Высадка десанта

Даже спустя тридцать лет, он не любит говорить об Афгане. Для Майорова, как, впрочем, и для других знакомых мне бывших воинов-интернационалистов, эта тема болезненно тяжела.

В Навлинском районе его знает, как говорится, старый и малый. Николай родился 4 декабря 1959 года, учился в средней школе имени Горького. Играл в хоккей, волейбол, пел в вокально-инструментальном ансамбле… Ну прямо душа школы! До призыва успел закончить машиностроительный техникум, стал одним из первых парней района, направленных исполнять интернациональный воинский долг.

Призывался Навлинским райвоенкоматом в 1980-м. О том, куда направят, узнал на призывном пункте в Брянске. Один из «покупателей»,сержант, объявил во всеуслышание: «Служить будете в ВДВ и, скорее всего, в Афганистане».

Так и вышло: сначала отправили в Фергану на двухмесячный карантин, после чего почти полгода усиленной военной подготовки. И – на войну. В письмах домой сообщал, что находится то в длительной командировке, то на учениях. Мол, все хорошо – не служба, а курорт. Красивая природа: горы, множество тюльпанов. Конечно, знающие люди, едва взглянув на конверт, сразу бы распознали обман: «полевая почта» — значит, письмо пришло из-за границы. Но мать-то об этом не знала.

За время службы дважды ранило. Первый раз-в сентябре. Преследуя банду, прочесывали кишлак. На дома поставили два гранатомета. Дома в кишлаке друг к другу впритык стоят, крыши плоские, обзор хороший.

-Только все вроде было тихо, и вдруг как начали по нам лупить! – рассказывает мне о том памятном для него дне Николай Николаевич. – Открыли ответный огонь. Но бандитов много, а в нашем расчете всего трое – командир, оператор, который стреляет, и подносчик, который несет только одну ленту. Ну, еще каждому пехотинцу в нагрузку давали гранаты. 12 гранат – 12 килограммов веса. Вот и весь боезапас.

Патроны и гранаты у нас скоро кончились. Оператора Колю Гудкова ранило: пуля, благодаря бронежилету, прошла насквозь, но через мягкие ткани. И тут чувствую – руку обожгло, а по лицу точно со всего размаха голой веткой стегануло. Спас меня тогда пустой цинковый короб для гранат: пуля шла точно в лоб, да в короб ударила и угодила в руку.

Второе ранение «заработал» весной. Ехали на БТР, ротный пристроился на башне, а старшина и комсорг роты Майоров высунулся из люка. Взрыв накрыл их оглушающе. На дороге взорвались сразу две противопехотные мины. Осколок ударил в башню и, рикошетом, задел голову. Потерял сознание. Их тогда подорвалось девять человек, но самое тяжелое ранение получил ротный. А Николай с тех пор носит в себе осколок – он застрял в переносице, и хирурги посоветовали его не трогать.

Ему, награжденному орденом Красной Звезды, до сих пор снится душман, в которого стрелял впервые да еще с близкого, метров 25 было, расстояния. Тот первый выстрел в живого человека запомнился на всю жизнь.

Майоров Николай Николаевич

И все-таки чем дальше во времени уходит от него та война, тяжелые воспоминания вытесняются добрыми, хорошими. Нет, я не оговорилась: именно хорошими – об армейском братстве, афганских ребятишках, которым наши солдаты отдавали свой паек. О жительнице какого-то кишлака – многодетной матери, которая, может быть, из последней муки напекла русским «шурави» кукурузных лепешек. О старике, что привел за собой целую толпу соседей, каждый из которых нес с собой «плошку» риса для наших бойцов.

Самым радостным днем армейской службы стал день возвращения из Афганистана. В самолете их было десять дембелей. Когда летчик объявил: «Все, ребята! Пересекли границу, мы – в Союзе!», эти парни, не один раз смотревшие смерти в лицо, начали обниматься и целоваться.

А когда вышли из самолета, никак не могли надышаться запахом листьев на деревьях. До чего же хорош был этот родной запах свежей зелени, и деревья непередаваемо красивы…

Всего этого не увидели навлинские ребята Саша Артеменков, Сережа Казаков, Володя Поселянинов, Сережа Соболев, Слава Титов…

Вместе с другими мужиками, которые прошли обжигающими дорогами Афгана, Николай Николаевич приходит в районную библиотеку на встречи со школьниками. Отвечают на вопросы юных земляков, поют вместе с ними песни и читают стихи о войне, о друзьях-товарищах. Они участвуют в областном автопробеге к могилам павших ребят. Много лет работал в органах внутренних дел, в ГАИ, в звании капитана.

