На сегодняшний день во всём мире и, в частности, в России прослеживается усиление тенденций к фашизации государства, общества и законодательства в различных отраслях, в первую очередь, права трудового, медицинского и социального обеспечения, что прежде всего, сказывается на материальном положении самых простых граждан. Также, конечно, нельзя упускать из внимания (пока не полностью реализованный) замысел по созданию юридических основ для закрепления неравенства, цементирования общества, отключения социального лифта. Очень важно разобраться в том, благодаря чему происходят подобные изменения в условиях провозглашения демократии и произнесения речей о строительстве правовых государств.

Основной целью данной работы будет являться раскрытие сути существующих демократий, сопровождаемое выявлением роли права в качестве инструмента закрепления изменений в “правую” сторону. Задачами для достижения станут: 1) Определение того, что такое демократия, проведение анализа различных мнений. 2) Установление и анализ взглядов Б. Муссолини на демократию и диктатуру. 3) Сравнение проанализированной информации с современной Российской действительностью и заявлениями политиков. 4) Вывод о мировом текущем состоянии демократии. Часть 1. Для того, чтобы вести разговор о современном положении демократии, сначала нужно определиться с самим понятием. Стоит заметить важность того, при каких экономических обстоятельствах (экономическая формация) существует и формируется демократия. Так, существуют значительные различия между демократией древнегреческих полисов и той, что существует сейчас, т.е. демократией капиталистической. Таким образом, речь мы будем вести о демократии буржуазной и, соответственно, ей мы должны дать определение.

Можно найти множество определений народовластия в условиях капитализма, мало отличающихся друг от друга (это объясняется тем, что они преследовали одну цель — оправдание и обоснование буржуазных революций, после осуществления которых они не испытывали серьёзных преобразований, превращаясь в догмы, которые используются до сих пор). Объединив наиболее распространённые определения, мы получаем следующее: демократия есть политический режим, в котором народ провозглашается единственным источником власти, все граждане признаются свободными и равными, в основе режима лежит принцип коллективного принятия решений, направленный на осуществление обществом самоуправления, благодаря которому достигается общее благо и удовлетворяются общие интересы. Ещё стоит отметить присущие демократии принципы: разделение властей, верховенство закона, многопартийность и т.д. Однако в более позднее время появляется и иная точка зрения на существующую демократию, олицетворяемая Карлом Марксом, Фридрихом Энгельсом и Владимиром Лениным. В сочинениях Ленина можно найти следующее: “Буржуазия любит называть выборы “свободными”, “равными”, “демократическими”, “всенародными”, ибо эти слова служат для сокрытия правды, для сокрытия того, что собственность на средства производства и политическая власть остается у эксплуататоров, что поэтому о действительной свободе, о действительном равенстве для эксплуатируемых, т. е. для громадного большинства населения, не может быть и речи. Буржуазии выгодно и необходимо скрывать от народа буржуазный характер современной демократии, изображать ее демократией вообще или “чистой демократией”.

Появление такой точки зрения, развитие подобного учения, столь большая его популярность могли быть вызваны только объективными причинами. Действительно, при всех неопровержимых положительных качествах капитализма (улучшение качества продукции путём осуществления конкуренции, стимулирование промышленного развития, массовое разработка и внедрение новых технологий) важно понимать, что в его основе лежат рыночные отношения, говоря простым языком, кто-то продаёт и за счёт этого богатеет и выигрывает, а кто-то другой покупает и, значит, проигрывает, т.е. невозможно всеобщее процветание и обогащение. В условиях данного противоречия абсолютно справедливо говорить о том, что неравенство в условиях капитализма есть полностью нормальное состояние для общества. Ленин называет капиталистическую демократию “диктатурой буржуазии”, “демократией для богатых” и (на примере выборов в Вейморское учредительное собрание) обосновывает это так: “… на деле капиталисты держат в своих руках 9/10 лучших зданий, которые пригодны для собраний, и 9/10 запасов бумаги, типографий.

Рабочий в городе, батрак и поденщик в деревне на деле отстранены от демократии как этим “священным правом собственности”, так и буржуазным аппаратом государственной власти, т. е. буржуазными чиновниками, буржуазными судьями и прочее.” Марксистско-Ленинская теория в качестве альтернативы капиталистической демократии (“диктатуры буржуазии”) предлагает диктатуру пролетариата, т.е. власть большинства (эксплуатируемых) над меньшинством (эксплуататорами). “Это будет гигантским, всемирно-историческим расширением демократии, превращением ее из лжи в правду, освобождением человечества от оков капитала, искажающего и урезывающего всякую, даже и самую “демократическую” и республиканскую, буржуазную демократию. Это будет заменой буржуазного государства пролетарским государством, каковая замена есть единственный путь к отмиранию государства вообще.” — В.И. Ленин.

