Будни современных водолазов

В 1934 году в Ленинградском военно-инженерном училище военно-врачебная комиссия отобрала 5 курсантов последнего курса, находившихся в лагерях под Лугой. Вскоре они прибыли в Ленинград на сборы инструкторов. Обучение проводилось недалеко от Детского Села (город Пушкин) на специально подготовленном озере. Условия учебы были тяжелыми. Температура воды в озере редко превышала 12 — 14 градусов, а с сентября установилась холодная погода. Поэтому особое внимание уделялось физической закалке. Зарядка с купанием проводилась ежедневно при любой погоде.

На итоговые учения прибыла комиссия во главе с наркомом обороны СССР К. Е. Ворошиловым. Приехал и секретарь Ленинградского областного и городского комитетов партии С. М. Киров. Вот как об этом историческом эпизоде вспоминал преподаватель Ленинградского военно-инженерного училища М. Острицкий: «Учения проводились с обозначенным противником. Все команды продемонстрировали высокую технику работы под водой. Я был в составе команды по разведке и подрыванию моста, другие водолазы показывали различные способы установки и преодоления подводных заграждений и препятствий. Наиболее внушительной была команда по захвату и удержанию участка противоположного берега.»

Проведенное учение получило высокую оценку наркома обороны СССР. Приказом командующего войсками Ленинградского военного округа курсантам, участвовавшим в учении, были присвоены звания инструкторов по специальной подготовке. После выпуска они были назначены командирами подразделений и добились отличных успехов в обучении и воспитании личного состава. До Великой Отечественной войны водолазные работы выполнялись в инженерных войсках с использованием нормального водолазного снаряжения, разработанного на базе трехболтового вентилируемого снаряжения, принятого на снабжение в 1930 году, изолирующих подводных аппаратов ИПА-1 (1932 — 1934 гг.) и ИПА-3 (1936 г.). Снаряжение обеспечивало работу водолаза на глубинах до 20 м.

В первые месяцы Великой Отечественной войны понтонерам пришлось выполнять различные инженерные работы, связанные с обеспечением отхода наших войск. Они устраивали и содержали, а затем разрушали переправы, устанавливали мины, разрушали дороги и мосты; отрывали траншеи, строили дзоты и сооружения для командных пунктов; участвовали в боях как стрелковые подразделения.

В историю инженерных войск вошли также и переправы через Неву в районах Черной речки и Невской Дубровки, которые понтонеры наводили в сентябре 1941 года под сильным огнем противника, помогая войскам Ленинградского фронта наносить контрудары по врагу. 20 сентября 1941 года 115-я стрелковая дивизия и 4-я морская бригада форсировали Неву (ширина реки здесь 350 — 400 м) и овладели плацдармом шириной и глубиной до 1 км. Боевые действия за плацдарм велись до ноября 1941 года. В последующем войска были эвакуированы на правый берег.

Понтонеры проявляли невиданный героизм и самоотверженность, выполняя особо сложные задачи. В ночное время, умело маневрируя переправочными средствами, они переправляли танки, артиллерию и другую боевую технику. На дневное время переправочные средства убирались, а вечером вновь спускались на воду. Даже когда на Неве появилась ледяная шуга, понтонеры продолжали переправу танков. Потопленные понтоны ночью поднимались со дна водолазами экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОНа), днем ремонтировались и снова вступали в строй.

Особенно широко развернулась боевая деятельность понтонеров, когда Советская армия перешла в решительное наступление. Они принимали участие в форсировании многочисленных рек: Дона, Днепра, Вислы, Дуная, Одера и других, наводили переправы через Волгу, Сивашский залив, Керченский пролив, пролив между Псковским и Чудским озерами шириной 2,5 километра и многие другие водные преграды.

При освобождении от немецко-фашистских захватчиков Эстонии понтонеры обеспечивали форсирование советскими войсками морских проливов Муху-Вяйн шириной 26 километров и Сур-Вяйн шириной 6,2 километра.

Понтонерам категорически запрещалось оставлять в воде поврежденные затонувшие понтоны, и они прилагали огромные усилия, чтобы поднимать материальную часть и восстанавливать переправу. Эту работу водолазы выполняли подчас в трудной боевой обстановке, иногда в зоне артиллерийского обстрела. Многие из них за свою самоотверженную работу были награждены орденами и медалями.

Уже летом 1942 года инженерным воинским частям на фронте потребовалось большое количество водолазов. Ленинградскому военно-инженерному училищу имени А. А. Жданова была поставлена задача подготовить офицеров-водолазов для понтонных воинских частей. На курсы водолазов курсанты шли добровольно. Желающих было много. В отборе кандидатов, кроме медицинской комиссии, принимали участие партийные и комсомольские организации.

Теоретические занятия (физиология и патология водолазного дела, изучение материальной части, основы производства водолазных работ) проводились в училище, практические занятия по 224-часовой программе — в Вязниках, при учебном отряде водолазно-судоподъемной службы. Общее время пребывания под водой у каждого курсанта было не менее 15 часов.

В августе-ноябре было обучено 128 офицеров, в личных делах которых указывалось: «Подготовлены к командованию взводами в инженерных частях и имеют практические навыки в производстве инженерных работ. Кроме того, могут быть использованы начальниками водолазных станций в инженерных частях» Историк инженерных войск полковник Г. В. Малиновский в своей книге сообщает, что в 1943 году в инженерных войсках предполагалось сформировать бригаду водников, которые должны были стать резервом Верховного Главного Командования. Состоять бригада должна была из легких водолазов, оснащенных изолирующими подводными аппаратами ИПА-3 в составе управления бригады (40 чел.), роты управления (120 чел.) и 7 батальонов водников (по 520 чел.). Всего в бригаде — 3800 чел. Предназначалась бригада для разведки водных рубежей, уничтожения переправ противника, захвата плацдарма на противоположном берегу, устройства заграждений на вражеской территории, минирования и разминирования бродов, а также для диверсий в тылу врага, обеспечения подводных работ при строительстве и восстановлении мостов, сопровождения под водой боевых грузов, проведения аварийно-подъемных работ под водой. Больше никаких сведений об этом соединении нигде нет.

В ходе войны большинство рек и каналов преодолевалось с ходу, что явилось одним из важнейших достижений советского военного искусства. Данный способ был самым сложным по организации и осуществлению, зато наилучшим образом содействовал быстрому разгрому врага и достижению высоких темпов наступления. Вот лишь некоторые примеры из боевой практики водолазов одной понтонной воинской части, прошедшей за время войны славный путь от города Ленина до столицы Чехословакии — Праги.

Первое боевое крещение водолазы получили на Неве, в районе совхоза им. С. Халтурина. Нужно было отыскать и поднять подвесной мотор парома, который затонул после обстрела. Условия для выполнения задачи были нелегкими. Участок реки находился под вражеским огнем, работу затрудняли также сильное течение и большая глубина. Первый водолаз, спустившийся по тросу на глубину до четырех метров, был выброшен на поверхность силой течения. Опустили второго водолаза, увеличив на нем нагрудный груз. Но и его оторвало от троса.

Последующие спуски на дно проходили удачнее. Водолаз имел значительно усиленные грузы на ногах и при спуске по вертикальному тросу стремился прижимать к нему голову. Для ориентировки на дне и для обеспечения устойчивости с одного берега на другой протягивался канат, за который водолаз держался. По его сигналам канат перемещался в ту или другую сторону. Так, мотор был найден и поднят на поверхность.

