В последнее время ощутим быстрый рост интереса в международном сообществе к вопросам как локального, так и глобального устройства общественного пространства, организационно выливающийся в экспансию на традиционное «заповедное поле» социально-экономической географии со стороны представителей смежных с ней дисциплин, прежде всего экономической науки. Подтверждений тому множество. Один из самых, пожалуй, ярких примеров – изучение экономистами пространства хозяйствования и появление «новой экономической географии», родоначальником которой считается лауреат Нобелевский премии по экономике 2008 г. П. Кругман [Krugman, 1991]. Не менее значимая веха – подготовка в 2008 г. такой авторитетной организацией как Всемирный банк в рамках «Доклада о мировом развитии» специального материала – «Новый взгляд на экономическую географию» [The World Bank…, 2008]. Не обошли своим вниманием данную тематику и организаторы саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества в 2014 г., которые предложили в предварительных материалах форума свой взгляд на «новую экономическую географию городов» (англ. – the new economic geography of cities), предполагающую особую значимость крупнейших центров региона как драйверов роста и инноваций [APEC…, 2014]. Нарастание конкуренции в области изучения содержательно-территориального развития глобальной экономики ощутимо даже на уровне факультетов МГУ имени М.В. Ломоносова.

И это закономерно в современных условиях, выдвигающих особую значимость познания пространственного аспекта различных явлений и значимость междисциплинарного подхода в этом познании. Постановка проблемы. В центре материала – размышления коллектива кафедры географии мирового хозяйства о приоритетных направлениях и проблемах исследования в области пространственной организации (архитектуры) современного мироустройства, о вопросе повышения конкурентоспособности общественной географии в изучении глобального экономического пространства. Видение полигона наиболее актуальных проблем – не только руководство к действию собственно подразделения, но и своего рода концепт конструктивной «площадки» для широкого обсуждения и роста взаимопонимания всех заинтересованных участников, для интенсификации интеграционных процессов как на уровне собственно географических, так и междисциплинарных исследований глобального общественного пространства. Представляется особенно важным, что хронологически это совпадает, с одной стороны, с наступлением эпохи

«мирохозяйственного перехода» и формированием многополярного мира с пока трудно предсказуемыми последствиями, что весьма существенно, а с другой – с подготовкой плана НИР на 2016–2020 гг. как географического факультета в целом, так и отдельных его подразделений, в частности. Материалы и методы исследований. Научно-теоретическую основу данного исследования составляют труды ведущих зарубежных и отечественных теоретиков глобальной экономики, мирового хозяйства, апологетов мир-системного устройства, фундаментальные положения работ классиков отечественной социально-экономической географии и географии мирового хозяйства, специалистов из многих смежных с социальноэкономической географией дисциплин [География мирового хозяйства, 2012; Шумпетер, 1995; Amin et al, 2006; Braudel, 1973; Frank, Gills, 1993; Wallerstein, 1987 и др.]. Немалую роль в формировании идейного ядра и в выработке перспективных направлений НИР кафедры географии мирового хозяйства на 2016–2020 гг. сыграли, с одной стороны, последние наработки многих международных организаций – ООН [например, ЮНКТАД, 2013], Всемирного банка, АТЭС; а с другой – оперативная информация, почерпнутая из полемических материалов ряда авторитетных журналов (например, «Economist») и крупных общественных и научных форумов последнего времени, включая: Международный дискуссионный клуб «Валдай», Сочи, 2015; Конференция Международного географического союза «География, культура и общество нашей будущей Земли», Москва, МГУ, 2015; Международный научный конгресс «Глобалистика – 2015», Москва, МГУ, 2015, и другие. В работе использованы преимущественно такие общенаучные методы как анализ и синтез, а также прогнозирование. Обсуждение результатов исследования. Некоторые итоги исследований пространственной организации глобальной экономики, полученные коллективом кафедры географии мирового хозяйства географического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова за последнюю четверть века, конспективно изложены в издании «Вестника МГУ», Сер. 5, географическая, 2015, № 6 [Гитер, Гречко, Колосов…, 2015]. Однако, очень многое и динамично меняется… Так, до последнего времени глобализационные процессы определялись как устойчивые, преимущественно позитивного свойства, как безальтернативное поле, в котором велись все географические исследования мировой экономики. На современном этапе условия мирового развития резко изменились.

На нынешнем витке наблюдается явная дестабилизация и торможение широко понимаемого глобализационного движения, что связано с обострениями на геополитической «арене коллективного действия» и «кризисной ситуацией» эволюционно определенного циклами Н. Кондратьева «мирохозяйственного перехода» [Кондратьев, 2002; Мироненко, Гитер, 2013]. Подобное наложение процессов вызывает, по предварительным оценкам, решительный откат от завоеваний глобализации, усиление формата регионализма, все возрастающую диверсификацию и фрагментацию современного мира, увеличение рисков и угроз мировому развитию. Не случайно международные потоки иностранных прямых, портфельных инвестиций и банковских кредитов и депозитов в 2014 г. составили лишь 24% от уровня 2005 г. Иными словами, новая эпоха, дефинируемая многими экспертами, как эпоха неопределенности, турбулентности и непредсказуемости развития – требует новых «идеологий» и направлений географических исследований. В существенной ревизии нуждается основополагающее для науки понятие территориального разделения труда и всеобъемлющая оценка соотношения реальных сил ключевых акторов мирового хозяйства. В системе международного разделения труда в эпоху глобализации сложились взаимодействия в двух различных по природе «мировых» полях: в международном, отражающем торговые связи между государствами, и в транснациональном, отражающем связи в транснациональных структурах и сетях [География мирового хозяйства, 2012].

Выступая в современных условиях авангардом сдвигов в глобальной экономике, именно крупнейшие страны и ТНК способны задать генеральный вектор на перспективу мирохозяйственного развития: либо продолжение глобальной интернационализации, либо развитие вспять, сворачивание в сторону региональных и локальных территориальных процессов. Поэтому особую актуальность и научно-практическое значение получает детальный географический анализ роли и трансформационных возможностей в мироустройстве, с одной стороны, стран-гигантов, а с другой – крупнейших корпораций мира. Первые – выступают как реализаторы внутристрановых, национальных ресурсов, интересов и амбиций с учетом международных условий и отношений; вторые – как реализаторы сугубо частных экономических интересов, предоставляемых процессом глобализации, либо регионализации. С позиций географических мирохозяйственных исследований среди стран-гигантов приоритетный интерес вызывает, безусловно, Китай, который в условиях глобализации стал «мировой фабрикой» 1 и в 2014 г. по предварительным данным МВФ по объему ВВП по паритету покупательной способности (17,6 трлн долл.) вышел на первое место в мире [World Economic…, 2015]. Не менее значимо место Китая в потреблении продукции, произведенной как в самой стране, так и за ее пределами. Растущие доходы огромного населения позволяют постепенно осуществить переход от внешнеориентированной модели к модели, ориентированной на внутренний спрос, который обеспечивается как производством внутри страны, так и импортными поставками.

