Когда мы говорим о внутренних угрозах, прежде всего, имеется в виду угроза существования государства, государственной власти. Когда речь идет о традиционном восприятии, это могут быть стихийные бедствия, это могут пандемии, то есть крупные какие-то эпидемии, это могут, наконец, быть способы свержения государственной власти. О стихийных бедствиях и о пандемиях я говорить не буду, а обо всем остальном я хотел бы сказать.

Итак, традиционные способы – это внутриэлитные, то есть путчи, перевороты, это военное вторжение и, наконец, революция, когда меняется не только способ производства, меняется и идеология, меняется и образ жизни. Слово «революция» здесь упоминается в классическом понимании, цветные революции к этому не имеют ни малейшего отношения. В первой трети ХХ века наша страна испытала все эти способы. То есть все, что было возможно, против нас было применено, но, тем не менее, страна выдержала. Более того, мы победили в самой крупной войне в истории человечества. Но потом началась очень интересная другая история, когда война приняла другую форму. Условно это получило название холодной войны, на самом деле речь шла о том, что традиционные армейские, войсковые операции будут минимизированы, но будут активизированы другие способы, которые позволят свергнуть государственную власть и уничтожить государство.

Один период в нашей истории, который мы все пережили благополучно, но он очень мало оценен на самом деле. Какой период? А это 60-е годы. Что произошло в 60-е годы?

Прежде всего, произошла так называемая фальшивая конвергенция двух систем, когда и капитализм принял часть черт социализма, и образовалась, так называемая, скандинавская модель капитализма, и у нас начался период разрядки, ослабление международной напряженности, мы стали дружить, все стало хорошо. Это первый взгляд.

Но одновременно в эти же годы, в 1968-м году, произошло два события: это Парижское восстание, майское, и потом август – это Чехословакия. Эти два события связаны чем? В них отрабатывались принципиально новые способы свержения государственной власти – уже не с помощью традиционных революций, не с помощью вторжения, а с помощью ненасильственных методов захвата власти. Именно в 1968-м году небезызвестный многим Джин Шарп защитил в Гарварде диссертацию на тему о ненасильственных способах свержения государств Востока.

Вот этот период, в 1960-е годы, очень сильно аукнулся потом во всех областях. Я взял одну отрасль – химию.

С 1960-х годов началось торможение науки вообще. Это имеется в виду теоретическая химия во всех ее модификациях. Если мы сейчас посмотрим любую фундаментальную науку, мы увидим, что пик открытия любой фундаментальной науки был в 1960–1970 годы. После этого начался резкий спад. Но это не только наука, это еще и техника.

Как шел процесс революционный? Мы сейчас большей частью летаем на аппаратах, которые конструктивно были заложены, сложены и фактически оформлены в конце 60-х – в начале 70-х годов. Ничего принципиально нового этот аппарат, как бы его ни хвалили, не несет. Дмитрий Олегович Рогозин говорил о гиперзвуковых аппаратах, гиперзвуковые – неуправляемые. Гиперзвуковые средства поражения, речь не идет об управлении. То есть революции как таковой нет, и в ближайшее время ее не будет. Но это как раз следствие общего процесса. Что стало новым? А новым стало создание цифровой платформы. Цифровая платформа – это все виды Интернета.

На самом деле мы как обычные пользователи пользуемся 3% Интернета. 97%, большая часть населения о них не знает, что они существуют. Я не говорю про темный Интернет, большую часть технических сетей, они нам не известны, но оно действует. Более того, через эти системы идет управление транспортом, связью, банковской системой, коммунальным хозяйством. То есть, грубо говоря, единая цифровая платформа – это единый управляющий комплекс сейчас в любой стране, которая считает себя цивилизованной. Я не буду говорить о том, что владельцами этих всех замечательных средств являются всего-навсего 18 фирм, которые имеют юрисдикцию в Соединенных Штатах.

Как изменилось условие захвата власти в современных условиях? Вопервых, по всему миру доминирует один-единственный строй – капиталистический, одна-единственная цифровая платформа.

Субъектность любого государственного образования, общественного образования постоянно меняется, она мерцающая. И наиболее эффективным считается комплексное использование организационного, информационного, когнитивного, социального и всех остальных не летальных видов оружия. И это определяет те технологии, которые сейчас стали доминировать в этой области. Второе поколение способа свержения государственной власти – это оранжевые технологии 2003-2010 года на постсоветском пространстве.

Эти оранжевые технологии показали одно – что, в принципе, на территории постсоветской не бывает ненасильственных способов смены власти. Джин Шарп написал замечательные книги, но они не имеют отношения к реальности, это всегда кончается кровью, большой или малой – это вопрос. В этом периоде кровь была еще относительно небольшой, но начался другой, третий этап, когда уже это не оранжевые войны, это смысловые войны. Есть у меня на Украине коллега, Георгий Почепцов, которого я очень уважаю как профессионала, но именно этот человек во многом был модератором и инженером тех технологий, которые были использованы за последние 10 лет на территории Украины.

Что значит смысловая война? Смысловая война означает только одно: нет необходимости убивать человека, надо изменить его отношение к тем или иным вещам. Если мы изменили это отношение, если мы изменили его смысл жизнедеятельности, что является для него радостью или, наоборот, болью, завоевывать государство больше не нужно. Он сам будет радостно делать то, что необходимо. На чем это основано? Мне придется немножко на морфологии мозга остановиться. У каждого из нас есть две системы – лимбическая и неокортекс. Лимбическая – это наиболее древняя система.

Она небольшая, 10% от массы мозга, она практически не зависит от энергетики, но она контролирует эмоции, она включает в себя все врожденные формы поведения, инстинкты и прочие вещи. Лимбическая система небольшая, но постоянно действующая. А все то, что сформировалось у человека на протяжении всей эволюции – это неокортекс, это 80% массы мозга, это корка, подкорка – то, что нужно для социального поведения. Но это удивительно прожорливая вещь. Для того чтобы эта система заработала, человеку требуется колоссальное количество энергии. И об этом впервые написал еще в конце XIX века Сеченов, который сказал, что работа человеческого мозга более энергоемкая, чем любая физическая работа. На чем основаны эти все способы? На том, что дай человеку расслабиться, отключи у него неокортекс, отключи у него способность рационального мышления, пусть инстинкты, пусть самые примитивные механизмы управляют человеком, и все будет хорошо. И вся практически медийная политика, которая сейчас ведется, любую телепрограмму посмотрите, она не требует размышления, она примитивна до безобразия. Она требует одного – расслабься. Даже ток-шоу с политиками тоже требуют одного – расслабься¸ получай удовольствие, за тебя там воюют другие очень умные и очень серьезные дяди, а ты сиди, смотри, расслабься.

Современные технологии как раз и основаны на расслаблении. В первую очередь – это долговременные, они связаны с изменением смыслов и самое главное – изменением исторической памяти. События на Украине не могли бы произойти, если бы не была заменена историческая память, если бы из всех учебников, из всего сознания украинского народа не было бы вычеркнуто полностью содержание того, что было в нем со времен давних. Сейчас украинское общество – это общество с новой памятью, специально созданной, искусственно созданной и направленной, естественно, против нас. И наконец, смартфоны. Они позволяют быстро ориентировать человека. Почему я об этом говорю так подробно? Эти методики у нас сейчас активно используются, и очень часто мы просто не обращаем внимания, мы готовы приписывать любым формам – это криминал, это этническая ненависть, еще что-то. На самом деле там есть и то, и другое, и третье. Но главное – они находятся под постоянным управлением.

