Главным героем повести Гоголя является Андрей Петрович Чартков, бедный дворянин. Герой снимает небольшую комнатку на Васильевском острове. В то же время судьба не обделяет Чарткова талантом, и он, создавая картины, мечтает о «щегольской жизни модных живописцев» [Гоголь, 1938: III, 85. Далее цитируется это издание, страницы указываются в скобках]. Однажды Чартков заходит в картинную лавку, где находит страшный портрет, с изображенным на нем ростовщиком с «живыми глазами» [116]. Герой «совершенно неожиданно» [83] покупает этот портрет, после чего с ним начинают происходить странные вещи…

Уже при первом знакомстве с текстом обращают на себя внимание многочисленные любопытные детали, побуждающие более пристально рассмотреть сны героя. Одной из таких интереснейших деталей становится синий цвет, на котором Гоголь неоднократно акцентирует наше внимание. В тексте «Портрета» мы видим, что первое упоминание синего цвета начинается после того, как Чартков, купив портрет ростовщика, возвращается домой: «красный цвет вечерней зари оставался еще на половине неба, <…> а между тем уже холодное синеватое сияние месяца становилось сильнее» [83]. Придя домой, художник снова видит синий цвет, когда его слуга «в синей рубахе» [83] встает позади него. Как только Чартков вступает «в свою переднюю, нестерпимо холодную <…> с мерзнувшими окнами» [84], мы снова видим оттеночные слова, ассоциирующиеся у нас с синим цветом.

Комментируя предыдущие обнаружения синего цвета, можно сказать, что синий сменяет красный, как холодная ночь сменяет теплый день, и для героя наступает время, привычное для сна, в результате чего даже реальность невольно подстраивается под этот колорит – отсюда именно синяя рубаха на слуге и мерзнувшие окна в прихожей. Далее мы встречаемся с синим цветом, когда герой понимает, что «на него глядело, высунувшись из-за поставленного холста, чье-то судорожно искаженное лицо», и в этот момент «сияние месяца» озаряет комнату [86–87]. Именно это «сияние месяца» [87] будет постоянно встречаться во сне героя. Вскоре Чартков видит сон, в котором старик взял мешок, «развязал его и, схвативши за два конца, встряхнул: с глухим звуком упали на пол тяжелые свертки в виде длинных столбиков; каждый был завернут в синюю бумагу, и на каждом было выставлено: “1000 червонных”» [90].

Далее, изучая текст произведения, мы узнаем, что герой крадет у ростовщика один такой «синий сверток». Когда же к Чарткову приходят хозяин квартиры и квартальный, который по неосторожности «пожал, видно, слишком крепко раму портрета <…> боковые досточки вломились во внутрь, одна упала на пол, и вместе с нею упал, тяжело звякнув, сверток в синей бумаге» [95]. Гоголь снова обращает наше внимание на «сверток в синей бумаге», но персонаж видит его уже в реальности. Чартков забирает себе сверток с колдовским золотом, благодаря которому получает жизненное обеспечение и первый успех, но в итоге золото ростовщика губит его.

Из книги Браэма «Психология цвета» мы узнали, что синий цвет – это символ вечности; часто синий цвет символизирует чудеса, мечту, что-то загадочное и сказочное. В своем «Учении о цветах» Гете так описывает воздействие синего цвета на человека: «Странное воздействие этого цвета на глаз человека описать практически невозможно. Любая красивая вещь притягивает к себе наш взгляд. Также мы созерцаем и синий, не будучи способными остановиться. Этот цвет влечет за собою». У славянских народов синий служил цветом печали, горя и ассоциировался с бесовским миром [Браэм 2009: 38–50]. Б.А. Базыма в своей книге «Психология цвета: теория и практика» утверждает, что синий цвет никогда не был самостоятельным цветом, он приближен к черному и характеризуется как черный цвет (важные значения черного – небытие, смерть, хаос, разрушение; черный считался цветом злого колдовства) [Базыма 2005: 8]. Подобное же манящее, гипнотическое действие оказывает на героя сам портрет: перенимая свойства владельца (ростовщика), он выступает в роли атрибута нечистой силы. Так же и сам синий сверток с колдовским золотом манит героя, уставшего следовать наказам учителя, подстрекает его взять золото и жить в свое удовольствие. В лекции «Синий Бык и Бог Земли» культуролог А.Л. Баркова говорит о том, что «синий цвет – это связь и со смертью, и с магией» [Баркова 2015], что даже после того, как у людей в конце XIX века «изменится отношение к потустороннему <…> к этому страшному миру <…> синий цвет останется попрежнему цветом магии» [Баркова 2015]. Также она утверждает, что «синий цвет в массовую культуру врывается как цвет мифологический, как цвет мистический»