Рост емкости внутреннего рынка способствует сохранению привлекательности Китая для ТНК, несмотря на некоторую потерю конкурентных преимуществ из-за стремительного роста заработной платы. Следствием стремительного развития этой страны – одного из главных полюсов роста – стало усложнение пространственной структуры мирового хозяйства, переход от дихотомии «центр – периферия» к расширению и росту значимости полупериферии. Та роль, которую взял на себя Китай в глобальной экономике, трансформирует всю хозяйственную структуру стран мира. Одной из главных тенденций мировой экономики является ее терциаризация, характерная для стран, находящихся на постиндустриальном этапе развития. Сохранение высокого уровня потребления в этих странах обеспечивается прежде всего импортом из Китая, взявшего на себя производственные функции. Включение Китая в формирующиеся цепочки добавленной стоимости определяется особенностями ведения вертикальной торговли со странами мира. Переход КНР на более высокие ступени цепочек добавленной стоимости, специализация на производстве высокотехнологичной продукции при росте заработной платы ведет к частичному переносу трудоемких производств в менее развитые азиатские страны. Таким образом, Китай играет роль локомотива включения в международное разделение труда развивающихся стран 1. В отличие от традиционного для географии страноведческого направления большой интерес вызывает исследование в рамках корпоративной географии. ТНК, как мощные акторы глобальной экономики, представляя собой наднациональную форму организации и в неявной форме конкурирующие со странами, оказывают колоссальное и все большее влияние на мировую архитектуру. Они на протяжении уже достаточно длительного времени устойчиво занимают более 2/5 мест в списке ста крупнейших экономик мира, обеспечивают около 1/2 мирового промышленного производства, жестко контролируют, выступая ключевым организующим звеном, многие глобальные рынки [Трифонова, 2013; Хесин, 2010; ЮНКТАД, 2013]. Соответственно, основная цель корпоративной географии, как потенциального подразделения географии мирового хозяйства, – раскрытие пространственной обусловленности и выраженности транснационализации мировой экономики. В целом, можно говорить о том, что изучение пространственной структуры мирового хозяйства невозможно без такого инструмента, как корпоративная география, позволяющего всесторонне исследовать транснациональное разделение труда и его воздействие на территориально-организационную структуру мирового хозяйства на всех иерархических уровнях. Глобализация и инновационное развитие привели, как известно, к глубоким изменениям в отраслевой структуре мирового хозяйства, главным из которых стала сервисизация экономики. Однако, развитие промышленности является решающим фактором для достижения высокой производительности и эффективности всего экономического механизма. Не случайно, что многие ведущие страны мира «пустившие» свои стратегии сначала по рельсам деиндустриализации, а после последнего глобального экономического кризиса по пути реиндустриализации – восстановления роли материального производства, активно участвуют в процессе неоиндустриализации – перехода к наукоемкому, высокотехнологичному, массово-трудозамещающему, эколого-эффективному промышленному производству.

Каковы факторы, эффекты и риски выхода глобальной экономики на новый уровень современного материального базиса?

Какова пространственная проекция этого сдвига, как изменится в ближайшем будущем позиции отдельных стран и соотношение сил в мировом хозяйстве в целом? Как повлияют на становление новой парадигмы промышленного и в целом экономического развития мира, усложнение, турбулентность социально-экономического развития современного мира, очевидные тенденции деглобализации как внешние условия развития промышленного производства, с одной стороны, и огромная скорость развития процессов неоиндустриализации, с другой стороны? Установление пространственных закономерностей в рамках новой геоэкономической парадигмы является актуальнейшей задачей для географии мирового хозяйства. По инерции пока по-прежнему сохраняется основной механизм эволюции пространственной структуры мировой экономики – центр-периферический. Он основан на высвобождении со временем (по концепции Р. Вернона, как правило, в третьей из пяти фаз цикла жизни товара) экономически высокоразвитых стран центра от экономически неэффективных производств и переносу их в страны полупериферии и периферии [Braudel, 1973; Wallerstein, 1987]. Явление мировой миграции производства – не новое: спираль неравномерности экономического развития раскручивалась при переходе от аграрной экономики к индустриальной. По существу, в Центре шло и продолжает идти, согласно Й. Шумпетеру [Шумпетер, 1995], циклическое «созидательное разрушение», постоянная качественная его трансформация, что обеспечивало развитие и воспроизводство системы отношений «центр-периферия».

Но модель «центр-периферия», очень удобная для анализа многих пространственных причинно-следственных зависимостей, достаточно схематична и нуждается на современном этапе в новых, хотя бы дополняющих, методологических подходах. В частности, центр-периферический подход к анализу, хотя и применим, но его исследовательские возможности стали относительными в условиях, когда пространственная структура мирового хозяйства все в большей степени приобретает анклавный характер. В международное разделение труда в пределах стран и регионов мира вовлекаются выборочные ареалы и центры, особенно обладающие выгодами географического положения, институциональными и инфраструктурными преимуществами, а также, если не в первую очередь, качеством трудовых ресурсов. Не природные ресурсы (исключая нефть и газ), а качество человека играет ключевую роль в развитии. Учитывая требования глобальной экономики, ряд стран и районов предпринимает активные усилия по повышению уровня привлекательности в системе мирового хозяйства, что, в частности, проявляется в формировании кластеров отраслей (типа Силиконовой долины, «Третьей Италии» и т.д.). Однако каковы перспективные тренды в условиях формирования новейшего международного разделения труда, которое происходит не только и не столько между странами, сколько между иными экономическими агентами? Существенно углубить и одновременно расширить представления о современных пропорциях и новейших изменениях в пространственной архитектуре мировой экономики позволяет реализация подхода географи-

ческого исследования мирового воспроизводственного процесса с позиций методологии трансграничных цепочек добавленной стоимости, в том числе оценивая роль ТНК. Консолидация международных сетевых структур на волне новейших процессов, с одной стороны, а с другой – преимущественно урбанистическая дислокация подразделений ТНК, имеет далеко идущие последствия. Это ведет к тому, что мировая экономика все в большей мере пространственно организуется в форме так называемого «архипелага городов» и контролирующих его центров – глобальных городов, которые не имеют разделения труда с промежуточными зонами, практически не участвующими в процессах глобализации (своего рода закрытые территории). Под «архипелагом городов» подразумевается большая совокупность территориально дифференцированных, разнокалиберных по людности и функционально разнопрофильных, но тесно взаимодействующих в общепланетарном масштабе центров. Именно сетевой принцип строения, как вообще доминирующий принцип в социальной морфологии современных обществ, обеспечивает возможность наиболее широкого охвата и полного съема информации в любой территориальной системе. Известен и другой принцип экономически эффективного построения сетевых структур – соподчиненности.