Чистая демократия, по мнению Ленина, невозможна при условии существования нескольких классов в силу того, что компромисс между эксплуататорами и эксплуатируемыми невозможен. Таким образом, мы будем опираться на Ленинское представление о той форме демократии, которая существует в настоящее время (в условиях всё большего проявления её классового характера, вызванного не прекращающимся с 2008 года экономическим кризисом, сомневаться в этом не приходится) и которая существовала в прошлом веке. Мы опустим идеологические моменты в том сценарии развития демократии, что оставил нам Ленин и, опираясь лишь на теорию больших чисел, скажем, что его видение пусть и нельзя назвать идеальным, но оно представляется более справедливым, чем то, что существует сейчас, и предполагает дальнейший переход к по-настоящему чистой демократии.

Часть 2. Рассмотрение именно фашистского взгляда на демократию важно тем, что любой капитализм в борьбе за своё существование всегда придёт к фашизму как крайней форме самого себя. В складывающихся условиях повсеместно растущих экономических противоречий полный или частичный переход к фашизации более чем оправдан. В качестве основного материала для анализа мы будем рассматривать высказывания в адрес западной демократии главного идеолога фашизма — Бенито Муссолини. “Демократия — это правительство, которое дает или пытается дать народу иллюзию того, что он является господином.” “Демократия — это режим без короля, но с весьма многочисленными, часто более абсолютными, тираническими и разорительными королями, чем единственный король, даже если он и тиран.” Можно заметить, что в данных высказываниях Муссолини правильно выделяет иллюзии, построенные буржуазией для эксплуатируемого населения, о тех же иллюзиях говорил и Ленин.

Речи такого толка в исполнении Муссолини с великим одобрением встречались большей частью населения Италии в 20-е — 30-е годы прошлого века, вызвано это было серьёзными последствиями экономического кризиса, произошедшего после окончания Первой мировой войны. Из-за того, что цели, поставленные перед началом войны, не были достигнуты, а народ заплатил за это огромным количеством жизней, и единственное, что он получил, — это серьёзные ухудшения материального положения, люди потеряли доверие к той форме демократии, которая существовала в Италии на тот момент и которая была аналогична тем, что существовали в странах Западной Европы. Подъём идей реваншизма сыграл немаловажную роль в становлении фашистских режимов как в Италии, так и в Германии. “Фашизм отвергает в демократии абсурдную ложь политического равенства, привычку коллективной безответственности и миф счастья и неограниченного прогресса.” Как мы отметили выше, Муссолини констатирует факты о ложности буржуазной демократии подобно тому, как это делал Ленин. Но выводы он делает полностью обратные ленинским.

По сути, здесь ведётся речь о том, что демократия, власть большинства над меньшинством — это ложь, таким образом, сама эта агитация не имеет резона. Так в фашизме декларируется ничем не прикрытое, честное неравенство. Из этого следует, что диктатура становится абсолютно оправданной и не испытывающей общественного осуждения формой правления. Также с практической точки зрения подобный антилиберализм открывает возможности для того, чтобы узаконить существование монополий и дальнейшее их развитие. “Суть фашизма заключается в том, что это политическая система, при которой интересы государства ставятся выше интересов личности.” Данный “пункт” в фашистской идеологии прямо проистекает из предыдущего. Диктатура “вождя”, деятельность которого в действительности направлена на удовлетворение интересов узкой группы крупных капиталистов, провозглашает главной своей целью процветание всего народа, государства.

Получается, что через обещания всеобщего процветания большинству навязываются воля и интересы привилегированного меньшинства, которые, как правило, реализуются через внешнюю экспансию (милитаризм — неотъемлемая черта фашизма). “Фашизм похож на большой оркестр, в котором каждый играет на своём инструменте.“ Здесь Муссолини называет одну из основ социальной политики фашизма. За речами о важности каждого члена общества, независимо от того, какую профессию тот имеет, скрывается цементирование существующего социального строя, что означает полное прекращение работы социального лифта.

Так, правящий класс на законодательном уровне фиксирует своё привилегированное положение. Проводя промежуточный итог, отметим, что фашизм есть понятие, полностью противоположное по своей сути коммунизму и представляющее из себя капитализм, лишённый всех “масок”, прикрывающих власть меньшинства над большинством, эксплуатацию и фактическую бесправность большинства. Часть 3. В настоящее время период укрепления фашистских идей переживают все страны мира, но мы сосредоточим своё внимание на России. Первое, на что хотелось бы обратить своё внимание, это возрастающее имущественное неравенство различных групп населения в РФ. Уже около 20-ти лет Россия держит пальму первенства в имущественном неравенстве своих граждан, обходя даже страну с самым развитым в мире капитализмом, — США. Несмотря на ситуацию, близкой к критической, неравенство не перестаёт расти, по данным швейцарского банка «CreditSuisse» Россия и по этому показателю оставляет за собой первое место. Второй важный момент, который стоит отметить, это рост российского милитаризма. За последние 20 лет военный бюджет России неуклонно растёт как в абсолютных значениях, так долью от ВВП.

