолетов ночью. С 1983 года на всех аэродромах Мн-24 несли дежурство в воздухе. Вспоминается еще один случай, когда жизнь потребовала применения вертолетов ночью. Этот случай произошел в 1983 году. Генерал Табунщиков A.M. меня в первый раз привез на Ан-26 в Файзабад и оставил для работы на сутки. Посоветовал, на что обратить внимание, как лучше разобраться в обстановке, чем помочь командиру эскадрильи и летчикам в их нелегком положении в Файзабаде, и улетел на Ан-26 в Кабул. Не прошло и 15 минут, как Ан-26 появился на посадочном курсе. Я подумал, что возвращается Табунщиков, а из самолета вышел полковник Медведев Валентин Иванович заместитель командующего ВВС 40А. Мы были знакомы еще но совместной службе в Забайкалье.

Валентин Иванович весь в напряжении, сильно взволнованный вызвал командира эскадрильи. Я естественно был рядом. Он стал разбираться, кто из летчиков на Ми-24 готов ночью для поддержки войск. Готовых летчиков в эскадрильи не оказалось, и Валентин Иванович предложил мне полететь с ним в паре. Задача сводилась к вызволению зажатой в ущелье нашей колонны бронетехники с батальоном мотострелков. Командовал тем батальоном командир полка подполковник Рохлин. События происходили ближе к вечеру, и пока готовились экипажи, сгустились сумерки. Через 25-30 минут наступила полная темнота, но мы успели еще в сумерках прилететь в район боевых действий и разглядеть где наши, а где «духи».

Занятия по монтажу моста через Аму-Дарью в группе доподготовки экипажей тяжелых
транспортных вертолетов Ми-6 в Чирчике. Слева — полковник Шивандин СВ.

С наступлением темноты Медведев дал команду мне занять высоту на 600 м выше него, чтобы не столкнуться и барражировать. Связавшись с Рохлиным, Валентин Иванович несколько раз атаковывал противника, вызвал Ми-8 для вывоза раненых, указал место посадки для него на выходе из ущелья. На Ми-8 командиром был заместитель командира эскадрильи майор Здоровей В. (Мы вместе служили в Могоче). Так вот, Медведев В.И. сопроводил Ми-8 на аэродром, и после того, как сам пошел на посадку, дал команду мне покинуть зону барражирования.

После заправки мы еще сделали два вылета. Это были вылеты по сути одиночных вертолетов. Ведущий взлетал первым, а я после него через 3 — 4 минуты, после его доклада и информации, что он занял определенную высоту, отошел от аэродрома с таким-то курсом. Я производил набор высоты до безопасной над аэродромом и выходил в район действий на высоте превышающей ведущего на 600 м. Была кромешная темнота. Только разрывы на земле и горящая техника внизу были пространственными ориентирами. На вертолетах огни зажигать было нельзя, чтобы не быть обстрелянными. Еще один пример, когда ночные вылеты вертолетов на боевые задания осуществлялись в качестве эксперимента. Когда я прибыл в Ташкент, то естественно приступил изучать боевой опыт применения ВВС 40А по донесениям, по материалам, которые к тому времени были наработаны, и со слов летчиков отдела.

Больше всего мне помогал тогда подполковник В.А.Абулкасимов. Он много на занятиях рассказывал, как в процессе свободной охоты за караванами душманов ночью на вертолетах Ми-8 с группами досмотра выполнялись полеты в районе Кандагара. Там рельеф относительно ровней, чем в других районах. На вертолетах на передней подвижной установке пулемета (ПКТ) устанавливалась мощная фара. С помощью этой фары освещалась земная поверхность впереди линии полета, и при обнаружении каравана наносился удар. Инициатором такого тактического приема ночью был генерал-майор авиации Табунщиков Анатолий Михайлович. Подобные вылеты ночью на поддержку зажатых наших войск были и ранее, но это были полеты не регулярные и выполнялись они исключительно руководящим составом (высоко подготовленные летчики).