Элита современного городского мира – глобальные города – представляют собой особые фокусные узлы, по меткому выражению М. Кастельса – «рубильники», которые выступают в качестве центров осуществления властных функций и стратегического управления в сети [Castells, 1989; 1996]. Они образуют своеобразное объединение, корпорацию, по многим признакам соответствующую системе олигополистического типа. Таким образом, пространственной проекцией глобализационных процессов стало обособление «архипелага городов» как опорно-узлового каркаса мирового хозяйства. Однако остается открытым вопрос о его прочности и устойчивости под воздействием геополитических и геоэкономических инноваций: открытость и дальнейшее углубление интеграции, или дезагрегация и региональное сегментирование? Масштабность, динамика и сложность глобальной экономики как общепланетарной системы требует видения не только приоритетных поисковых инициатив, но и определения инструментария для облегчения процесса принятия решений в области географии мирового хозяйства. С нашей точки зрения перспективно объединение работ по всем перечисленным выше направлениям географического исследования глобальной экономики в среде атласных информационных систем (АИС). АИС по своим функциональным возможностям относятся к высшему классу электронных атласов и применяются в виде систем поддержки принятия решений, при разработке сценариев развития территорий и др.

Они имеют развитые моделирующие функции, могут интегрировать экспертные системы и оформляться как полномасштабные мультимедийные конструкции. АИС позволяют интегрировать разнообразные информационные ресурсы, моделировать, визуализировать и проводить разнообразный анализ, вплоть до разработки сценариев и представления возможных вариантов развития пространственной организации глобальной экономики [Краак, Ормелинг, 2005; Ormeling, 1995]. В АИС реализуется ряд принципов [Тикунов, 2004]: гипермедийности системы, когда сюжеты соединяются ассоциативными (смысловыми) связями, например, сюжеты более низкого иерархического уровня не только отображают какой-либо тематический сюжет в соответствующем масштабе, но и как бы раскрывают, разворачивают, детализируют его; блочности системы, поскольку отдельные логические блоки могут видоизменяться, пополняться или расширяться, не меняя структуры всей системы; эволюционности и динамичности, учитывая временной аспект отображения глобальной экономики; многовариантности и мультимедийности (многосредности), что облегчает процесс принятия решений в области географии мирового хозяйства. Кроме того, АИС являются хорошей средой для формирования механизмов управления геосервисами. Выводы.

Квинтэссенция размышлений коллективом кафедры географии мирового хозяйства о приоритетности направлений научных исследований на период 2016–2020 гг. заключается в выделении двух взаимопересекающихся генеральных проблемных полей: «старого» и «нового». Первое из них – «традиционное», оставшееся за рамками материала, объединяет ряд вопросов, требующих перманентной научной модернизации и применения в образовательном процессе. Это, прежде всего, совершенствование понятийно-терминологического аппарата дисциплины, обновление методики мирохозяйственных исследований, системы индикаторов, должное обеспечение исследований статистической базой, в том числе на основе международной информационной унификации, и многие другие. В пределах второго, вынесенного на обсуждение, – выделены направления с повышенной конкурентоспособностью пространственного подхода и отражающие приоритетность географической парадигмы в рамках современного междисциплинарного познания мирохозяйственной архитектуры.

Как говорил профессор Н.С. Мироненко, «участь экономико-географа тяжела: надо быть профессионалом во многих областях, а потом – в географии». Основу плана НИР кафедры географии мирового хозяйства на грядущую пятилетку кратко можно свести к следующим проблемным разделам: 1) углубленный анализ геополитических факторов в современном мирохозяйственном развитии; 2) адекватная оценка роли материального производства в формировании пространственной организации современного мироустройства; 3) переоценка значимости действующих акторов в процессе трансформации территориальной структуры мирового хозяйства; 4) методическая отработка характеристики роли отдельных региональных группировок и стран-гигантов в формировании новых территориальных реалий мирового хозяйства; 5) разработка концепции корпоративной географии как раздела географии мирового хозяйства; 6) изучение пространственной организации глобальной экономики с позиций формирования сете-узловых структур; 7) модернизация представлений о градоцентрической концепции как новой формы пространственной организации мирового хозяйства; 8) консолидация направлений мирохозяйственных исследований в среде атласных информационных систем.

Б.А. ГИТЕР, Е.А. ГРЕЧКО, В.А. ЕРОХИНА, В.А. КОЛОСОВ, К.В. МИРОНЕНКО, М.Э. ПИЛЬКА, Е.Н. САМБУРОВА, Н.А. СЛУКА, Н.В. РЯБОВА, И.Н. ТИКУНОВА, Т.Х. ТКАЧЕНКО, А.В. ФЕДОРЧЕНКО, П.Ю. ФОМИЧЕВ

Первые 15 лет нынешнего столетия ознаменовались беспрецедентными по интенсивности изменениями в географии производства и торговли различными товарами. Они были обусловлены, в первую очередь, колоссальным экономическим ростом Китая, превратившегося в крупнейшую мировую экономику , и других развивающихся государств. Важную роль в этом сыграли глобальный финансово-экономический кризис 2008–2009 гг., технологические изменения («сланцевая революция», альтернативная энергетика) и другие факторы.

Ниже представлен анализ основных изменений на некоторых ключевых товарных рынках, выполненный на основе многолетней регулярной исследовательской деятельности автора в области отраслевой географии, внешней торговли и товарных рынков с опорой на широкий круг отраслевых и внешнеторговых источников и активным использованием собственных корректировок, расчетов и оценок. Рынок нефти. В нефтяной промышленности 2000-е гг. ознаменовались бурным ростом нефтедобычи в СНГ: за десятилетие она увеличилась почти на 70 %, а доля региона в мире выросла в 1,5 раза, с 11 до 17 %; в 2008 г. был превышен установленный за 20 лет до того максимум добычи нефти в СССР. Россия с конца 2000-х гг. прочно занимает первое место в мире по добыче нефти 2.