Находчивость и солдатскую смекалку проявили водолазы в районе Чудского озера, устье р. Гдовка, куда водолазная станция прибыла для проверки фарватера реки. Существовавшая здесь каменная набережная почти на всем протяжении была взорвана фашистами. Спустившийся водолаз не мог долго пробыть под водой, так как ему было трудно двигаться по дну, беспорядочно заваленному камнями. То и дело зажимались шланг воздухопровода и сигнальный конец. Илистое дно создавало под ногами сильное замутнение, а продвигаться ползком мешали камни. Тогда был найден простой выход. Автомобильная камера сослужила роль.

Сегодня далеко не все знают, что сразу же после окончания войны водолазы инженерных войск вели большие работы по расчистке фарватера Дуная для организации судоходства на участках: Братислава, Будапешт, по содержанию переправ через Дунай, Эльбу, Ваг, Одер и другие реки.

Интенсивная работа по совершенствованию средств инженерных подводных работ также началась сразу после окончания войны. В 1946 году вместо аппаратов типа ИПА на снабжение инженерных войск поступил изолирующий подводно-сухопутный аппарат ИПСА. В этом аппарате спуски под воду допускались на глубину не более 20 м. Дыхание водолаза в аппарате происходило по замкнутой системе движения газовой смеси: дыхательный мешок — легкие водолаза — коробка химпоглотителя — дыхательный мешок.

В 1950 году было завершено усовершенствование трехболтового вентилируемого водолазного снаряжения. Принятое на снабжение инженерных войск снаряжение УВС-50 предназначалось для обеспечения работы водолаза на глубинах до 60 м. В состав снаряжения УВС-50 входили шлем с манишкой, рубаха, задний и передний грузы, галоши, нож, белье, телефонное устройство в шлеме и шланги. Масса снаряжения, надеваемого на водолаза, — 80 кг. Подача сжатого воздуха водолазу с поверхности осуществлялась от трехцилиндровой помпы или позднее — от станции ПРС-В.

Отметим, что большая часть образцов водолазной техники, принятой на снабжение инженерных войск в послевоенный период, была создана в Военно-Морском Флоте с учетом требований, разработанных специалистами ЦНИИИ им. Д. М. Карбышева, участвовавшими также в испытаниях этих средств.

Профессионалами высочайшего класса были водолазы ЦНИИИ им. Д. М. Карбышева Л. С. Ильин, Ю. М. Парашин, Н. Ф. Зайцев, Е. Ф. Янов, В. М. Воронов и другие. Они обеспечивали спасательную службу на испытаниях большинства средств преодоления водных преград. Об их мастерстве знали далеко за пределами института. Старший инструктор-водолаз Николай Филиппович Зайцев провел под водой 4125 ч (172 суток). Он — участник четырех Антарктических экспедиций в 70 — 80-х годах прошлого века, где выполнял обязанности механика-водителя и начальника санно-гусеничного поезда. Николай Филиппович испытывал лично все водолазное снаряжение и многократно бывал в аварийных ситуациях.

При выполнении водолазных работ на глубинах более 20 м и производстве массовых спусков в регенеративном снаряжении уже появилась подвижная рекомпрессионная водолазная станция, готовая к немедленному использованию в случае необходимости проведения врачебной рекомпрессии.

Не всем известно, что именно военные инженеры занялись созданием средств для эвакуации экипажей из затонувших танков. Напомним, что в 60-е годы прошлого века переправа танков под водой по дну переживала настоящий бум. Ни одно учение не обходилось без этого способа переправы. Переправа танков под водой требует тщательной подготовки техники и трассы, проведения комплекса мероприятий по обеспечению мер безопасности. При этом наиболее сложным является процесс эвакуации экипажей танков, остановившихся по тем или иным причинам под водой. Для преодоления подобных ситуаций с экипажами отрабатывается на тренажерах способ постепенного заполнения водой танка и выход из него в изолирующих противогазах. Но этот способ сложен для многих экипажей, во-первых, по морально-психологическим факторам, и во-вторых, из-за влияния на успех его осуществления ряда других обстоятельств: температуры воды, скорости течения и др. На учениях погибли по этой причине экипажи четырех танков.

Водолаз инженерных войск должен уметь пилить и рубить металл под водой, выполнять всевозможные подводно-такелажные работы, применяя вязку различных узлов, опиливать сваи, рыхлить и выбирать грунт, снимать размеры и шаблоны, набрасывать эскизы конструкций и уметь пользоваться под водой приспособлениями и инструментами.

Б.Г. СЕМЯННИКОВ, Ю.А. ВОЛКОВ

В условиях низких температур

Важное значение для успешного проведения тактического учения имеет выбор района предстоящих «маневров», так как от этого во многом зависит поучительность проводимого мероприятия. В ходе рекогносцировки района учения руководитель должен заранее многое предусмотреть. Например, поставить задачи по очистке от снега маршрутов и точек работы офицеров группы. При назначении исходных районов для войск, участков отработки основных учебных вопросов розыгрыша боевых действий войск, пунктов управления и других элементов боевого порядка он дополнительно определяет силы и средства, выделяемые для очистки от снега этих районов и маршрутов выдвижения к ним.

В зимних условиях рекогносцировка обычно проводится сначала на вертолетах, а затем на легкой гусеничной технике (БМП, МТЛБ), причем ее продолжительность увеличивается в два раза.

Соответствующим планом предусматривается подготовка войск к тактическому учению, и она должна проводиться без нарушения методической последовательности боевого слаживания подразделений. Если речь идет о полке, то до середины февраля в подразделениях должно быть завершено боевое слаживание и начаться планомерная подготовка к проведению тактического учения с боевой стрельбой (зимой на нее необходимо выделять на 5 – 6 дней больше, чем в летних условиях).

Например, в Сибири климатические условия сложные: температура воздуха обычно бывает 25 – 30 градусов ниже нуля, глубина снежного покрова 60 – 80 см, ветер до 15 м/с, метели. Поэтому, учитывая опыт подготовки войск в таких условиях, за три недели до начала учения в нужный район следует отправлять оперативные группы для расчистки от снега маршрутов выдвижения воинских частей и подразделений, а также для установки палаточных городков в 2 – 3 км от мест предстоящего учебного боя. Всего оборудуется три палаточных лагеря со всеми элементами для размещения личного состава и техники в полевых условиях.

Подготовке к проведению указанного мероприятия предшествует тщательное планирование тылового обеспечения полка при выходе в район учения. Так, в свое время, участвуя на подобном полковом тактическом учении, только для размещения личного состава потребовалось установить 70 сорокаместных палаток, а для элементов тыла — 36 (ПХД). Было изготовлено 150 нар для отдыха личного состава, 140 печей, 86 вешалок для личных вещей, 8 умывальников с емкостями для подогрева воды, 75 подставок для сушки обуви. Личному составу полка были выданы теплые полушубки, валенки, причем дополнительно было пошито 1500 тело греек и 1 тыс. подшлемников против обморожения лица.

Один из самых сложных вопросов в полевых условиях является подвоз и снабжение воинских частей ГСМ, углем, дровами, водой. Например, в нашем случае полк израсходовал 73 т угля, 675 м3 дров, 3 тыс. т дизельного топлива и 33 т автобензина.

…Через трое суток, преодолев расстояние в 120 км, мотострелковый полк из ППД железнодорожным транспортом прибыл в район учения, где приступил к плановым занятиям по подготовке личного состава. Перед началом занятий руководство воинской части провело строевые смотры, проверяя готовность личного состава, техники, вооружения и материально-технической базы. Основное внимание обращалось на обеспечение (снабжение) полка всем необходимым для жизнедеятельности.