Переход наземных войск на ночные боевые действия и подобные выше описанные вылеты ночью заставили руководство ВВС 40А задуматься о подготовке летчиков к поддержке войск ночью с большей эффективностью. Повышение эффективности применения вертолетов ночью подразумевало и оснащение вертолетов приборами ночного видения, и применение осветительных средств для подсвета цели и массированного применения вертолетов, а не одиночных. Вот почему потребовалось пересматривать и программу доподготовки на базе Кагана и Чирчика и программу ввода в строй непосредственно в полках и эскадрильях.

Гридчин Владимир Ильич

Чтобы выполнить поручение – встретиться и поговорить с Владимиром Гридчиным, сотрудником дорожно-постовой службы Почепского райотдела, поехал в Красный Рог, где он живет. Беседа длилась долго…

– Расскажите, Владимир Ильич, где и когда родились, в какой семье?

– Я из Почепского района, село Первомайское, появился на свет 21 сентября 1968 года. Родители работали в сельском хозяйстве.

– Характер человека, как известно, формируется в семье. Имел ли кто-нибудь из родственников отношение к милицейской или военной службе?

– В милиции, кроме меня, никто не служил. Я с детства хотел стать военным и после школы даже поступал в училище, но не прошел по баллам. А вот дедушка мой по материнской линии Федор Афанасьевич Снегирев ушел на фронт и погиб.

– Когда надели солдатскую форму?

– Призвали 13 октября 1986 года и направили в Курск. Оттуда, уже в обмундировании, повезли на Кавказ, в город Орджоникидзе, теперь это Владикавказ. Приняли присягу. Так стал погранцом. Пять месяцев на курсах молодого бойца учили водить бэтээр.

– И оттуда – в Афган?

– В феврале направили в Кабул, а потом самолетом – в Джелалабад.

– Как проходила служба? Как привыкали к новым условиям жития?

– В Джелалабаде охраняли аэродром, в карауле были по шесть часов. На заставе служили ребята из Литвы, Латвии, Узбекистана, Таджикистана… Условия? Я деревенский и этим все сказано. Сильно ощущалась нехватка воды. Наша застава на отшибе, а из батальона когда воду привезут, а когда и нет. Бывало, собирались человек по шесть и ходили на канал. Кто в воде, а кто на берегу – охраняет. Воду сами хлорировали и охлаждали – на НП (наблюдательном пункте) железную банку с водой обматывали и выставляли на ветер. Кстати, о ветре. Когда задует «афганец», до костей доставал.

– Не все были готовы служить в горах?

– Не забуду командира роты еще в учебке. Он побывал в Афгане и обучал нас, салаг, всему, что умел. Пять месяцев гонял по горам с автоматами и вещмешками с камнями… На наши стоны и ворчание ответ был коротким: «Вам это понадобится там, чтобы выжить! Еще благодарить меня будете…».

– Случались ли нападения на заставу?

– За время службы нет. Хотя до нас «на точке» находился пост афганских пограничников, и его вырезали полностью. После этого сюда прислали наших. Надо было не терять бдительности даже на секунду. Рядом с заставой – заросли кустарника, «зелёнка», ночью ничего не видно, поэтому мы проводили прострелку местности…

– Из Афгана посчастливилось вернуться не всем…Были погибшие среди сослуживцев?

– Со мной служил парень из Литвы, кандидат в мастера спорта по футболу. Его убил снайппер как раз из той «зелёнки».

Побывал я в госпитале: два раза кусал скорпион – еле откачали.

– Помимо военных будней есть еще солдатский быт. Старались хоть как-то скрасить его?

Из дембельского альбома

– Скрашивать было нечем. Помнится один случай… На новый 1988-й повесили над заставой более десятка световых мин на парашютах…Любовались фейерверком не только мы, но и жители кишлака. Наутро пришли несколько афганцев и по секрету сообщили, что душманы приготовили в «зеленке» «подарок» – 12 «эрэсов», реактивных снарядов. Мы сорвали это «поздравление»…

– Письмо для солдата – живая нить, связывающая с далеким домом. Представляю, какая радость была, когда приходили письма…

– Еще бы! Ждал весточек из дома, на день рождения поздравила девчонка Эльвира. Стали переписываться, а когда пришел из армии, сыграли свадьбу. Да вот беда – умерла моя жена… Остались мы с дочерью Снежаной и сыном…

– С кем-либо из боевых друзей общаетесь?