Более чем вдвое за 2001–2013 гг. сократилась нефтедобыча в Европе, региональный лидер – Норвегия опустилась с 8-го места в мире на 15-е, второй ключевой производитель – Великобритания, ранее замыкавшая первую десятку стран, теперь не попадает даже в число 20 ведущих. В 2012–2015 гг. произошло резкое увеличение добычи нефти в США (на 65 %), которая приблизилась к пиковым значениям начала 1970-х гг. Этот рост был обеспечен «сланцевой нефтью», т.е. нефтью, добываемой из небольших коллекторов в слоистых породах. При этом в 2015 г. с резким падением мировых цен на нефть этот сектор столкнулся с серьезными трудностями. Одновременно всеми экспертами, в том числе и министерством энергетики США, отмечается, что «сланцевый бум» будет непродолжительным, и уже в следующем десятилетии поступления нефти из этого источника будут значительно меньше нынешнего уровня. Мировая торговля нефтью значительно увеличилась в первой половине 2000-х гг., но в дальнейшем вступила в период длительной стагнации. С 2005 г. она колеблется в пределах 2,15–2,25 млрд т в год, чаще показывая отрицательную динамику.

Главными причинами этого стало падение спроса в развитых странах, прежде всего в США (рост собственной добычи, конкуренция с углеводородами из природного газа) и Европе (конкуренция с привозными нефтепродуктами, развитие рынка биотоплива, экономические трудности). В 2014 г. импорт США был на 153 млн т ниже уровня 2005 г. (-28 %), ЕС – на 94 млн т (-16 %), Японии – на 42 млн т (-20 %). От масштабного падения рынок удержали Китай, нарастивший импорт на 182 млн т (в 2,4 раза), и Индия, увеличившая закупки на 93 млн т (в 2 раза). В последние годы из развивающихся государств – заметных покупателей нефти – устойчивый рост импорта показывает только Китай, который по величине ввоза приближается к США (в 2015 г. разница составила 44 млн т, или 13 %), но пока ни разу не опережал их даже в месячной динамике. Падение спроса усилило конкуренцию между поставщиками за рынки сбыта, вызвав расширение географии их экспорта и выход на новые рынки. Россия, сохраняя обретенный в начале 2000-х гг. статус крупнейшего поставщика в ЕС, осуществляет последовательную экспансию в АТР, став пятым по величине экспортером на этот рынок и уступая только традиционно лидирующим здесь странам Персидского залива (в Китае с 2015 г. – вторым после Саудовской Аравии).

У Венесуэлы поставки в АТР сравнялись с отгрузками в США, ранее занимавшими до 70 % экспорта, а теперь сократившимися вдвое. Страны Западной Африки были вынуждены десятикратно по сравнению с серединой 2000-х гг. сократить поставки в Северную Америку, т.к. упал спрос на их легкую нефть (такой же по качеству является «сланцевая»), и переориентироваться на другие рынки (Европа, Восточная Азия, Индия), что удалось не в полной мере. Существенное воздействие на рынок оказала и геополитика: Иран вдвое сократил экспорт из-за международных санкций, Ливия – вчетверо из-за гражданской войны, Канада за последние 10 лет удвоила свой экспорт и превратилась в третьего нефтеэкспортера в мире, почти всю нефть направляя в США. Рынок нефтепродуктов. Мировая торговля нефтепродуктами 1 в XXI в. развивается опережающими темпами по сравнению с нефтью: в 2000 г. она составляла только 35 % торговли нефтью, в 2014 г. – уже 55 %. Одним из важных стимулов роста торговли нефтепродуктами стало значительное подорожание энергоносителей. В таких условиях для многих стран становится более выгодным осуществлять не первичную перегонку нефти, а менее энергозатратную вторичную переработку привозных нефтепродуктов, либо замещать часть собственного производства импортом.

Так, страны ЕС за 2006–2014 гг. сократили импорт нефти на 94 млн т, а закупки нефтепродуктов увеличили на 30 млн т. В новых рыночных условиях страны с развитой нефтепереработкой, обладающие технологическим преимуществом, оказались более конкурентоспособными по сравнению с развивающимися государствами, обеспеченными сырьем. Показателен пример США, которые, оставаясь крупнейшим в мире нефтеимпортером, за 2006–2015 гг. расширили экспорт нефтепродуктов на 100 млн т (в 3,8 раза) и занимают с 2011 г. второе место в мире, уступая только России, а с 2012 г. являются нетто-экспортером нефтепродуктов. Одновременно Саудовская Аравия нарастила импорт нефтепродуктов с 1 млн. т до примерно 15 млн, Бразилия – с 6 млн до 15–18 млн, Индонезия – с 20 млн до почти 30 млн, Колумбия – с 1 млн до 8 млн и т.д. Не последнюю роль в этом играют топливные стандарты, внедряемые на развивающиеся рынки с продукцией западных автопроизводителей. Рынок природного газа. В газовой промышленности начало XXI в. ознаменовалось значительным ростом. В первое десятилетие добыча ежегодно возрастала в среднем на 80 млрд м3 , после 2011 г. прирост снизился примерно до 50 млрд м3 в год. Общий рост газодобычи за 2001–2014 гг. составил около 1,1 трлн м3 , или примерно 43 %. Главной точкой роста стал Ближний Восток, доля которого в мировой газодобыче за этот период выросла вдвое – с 8,5 до 17 %. Феноменальный рост показал Катар, поднявшийся из третьего десятка в списке ведущих производителей газа на третье место, сильно выросла добыча в Иране и Саудовской Аравии. Опережающими темпами росла добыча и в АТР, доля которого увеличилась с 11 до 15 %. Локомотивом здесь выступил Китай, поднявшийся с 19-го места в мире на 6-е. Значительный рост газодобычи с конца 2000-х гг. показывает Северная Америка, вернувшая себе первенство среди регионов, причем в последние несколько лет темпы роста превышают среднемировые. Причиной тому стало активное освоение ресурсов «сланцевого газа» в США, на который в 2014 г. пришлось уже 44 % добычи в стране 1.

В СНГ добыча газа, стабильно увеличившаяся в 2001–2008 гг., в текущем десятилетии находится в стагнации из-за проблем со сбытом на внутреннем и внешних рынках. Единственным регионом со снизившейся добычей стала Европа: в 2014 г. по сравнению с пиком 2004 г. она уменьшилась более чем на 20 %. Торговля природным газом потеряла устойчивую положительную динамику, которую она демонстрировала до 2008 г.; в 2012 г. и особенно 2014 г. на рынке фиксировалось снижение, причем, в 2012 г. впервые за всю историю было отмечено сжатие рынка сжиженного природного газа (СПГ). В сегменте трубопроводной торговли главным событием стал пуск первых газопроводов из Средней Азии в Китай (2010 г.), что привело к формированию нового крупного товаропотока. В следующем десятилетии должен вступить в строй газопровод из России в Китай, что ознаменует собой образование гигантской евразийской газотранспортной системы. Кроме того, появились новые крупные морские газопроводы из России в Турцию («Голубой поток») и Западную Европу («Северный поток»). Из прочих, являющихся в определенной степени межрегиональными, следует отметить газопроводы из Ливии в Италию, из Азербайджана в Турцию, из Мьянмы в Китай.