[Баркова 2015]. Но в то же время, рассуждая о психологии цвета, Баркова говорит о том, что синяя одежда Девы Марии символизирует «печаль, скорбь о гибели сына», в таком контексте синий цвет обозначает святость, считается никак не цветом ада, зла и нечисти. Именно этот контраст дает нам возможность предположить, что в данной повести синий цвет используется в перевернутом и искаженном значении. Изучив психологию цвета, мы решили обратиться к тексту и посмотреть, как же символика цвета отражается на сне Чарткова. В своих статьях В.Ш. Кривонос дает анализ мотива сна героя «Портрета», исследователь убежден в том, что в этом произведении сон является трехступенчатым. Действительно, видимые границы сна дают нам понять, что сон трехступенчат, кроме того, он имеет форму шкатулки, в которой сны не просто сменяют друг друга, но и вкладываются один в другой, так что каждый последующий сон после пробуждения воспринимается героем как явь: «Полный отчаяния, стиснул он всею силою в руке своей сверток, употребил все усилие сделать движенье, вскрикнул и проснулся <…> Он видел, уже пробудившись, как старик ушел в рамки» [90]; «И видит он: это уже не сон; черты старика двинулись, и губы его стали вытягиваться к нему, как будто бы хотели его высосать … с воплем отчаянья, отскочил он и проснулся. „Неужели и это был сон?“ <…>

Да, он лежит на постели в таком точно положенье, как заснул» [91]; «И вот видит ясно, что простыня начинает раскрываться, как будто бы под нею барахтались руки и силились ее сбросить. „Господи, боже мой, что это!“ вскрикнул он, крестясь отчаянно, и проснулся. И это был также сон!» [91]. Однако позволим себе не согласиться с нашим предшественником, утверждавшим, что сон трехступенчат, так как далее герой снова засыпает, причем пребывает в состоянии, хотя и не сопровождающемся сновидениями, однако же близком к смерти: «Он вскочил с постели, полоумный, обеспамятевший, и уже не мог изъяснить, что это с ним делается: давленье ли кошмара или домового, бред ли горячки, или живое виденье <…> он подошел к окну и открыл форточку. Холодный пахнувший ветер оживил его <…> наконец почувствовал он приближающуюся дремоту, захлопнул форточку, отошел прочь, лег в постель и скоро заснул как убитый самым крепким сном» [92]). Мы решили продолжить изучение этого мотива.

Мы намерены доказать, что выявлены не все эпизоды, которые можно идентифицировать как сны персонажа, так как лексикостилистические маркеры текста позволяют предположить, что сновидение Чарткова началось гораздо раньше, а закончилось гораздо позже, в некотором смысле превратив всю его жизнь после обнаружения рокового портрета в сон. Андрей Белый в монографии «Мастерство Гоголя» исследует процентное соотношение цветописи Гоголя в разных произведениях и периодах его творчества. Его исследования показывают, что в первой группе, к которой относятся волшебные повести «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргорода», присутствие синего достигает 10,7 %. Но уже во второй группе, в которую входят бытовые повести «Миргорода» и петербургские повести, доля синего снижается до 6,1 % [Белый 1934: 144]. Иными словами, Андрей Белый отмечает существенное снижение упоминаний синего цвета при переходе от волшебных повестей к бытовым. С другой стороны, Ю.В. Манн в «Поэтике Гоголя» считает интересующий нас «Портрет» наиболее волшебным из петербургских текстов: «С точки зрения искусства тайны, пожалуй, на первое место должен быть поставлен "Портрет", где атмосфера тайны предельно сгущена сумеречным или ночным фоном действия и неоднократным напоминанием о существовании тайны. Чертков решает, что какая-то тайна, "может быть, его собственное бытие связано с этим портретом"; пользовавший Черткова доктор "старался всеми силами отыскать тайное отношение между грезившимися ему привидениями и происшествиями его жизни”. Ответом на эти вопросы служит вторая часть повести (рассказ сына художника), из чего, кстати, можно заключить, что фантастической предыстории принадлежит главная роль в снятии тайны». Важно, что в приведенной цитате Манн также отмечает сумеречный колорит повести, т.е. присутствие синего в ее цветовом решении [Манн 1988: 84–85]. Как соотнести это возвращение к мистическому синему с наблюдениями Белого об уменьшении доли этого цвета в бытовых текстах? Противоречие снимается при обращении к теории Манна о постепенном «снятии носителя фантастического» в творчестве Гоголя. В ранних текстах явная фантастика «идентифицировалась со сверхъестественной силой. Обычно повествование начиналось с какого-либо странного, необъяснимого события, то есть читатель с первых строк сталкивался с тайной. Напряжение тайны возрастало все больше и больше»

