В данной статье рассматриваются различные стороны понимания сущности труда человека – как телесной составляющей, так и духовной. Проанализированы мнения обеих сторон по отношению к трудовой деятельности человека.

Ключевые слова: Бог, труд, материальное, религиозно-этическое, понимание, этимологическое.

См. также: Основной смысл труда в священном писании (библия)

Уже на протяжении более чем тысячелетия христианство определяет духовную жизнь нашего Отечества, формирует менталитет нации. Можно сказать, что на мировоззренческом уровне влияние православие распространилось на все сферы жизни общества. Что касается хозяйственной сферы бытия, то здесь нельзя не отметить огромного значения православной трудовой этики. Трудовая этика (труд) может быть определена как – творческое раскрытие человека, которому в силу изначального богоподобия дано быть сотворцом и соработником Господа. [7] И первые главы книги Бытия повествуют о том, как Господь сотворил мир и человека.

Причем, человек был помещен в Эдем, где у него не было забот о пропитании. Однако Господь не оставил человека праздным: «И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его» (Быт.2;15). Смысл этого фрагмента в том, что истинным владыкой всего сущего является Бог; человек же должен «возделывать и хранить» землю оставаясь в подчинении Владыке. Кроме того, этим фрагментом дается заповедь творческого труда, который должен сопровождать жизнь человека. Причем, – труда радостного, труда в любви. Человек пал, и это предопределило всю дальнейшую историю человечества. Грехопадение прародителей обусловило кардинальные изменения и в трудовой этике. Господь говорит Адаму: «проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в

поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят» (Быт.3;17-19). Труд радостный был у человека отнят, а дан труд-страдание, труд-тяжесть. Но, с другой стороны, этот постоянный тяжелый труд стал и средством спасения людей. Ибо наиважнейшим является то, что с пришествие в мир Христа потребность в труде и сама трудовая деятельность рассматриваются в качестве соработничества людей Богу. Именно благодаря способности быть творческим «сотрудником» Богу, созидать новое, еще не бывшее в человеке, созданном «по образу и подобию Божию», и проявляется богоподобие человека. Но для полного рассмотрения вопроса труда, следует рассмотреть и светскую концепцию понимания труда и трудовой этики. Как поясняет нам большой энциклопедический словарь, труд это – целесообразная деятельность человека, направленная на сохранение, видоизменение, приспособление среды обитания для удовлетворения своих потребностей, на производство товаров и услуг. Труд как процесс адаптации человека к внешней среде характеризовался развитием и совершенствованием разделения труда, его орудий и средств[4]. Следует заметить, что на нашем обыденном уровне сознания человека, «труд» и «работа» сливаются в одно единое целое.

Таким образом, все, что относится к труду мы можем отнести к работе и наоборот. Практически во всех индоевропейских языках, слово «трудиться» первоначально означает «остаться без родителей», т.е. быть обреченным на нужду, тяжелое существование, тяготы, повинность, боль. Например, немецкое слово «arbеit», готское «arbas», французское «travail», латинское «labor», английское «labour» означает усилие, жизненные заботы, состояние изнурения, тревоги, страдания и даже родовые муки.

В русском языке слова «труд» и «трудно» являются однокоренными. Слово труд восходит к древнерусскому слову трудъ, несущему понятия «труд, работа; беспокойство, забота; страдание; скорбь; болезнь; горе». Слово *trudъ принадлежит к гнезду славянского слова *terti (русское тереть). Этимологически родственные слова в литовском языке означают «работа, хлопоты», в латышском «хрупкий», в готском «отягощать», в немецком «досаждать», в латинском «толкать, теснить». Значение слова «работа, труд» не могло быть первоначальным значением общеславянского корня *trudъ. Это слово сначала значило примерно то же, что средневерхненемецкое droz «тяжелая ноша», «досада, печаль» (трудный) [2, с. 266]. Таким образом, мы можем утверждать, что этимология слова «труд» означает болезнь, тяжелая работа, тяжелые физические усилия.