– В последние месяцы службы перебросили на другую заставу: там ушли дембеля, нужно было подготовить бэтээры и готовиться к выводу из Афганистана. Там познакомился с Владимиром Стенько, он из Риги. С ним переписываемся. Ездил к нему, а он ко мне в Красный Рог.

– А как пришли работать в органы?

– После демобилизации жил в Новозыбкове, работал водителем. Переехали в Почеп, и в мае 1994 года поступил на службу в райотдел инспектором ДПС.

– Владимир Ильич, и последний вопрос, что уберегло там, где довелось служить полтора года, помогло вернуться домой живым, а не в «черном тюльпане»?

– Что уберегло? Наверно, то, что когда в армию уходил, мама моя, Анастасия Федоровна, надела на шею крестик. С ним и пришел домой.

Александр БОНДАРЕВ,
студент БГУ

Бравый солдат

Анатолий Данилкин в Дятьковском районе стоит у руля общественной организации ветеранов органов внутренних дел. Анатолий Николаевич попросил рассказать в книге о Владимире Сергеевиче Кузякине, долгие годы отдавшем службе в милиции.

И всё же сначала хотя бы немного о самом Данилкине. Он того стоит. Сын фронтовика, воевали и его два деда, один погиб. Майор милиции, работал заместителем начальника горрайотдела… Старший сын Игорь, как говорится, обошел по службе отца – после окончания с отличием Волгоградского юридического института был экспертом-криминалистом, сейчас работает по своей профессии в Москве.

…Родом Владимир из соседнего Жуковского района, из деревни Ковали. На Руси издавна ковалями звали кузнецов. Отец Сергей Давыдович, фронтовик, артиллерист, работал в колхозе трактористом, комбайнёром. Маме, Татьяне Никитичне, довелось хлебнуть горюшка – была малолетней узницей гитлеровского концлагеря в Польше.

Когда исполнилось два года, семья перебралась в дятьковский посёлок Старь. Здесь окончил школу, и увлёкся … небом – на аэродроме в Бордовичах сделал несколько прыжков с парашютом. И к тому же получил водительские права. Такие парни как раз нужны в ВДВ!

Вместе с группой дятьковских призывников распределили в Фергану в 345-й парашютно-десантный полк. С Брянщины туда направили тогда 150 человек.

Кузякин Владимир Сергеевич

– Полк был особый, – не скрывая гордости, говорит Владимир Сергеевич. – Он подчинялся непосредственно министру обороны и командующему воздушно-десантными войсками. После учебки водитель оказался в Афганистане.

За операции в Панджшерском ущелье, где шли тяжелейшие бои, получил медаль «За боевые заслуги». Его машина наехала на мину и оторвало колесо. А что такое остановиться на дороге, которая простреливается вдоль и поперёк, понятно каждому. Колонны в таких случаях уничтожают в считанные минуты. Владимиру удалось быстро заменить колесо…

Участвовал он и в других операциях. В первые дни службы на чужбине помогали советами земляки Петр Прохоренков из Мглина, Александр Жмурков из Дятькова, которые уже были «стариками».

Отслужив, устроился на работу водителем во вневедомственную охрану. В 1987 году Родина вновь позвала своего сына на помощь – в Чернобыльскую зону, охранять общественный порядок и ловить мародёров, которые «промышляли» на чужом горе.

В начале девяностых стал работать водителем в районном отделе милиции. Отсюда и ушёл на отдых. Но на диване засиживаться не привык: есть общественные дела, есть дача, воспитывает внучка Никиту.

– Главное в жизни, – убеждён Владимир Сергеевич, который никогда не терялся и в Афгане, – не надо теряться. Занимайся любимым делом и всё будет хорошо.

Александр КОЛДУНОВ