Расстановка сил в торговле природным газом по трубопроводам остается сравнительно стабильной. Важными изменениями стали: – более чем двукратное увеличение за 2001–2015 гг.экспорта газа Норвегией (с 50 до 110 млрд м3 ) и выход ее на второе место в мире; – значительное падение поставок из Канады в США (за 2008–2015 гг. – на 35 млрд м3 ) на фоне роста американского экспорта в Канаду и Мексику (за 2001–2015 гг. – на 45 млрд м3 ); – превращение Великобритании из экспортера в одного из ведущих импортеров газа; – трехкратное снижение импорта Украины за 2009–2015 гг. и ее перемещение с 4-го по этому показателю на 14-е место в мире; – переориентация экспорта Туркмении с СНГ на Китай. Более динамично в XXI в. развивается торговля СПГ: за первые 14 лет нового века она сильно выросла по объему и географии. В 2000 г. в мире насчитывалось 12 стран-экспортеров СПГ и 10 стран-импортеров, к 2016 г. число экспортеров выросло до 19, а импортеров – до 30. Объем торговли СПГ за 2001–2014 гг. вырос в 2,4 раза. Долгое время главными локомотивами расширения этого рынка были страны – крупные импортеры (Япония, Республика Корея, Испания и др.) или собирающиеся стать таковыми (Индия, Китай, Великобритания и др.), однако в последние несколько лет торговлю поддерживают, прежде всего, небольшие новые игроки, выходящие на рынок с целью диверсификации импорта топлива, такие как страны Латинской Америки или Юго-Восточной Азии. Развитие рынка СПГ в рассматриваемый период во многом было связано с Катаром, где активно осваивается крупнейшее в мире газовое месторождение Северное (месторождение трансграничное, в Иране имеет название Южный Парс). Катар обеспечил свыше 45 % прироста поставок СПГ на мировой рынок и стал первым по-настоящему глобальным игроком на нем, осуществляя конкурентоспособные поставки во все регионы. С 2006 г. Катар лидирует в мировом экспорте СПГ, его доля превысила 30 %. По общим поставкам газа он с 2011 г. уступает только России. Другими глобальными поставщиками СПГ вынужденно (из-за падения спроса на базовых рынках) стали Нигерия и Тринидад и Тобаго, в 2000-е гг. значительно увеличившие экспорт. Планомерно наращивает экспорт Австралия, в 2015 г. вышедшая по экспорту СПГ на второе место в мире. Из новых экспортеров наиболее заметна на мировом рынке Россия с долей 4,5 %. Рынок угля. Наиболее динамичной топливной отраслью в начале XXI в. была угольная: за 2001–2014 гг. добыча угля в мире выросла более чем на 70 %. Этому способствовал, в первую очередь, рост традиционных «угольных экономик», таких как Китай и Индия, а также сильное увеличение разрыва в стоимости между углем и углеводородами, что значительно повысило привлекательность его использования в электроэнергетике даже для стран с жесткими экологическими ограничениями. Более 70 % глобального прироста добычи угля обеспечил Китай, сильно увеличили добычу Индонезия, Индия, Австралия и Россия. АТР окончательно стал главным регионом мировой угледобычи: его доля, единственного из всех регионов, за рассматриваемый период выросла с 47 до 69 %. В Северной Америке слабый рост добычи с конца 2000-х гг. сменился снижением изза конкуренции с дешевым газом и альтернативной энергетикой; доля региона снизилась с 22 % в 2000 г. до 12 % в 2014 г. Продолжается сокращение добычи в Европе, начавшееся еще в 1990-е гг. Удельный вес региона снизился более чем вдвое. Мировая торговля углем развивалась очень динамично: к 2013 г., испытав снижение лишь в 2002 г., она выросла более чем вдвое – до 1,4 млрд т, однако с 2014 г. рынок вступил в период стагнации.

Географическая структура рынка претерпела кардинальные изменения, меняясь весьма быстро и неравномерно. Резко увеличила экспорт Индонезия, в 2011–2014 гг. значительно опережавшая традиционного лидера – Австралию, чей экспорт тоже сильно вырос; поставки дешевого, но не очень качественного угля открыли Индонезии дорогу на близко расположенные рынки развивающихся стран АТР. Россия в середине 2000-х гг. по экспорту угля вышла на третье место в мире; к 2014 г. ее поставки выросли в 3,5 раза. К традиционному европейскому направлению вывоза добавилось азиатское, ставшее в последние годы равнозначным. Значительно увеличила поставки Колумбия, заметными экспортерами стали Монголия и КНДР; Польша, напротив, перестала вывозить уголь. Китай, бывший в первой половине 2000-х гг. экспортером глобального уровня (2-е место в 2001–2003 гг.), сначала превратился в регионального поставщика, а в 2010-е гг. перестал играть сколько-нибудь заметную роль в экспорте. ЮАР, встречавшая век в статусе второго по величине экспортера, в 2010-е гг. не всегда попадает в первую пятерку; она не смогла нарастить поставки, проиграв конкуренцию сначала на европейском, а затем на восточноазиатском рынке более близким поставщикам, в итоге добившись успеха лишь в Индии.

В импорте угля основной рост сначала приходился на Европу и развитые страны АТР (прежде всего Японию), а также Северную Америку. С конца 2000-х гг. стал бурно расти импорт Китая и Индии, в меньшей степени Республики Кореи и стран Юго-Восточной Азии. Одновременно у Европы он несколько снизился и стабилизировался, а у Северной Америки значительно сократился. Китай увеличил импорт в 2009–2013 гг. на колоссальные 283 млн т: в 2009 г. он поднялся по объемам импорта с 5-го на 2-е место в мире, в 2010 г. сравнялся с лидировавшей более полувека Японией, а в 2011 г. оставил ее далеко позади. Однако в 2014 г. тренд развернулся в обратную сторону, и Китай стал стремительно сокращать закупки (к 2016 г. – на 122 млн т), в результате чего с ним по величине импорта сравнялась Индия (ее рост за 2001–2015 гг. составил 180 млн т). На европейском рынке традиционно лидировавшая ЮАР во второй половине 2000-х гг. была потеснена сначала Россией (с 2006 г. – главный поставщик угля в ЕС), а потом США и Колумбией; также потеряли свои позиции удаленные Австралия и Индонезия, в 2014–2015 гг. главным проигравшим в этой конкуренции стали США. Рынок железной руды.