На протяжении многих столетий мыслители пытались познать природу труда и его виды. Заметим, что осмысление труда и трудовых отношений между людьми в течение длительного периода эволюционировало примерно в данном порядке: труд заложен в людях самой природой (Античность), Богом (Средневековье), человеческой природой (Возрождение). Одним из весомых вкладов в философское осмысление труда внес Г.В.Ф. Гегель, выдвинувший положение о труде как всеобщей субстанции человеческого бытия. Труд, по Гегелю, является формой реализации духа, поэтому именно в труде самоосуществляется человек. Исходя из понимания абсолютной идеи, Гегель отождествлял труд с любой деятельностью, будь это труд ученого или труд ремесленника, художника, или религиозного деятеля. Среди мыслителей сформировались различные подходы к трактовке труда.

Так, с точки зрения классической политэкономии труд есть производство материальных благ или меновых ценностей. Другой позиции придерживался К. Маркс, для которого труд «…представляет собой производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т.д. и в этом смысле – один и тот же человеческий труд»[6]. Было бы несправедливым утверждать, что Маркс при определении труда ограничился лишь приведенной формулировкой. Для него труд является также условием существования людей, вечной естественной необходимостью. Благодаря труду возможен обмен веществ между человеком и природой. Кроме того, Маркс дал структурно-содержательный анализ труда, выделив в нем целесообразную деятельность, или сам труд, предметы труда и средства труда. Тем не менее определение труда у Маркса не избежало экономико-механистического редукционизма: «Если отвлечься от определенного характера труда, то в нем остается лишь одно, – что он есть расходование человеческой рабочей силы»[6].

В христианском миропонимании заповедь труда была дана человеку еще до грехопадения, пускай труда не физического, а творческого, но труда. Это указывает, что труд относится к изначальному замыслу Бога о человеке и потому связан не с необходимостью и борьбой за выживание, но открывает нечто важное о том, кто есть человек и в чем смысл его жизни. Если мы обратимся к первым главам книги Бытие, где мир представляется таким, каким он был изначально задуман Творцом. Именно эта мысль выражена в словах Священного Писания: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма…» (Быт. 1:31) – сотворенный мир в точности соответствовал Божественному замыслу.

А потому, если мы хотим понять суть всех вещей, нам нужно смотреть не только на то, как они выглядят сейчас, но как они были даны нам изначально, и чтобы найти смысл труда, нам нужно искать его «в начале». В отличие от материалистической теории, христианство восстанавливает религиозно-этическую ценность труда. В христианстве не только отсутствует аристократическая брезгливость к хозяйству, приводящая к отрицанию нравственной обязательности труда. «… Если кто не хочет трудиться, тот не ешь» (2 Фес. 3:10), это слова апостола Павла, подтвержденные примером трудовой жизни всех апостолов, выражают внутреннюю оценку труда в христианстве.

В своем труде «Философия хозяйства» С. Н. Булгаков ставит вопрос о сущности труда и исходя из двойственности природы человека, а также из различения материальных и духовных потребностей он считает необходимым понимать под трудом деятельность, направленную на удовлетворение как тех, так и других, ведь хозяйство включает в себя человеческий труд во всех его применениях. Труд и хозяйство у него связаны тесным образом с творчеством. «…Хозяйство – как в широком, так и в узком, политикоэкономическом смысле – тоже есть творчество, синтез свободы и необходимости»[5].

А идея аскетического труда в христианстве восстанавливает религиозно-этическое достоинство труда, утерянное в материалистической мысли. Здесь, как в духовном зерне, содержится мощное древо средневековой, византийской и русской культуры, созданной таким напряжением аскетического труда. «Мы, – пишет Булгаков, – разумеем здесь не только непосредственное экономическое значение аскетизма, насколько оно выразилось в экономической и культурной роли монастырей в средневековой Европе, но еще более общую духовную основу хозяйственной жизни христианской Европы»[5]. Так, Климент Александрийский называет труд «школой общественной справедливости».

Святитель Василий Великий утверждает, что «намерения благочестия не должны служить предлогом для лени и бегства от работы, а побуждение еще к большим трудам». А святитель Иоанн Златоуст призывает считать «бесчестие не работу, а праздность». Примером трудового подвижничества явили иноки многих монастырей. Их хозяйственная деятельность во многом была примером для подражания, а основатели крупнейших иноческих обителей имели, наряду с высочайшим духовным авторитетом, и славу великих тружеников. Широко известны примеры усердного труда преподобных Феодосия Печерского, Сергия Радонежского, Кирилла

Белозерского, Иосифа Волоцкого, Нила Сорского и других русских подвижников[3, с. 39]. Новое время отличается и именно этим отвержением аскетического начала жизни, и безграничным доверием к естественным влечениям человека, выражающимся, в частности, в обогащении. Жизненный смысл труда и воспитательное его значение вполне ясны для христианства.

