История

Первые века нового времени (XVI —XVIII) отмечены значительным прогрессом производительных сил и большими успехами человеческого разума. Именно в эти столетия возникли предпосылки для превращения истории в науку. Важнейшей для этих предпосылок было раскрепощение мысли. Научное знание несовместимо с религиозными догматами, оно не может мириться с готовыми ответами и ссылками на авторитет Библии и Евангелия.

Наука начала наступление на предрассудки и суеверия. Френсис Бэкон (1561-—1626) высмеивал попытки построить научное познание мира на первой Книге бытия и на откровении пророка Иова. Заявив, что наука развращена смешением ее с суевериями и теологией, он выдвинул лозунг тщательной проверки догматов путем эксперимента. Итальянский ученый Марчелло Мальпиги (1628—1694), много сделавший для изучения анатомии человеческого тела, отмечал, что все войны нанесли меньше вреда науке и искусствам, чем такой метод изучения, который опирался не на непосредственное наблюдение, а на авторитет церкви и религиозных догм.

Всесилие церкви было самым серьезным препятствием для развития науки, и наука вступила с пею в борьбу. Эта борьба была трудной и долгой, и история приняла в ней активное участие. Большую роль в этой борьбе сыграли итальянские историки-гуманисты. Ратуя за возвращение к идеалам античной культуры, они мечтали о превращении истории из служанки богословия в чисто светское знание, отвергали веру в чудеса, в «потусторонние силы», которые якобы вмешивались в деятельность человека и в ход истории. С особым рвением гуманисты занялись поиском и изучением сочинений древних авторов. Лоренцо Валла (1407—1457) подверг сравнительному анализу 20 различных списков сочинений Тита Ливия, чтобы определить подлинный текст, наименее испорченный переписчиками.

Гуманисты разработали технику восстановления первоначального текста документов, выявления искажений, вставок и ошибок. Они первыми стали строго отделять собственный текст автора сочинения от заимствований и цитат, введя систему отсылок. Гуманисты сделали значительный вклад в разработку методов исторической критики документов, хотя в своих собственных работах были не всегда достаточно последовательны: увлечение античностью побуждало их порою слепо верить любым свидетельствам, если они исходили от античных авторов. Гуманисты, изучая рукописи, в частности церковные, обнаружили в них много подделок и фальсификаций. Особенный шум вызвало разоблачение Лоренцем Валлой подделки, получившей наименование «Константинова дара», поскольку на ней покоились притязания папы на светскую власть.

Этот документ повествовал о том, что якобы один из последних римских императоров Константин, крестившийся в 313 г., отказался в пользу папы от своей власти в Риме и перенес резиденцию в Константинополь: это делало папу как будто бы «законным» наследником власти римских императоров. На основании подробного и убедительного анализа документа, его языка и структуры, Валла показал, что документ составлен в канцелярии папы не ранее VIII в., и назвал его «грубым и глупым подлогом». Разоблачение вызвало, разумеется, гнев Рима. Инквизиция заочно приговорила Баллу к смертной казни на костре. Впрочем, король Неаполя, который покровительствовал ученому, отказался его выдать, и дело было прекращено.

Историки приняли активное участие и в известпом социально-политическом движении той эпохи, которое получило название Реформации. Лютер и его сторонники поставили под сомнение многие документы, на которых покоились права и догматы католической церкви. Английский историк Роберт Варне (1495—1540) под руководством Лютера начал издание серии «Биографии римских епископов», где приводились факты, рисующие в неприглядном свете политику Рима, произвол пап, их многочисленные преступления. Крупнейшим трудом реформатской историографии явилась вышедшая в 1559—1574 гг. в 13 томах «Церковная история, изложенная по столетиям» (в литературе она известна под названием «Магдебургские столетия» по месту ее издания). Инициатором издания и автором его плана был историк Матиас Флациус (1520—1575); подлинное имя этого славянина из Иллирии — Матвей Власич. В книгах изобличались преступления римской церкви, раскрывались ее многочисленные подделки и фальсификации.

В таком же духе была составлена французским протестантом Жаном Крепеном и «Книга мучеников» (1554), в которой он рассказал о преследовании католическими властями людей, критиковавших догматы церкви. Для защиты авторитета церкви за перо взялись историки противоположного лагеря. Под руководством кардинала Цезаря Барония (1538—1607), директора Ватиканской библиотеки, в 1588—1593 гг. было издано 12 томов «Церковных анналов», в которых отстаивались права Рима и в свою очередь разоблачались пороки и преступления сторонников Реформации. Идейная борьба эпохи Реформации имела два результата — прямой и косвенный.

Прямой заключался в ослаблении влияния католической церкви, ликвидации ее безусловного господства над умами. Косвенный результат состоял в публикации многочисленных исторических документов и материалов, которыми обе стороны — католическая церковь и сторонники Реформации — старались подкрепить свои утверждения. Эта полемика получила наименование «войны документов». Освобождение мысли от безраздельной власти церкви, развитие критического отношения к освященным религией догматам позволили внимательнее всмотреться в окружающий человека мир и его развитие.

Мы уже видели, что в умах людей очень долго господствовало представление о неизмепности мира: им казалось, будто мир и общество не развиваются, а как бы движутся по замкнутому кругу, а поэтому все на свете постоянно повторяется — ив жизни отдельного человека, и в жизни общества. Это представление было широко распространено еще в начале нового времени. Крупный мыслитель и политический деятель Возрождения Николо Макиавелли (1469—1527) утверждал, что будущее поддается предвидению, поскольку народы всегда вдохновлялись одними и теми же желаниями и страстями. В своем сочинении «Рассуждения по поводу первых десяти декад Тита Ливия» он высказывал мнение, что все народы проходят последовательно одни и те же этапы: за монархией следует тирания, она сменяется олигархией, затем наступает демократия, которая влечет за собой анархию, а последняя заставляет вернуться к монархии и цикл возобновляется. Аналогичным образом рассуждал и младший современник Макиавелли, флорентийский историк Гвиччардини (1483—1540), который в своих «Заметках о делах политических и гражданских» писал: «Дела прошлого освещают будущее, ибо мир был всегда один и тот же; все, что есть и будет, уже было в другое время, а бывшее возвращается, только иод другими названиями и в другой окраске; но узнает его не всякий, а лишь мудрый, который тщательно его наблюдает и обдумывает».

Не менее антиисторична, чем мысль о циклическом движении мира, мысль о всеобщем регрессе; люди были долго убеждены в том, что «золотой век» в жизни человечества остался позади, что в отдаленном прошлом люди не знали болезней, жили по сто лет и более и что вся история человечества есть ухудшение и деградация. Вероятно, эти представления и породили легенду о жизни Адама и Евы в раю и о их изгнании. Наука давно уже показала неосновательность подобной наивной идеализации прошлого, однако отголоски ее порой и теперь еще проскальзывают в мышлении людей, не освободившихся от влияния религии.

На смену этим антиисторическим представлениям постепенно приходила идея развития во времени, идея изменчивости мира как закона существования всего окружающего, как одного из условий этого существования. Для того чтобы такая идея укрепилась, необходимо было прежде всего ощутимое ускорение темпов развития общества и его производительных сил, наглядное ускорение темпов жизни. Ее распространение совпало по времени с успехами материального производства, техники и науки, с развитием новых, буржуазных отношений. Свой наиболее полный и законченный вид она получила в идее прогресса, выдвинутой поздними гуманистами и затем буржуазными просветителями XVIII в.

Н.А. Ерофеев