Четыре года назад умерла жена Таня. Его единственная и самая большая радость в жизни – это дети: уже взрослые Максим, Юля. Сын – газоэлектросварщик, работает далеко, за Уралом. Юля пошла по стопам отца: после окончания кадетского милицейского корпуса поступила во Владимирский юридический институт.

– Как и ты, хочу быть военным человеком: носить погоны, прыгать с парашютом, если придется – защищать Родину,-однажды заявила отцу.

Алла СОКОЛОВА

Чвертко Юрий Петрович

Двадцать лет отдал службе в милиции подполковник в отставке Юрий Петрович Чвертко. В органы внутренних дел он пришел от рабочего станка Почепского завода «Электроаппарат» в конце 80-х, предвидя назревающие перемены в стране. Накопленный к этому времени жизненный опыт уже позволял ему ощущать себя более зрелым человеком по сравнению со сверстниками…

Романтичный по натуре, поэт в душе (заголовок очерка – строка из его стиха) старательно учился в школе, умел самостоятельно мыслить, был независим в своем мнении. С детства мечтая стать геологом, парень после окончания школы имени Калинина хотел поступать в институт, но по независящим от него обстоятельствам, учебу пришлось отложить. До призыва в армию устроился в «Сельхозснаб», где проработал год.

Осенью 1981 года пришла пора исполнить священный долг перед Родиной. Так оказался Юрий Петрович в Самарканде – в отдельной учебной бригаде связи Туркестанского дважды Краснознаменного военного округа. Готовили в учебке специалистов связи. Через полгода механику ЗАС-связи Чвертко предложили остаться служить в Ташкенте либо отправиться в Подмосковье. Но, как большинство молодых людей того поколения, искренне верящий в неизбежность победы социализма и даже коммунизма, Юрий изъявил желание служить в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Он считал, что служба в горячей точке – дело настоящих мужчин.

Давайте оглянемся на 20 лет назад. Его отцу Петру Тихоновичу довелось служить на подводной лодке в 1962 году, когда планета была в шаге от третьей мировой войны. По приказу Хрущева на Кубу мы доставили ракетные комплексы С-75 «Десна». Американцы, до которых стало рукой подать, потребовали убрать их с острова. Нашла коса на камень…

Подлодка Тихоокеанского флота, на которой служил Петр Чвертко, тогда тоже находилась в Карибском море. Лежали беззвучно на дне у самого берега США, ожидая приказа. Матрос машинного отделения Чвертко после рассказывал сыну, как тяжело было из-за нехватки кислорода да еще в невероятную жару. Казалось, от перегрева взорвется тело… Думал, что стук сердец экипажа «засекут» локаторы шныряющих над лодкой кораблей или самолетов.

Вернувшись в родной Почеп, – рассказывает Юрий Петрович, – я устроился на завод «Электроаппарат» фрезеровщиком. Женился, получил общежитие, родилась дочка.

Но перспектив на заводе не было, и я решил получить высшее образование – поступил в БТИ, где проучился всего год. Из-за болезни и трудных материальных условий учебу пришлось оставить.

… Был конец восьмидесятых. В стране и судьбах людей происходили стремительные перемены, далеко не у всех к лучшему. Многие задумывались всерьез, как жить дальше. Замполит райотдела внутренних дел В.С.Козлов, хорошо знавший Чвертко, порекомендовал Юрию Петровичу идти служить в милицию. Убедил, что он справится, найдет свое место в жизни.

И Ю.П.Чвертко согласился, но с условием, что будет учиться. В райотделе милиции Юрий Петрович прошел путь от милиционера конвойного взвода до начальника отделения дознания. Заочно закончил Минскую среднюю специальную школу милиции. Несколько лет проработал участковым в селе Валуец, где, получив квартиру и живёт с Людмилой Юрьевной, воспитателем детсада, и сейчас. Как человек принципиальный, ответственный, требовательный к себе, Чвертко работал всегда с полной отдачей, не жалея сил и личного времени, помогал молодым коллегам. С большим сожалением коллеги и подчиненные восприняли известие о его решении уйти в отставку.