«Бог создал человека существом, нуждающимся в труде, с целью дать ему возможность всюду упражнять свои познавательные силы и через это не оставлять его бездеятельным»[1. с. 226]. Большое влияние на формирование православной мысли оказал свтитель Григорий Палама.

Он утверждал, в частности, что благодаря способности творческого труда человек превосходил ангелов и что творчество всегда «богостремительно», всегда результат «синергии», соединения двух воль – Божественной и человеческой. Согласно учению Григория Паламы, спасение души достигается созерцанием, укрощением плоти, молитвенным экстазом. Основываясь на доктрине Паламы, Православие представляет хозяйственный труд именно как один из аспектов общечеловеческого «трудничества», ядром которого является духовное преображение, трудничества, средством которого является аскеза. Своеобразны и «трудовые модели» в Православном Предании по сравнению, скажем, с протестантизмом. Так, отличаются подходы к определению богоизбранности человека.

Протестантизм полагает, что если человек много работает в материальной сфере и имеет осязаемый же результат, значит с ним Бог. Православный же путь, вершиной которого стала монашеская аскеза, способен рассматривать труд как средство духовного воспитания и подготовку к «духовному деланию». В условиях преобладания духовно-созерцательного мотива над деятельностным, труд рассматривался Преданием как орудие спасения души и тела от греховных искушений.

Литература:

1. Булгаков С. Н. Труды по социологии и теологии. Т. 2. – М.: Наука, 1999. С. 826

2. Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. Т. 2. – М.: Русский язык, 1999. С. 560

3. Шведов О. В. Энциклопедия церковного хозяйства. – М.: Ковчег, 2003. С. 736

4. Большой Энциклопедический словарь / http://enc-dic.com/enc_big/ Trud-61149.html (дата обращения: 11.08.2017)

5. Булгаков С. Н. Философия хозяйства / https://fil.wikireading.ru/11512 (дата обращения: 12.08.2017)

6. Карл Маркс. Капитал / https://profilib.com/chtenie/7536/karl-markskapital-18.php (дата обращения: 12.08.2017)

7. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви / https://mospat.ru/ru/documents/social-concepts/vi/ (дата обращения: 10.08.2017)

Александр Таныгин

Бог всемогущ. Воля Его во всем. Промысл Божий в отношении к людям. Помощь Бож6ия вдовам, бедным и там, где есть страх, любовь, мир да лад, правда, труд и простая хорошая жизнь. О нательном кресте. Надеж-да людей на Бога. Милость Его велика, но и самому надо стараться о своих делах. О молитве вообще. Молитва утром, вечером, при начатии дел вообще, при постройке изб, при пашне и посеве, перед вступлением в брак, при ловле рыбы, при отправлении в путь, при нужде, в опас-ности и за умерших. Не приходится молиться весною и при многих заботах. Молитвы: пьяного, против же-лания и при особом настроении. О хождении в церковь. Значение молитвы. Молитва должна сопровождаться верою и добрыми делами. Жить по-Божьи.

Всемогущество Бога:
Бог что хочет, то и творит.
Волен Бог: что хочет, то и делает

Не по вашему хотенью, по Божью (или: Божьему)изволенью
Все в мире творится не нашим умом, а (или: но) Божьим судом.
Человек предполагает, а Бог располагает
Человек так, а Бог инак .
Подумаешь – горе, а раздумаешь – воля Господня
Господня воля – наша доля
Бачит Бог з неба, що кому треба.

Промысел Божий по отношению к людям представляется так:

Друг о друге, а Бог обо всех.
Всяк про себя, а Господь про всех.

Ни отец до детей, как Бог до людей
Без Бога ни до порога
Без Бога ни до порога, а с Богом хоть и за море
Бог-батько: як буде нас держати, то буде й годовати
Що буде, те буде, а буде те, що Бог даст

Бог дает пищу:

Бог даст день, Бог даст и пищу.
Даст Бог роток, даст и кусок.
Дал Бог зубы, даст и хлеб.
Кто сыт, тот у Бога не забыт.
Кто Богу угоден, не будет голоден.
Бог даст, в окошко подаст.

