По данным статистики, на начало 2020 г. в России проживали 68,1 млн мужчин и 78,6 млн женщин, а единственная возрастная категория, в которой мужчин оказалось больше, — от 0 до 29 лет: здесь на 1000 женщин приходится 1050 мужчин.

Остальным возрастным группам повезло меньше: количество женщин превышает количество мужчин* . * 0–29 лет — на 1000 женщин — 1050 мужчин; 30–39 лет — 999 мужчин; 40–49 лет — 926 мужчин; 50–59 лет — 839 мужчин; 60–89 лет — 569 мужчин; 90–99 лет — 289 мужчин.

Вступление в брак многие столетия считалось ожидаемой нормой, а в наше время для многих брак перестал быть уступкой общественному мнению и попыткой соответствовать ожиданиям окружения —  теперь это результат осознанного индивидуального выбора. Брак перестал быть уступкой общественному мнению и попыткой соответствовать ожиданиям окружения —  теперь это результат осознанного индивидуального выбора В современной России семейный статус воспринимается как показатель надежности и ответственности, но его отсутствие не приводит к какой-либо стигматизации.

Вопрос «Когда женишься / выйдешь замуж?» можно услышать, но сегодня он уже воспринимается как нарушение этики и вмешательство в личное пространство, а сам обряд постепенно приобретает символический характер — все большее количество молодых пар считают день свадьбы «своим», хотят провести его без пышных празднеств и большого количества гостей. Важно отметить, что большинство наших сограждан (71 %) предпочитают создать семью и зарегистрировать свои отношения с партнером * . В 2014 г. только 56 % россиян считали обязательным заключение брачных уз.

В официальном браке состоят 52 % наших соотечественников **, 11 % вообще не планируют создавать семью (наиболее высока эта доля среди разведенных, где каждый пятый, уже имея негативный опыт, не хотел бы повторять попытку), а каждый десятый россиянин предпочитает гражданский брак — в основном это молодежь и респонденты в возрасте до 34 лет (по 16 % соответственно). 35 % не имеют постоянных отношений, среди молодежи в возрасте до 24 лет таких 62 % ***. Существуют представления и о подходящем для создания семьи возрасте: россияне считают, что мужчине лучше всего жениться в 28 лет, а женщине выходить замуж — в 24 года****.

Наши соотечественники достаточно нейтрально относятся к несовпадению в уровне дохода или политических взглядах (по 68 % соответственно), социально-профессиональном статусе (65 %), а также к бракам с разведенными (63 %) или жителями другого населенного пункта (62 %). Чаще всего неодобрение у россиян вызывают принадлежность супругов к разным конфессиям (30 %) и брак с иностранцем (22 %), однако эти числа снизились по сравнению с 2010 г. — семейные нормы и ограничения стали меньше влиять на выбор партнера * .

А вот высокая возрастная дистанция между супругами по-прежнему остается предметом обсуждения и осуждения, хотя за последнее десятилетие несколько сократилась доля россиян, отрицательно относящихся к заключению таких союзов, — 36 % (в 2010 г. — 42 %), нейтральную позицию занимают 47 % **.

1. В  наше время люди склонны принимать решение о  создании семьи и вырабатывать сценарии взаимоотношений между супругами по индивидуальному выбору, не оглядываясь на социальные нормы и ожидания.

2. Заключение брака большинство по-прежнему считает важным, но теперь это не способ узаконить отношения в соответствии с ожиданиями общества, а веха, обозначающая осознанность выбора.

3. Современные семьи, живущие в  эпоху «текучей современности», очень мобильны. Это отражается на стабильности супружеских отношений и постоянной смене семейных ролей.

4. Один из  трендов сегодняшнего дня — рост социальной нагрузки на мужчин, которые пытаются соответствовать устоявшемуся стереотипу «кормильца» и в то же время разделять с женщинами обязанности по дому и задачи воспитания детей.

5. Развод не осуждается и не порицается. Но если в браке один материально зависит от другого или нет договоренности о дальнейшем участии в воспитании детей, ожидается, что супруги все же будут искать возможности для сохранения семьи.

Объектом исследования данной статьи выступают семейные ценности в современном российском обществе. Предметом исследования является процесс деформации семейных ценностей в условиях социального бедствия. Дана характеристика концепции альтруистической любви П.А. Сорокина, как фундаментальной основы преодоления последствий социального кризиса 90-х годов ХХ века, затронувших нормы существования семьи и брака. Рассмотрен социологический анализ феномена влияния глобализации на длительность и глубину кризиса духовного развития семьи и брака. Ключевые слова: семья, брак, ценности, деформация ценностей, революция, социальное бедствие, глобализация, альтруистическая любовь, индивидуализированное общество.

Органам ЗАГС исполняется 100 лет. В рамках социальной истории России эти сто лет сопровождались как эпохами социальной целостности и порядка, так и эпохами социального бедствия. Следует заметить, что само рождение органов ЗАГС произошло в эпоху социального бедствия, коей является революции 1917 годов. Ведь в самом «Декрете о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», являющимся официальной датой учреждения органов ЗАГС отражено насильственное стремление большевистской власти к тому, чтобы сакральное таинство брака стало гражданским публичным актом. Это подтверждается следующей формулировкой: «Российская Республика впредь признает лишь гражданские браки. Примечание. Церковный брак, наряду с обязательным гражданским, является частным делом брачущихся» [4].

Провозглашая брак частным делом, Советская власть отражала стремление перехода от традиционного общества к обществу индустриальному. Ликвидацией понимания брака как дела общественного она полностью отвергала возможность отражения в общественном характере церковного брака неких устойчивых социальных закономерностей в бытии института семьи, не зависящих от политической воли. Тотальная политизация жизни требовала отмены старых ценностей и введения новых. При этом нельзя не упомянуть тот факт, что помыслы о мировой революции тогда, уже предполагали некий глобальный проект и самый важный институт антиглобального характера очень хотелось отменить, но не вышло в силу того, что сознание масс еще имело сильный заряд исторической и традиционной памяти. Но с сакральным, как с отражением неизменности социальных закономерностей открытых еще в традиционном обществе уже велась борьба.

Мы не случайно прибегли к комментарию декрета. Ведь из него ясно следует,что органы ЗАГС с первого дня своего существования уже выступают в качестве важнейшего фиксатора процессов социокультурной динамики российского общества, отражением состояния производства и применения духовных ценностей в создании семьи. Наряду с этим нам необходимо помнить о том, что деформация ценностей также явлется объектом фиксации в актах гражданского состояния только в скрытом виде. Именно латентные деформации ценностей являются наиболее важным объектом социологического анализа в смысле выявления как перспектив развития институтов семьи и брака, так и причин увеличения числа разводов, старения или омоложения брачных процессов. Выявив столь широкий диапазон значения деятельности органов ЗАГС, мы должны заметить, что регистрация фактов вступления в брак или развода отражает и определение состояния общества в смысле его здоровья или бедственного положения.

Отметим, что через социальные бедствия российское общество в ХХ веке проходило трижды и все это отражалось на динамике брачности, рождаемости, смертности и разводов. Под тремя бедствиями мы имеем ввиду революцию 1917 года и гражданскую войну 1918-1920 годов, Великую Отечественную войну 1941-1945 годов и наконец, криминальную революцию 1991 года и последовавший за ней глубокий социально-экономический кризис9 . И если после Великой Отечественной войны был отмечен рост социально-демографических показателей, в том числе и в плане создания крепких семей, то последствия революций 1917 и 1991 годов следует отнести к разряду процессов деформации семейных ценностей в сторону роста инстинктивного взаимодействия полов и снижения энергии альтруистической любви. П. А. Сорокин отмечает, что угасание роли духовных ценностей как сдерживающих факторов половой распущенности, есть один из важнейших признаков революции. Поэтому половая распущенность наступившая после 1991 года вполне может свидетельствовать о том, что события 1990-х в истории России вполне могут быть названы революцией.

Рост числа разводов, омоложение материнства, увеличение возрастной разницы вступающих в брак и рост числа сожительств прикрытых словосочетанием «гражданский брак» все это лишний раз свидетельствует о том, что описываемые события следует считать революцией при чем глубокой, а не поверхностной, если прибегать к терминологии П. А. Сорокина. На наш взгляд он высказал важнейшее понимание масштабов деформации половых рефлексов, которое вполне может послужить прочной эвристической основой социологических исследований брака и семьи как с точки зрения причин их угасания, так и с точки зрения перспектив их развития, а также и социально-нормативного стимулирования восстановления приемлемых форм брака и семьи. Он в частности отметил, что социальные стимулы «…стимулы представляют собой «узду», вводящую удовлетворение сексуальных импульсов в определенные каналы, указываемые нормами права и морали данного общества» [3, с.115]. Вместе с тем он выявил следующую закономерность позволяющую говорить о более сложном социальном процессе, чем просто

трансформация. По его мнению революционное уничтожение узды, которое отмечается не только в условиях социальной, но и сексуальной революции, как ее разновидности обозначает рост половой вольности, как функцию «…глубоких революций»[3, с.116]. Мы говорим о деформации ценностей, а П. А. Сорокин говорил о деформации рефлексов. Однако, следует сделать поправку на то, что в то время аксиология еще не была столь развита и позитивистская ориентация социологии на биологию была более сильной, чем сегодня.