В ходе проведения плановых занятий (тактические, тактико-строевые, специальные) основной упор был сделан на совершенствование подготовки подразделений по выполнению боевых задач зимой. Занятия проводились по комплексной тематике, особое внимание уделяли особенностям действий подразделений в различных видах боя и передвижению расстояний по глубокому снегу, способам фортификационного оборудования и маскировки позиций, а также вопросам тылового и технического обеспечения.

В послеобеденное время с экипажами боевых машин были организованы занятия по эксплуатации техники, подготовке вооружения и приборов наблюдения в зимних условиях.

Все тактико-строевые занятия проводились в пешем порядке (на лыжах) с использованием средств связи. Для каждого батальона (дивизиона) в определенных местах оборудовались пункты обогрева, где личному составу выдавалось дополнительное питание (чай, сало, сахар, хлеб), а также при необходимости оказывалась первая медицинская помощь (при обморожении и переохлаждении).

Известно, что подготовка района учения обучаемыми войсками запрещена. Однако зимой при глубоком снежном покрове и недостаточном количестве инженерной техники в полку пришлось средствами старшего начальника (руководителя учения) оказать помощь в расчистке маршрутов выдвижения войск и техники мишенных команд для подвоза и установки оборудования и мишеней в запланированных местах розыгрыша боевых действий, а также заранее оборудовать пункты управления мишенной обстановкой.

Должен еще раз повторить, что в целом все работы по подготовке учения зимой отличаются большой сложностью и своеобразием, требуют больших материальных и физических затрат, а также дополнительного времени и опыта.

Содержание методики проведения тактического учения зимой такое же, как и в обычных условиях. Однако руководитель учения, проводя розыгрыш боя, должен добиваться следующих целей. Прежде всего, обучить войска действовать самостоятельно по разобщенным направлениям и умело использовать местность, ближайшие дороги, доступные и недоступные направления для решения поставленных задач. Затем следует добиться того, чтобы согласованными усилиями подразделения удерживали важные объекты и проводили маневр вторыми эшелонами (резервами) на угрожаемых направлениях. Вести непрерывную разведку в промежутках между воинскими частями и подразделениями, а также соблюдать требования безопасности, осуществлять мероприятия по боевому, специально-техническому и тыловому обеспечению боевых действий в условиях зимы.

При проведении полкового тактического учения с мотострелковым полком по оборонительной тематике порядок работы руководителя учения, обучаемых командиров и войск обычный, однако содержание некоторых мероприятий и отрабатываемых вопросов характерно только для зимних условий.

Опыт свидетельствует, что работа командира и штаба полка по организации обороны зимой проводится в обычной последовательности, но времени для ее осуществления и на рекогносцировку местности требуется больше.

Подготавливая оборону, командир полка, кроме обычных мероприятий, определяет возможные направления, доступные для действий противника, особенно его обходящих подразделений, десантов, аэромобильных сил, и способы их уничтожения. Кроме того, устанавливает порядок обогрева личного состава, меры по защите его от переохлаждения и обморожения, а также по обеспечению действий подразделений в пургу.

Командир полка устанавливает порядок расчистки фортификационных сооружений, позиций и укрытий после сильных снегопадов, решает вопрос об организации подготовки вооружения, техники и средств защиты к работе в условиях низких температур.

В своем решении командир полка дополнительно определяет силы и средства инженерно-саперных подразделений (штатных и приданных), выделяемых для расчистки от снега маршрутов выдвижения на огневые рубежи и рубежи проведения контратаки, а также путей для совершения маневра.

Во время принятия решения командиром большое значение имеет организация боя и разведки в зимних условиях, так как оценить местность с различной глубиной снежного покрова по карте очень трудно. В этом случае командир полка организацию боя на местности проводит с двух точек на переднем крае и одной точки в глубине обороны полка.

В ходе проведения общевойсковых тактических учений в зимних условиях актуальным является вопрос инженерного обеспечения. Особенности его организации обязательно должны находить свое отражение в замысле и плане каждого тактического учения.

Мерзлый грунт затрудняет выполнение земляных работ и требует применения специальных конструкций инженерных сооружений при устройстве укрытий для личного состава и боевой техники. При высоте снежного покрова 60 см и более сооружения устраиваются в снегу или из снега полузаглубленными или насыпного типа. Отдельные участки окопов и траншей для маскировки и защиты от заноса их снегом перекрывают жердями, сводами из снега и плетня.

Сильные снегопады, сопровождающиеся вьюгой, заносят дороги, оборонительные сооружения и другие объекты. Поэтому для проведения мероприятий по снегозащите, обновлению инженерных сооружений требуется дополнительное выделение сил и средств.

Ограниченность районов, пригодных для развертывания воинских частей и подразделений в боевой порядок, вынуждает руководителя учения и обучаемых к принятию решения на более скученное размещение элементов боевого порядка войск. Так, районы огневых позиций артиллерии выбираются вблизи дорог, практикуется последовательное занятие ОП по мере перемещения подразделений по одному маршруту. Времени, естественно, требуется в 1,5 – 2 раза больше, чем летом. При планировании огневого поражения всегда учитывается, что плохая видимость на позициях, большая продолжительность подготовки к стрельбе, задержки в действиях механизмов и орудий и большая скованность в движениях номеров расчетов снижают темп стрельбы, а следовательно, и возможности артиллерии.

Расположение войск близ дорог, расчищенные маршруты движения облегчают их обнаружение с воздуха, особенно при хорошей видимости. Это способствует повышению эффективности ударов авиации. Следовательно, значение ПВО войск повышается. Однако в то же время в применении средств противовоздушной обороны возникают трудности, так как сильные ветры и снежные бури затрудняют пуск зенитных ракет и ведение огня по низколетящим целям; усложняются маневр и выбор позиционных районов и ОП. Кроме того, из-за большого количества осадков и низких температур на поверхности антенн может образоваться слой льда и снега, снижающий работу радио локаторов.

При работе с аппаратурой много времени (с превышением нормативов в два раза) уходит на ее разогрев и подготовку к стрельбе и боевой работе, что также необходимо учитывать.

В ходе проведения розыгрыша боевых действий руководителю учения надо заранее изучить участки местности и их проходимость войсками при отработке тех или иных вводных, учитывая степень заснеженности территории. Опыт проведенного учения показал, что при выходе из боя и от- ходе боевого охранения, занятии огневых рубежей ПТ резервом и ПОЗ времени на их перемещение требовалось в 1,5 – 2 раза больше, чем в обычных условиях.

При низких температурах воздуха руководителю учения с целью предупреждения переохлаждения и обморожения личного состава необходимо через каждые 1,5 – 2 часа объявлять отбои и выделять время для обогрева.

Опыт обучения войск в зимнем периоде обучения показывает, что при температуре воздуха ниже 30 градусов и сильном ветре учения на местности правильнее не проводить, а заменять их учениями на карте с элементами по управлению подразделениями и огнем на макетах.

В свое время анализ проведения общевойсковых тактических учений в зимний период обучения в войсках Сибирского военного округа показал, что там, где руководители учений методически грамотно обучали подчиненных командиров и войска, результаты, как правило, всегда были хорошие.