Эта технология позволяет за очень короткое время любую немыслимую для человека вещь сделать желательной, нормой. Самый большой срок для населения страны – это 10 лет, что очень хорошо подтвердили наши украинские соседи.

Инструменты. Прежде всего, это современные коммуникации – это учебники, социальные сети, блоги и так далее. Инструментов много. Я специально не стал писать – экстремисты или террористы. Есть такое слово «инсургент», английское, означает «враг государства». Очень многие из молодых людей, которые занимают экстремистские и террористические позиции, на самом деле делают это неосознанно. Они выступают против власти, но они не выступают на стороне, допустим, этой каверной славы. Каким образом инициируется? Прежде всего, через электронные сети. 80% завербованных игиловских сторонников завербовано через электронные сети.

Вот это сайт ИГИЛа. И здесь написано: «ИГИЛ – все по кайфу». Это сайт, рассчитанный на нашу молодежь, там никаких религиозных откровений, там нет никаких религиозных проповедей. Там есть откровенная пропаганда и привлечение к деятельности. Кстати, ИГИЛ не собирает коголибо, ИГИЛ очень тщательно сейчас отбирает среди нашей молодежи, прежде всего, специалистов. Вспоминаю сейчас несчастную Варвару Караулову. Чем был интересна студентка МГУ Варвара Караулова для ИГИЛ? Не в качестве черной вдовы-смертницы. Это молодая девочка знала шесть языков, могла быть хорошим коммуникатором и плюс обладала очень неплохими организаторскими способностями. Вот та характеристика, которая у нее стояла в досье. Игиловцев интересуют инженеры, интересуют биологи, интересуют информатики. Пушечного мяса им хватает на арабском Востоке, смею вас уверить.

Но новая форма – компьютерные игры как способ вовлечения в экстремистско-террористическую деятельность, в инсургентскую деятельность. Вот этот сайт, «Большая игра», был запущен в 2007 году. Запущен со стороны Канады, потом он еще 20 раз менял свои координаты, он был всегда за пределами страны. И до 2010 года он активно действовал. В чем смысл был в «Большой игре»? Обратите внимание на слоган «сломать систему». То есть «Большая игра» была изначально рассчитана против государства, и она по форме была как компьютерная игра, но задание нужно было выполнять в жизни в онлайне. И что получалось? Что ребятишки, которые начинали играть в эту игру, постепенно втягивались в осуществление очень нехороших с точки зрения нашего закона действий. Так вот, на сайте «Большой игры» в тот момент, когда она действовала, висел архив – 30 тысяч сюжетов о выполненных заданиях. А выполненные задания – это от «унизь черного», это самое простое, до публичных казней. Если вы помните¸ в 2010 году прошли первые процессы по поводу публичных казней на основе роликов, которые были выложены в Интернет. Речь идет именно о «Большой игре». 14 публичных казней совершили участники для того, чтобы пройти на седьмой уровень. Следующая игра «Городские партизаны», когда в течение 2010-2011 годов в Москве было совершено порядка 60 попыток поджога здания Управления внутренних дел. Забрасывали бутылками с зажигательной смесью. Пресса об этом предпочитала не говорить. Формальных причин для цветной революции у нас нет, это я сразу хотел бы всем сказать. Демография нашей страны такова, что число молодежи составляет с большим трудом около 30%. Для того чтобы могла пройти нормальная, классическая цветная революция, необходимо, чтобы число молодых людей как минимум доходило до 40-50%. Сама по себе демография уже революционные процессы немножко сдерживает.

Но кроме демографии сдерживает еще один фактор. У нас уже нет той самой ужасающей бедности, которая была, допустим, в 1990-е годы. Большая часть населения нашей страны выживает. Каким образом? Официальная статистика говорит о том, что самые крупные деньги у нас получают нефтяники. Но в этих местах живет очень мало народа. А те места, где живет большая часть населения страны, получают, в принципе, официальные минимальные деньги. Но при этом большая часть коммерческих структур предпочитает платить деньги в сером варианте. Это чисто криминальная проблема, но эта проблема говорит о том, что вот такого пугающего, как нам говорят, страшного разрыва между богатством одних регионов и бедностью других регионов нет, этот разрыв уже ликвидирован.

И с этой стороны чисто объективно цветной революции быть не может. Но она может быть состимулирована в следующем году именно потому, что необходим повод для разъединения России. Понятно, революция не получится, но получится большой шум. Как он будет сделан? Здесь возможный сценарий я вам расскажу, потому что этот сценарий уже начинают активно обсуждать наши противники.

Основные слоганы – коррупция властей. Это было всегда, я имею в виду, обвиняли власть в коррупции. Здесь к Навальному присоединится еще целая куча подобного рода молодых уже подготовленных людей. Но главное будет в другом, необходимость к возвращению. А куда возвращение? Раньше говорили – либо моноцивилизация, либо к заветам предков. А появился третий вариант – вторая версия СССР. Ничего плохого абсолютно в этом нет, кроме одного, что эту версию активно прорабатывают наши заклятые друзья для того, чтобы представить вообще не только СССР, но и саму возможность вернуться к каким-то элементам СССР, как самое страшное преступление. Следующий компонент. Постоянно идет преемственность символики везде. Но вот уже первое то, что появилось буквально этим летом на стенах домов. То есть началась отработка внедрения нового лозунга, причем не «я российский», а «я русский». То есть понятно, что ставка будет сделана, в том числе, на этнические конфликты. Но самое главное другое. Модератором конфликтов уже назначен ЖКХ. У нас рост тарифов такой, что, в принципе, он нормальной экономике никогда не будет объяснен. Здесь нет нормальной экономики, это чистой воды

произвол отдельных компаний, больше ничего. Но этот произвол позволяет кинуть лозунг о том, что жертвами ЖКХ становятся самые обездоленные – пенсионеры, многодетные семьи и лица с минимальными доходами. На самом деле действительно они становятся жертвами. Но я вас уверяю, уже к Новому году появится сообщение о смертях пенсионеров, многодетных детей от того, что у них кончились деньги, им отключили свет, тепло и так далее. Почему именно ЖКХ назначено модератором? Потому что в данном случае здесь выступает не государство, а монополия. А монополию всегда легко обвинить. И еще один компонент, который будет обязательно. Это перевод толпы из обычного состояния, безумного состояния в действующее состояние. Период раскачки, как было на майдане, сейчас уже не планируется. То есть планируется сразу резкий переход, провокация правых сил, отряды правопорядка, снайперская стрельба, трансляция гибели демонстрантов и подключение боевиков. То, что касается боевиков, в предыдущих выступлениях говорилось о том, что боевики есть. Для того чтобы, бывшую Болотную превратить в кровавую площадь, много боевиков не надо, достаточно 20-30 человек. Как показал опыт Майдана в Киеве, именно специально обученных боевиков, которые действовали на уничтожение сил правопорядка, прежде всего «Беркутов», там было около 50 человек всего-навсего, но они сделали свое грязное дело.

Поэтому, когда мы говорим о противодействиях, они возможны только в двух вариантах.