Однако, чтобы доказать, что деформируются ценности, а не рефлексы, мы приведем следующий довод. Во- первых пафос П. А. Сорокина состоит в том, что тогда было модным воспринимать революцию как превосходство природы над культурой, вместе с тем уже тогда было обозначено, что деформация рефлексов является меньшим злом, деформация ценностей. В данном случае сошлемся на статью С. А. Аскольдова «Религиозный смысл русской революции», где он утверждал следующее: «Всякие действия, как таковые, могут лишь уродовать и обезображивать внешнюю соматическую сторону общественного и индивидуального организма.

Ложь и обман, сознательно проводимые и сознательно приемлемые, уродуют и искажают душу, дают роковой уклон самым корням душевной жизни и, являясь более глубоким слоем злa, делаются уже долговечными факторами будущих беззаконий. Слова в конце концов больше связывают и закрепляют, чем дела» [1, с.49]. Как видим здесь большее значение придается ценностям нежели рефлексам. Во-вторых, отступление ценностей традиционного общества перед новациями революционного характера указывает на тот факт, что вечные ценности любви и бессмертия через деторождение и на сегодняшний день подвергаются деформациям за счет разрастания инстинкта удовольствия в рамках построения индивидуализированного общества.

В третьих, важнейшим аспектом утверждения деформации ценностей семьи и брака выступает само определение ценности, данное в «Новой философской энциклопедии». В. К. Шохин определяет, что ценностью является «одна из основных понятийных универсалий философии, означающая в самом общем виде невербализуемые, «атомарные» составляющие наиболее глубинного слоя всей интенциональной структуры личности – в единстве предметов ее устремлений (аспект будущего), особого переживания-обладания (аспект настоящего) и хранения своего «достояния» в тайниках сердца (аспект прошедшего), – которые конституируют ее внутренний мир как «уникально-субъективное бытие»» [5].

Как видим понятие ценности предполагает личностную ответственность за выбор ценности, а если эта ответственность снижается, когда речь идет о браке и семье, то следует говорить о том, что где-то в темпоральном измерении произошла деформация, либо в устремлении, либо в обладании, либо в переживании. В дальнейшем уже в работе «Таинственная энергия любви» П. А. Сорокин указывал на ценностные деформации уже более четко. «В человеческом обществе-отмечал он,- альтруистическая любовь проявляется одновременно как специфический психологический опыт, внешнее поведение и социальное отношение. Несмотря на большое разнообразие конкретных форм альтруистического опыта, поведения и отношения, все подлинные альтруистические переживания и действия имеют две общие характеристики. Во-первых, эго или «Я» любящего индивида стремится к слиянию и идентификации с любимым «Ты»; во-вторых, все любимые индивиды рассматриваются и воспринимаются как высшая ценность, а не просто как средство для чего-либо или кого-либо. Чем искренне и чище альтруистическая любовь, тем заметнее в ней эти качества.

В опыте и поведении слабовольного или в псевдоальтруизме эти свойства убывают» [2, с. 124]. В данном высказывании следует обратить особое внимание на тот факт, что в обществе встречается псевдоальтруизм и слабоволие, а в условиях социального бедствия они становятся подавляющими ценностями социальной солидарности и именно их распространяет глобальное сообщество сверх-потребления. Ведь глобализация предполагает максимальное развитие человеческого эгоизма, социальной безответственности. Поэтому причина продления кризисного положения семьи и брака в современной России заключается в том, что смерть социального провозглашенная Жаном Бодрийаром здесь еще только начинается. Она может быть приостановлена, если ценностям нормального социального предназначения семьи и брака будет предоставлена та массовая трибуна, где на сегодняшний день властвуют симулякры, как смысловое выражение глобального. Иначе говоря, что глобализация демонтируя традиционные социальные структуры, стремится добиться превосходства эротики над сексуальной и романтической любовью, как фундаментальные ценности брака и семьи.

Это подтверждается тем, что пошлый цинизм замещает проявления альтруистической любви тотально. Это духовное измерение глобализации было выявлено П.А. Сорокиным и им же обозначена альтернатива возвращения традиционного общества, но уже через осознание возможностей признания ценности альтруистической любви. Он в частности отмечал: «Если в сексуальной любви эго партнеров сливаются в одно любящее «мы», и если партнеры рассматривают друг друга и обращаются друг с другом как с высшей ценностью, тогда сексуальная любовь становится одной из форм альтруистической любви. Когда эти характеристики отсутствуют и когда сексуальные партнеры рассматривают и относятся друг к другу просто как к средству для получения удовольствия или вознаграждения, тогда сексуальнаялюбовь превращается в отношение, лишенное альтруистической любви» [2, с. 125].

Социальное бедствие глобализации заключается в том, что в условиях ее господства сексуальные отношения и брак включают в себя «…элемент купли и продажи услуг (как в случае проституции и «коммерческих» браков), тогда сексуальная связь становится формой враждебных отношений, противоположных альтруистической любви» [2, с. 125]. Мы могли бы вполне четко определить состояние социокультурного развития современного социума, если бы рассмотрели акты гражданского состояния с позиции альтруистической любви, как базовой ценности сохранения семьи и брака, ведущей к сокращению такого патологических явлений как гражданский и неравный браки, служащие маркером симуляции социального здоровья. И в этом нелегкой задачи социологии органы ЗАГС смогут предоставить добротную эмпирическую базу для исследований и широкое поде для консультативной деятельности социологов.

Литература 1. Из глубины: Сборник статей о русской революции С. А. Аскольдов, Н. А. Бердяев, С. А. Булгаков и др. — M.:Изд-во Моск. ун-та, 1990. — 298 с. 2. Сорокин П.А. Таинственная энергия любви //Социологические исследования. 1991. №8, С.121-137. 3. Сорокин П.А. Социология революции/Питирим Александрович Сорокин. — M.: Астрель, 2008. — 784 с. 4. Декрет о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния [Электронный ресурс]. – URL: http://istmat.info/node/28231 (дата обращения: 25.02.2017 г.). 5. Ценность // Новая философская энциклопедия. Электронная библиотека Института философии РАН [Электронный ресурс]. – URL: http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01018ece6b4d1aefc3392301 (дата обращения: 26.02.2017 г.).

Бобков А. И.

В работе представлены результаты социологического исследования, направленного на выявление факторов, влияющих на удовлетворенность браком. Обнаружено, что большинство факторов носят психологический характер и характеризуют степень согласия в межличностных отношениях партнеров по разным параметрам (взаимная поддержка, уважение, доверие, проявление чувств и т.д.)

Ключевые слова: семья, брак, удовлетворенность браком. Значительные перемены, происходящие в разных сферах жизни общества, нашли свое отражение в трансформации института брака и семьи.

Подверглись изменениям роли женщин и мужчин в обществе и семье, изменились требования партнеров друг к другу, их ожидания относительно выстраиваемых отношений и характера организации семейной жизни. Однако, несмотря на свободу, которая сейчас предоставляется людям в плане организации своих брачно-семейных отношений (в том числе распространенность различных форм брака), многие из них остаются в значительной мере неудовлетворенными браком и взаимоотношениями с партнером.

Супружеская удовлетворенность браком, по сути, является «субъективным восприятием супругами сквозь призму социокультурных норм эффективности функционирования семьи в плане удовлетворения их индивидуальных потребностей» [1]. Мотивом вступления в брак, как правило, является удовлетворение потребностей в эмоциональной привязанности, половой любви, продолжении рода, организации быта и досуга, моральной и эмоциональной поддержке. По мнению В. А. Сысенко, «для каждого из супругов в брачных отношениях должен быть достигнут какой-то минимально необходимый уровень удовлетворения потребностей, за пределами которого уже возникает дискомфорт и формируются отрицательные чувства и эмоции» [2].

В идеале, брак организует удовлетворение этих потребностей, в противном случае – возникают мысли о несовершенстве брака, дисфункции брачных отношений. Приведем результаты анкетного опроса жителей г. Новосибирска – мужчин и женщин, состоящих в зарегистрированном браке (тип выборки – доступного случая, объем – 80 чел., год проведения – 2019). Счастливый брак, по мнению опрошенных, это, прежде всего, возможность чувствовать одобрение и поддержку со стороны партнера, наличие общих интересов и «желание возвращаться домой» – такие варианты выбрали около 53% респондентов суммарно.