. В более поздних произведениях «с завуалированной фантастикой протекает тот же процесс узнавания, идентификации <с потусторонним>, с той только разницей, что оставалась возможность второго ("реального") прочтения» [Манн 1988: 83]. Действительно, при переходе от первой редакции «Портрета» ко второй наблюдается уменьшение доли явной фантастики. Во-первых, меняется фамилия художника с Черткова на Чарткова, как бы скрывая его сущность черта или человека, способного стать зависимым от нечистой силы. Во-вторых, в ранней редакции текста мы видим прямое отождествление ростовщика с Антихристом и его прямое искушение Черткова – предложение взять колдовское золото. При этом в данной редакции не используется синий цвет. Во второй же редакции фантастика становится завуалированной: мистичности в самом портрете и в видениях Чарткова становится меньше, она получает возможное «реальное» объяснение – сон и бред героя. Но зато в цветовом решении повести появляется синий как косвенный знак присутствия в истории Чарткова влияния потусторонних сил. Таким образом, мы можем дополнить наблюдения Белого: упоминаний синего в бытовых текстах становится меньше, но он приобретает особую смысловую нагрузку, выступая указателем на завуалированную фантастику. Исходя из толкования цвета в психологии и истории самого портрета, мы можем предположить, что синий сверток, который был украден у ростовщика, становится одним из предметов, переносящих Чарткова в срединное пространство между сном и явью, из которого герой не может выйти.

Литература Базыма Б.А. Психология цвета: Теория и практика. М., 2005. Баркова А.Л. Синий Бык и Бог Земли: лекция 3 [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://litra.pro/sotvorenie-mira-boginya-matj-bog-zemli-bessmertnaya-vozlyublennaya/barkovaaleksandra-leonidovna/read/3. Загл. с экрана. Дата обращения: 18.01.2019. Белый А. Мастерство Гоголя: исследование. М.; Л., 1934. Браэм Г. Психология цвета. М., 2009. Гоголь Н.В. Портрет // Гоголь Н.В. Полн. собр. соч. В 14 т. Т. 3. Повести. М., 1938. Манн Ю.В. Поэтика Гоголя. 2-е изд., доп. М., 1988. Кривонос В.Ш. Повести Гоголя: пространство смысла. 2-е изд., испр. М., 2015.

А.Е. Саутина (Саратов)

Имя Гоголя сегодня нередко можно встретить в исследованиях по русской философии и даже истории русской Церкви. Вместе с тем во многом остается справедливым замечание протопресвитера профессора В. В. Зеньковского, что время «для исторически справедливой оценки Гоголя как мыслителя еще не настало» [1, с. 189]. Миросозерцание Гоголя отличается цельностью и единством. В лекции о багдадском калифе Ал-Мамуне Гоголь характеризовал этого правителя как покровителя наук, исполненного «жажды просвещения», видевшего в науках «верный путеводитель» к счастью своих подданных.

Однако калиф, по мысли Гоголя, способствовал разрушению своего государства: «Он упустил из вида великую истину, что образование черпается из самого же народа, что просвещение наносное должно быть в такой степени заимствовано, сколько может оно помогать собственному развитию, но что развиваться народ должен из своих же национальных стихий». Подобные мысли Гоголь высказывал и позднее. В программной статье «О преподавании всеобщей истории» (1835) он писал, что цель его — образовать сердца юных слушателей, чтобы «не изменили они своему долгу, своей Вере, своей благородной чести и своей клятве — быть верными своему Отечеству и Государю».