и здоровье:

Бог дал живот, Бог даст и здоровье.
Бог не захочет, и пузырь (или: чирей) не вскочит.
Чего Бог не нашлет, того человек не понесет.
Бог не поможет, и червяк сгложет.
Не дал Бог здоровья – не даст и лекарь.
Як Бог дасть вік, то найдеться лік.
Як Бог даст вік, то найдеш и лік; а як Бог не даст віку, то не шукай ліку
Вместе с болезнью Бог создал и лекарство для ее лечения (адыгская)
Кому Бог поможет, тот все переможет.
В немощах сила Божия совершается.
Кого Бог хранит, тому зла никто не учинит.
Бог не выдаст, свинья не съест.

Враг хочет голову снять, а Бог и волоса не даст.
В животе и смерти Бог волен.
Бог души не вынет, сама душа не выйдет.
Когда Бог по нас, то никто на нас.
Бог полюбит, так не погубит .и в жизни Бог сопутствует людям и охраняет их:
Нужный путь Бог правит.
Человек ходит, Бог водит.
Не конь везет, а Бог несет.
Плавать по реке – в Божьей руке.
Пущен (или: Спущен) корабль на воду, отдан Богу на руки.
Парусы да снасти не в нашей власти.
Помогает Бог –вдовам

За вдовою и сам Бог с сумою1,2 (или: с калитою)3,бедным:
Где голь берет? Голю Бог подает4.Голенький: «ох», а за ним Бог.
Богатый дивится, чем голый живится; голенький же: «ох», а за голеньким Бог.
За бедным сам Бог с калитою

и там –где страх:
В ком есть страх, в том и Бог,где любовь:
Где любовь, тут (или: там) и Бог
.Где совет, тут и свет; где любовь, там и Бог

где мир да лад:
Где тишь да гладь, там Божья благодать.
Где мир да лад, там и Божья благодать ,где правда:Кто правды желает, тому Бог помогает.
Кто правды ищет, того Бог сыщет.Бог тому и дает, кто правдою живет.
Кто правду хранит, того
Бог наградит,где труд:
Кто рано встает, тому Бог подает (или: дает).
Хто хліб пахае, того Бог кохае
.Жена прядет, Бог ей нитки дает
.Працюй небоже, то й Бог поможе
.Кто работает, тому Бог помогает ,где простая, нравственная, хорошая жизнь:

Кто хорошо живет, тому Бог подает.

Кто шануе неделе и Свента Боже, тому пан Бог в каждом разе да поможе (польская).
Простота человека приводит к Богу.
Где просто, тут ангелов со сто, а где мудрено, тут ни одного.

Нужно носить на теле крест:
Кто без крестов, тот не Христов

Надежда на Бога:В беде не унывай, на Бога уповай.
Сам не много рассуждай, а во всем на Бога уповай.
Кто на Бога уповает, тот никогда не унывает (или: не погибает).
На Бога положишься – не обложишься,;так как милость Его велика:Бог – не убог

Богат Бог милостью.Бог не убог, милость его не скудна.
У Бога всего (или: милости) много.
У Бога все готово.*
У Бога-Света с начала света всего доспето.

При надежде на Бога нужно самому стараться и заботиться о своих делах:

Бог-то Бог, да и сам будь не плох
Сам плох, не даст Бог.
На Бога надейся (или: уповай), а сам не плошай.
На Бога крепко уповай, а сам без дела не бывай

Богу молись, а к берегу гребись.
Кто сам себя стережет, того и Бог бережет.
Береженого и Бог бережет.
Богу молись, а сам стережись (или: трудись) (или: не плошись).
Говори: Господи, подай, а сам руками хватай
.Бога взывай, а руки прикладай.
С
Богом начинай, а руками кончай

О молитве вообще говорится:

Молись духом, а не брюхом.
Свет в храмине от свечи, а в душе – от молитвы.
Молись до пупу, Бог любит докуку.
Кобыла – не пастушка, молитва – не разговор (литовская)
Молитва места не ищет.