Станислав ВЛАДИМИРОВ

]]> https://www.radnews.ru/%d0%b2-%d1%83%d1%81%d0%bb%d0%be%d0%b2%d0%b8%d1%8f%d1%85-%d0%bd%d0%b8%d0%b7%d0%ba%d0%b8%d1%85-%d1%82%d0%b5%d0%bc%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%b0%d1%82%d1%83%d1%80/feed/ 0 https://www.radnews.ru/%d1%83%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%b8%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b5-%d0%b2%d0%be%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%be%d0%bf%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d1%8b%d0%b5-%d0%b2-%d0%b3%d0%be%d1%81%d1%83%d0%b4%d0%b0%d1%80%d1%81/ https://www.radnews.ru/%d1%83%d0%ba%d1%80%d0%b0%d0%b8%d0%bd%d1%81%d0%ba%d0%b8%d0%b5-%d0%b2%d0%be%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%be%d0%bf%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d1%8b%d0%b5-%d0%b2-%d0%b3%d0%be%d1%81%d1%83%d0%b4%d0%b0%d1%80%d1%81/#comments Mon, 20 May 2019 00:04:31 +0000 admin https://radnews.ru/?p=2132 Военнопленные Первой мировой войны — большая историческая и морально-этическая проблема, от разработки которой во многом зависит правильное понимание в воевавших странах как самой войны, так и последующих исторических событий.

Военнопленные

Одной из ее составляющих является исследование процесса репатриации военнопленных из концентрационных лагерей государств Четверного Союза. Эта статья будет посвящена анализу организованного властью Украинской державы (апрель–декабрь 1918 г.) процесса возвращения из плена воевавших в российской армии украинских солдат.

Украинская держава, как один из этапов украинской революции 1917–1920 гг., была провозглашена гетманом Павлом Скоропадским 29 апреля 1918 г. Ее формирование проходило в условиях присутствия войск Австро-Венгрии и Германии, которые вступили на территорию Украины по приглашению лидеров Украинской Народной Республики и были фактором сдерживания большевиков. За семь с половиной месяцев государству удалось достигнуть относительной внутренней стабильности, стабилизировать финансы и нормализовать торговлю, создать определенные предпосылки для экономического оживления, принять первый бюджет. Было сделано очень много для украинской культуры, образования, была создана Академия наук. Гетман пытался, насколько это было возможно в условиях оккупации, создать собственные вооруженные силы. Одним из направлений внутренней политики была признана социальная защита пострадавшего от войны населения и возвращение военнопленных. Проблема помощи военнопленным, которые к моменту прихода к власти П. Скоропадского находились в концентрационных лагерях государств Четверного Союза, была признана одним из социальных приоритетов деятельности центральной власти, местных самоуправлений и общественности.

На май 1918 г. в плену содержалось около 1,6 млн украинцев, из которых 1,7 тыс. человек находились в Болгарии, 10 тыс. человек — в пяти лагерях Турции, а остальные — в концентрационных лагерях Германии и Австро-Венгрии.

В Германии украинцы находились в специально созданных для них лагерях в городах Раштат, Вецляр, Зальцведель и лагере для старшин в Ганновер-Мюндене. Кроме того, 30 тыс. — в многонациональных лагерях Бранденбурга, Ульма, Гессена, Шнайдемиля, Касселя, Торгау и других городов.

В Австрии украинцы содержались в лагере во Фрайштадте, а в Чехии — в Йозефштадте. Только по предварительным данным 200 тыс. от общего количества пленных требовали неотложной медицинской помощи . Значительную группу составили психически больные, инвалиды, больные туберкулезом и другими болезнями. Следует отметить, что 40% от этого контингента страдали неизлечимыми болезнями. Однако и относительно здоровые пленные не были такими в прямом смысле этого слова. Они страдали от недоедания, тяжелого труда и от самого осознания пребывания вдали от родины, ведь плен никому не придавал сил и здоровья.

В мае–июне 1918 г. в Украине шла подготовка к приему военнопленных. Результаты деятельности подразделений Военного министерства и Министерства народного здравия и государственной опеки (далее — МНЗиГО), которые занимались этой проблемой, изучала специальная комиссия, образованная 30 мая 1918 г. при эвакуационной секции Комитета помощи военнопленным. Под руководством В. Головацкого в ее составе работали врачи Г. Акерман, И. Быковский, М. Зверев и В. Цимерман. Они констатировали хороший уровень подготовки специальных учреждений по оказанию помощи соотечественникам, возвращающимся из плен . К тому времени были определены пункты приема военнопленных: из Германии они прибывали на станции Голобы и Рожище, из Австро- Венгрии — на станции Волочиск и Радивилов, из Турции и Болгарии — в Одессу. Вглубь Украины бывших пленных перевозили по трем главным направлениям. На север — до станции Орша — предполагалось направлять российских граждан. На юг Украины пленные транспортировались по железнодорожным направлениям Шепетовка – Жмеринка – Одесса. Прибывшие из Турции и Болгарии перевозились железными дорогами от Одессы в Кременчуг и Харьков. В пределах страны пленных перевозили по таким маршрутам: Повурск – Киев, Голобы – Киев, Радивилов – Киев, Лановцы – Киев, Волочиск – Киев.

Для обеспечения нормальных условий транспортировки пленных была устроена сеть пунктов помощи. Их организацией занимались Военное министерство, МНЗиГО, беженецкий департамент МВС, Управления начальника военных коммуникаций, губернские и уездные земские управы, городские думы, Украинское Общество Красного Креста, отделения Общества Красного Креста Юго-Западного фронта.

На конец ноября 1918 г. при МНЗиГО был образован специальный Совет, руководивший оказанием медицинской и продовольственной по- мощи пленным во время их возвращения домой. В его состав вошли представители Главной военно-санитарной управы, беженецкого департамента МВД, Украинского Общества Красного Креста, отделения Общества Красного Креста Юго-Западного фронта, других органов и общественных организаций.

В декабре 1918 г. в Украине функционировало 206 учреждений помощи пленным, создание которых финансировалось государством. На ключевых железнодорожных узлах в Киеве, Одессе, Харькове, Шепетовке, где предполагалось скопление значительного количества пленных, Военное министерство открыло специальные эвакопункты. На них пленные получали из интендантских складов одежду и обувь. На каждой станции следования также были устроены пункты питания. Все поезда были оснащены походными кухнями, аптечками с перевязочными материалами, сундуками с одеждой и обувью.

Медицинскую помощь военнопленным обеспечивало МНЗиГО, частично — Главная военно-санитарная управа. При их содействии местные самоуправления в 62 населенных пунктах устроили в 1,5 раза больше госпиталей и больниц против запланированного и в четыре раза больше амбулаторий. Для лечения инфекционных больных были использованы эпидемические бараки губернских и уездных земских управ и открыты новые. В медицинских учреждениях общее количе- ство коек, предоставляемых для лечения бывших пленных, составило более 14 тысяч.

На организацию медицинского обслуживания бывших военнопленных МНЗиГО получило 2 млн руб., а всего из Государственной казны на нужды перечисленных учреждений было ассигновано 2 млн 825 тыс. руб. Из этой суммы 645 926 руб. были направлены на организацию госпиталей в Екатеринославе, Симферополе, на лиманах Одессы, Киевской губернской протезной мастерской, терапевтического института в Киеве и др. Остальные средства получили губернские земские и городские управы для обустройства дополнительных мест в учреждениях здравоохранения для лечения пленных. Достаточно оперативно в каждой украинской губернии была создана сеть лечебных заведений, что позволило бывшим пленным поправ- лять здоровье непосредственно в местах своего проживания. Кроме того, за короткое время было открыто 25 специальных санаториев местными самоуправлениями Волынской, Екатеринославской, Киевской, Полтавской, Харьковской, Херсонской губерний, а также на целебных лиманах Одессы. На период транспортировки пленных управление железных дорог Украины организовало на 12 ключевых станциях дежурство врачей.