В «Выбранных местах из переписки с друзьями» (1847) Гоголь высказал свои взгляды на веру, Церковь, царскую власть, Россию, слово писателя. Он выступил в роли государственного мыслителя, стремящегося к наилучшему устройству страны, установлению единственно правильной иерархии должностей, при которой каждый выполняет свой долг на своем месте и тем глубже сознает свою ответственность, чем это место выше («Занимающему важное место»). Гоголевская апология России, утверждение ее мессианской роли в мире в конечном счете опираются не на внешние благоустройства и международный авторитет страны, не на военную мощь, а главным образом на духовные устои национального характера. Взгляд Гоголя на Россию — это прежде всего взгляд православного христианина, сознающего, что все материальные богатства должны быть подчинены высшей цели и направлены к ней.

По Гоголю, залог будущего России — не только в особых духовных дарах, которыми щедро наделен русский человек по сравнению с другими народами, а еще и в осознании им своего неустройства, своей духовной нищеты (в евангельском смысле), и в тех огромных возможностях, которые присущи России как сравнительно молодой христианской державе. Среди откликов на книгу особый общественный резонанс имело письмо В. Г. Белинского к Гоголю из Зальцбрунна от 15 июля (н. ст.) 1847 г. Суть спора сводилась «к религиозному прогнозу» (Г. В. Флоровский). Для Гоголя понятие христианства выше цивилизации. Залог самобытности России и главную ее духовную ценность он видел в Православии. Политическая мысль Гоголя носила консервативный характер. Все вопросы жизни — бытовые, общественные, государственные, литературные — имели для него религиозно-нравственный смысл. Признавая и принимая существующий порядок вещей, он стремился к изменению общества через преобразование человека. В трактовке России как теократического государства Гоголь расходился с Н. М. Карамзиным и А. С. Пушкиным, но был солидарен с ними в своих симпатиях к дворянству как образованному классу.

В своем «истинно русском ядре», считал Гоголь, это сословие прекрасно, оно является хранителем «нравственного благородства» и требует особенного внимания со стороны Государя. Перед дворянством Гоголь ставил две задачи: «сослужить истинно благородную и высокую службу Царю», став «на неприманчивые места и должности, опозоренные низкими разночинцами» и войти в «истинно русские» отношения к крестьянам, «взглянуть на них, как отцы на детей своих». В крепостном праве Гоголь видел прямое следствие петровских преобразований и призывал подумать заблаговременно, чтобы «освобожденье не было хуже рабства». Подлинную отмену крепостной зависимости он видел не в европейской пролетаризации русского крестьянства, а в превращении дворянских имений в монастырские по духу, где задача вечного спасения займет подобающее ему место. Исторические и политические взгляды Гоголя близки к воззрениям Н. М. Карамзина («Записка о новой и древней России») и славянофилов.

Вместе с тем он остался непревзойденным в религиозном восприятии Запада, «ни в ком не было такого глубокого непосредственного ощущения религиозной неправды современности» [2, с. 37]. Размышления Гоголя о губительности для человечества (прежде всего христианского мира) успехов прогресса и цивилизации предваряли религиозно-философские сочинения К. Н. Леонтьева и искания богословов ХХ в. Эта тема — излюбленная у крупнейшего православного духовного писателя нашего времени иеромонаха Серафима (Роуза). Гоголь вплотную подошел к основным темам русской религиозной философии. Он стал первым представителем глубокого и трагического религиозно-нравственного стремления, которым проникнута русская литература. Выдвинутый им идеал воцерковления русской жизни — идеал до сей поры глубоко значимый для России. По словам протопресвитера В. В. Зеньковского, «Гоголя можно без преувеличения назвать пророком православной культуры. В этом выразилось его участие в развитии русской философской мысли» [1, с. 186].

Литература 1. Зеньковский В. В. История русской философии. Т. 1. Ч. 1. Л., 1991. 2. Зеньковский В. В. Русские мыслители и Европа. М., 1997.

В. А. Воропаев

В том и состоит пагубность дурного поступка, что он таит в себе зародыш новых мерзостей. Ф. Шиллер

Помните, как у Булгакова начинается произведение о Чичикове? «Диковинный сон… Будто бы в царстве теней, над входом в которое мерцает неугасимая лампада с надписью «Мертвые души»… А самым последним тронулся Павел Иванович Чичиков в знаменитой своей бричке…». Кто же едет в этой бричке? Да вконец обнаглевший Чичиков.