Время молитвы:

Пению – время, а молитве – час,утром:
Пораньше просыпайся да за Бога хватайся.
Лихо одеться да обуться, а за молитвой дело не станет.
Умивайся, молися, та за хліб берися,вечером:
Спаць ложись – Богу молись, уставай – Бога не забывай.
Ложась, благословися, а встав, перекрестися

При начатии дел вообще:

Всякое дело начинай с головы.
С Бога начинай и Господом кончай.
С молитвою в устах, с работою в руках.С молитвою на устах и дело в руках.
С Богом начинай, а с прилежностью кончай.

Кто перекрестясь работает, тому Бог помогает,и в частности –при постройке избы, или дома:
Избу ставят, Бога славят.
Без Троицы дом не строится; без четырех углов изба не ставится; без пяти просвир обедня не служится;при пашне и посеве:
Без попа не будет и снопа.
Ори да Бога моли; паши, ни о чем не тужи.
С молитвой запахивай, с верою загадывай.
Без молитвы запашка – одна промашка.Засеешь, помолясь, хоть голым песком, так будешь круглый год с куском.Не рилля роде, а Бог10,перед вступлением в брак:
Молись, дівко, Богу – та й в дорогу.
Идучи на войну – молись; идучи в море – молись вдвое; хочешь жениться – молись втрое
,при ловле рыбы:
Без креста и молитвы не будет ловитвы

при отправлении в путь:

Не помолившись (или: Не помолясь) Богу, не ездят в дорогу.
С Богом пойдешь, добрый путь найдешь,при нужде вообще:Нужда приводит к Богу.
Нужда научит Богу молиться.Кто нужды не знавал, досыта Богу не маливался6,в опасности:До Бога, когда тревога.
Кали тревога, уцекай до Бога.
Когда придет тревога, поневоле ухватишься за Бога.В тревогу и мы к Богу, а по тревоге и забыли о Боге.
Гром не грянет, мужик не перекрестится.Кто на море не бывал, тот досыта Богу не маливался.,

Кто по морю не езживал, тот с верою Богу не маливался.
Кто в море не тонул да детей не рожал, тот от сердца Богу не маливался.
За ладью хватайся, а Богу канайся.и за умерших:
Могила без кадила, что угольная яма.
Не приходится молиться –весною:
Зимою молытыся, а весною николы и перехресты-тыся6и при многих заботах:Плохо молиться, как на уме двоится.
Не до обедни, коли много бредней.
Говорится о молитве пьяного:Пьяного молитва – як хворого піст (или: як умерло-го битва).
От голодного не пост, от пьяного не молитва

Хворого пост, а пьяного молитва до Бога не доходят.о молитве против желания:
Невольник – не богомольник.и о молитве при особом настроении:
Рукою3 махаешь, а думкою скрізь літаешь.Лихо думаешь, Богу не молись.
На зло6 молящего Бог не слушает.
Под церковью разумеется собрание верующих:Церковь – не из бревен, а из ребер.
О хождении в церковь:Кто любит Бога, любит и Его церковь.Дома спасайся, а в церковь таскайся (или: ходи).
Де храм, и я там.В церкві не журысь, а тілько Богові молись.Церква як матка радная: усих да Бога скликая,по звону:
К обедне ходят по звону, а в гости ходят по зову.

Бездушен колокол, но благовестит во славу Божию.
Колокол в церковь сзывает, а сам в церкви не бывает.

Первый звон – не спится, второй звон – не спится, третий звон – Богу помолиться.
Первый звон – пропадай мой сон, второй звон – зем-ной поклон, третий звон – из дому вон.
Первый звон – чертям разгон, другой звон – пере-крестись, третий звон – оболокись.
Не одобряется мольба в одно воскресенье:То не спасенье, когда мольба в одно воскресенье.
Молиться трудно:Нет тяжелее: Богу молиться да долги платить.Три вещи трудно исполнять:
Богу молиться, отца, мать кормить да долг платить.
За молитвою признается такое значение:Богу молиться – вперед (или: всегда) пригодится.
За Богом молитва не пропадае

За Богом молитва, а за царем служба никогда не пропадают.
Каков до Бога, таково и от Бога.
Кто Бога призывает, того Бог не оставляет.Кто умеет Богу молиться, тому есть чем похвалиться.
Молиться кто не ленится, тот от Бога милости не лишится.
Як молитва та покута, то и грих забутый.
Тому прибыли много, кто умолил Бога (или: у Бога).
Пост да молитва небо отворяют.Молитва должна сопровождаться верою и добры-ми делами:Без веры и без дел молитвы Бог не примет; коль худо станешь жить, последнее отымет.
Надо и жить по-Божьи:
По ветру вей, по-Божьи живи
Не так живи (или: жить), как хочется, а так живи (или: жить), как Бог велит.