Финансовые аспекты возвращения пленных, как и поддержка их семей, регулировали два постановления Совета министров Украинской державы от 29 июня 1918 г. Первое определило объем и основания выдачи денежной помощи бывшим пленным во время их проезда по украинской территории. Для этого на счет Военного министерства поступили 500 тыс. руб.

Размер помощи зависел от национальности и воинского звания. Украинские и русские пленные были разделены на четыре категории: украинские казаки и русские солдаты, военные низшего звена (обер-офицеры, военные чиновники, сестры милосердия), военные среднего звена и высшие военные чины. Правом бесплатного проезда домой пользовались все раненые украинские пленные, а среди здоровых – казаки и генералы. На время пребывания в пути пленным предполагалось выдавать «суточные деньги»: 3–6 рублей. Военные второй и третьей категории также имели определенную денежную под- держку. Медицинская помощь украинцам оказывалась на протяжении всего пути следования к месту назначения. Российские солдаты получали продукты питания и бесплатную помощь в медицинских пунктах по всему пути следования до границы с Украиной включительно.

Офицерам российской армии предоставлялись единовременные денежные выплаты в сумме 100–200 руб. Вопрос же помощи больным российским пленным, проезжавшим по территории Украины, предполагалось регулировать совместно с соответствующими ведомствами большевистской России.

Второе постановление предусматривало выплату помощи семьям военнопленных, находившихся в концлагерях, вдовам и сиротам погибших и пропавших без вести. С этой целью в распоряжение Военно- го министерства из казны было выделено 800 тыс. руб.

Процесс возвращения украинцев из Австро-Венгрии и Германии проходил сложно, что было не в последнюю очередь обусловлено не- желанием официальных властей этих государств избавиться от бесплатной рабочей силы.

В июне 1918 г. Австро-Венгрия начала отправку в Украину только больных военнопленных. Поезда по 400–500 человек с интервалом в неделю прибывали на станции Волочиск и Радивилов. Далее бывшие пленные направлялись в больницы, душевнобольные — в специальные медицинские учреждения в Волынской, Полтавской, Киевской и Херсонской губерниях. Глухонемые, слепые и беспомощные содержались в богадельнях Полтавы, Киева, Одессы, Харькова и других городов.

В июле 1918 г. из австро-венгерских концентрационных лагерей вернулись 7 тыс. «здоровых» украинцев. Австро-венгерское командование, как правило, не предупреждало украинскую сторону о транспортировке пленных. Поэтому часто эти изнеможденные люди по несколько дней ждали на границе, пока за ними прибудет украинский транспорт. Однако к середине июля 1918 г. Австро-Венгрия и Германия фактически заблокировали возвращение украинских пленных. 20 июля 1918 г. австрийская миссия при Главном штабе Военного министерства Украинской державы уведомила украинскую сторону о прекращении перевозок пленных. Австро-Венгрия требовала возвращать за каждую партию украинских пленных соответствующую группу австрийцев. Подобную позицию заняла также и Германия, хотя почти все австрийские подданные (300 тыс. человек) и подданные из Германии на то время уже выехали из Украины.

Правительственные структуры Гетманата, исходя из такой ситуации, направили свои усилия на урегулирование межгосударственных противоречий по вопросу возвращения украинских пленных, а также организации «санитарной, моральной, а по возможности и материальной помощи».

С этой целью 4 июля 1918 г. была создана «Военно- санитарная комиссия Украинского военного министерства по делам военнопленных в Германии», в состав которой вошли К. Новохацкий (председатель), старший врач К. Воеводко (заместитель председателя), младший врач А. Журавль и два делопроизводителя — хорунжие М. Трезвинський и Луговенко. П. Скоропадский возлагал большие надежды на деятельность этой комиссии. Об этом свидетельствует тот факт, что он персонально поручил К. Новохацкому «принять все меры к скорейшему возвращению пленных в Украину и защите их прав и улучшению благосостояния». Однако Комиссия прибыла в Берлин только 12 октября 1918 г.

3 октября того же года с аналогичными полномочиями в Вену прибыла «Военно-санитарная комиссия Украинского военного министерства по делам военнопленных в Австро-Венгрии». В состав комиссии входили полковник М. Чеховской (председатель), врач Генерального штаба доктор А. Окопенко, который с 15 октября 1918 г. принял на себя полномочия главы этой комиссии, а также ротмистр С. Байлов и поручики Д. Горбенко и В. Байлов15. Первоочередной задачей комиссии стало проведение переговоров с австро-венгерскими властями о возвращении домой хотя бы тех украинцев, которые находились в плену с 1914–1915 гг.

Со времени своего создания эти комиссии, как и другие правительственные структуры, общественные союзы и самоуправления, занимались предоставлением материальной поддержки пленным соотечественникам. В первой половине июля 1918 г. Постоянная комиссия по делам военнопленных направила в шесть лагерей Австро-Венгрии и Германии продукты, мыло, табак и прочее. На эти и другие цели, в соответствии с постановлением Совета министров от 26 августа 1918 г., был выделен один миллион рублей.

С 23 августа 1918 г. устанавливался обмен корреспонденцией между пленными в Германии и их семьями в Украине. С 15 октября Военно-санитарная комиссия Украинского военного министерства организовала пересылку бандеролей весом до 5 кг и денежных переводов в сумме 5 руб. для украинских пленных в Австро-Венгрии.

С октября 1918 г. благодаря напряженной работе этой комиссии началось возвращение украинцев домой. И уже во второй половине октября в Украину было отправлено два поезда по 800 пленных, преимущественно инвалидов, в каждом. Однако революционные выступления в империи Габсбургов «… значительно усложнили работу комиссии».

Не лучше складывались дела и в аналогичной комиссии, которая работала в Германии, поскольку ее официальная власть всячески затягивала отправку военнопленных в Украину. К. Новохацкий по этому поводу отмечал, что «каждый эшелон нами чуть ли не с бою брался». Несмотря на препятствия со стороны немецкого Военного министерства, членам комиссии все же удалось договориться о ежемесячной отправке из Германии 12 тыс. украинских пленных.

Революционные события, которые с ноября 1918 г. охватили Австро-Венгрию и Германию, привели к началу самовольного, неуправляемого потока военнопленных. В Украину хлынуло значительное количество голодных, больных, едва живых людей. Только за период с 14 по 17 ноября 1918 г. в район Радивилов – Луцк – Ровно – Житомир – Рыбица прибыло более 14 тыс. бывших украинских и тысяча русских пленных. Они заполняли станции, города, часто блокировали движение поездов, которых для перевозки такого количества людей попросту не хватало. Часть бывших пленных были больны холерой, тифом, «испанкой», а это, в свою очередь нагнетало и без того сложную эпидемическую ситуацию.

На железнодорожном отрезке Казатин – Фастов тоже скопилось значительное количество пленных. Жители окрестных сел принимали к себе на постой слабых людей. Со своей стороны Комиссии по делам военнопленных в Австро-Венгрии и Германии пытались упорядочить хаотичное передвижение пленных, что им отчасти удавалось.

В ноябре–декабре 1918 г. до момента падения Гетманата из Германии было отправлено почти 100 тыс. украинских военнопленных. Из Австро-Венгрии за этот период смогли выехать 36 тыс. украинцев.