Первое – это информационное противодействие. В июле месяце в академии Генерального штаба прошла замечательная, на мой взгляд, конференция о теории и тактике информационного противодействия. Материалы изданы, я очень рекомендую вам к ним обратиться. Там рассматривались все аспекты информационного противодействия. Но еще не менее важный аспект – это ресурсы. Ни одна инсургентская, экстремистская, террористическая деятельность невозможна без ресурсов организационных, финансовых, информационных.

Если мы хотим действительно не допустить этой деятельности, мы должны сосредоточиться на оперативной организационной работе по нейтрализации этих ресурсов. Собственно говоря, деятельность нашей авиации сейчас в Сирии, можно говорить о том, что она не достаточно эффективна, но, нейтрализуя запасы боеприпасов, техники, командные пункты, тем самым нарушается ритмика боевой деятельности того же ИГИЛ. Так вот, нейтрализуя ресурсы экстремистов, мы тем самым нарушаем ритмику предстоящей провокационной деятельности. А вот здесь достаточно одного дня, как в 1993 году, даже, более того, одного часа для того, чтобы можно было взять их под контроль.

СУНДИЕВ Игорь Юрьевич,
член Президиума Российской криминологической ассоциации, доктор философских наук, профессор

Превалирующей причиной многих аварий, катастроф, как показывают результаты расследований, является человеческий фактор. Низкая культура безопасности населения, надежда на русский «авось», приводит к тому, что люди и на производстве, и в быту вопросам безопасности не уделяют должного внимания.

Образование в системе жизнеобеспечения общества является не только решающим фактором экономического процветании, но и основой духовной безопасности. Уникальные возможности одновременного формирования духовной личности и воспроизведения культуры народа позволяют рассматривать образование как важнейшую предпосылку духовной безопасности общества.

Одним из реальных механизмов реализации задач в сфере духовной безопасности, является высшее образование, возможности которого позволяют рассматривать его не только как социальный институт профессиональной подготовки, но и как инструмент обеспечения духовной безопасности нации [1]. Важнейшей целью образовательного процесса в области безопасности является формирование у будущих специалистов мышления, основанного на глубоком осознании главного принципа-безусловности приоритетов безопасности при решении любых задач.

Культура безопасного поведения — это система накопленных знаний, умений и навыков в области обеспечения безопасности жизнедеятельности, а также совокупность качеств личности, направленных на предупреждение чрезвычайных ситуаций различного характера и обеспечивающих высокий уровень безопасности человека в повседневной деятельности, а также формирование ценностного отношения к своей безопасности, безопасности других и окружающей среды, это процесс формирования внутреннего убеждения, что является личностными новообразованием человека.

Культуру безопасного поведения необходимо рассматривать как элемент духовной культуры, так как это связано с тем, что человеческая деятельность осуществляется в формах духовного производства. Духовной культуре присуща познавательная функция, благодаря которой у человека формируется целостная картина мира, а это находит свое отражение и в культуре безопасного поведения. Информативная функция позволяет осуществлять обмен знаниями, навыками, что позволяет накапливать положительный и отрицательный опыт в области безопасности жизнедеятельности, так необходимый для безопасного существования. В процессе изучения дисциплины «Безопасность жизнедеятельности» вВузе, проявляется совокупность информационной и коммуникативной функций культуры.

Духовной культуре присуща и аксиологическая (оценочная) функция. В культуре безопасного поведения она выражается в определении ценности жизни как наивысшей, а также в формировании ценностного отношения к своей безопасности и безопасности других. Все эти функции служат главному – формированию и развитию самого человека. А в культуре безопасного поведения – накоплению, систематизации, развитию знаний, умений и навыков и таких качеств личности, которые будут направлены на достижение конкретных целей и освоение конкретных действий в области обеспечения безопасности жизнедеятельности [3].

В 2003 году Российская Федерация присоединилась к Болонским соглашениям. В этой связи система образования России подвергается серьезныму реформированию: меняются приоритеты, структура и содержание образования, вводятся новые стандарты, формируется независимая система оценки результатов обучения и качества образования в целом.

Современный этап развития образования характеризуется обновлением содержания и технологий образования, внедрением новых государственных стандартов на основе компетентностного подхода. Основными задачами изучения дисциплины (компетенциями) «Безопасность жизнедеятельности» являются [2]: приобретение понимания проблем устойчивого развития деятельности и рисков, связанных с деятельностью человека; овладение приемами рационализации жизнедеятельности, ориентированными на снижение антропогенного воздействия на природную среду и обеспечение безопасности личности и общества; идентификации опасностей; алгоритмом действия людей в чрезвычайных и экстремальных ситуациях; формирование: — теоретических знаний и практических навыков, необходимых для создания комфортного состояния среды обитания в зонах трудовой деятельности и отдыха человека; обеспечения устойчивости функционирования объектов и технических систем в штатных и чрезвычайных ситуациях; принятия решений по защите производственного персонала и населения от возможных последствий аварий, катастроф, стихийных бедствий и применения современных средств поражения, а также принятия мер по ликвидации их последствий; прогнозирования развития негативных воздействаий и оценки последствий их действия; — культуры безопасности жизнедеятельности, безопасного типа поведения, риск-ориентированного мышления, при котором вопросы безопасности, сохранения жизни, здоровья и окружающей среды рассматриваются в качестве важнейших приоритетов жизнедеятельности человека; — культуры профессиональной безопасности, способностей для идентификации опасности и оценивания рисков в сфере своей профессиональной деятельности; — готовности применения профессиональных знаний для минимизации негативных экологических последствий, обеспечение безопасности и улучшения условий труда в сфере профессиональной деятельности; реализации мер защиты человека и среды обитания от негативных воздействий; — мотивации и способностей для самостоятельного повышения уровня культуры безопасности жизнедеятельности; — способностей к оценке вклада своей предметной области в решении экологических проблем и проблем безопасности; — способностей для аргументированного обоснования своих решений с точки зрения безопасности.

Таким образом, важнейшими задачами Высшей школы является реформирование образования, создание таких моделей, которые способны, опираясь на традиции и опыт отечественной и мировой школы, максимально эффективно востребовать и транслировать духовный, человеческий потенциал, высокий уровень профессионализма в области повышения безопасности. Формирование культуры безопасности и приобретение компетенций в области безопасности является кардинальным способом повышения безопасности.

Литература

1. Кваша Б.Ф. Образование как духовная безопасность общества. Юбилейные научные чтения «Белые ночи-2008» /Материалы Международных научных чтений Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности. – СПб.: Изд-во МАНЭБ, 2008-с.19-23.

2.Николаева Н.И. Междисциплинарный подход в системе профессионального образования к комплексной безопасности и предупреждению чрезвычайных ситуаций: монография /Н.И. Николаева; НовГУ им. Ярослава Мудрого.- Великий Новгород, 2012.-210 с.

3.Обухова Т.А. Духовная культура как основа формирования культуры безопасного поведения. Юбилейные научные чтения «Белые ночи-2008» /Материалы Международных научных чтений Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности. – СПб.: Изд-во МАНЭБ, 2008- с.42-44.