Наименее популярным ответом оказался «Любить, но оставаться свободным», его выбрали только 14% респондентов. Так же респонденты написали, что счастливый брак для них это «Здоровье близких», «Взаимоуважение» и «Смотреть в одну сторону по жизни». Далее респондентам была предложена фраза «Я бы чувствовал(а) себя счастливее, если бы мой (моя) супруг(а)…», которую они должны были продолжить с помощью предложенных вариантов ответов или дополнить самостоятельно. Большая часть респондентов (57%) ответили, что они и так «достаточно счастливы в браке», однако, вместе с этим вариантом респонденты выбирали и другие варианты ответа. Так, они отмечали, что чувствовали себя счастливее, если бы партнер «Чаще говорил(а) бы мне о своих чувствах» (28%); «Ценил(а) то, что я для него (нее) делаю» (21%); «Почаще проявлял(а) внимание, дарил(а) бы мне какие-то мелочи» (20%) и «Гордился(лась) бы моими успехами» (20%).

Причем мнения мужчин в основном сходились на одних и тех же вариантах ответов («Гордилась бы моими успехами», «Ценила то, что я для нее делаю»), а мнения женщин о потребностях, удовлетворив которые они смогли бы почувствовать себя счастливее в браке, варьируются. Так, женщины с разным стажем брака затрагивали в своих ответах практически все варианты. В результате анкетирования были выявлены распространенные проблемы, которые беспокоят семьи респондентов: самой часто встречающейся проблемой в семьях является «ограниченные возможности для полноценного отдыха, досуга» (41%), на втором месте – «недостаток свободного времени» (27%), третья проблема, беспокоящая семьи респондентов, связана с материальным положением семьи (22%).

Эти же проблемы, наряду с грубостью супругов и стрессами на работе, являются основными причинами ссор и конфликтов в семье. Таким образом, удовлетворенность браком во многом связана с факторами психологического характера, возможностью удовлетворения супругами потребностей в любви, заботе и внимании, в то время как негативно сказываются на отношениях наличие материальных проблем и стрессы современной жизни.

Список литературы 1. Шавлов А.В. Факторы удовлетворенности браком в семье кадрового военного в России: дис. … канд. соц. н.: 22.00.04. – М., 1996. – 200 с. 2. Сысенко В.А. Супружеские конфликты. – М.: Мысль, 2011. – 321 с.

Е.Д. Давыдова, А.С. Мельникова

Миссия России носит тонкий характер и направлена не столько на проблемы каждого отдельного человека или, наоборот, человеческих коллективов, сколько на вторую динамику, на парные отношения. Когда-то в непередаваемо далеком прошлом Демиурги вселенной разделили человечество на мужчин и женщин, дав возможность каждой из монад проявляться преимущественно по одному из половых типов. Различия в функциях и строении мужских и женских тел – сугубо вторичное явление, возникшее много позже.

В те давние времена половое разделение понадобилось, чтобы преодолеть гибельную для людей зацикленность на себе, на своей первой динамике; в более поздние (но тоже очень давние времена) это разделение стало основой жестких имплантов, созданных оскверненной частью человечества и демоническим сообществом, чтобы управлять другими. Сегодня секс, любовь и парные взаимоотношения – одна из наиболее сложных и аберрированных сторон человеческой жизни; но одновременно это и огромный резерв любви, доброты и духовности. Социальный статус мужчин и женщин, их взаимоотношения в семье, обществе и экономике – вот те вопросы, которые должно решить российскому обществу, чтобы вплотную подойти к выполнению своей миссии. За тысячелетнюю историю России социальный статус женщины испытал громадные перемены. На ее заре он был очень высоким, но реализовывался в условиях экономической слабости и непрерывной борьбы за выживание.

В период второго и в начале третьего имперских циклов женщина оказалась полностью порабощенной, бесправной и униженной, но ее статус постепенно повышался все эти годы синхронно с экономическим ростом в стране. К сожалению, длительность имперского цикла, достаточно значительная по сравнению с одной человеческой жизнью, оказывается тем не менее короткой, если учесть время, проводимое человеком в посмертии и в очень уязвимом периоде детства. Неэффективность и даже античеловечность кармических законов Шаданакара, в частности необходимость забывать свое предыдущее существование и посмертие при новом воплощении, также очень ослабляют набор духовного опыта отдельной личностью. Приходится переносить тяжесть этого набора на общественные человеческие институты, которые должны передавать опыт предыдущих поколений, отфильтровывать совершенные ошибки и обеспечивать человеку относительно безопасное окружение.

Это особенно важно в условиях быстрого технического прогресса, так как каждый раз заново воплощаясь, человек попадает в существенно новое для себя общественное окружение. Такая ситуация приводит к психологической неподготовленности женщин (также как и мужчин) к уже происшедшим переменам в их статусе, к драматизациям предыдущего опыта и предыдущих проблем вместо сознательного разрешения сложностей текущего воплощения.

Женщины воплощаются, сохраняя память о своем прежнем, относительно более бесправном положении; но общество ушло вперед, оно дает им новые возможности и права, но и налагает новые обязанности. Кто-то справляется лучше, кто-то хуже: но в целом женщины оказываются весьма уязвимыми для трансфизических атак со стороны демонического сообщества, в частности для атак Большой свиньи (страсть потреблять) и Желтого Короля (искажение картины мира, отрезанность от результатов наблюдения). В нашей стране эти слабости дополнительно усугубляются не проведенным и сорванным идеологическим циклом России, а значит и отсутствием адекватной самовосприятия на уровне общества. Для низкоинтегрированных личностей, а в детстве каждый из нас является таким, идеология выступает в качестве общественного заменителя духовности. Прежде чем какие-либо отношения становятся фактором реальной общественной жизни, они должны проявиться в идеологии, в частности в группе представлений, устанавливающих разумные отношения между индивидуумом, семьей и обществом в целом.

Пока в России эти отношения недостаточно разумны и очень плохо осознаны. Сейчас наша страна находится на пороге и ей предстоит отыскать ту форму сосуществования женщины и мужчины, которая наилучшим образом подойдет для выполнения ее миссии. Должна ли женщина на равных конкурировать с мужчиной за рабочее место в изнурительной экономической гонке, и нужна ли сама эта гонка? Как сделать так, чтобы женщина занимала свое место хранительницы семьи и домашнего очага, как это было изначально завещано арийской цивилизации еще богом Рамой, но при этом не становилась бы экономически порабощенной, имела бы все права и возможности для самореализации и просветления, даваемые современной цивилизацией?

Как сделать так, чтобы женщина не злоупотребляла своей сексуальной свободой, но и не впадала в добровольную зависимость от мужчин? В рамках нашего общества на эти вопросы ответа нет, они кажутся бессмысленными. Дело в том, что невозможно строить цивилизованные парные отношения, до тех пор, пока их участники, т.е. люди, не разберутся со своей первой динамикой, не достигнут по ней хотя бы третьего (а вообще-то четвертого) уровня интеграции. И единственный путь – это делать доступными и привлекательными те высочайшие достижения в области технологии духовного исцеления, которые принес людям XX век. В них основная надежда как России, так и человечества в целом.

Н.Р. Галль

Современная социокультурная реальность позволяет наблюдать множество проблем, охвативших в настоящее время и общество в целом, и семью, в частности. Среди них – низкая психолого-педагогическая культура родителей, формирование типов неправильного семейного воспитания, несогласованность воспитательных позиций матери и отца, отсутствие гармонии в супружеских отношениях, родительская конфликтность, высокий процент разводов и прочие семейные неблагополучия, что самым отрицательным образом отражается на личностном развитии, духовно-нравственном воспитании, поведении и нервнопсихическом здоровье детей.

В качестве первопричины данных негативных явлений нам видится потеря обществом основных духовно-нравственных ориентиров и пересмотр взглядов в современном мире на вопросы чувства долга, ответственности, порядочности, честности и проч., что приводит к новому пониманию таких фундаментальных категорий, как семья, любовь, верность, дружба и т.п. В связи с этим появляются те отрицательные последствия (среди них распространение альтернативных форм семьи, непрочность официального брака, предпочтение работы воспитанию детей, отсутствие единого семейного бюджета и др.), которые позволяет современным ученым, практикам и представителям общественности констатировать кризис социального института семьи. Проблема ценностей чрезвычайно важна на современном этапе развития общества, так как в настоящее время в социуме наблюдается доминирование материальных ценностей над духовными и культурными.

Также рассмотрение ответственного отцовства в контексте проблематики семейных ценностей является актуальным с точки зрения того, что в психологопедагогической литературе принято семью рассматривать как среду формирования ценностей у подрастающего поколения, а вопрос содержательного наполнения семейных ценностей остается во многом открытым. Поэтому проблема ответственного отцовства как одной из главных ценностей семьи заслуживает всестороннего изучения.

В Философском словаре указано, что для субъекта ценности служат объектами его интересов, а для его сознания выполняют роль повседневных ориентиров в предметной и социальной действительности, обозначений его различных практических отношений к окружающим предметам и явлениям [1, с 646]. Особенностью семейных ценностей, как отмечает Р.В. Овчарова, является то, что они по своей сути представляют собой сплав эмоций, чувств, убеждений и поведенческих проявлений [2, с. 14]. Она также указывает и на то, что ценности семьи являются мощным интегрирующим фактором для семейной системы – как на уровне взаимодействия супругов друг с другом, так и на уровне взаимодействия родителей с детьми. Кроме того, ценностные ориентации определяют динамику семьи в целом и родительства, в частности [3, с. 12].