Таким образом, Украинская держава осуществила ряд подготовительных работ для транспортировки и размещения бывших пленных, своих сограждан, которые воевали в войсках Российской империи. Несмотря на сопротивление официального Берлина и Вены, украинские военные комиссии сумели наладить транспортировку домой значительного количества пленных. Однако смена власти 14 декабря 1918 г., к сожалению, затормозила этот процесс.

Л.Н. Жванко

Царандой на марше

«…Наши войска совместно с афганскими частями начали крупную операцию в провинции Парван. Трое суток шли тяжелейшие бои. Чуть не случилась беда: по позициям, где находилась и наша группа, открыли огонь свои же артиллеристы: они допустили неточности в наведении на цель… Каково было нам узнать, что чуть не убили свои…»

– Если говорить о родословной, я из Ворошиловградской области Украины. А мать с отцом – из Курской. Когда началась Великая Отечественная, мне было пять лет. Отец, Иван Павлович, погиб под Ленинградом. Переехали на Брянщину, в посёлок Локоть. Окончил школу, заочный юридический институт, работал начальником паспортного стола, в уголовном розыске, руководил райотделом. Почти полтора десятка лет был начальником Клинцовского ГРОВД.

Когда в Афганистан вошли наши войска, уже семь лет работал начальником Клинцовского райотдела. В августе 1980 года приехал Петр Тимофеевич Комаров, заместитель начальника УВД по кадрам.

– Дело секретное. Планируется краткосрочная загранкомандировка. От Брянской милиции требуется шесть кандидатов. Мы остановились и на вашей кандидатуре.

Страна назначения названа не была, срок командировки – тоже. Но и без того понятно: речь идёт об Афганистане. На Брянщину уже начали прибывать оттуда цинковые гробы…

Конечно, дома было много слёз, ведь ехать не на южный берег Крыма. Оставались жена и 14-летняя дочка. Матери, Елене Васильевне, которая жила в Локте, ничего не сказал.

В Брянске узнал, что направляются также А.Д.Фирсов – начальник Севского РОВД, заместители начальников райотделов: Новозыбковского И.Т.Михеенко, Фокинского С.Н.Богданов, Советского М.И.Дейнеко, Брасовского В.С.Гудин и начальник отдела управления уголовного розыска УВД Н.Ф.Новиков.

…Три с половиной часа лёту и мы в Ташкенте. Привезли за 50 километров от города в учебно-тренировочный лагерь. На подготовку дали неделю.

Лекции читали работники КГБ, офицеры, специально прибывшие из Афганистана из действующих частей. Много времени отводили урокам разговорного языка. Стреляли из пистолета, автомата, бросали на полигоне боевые гранаты, проводили ночные стрельбы, отрабатывали приемы карате и самбо…

Сейчас о многом можно говорить открыто. Объявили, что главным будет оперативно-агентурная работа с целью получения сведений о бандах и «подведения» их под удар войск. Отряду присвоено кодовое название «Кобальт». Как оказалось, его сформировали большой – около 600 человек со всего Союза и разбили на девять групп. Семерых брянцев включили в одну. Мы были рады: сначала хотели раскидать по разным группам.

6 сентября. Сформировали группы. В каждой человек по 60 – следователи, офицеры внутренних войск, работники исправительных учреждений… В группе таджики, узбеки. Ведь афганцы говорят на родственном им языке.

7 сентября. Последний день на родной земле, ночью вылетаем. Командиром группы назначили Виктора Фёдоровича Ерина, от управления уголовного розыска Татарской АССР. Забегая вперёд, скажу, что в 90-е годы он станет министром Внутренних дел РФ.

Группу разбили на отделения. Командиром нашего назначили А.Д. Фирсова. Построили на плацу и объявили приказ министра о присвоении досрочных воинских званий. Мне присвоили звание подполковника, вручили погоны. Получили очередные звания и другие земляки: С.Н. Богданов и В.С Гудин  – подполковника, И.Т. Михеенко  – майора. В три ночи сыграли боевую тревогу, посадили в автобусы и – на аэродром.

8 сентября. Через час приземляемся в Кабуле. Аэродром большой, много наших военных самолётов, стоят
и гражданские, с афганской символикой. Подошли гражданские жители. Оказалось, это наши советники при афганской милиции. Мы окружили их толпой и жадно слушали…Погрузились и поехали на место дислокации, где размещается наш воздушно-десантный полк. Поселились в палатках.

11 сентября. Когда ходил в полк, подошёл сержант срочной службы и спросил: «Вы не из Клинцов? Мне лицо ваше знакомо». Оказалось, парнишка из Ардони, Михаил Лукашов. Уже пять раз участвовал в боевых операциях… Вскоре встретил ещё одного земляка, Сашу Холуева, он из села Душкино. Встречались с  ним не раз. Предложил ему после дембеля пойти на работу в милицию. Как потом оказалось,  Александр послушал моего совета. Из Горького, куда направили на учёбу, привёз молодую жену – юриста с высшим университетским образованием. Лидия Фёдоровна работает в Клинцовском горсуде. По стопам родителей пошёл их сын.

15 сентября. Зам командира группы по воспитательной работе, я раздобыл в полку шахматы и шашки. Желающих поиграть нашлось много. Организовал встречу по волейболу между нашим отрядом и офицерами полка.

17 сентября. Пешим ходом отправились на полевые стрельбы за аэродром, в предгорье.  Жара под тридцать, еле дотащились. Мучила жажда.  …Стали выезжать на стрельбы каждый день, но теперь уже на машине. Стреляем из пистолета, гранатомёта реактивными противотанковыми снарядами, кидаем гранаты…  Наша шестая группа будет обслуживать Кабул и три прилегающих провинции: Кабульскую, Парван и Бамиан.

21 сентября. Приехал советник МВД полковник Клюшников. Изучали бронетранспортёр.  Майор из штаба полка рассказывал об обстановке в Афганистане и последнем выходе на боевую операцию. На мине подорвался наш БТР, погиб весь экипаж – семь человек. «Банд много, работы хватит всем». Резиденцию лидера Афаганистана Бабрака Кармаля охраняет батальон наших десантников.  Предупредили, чтоб лишнего домой не писали, всё равно проверяет цензура, и письмо  может не дойти. Писем из дому никто из брянских пока не получил.  Обсуждали запущенную в западной прессе «утку», связанную с нашим здесь пребыванием. Об этом написала «Правда». Западные газеты живописали о прорыве боевиков и ожесточенной перестрелке в районе аэропорта. А это наша и девятая группы проводили усиленные  стрельбы, готовясь к предстоящим операциям. День удачный – съездили в посольство в баню и получил письмо из дома.

29 сентября. После обеда возил комсомольцев полка на встречу с прилетевшим в Кабул первым секретарём ЦК ВЛКСМ Борисом Пастуховым.

1 октября. Ездили в горы под Кабулом. Офицеры и солдаты полка ВДВ показывали, как брать кишлаки, как в случае необходимости занимать оборону, наступать в горах, брать перевалы, безопасно устраивать привалы и отдых…

3 октября. Завтра едем в царандой – учить сотрудников навыкам оперативно-розыскной работы, методам разведдопросов в тюрьмах, обучать владению советским оружием.

5 октября. Отметили наш милицейский праздник – день уголовного розыска. Впервые  за последний месяц вкусно поели. А то страшно надоела пища, которой кормят в армейской столовой.

8 октября. В группе провёл политинформацию о положении в мире и на Родине. Узнали, что параллельно с «Кобальтом» действует отряд КГБ «Каскад». В нем и наши земляки. Мы их называли «каскадёрами» Сотрудники нашей группы получили информацию: в 15 километрах от Кабула в горном кишлаке у душманов тайный склад оружия.