С. Н. Гладких, канд. техн. наук, доцент кафедры БЖД,

Н.И. Николаева, канд. биол. наук, доцент кафедры БЖД Новгородский государственный университет имени Ярослава Мудрого

Аннотация. В статье исследуется проблема измерения этнополитических аспектов национальной безопасности, роль системы государственных гарантий осуществления этнокультурных прав индивидов и этнических групп в качестве основного звена обеспечения этнокультурной безопасности. Проведён анализ концепции национальной безопасности Российской Федерации в контексте формирования политико-правовых механизмов обеспечения этнокультурной безопасности.

Ключевые слова: концепция национальной безопасности, этнос, конфессиональная политика, межэтнические конфликты, этнокультурная идентичность, миграционная политика.

Karnishina N.G. (Russia, Penza) Ethno-confessional aspects of ensuring national security of Russia Abstract. In the article the problem of measuring of ethnopolitical aspects of national security and the role of system of state guarantees of ethnocultural laws of individuals and ethnical groups as the main unit of ensuring of ethnocultural security are investigated. The analysis of conception of national security of Russian Federation in the context of organizing of political-law mechanisms in ensuring of ethnocultural security is conducted. Keywords: conception of national security, ethnos, confessional politic, ethnic conflicts, ethnocultural identity, migrational politic.

Период конца ХХ – начала ХХI века ознаменовался нарастанием процессов, связанных с этнополитической активностью и кардинальной сменой парадигм безопасности. В современном мире одним из серьёзнейших источников формирования угроз для общества и государства являются межэтнические конфликты, межэтническое противостояние, либо прямо провоцируемое, либо усугубляемое столкновением разных этнокультур. Этнокультурная идентичность, как правило, базируется на устойчивых и воспроизводящихся системах ценностных предпочтений. Этническая культура обеспечивает интеграцию и стабильность существования этноса. Этнокультурная безопасность в политико-правовом контексте обозначает совокупность различных сфер защиты этнокультурной идентичности. Среди этих сфер особое место, на наш взгляд, занимают религиозная вера и духовная идентичность как фундамент мировосприятия и стержень иерархии этнических ценностей.

В зависимости от конкретных исторических условий и вовлечённых в противостояние национальных общностей конфликты могут характеризоваться как межобщинные, межплеменные, межэтнические, этнонациональные и межнациональные. На их формирование, характер и развитие существенное влияние оказывают также и причины религиозного порядка. «Угрозами конституционным правам и свободам человека и гражданина в области духовной жизни и информационной деятельности, – отмечается в Доктрине информационной безопасности РФ [1], – являются возможность нарушения общественной стабильности, причинение вреда здоровью и жизни граждан вследствие деятельности религиозных объединений, проповедующих религиозный фундаментализм, а также тоталитарных религиозных сект…», находящих своих приверженцев в маргинальных слоях населения, среди молодёжи и других лиц. Этнокультурная безопасность представляет собой состояние стабильного существования, воспроизводства и самобытного развития этнокультурных комплексов всех народов России.

Этнокультурная безопасность обеспечивается системой государственных гарантий осуществления этнокультурных прав индивидов и этнических групп, а также институтов, сохраняющих культурно-языковую идентичность этнических сообществ. С целью предупреждения межэтнических конфликтов этнокультурная безопасность должна быть признана в качестве одного из приоритетов миграционной правовой политики, что позволит организовать такое сосуществование этносов в рамках одного государства, которое не будет разрушительным для этнокультурного воспроизводства. Р.Г. Абдулатипов определяет этнополитический конфликт как агрессивное столкновение различий, интересов и противоречий, взглядов, прежде всего в восприятии, интерпретации и участии в социально-экономических и политических процессах; их отражение в сфере этнонациональных отношений, использование разногласий и различий в данной сфере для решения политических задач. По мнению В.А. Тишкова, этнополитический конфликт – это конфликт, который происходит между двумя или более сторонами, когда хотя бы одна из сторон организована на этнической основе или действует от имени этнической группы. Следовательно, можно говорить об этнополитическом конфликте как продолжении специфических этнических отношений по поводу власти, ресурсов, возможности сецессии и т.д.

Дополнительным фактором конфликтогенности стало усиление этнократических тенденций, политизации этнических групп и этнизация государственного управления на региональном и местном уровнях. В большинстве полиэтнических регионов мира сосуществование этнических групп имеет многовековую историю, в ходе которой вырабатывается исторически обусловленный характер этнокултурного взаимодействия, который не несёт угрозы для их этнокультур, так как тут сказывается феномен исторически выработавшейся оптимальной межэтнической дистанции. Действующее законодательство РФ о национально-культурной автономии ограничивает право на самоопределение в форме национально-культурной автономии, а также право на равенство всех этнических общностей, проживающих на территории России, не находящихся в ситуации численного меньшинства на соответствующей территории.

Основой госнацполитики является институт этнокультурных свобод. Этнокультурные свободы – это законодательно закреплённые возможности реализации человеком своих способностей в сфере культурной жизни того или иного этноса, проживающего на территории России при минимальном вмешательстве государства. Круг и содержание этнокультурных прав и свобод обусловлен признанием Россией международных обязательств в сфере обеспечения прав национальным меньшинствам и коренным народам. Это обусловлено тем обстоятельством, что в современном мире в значительной степени компоненты безопасности становятся всё более гуманизированными, универсальными и взаимозависимыми, интегрированными с другими сферами общественной жизни.

Концепция национальной безопасности Российской Федерации вводит такие социально-правовые категории, как «национальная безопасность Российской Федерации» и «национальные интересы». Под национальной безопасностью данная Концепция понимает «безопасность её многонационального народа как носителя суверенитета и единственного источника власти в Российской Федерации» [2]. Наиболее трудной задачей при определении, тем более – при системном управлении индексом этнополитической безопасности, выступает проблема анализа корреляций как внутренних, так и внешних угроз [3, с. 49–50].

Ещё один аспект проблемы состоит в том, что триада «факторы – угрозы – состояние» этнополитической безопасности не имеет развернутого вида. Складывающийся в результате суммарный уровень этнополитической безопасности диктует необходимость выработки и реализации конкретно целенаправленной стратегии обеспечения национальной безопасности (в том числе этнополитической).

В этой связи одним из эффективных механизмов предупреждения этнических и межконфессиональных конфликтов представляется ведение мониторинга политического и социально-экономического состояния социума. Кроме того, необходимо прописать в законодательстве систему мониторинга этноконфессиональных отношений в субъектах РФ, принципы этнологической экспертизы законопроектов. Неэффективность правового регулирования общественных отношений в этноконфессиональной сфере на местном уровне приводит к серьёзным негативным последствиям, создающим нестабильность в регионах с многонациональной культурой. Нарастающая значимость этноконфессиональных отношений связана противоречивостью процессов внутреннего развития религиозных организаций в России.

Список источников и литературы

1. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (утв. Президентом РФ от 9 сентября 2000 г. №Пр-1895) // СПС «ГАРАНТ». URL: http://base.garant.ru/182535/ (дата обращения: 17.03.2017).

2. Указ Президента Российской Федерации от 31 декабря 2015 года №683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». URL: http://www.rg.ru/2015/12/31/nac-bezopasnost-site-dok.html (дата обращения: 16.03.2017).

3. Аллахвердиев К. Этнополитическое измерение национальной безопасности и вызовы глобализации // Кавказ и глобализация. – 2007. Т. 1 (5). – С. 48–65.