Считается, что более здоровая и благополучная та семья, где ответственность за жену и детей несет отец. Семья рушится, когда мужчина не приобретает или теряет ответственность за семью или не в состоянии выполнить свои обязанности [4, с. 218]. Поэтому отцовская ответственность и ответственное отцовство имеют особое значение и являются важнейшими условиями существования и функционирования семейной системы. Согласно Р.В. Овчаровой, родительская ответственность является одним из компонентов родительства [3, с. 21]. Среди составляющих родительской ответственности данным автором выделены следующие: когнитивная, эмоциональная и поведенческая. Когнитивная составляющая включает представления об ответственном и безответственном поведении родителя, о распределении ответственности между супругами в других семьях и в своей семье.

Эмоциональная составляющая распространяется на отношения к распределению ответственности в семье, эмоциональные переживания, связанные с этим, и оценку себя как родителя с точки зрения ответственности. Поведенческая составляющая касается контроля своего поведения и происходящих событий, характеризуется занимаемой ролью в семье [3, с. 22]. Р.В. Овчарова также указывает на то, что содержание, вкладываемое в понятие ответственности, у мужчины и женщины различаются.

Для мужчины ответственность по отношению к ребенку, семье – это прежде обеспечение материальное, т.е. создание материальных благ, физического комфорта семьи. Для женщины ответственность заключается в создании благоприятной атмосферы в доме, душевного комфорта. Как правило, чувство ответственности раньше появляется у женщины, так как она значительно больше времени проводит с ребенком, чем мужчина, к тому же нередко женщины сознательно устраняют мужчину от общения с малышом, не доверяя ему «хрупкую жизнь» [5, с. 45]. Особо необходимо подчеркнуть, что, рассматривая данные категории, мы исходим из понимания того, что понятия «ответственность отцов» и «ответственное отцовство» не являются тождественными [6].

«Ответственность отцов» является первичным понятием по отношению к понятию «ответственного отцовства», и первое дает представление о психологических характеристиках личности мужчины, являющегося отцом, а второе – характеризует особенности выполнения его родительской роли, то есть сам способ осуществления своих родительских обязанностей, отношение к процессу воспитания ребенка и собственно отцовствованию. При этом данные понятия не могут рассматриваться и как противопоставляющиеся или существующие параллельно, а представляются нам последовательно вытекающими друг из друга: только высокий уровень ответственности отцов является залогом проявления ответственного отцовства (ответственность отцов → ответственное отцовство). И, наоборот, ответственное отцовство предполагает изначально сформированный высокий уровень ответственности как характеристики личности у мужчины-отца.

Конечно же, бесспорным является факт, что ответственность человека проявляется во всем (в работе, в межличностных отношениях и т.д.), что, тем самым, объясняет и подтверждает то обстоятельство, что только ответственный человек сможет стать ответственным родителем. А в контексте рассматриваемой нами проблы – ответственное отцовство невозможно представить без ответственности как черты личности, которая является первоначальным условием последующего проявления ответственного отцовства. Рассматривая ответственность как свойство личности отца, исследовательский поиск может быть направлен на изучение психологических особенностей самих мужчин, а рассматривая ответственное отцовство, предметом изучения могут стать особенности проявления отцовства в процессе ожидания и воспитания ребенка, а также психологические особенности родительского отношения отцов к детям. В специальной литературе перечислены следующие показатели ответственного отцовства: эмоциональная близость с детьми; вовлеченность в непосредственный уход, общение и игры с ребенком; забота о детях; ответственность за их физическое и личностное развитие.

В случае развода такие отцы не прерывают контакты с детьми и сохраняют с ними психологическую связь [7, с. 21–22]. Однако также важно, чтобы отец смог предоставить возможность матери своего ребенка полноценно выполнять ее материнские функции и реализоваться в материнской роли (обеспечить финансовую возможность матери ребенка находиться в отпуске по уходу за ребенком и не выходить на работу досрочно, не быть занятой проблемами дополнительного заработка, а проводить больше времени с детьми и проч.) – то есть быть ответственным за материальное благополучие семьи.

Таким образом, ответственное отцовство может рассматриваться как семейная ценность, являющаяся по своей природе и духовно-нравственной (так как предполагает высокий уровень развития нравственной сферы личности мужчины и моральных норм. Кроме того, именно христианские каноны «оказали существенное влияние на стереотипы восприятия "правильного отца"» [8, с. 139]), и культурной ценностью (так как известно, что отцовство само по себе – более позднее образование, чем материнство и связано с развитием общества и общественных отношений, которые в различных культурах развивались и развиваются по-разному).

Каковы же пути формирования ответственности у отцов? Согласно В.П. Прокофьеву, «воспитание в родительском доме и опыт жизни в обществе должны подготовить будущего отца к ответственности за семью» [4, c. 220]. Д.С. Акивис считает, что переживание отцовской любви приводит к развитию таких качеств, как исполнительность и ответственность [9]. Формирование ответственного отношения к отцовству должно начинаться еще в детском и подростковом возрасте, и особая роль в этом процессе отводится родительской семье. Также контакт отца с ребенком может быть фактором осознания родительской ответственности за него. Кроме того, психологопедагогическое и психотерапевтическое сопровождение родительства является одной из форм оказания помощи семье и средством профилактики и коррекции девиаций в сфере отцовства.

Литература

1. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. – М.: Республика, 2001.

2. Овчарова, Р.В. Психология родительства. – М.: Изд. центр «Академия», 2005.

3. Овчарова, Р.В. Психологическое сопровождение родительства. – М.: Изд-во Института психотерапии, 2003.

4. Прокофьев,В.Н. Возрождение ответственного отцовства – одна из важнейших задач современного общества // Педагогика, психология и медико-биологические проблемы физического воспитания и спорта. 2009. № 5. С. 217–220.

5. Овчарова, Р.В. Родительство как психологический феномен. – М.: Московский психолого-социальный институт, 2006.

6. Пастухова, М.В. Проблема ответственности отцов в воспитании детей // Социальный институт воспитания в современной России: модернизация, динамика и стратегия развития: Сборник материалов Международной научно-практической конференции 7–9 декабря 2011 г. – М.: Институт семьи и воспитания РАО, 2012. Т. 2. С. 63–65.

7. Ответственное отцовство: Новые формы социальной работы: Методич. пособие. – СПб, 2010.

8. Прохорова, О.Г. Основы психологии семьи и семейного консультирования / Под общей ред. В.С. Торохтий. М.: ТЦ Сфера, 2005.

9. Акивис,Д.С. Отцовская любовь. – М.: Профиздат, 1989.

М.В. Пастухова

В настоящее время нет целостной научной теории выбора брачного партнера, однако существует ряд теорий в зарубежной психологии, получивших наибольшее распространение: теория комплементарных потребностей Р.Уинча, инструментальная теория подбора супругов Р.Сентерса, теория «стимул–ценность–роль» Б. Мурстейна, теория «фильтров» А.Керкгоффа и К.Дэвиса, «круговая теория любви» А. Рейса. Вопросы выбора брачного партнера также рассматривали Д. Адамс, Р. Зидлер, К.Г.Юнг. В отечественной психологии проблема выбора партнера крайне редко являлась предметом теоретического и прикладного исследований.

Отдельные ее аспекты освещались в работах М.А. Абалакиной, Г.С.Васильченко, Т.И.Дымновой, Е.М.Ермолаевой, Н.А.Каржаневич, Ю.Н.Олейник, Ю.А.Решетняк, А.В.Черникова, З.И.Файнбург [1, 2]. Зарубежные и отечественные теории выбора брачного партнера объединяются в основном двумя идеями. Во-первых, почти все они базируются на принципе социально-культурной гомогамии. Во-вторых, механизм выбора партнера представлен как система фильтров (стадий), которые последовательно сужают круг возможных избранников, отсекая неподходящих. Таким образом, на заключительном этапе остаются лишь те пары, которые теоретически должны хорошо подходить друг другу как супружеские партнеры.

Среди добрачных факторов, существенно влияющих на прочность брака, далеко не второстепенную роль играют личностные особенности потенциальных супругов. В научной литературе достаточно описаны различные типы личности и их соответствие друг другу, в том числе и в сфере супружеских отношений. Так, можно предположить, что существуют определенные критерии выбора брачного партнера и в отношении акцентуированных личностей. Акцентуации (лат. accentus – ударение), черты своеобразия в характере человека, которые, не выходя за рамки психической нормы, могут при определенных условиях существенно влиять на его отношения с окружающими, в том числе и в сфере добрачных отношений. Термин «акцентуированная личность» предложил К. Леонгард, им же была разработана концепция акцентуированных личностей [3].

На сегодняшний день в отечественной психологии существует ряд исследований по данной проблематике, однако акцентуации личности в юношеском возрасте чрезвычайно редко являются объектом специального исследования, в частности в области семейной психологии. Мы предлагаем анализ эмпирического исследования особенностей выбора брачного партнера девушками с учетом акцентуаций личности, в котором приняли участие 30 студенток факультета психологии БГПУ имени Максима Танка.