Сейчас Юрий Петрович продолжает трудиться в «Химмашстрое» на Почепском заводе по уничтожению химического оружия. То, чем занимается здесь – дело государственной важности и, как всегда, отношение к работе очень ответственно. Иначе просто не может.

– Что дано нам судьбой, о том не надо жалеть. В те годы я искренне считал, что наше присутствие там – во благо афганского народа. Советский Союз оказал большую помощь этому государству, помогая им создавать армию, построил там много жизненно важных объектов. Другое дело, стоило ли нам ввязываться в чужую гражданскую войну? Наверное, нет.

Там война – способ существования, главное занятие для мужчин. Скорее всего, ввод наших войск был большой политической авантюрой. Но пройдя войну, мы поняли многое, стали лучше разбираться в людях, научились по-настоящему ценить дружбу, жизнь.

Елена СЕНЧИЛИНА

Из дембельского альбома

- Мы писали в восьмом классе сочинение о выборе профессии. Уже тогда для меня все было ясно в этом вопросе. А когда демобилизовался, обратился к своему командиру полковнику Пустовалову за рекомендательным письмом. Тот удивился:

- Зачем в милицию? Мы тебя в хорошее военное училище направим.

- Нет, я принял решение.

И через пару месяцев после возвращения домой собрался я в Клинцовский отдел устраиваться. Родители ахнули: — Из огня да в полымя!

Но меня не свернуть было. Начальник отдела кадров привела к Межуеву знакомиться.

- Александр Лагутенко кто Вам?-спрашивает Александр Иванович.

- Брат.

- Хороший офицер. Надеюсь, что тоже не подведете. Такая семейственность-благое дело.

А служили где?

- В Афганистане.

- Ну, так мы товарищи по оружию. В какое подразделение хотели бы попасть?

- В патрульно-постовую службу.

- Что так? Почему, скажем, не в ГАИ?

- Хочу впоследствии в уголовном розыске работать, а после соответствующей подготовки-в
следствии.

Направили в Киевскую высшую школу милиции. Да вышло так, что опоздал на первый экзамен, пришлось быстро переиграть и поступать в Калининградскую среднюю. Окончил с отличием, служил в утро и заочно учился в Высшей Московской школе милиции. А на последнем курсе перешел в следствие, там была острая нехватка кадров. Так сбылась мечта детства.

Если бы не сердце, да не ранение, служил бы дольше. В полевом госпитале врачи извлекать осколок из тела не рискнули, вот он и начал блуждать. Правда, потом все же прооперировали.

А кто помог попасть в столичную клинику? Да друг старый афганский Витя Дегтярев! Ушел в отставку в звании подполковника милиции, работал в охране, в системе граждаской обороны, а сейчас преподаю в кадетской школе-интернате. Должен же кто-то из мальчишек настоящих мужиков растить…

Сергей Иванович Можаев после Афгана три года прослужил в ППС, затем в изоляторе временного содержания. Заочно окончил школу милиции, да и «трубил» участковым уполномоченным до 2011 года. Был и старшим на одном из самых криминогенных участков.

- Что же ушли, майор?- спрашиваю. — Устали?

- И это тоже.

А вот тезка Можаева Сергей Лопсарь не покинул отряда патрульно-постовой службы. Но в милицию пришел не сразу. Пять лет агрономом работал в совхозе «Щорсовский». Тот развалился . А семью кормить надо. Так что в этом случае не призвание двигало человеком, а жизненная необходимость. Хотел в ОМОН, а оказался поначалу в приемнике-распределителе, но перешёл в патрульно-постовую. Вот уже 16 лет руководит группой по борьбе с карманными кражами и наркоторговлей. В группе всего три человека, но за год она раскрывает немало преступлений.

Так уж получилось, что в нашем разговоре мы не затронули «наградную» тему. Конечно, у всех награды — и наши, и афганские. У Лагутенко, к примеру, орден Красной Звезды, медаль «За боевые заслуги».

Да, они очень разные, эти офицеры милиции. По-домашнему добродушный и чувствительный Сергей Иванович Можаев; жестковатый интеллигентный спецназовец Сергей Михайлович Лопсарь; романтик Николай Михайлович Лагутенко с образной речью и цепкой памятью на события и впечатления; с трогательной нежностью вспоминающий свой судьбоносный роман Александр Константинович Холуев (к слову, его жена Людмила Михайловна — капитан, начальник отделения отдела МВД «Клинцовский»).