Аннотация. В статье проводится анализ Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утверждённой 31 декабря 2015 г. Cкорректированное понятие национальной

безопасности, система национальной безопасности и иные концептуальные основы новой Стратегии анализируются в контексте сохранения национальной и цивилизационной идентичности России.

Ключевые слова: безопасность, национальная безопасность, cтратегия национальной безопасности, территориальная целостность, глобализация, глобально-информационное общество, национальное законодательство, интеграция.

В рамках концептуального осмысления процессов глобализации мирового общественного развития отсутствие универсальных моделей модернизации свидетельствует против необходимости вестернизации устоявшихся самобытных исторических общностей. Применительно к России эти выводы означают насущность и перспективность на фоне растущих интеграционных процессов сохранения уникальности полиэтнической общности. В связи с этим особую актуальность приобретают вопросы о том, каковы же могут быть пределы такого сближения и как необходимо оценивать данный процесс.

Традиционная формулировка о том, что заимствование зарубежного правового опыта не должно приводить к нивелированию национальных особенностей правовых систем отдельных государств, выглядит скорее отговоркой, нежели реальным обоснованием какого-либо регулирования процесса глобализации в области национальных правовых систем. Глобализация проявляется и во взаимодействии международного – наднационального и национального права. Правовая глобализация – это во многом самостоятельный и независящий от экономических процессов феномен, который можно объяснить и ростом численности населения, и ухудшением экологической ситуации в мировом масштабе, и появлением глобальных проблем современности. Параллельно с углублением правовой глобализации наблюдается устойчивый поиск механизмов сочетания универсальных ценностей с национальными особенностями. В этой связи интерес представляет концепция национальной безопасности, закреплённая в Стратегии национальной безопасности [1].

В Стратегии национальной безопасности основными направлениями обеспечения национальной безопасности РФ являются стратегические национальные приоритеты, которыми определяются задачи важнейших социальных, политических и экономических преобразований для создания безопасных условий реализации конституционных прав и свобод граждан РФ, осуществления устойчивого развития страны, сохранения территориальной целостности и суверенитета государства. Силы и средства обеспечения национальной безопасности сосредоточивают свои усилия и ресурсы на обеспечении национальной безопасности в следующих сферах: – внутриполитической, – экономической, – социальной, – в сфере науки и образования, – в международной, – духовной, информационной, – военной, оборонно-промышленной, – в экологической сфере, – в сфере общественной безопасности. В Стратегии НБ РФ отмечается, что развитие мира идёт по пути глобализации международной жизни. Между государствами обострились противоречия, связанные с неравномерностью развития в результате глобализационных процессов, углублением разрыва между уровнями благосостояния стран. Возросла уязвимость всех членов международного сообщества перед лицом новых вызовов и угроз.

В контексте данных подходов целесообразно, на наш взгляд, провести анализ трансформации национальной правовой системы, хотя сфера права не выделена разработчиками отдельно. Унификация правовых структур в условиях глобализации не является неизбежной, возникновение и становление нового иерархического уровня развития мировой цивилизации возможно при оптимальном соотношении процессов унификации и роста разнообразия, что в полной мере характерно для развития правовой сферы. Унификация конституционно-правовых институтов достигла наибольших размеров вследствие принятия соответствующих нормативных положений как на уровне всего мирового сообщества, так и на региональном уровне. В частности, в современном мире институт прав и свобод личности является, в большей степени, продуктом унифицированного нормотворчества, чем все остальные. Происходит это потому, что такая унификация является необходимым элементом всех процессов унификации права в целом. Совершенно справедливым итогом и следствием глобализации стала унификация и в международном частном праве, что объясняется самой сущностью международных глобализационных процессов, в основе которых лежит, в первую очередь, свободная экономическая деятельность, свободное перемещение капиталов, рабочей силы.

Актуальным, на наш взгляд, является анализ соотношения цивилизационного и национального факторов в интеграционном процессе применительно к России с учётом таких характеристик, как традиционализм в культуре и праве, полиэтничность, поликонфессиональность, проблемы федерализации и автономизации. Анализ национальных и этносоциальных процессов в российском обществе позволяет выявить неэкономические факторы модернизационного процесса в России. Исследование взаимовлияния модели страны и типа и темпов модернизации позволяет прийти к выводу об особой значимости таких факторов, как социокультурный, пространственный, этноконфессиональный, что подтверждает исторический опыт России. Причина заключается в том, что для стран, имеющих имперское прошлое, характерна сложность и нелинейность развития как государства, так и общества. Этнополитика государства обусловлена, на наш взгляд, её историческим прошлым. При доминирующей роли государства в имперский период русской истории ассимиляция присоединённых территорий проходила в форме целенаправленного воздействия на этносоциальные общности. Государственная этнополитика выступила системообразующим фактором по отношению к социокультурным характеристикам российского общества, включая конфессиональную составляющую.

Применительно к русскому государству целесообразно, на наш взгляд, выделять этноконфессиональный фактор, так как этническая и конфессиональная компоненты здесь тесно переплетены и укрупнены преимущественно в этносы христианско-православной и исламской конфессиональной принадлежности. Категория «территориальная организация государства» включает в себя национально-государственное и административно-территориальное устройство, экономическое и специальное районирование. Административно-территориальное устройство не сводится к простому географическому делению территории и построено на экономическом, национальном, политическом, конфессиональном, демографическом и этническом принципах. Этнический принцип подразумевает учёт таких компонент, как этническая стратификация, этнические стереотипы, иерархия кланов и др. В этой связи большую роль играет воздействие традиционных структур и институтов на межэтнические отношения и этнополитическую ситуацию. При анализе итогов модернизационных процессов в любой период русской истории можно найти подтверждение тезису Ш. Эйзенштадта о том, что «высокий уровень нарушения преемственности в символах легитимности и в переустройстве институциональных сфер совпадает с высокой степенью сохранения преемственности в важнейших культурных кодах [2, c. 288].

Итак, сложный, многосоставный характер территориального устройства России связан с тем обстоятельством, что на всех этапах её истории (киевском, московском, имперском, советском и постсоветском) наблюдалось переплетение всех трёх принципов территориального устройства. Прошлое федерации, базирующейся изначально на конфедеративном, унитарном, федеративном началах, определяет её сегодняшнее состояние, в особенности если это касается полиэтнических государств. Национально-территориальная федерация предполагает, что во внимание принимаются, прежде всего, этнические факторы и границы субъектов должны максимально соответствовать ареалу расселения этносов. При этом возникает противоречие с экономико-географическими и демографическими факторами районирования. Этнический фактор всегда является усложняющим в процессе национальнотерриториального размежевания, препятствуя оптимизации территориального управления. Противоречие между административно-территориальным и национально-территориальным принципами приводит к формированию концепций смешанной, или ассиметричной федерации.