Для измерения выраженности акцентуаций у девушек был использован «Личностный опросник Г. Шмишека», разработанный на основе концепции «акцентуированных личностей» К. Леонгарда, который содержит 10 шкал: демонстративность, застревание, педантичность, возбудимость, гипертимность, дистимность, тревожность, экзальтированность, эмотивность и циклотимность. Специальной методики для изучения специфики выбора брачного партнера с учетом его акцентуации личности, насколько нам известно, нет. Поэтому для диагностики особенностей выбора потенциального супруга студентками был разработан стимульный материал в виде 10 карточек с описаниями акцентуированных личностей, словесные портреты которых зашифрованы буквенными обозначениями.

Таким образом, в процессе проведения исследования испытуемым не сообщалось, какому типу акцентуированной личности соответствует содержание той или иной карточки. Образцом составления карточек послужила методика аутоидентификации акцентуаций характера Э.Г. Эйдемиллера [4]. Для определения взаимосвязи акцентуаций личности девушек и их предполагаемых брачных партнеров был использован критерий ранговой корреляции Ч. Спирмена. Статистически значимая положительная корреляция обнаружена между гипертимной акцентуацией личности у девушек и гипертимной у будущего брачного партнера. Данная связь говорит о том, что девушки общительные, самостоятельные, активные предпочли бы видеть рядом с собой спутника похожего в данных характеристиках на них самих (rs = 0,54; при р = 0,01).

Связь между экзальтированностью и возбудимостью указывает на то, что девушки, которым свойственны яркая эмоциональность, высокая контактность, влюбчивость вполне комфортно себя чувствовали бы рядом с супругом, обладающим повышенной импульсивностью и низкой контактностью в общении (rs = 0,52; при р = 0,01). Связь между возбудимой акцентуацией личности у девушек и возбудимой акцентуацией у потенциального супруга свидетельствует о том, что девушки, основными чертами которых являются недостаточная управляемость, раздражительность и склонность к конфликтам испытывали бы гармонию рядом с супругом, обладающим аналогичными характеристиками (rs = 0,46; при р = 0,05).

Взаимосвязь эмотивности и застревания говорит о том, что девушки эмоциональные, тревожные, отзывчивые выбирают в качестве брачного партнера личность, которая характеризуется умеренной общительностью и самонадеянностью (rs = 0,41; при р = 0,05). Связь между педантичностью и экзальтированностью (rs = 0,37; при р = 0,05), педантичностью и застреванием (rs = 0,36; при р = 0,05) указывает на то, что девушки, характеризующиеся как пунктуальные, добросовестные, скрупулезные предпочитают видеть в своем будущем супруге такие качества, как искренность, восторженность, общительность (экзальтированный тип) либо неразговорчивость, обидчивость, ревность (застревающий тип). Статистически значимая отрицательная корреляция между экзальтированностью с эмотивностью говорит о том, что девушки, которым свойственны словоохотливость, яркость и искренность чувств, альтруизм не приемлют в качестве потенциального супруга личность с похожими характеристиками, такими как болтливость, мягкосердечность, гуманность (rs = – 0,54; при р = 0,01).

Взаимосвязь гиперимного и дистимного типов акцентуаций указывает на то, что девушки, которым свойственны общительность, легкомысленность, энергичность не склонны выбирать в спутники жизни личность им противоположную: медлительную, молчаливую, добросовестную (rs = – 0,47; при р = 0,01). И напротив, девушки, обладающие чертами дистимности не выбирают партнера с гипертимным типом акцентуации (rs = – 0,42; при р = 0,05). Связь между эмотивностью и тревожностью свидетельствует о том, что девушки, основными чертами которых являются чувствительность и тревожность меньше всего хотели бы иметь в качестве супруга личность робкую и неуверенную в себе (rs = – 0,40; при р = 0,05). Анализ полученных данных позволяет сделать выводы о том, что девушки чаще выбирают брачных партнеров, обладающих определенными акцентуациями личности в зависимости от того, какими акцентуированными чертами обладают они сами. Результаты данного исследования представляют теоретическую и практическую значимость.

Они могут быть использованы в работе психологов с данной категорией испытуемых.

Литература

1. Андреева, Т.В. Семейная психология / Т.В. Андреева. – Спб, 2004.

2. Психология семейных отношений с основами семейного консультирования. – Москва, 2005. 3.Леонгард, К. Акцентуированные личности. – Москва, 2002. 4. Эйдемиллер Э.Г. Психология и психотерапия семьи.– СПб, 2002.

Н.В. Уминская

Многолетние наблюдения авторов за процессом эволюции института семьи в Беларуси позволяют сделать некоторые обобщающие выводы. Они характеризуют тот тип супружеского союза, который можно назвать тандемным браком. Вначале важно отметить тот факт, что за последние десятилетия институт семьи подвергался мощному деструктивному воздействию. Разрушение культурной традиции, когда семья считалась одной из важнейших ценностей, СМИ, выступающие терминатором прежних моральных ценностей, кризис духовности, экологический, экономический и демографический кризис, все это в совокупности, повлияло на то, что большая часть вновь образующихся семей распадается.

Одним из наиболее трагичных проявлений слабости новых супружеских союзов является рост фертильных семей (примерно 40%), которые могут, но не хотят иметь детей. В своей профессиональной деятельности авторы наблюдают устойчивый рост инфантилизма у молодежи, неспособности взять на себя всю полноту ответственности за создание семьи, а в уже сложившихся семьях рост дисгармонии во взаимоотношениях супругов, а также между ними и их детьми.

Интенсивный рост количества стрессогенных факторов обуславливает не только неврозы, внутреннее выгорание у значительной части населения, но также увеличение числа суицидов, характеризующих неспособность семьи выполнять функции релаксации и восстановления внутренней гармонии. Если раньше семья выполняла воспитательную функцию, то ныне молодежь «бежит в мир» в поисках ответа на смысложизненные вопросы. Но социум, переживающий системный кризис, не может удовлетворить этот запрос. Отсюда различные проявления девиантного поведения, экстрим, как форма протеста против мира, где понятия «добра» и «зла» стали весьма условными.

Прежние роли главы семьи у мужчины и его подруги, помощницы у женщины, в своей главной сути поставлены современным процессом эмансипации и усилением релятивизма христианских ценностей, на которых они ранее базировались, под сомнение. Культ «Я» доминирует над «Мы», нынешнее поколение молодежи – это «поколение мне» у которого священное некогда понятие «любовь» стало затрепанным, затасканным, чаще характеризующим пошлое, низменное, а не возвышенное. Описанные выше факторы, а также неспособность семьи воспроизводить себя в целостной, гармоничной полноте (свыше 70% семей распадаются), обусловили доминирование новых форм союзов мужчины и женщины. Так называемые гражданские браки, «союзы» между представителями сексуальных (пока) меньшинств, пробные браки (чуть ли не пилотные проекты, если говорить языком науки), любовные треугольники и т.д. перестали вызывать удивление и отторжение у большей части общества.

А если окружающие не осуждают за такое поведение, если доминирует дух «свободы» ложно понятой и реализованной, то уже трудно доказать какая именно семья является здоровой, полноценной, счастливой, гармоничной, в конце концов – успешной. Исчезает сама система координат в которой можно рассматривать семью с позиции четких критериев и определять, что является желанной нормой или же образцом для подражания, а что должны быть предано порицанию, осуждению и законодательному запрету.

В рассматриваемом контексте авторы берут на себя смелость утверждать, что счастливым (по внутреннему ощущению супругов), полноценным (по взаимоотношениям), достойным подражания (по наличию детей и самореализации всех членов семьи) можно считать тандемный брак. Характеризуя его главные черты, можно констатировать следующее: – это осознанно ответственный союз мужчины и женщины; – это саморазвивающийся союз равноправных сторон; – это самореализация и взаимообогащение за счет признания разумным ситуационного лидерства, где роль лидера в той или иной сфере (ситуации) берет на себя тот, кто лучше справится с ней; – это самонастраивающаяся система, основанная на взаимной поддержке и признании права на свою точку зрения; – это духовная целостность объединенная христианскими ценностями и идеалами.

Такую семью, с небольшой иронией, можно назвать «бартером добродетелей», в которой хочется быть, из которой не убегают в поисках развлечений, в которую стремятся вернуться, чтобы поделиться удачами и горестями, где формула счастливого «Мы» = Я+Ты.

Т.И. Глушакова, В.Е. Глушаков

Вопрос о создании семьи и исторических формах, которые она принимала, всегда имел непреложное моральнонравственное (этическое) и практическое значение. И, в первую очередь, значение имеет проблема исторического характера семьи: следует ли воспринимать ее как случайное явление в общеисторическом процессе, или она носит характер некоего постоянного института, имманентно присущего человеческому сообществу. В том, что семьи могли и могут быть организованы диаметрально противоположным образом, сомнений нет. Согласно «Махабхарате», в индийской семье героев Пандавов у пяти братьев была одна жена.