Михаил Иванович Исаков

10 октября. Офицеры и сержанты девятой группы вместе с офицерами из «Каскада» и службы безопасности «ХАД» (это афганский КГБ) поехали туда. Прикрытие обеспечивало небольшое армейское подразделение, человек 20. К вечеру группа на базу не вернулась. Оказывается, попала в засаду. Поначалу всё складывалось нормально. В кишлак пришли рано, быстро нашли склад, забрали оружие и двинулись в обратный путь. В Афганистане в таких ситуациях основные силы движутся по ущелью, а по обеим сторонам по склонам, силы охранения и разведки в два–три эшелона, в зависимости от высоты гор.

Нагружённые личным и захваченным оружием, с эйфорией первого успеха, двигались по ущелью. Время шло к вечеру. Посчитав, что опасную зону миновали, офицеры решили перекусить. А предупредить об этом группы охранения не посчитали нужным, и те пошли дальше.

Вдруг горную тишину разбудили автоматные очереди. Душманы от основной группы отрезали солдат охранения, и завязался бой, жестокий и кровавый. Он длился вечер и всю ночь.

Об этом бое рассказываю – в «сжатом» виде – со слов  Михаила Исакова. Молодой офицер из железнодорожной милиции всегда брал с собой двойной комплект боеприпасов. Товарищи подшучивали, зачем, мол, в такую жару таскаешь лишний груз? «Авось пригодится». Как же он оказался прав в ту злополучную ночь!

Когда ещё обедали, обратил внимание на огромный круглый валун у самой горы. Как только раздались первые выстрелы, он, отстреливаясь на ходу, побежал к валуну. Для обороны место оказалось идеальное. Валун рядом с отвесной скалой, позади расщелина, а над ней-козырёк. Начал прицельно бить по душманам, пытавшимся приблизиться к тем, кто залегли и отстреливались на середине ущелья. Продвижение нападавших замедлилось. Этим воспользовались наши офицеры, некоторым удалось поменять позицию, занять более удобное укрытие.

Враги и спускались сверху по верёвке, и уговаривали на русском языке сдаваться, и атаковали группами. Иссечённый осколками камней, окровавленный, отбивался из АК и гранатами. Такого поединка одного офицера с целой бандой не увидишь даже в западном боевике…

…Михаилу Ивановичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Но из-за того, что душманы объявили его своим заклятым врагом, Исакова отправили на Родину… В том бою погибли шестеро. Иван Русаков и Алексей Евтихов из девятой группы, четверо из «Каскада», семерых тяжело ранило.

12 октября. Прямо на аэродроме на табуретках поставили шесть цинковых гробов. Короткие речи. Прощальный салют. Солдаты из спецкоманды запаивают гробы… Пишу эти строки,а слезы застилают глаза.

8 декабря… Ездил с проверкой в тюрьму Пули-Чархи, где работают семеро ребят из нашей группы. Находится тюрьма в 20 километрах от Кабула и похожа на здание Пентагона в США. Таких мощных сооружений (её строят по проекту ФРГ) в мире два, здесь и в Индии.

10 декабря. Наши войска совместно с афганскими частями начали крупную операцию в провинции Парван. Трое суток шли тяжелейшие бои. Чуть не случилась беда: по позициям, где находилась и наша группа, открыли огонь свои же артиллеристы: они допустили неточности в наведении на цель… Каково было нам узнать, что чуть не убили свои… К слову, при проведении операции воинские части использовали оперативную информацию, полученную «кобальтовцами» от своих источников.

У читателя может возникнуть вопрос: как я мог запомнить такой объём информации? Просто вёл дневник (в основе которого собственные наблюдения и беседы с участни-ками событий), и сохранил его…

Михаил Иванович Исаков

«Клинцовская четверка» — Сергей Лопсарь, Николай Лагутенко, Сергей Можаев, Александр Холуев

– Вы там не видели, десантник еще один должен домой вернуться?

Оп! Комок к горлу подошел. Слеза, кажется… Как же, видать, изменился, если родная мать не узнала?

– Мама, это же я! 

Сергей Михайлович Лопсарь, в отличие от других моих собеседников-«афганцев», продолжает служить в органах охраны правопорядка.

Сергей из них четверых, таких разных и чем-то все-таки похожих, был «замыкающим» в боевом строю-конец его службы пришелся на вывод наших войск из Афганистана. Произошло это вскоре после самого памятного для него боя. Странное совпадение: 22 июня 1988 года ровно в четыре утра, как и в далеком сорок первом, разведрота, где Сергей служил разведчиком-пулеметчиком, вышла из Файзабада. И на ее пути встала засада душманов. Бой длился почти сутки. Оттуда кричали на русском: «Сдавайтесь!» Вот упал, подкошенный пулей, Коля Васильев, четверых ранило. Наших 30, душманов втрое больше. Благодаря командиру роты, выбрались из этой передряги без существенных потерь – толково боем руководил. Правда, матом крыл так, что горам жарко было. Некиношная это картинка-война. Потом узнали, что потери противника были значительными.

– Узнал, что окажусь в Афгане, уже на медкомиссии. Так и записали в медицинской книжке: «Годен к службе в ограниченном контингенте». Попал в Термез, в учебное подразделение специального назначения, затем – в Бадахшанскую провинцию. Готовили ко всему. Знал все виды оружия, мог быть снайпером и с пистолетом, и с пулеметом, умел стрелять из гранатомета, изучил взрывное дело… Месяц обучали в высокогорном районе. Спускались на вертолете, затем поднимались по скалам, учились преодолению каньонов. Лагерь стоял на высоте более четырех с половиной километров над уровнем моря. А поднимались даже выше. Между прочим нехватка кислорода там достигает 20 процентов.

…Задачи у нас были различные: участие в ликвидации бандформирований, уничтожение караванов с наркотиками и оружием, сопровождение наших колонн. Однажды поступило сообщение, что должен пройти караван с наркотой. Выследили. Четыре груженых ишака, при них сопровождающие в военной форме. Вроде легкая добыча, но среди душманов оказались и опытные наемники, отбивались умело…

Когда тебе восемнадцать, в войну поверить нелегко, хотя и знаешь, что на нее посылают. Родным написал тогда: «Скрывать не буду, 99 процентов за то, что «за речку» попаду…». И только высадили нас на аэродроме в Кунгузе, сразу начался обстрел. А ведь летели на огромной высоте-11 тысяч метров, в кислородных масках, и все равно засекли. В первые же 10 минут нас обстреляли, только успели парашюты отстегнуть и выйти из самолета. Молодых согнали под броню, в укрытие…

И вот надо же, мама не узнала. А ведь всего два года прошло…

Их с Сергеем Можаевым призвали в армию в один день. Из Клинцовского военкомата отправили в Калинин, на сборный
пункт, куда свозили новобранцев из центральных областей. Было это осенью 1984 года. Объявили, что они зачислены в команду 220. Ходили слухи, что могут за рубеж отправить, в Германию или еще куда. Форма без знаков различия, на вопросы ответ один: « В части всё узнаете». Подружились с Витей Дегтяревым из клинцовского села Ардонь. Сам-то Николай родом из Суражского района, в Клинцах учился после восьмилетки. После медкомиссии пригласили на собеседование:

– Как переносите жаркий климат? Как здоровье?

…Когда в Москве увидели поезд до Ташкента, поняли, что это за служба. В учебке в туркменской Иолотани уже никакой тайны не было.