Но когда они говорят об Афгане, у них напрягаются скулы, сквозь наслоения прожитых лет проступают мужественные черты рано повзрослевших мальчишек, знающих о жизни нечто такое, чего не знаем мы…

Любовь Суханова

«Как же он устал!»

Он давно мечтал, что станет пограничником. О романтике и боевом братстве «зеленопогонников» был наслышан от друга детства Сереги Соловьева, который несколькими годами ранее служил на границе с Китаем.

Родом Александр из деревни Телец, что под самым боком у древнего града-воина Трубчевска. Отец, Владимир Яковлевич, работал шофером в совхозе, мама, Галина Михайловна, трудилась на заводе «Нерусса» со дня его открытия. Дедушку, Якова Григорьевича, в сорок третьем ранило под Сталинградом. Его наградили орденом Красной Звезды. Александр с детства влюбился в легкую атлетику, даже заработал первый разряд по бегу.

После школы окончил Трубчевское педучилище, отделение физической культуры, и поступил в БГУ, на отделение, где готовят учителей физкультуры. Тогда в армию брали со студенческой скамьи, и в военкомате офицер усмехнулся: «Ты спортсмен, вот и будешь по горам с собакой бегать».

Окончив школу сержантского состава погранвойск в Алма-Ате, три месяца служил в Киргизии. В августе 1986-го после проводов под духовой оркестр вертолетами перебросили в город Ош, а затем колонной через горные перевалы – в таджикский поселок Ленгар. Оттуда и направились в Афган.

– Служил вместе с Сергеем из Трубчевского района, но он весеннего призыва, а я осеннего… Уже на «гражданке» Сережа погиб в автокатастрофе. В Афгане уцелел, а тут…

Находилась наша застава в провинции Бадахшан на точке Бандар – пост на высоте 3500 метров над уровнем моря. Спустя годы, говорили, что там в пещерах скрывался сам Бен Ладен… Не знаю. Не видел.

Мы были молодыми и здоровыми, акклиматизировались быстро. Перекрывали пути караванов из Пакистана. В темноте, если через приборы ночного видения замечали движение на горных тропах, открывали огонь из «Васильков» – автоматических минометов.

Одна из главных задач – сопровождать колонны с грузами для наших войск. О том, что произошло в конце сентября 1987 года, разве забудешь?

– В день приказа о дембеле была дана команда: «Застава, в ружье!». Поступило сообщение, что в нашу сторону движется более тысячи «духов», готовится нападение на заставу, которая была для банд как кость в горле. А нас было чуть за сотню человек…

Мы готовились к бою, который мог стать для нас последним. Но до заставы эта лавина не дошла: на ее пути встала крепость, много лет назад построенная англичанами. В ней стоял гарнизон Афганской народной армии. Несколько раз душманы штурмовали крепость и удалось захватить ее. Убили всех командиров, а солдаты, кому не удалось убежать, перешли на сторону врага. И все же «духи» не рискнули атаковать заставу…

Хотя к нам подошло подкрепление, с этого дня и по ноябрь на жуткой холодине из окопов не вылезали: ждали, что душманы все-таки нападут.

Демобилизовавшись, Александр доучился в институте, поработал инструктором по спорту на заводе «Нерусса». Знакомый сотрудник райотдела милиции Александр Толочко посоветовал пойти на работу к ним. Начинал участковым в северной части Трубчевска. Работал заместителем начальника отделения по кадрам. Ныне подполковник Резутин – зам. начальника межмуниципального отдела МВД России «Трубчевский».

У них с Ниной Алексеевной три дочери – Юля, Марина и Ксения. …А если, как говорится, остановиться и оглянуться на ту войну… Что прежде всего сказал бы он, познавший ее не по кино и книгам?

– Как бы кто-то сейчас ни оценивал негативно то, что происходило там, убежден: многие простые жители по-доброму вспоминают строителей, инженеров, преподавателей из СССР, которые помогали бедным афганцам налаживать нормальную жизнь. Не мы начинали боевые действия. Афганцев подстрекали политиканы Запада и свои, снабжая противников
молодой республики новейшим оружием, обучая душманов в специальных лагерях…

И еще. Сужу не только по себе, мы знали, что такое чувство долга. Нас послали охранять южные рубежи Родины. И мы, пограничники, делали это, даже рискуя жизнью.

Юрий СЕРГЕЕВ о  Резутине Александре Владимировиче