В дальних районах Китая может сохраняться схожая ситуация, что является дополнительной приманкой для туристов. В гаремах восточных владык султан или эмир могли иметь несколько жен и неограниченное число наложниц. Современные эксперименты (шведская семья) также имеют все юридические права. Важно понять, однако, что лежит в основе этой «ячейки общества», какие у нее корни, и существует ли у семьи перспектива.

Для начала перенесемся в отдаленное прошлое – в первый известный современным ученым город Иерихон, насчитывающий без малого десять тысяч лет. Загадочный в своем первенстве, уже на первом этапе своего существования обладавший укреплениями, при отсутствии четких свидетельств неолита в регионе (для этого необходимо правильное земледелие и гончарное ремесло), город остается загадкой.

Исследователь Кэтлин Кэньон вынуждена была ввести для него специальный термин «докерамический неолит». В одном из ранних слоев на территории «храма» была обнаружена скульптурная группа – мужчина, женщина и ребенок со странными сплюснутыми телами. Сложно представить себе более яркое изображение семьи. Две вещи, которые мы знаем про духовную жизнь древних иерихонцев наверняка, это то, что у них была в почете семья и у них был культ предков.

О последнем свидетельствуют модифицированные черепа. После смерти иерихонца его родственники или сограждане хоронили тело, через некоторое время откапывали его или изымали из тайника, отделяли голову от тела и тщательно ее обрабатывали. Результаты работы древних бальзамировщиков были иногда поразительны. Данные факты свидетельствуют о наличии семьи уже на заре неолитической цивилизации – в период, когда происходила т.н. неолитическая революция – создание производящего, а не присваивающего хозяйства.

Нуклеарная семья нередко подается как результат длительной эволюции общества, завершившийся отчасти в наше время. Однако следы нуклеарной семьи, вполне возможно, с равными правами партнеров и добровольным делением функций, можно обнаружить на заре цивилизованного общества. В этом нет ничего удивительного. В биологическом мире нередко наблюдается именно нуклеарная семья, когда родители по очереди отправляются за добычей, поочередно высиживают яйца и т.д.

Кажется, напрашивается идея о том, что партнерство в качестве основы семьи присутствовало всегда. С этим не согласен Э. Тоффлер, известный американский социолог, полагающий, что такая семья стала возможна только в результате промышленной революции. Возможно ли, что патриархальное общество стало промежутком между нуклеарными семьями первобытного и современного общества? Мысль не столь уж абсурдная. Как ни мало мы знаем про семьи палеолита, можно предположить, что роль женщины там была значительной. Об этом свидетельствуют многочисленные Венеры, встречающиеся чаще, чем фаллические фигурки.

Приходим к предварительному выводу: патриархальное скотоводческое общество стало новшеством, радикальным отходом от всемирной традиции поклонения, как сказал бы известный поэт и историк Р. Грейвс, Белой Богине. Но следует ли увязывать напрямую культ и семью? Трудно сомневаться в реальности влияния различных культов, которые не только сохраняются в традициях индуизма (шакти), но и нашли возможности для реабилитации в пределах христианства.

Иудаизм, христианство (причем римо-католики эволюционировали понемногу в направлении марианологии), ислам стали «мужскими» по преимуществу религиями. В меньшей степени это относится к зороастризму. Несмотря на то, что структорообразующие элементы маздаяснийства в целом те же, здесь наблюдается еще и культ Ардвисуры Анахиты, которая сопрягается с Афиной и Артемидой.

Между прочим, несмотря на сходство греческой и римской религий, положение женщин было едва ли не предпочтительней в Риме, а вот в трансцедентномэллинском мире большое значение принадлежало женским божествам. Эволюция религии дело не быстрое и можно предположить, что Афина была богиней-вороной задолго до того, как стала ассоциироваться с совой.

По мнению Р. Грейвса, греческие философы расчистили площадку для мужских игр мыслителей. Заставив забыть древних богов, к которым относились все менее уважительно, они создали предпосылки для проникновения «новой» иудейской культуры. Экспансия с Востока (luxdeorientis) привела к неожиданному обновлению мира, которое происходило слишком тяжело, чтобы могли сохраниться исконные греческие или римские формы государственного бытия.

Как же сказалась эта «перестройка» на семье? Победа франков, ост – и вестготов, лангобардов привела к тому, что были привнесены новые принципы. Салическое право и многочисленные «правды» свидетельствовали о слиянии римских законов с «варварскими». Какие же религиозные и бытовые принципы лежали в основе этих перемен? Предполагаю, что концепция «женского», как священного оставалась актуальной. Время обратиться к поэтам помимо Р. Грейвса. Безусловно, любовная лирика существует в той или иной форме у всех народов – от туарегов до немцев.

При этом нормы поэзии иногда удивительно далеки от реалий общества. Зададимся вопросом, для чего служит любовная лирика. Очевидно, для завоевания внимания и привлечения объекта своего чувства. В обществе, где женщины не имеют права голоса, лирика не нужна. Разумеется, поэт может выражать свои чувства по разному и адресовать их любимой женщине (или мужчине) или рассуждать о любви философически, excathedra, как делает, например, известный наперсник св. Терезы Авильской Хуан Руис.

Женщина, которая может по своему выбору ответить мужчине на чувство, обладает неким набором прав. Эти права, вероятно, не носят политический характер там, где мы говорим о Средневековье, но носят нравственный, и личностный характер. Даже в исламском обществе обычай воспевания женщины, как некоей богини, сохраняется. Тем более, он присутствовал в средневековом западноевропейском обществе. На первых порах эпос превалировал. Песни о героях, Роланде или Сиде отводят женщинам дальний план.

В случае с Артуровским циклом все обстоит гораздо сложнее, так как именно здесь звучал голос бардов, сохранявших отчасти былое могущество филидов. Народный фольклор сохранял следы древних верований повсеместно, включая и славянские традиции. Следы богини Мокоши сохранились в проникнутом финно-угорскими элементами образе Бабы-Яги. Смерть, колодцы-входы и возрождение в жизнь – не только память о традиционных религиях, но сама жизнь, претворенная в психоаналитические образы, не давала остановиться древней традиции. В противном случае, отринув общежитие, мужчины и женщины могли бы постепенно разойтись, став отдельными народами, как случилось с амазонками греческой народной памяти. Народная жизнь предполагала множество обрядов, которые были предназначены для единения людей. Трудности возникали в рамках городской жизни. Здесь традиционные ценности легче преодолевались, и перед местным руководством проявлялись перспективы изменения жизни, производства ее на необычной основе.

Поэты были носителями архаического мышления, а религиозные новаторы ее меняли. Неудивительно, что каждый раз, когда появлялся новый пророк, его учение становилось все в большей степени патриархальным, пока в XIX в.Дж. Смит не призвал, наконец, мормонов к многоженству, включая умерших столетия назад дам. В традиционном патриархальном обществе мужчина ценился намного больше женщины, в том числе потому, что именно он мог отправлять культ предков. Девушки гораздо чаще становились жертвами голода, насилия или в лучшем случае атрибутом власти вождя.

Такая система вполне вписывалась в отношения в зороастрийском или исламском обществе, что не означало отказа от высокого положения отдельных дам, именно в силу особого их отношения с пророками или султанами. Так мать Заратуштры, жены Мухаммеда, особенно Хадиджа и Айша, Богородица христианской традиции являлись высочайшим образцом для поведения женщин. Вернемся к идеям, высказанным Тоффлером о будущей семье («Шок будущего»).

Кризис семьи очевиден уже давно и носит повсеместный характер за пределами традиционного общества. В то же время число зарегистрированных браков остается высоким, несмотря на то, что за ними очень часто следует развод. Причины разводов разноплановы, но они свидетельствуют о неустойчивости семьи как социального института. В то же время очень мало исследований проведено о роли большой семьи, родственников, которые воспринимаются привходящими членами перманентной группы поддержки реальной малой семьей.

Контакты с ними поддерживаются эпизодически, но память о корневой близости сохраняется. Различные системы социальной включенности подразумевают и интернет-сети, общение на работе и в досуговой сфере. Можно ли говорить о том, что семья является чем то принципиально иным по сравнению с общением вне ее? Полагаю, что ответ будет утвердительным. Семья связана с домом и внутренним пространством, возможностью быть наедине или с привычным позитивным окружением, этого не может дать активность на стороне. В наше время Интернет стал (как ранее телевизор) источником доместикации дальних реалий. Новое получило возможность непрерывным потоком втягиваться в жизнь субъекта через привычные ему каналы, а прогресс науки может серьезным образом воздействовать на семью.

Стало возможным создавать (пока в ходе опытах на мышах) существ, у которых несколько родителей. При этом они не имеют значительных проблем со здоровьем. Уже сейчас благодаря экстракорпоральному оплодотворению возможно выбирать качество эмбрионов, их пол и характеристики. Наличие детей в будущей перспективе не имеет обязательной связи не только с семьей, но и деторождением. Нельзя исключать, что в дальнейшем корпорации проявят инициативу, создавая банки эмбрионов.