Железорудная промышленность мира с 2004 г. развивается под знаком острого дефицита сырья в Китае, чей импорт в 2004–2014 гг. возрастал в среднем на 71 млн т в год, что сопоставимо с текущим уровнем закупок третьего мирового импортера – Республики Кореи. С 2003 г. Китай – мировой лидер по импорту железной руды, с 2009 г. его импорт превосходит суммарные закупки всех остальных стран мира: его доля в мировом импорте выросла с менее чем 15 % в 2000 г. до примерно 50 % в 2008 г. и 65 % в 2015 г. Китайский дефицит привел к резкому росту цен и стимулировал железорудные проекты во всех регионах мира, так как поставки в Китай стали конкурентоспособными отовсюду: в 2003 г. их осуществляли 20 стран, в 2008 г. – 37, в начале 2010-х гг. – 50–60, т.е. практически все заметные экспортеры. В середине 2010-х гг. новые добывающие мощности, ориентированные на китайский рынок, стали вступать в строй опережающими темпами, что привело к резкому обострению конкуренции, падению цен и снижению или даже остановке добычи на многих проектах 1.

Лидером рынка железной руды в конце 2000-х гг. стала Австралия, ранее долго соперничавшая с Бразилией: в 2007 г. каждая из этих стран обеспечивала свыше 30 % мирового экспорта, в 2015 г. доля Австралии составила более 50 %, а Бразилии – 25 %. В 2010-е гг. практически ушла с рынка Индия, установившая жесткие ограничения на экспорт: еще в 2010 г. она контролировала 10 % мировых поставок, а в 2014 г. – лишь 0,5 %; в 2015 г. страна стала нетто-импортером железной руды. Значительно увеличили экспорт ЮАР, вышедшая на 3-е место в мире, и Украина, поднявшаяся на 4-е место. Указанные изменения отразились и в географии добычи железной руды в мире. В 2000-е гг. она опережающими темпами росла в АТР, доля которого увеличилась с 40 до 60 %, в первой половине 2010-х гг. региональная структура стабилизировалась. В 2000-е гг. положительную динамику в АТР демонстрировали все главные производители, в 2010-е гг. рост показывает только Австралия, тогда как в Индии и Китае добыча стала сокращаться. Номинально китайская статистика показывает стабильный рост добычи, однако эти показатели относятся к руде с гораздо более низким (минимум вдвое) содержанием железа, чем у остальных крупных производителей, причем в последние годы качество китайской руды заметно ухудшилось. Корректировка китайских данных с понижающими коэффициентами позволяет получить оценку товарной добычи в 2014 г. в 450 млн т против 1514 млн т по оригинальным данным.

С учетом поправки на качество, Китай в 2006 г. вышел на первое место в мире по добыче, опередив Бразилию, а в 2013 г. однозначно уступил лидерство Австралии. Рынок стали. В производстве стали в первой половине 2000-х гг. отмечался рост во всех регионах, кроме Европы (стагнация) и Северной Америки (снижение). Со второй половины 2000-х гг. оно имеет устойчивую тенденцию к росту только в АТР и на Ближнем Востоке, тогда как в остальных регионах наблюдается или стагнация, или снижение. Объем мирового производства за 2001–2014 гг. почти удвоился, при этом 85 % прироста обе-

спечил Китай, с 2013 г. производящий примерно столько же стали, сколько все остальные страны вместе взятые. В результате, если в 2000 г. на АТР приходилось 40 % мировой выплавки стали, то в 2014 г. – около 70 %. Значительно выросло производство на Ближнем Востоке, с конца 2000-х гг. опережающем Латинскую Америку. В числе стран, добившихся значительного роста выплавки стали по сравнению с докризисным уровнем, помимо Китая, следует назвать Индию, Республику Корею, Турцию, Иран, Вьетнам, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Катар, о. Тайвань. Одновременно сильно снизили производство Украина, США, Япония, Италия, Германия, Франция, Испания, Бельгия, Канада, Венесуэла. Мировая торговля стальной продукцией показывала хорошую динамику до 2007 г., затем последовал глубокий кризисный провал 2009 г. и долгое восстановление, а в 2014 г. был достигнут новый максимум торговли. Ключевым событием для рынка стало превращение Китая из нетто-импортера стали в крупнейшего нетто-экспортера, произошедшее в середине 2000-х гг., когда рост китайского экспорта принял взрывной характер. Китайская сталь проникла на все региональные рынки, однако в условиях общего роста спроса, наблюдавшегося в докризисный период, это оказало не очень болезненное воздействие на рынок.

Повторение ситуации в 2014–2015 гг., когда, столкнувшись с прекращением роста внутреннего спроса, китайские сталепроизводители активизировали экспорт, в условиях стагнации мирового спроса привело к резкому обострению конкуренции на рынках сбыта, обрушению цен, снижению производства в ряде стран. Помимо Китая, за последние 10 лет значительно нарастили экспорт стали Республика Корея, Япония, Индия, Турция.

Одновременно существенно ухудшились позиции Украины, Бразилии, России, ЮАР, Казахстана – поставщиков, чьим главным конкурентным преимуществом была низкая себестоимость выплавки стали благодаря обеспеченности сырьем. Еще одним важным для рынка изменением стало превращение Европы из крупного нетто-импортера в нетто-экспортера стали вследствие сильного уменьшения спроса. Рынок алюминия. В алюминиевой промышленности большинство серьезных географических сдвигов сопряжены с Китаем. Бурное развитие отрасли в этой стране обнажило проблему нехватки сырья, вследствие чего Китай сначала стал наращивать импорт глинозема, а со второй половины 2000-х гг. – бокситов. Спрос Китая на импортные бокситы вырос с 2 млн т в 2005 г. до 70 млн т в 2013 г. Главную роль в его покрытии сыграла Индонезия, благодаря этому вошедшая в пятерку ведущих производителей и ставшая лидером по экспорту. С 2014 г. Индонезия запретила вывоз руд, в том числе бокситов, и в 2015 г. главным их поставщиком в Китай стала Малайзия, за один год вышедшая на четвертое место в мире по добыче и первое по экспорту. Власти Малайзии уже задумываются о введении ограничений на экспорт.