Иакинф Иллюстров

Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках. Сборник русских пословиц и поговорок / Сост., предисл. и алфавит. указ. И. Н. Кузнецов / Отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Русская цивилизация, 2019. — 912 с.

Д.С.Мережковский

Октябрьскую революцию Д.С. Мережковский воспринял враждебно, его политические позиции в эмиграции, сначала в Польше и затем во Франции, были контрреволюционными. Он сомневался в возможностях Добровольческой армии, надежды на свержение власти большевиков связывал с вторжением в Россию войск иностранных государств, искал харизматическую личность, способную противостоять Советам, чем объяснялся его интерес к современным диктаторам Запада. Большевизм Мережковский понимал религиозно, как метафизическое зло. Незадолго до второй мировой войны он написал книгу «Тайна Русской революции: Опыт социальной демонологии», в которой говорилось о неразрывности судеб России и европейской цивилизации. Так, он высказал предположение о том, что победа коммунизма в России явилась продолжением первой мировой войны и предпосылкой второй мировой войны, результатом которой станет гибель Европы, подобная гибели Атлантиды. Он осуждал европейских политиков за невмешательство в российскую трагедию. Особые надежды в борьбе с большевизмом он возлагал на русскую эмигрантскую литературу. По инициативе Мережковского и З.Гиппиус было создано объединение «Зеленая лампа», на заседаниях которого обсуждались проблемы политического, философского, литературного характера.

Судьба цивилизации – центральная тема написанных в эмиграции произведений Мережковского. Истоки современного периода развития человечества, последовавшего за гибелью Атлантиды, он видел в Древнем Египте и Вавилоне. Следующий, третий, послеапокалиптический, период в судьбе мира он связывал с торжеством царства Духа. Общепринятая схема «Древний мир – Средние века – Новое время» подверглась критическому переосмыслению не только Мережковским; например, она представлялась неверной, скудной О.Шпенглеру, автору «Заката Европы». В концепции царства Духа, Третьего – вслед за Ветхим (Отца) и Новым (Сына) – Завета выразилась хилиастическая идея писателя.

Историософские воззрения Мережковского легли в основу его романа «Рождение богов. Тутанкамон на Крите» (1924). За ним последовал «Мессия» (1926-27). В «Рождении богов» развита тема появления в языческом, дохристианском, мире близких христианству убеждений. Исторический материал, будь то свита Тутанкамона или критская культура, писатель подчинял своей неохристианской идее. С одной стороны, в образах и сюжете романа была высказана мысль о «рождении богов», а именно – страдающего, жертвенного Бога-Искупителя, с другой, рецензенты отмечали в новом произведении Мережковского ощущение катастрофы. Эти же идеи легли в основу сюжета «Мессии». Писатель обратился к эпохе Ахенатона (Ален Хотена IV). Главными историческими источникам стали Библия и надписи в гробницах при раскопках столицы фараона. Автор романа верил в гипотезу, согласно которой история Моисея, исход из Египта предшествовали правлению Ахенатона.

В Ахенатоне писатель, полагавший, что языческий Египет был более близок христианству, чем иудеи, увидел предтечу Христа. Фараон провозгласил культ единого бога Атона, к которому обратятся все народы. В герое романа проявляется божественная, андрогинная, природа. Он проповедует любовь, всепрощение, жертвенность. После гибели Ахенатона Тутанкамон разрушает храмы Атона, но нищие верят в воскрешение Ахенатона, его новое пришествие.

Появление в творчестве Мережковского темы зарождения христианства в языческом Египте следует рассматривать в контексте его спора с официальной Церковью, как иллюстрацию его идеи о мифологизации Церковью личности Иисуса Христа. Чтобы понять суть христианства, познать подлинного Христа, необходимо, как он полагал, обратиться к древним временам. Непримиримого оппонента писатель обрел в лице одного из ведущих философов русского зарубежья – И.А. Ильина, который в статье «Мережковский – художник» (1934) писал о том, что историческим матриалом автор романов «распоряжается без всякого стеснения», «сочиняет безответственно».