– Через несколько дней приняли присягу, и началась общевойсковая, в основном горнопустынная подготовка. Второго февраля 1985 года ночью подняли по тревоге, экипировали, выдали вещмешки и уже к вечеру того дня доставили в Шинданд. И снова ежедневные маршброски в полной амуниции, рытье окопов, развертывание вооружения… И вот уже в звании сержанта еду на БТР-е в провинцию Герат, в 101-й горно-стрелковый полк. Еще месяц дополнительной тренировки. Доходчиво объяснили: парашюты не понадобятся, война партизанская, «пехотная».

Стою как-то дневальным в штабе, подходит бородач в штатском. Говорит, к командиру полка. Требую, конечно, пропуск и документы. Тот в ярость пришел:

– Ты что это? Я из разведгруппы «Герат»!

– Не могу пропустить без документов, доложу дежурному офицеру.

Проходит часа два, вызывают к командиру полка.

– Откуда будешь, сержант?

– Брянский.

– Подойдет вам?

Смотрю, а это тому самому бородачу меня сватает.

– Подойдет.

Уж потом узнал, что это был полковник Виктор Михайлович Пустовалов, командир разведгруппы « Герат». Набрался смелости и упросил взять и Виктора Дегтярёва, земляка.

Прибыли на место. Небольшая группа, 15 человек: кто в гражданском, кто в полуформе, бородатые…

Ребята оказались хорошие. И брянские тоже были. Например, замкомвзвода Сувидов Коля – суземский. И называлось это солидно: разведуправление главного штаба армии. Занимались сбором разведданных о дислокации бандформирований, «языков» тоже брали. Участвовали и в боях. Особенно кровопролитной была операция «Старый Герат». Потери большие понесли, многих ранило и нас с Витей-осколками.

Однажды ехали на бэтээре, на броне. Уже знали, что внутри в случае подрыва никаких шансов на выживание нет. И вдруг каска у меня резко набок съехала. Пуля скользящим прошла. Витя только головой покачал:

– Ну и ну! Чуть-чуть в сторону – и навылет бы прошила…

Вспомнил я тогда, что отец (у него было шестеро, я самый младший) в письмах писал. Он ведь у меня фронтовик: «За чужие спины не прячься, но и под дурную пулю голову не подставляй. А там уже как Бог даст…». Бог, видно, и уберег.

– Мне 10 октября исполнилось 18 лет, только успел Трубчевский сельхозтехникум окончить, а через три дня – повестка. Там мы с Колей Лагутенко и пересеклись. После сборного пункта в Калинине он в Иолотань попал, а я в Термез, в учебку. А потом – в минометную батарею вычислителем. В Кандагаре мы охраняли колонны, которые шли из Союза с боеприпасами, продовольствием.

Они внизу идут, а мы наверху, «зеленку» просматриваем. Огневые позиции душманов накрываем. «Духи» ж партизанскими методами воевали: мины на дорогах, подрывы из засад. Сколько раз взрывали тягачи с целыми расчетами батарей. Вот Коля рассказывал, как чудом от шальной пули спасся. В моей жизни тоже было такое чудо.

Однажды должны были на тягач грузиться, а вышла задержка и мы сели на ГАЗ-66, который следом шел. Тягач взорвали…

Парни со мной геройские служили. Петренко, водитель с Украины, был ранен тяжело, ожоги сильные, могли домой отправить – отказался. Орденом Красной Звезды наградили. Мы не забываем семьи погибших друзей. К матери одного товарища ездили, на могилу к нему.

Командиры у нас хорошие были. Не подставляли нас под огонь, сами первыми шли. Командир взвода Привалов погиб на подрыве. Я, как и Коля, из большой семьи, из поселка Евлановка. И тоже младший из братьев, который на войне побывал.

На войне оказался с первых ее дней. Родился в клинцовском селе Душкино, поступил в Загорский кинотехникум. А проучился всего полтора месяца. Повестка пришла из Клинцов.

– К тому времени уже имел третий разряд по парашютному спорту, еще будучи допризывником получил. Куда же такого? Понятно, в воздушно-десантные. Шел 1978 год. Учебку закончил в Литве младшим сержантом. Направили в Витебскую десантную дивизию, в зенитную батарею.

И вот 11 декабря 1979 года в половине первого ночи сигнал тревоги. Погрузка на машины с парашютами. Прибыли в Витебск вроде на учения. Сидим в аэропорту. На вторые сутки поступила команда снять многокупольные системы, будем идти без парашютов, посадочным способом. Куда? Когда? Неделю жили на аэродроме в безвестности. Наконец, загрузились в Ил-76 и сели в Казахстане. В городе Балхаш началась подготовка: лекции про обычаи и особенности Афганистана, тренировки – как занимать оборону при выходе из самолета, как себя вести в боевой обстановке…

И только через полмесяца стало известно, куда нас посылают. Приказали написать записки родителям, не заклеивать – дескать, отправляемся на учения. Сняли знаки различия, офицеры кокарды отпороли, звездочки. 29 декабря совершили посадку в Баграме, а следующей ночью перешли через горный перевал на аэродром в Кабуле. Снег шел, холодно. Прибыли, стали окапываться. Траншею полтора метра вырыли, плащпалатку постелили – жилище. А ночи холодные. Палатки ставили, но и в них тепла немного. Определили на охрану аэродрома.

Под самый Новый год стали подходить наземные войска: танкисты, артиллеристы…. А война уже набирала обороты. Весной из Пакистана пошли караваны с оружием для душманов. Шли и наши колонны. А в первый раз мы под обстрел попали еще когда в Кабул шли.

Нашу колонну уже ждали в горах… К стрельбе постепенно привыкли, а к смертям привыкнуть нельзя. На территории аэропорта находились и медсанбат, и морг. Здесь обмывали мертвых, загружали в «черные тюльпаны». Тяжелое, вы знаете, мужики, зрелище.

А день 8 сентября 1980 года запомнился особо. В шесть утра встречали первый полк МВД. Три самолета. И прямо на аэродроме встретились с Александром Ивановичем Межуевым. Они уже были в полевой форме. Разговорились. Познакомил меня с начальником Новозыбковского отдела милиции, а я их со своим командиром Гиталовым. Между прочим, он еще весной летал в отпуск, заезжал к тестю в Великую Топаль, и к моим родным в Душкино. Успокоил их, что, мол, жив-здоров, скоро ждите домой. Отец войну прошел, ранен был, инвалид, так рад был, что сына дождался!

Дембель был не за горами. Уже в ноябре засобирался. Тут Межуев мне и посоветовал в милицию поступить. Письмо написал замполиту тогдашнему Ивану Львовичу Шое. Постажировался я немного, направили в Калининградскую школу милиции. Дежурю как-то по школе, а как раз на переподготовку съезжаются начальники паспортных столов. И вот часа в два ночи появляется девочка-симпатюлечка из паспортного стола города Димитровграда Ульяновской области. С тех пор и не расстаюсь с ней. В Клинцы увез. Сейчас она федеральный судья. Старший сын у нас-следователь. А младший успел стать ветераном боевых действий: на Кавказе срочную проходил.

Александр Константинович состоял в отряде патрульно-постовой службы, был участковым, старшим участковым, служил во вневедомственной охране. Все было в милицейской жизни, которой отдал четверть века. А теперь работает юристом на одном из клинцовских предприятий. Радуется внукам. И только почему-то не может сдержать слез боевой офицер, вспоминая афганскую фронтовую юность…

Сергей Лопсарь, Николай Лагутенко, Сергей Можаев, Александр Холуев