Необходимость карьерного роста сделает детей не только огромной обузой, но в итоге приведет к тому, что люди начнут обзаводиться ими в позднем возрасте, поскольку биологический фактор утратит свое значение. В то же время воспитание детей, возможно, станет специализацией гораздо в более широком смысле, чем сейчас. Немало людей работают без выходных и не имеют ни малейшей возможности поддерживать детей, предприятие, как известно, убыточное и редко оправдываемое.

Многие индивиды с определенным достатком, осознающие нестабильность семьи как института, сталкиваются с мыслью о том, что иметь ребенка можно и при отсутствии постоянного партнера. Впрочем, чаще всего выручают при этом дальние родственники и гораздо реже друзья, поскольку для российской жизни опираться на элитные школы (пример Англии) затруднительно. Первый широко разрекламированный пример российского отца, получившего ребенка от суррогатной матери, певца Ф. Киркорова вряд ли найдет многочисленных подражателей. В то же время люди, которые имеют детей, все чаще понимают, что подобное предприятие им не под силу. Лишенные нормального досуга и неизбежно выплескивающие свое раздражение на свое потомство они осознают, что переоценили свои силы.

Все чаще матери понимают, что стали заложниками семейной жизни. Наличие детей кардинально снижает возможности полноценной карьеры. Более того, даже при отсутствии карьеры зарабатывание достаточного количества денег не предполагает наличия детей. Следует согласиться с тем же Тоффлером, идеи которого обсуждались выше, что перспективы «профессиональных родителей» очень велики. В современной российской жизни мы все чаще встречаем приемных родителей с большим количеством детей.

В таких семьях родители далеко не всегда имеют какую-то специальную подготовку. Более того, чаще всего, это люди нереализованные в других сферах, которым, кроме как заводить детей, ничего больше не остается. Отдельно может рассматриваться ситуация с детьми в православных семьях. Нельзя не признать, что в них в среднем гораздо больше детей и родители пытаются уделять больше внимания воспитанию.

Часть четко ориентированного православного населения вполне преуспевает в бизнесе и способно воспитывать детей в традициях, которые вполне соответствуют нормам XIX века. Безусловно, тут тоже есть свои подводные камни. Впрочем, западный подход к образованию предполагает религиозный элемент в воспитании гораздо в большей степени, чем он присутствует в современной российской жизни. Речь идет не только о православной Греции, где в школах преподается Закон Божий, а практических о всех европейских странах, кроме явно светских (вроде Франции) и о США.

В Москве работает уже долгое время «Традиционная гимназия», переименованная недавно в Свято-Петровскую школу, директор которой священник Андрей Постернак активно внедряет новации и сделал из подвластного ему учреждения образцовое учебное заведение. Безусловно, получившие там образование дети, в целом гораздо лучше образованы, приспособлены к жизни после окончания гимназии по сравнению с выпускниками общеобразовательных школ. Существуют, безусловно, и определенные сложности, например, с явным нежеланием некоторой части православных людей принимать современный дарвинизм.

Поскольку трудно спорить с профессиональными геологами, палеонтологами и астрономами, возникает некоторый зазор во взглядах детей. Впрочем, введение полноценного православного образования, несмотря на некоторую противоречивость, окажет, скорее, положительное воздействие на адаптацию детей к дальнейшей взрослой жизни. Будет ли оно иметь столь же положительные последствия для родителей? Более чем вероятно, ведь в таких школах учат добрее относиться друг к другу, уважать взрослых, родителей и учителей в первую очередь.

Пример полноценного духовного образования может оказать немаловажную поддержку семье. Тем не менее, перспективы семьи как института в нашей стране, как и в США и зоне ЕС, достаточно туманны. Представим себе путь православного молодого человека или девушку, завершающего(-ую), пусть даже духовный ВУЗ, в виде некоего сада расходящихся тропинок. Скорее всего, с его (ее) стороны будет предпринята попытка связать себя браком со знакомым (знакомой) по ВУЗу. Если он (она) не будет успешным(-ой) в этом предприятии, то очевидно откроются перспективы более широкого ознакомления с брачным рынком.

Интернет-сайты знакомств и прочие услуги приведут, скорее всего, к нескольким романам, за которыми последует пробный брак. Вряд он будет долгим. Скорее, за ним последует срыв отношений и затем новые интернет-знакомства. В конце концов, последует брак уже более постоянный. Учитывая православные взгляды обсуждаемого лица, возможно брак будет первым и последним. Немалую роль играют здесь и некоторые опасения, связанные с неприятностями, относящимися к разрешению на второе венчание, впрочем, совершенно не похожие на то, что происходило в римо-католическом мире. Если развод все-таки произойдет, то за ним, вероятно, последует поздний брак или холостяцкий образ жизни примет постоянный характер, не исключено даже, что с переходом к монашеству. Свои опасности существуют в случае раннего брака. Наиболее очевидно, что для молодой женщины возникают огромные проблемы как с образованием – в случае появления детей, – так и с трудоустройством.

При отсутствии зарабатывающего мужа необходимость зарабатывать деньги ставит дилемму, разрешить которую становится подчас невозможно. Мать должна жертвовать своими детьми, чтобы найти для них средства пропитания. Но если семья существует на деньги мужа, то в таком случае женщина лишается возможности роста и, когда дети вырастают, иногда оказывается, что слишком поздно принимать меры, догоняя своих далеко ушедших подруг.

Существует риск развода после того, как дети выйдут из семьи, когда женщина может оказаться окончательно ненужной. В любом случае, очевидно, что семья в первую очередь – это лекарство от одиночества и ее функции носят исторический характер, постоянно видоизменяясь. Не исключено, что даже функция деторождения будет соотноситься с функциями семьи существенно иным образом, чем это происходит сегодня. Те ожидания, которые испытывают современные мужчины и женщины, вступая в брак, совершенно не те, что были не только в XIX в., но и в советскую эпоху. Хочется верить, что каждый человек раньше или позже четко поставит перед собой вопрос и попытается дать на него только ему из персонального опыта известный ответ: что же действительно представляет из себя брак и зачем он нужен.

А.М. Лотменцев

В статье рассматриваются аспекты формирования семейных ценностей человека. Семья развивается и изменяется по мере того, как развивается и изменяется общество. Вместе с тем происходит развитие семейных отношений, предопределяющих ценности современной семьи. Современная семья имеет сложную структуру семейных ценностей, рассматриваемых в статье.

Ключевые слова: семья, семейные ценности, функции семьи, потребности, классификация семьи.

Семья и брак – это божественное установление. В начале времен, при сотворении человека Творец создал его «по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1. 27). Мужчина и женщина созданы для целостного единения друг с другом в браке и создания семьи: «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2. 24).

Выполняя изначальную волю Господа о творении, благословленный им супружеский союз становится средством продолжения и умножения человеческого рода: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт. 1. 28). Семья оказывает важное влияние на межличностные отношения, становление и развитие личности во всех областях жизнедеятельности. Отношения эти разнородны и противоречивы. Они выражают духовное и материальное, возвышенное и будничное. Таким образом, семья – явление, заключающее в себе как факторы развития, так и источники противоречий, конфликтов, кризисов.

Социологи трактуют семью как малую социальную группу людей, объединенную кровнородственными или иными приравненными к ним связями, члены которой связаны общностью быта, взаимной материальной и моральной ответственностью[11]. Христианский церковный брак – супружеский союз мужчины и женщины, заключенный через священнодействие в религиозной общине (храме), согласно установленному порядку, в отличие от гражданского брака, заключенного в государственном учреждении.

Согласно учению исторических церквей, в церковном таинстве жених и невеста, соединенные любовью и взаимным согласием, получают благодать и благословение Бога для создания семьи, для взаимного согласия в супружеской жизни, для благословенного рождения детей, умножения семьи, воспитания детей в христианской вере родителей, конечной целью которой является спасение всех членов семьи.

Воздействие многих факторов и процессов демографического, культурного, экономического, идеологического, социально – психологического характера, приводит к изменению семьи, трансформации семейно – брачных отношений: разрушению традиционной культуры семьи и ее уклада жизни, общепринятых норм поведения, характера супружеских отношений, взаимоотношению между родителями и детьми. Происходит ценностный конфликт личности и общества относительно рождения и социализации детей, приводящий к невыполнению репродуктивной и социализационной функций семьи, сопровождающийся ослаблением семьи как союза родственников, союза родителей и детей, союза супругов, ослаблением триединства родства родительства супружества из – за исчезновения семейного производства, совместной деятельности родителей и детей [3].

Наблюдается снижение ценностных ориентиров семьи, ее роли в сохранении преемственности традиций между поколениями, изменение традиционных семейных ценностей. Бог, сотворив первого человека, дал ему одну жену. Однако, грехопадение первых людей поколебало идеальные основания о браке, и потому семейная жизнь последующих людей оказалась полна неустройств и правильное воззрение на брак у большинства из них утратилось. В последние время произошло изменение содержания и социальных функций семьи. Отличительной чертой современных семейно – брачных отношений является сосуществование различных форм взаимоотношений семейной жизни.