В целом эти произведения Мережковского написаны в жанре исторического романа, однако и язык героев, и их психология скорее отвечают культуре, сознанию европейца ХХ века; субъективной была интерпретация роли фараона, о сути, разрушавшего древнейшие религиозно-культурные традиции Египта; в тексте есть и искажение исторических реалий, например, юный защитник жреческой идеологии Тутанкамон показан уже далеко не молодым человеком.

Мережковский прибегал к истории (существованию человека в определенном времени и пространстве) и мистерии (существованию вне времени и пространства). Автор книги стремился понять Христа и небесного, и земного, «узнать его по плоти». Человек Христос показан в бытовой и исторической конкретике. Иисус, каким изобразил Его Мережковский, – Бог страдающий, Он по-человечески слаб и одинок, Он показан сомневающимся. Бог Отец дает Ему свободу – «дар любви», и потому в его судьбе большую роль имеет не высшая предопределенность, а личный выбор. Не предопределен и выбор людей, они были свободны, когда своей волей обрекали Христа на казнь. «Бог любит людей в свободе», – пишет Мережковский».

«Тайна Запада: Атлантида – Европа» содержит пророчество о второй мировой войне, в которой человечество истребит себя. Современность писатель назвал Садомом. Атлантида названа Мережковским раем, населенным богоподобными андрогинами. Атлантический период завершился потопом. Атлантида была затоплена потому, что атланты возгордились, приравняли себя богам, изменили законам справедливости, погрязли в войнах. Второй период истории человечества закончится Апокалипсисом, поскольку люди восприняли от атлантов их грехи; цивилизация будет уничтожена огнем. Началом обсуждения эсхатологических проблем, изложенных в книге, стал доклад писателя «Европа – Содом» на собрании «Зеленой лампы» в мае 1929 г.

В богоискательстве Мережковского его современники склонны были видеть умозрительность. Например, Ю.Терапиано, писал о том, что искания Мережковского «мучительны и напряженны», что он «хотел понять и познать» Иисуса, но, в отличие от Савла, не ощутить Его, не «позабыть хотя бы на время о разуме», не отдаться чувству . Этими же свойствами богоискательства Мережковского Терапиано объяснял «напряженность и внутреннюю неразрешенность» его религиозных концепций. Если одни критики видели в произведении возврат к раннему христианству, то другие обвиняли автора в искажении источников, в гиперболизации эмоциональности в образе Христа, в сходстве Его с антихристом.

Ряд написанных эмиграции произведений Мережковского был посвящен личностям, существенно повлиявшим на судьбу цивилизации. Последним героем Запада писатель считал Наполеона, в нем он видел исключительную личность, обладающую теми чертами лидера, которые он, по-видимому, искал в современных политиках. В произведении «Наполеон» (1929) сохранились черты романа-биографии, однако в целом «Наполеон» – интеллектуальная проза эссеистского характера, в которой изложение исторических фактов и гипотетических ситуаций прослоено цитатами из многочисленных источников. Судьба Наполеона показана во второй части произведения, первая часть содержит общую характеристику качеств героя.

Версия Мережковского противоположна толстовскому взгляду на личность французского императора. По мнению Мережковского, Наполеон – человек Атлантиды или Апокалипсиса, его путь – путь всего человечества, он послан в мир, чтобы предупредить о возможном конце второго периода истории человечества. Герой задает вопрос: удалось ли европейское христианство, спасется ли человечество с Христом или погибнет без него? Герой Мережковского — рыцарь и романтик, правдивый человек, для которого война – мерзость Талантливый военачальник, он проигрывал сражения, потому что не хотел победы. Он раб рока. Принципиальным отличием образа Наполеона в произведении Мережковского от образа Наполеона в «Войне и мире» является и то, что в художественном исследовании первого этот герой – фаталист.

В эмиграции Мережковский написал историко-биографические и одновременно философские произведения, образующие цикл «Лица святых от Иисуса к нам»: «Павел. Августин» (1936), «Св. Франциск Ассизский» (1938), «Жанна д´Арк и Третье Царство Духа» (1938). В Брюсселе было опубликовано исследование «Данте» (1939). Уже посмертно были напечатаны эссе «Испанские мистики. Св. Тереза Иисуса» (1959), «Св. Иоанн Креста» (1961 – 1962), «Маленькая Тереза» (1984), трилогия «Реформаторы. Лютер, Кальвин, Паскаль» (1990).