Реализация национально-территориальной федерации влечёт за собой появление концепции титульного этноса, что ведёт к неравноправию граждан в зависимости от национальности. Не менее существенно и то, что народ, имевший своё политическое прошлое, обладающий известными историческими традициями, всегда будет стремиться иметь своё управление, и в том управлении, которое всецело определяется из центра и всецело проникнуто его духом, всегда будет видеть нечто чужое, всегда будет видеть в нём угнетение своей национальности. С точки зрения национальности, не образующей отдельного государства, но чувствующей свою культурную обособленность, имеющей свои исторические воспоминания, имеющей свой язык и при том в территориальном отношении представляющей известное целое, – стремление к автономии вполне понятно. Ни расширение информационного поля, ни единый рынок, ни рост образовательного уровня населения не ослабляют тенденции к национальной индивидуализации, стремления народов к этнической субъектности и самоидентификации, как общецивилизационной, типологической характеристики и конкретной человеческой личности, и этнокультурных, этноконфессиональных сообществ. Таким образом, цивилизационные тенденции к этнизации общественного развития требуют от их исследователей и политических деятелей выработки чёткого, однозначно трактуемого категориально-понятийного аппарата.

Постсоветские государства можно рассматривать как результат достижения национальными движениями сепаратистских целей. Из развивающихся в этих республиках этнических процессов мы должны извлечь урок, что национальная моногенизация общества отнюдь не избавляет его от этнической конфликтогенности. Напротив, многонациональность выступает стабилизирующим фактором общественных отношений, а национальное государство сохраняет своё доминирующее положение в мировом политическом процессе сохранения национальной идентичности в рамках сохранения национального государства. Понимание необходимости обеспечения устойчивого развития национальных государств в условиях развития процесса глобализации, необходимость сохранения самобытных поликонфессиональных исторических общностей присутствует, на наш взгляд, в Стратегии национальной безопасности РФ.

Список источников и литературы 1. Cтратегия национальной безопасности. Указ Президента РФ от 31.12.2015 №683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации». ПС Консультант (дата обращения: 12.03.2018) 2. Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций / Пер. с англ. М., 1999. 318 с.

Карнишина Н.Г. (г. Пенза)

Развивающиеся страны, в частности многие страны, находящиеся в особой ситуации, сталкиваются с хроническим дефицитом производства продовольствия. Засухи, наводнения и вредители часто уничтожают урожаи и усугубляют проблему голода и недоедания. Нехватка продовольствия, как правило, приводит к понижению иммунитета и подрыву здоровья населения.

В то же время достижения в области биотехнологий могут в значительной степени повысить продовольственную безопасность и улучшить здравоохранение. Улучшение биологических свойств продовольственных культур за счет генетических модификаций может способствовать сокращению дефицита питательных микроэлементов и смягчению проблемы недоедания на основе повышения питательной ценности продуктов питания. Анализ больших объемов демографических данных и использование искусственного интеллекта для выявления основных тенденций и проблем могут дополнить достижения в области биотехнологий, что позволит реализовать их в интересах конкретных групп населения, сталкивающихся с дефицитом питательных микроэлементов.

При этом беспилотные летательные аппараты могут облегчать доставку семян и генетически модифицированных культур с улучшенными биологическими свойствами в районы, доступ в которые затруднен из-за недостаточного развития дорожных систем. Биотехнологии могут также обеспечивать более точную постановку диагноза, что, в свою очередь, может способствовать оперативному лечению, ограничивать распространение заболеваний и предотвращать неоправданное расходование средств.

Например, в нескольких развивающихся странах были протестированы с многообещающими результатами некоторые рекомбинантные вакцины от малярии и гепатита, стоимость которых составляет лишь небольшую долю от цены стандартных импортируемых медикаментов. Выявление растительных веществ и агентов с целебными свойствами для производства лекарственных препаратов растительного происхождения заключает в себе огромный потенциал по производству недорогих лекарств и вакцин и способствует развитию национальной фармацевтической отрасли.

Однако возможности, связанные с лекарственными препаратами растительного происхождения, могут остаться неиспользованными из-за отсутствия рынков, обеспокоенности относительно биобезопасности и биоэтики и недостаточной осведомленности общественности. Применение политики в области безопасности к трансгенным растениям первого поколения, принадлежащим к категории генетически модифицированных организмов, и установление институциональных рамок может способствовать производству лекарственных препаратов растительного происхождения в поддержку достижения устойчивых результатов в сфере здравоохранения.

Развивающиеся страны могут также извлечь пользу из достижений в области нанотехнологий, высокоточных технологий и искусственного интеллекта, с тем чтобы сделать лекарственные препараты растительного происхождения коммерчески доступными для их многочисленного населения.

В современное время одна из важнейших задач Российской Федерации – национальная и общественная безопасность государства, в связи с чем, данная проблема для нашей страны очень актуальна.

В настоящее время, все большее значение приобретает борьба с организованной преступностью (с преступными группировками, с терроризмом), отсюда возрастают и ужесточаются требования к правоохранительным органам, направленные на быстрое, эффективное и законное принятие мер по защите прав и законных интересов человека и гражданина, общества и государства. Высокий уровень преступности обуславливает большое количество фактов использования криминальными элементами взрывных устройств, для совершения преступлений.

В последнее время, статистика преступлений данного вида, практически во всех развивающихся странах неутешительна, число человеческих жертв пострадавших от взрывов постоянно растет. Одной из составляющих высокого профессионализма сотрудников органов внутренних дел – является их умение быстро и грамотно реагировать на нестандартные ситуации в экстремальных условиях. Именно такие ситуации и условия возникают при обнаружении взрывных устройств.

К сожалению, не существует единых мер безопасности, применимых в таких ситуациях, поэтому каждую из них необходимо рассматривать индивидуально. Рыночная экономика, имея немало известных достоинств, постоянно воспроизводит условия для зарождения и активизации организованной преступности. Это — факт, подтвержденный всей историей развития экономических отношений в обществе. Следует, в связи с этим, реально оценивать действительность и стремиться максимально обезопасить свою жизнь и жизнь своих близких. Важно также понимать, что, даже при самой

совершенной государственной системе, направленной на обеспечение безопасности личности и предпринимательства, без соблюдения достаточных мер предосторожности и без наличия у граждан элементарных знаний эта безопасность эфемерна. Нередко средством достижения экономических или иных интересов криминальных структур служит физическое устранение людей или имущества, для чего все чаще используются взрывные устройства, приводящие к жертвам и материальному ущербу.

Борьба с этими явлениями активно ведется соответствующими службами, но она может стать успешней, а количество жертв уменьшится, если повысить грамотность населения в подобных вопросах, и каждый будет знать, как следует вести себя при обнаружении взрывных устройств или предметов, которые могут ими оказаться. Взрывные устройства – изделия (механизмы) промышленного или домашнего (кустарного) изготовления, предназначенные и способные к взрыву под влиянием незначительных внешних воздействий (удар, трение, укол, нагревание и т.д.). Взрывные устройства могут быть разнообразны.

Они могут взорваться от физического, механического или электромеханического воздействия. Чаще всего взрывные устройства маскируются под обычные предметы жизнедеятельности (в виде сумки, кейса, чемодана, как бы оставленного на перроне, в здании, в транспортном средстве и т.д.). Демаскирующие признаки взрывного устройства обусловлены следующими факторами: наличием взрывчатых веществ в конструкции взрывного устройства; наличие антенны с радиоприемным устройством управляемого взрывного устройства; наличие часового механизма или электронного таймера (временного взрывателя); наличие проводной линии управления; наличием локально расположенной массы металла; неоднородностями вмещающей среды (нарушение поверхности грунта, дорожного покрытия, стены здания, нарушение цвета растительности или снежного покрова и т.д.); характерной формой взрывного устройства.