В производстве первичного алюминия Китай захватил лидерство в 2002 г., в 2008 г. его доля достигла 1/3, с 2014 г. он обеспечивает более половины мирового выпуска. Другим центром роста производства стали страны Персидского залива – темпы здесь были даже выше китайских, в результате чего доля региона в мире по сравнению с 2000 г. удвоилась. ОАЭ и Бахрейн, бывшие крупными производителями уже в начале 2000-х гг., нарастили производство в 4,5 и 2 раза соответственно, с нуля было создано крупное производство в Саудовской Аравии, Катаре и Омане. Во всех этих странах отрасль базируется на привозном глиноземе (главным образом из Австралии) и ориентирована в основном на экспорт. Дешевые энергоресурсы, современное оборудование и продуманная логистика (заводы строятся на побережье) вкупе с благоприятным географическим положением делают их высококонкурентоспособными поставщиками алюминия. Кроме этих стран, стабильно растет производство алюминия в Индии, крупным продуцентом в начале 2000-х гг. стал Мозамбик, а в конце десятилетия – Исландия. Одновременно сильно снизилась выплавка в США и Венесуэле, в последние годы также в Бразилии и России. Во многих европейских странах производство уменьшается (Великобритания, Испания) или даже прекращается (Италия, Нидерланды). Рынок удобрений.

На мировом рынке удобрений со второй половины 2000-х гг. происходит экспансия Китая в сфере поставок. Еще в середине 2000-х гг. он занял первое место в небольшом сегменте фосфорных удобрений, в 2014 г. стал однозначным лидером в экспорте азотных удобрений, а в 2015 г. – смешанных; по общему экспорту удобрений Китай в 2015 г. опередил долго лидировавшую Россию. Государственное регулирование цен и большие мощности, позволяющие, в частности, резко увеличивать отгрузки в периоды пикового спроса на крупнейшем и сравнительно близком индийском рынке, – важные конкурентные преимущества Китая. На рынке азотных удобрений стабильно расширяют присутствие развивающиеся государства с богатыми ресурсами природного газа, прежде всего страны Персидского залива, хотя не всем из них удается занять устойчивые позиции (так, Египет к 2010 г. вошел в пятерку ведущих экспортеров, а к 2015 г. выпал из первой двадцатки). На рынке калийных удобрений в конце 2000-х гг. появился новый крупный поставщик – Чили. На рынке смешанных удобрений дважды поменялся лидер: в 2010 г. Россия опередила сокративших поставки США, а в 2015 г. ее опередил резко увеличивший экспорт Китай.

Новым экспортером в 2010-е гг. стала Саудовская Аравия, сразу вошедшая в группу ведущих поставщиков с долей 5 %. Рынок пластмасс. На рынке пластмасс наибольшего прогресса добились страны Персидского залива, создавшие крупные нефтехимические производства. Саудовская Аравия к 2014 г. нарастила экспорт пластмасс на 11,5 млн т по сравнению с 2000 г. и вышла на второе место в мире, уступая только США. Катар показал прирост свыше 3 млн т, Иран – примерно 2,5 млн т, ОАЭ – около 2 млн т (для сравнения: экспорт России равен 1 млн т). Высокую динамику экспорта показали Республика Корея, Сингапур, Таиланд, а также Китай, который тем не менее остается крупнейшим в мире импортером пластмасс (в 2014 г. 25 млн т), несмотря на колоссальный рост производства (в 2014 г. – до 71 млн т). Со стороны спроса рынок в наибольшей степени стимулируют развивающиеся страны, помимо Китая, это, в первую очередь, Турция, Индия, Вьетнам, Индонезия, ставшие в XXI в. крупными импортерами. Рынок зерна.

Мировая торговля зерном с середины 2000-х гг. показывает стабильный рост, хотя его величина от года к году испытывает существенные колебания под воздействием погодного и конъюнктурного факторов. По двум главным торгуемым злакам – пшенице и кукурузе – мировая торговля за 2006–2014 гг. выросла в 1,5 раза (на 53 и 48 млн т соответственно), при этом по пшенице доля экспорта в производстве в целом по миру увеличилась примерно с 20 до 25 %, а по кукурузе осталась прежней – примерно 13 %. Расширение предложения зерна на рынке было обеспечено в первую очередь новыми экспортерами – странами СНГ, Латинской Америки (кроме Аргентины) и Центрально-Восточной Европы. Так, у Украины средний экспорт в 2013–2014 гг. превышал показатель 2000 г. на 29 млн т, у Бразилии – на 25 млн т, у России – на 23 млн т, у Румынии – на 9 млн т, у Болгарии и Польши – на 5 млн т. К середине 2010-х гг. Украина закрепилась в группе ведущих экспортеров кукурузы и ячменя и стала крупным поставщиком пшеницы, Россия вошла в число лидеров по экспорту пшеницы и стала крупным экспортером ячменя, Бразилия заняла второе место в мире по экспорту кукурузы.

Основная часть прироста спроса на зерно на мировом рынке пришлась на развивающиеся государства, прежде всего в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке. Китай из нетто-экспортера зерна в первой половине 2000-х гг. (за счет кукурузы) к 2010 г. превратился в нетто-импортера, с 2012 г. входит в число ведущих покупателей, а в 2015 г. вышел на первое место в мире, опередив Японию. В 2015 г. его импорт составил около 33 млн т, в 1,6 раза превзойдя исторический максимум 1995 г. Основой китайского импорта стало кормовое зерно, прежде всего ячмень и сорго, по которым страна стала мировым лидером, а также кукуруза. Меньшее значение имеют рис и пшеница. По импорту риса с 2013 г. Китай занимает первое место в мире. Среди других стран, увеличивших закупки зерна по сравнению с серединой 2000-х гг., выделяются Египет (с 2008 г. неизменно в тройке лидеров), Иран, Саудовская Аравия, Индонезия, Вьетнам, Германия, Алжир, Венесуэла. Рынок круглого леса.

Ситуация на мировом рынке круглого леса в начале XXI в. кардинально поменялась. Достигнув в 2007 г. максимума (140 млн м3 ), мировая торговля за следующие два кризисных года резко сократилась, после чего стала восстанавливаться, в 2014 г. приблизившись к прежнему уровню. При этом если в середине 2000-х гг. главным регионом торговли однозначно была Европа, то теперь первенство принадлежит АТР. Резко усилились позиции Китая как покупателя древесины: на него теперь приходится 35–40 % мирового импорта против 25 % до кризиса и 12 % в 2000 г. Финляндия из второго мирового импортера в середине 2000-х гг. превратилась в не самого крупного европейского покупателя, а Япония, в 2000 г. бывшая мировым лидером, в 2010-е гг. не входит даже в первую шестерку стран. Не менее значительными были изменения в географии поставок.