Так и хочется обратиться к человеку сегодняшнего дня. Смотри, человек, не дай бог, если сядешь ты в эту бричку! А ведь и сегодня садятся. В своей поэме Н.В. Гоголь предостерегал людей от ошибок, потому что многие хотели ехать на тройке вместе с чичиковыми. Перечитывая Гоголя, хочется поделиться с ним своими мыслями.

Милостивый государь, Николай Васильевич! Третьего дня получил Ваше письмо, в котором Вы со свойственным Вам изяществом в стиле изволили описать новые, доселе неизведанные перспективы нашего с Вами сотрудничества. Буду счастлив засвидетельствовать свое почтение и за чашкой кофию обсудить некоторые детали той работы, которая стала бы благом для нас обоих. Поделюсь с Вами своими наблюдениями за похождением героя Вашей поэмы. Был очень поражен тем, что до сих пор такие люди живут рядом с нами. Встречаются и в наше время, в нашем обществе современные чичиковы, ноздревы, плюшкины, коробочки. Современные ноздревы пересели в новые иномарки, а чичиковы владеют большими состояниями. Современные Чичиковы обманывают людей с помощью своей эрудиции, создают акционерные общества, финансовые пирамиды, не платят налоги, продают некачественные товары… Грянет ли гром? … И вот мы в зале суда. Что рассматривается на заседании суда? Можно ли найти в делах современного судопроизводства чичиковых, ноздревых, плюшкиных? Все перепуталось в наше время. …И вдруг слышу знакомое имя: «Сегодня слушается дело об акционерном обществе «Дай, дай, дай». На скамье подсудимых гражданин Павел Иванович Чичиков. Он обвиняется в сфере экономики. Гражданин Чичиков зарегистрировал акционерное общество, цель которого – оказание помощи мертвым душам.

Однако он стал выпускать лицензии, не имея лицензии, стал заниматься незаконным бизнесом и лжепредпринимательством. Посмотрим, какие статьи были нарушены.

Ст. – мошенничество.

Ст. – присвоение чужого имущества.

Ст. – незаконный бизнес.

Ст. – уклонение от уплаты налогов.

Прокурор берет слово: «Полюбуйтесь, господа! Госбюджет трещит по швам, а мы не можем собрать налоги! И все из-за таких молодцов, как Чичи- ков! Следствием установлено, что Чичиков собрал с акционеров 200 миллионов рублей и не платил налоги. Чичиков! Вам понятно обвинение? Вам слово, Чичиков». Подсудимый: «Помилуйте, какие статьи? Мое акционерное общество «Дай, дай, дай» образовано из чистых помыслов, помочь ближним хотел.

Мои акционеры – это любезнейшие люди. Манилов – приятный человек. Плюшкин и Ноздрев – уважаемые люди… Просто я скупал мертвые души, чтобы помочь друзьям. Какое обогащение, господин прокурор?! Я всегда немею перед законом. Все деньги акционерного общества пустил в оборот, но вот оборот какой получился, запропастились куда-то деньги. Видит Бог, помыслы мои были чистые. Мне и ничего не надо, лишь бы моим акционерам было хорошо».

Прокурор: «Чичиков пытается разыграть простака. Лебезил перед начальством, втирался в доверие, обманывал, но все сходило с рук. Принимался за новое предприятие. В огромных количествах, по сведениям прокуратуры, он завладел товарами, служа на таможне, и продавал за рубежом под видом гуманитарной помощи без таможенных пошлин. Далее вошел в строительную кампанию, получил деньги на строительство, но потом увильнул от наказания, припрятал денежки, полученные нечестным путем.

Данные факты требуют сурового наказания». Председатель суда: «Прошу пригласить свидетелей. Свидетель Плюшкин». Плюшкин: «Думаю, что Чичиков – хороший человек. Записал меня в акционеры, я ему продал свой товар – мертвые души. Обещал 100% дохода, но обманул меня. Присудите ему в мою пользу штраф. Я рачительный хозяин, иногда налоги не плачу, так Чичиков долг не отдает». Слушаем еще одного свидетеля. Коробочка: «Не хотела ему денег давать. Да что делать? 100000% обещал. И денег жалко. Мне не верится, что он мне заплатил полную сумму. Вор он, Чичиков». Выступает Ноздрев: «Люблю я, конечно, денежки. Люблю погулять, да я сам иногда грешен. Я удивляюсь, почему его до сих пор не наказали». Слово берет адвокат Чичикова: «Чичиков – это святой человек, он явился из «царства мертвых душ» Задумал доброе дело, но не получилось из-за непредвиденных обстоятельств.