Мережковский полагал, что на ход истории влияет человек, способствующий приближению Царства Духа. В связи с этим особо его внимание привлекали святые: они соединяют простых смертных с Иисусом, в них проявляется святость, но они и греховны Он писал о близости Франциска Ассизского к Царству Духа, о Павле, выбравшем не закон, а свободу. Его Данте верил в Третий Завет, в Новую Церковь, о которой он слышал от последователей Иоахима Флорского. В мироощущениях символистов Данте играл особую роль, но для эмигранта Мережковского значимым было и изгнанничество Данте. В «Данте» он писал о том, что для человека родина – то же, что для души тело: даже от страдающего, больного тела он не смеет избавиться; отношение Данте к Флоренции передает любовь- ненависть автора к России. Очевидны и аналогии разногласий автора и героя с Церковью. Драма Данте заключена в том, что он, созерцатель, при всей силе своего таланта, не смог изменить судьбу мира.

Созданные в эмиграции произведения Мережковского говорят о том, что все определеннее он относился к литературному тексту как к форме философского высказывания. Если в написанном ранее он следовал законам художественного текста, традиционным параметрам жанра романа, то впоследствии ради пропаганды своих идей он решился на экспериментирование, создавал лирическую по сути интеллектуальную прозу, раскрывавшую интуицию, ощущения самого автора, он сочетал философское эссе и романный вымысел, черты исторического исследования и мистического пророчества. Тексты плодотворного эмигрантского периода его творчества были написаны на сквозные, постоянные темы. При этом писатель предпочитал рассказу об интимном мире человека повествование о судьбе человечества.

Человек не хочет быть Богом

Двести пятьдесят самых талантливых ученых — специалистов по изучению истории человечества посланы в необычную командировку. Они высадились на поверхности далекой планеты, население которой находится на более ранней стадии развития, чем земная цивилизация. Цель командировки — экспериментальное изучение феодализма. Смешавшись с коренным населением планеты, историки-земляне живут здесь в качестве купцов, монахов, рыцарей и судей. Они становятся живыми свидетелями мрачной эпохи, которая на нашей собственной планете канула в далекое прошлое и о которой мы узнаем только из книг.

Беззаконие и произвол властителей, темнота и забитость угнетенных, беспросветный религиозный дурман… Таково вкратце содержание повести советских нисателей-фантастов братьев Стругацки — "Трудно быть богом". Правда, о богах в этой повести речь идет в переносном смысле. И все же она имеет самое непосредственное отношение к тому богу, в которого верят и которому поклоняются религиозные люди… Земля снабдила своих посланцев самой совершенной техникой. Они располагают такими возможностями, о которых местные жители не могут даже и мечтать. В сравнении с коренным населением планеты земные ученые всемогущи, как боги.

Но им строжайше запрещено во что-либо вмешиваться, пытаться силой изменить естественный ход истории. Они должны только наблюдать. Безучастно наблюдать бесчисленные насилия и зверства, мириться с несправедливостью, то есть поступать именно так, как «поступает» по отношению к жителям Земли «настоящий» бог, точнее — тот бог, который существует в воображении верующих людей.

Но человек так не может. Он не способен без конца соглашаться с несправедливостью и только молча наблюдать. И один из героев повести братьев Стругацких все-таки не выдерживает. Он выходит вооруженный двумя мечами на площадь перед споим домом и вступает в бой с теми, кого надо уничтожить. Уничтожить во имя высшей справедливости, во имя настоящей любви к людям.

Значит, мораль человека может быть выше божественной морали. Люди могут поступать более справедливо, чем сам бог. И то обстоятельство, что на Земле уже существуют люди, которые поставили своей целью добиться всеобщей справедливости, которые отдают все силы и даже жизнь борьбе за счастье человека — лучше всего свидетельствует о том, что бог — всего лишь сказка. Задумайтесь над всем этим, и вы неизбежно придете к точно такому же выводу. Ведь если бы бог действительно «создал» человека по «своему образу и подобию», мог ли он допустить, чтобы человек стал лучше, выше, справедливее его самого?!

В.Н. Комаров