Россия, объявив курс на ограничение вывоза необработанной древесины, за 2007–2010 гг. снизила экспорт почти в 2,5 раза, а впоследствии, несмотря на рост спроса на мировом рынке, не смогла его нарастить. В результате если в 2006 г. доля России в мировом экспорте приближалась к 40 %, то в 2010 г. она составила 20 %, а в 2014 г. – только 15 %. Освободившееся место на рынке заняли самые разные страны: Новая Зеландия, США, Канада, Норвегия, Папуа–Новая Гвинея, Австралия, Соломоновы Острова, Украина, Белоруссия и др. Наибольшего прогресса добилась Новая Зеландия за счет плантационного лесного хозяйства, которая стала вторым мировым экспортером круглого леса и уступает России лишь 15–25 %, причем на китайском рынке она с 2013 г. опережает Россию. Выводы.

Подводя итоги, необходимо отметить значительное изменение позиций стран и регионов в мировом производстве и торговле различными товарами за первые 15 лет нынешнего столетия. Существенно снизилась роль старых экономических центров – Европы и Северной Америки, тогда как АТР по многим параметрам занял лидирующее положение. Быстрый экономический рост, в т.ч. благодаря стимулированию экспорта, в большинстве стран АТР обусловил усиление дефицита многих видов сырья и материалов и активизацию межстрановых и межрегиональных товаропотоков. Наиболее ярко в этом процессе выступил Китай, действия которого могут полностью изменить ситуацию на рынке в течение нескольких лет. Другие развивающиеся регионы, такие как Ближний Восток, Латинская Америка, СНГ, добились усиления позиций лишь в некоторых отраслях своей специализации.

А.В. ХОХЛОВ

Топоним «Урал»

Одним из сложнейших вопросов является вопрос о происхождении названия «Урал». Оно, как и определение границ, изменялось во времени. В древности Урал называли Рифейскими (Рипейскими) горами. Впервые слово Урал упоминается в работе В.Н. Татищева «Российский лексикон». До этого Уральские горы назывались словами: Камень, Пояс, Земной пояс.

На Северном Урале до сих пор Уральский хребет называют просто Камень. В науке существуют несколько типов гипотез о происхождении слова Урал, их можно свести к двум основным: тюркской и финно-угорской. Ученые-угроведы считают, что слово Урал финно-угорского (мансийского) происхождения, и сопоставляют его с мансийским словом урр (гора, возвышенность). Ученые-тюркологи полагают, что слово Урал по-татарски означает «пояс». Это слово связано с территорией Южного Урала.

Самый длинный хребет Южного Урала называется Урал-тау (тау — гора, Урал-тау — опоясывающая гора). Русские ученые XVIII в. перенесли первую часть этого слова на всю горную страну. А затем слово Урал вытеснило старые русские наименования: Каменный пояс, Каменьц. Древние жители урала Отрывочные сведения о племенах, живущих в районе Уральских гор, впервые появились в середине I тыс. до н. э. в трудах античных авторов. На самой древней из сохранившихся карт, составленной древнегреческим ученым Птолемеем (ок. 90-го —160 г. до н. э.) под названием Риммейские горы выведены Уральские горы. Карта Птолемея достаточно точна: из Уральских гор вытекает река Даих (Яик), которая впадает в Каспийское море, на карте показаны Волга, которая течет с севера, из Гиперборейских гор (так древние авторы называли Северный Урал), и два ее притока.

Район Риммейских гор на карте Птолемея назван Скифией. Многие письменные источники VII— V вв. до н. э. сообщают о племенах иирков, исседонов, аримаспов и аргиппеев, проживавших в районе Уральских гор. Древнегреческий поэт Аристей (VII в.) описал путешествие в страну исседонов, оставил сведения об аримаспах как о многочисленном народе, богатом табунами и стадами животных. Древнегреческий историк Геродот (между 490 и 480 г. — ок. 425 г. до н. э.) собрал об этих народах наиболее подробные сведения, отнеся их к числу скифских племен.

Иирков он описывает как всадников, исседонов — скотоводами. Геродот упомянул, что в стране исседонов, аримаспов и аргиппеев обитают грифоны — крылатые звери, охраняющие золото, и что между этими племенами происходили частые конфликты из-за владения этими богатствами. Многие историки считают, что речь идет именно о зауральских районах, богатых золотом и медью.

История уральской земли

В XVII в. земли Западного Урала, включая Вятку, входили в состав Новгородского разряда и делились на уезды. Средний и Восточный Урал относились к Тобольскому разряду и с 1637 г. находились в ведении Сибирского приказа. Уфимский уезд включал в себя всю территорию Башкирии, а южноудмуртские земли относились к Казанскому уезду. С 1708 г. территория Урала входила в состав Казанской и Сибирской губерний. В 1744 г. была образована Оренбургская губерния, в 1797 г. — Вятская и Пермская. В конце века здесь существовали наместничества.

Кроме гражданской администрации, на Урале с XVIII в. была и горная. Она возглавлялась Канцелярией Главного заводов правления (первоначально — Сибирское высшее горное начальство, или Сибирский обербергамт), располагавшейся в Екатеринбурге. В 1807 г., в связи с образованием системы горных округов, было создано Горное правление, разместившееся в Перми. В 1826 г. была учреждена должность Главного начальника горных заводов хребта Уральского. Горное правление (с 1831 г. — Уральское) снова стало работать в Екатеринбурге. В 1865 г. из Оренбургской губернии была выделена Уфимская.

Все губернии делились на уезды, станы, волости, сельские общества, а с 1889 г. территории уездов стали подразделяться на земские участки. После 1917 г. в крае образовалась Челябинская (1919) и Екатеринбургская (1918) губернии, Башкирская (1919) и Вотская АО (1920). Вотская автономная область в 1932 г. была переименована в Удмуртскую АО, а в 1934 г. преобразована в АССР. В 1923 г. была создана Уральская область (с центром в г. Свердловске), разделенная в 1934 г. на Свердловскую, Челябинскую, Обь-Иртышскую области.

В 1938 г. из Свердловской области выделилась Пермская, в 1943 г. Курганская область выделилась из Челябинской. В последующие годы административно-территориальная карта Урала изменялась достаточно часто: от него отделялась и вновь возвращалась Башкирская АССР, присоединялась и выходила из его состава Тюменская область.

В 2000 г. указом Президента В.В. Путина Россия была поделена на 6 федеральных округов. Традиционные области Урала были разделены между двумя федеральными округами: Уральским и Приволжским. Учитывая особенности территориальной общности Уральского региона, авторы учебника старались рассматривать происходившие здесь события в рамках современных административных границ Свердловской, Пермской, Челябинской, Оренбургской и Курганской областей, а также Удмуртии и Башкирии. Предпочтение отдавалось Среднему Уралу как самой развитой в экономическом отношении части края. Для полноты изложения отдельных событий нередко освещалась и история сопредельных территорий.