Виноваты обстоятельства, а не он. Чичиков – заслуживает снисхождения». Прокурор: «Я не могу согласиться с защитой. Последнее слово вам, господин Чичиков». Чичиков: «Любое решение приму как кару небесную, но не виновен, о других пекся, а не о себе». Огласили решение суда. Суд приговорил Чичикова к пожизненному заключению. Но тот написал кассационную жалобу. Общественность выступила с требованием защитить права невинного человека. У нас часто жалеют не тех, кто этого заслуживает. И Чичикова, судя по всему, амнистируют. Правозащитники этого требуют.

Интересно, преступление совершил Чичиков Гоголя, а судят чичиковых сегодняшнего дня. Что-то перепуталось… Какие преступления совершил гоголевский Чичиков? Мошенничество (скупка «мертвых душ»), чтобы стать собственником земли для ее продажи. Какие преступления совершает современный Чичиков? Их легко перечислить: а) незаконный бизнес; б) под видом гуманитарной помощи перевозка без оплаты таможенных пошлин; в) использование государственных денег; г) обман акционеров (мошенничество); д) брал кредиты у государства и не вернул их (присвоение государственного имущества). Казалось бы, должен отвечать, но чаще он избегает наказания. Хотя стоит вспомнить слова Ф. Шиллера: «В том и состоит пагубность дурного поступка, что он таит в себе зародыш новых мерзостей». А если они были впитаны с молоком матери.

Не остановится человек никогда, жаждущий наживы. Не зря говорят, что «кто раз украл яйцо, тот украдет и корову». Есть ли общие черты гоголевского и современного чичикова с точки зрения права. И гоголевский, и современный чичиков совершили преступление: мошенничество. А в чем между ними различие? Современный чичиков еще более опасный преступник. Он совершил ряд преступлений, нарушающих статьи, зная, что совершает преступление, стараясь обмануть государство и доверчивых людей. Какие нравственные черты присущи героям Гоголя, меняются ли они в призме современности? Что сохраняется? Что меняется? XIX век: алчность, жажда наживы, эгоизм, скупость, хитрость. XXI век: алчность, жажда наживы, эгоизм, скупость, хитрость. Все черты, присущие героям Гоголя, сохраняются в наши дни. Адвокат, защищая Чичикова, сказал: «В Чичикове есть недостатки и пороки русского человека. Мы все похожи на Чичикова». Что общего?

Хитрость, подлость, лицемерие, алчность, жадность, скопидомство – это все знакомо нам, и среди нас много людей, стремящихся словчить, обмануть, хотя не все стремятся встать на путь Чичикова. Хотя некоторые скрывают свое лицо под маской. Гоголь так глубоко исследовал человеческую психологию, верно уловил тенденции её развития под влиянием общественных условий, что его герои продолжают жить и поныне. Можно приговорить вышеперечисленных участников суда к вечному презрению за их образ жизни, духовное и нравственное уродство. Быть именам героев Гоголя нарицательными, обозначающими человеческие пороки, но не являются исключением, они – обычные, типичные для нашей среды. Перед нами предстали люди с их взглядами, мыслями, чувствами и поступками, в которых мы наблюдаем утрату человеческих начал, на что и обратил внимание Гоголь: «… один за другим у меня следуют герои, один пошлее другого». Есть замечательные слова у У. Кольриджа: «Будьте осторожны с теми, с кем вы связываетесь, … и не доверяйтесь людям, в чьих принципах вы не уверены». Но… годы намотали целый клубок горького опыта. Распутывая его, мы не должны запутаться вновь. Горький опыт, горький клубок – волшебный клубок. И он выведет нас на солнечную поляну. Остается только надеяться, больше ничего и не остается.

Бардаенко Н. П.,
учитель русского языка
и литературы
БОУ г. Омска «Гимназия № 43»