Историко-географические представления о территориях на рубеже цивилизаций известны с древности: эллинский, эллинистический мир и варварская периферия, лимитрофы Римской и Византийской империй, границы европейских и азиатских государств в Средние века и Новое время. Лимес, лимитрофы, зоны контакта, фронтиры, — все эти термины употребляются как синонимы в исследованиях проблем межцивилизационных диалогов, особенно популярных в последние десятилетия. Однако при огромном количестве монографий, статей, конференций и конгрессов концептуальные работы о причинах возникновения той или иной пограничной модели достаточно редки, а методология, понятийный аппарат и, в особенности, терминология мало разработаны.

В море литературы о восточных границах Византии подавляющее большинство работ посвящено фактической стороне экспансии Византии на Восток, чаще всего при элиминировании географического и этнического субстрата политических, экономических и культурных контактов, от которых и зависело многообразие пограничных моделей в византийских лимитрофах. Противостояние Арабского халифата и Византийской империи в течение трех веков превратило границу между ними из моста в барьер, и византийская реконкиста второй половины IX — начала X в. взломала особую административную единицу халифата — зону пограничных укреплений (иклим-ас-сугур) в Месопотамии, Сирии и Киликии. Организация византийского восточного лимеса в этот период — крепости с гарнизонами и их командирами — проходит в рамках бинарной оппозиции «мы-они», «цивилизация-варварство», известной с античности и сводящей к минимуму возможность преобразования зоны военных (иногда торговых) контактов в совместную общественную модель.

Пограничную структуру начала византийской реконкисты в Малой Азии можно обозначить неологизмом «фронтир», в особенности если учесть их общие генетические корни. Классический фронтир эпохи колонизации и глобализации — это мобильная граница между цивилизацией и варварством, а присвоение территорий и, соответственно, конструирование пограничного пространства обеспечивается присваивающей стороной. В конце IX в. на арабо-византийском лимесе появляются малые «армянские» или «акритские» фемы: крепости и города с округой, во главе которых стоят в основном армянские полководцы — союзники, а затем вассалы империи.

Эти небольшие военно-административные округа достаточно быстро исчезают, входя в крупные пограничные фемы Византии (Каппадокия, Месопотамия, Севастия и др.). В период движения империи на земли Центральной Армении (середина X — середина XI в.) византийские фемы исчезают и как модель пограничной структуры, а позднее и как единицы социально-административного устройства восточных провинций Византии. Появляется новая модель, генетически восходящая к федеративной системе армянских политических образований, — хора (греч. ХоЬра, арм. агихар). Армения и Византия много столетий находились в общем культурном пространстве, и задолго до начала экспансии империи на армянские территории возникают главные составляющие новой общественной модели:

политические, правовые и, прежде всего, идеологические. Византийские императоры вводят армянских владетелей в систему «духовных» и «семейных» связей — в «сыновья» и «друзья» византийского императора. А стремление армянских историографов видеть армянские земли в орбите византийского политического влияния логично сочетается с включением византийских идеологических ценностей в общественно-политическую тео- ршр армянского общества. При этом возникает позитивный образ Византии — великого христианского государства, естественного союзника в борьбе с мусульманским миром и законного сюзерена Армянского царства. Армяно-византийские лимитрофы X-XI вв. — это общая территория и государственность, взаимодействие этносов и культур, где магистральные социокультурные процессы определяются синтезом армянских и византийских общественных, политических и хозяйственных институтов и форм идеологии.

Появляется новая структура — синтезная контактная зона, результат взаимопроникновения культур. Возникновение синтезных контактных зон обусловлено, прежде всего, длительным сосуществованием стран и народов в едином пространстве при подвижности политических границ и прозрачности культурных, т.е. этносы и государства, составляющие общую контактную зону, должны принадлежать близким цивилизационным типам (в византийско-арабских или византийско-тюркских лимитрофах, например, хора не возникает).

Хора — это структура, спонтанно образующаяся на стыке государственных, политических, военных, дипломатических, экономических, идеологических и конфессиональных взаимодействий. Синтезные феномены отличаются большой устойчивостью и определяют последующие пути развития культур взаимодействующих сторон и их участие в процессах мировой истории. Резюмируя вышеизложенное, можно констатировать, что модели пограничного пространства Византийской империи на Востоке прошли с конца IX до середины XI в. ряд трансформаций от лимеса-фронтира через структуры малых (акритских) и больших (ромейских) фем до синтезной контактной зоны — хоры

В.А. Арутюнова-Фиданян