При обнаружении взрывного устройства существует целый ряд мер безопасности, которые могут быть предприняты даже теми людьми, которые не прошли специального обучения. Необходимо твердо им придерживаться. В случае угрозы взрыва главным фактором является сохранение жизни, здоровья и имущества граждан.

Любая (в том числе и анонимная) информация, поступившая в органы внутренних дел (сотруднику полиции, работнику) об угрозе взрыва должна восприниматься как реальная, до полной ее проверки. При обнаружении взрывчатых веществ, взрывных устройств, боеприпасов или подозрительных предметов, они все должны восприниматься как взрывоопасные.

Действия по диагностике и определению степени взрывоопасности указанных предметов должны производиться только саперами-взрывотехниками. До их прибытия категорически запрещается самостоятельно выполнять какие-либо действия с обнаруженными предметами: При обнаружении подозрительного предмета следует: — провести визуальный осмотр предмета, не касаясь его; — попытаться установить владельца, свидетелей; — сообщить о предмете, его внешних признаках, местонахождении, времени обнаружения спецслужбам (органам внутренних дел, ФСБ), действовать в строгом соответствии с полученными указаниями; — удалиться и организовать удаление посторонних лиц на безопасное расстояние (при обнаружении подозрительного предмета в помещении – организовать эвакуацию граждан), не допуская паники; — оградить любыми средствами место обнаружения подозрительного предмета, закрыть доступ посторонних лиц в опасную зону; — по прибытии следственно-оперативной группы, специалистов по обезвреживанию, доложить о выясненных обстоятельствах и о принятых мерах[1]. Категорически запрещается: — осуществлять какие-либо действия с обнаруженным подозрительным предметом; — трогать или перемещать подозрительный предмет и другие предметы, находящиеся с ним в контакте; — заливать жидкостями, засыпать грунтом или накрывать тканевыми и другими материалами обнаруженный предмет; — пользоваться электро-радио аппаратурой, переговорными устройствами (в том числе сотовыми, мобильными телефонами) или рацией вблизи обнаруженного предмета, проезжать вблизи него на автомобиле; — оказывать температурное, звуковое, световое, механическое и электромагнитное воздействие на взрывоопасный предмет; — допускать к нему посторонних лиц, кроме кинолога со служебно- розыскной собакой для проведения первичного обследования предмета (без непосредственного контакта с ним); — прекращать поиск подобных взрывных устройств[2]. Таким образом, при обнаружении подозрительных предметов, взрывных веществ и взрывных устройств необходимо твердо придерживаться вышеуказанных мер безопасности. Огромное значение для достойного существования человека в обществе, а также создания благоприятных условий для жизни оказывают бдительность и ответственность, которые проявляют граждане.

Именно благодаря им, можно избежать трагических последствий и человеческих жертв. Для воспитания у населения чувства бдительности и ответственности, необходимо проводить разъяснительную работу (профилактику), которая будет направлена на предотвращение взрывов.

Список литературы:

1. Взрывобезопасность: Учебник / В.С. Артамонова. СПб.: Астерион, 2006. – 121-122 с.

2. Основы пожаровзрывобезопасности: Учебно-методическое пособие / В.А. Басуров. Н. Новгород: 2006. – 34 с.

Борисов И.Ю.

В статье анализируется роль современных медиа в ведении информационных войн. Дана характеристика понятию «информационная безопасность». Представлены примеры угроз информационной безопасности регионов России, возникающих посредством современных медиа. Ключевые слова: современные медиа, социальные медиа, информационная безопасность, российские регионы.

Одной из приоритетных задач Российской Федерации на современном этапе является обеспечение собственной национальной безопасности. 31 декабря 2015 года Президент России В.В. Путин утвердил обновленную Стратегию национальной безопасности РФ, обозначив таким образом акценты развития государства и общества на ближайшее время. Внешние и внутренние угрозы для страны, а также ее субъектов, возникают и вследствие развития информационных технологий, которые предоставляют беспрецедентные возможности для ведения военных действий. Современные войны существенно отличаются от войн XX века.

Изменились стандарты ведения войны: акцент сместился от летальных средств истребления к нелетальным способам подавления. Современные войны принято называть неконвенциональными – их главной особенностью является одновременное применение самых разных технологий, сочетание «мягкой» и «жесткой» силы. Суть новейших войн заключается не столько в физическом истреблении армии противника или разрушении его инфраструктуры, сколько в создании условий, при которых соперник окажется проигравшим, даже не вступив в «открытый бой». Развитие военных технологий привело к ситуации, когда прямое столкновение двух развитых в военном плане сторон может привести к катастрофическим последствиям для всей планеты. Поэтому летальное вооружение применяется точечно, а «реальные» бои сошли с глобального уровня на локальный. Тем не менее, война по-прежнему оказывает огромное влияние на массы людей, в ее условиях «происходит милитаризация общественного сознания и сжатие демократических институтов» [1, с. 108].

Любую современную войну можно рассматривать в контексте ее составных частей, к которым можно отнести: – информационные войны (с помощью медиа); – кибернетические войны (посредством хакерских атак и взлома электронных систем); – экономические войны (экономические санкции); – политические войны (политические санкции). В цифровую эпоху особую опасность представляют информационные и кибернетические войны. Понятие «информационная безопасность» заметно расширилось в третьем тысячелетии и в современном социуме имеет две составляющие: информационно-техническую безопасность и информационнопсихологическую.

Первая составляющая охватывает искусственно созданный человеком мир технологий, вторая составляющая – естественный мир живой природы, куда входит и сам человек. Важность обеих составляющих безопасности в современной России чрезвычайно высока. Информационные угрозы представляют серьезную опасность для Российской Федерации – государства, которое не до конца институционализировало собственные национальные интересы, находится в стадии трансформации и, что важно, состоит из большого количества многонациональных субъектов. Именно по этим причинам в 2014 году на военно-научной конференции Академии военных наук Начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации В.В. Герасимов особо отметил опасность информационных угроз, заявив, что «военные действия смещаются в информационное и космическое пространство» [2]. После утверждения Президентом РФ нового Положения о Генеральном штабе было сообщено о создании в Вооруженных силах Российской Федерации войск информационных операций, в состав которых вошли подразделения, укомплектованные программистами, инженерами, криптографами, связистами и другими специалистами.

Главные задачи этой воинской структуры – обеспечение кибербезопасности информационных сетей России и нарушение работоспособности информационных сетей вероятного противника. Очевидно, что войска информационных операций РФ обеспечивают, прежде всего, информационно-техническую безопасность. Однако вторая составляющая общей информационной безопасности – информационнопсихологическая – также требует пристального внимания со стороны государственных структур. Развитие интернет-технологий привело к созданию мощнейшего инструментария, способного воздействовать на массовое сознание в глобальных масштабах. Основным информационным «оружием» в наше время стали социальные медиа, к которым относятся различные интернетприложения, социальные сети, микроблоги и так далее. Апеллируя к чувству принадлежности человека к тому или иному сообществу, они имеют огромно

влияние на социализацию индивида и его мировоззрение. Многие специалисты в области информационной безопасности недооценивают социальные медиа в качестве реальной угрозы для личности, общества и государства. Между тем, онлайн-технологии проникли абсолютно во все сферы общественной жизни – фактически можно констатировать их институционализацию. Пользование медиа стало повседневной практикой, что привело к стиранию границы между реальностью и виртуальностью. Нечто подобное характерно на сегодняшний день и для института войны. Одной из главных особенностей современной информационной войны является «отсутствие четких пространственно-временных границ» [3]. Например, если в XX веке понятия «фронт» и «тыл» имели географические маркировки, то в современности они практически утратили какую-либо физическую привязку. Интерпретация «фронта» зависит лишь от уровня абстрагирования: в информационном пространстве проводят информационные «атаки» и взрывают информационные «бомбы».

