Важнейшим элементом истории восточного Средневековья стало образование такого социокультурного феномена, как мусульманский мир. В ходе его формирования на Ближнем Востоке вырос ряд сакральных (Мекка, Кербела, Неджеф) и политических (Дамаск, Багдад, Каир) центров. Авторитет культовых мест являлся и является неизменным, они остаются духовными точками опоры (ядрами) исламской цивилизации.

Значение ближневосточных политических центров могло то увеличиваться, то уменьшаться в зависимости от целого ряда внутренних и внешних факторов. Данное правило аналогично действовало и в периферийных регионах мусульманской ойкумены, в том числе в исламской Центральной Азии. Попробуем проследить проявление подобных процессов на примере домонгольской Бухары.

Следует учитывать, что в источниках и литературе данное название могло означать: 1) собственно город в низовьях реки Зеравшан; 2) охватывавшую его оазисную округу. Выделим некоторые, на наш взгляд, наиболее существенные стороны бухарской домонгольской действительности. Бухара — место общения оседлого и кочевого миров. Оседлое население раннесредневековой Бухары было в большинстве своем ираноязычным. Его состав постоянно пополнялся приходившим из «степи» тюркоязычным компонентом. Основой бухарской экономики являлось высокоразвитое ирригационное земледелие. Область обеспечивала себя всеми необходимыми продуктами и повседневными изделиями. Здесь выращивались различные зерновые культуры, хлопок, рис, виноград, плоды шелкопряда и др. Бухарский оазис находился в постоянном контакте с окружавшей его «степью». Конечно, далеко не всегда отношения бухарцев и кочевников носили мирный характер.

Следует, однако, учитывать, что несмотря на все конфликты, между ними всегда существовал обмен. Бухарские земледельцы поставляли кочевникам хлеб, взамен они получали мясо, шерсть, кожи и другие необходимые им продукты скотоводческого степного хозяйства. Бухара — важный ремесленный и торговый центр. В раннесредневековой Бухаре сложились и процветали такие ремёсла, как ткачество из хлопка и шелка, золотое шитье, изготовление поливной керамики и др. Судя по всему, ремесленники были привязаны к определенным кварталам (махалля) Бухары. Важную роль в жизни Бухары всегда играли высокоразвитые внутренняя торговля и разнообразные промыслы (чайханы, выпечка лепешек, приготовление плова, сладостей и др.). Мелкотоварный оборот во многом поддерживал существование значительной части небогатых бухарцев. Бухара и ее значение в международной транзитной торговле.

В бухарском оазисе издревле пересекались важнейшие сухопутные артерии Азии. Здесь разделялись два направления Великого Шелкового пути, с севера и юга огибавшие Каспийское море. Из Бухары торговые караваны шли на север в Хорезм и далее в Восточную Европу, на юг — в Афганистан и Индию, на восток — в Сибирь. Многие бухарцы занимались обслуживанием транзитной торговли. В городе существовали удобные караван- сараи, производился инвентарь для транспортировки грузов, в частности знаменитые вьючные ящики. Профессия караван- баши (руководителя караванов) в Бухаре всегда высоко почиталась. Бухара как центр сакральной жизни Центральной Азии. Само название «Бухара» связывается с конфессиональной историей региона. Этимологию названия города обычно привязывают к санскритскому слову «вихара» — монастырь. Здесь в середине I тыс. н.э. (времени основания города), видимо, существовала какая-то буддийская обитель. В доисламское время в Бухаре преобладала местная разновидность зороастризма. Кроме того, тут бытовали и другие культы.

Так, в юго-восточной части города находилось капище поклонников Луны, на месте которого в XII в. была построена существующая и ныне мечеть Маго- ки-Аттари. После арабского завоевания в 709 г. в области постепенно утвердился ислам суннитского толка. Город являлся базой отрядов «гази» — вооруженных проповедников «магометанства». К XIII в. Бухара стала центром мусульманского просвещения и богословской учености. Среди дошедших до нас памятников мусульманской архитектуры домонгольского времени следует выделить самый высокий бухарский минарет Капян (1127 г.). На рубеже Х11-Х1П вв. значение ислама в жизни Бухары особенно возросло. Это проявилось в том, что власть в городе находилась в руках высших мусульманских авторитетов (садров). Бухара — важный политический центр Туркестана. В до- арабское время в условиях политической раздробленности Бухара управлялась местными правителями — бухар-худатами.

Попав в состав Арабского халифата, Бухара стала важным региональным центром в восточной части мусульманского мира. В то время все бухарские государи и правители признавали политическую власть (пока она реально существовала) и духовный авторитет халифов. Вершиной подъема политического авторитета домонгольской Бухары стала эпоха правления династии Сама- нидов (1Х-Хвв.). Саманиды подчинили себе значительную часть территории Центральной Азии и сделали Бухару своей столицей. В городе возник ряд ведомств (диванов) по управлению страной, важную роль стали играть саманидские чиновники («ахл-е калям»).

Особую роль сыграло правление умелого и жесткого государя Исмаила Самани (874-907), которого можно считать одним из самых значительных политиков в истории Средней Азии. С его именем связано появление выдающегося памятника мусульманского зодчества — бухарского мавзолея Саманидов (X в.). В последующий период домонгольской истории Востока при Караханидах, Сельджукидах и Хорезмшахах Бухара продолжала играть заметную, но уже не первостепенную роль. После монгольского разорения в феврале 1220 г. город долго и трудно возрождался. Ведущую позицию в жизни региона Бухара снова заняла со второй половины XVI в. Она стала столицей Бухарского ханства и оставалась ею вплоть до упразднения бухарской монархии в 1920 г.

Таким образом, можно считать, что Бухара являлась одним из ключевых элементов (своего рода ядер) в жизни домонгольской Центральной Азии. Следует учитывать то, что наряду с Бухарой ведущими городами региона тогда выступали Самарканд, Мерв и Ургенч. В изучении истории этих центров наряду с письменными источниками широко используются археологические материалы, поскольку их территория, разоренная монголами, затем не застраивалась и доступна исследователям. В отличие от них существующая бухарская застройка делает крайне затруднительным изучение культурных слоев домонгольской Бухары, сведения же письменных источников, к сожалению, довольно ограничены. Поэтому представляется, что серьезное исследование бухарского раннего средневековья станет возможным лишь с появлением новых технологий изучения материальной культуры домонгольского Туркестана.

Д.Ю. Арапов