В современном обществе характерна ориентация на личностные, эмоциональные, а не на экономические или статусные характеристики супругов в ситуации брачного выбора. Истинные причины изменения института семьи необходимо искать в трансформации традиционных семейных ценностей российского общества. Данное положение находит свое подтверждение в итогах исследования различных авторов.

В православии семья определяется как «Малая Церковь». Это понятие хорошо раскрыто в статьях протоирея Максима Козлова – «Семья как малая Церковь» [10]. Протоирей Максим Козлов раскрывает положение святителя Иоанна Златоуста: «Брак есть таинственное изображение Церкви» следующим образом: – Во – первых, в жизни семьи исполняются слова Христа Спасителя: «…Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20). Истинно христианская семья есть такого рода союз мужа, жены, детей, родителей, когда отношения внутри него строятся во образ союза Христа и Церкви. – Во – вторых, в семье неизбежно реализуется закон, который по самому укладу, по самому строю семейной жизни является законом и для Церкви и который зиждется на словах Христа Спасителя: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35) и на дополняющих их словах апостола Павла: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6, 2). То есть в основе семейных отношений – жертва одного ради другого.

Такая любовь, когда не я в центре мира, а тот, кого я люблю. И это добровольное удаление себя из центра Вселенной есть величайшее благо и для собственного спасения и непременное условие для полноценной жизни христианской семьи. «Семья, в которой любовь как взаимное желание спасения друг друга и помощи в этом и в которой один ради другого себя во всем стесняет, ограничивает, отказывается от чего-то, для себя желаемого, – это и есть малая Церковь» [10]. Рассмотрим понятие ценностей и семейных ценностей у авторов социологического исследования по этому вопросу С. Л. Рубинштейна, В. М. Розина, А. И. Антонова, И. Ф. Дементьевой и Д. В. Медковой. С. Л. Рубинштейн отмечал: «Ценности – не вещь, не явление, взятые сами по себе, безотносительно к человеку. Ценности – это вещи, обращенные к человеку с точки зрения их значимости для человека» [13].

В. М. Розин к ценностям семейной жизни относит любовь, уважение к личности, культуру взаимоотношений, поиск компромисса – те нравственные ориентиры, которые традиционно определяют психологическое благополучие семьи, и которые, строго говоря, необходимы во всех сферах жизнедеятельности человека [12]. И. Ф. Дементьева классифицирует семейные ценности в структуре воспитательных ресурсов родителей, то есть усвоения молодым поколением родительской системы ценностей. Классификация, построена на основе выделения базовых критериев, определяющих ценностную систему семьи как института воспитания [6]. Д. В. Медкова предлагает две классификации семейных ценностей.

С одной стороны она классифицирует семейные ценности по объектам, составляющих предмет оценки, с другой стороны по элементам связи внутри семьи и по функциям, выполняемым семьей как институтом [7]. Обсуждая функции семьи, можно согласиться, что их столько, сколько видов потребностей в устойчивой, повторяющейся форме она удовлетворяет. Психолог Гидиминас Навайтис подчеркивает, что те потребности, которые удовлетворяются в семье, могут быть реализованы и вне ее, но только семья может все эти потребности объединить и удовлетворить в комплексе [9].

Принято делить функции семьи: – на специфические, которые вытекают из сущности семьи и отражают ее особенности как социального явления; – неспецифические, к которым относят те функции, к выполнению которых семья оказалась принужденной или приспособленной в определенных исторических обстоятельствах. Специфические функции семьи, к которым относятся рождение (репродуктивная функция), содержание (экзистенциальная функция) и воспитание детей (функция социализации), остаются при всех изменениях общества. Христианская традиция считает рождение детей даром Бога. Библия описывает возможность иметь детей как нечто прекрасное: «Вот наследие от Господа: дети; награда от Него – плод чрева». (Псалом 126:3).

Святой Григорий Великий сравнивает семью, в которой родился ребенок со святой Троицей. Брак, по слову этого святого, является единственным таинством, которое весь мир держит с момента его сотворения и даже с момента его падения. «Брак это чудо, которое позволяет двум людям друг на друга посмотреть и сказать: мы уже не двое, а двоица, мы едины, мы двоица так же как Бог – Троица. И когда появляется ребенок, мы – икона Святой Троицы» [8]. Христианская церковь считает, что душа человека возникает в момент зачатия и решительно осуждает аборт как тяжкий грех, приравнивая его к убийству. «Я образовал тебя во чреве… и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя» (Иер. 1. 5-6), – сказал Господь пророку Иеремии.

«Тот, кто будет человеком, уже человек», – утверждал Тертуллиан на рубеже IIIII вв. Святитель Иоанн Златоуст называл делающих аборт «худшими, нежели убийцы». Надо помнить, что в семье человек обретает опыт любви к Богу и ближнему. Через семью передаются религиозные традиции, социальный уклад и национальная культура общества. В наше время семья утратила многие функции: производственную, охранительную, образовательную и др. Однако часть функций являются устойчивыми к изменениям, в этом смысле их можно назвать традиционными.

К ним можно отнести следующие: 1. Хозяйственно – экономическая функция. 2. Сексуально – репродуктивная функция. 3. Наследовательно – регенеративная функция. 4. Образовательно – воспитательная функция. 5. Коммуникативно – рекреативная функция. 6. Психотерапевтическая функция. Л.Н. Боровых в своей книге «Философия: семья и брак» [4] пишет, что семья универсальна и многофункциональна. Она основанная на межличностных отношениях, члены которой объединены узами кровного родства. Вышеизложенное позволяет сделать следующие выводы: Первый брачный союз был установлен Богом в раю между Адамом и Евой. Семья – это малая социально – психологическая группа, члены которой связаны брачными или родственными отношениями, общностью быта и взаимной моральной ответственностью и социальная необходимость в которой обусловлена потребностью общества в физическом и духовном воспроизводстве населения.

Из этого определения явствует, что внутри семьи различаются два основных вида отношений – супружество (брачные отношения между мужем и женой) и родство (родственные отношения родителей и детей, между детьми, родственниками). В результате грехопадения в брачные отношения вошла страстность. Таким образом, в ходе исторических преобразований, изменений внешних факторов жизнедеятельности людей происходит усложнение системы семейных ценностей, приобретаются новые качества и ранее отсутствующие компоненты. Человек приобретает ценность для общества только тогда, когда он становится личностью, и становление ее требует целенаправленного, систематичного воздействия. К функциям семьи следует отнести: экономическую, хозяйственно – бытовую, рекреативную, или психологическую, репродуктивную, воспитательную функции.

В православии главная цель брака – духовное восполнение одной личности другою для гармонического течения земной жизни и нравственного совершенствования. Основной смысл брака православие видит в любви и вечном единстве супругов. Деторождение является главным следствием брачного союза; К традиционным семейным ценностям относятся прочный брач¬ный союз, многопоколенная и многодетная полная семья как норма жизни, взаимная забота членов семьи друг о дру¬ге, признание основополагающих прав родителей, уважение к их власти и авторитету в семье, почтительное отношение к старшим поколениям.

Литература:

1. Библия. Священное Писание Ветхого и Нового Завета (Синодальный перевод). М: Российское Библейское Общество, 2008. – 928 с.

2. Антонов А. И., Борисов В. А. Кризис семьи и пути его преодоления. – М., 1990. – 218 с.

3. Антонов А. И., Медков В. М. Социология семьи. – М.: Изд – во МГУ: Изд – во Международного университета бизнеса и управления («Братья Карич»), 1996. – 36 с.

4. Боровых, Л.Н. Философия: семья и брак : учебное пособие /Л.Н. Боровых; Владим. гос. Ун – т. Владимир: Изд–во Владим. гос.ун-та, 2011. – 161 с.

5. Голод С. И. Будущая семья: какова она? Социально – правовой аспект. – М., 1990. – 62 с.

6. Дементьева И. Ф. Трансформация ценностных ориентаций в современной российской семье // [Электронный ресурс] http://articles.excelion. ru/science/filosofy/60213844.html

7. Медкова Д. В. Семейные ценности как объект социологического анализа // [Электронный ресурс] http://lib.socio.msu.ru

8. Митрополит Сурожский Антоний. Труды. М.: 2002. С. 789-790.

9. Навайтис Г. Семья и психолог. Калининград, 1996. – 135 с.

10. Прот. Максим Козлов Семья как малая Церковь.: [Электронный ресурс] http://www.portalslovo.ru/pedagogy/37977.php

11. Прохорова О.Г., Холостова Е.И. Семьеведение. Теория и практика: учебник для академического бакалавриата . – М.: Издательство Юрайт, 2014. –379 с.

12. Розин В. М. Судьба многодетной семьи. – М., 1990. –107 с. 13. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. –СПб., 2002. – 720 с.

Сергий Беляков