В основе современных войн лежат опробованные десятилетиями методы пропаганды и «промывки мозгов». В условиях глобализации и развития социальных медиа они приняли форму оружия массового поражения. Медиа в информационных войнах используются как эффективные каналы передачи нужных образов и смыслов, поэтому такие войны часто называют смысловыми. Главная цель смысловой войны – разрушить прежнюю картину мира потенциального противника и сподвигнуть его на решения, которые он не принял бы при прежней картине мира. Атакам подвергается конкретный человек – актор и потребитель информации. Социальные медиа как самый массовый вид коммуникации позволяют организовать специфический виртуальный менеджмент, с помощью которого можно контролировать поведение не только конкретного человека, но и целых социальных групп, поскольку главный принцип социально-медийных платформ основан на добровольном создании сообществ по интересам.

Социальные медиа в таком контексте являются невоенным инструментарием войны, а также институциональным полем, содержащим огромное количество реальных угроз для информационной безопасности регионов Российской Федерации. Борьба с этими угрозами осложнена многими факторами, в том числе и особенностями структуры социальных медиа, ведь отследить появление и распространение разрушительной информации физически невозможно. Кроме того, зачастую информационные «бомбы» имеют долгосрочный характер действия, и, мимикрируя под социально одобряемые формы, проходят мимо внимания объекта атаки. Таким образом, главная проблема для информационной безопасности государства в такой ситуации является отсутствие понастоящему действенных механизмов контроля над информацией, которая распространяется в социальных медиа. Типологию информационных угроз для России и ее регионов можно проиллюстрировать конкретными примерами:

Террористические угрозы. Например, террористическая группировка ДАИШ, также известная как ИГИЛ (организация запрещена в России), занимается вербовкой новых бойцов через социальные медиа. В российском интернетсегменте активность ДАИШ очень велика: в одной только социальной сети ВКонтакте существуют десятки сообществ и сотни персональных страниц, где можно зафиксировать пропагандистскую деятельность террористов. Для русскоязычной аудитории также активно используются социальные платформы Facebook и Twitter, на которых боевики разворачивают агрессивную информационную кампанию в духе поп-культуры, с использованием сюжетов из видеоигр и кинофильмов. Очевидно, что целью террористов являются молодые девушки и юноши. Конечно, страницы и аккаунты с запрещенной информацией блокируются по требованию Генпрокуратуры РФ, однако вместо них тут же появляются новые.

Угрозы информационному суверенитету. В данном случае имеется в виду внедрение иностранных агентов в информационное пространство государства. В частности, по сообщению газеты «Известия» [4], в 2015 году США ввели «информационные войска» в российский сегмент социальных медиа. На базе чешского офиса Radio Free Europe создан цифровой медиадепартамент DIGIM, в котором работают специалисты по социальным сетям. Их задачей является противодействие дезинформации в российской медиасфере посредством различных соцмедиаплатформ (Facebook, Twitter, ВКонтакте и Одноклассники). Создание киберштаба в столице Чехии подтверждается заявкой американской правительственной организации Совет управляющих по вопросам вещания (Broadcasting Board of Governors; BBG) на финансовый год с 1 октября 2015 года [5]. Уставная цель BBG – распространение информации в странах с недостатком независимых СМИ. В заявке BBG Российской Федерации отводится целый раздел под названием «Противодействие реваншистской России». Угрозы конституционному строю России. Социальные медиа предоставляют площадку для объединения различных экстремистских и ультрарадикальных сил, целью которых является свержение действующей политической власти либо акты сепаратизма. В подобном ключе действуют не только маргинальные (в социологическом смысле) элементы, но и некоторые фонды и организации, признаваемые впоследствии иностранными агентами. Часто используются информационные «вбросы», дезинформация, диффузия смыслов, смещение информационных акцентов, искажение фактов и другие пропагандистские приемы.

Подобную тактику можно проследить на примере интернетпользователей из Украины. Вследствие ухудшения российско-украинских отношений некоторые из них проводят информационные атаки в русскоязычном сегменте социальных медиа. Это зачастую сопровождается визуальными материалами, которые провоцируют сепаратистские настроения среди различных национальных групп, проживающих в разных регионах Российской Федерации. Стоит отметить, что часть российских интернет-пользователей отвечают аналогичным образом, что подтверждает тезис о том, что социальные медиа – это «поле боя» современных информационных войн. Конечно, помимо вышеперечисленных угроз существуют и другие. В частности, угрозы личной безопасности человека или угрозы разжигания различных видов розни. Социальные медиа репрезентируют современное общество риска – общество, в котором человек постоянно находится в состоянии каких-либо угроз. Стратегическая задача государства – свести эти угрозы к минимуму.

Выполнение подобной задачи осложнено по объективным причинам, но очевидно, что необходима единая концепция информационной безопасности, подразумевающая серьезное влияние социальных медиа. Какие меры следует предпринять? Во-первых, необходимо разработать механизм, который позволил бы быстрее реагировать на появление и распространение противозаконной информации в социальных медиа. Существующий механизм слишком неповоротлив и бюрократичен, зачастую удаление экстремистских материалов происходит спустя значительное количество времени, когда «целевая аудитория» уже получила месседж. Во-вторых, необходима структура, которая занималась бы охраной информационного пространства в русскоязычном сегменте социальных медиа, что подразумевает не цензуру, а противостояние (противодействие) информационным атакам «извне». В-третьих, на данный момент очень мало созидательной работы со стороны государства и властей регионов в социальных медиа. Информационное пространство можно и нужно заполнять качественными медийными проектами, что является не только хорошей профилактической мерой среди интернет-пользователей, но и важным стратегическим ресурсом для развития страны.

Список литературы

1. Яницкий О.Н. Современные войны: социально-экологическое измерение // Вестник Института социологии. – 2014. – №11. – С. 106–126.

2. Герасимов В.В. Генеральный штаб и оборона страны [Электронный ресурс] // Военнопромышленный курьер. – 2014. – Режим доступа: http://vpk-news.ru/articles/18998 (дата обращения 20.12.2015).

3. Лабуш Н.С. Информационная война как порождение нового времени и современных массмедиа технологий. Часть II. Контуры информационной войны современности [Электронный ресурс] // Медиаскоп. – 2015. – Вып. 2. – Режим доступа. – http://www.mediascope.ru/node/1739 (дата обращения 20.12.2015).

4. США вводят информационные войска в российские социальные сети [Электронный ресурс] // «Известия». – 14.04.2015. – Режим доступа: http://izvestia.ru/news/585366 (дата обращения 20.12.2015).

5. Budget Submissions : Broadcasting Board of Governors [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.bbg.gov/about-the-agency/research-reports/budget-submissions (дата обращения 20.12.2015).

Р.А. Дукин