Это общемировая тенденция, однако это не оправдывает и рост военных расходов, и усиление пропаганды военизированного патриотизма (милитаризма). Третьим и заключительным аспектом необходимо обозначить «раздемократизацию». Мы опустим некоторые юридические закрепления свёртывания свобод и борьбы с инакомыслием и остановим своё внимание на недавно опубликованной статье Помощника Президента РФ В.Ю. Суркова “Долгое государство Путина”. Мы не будем уделять внимание рассуждениям автора о таких модных в настоящий момент западнонаучных терминах, как “глубинное государство” и “глубинный народ”. Нас больше интересует следующее: “Иллюзия выбора является важнейшей из иллюзий, коронным трюком западного образа жизни вообще и западной демократии в частности” “… светлые миражи демократии – иллюзия выбора, ощущение свободы, чувство превосходства и пр.” В прочитанном можно чётко проследить ту же мысль, что озвучивалась Муссолини и Лениным почти век назад: демократия в капиталистическом своём обличии есть лишь иллюзия участия граждан в управлении государством, иллюзия выбора.

Но какие выводы он из этого делает? “Отказ от этой иллюзии в пользу реализма предопределенности привел наше общество вначале к размышлениям о своем, особом, суверенном варианте демократического развития, а затем и к полной утрате интереса к дискуссиям на тему, какой должна быть демократия и должна ли она в принципе быть.” “Перенятые у Запада многоуровневые политические учреждения у нас иногда считаются отчасти ритуальными, заведенными больше для того, чтобы было, «как у всех», чтобы отличия нашей политической культуры не так сильно бросались соседям в глаза, не раздражали и не пугали их. Они как выходная одежда, в которой идут к чужим, а у себя мы по-домашнему, каждый про себя знает, в чем.” “Умение слышать и понимать народ, видеть его насквозь, на всю глубину и действовать сообразно – уникальное и главное достоинство государства Путина. Оно адекватно народу, попутно ему, а значит, не подвержено разрушительным перегрузкам от встречных течений истории.

Следовательно, оно эффективно и долговечно.” Получается, что Сурков делает, как ни странно, почти тот же вывод, что и Муссолини: демократии даже как иллюзия равенства потеряла свою актуальность, граждане России должны смириться с существующим неравенством. Стоит отметить также возвеличивание Сурковым полицейских и военных функций в государстве (он прямо называет государство “орудием защиты и нападения”). Автор превозносит вождизм, который преподносится им как национальная особенность построения государства. Статья пропитана идеей безальтернативности того пути развития, на который встала Россия. Данная статья господина Суркова мало претендует на научность, однако стоит учитывать его должностное положение и рабочее окружение, которое составляет костяк российской властной элиты. Таким образом, можно говорить о данной статье как отражении текущих взглядов и настроений действующей элиты.

Часть 4. На сегодняшний день смело можно говорить о закрепившемся направлении развития государств, а значит, их права, в сторону фашизации и усиления эксплуатации.

Неравенство всё чаще становится неприкрытым и обосновывается с точки зрения науки и идеологии. Само понятие демократии постепенно утрачивает даже своё буржуазное толкование и понимается как ширма, прикрывающая власть богатого меньшинства над бедным большинством, которую необходимо сорвать, но при этом смириться с тем, что она маскирует. Самым страшным и опасным последствием подобных изменений, как мы знаем из истории, являются мировые войны, направленные на снятие накопившихся экономических противоречий и ещё большее обогащение класса буржуазии. Но по закону “единства и борьбы противоположностей” не могло не возникнуть и другой тенденции — роста популярности идей коммунизма (которые исходят от «низов» в отличии от идей фашизма, которые транслируются преимущественно с «верхов»), которые пропагандируют путь противоположный тому, что уже прокладывается большинством государств мира, путь демократии большинства, который должен привести нас к истинно чистой бесклассовой демократии.

Идея демократии является основой для процветания всего человечества, и забывать про неё точно нельзя. В качестве перспективы для дальнейшего исследования видится более широкий и глубокий анализ взглядов политических лидеров, экономической и политической ситуаций в разных странах с целью выявления связей и параллелей между фашистскими режимами прошлого и «демократическими» режимами настоящего.

Гончаров Даниил Михайлович

Аннотация. В статье рассматривается проблема взаимодействия общества и государства на примере русского менталитета, затрагивая реакцию современной молодежи на проводимую политику. Также рассматривается непросвещенность граждан в стране и кто ответственен за просвещенность в современном государстве.

Ключевые слова: демократия, свобода, непросвещенность, молодежь.

Демократия, как и политические идеи в целом, зародилась в государстве далеко не сразу. Как отвечает Мухачев Р.Т.: «Зарождение политических идей относится к периоду объединения восточно — славянских племен под властью киевского князя.

Формирование древнерусского государства и укрепление княжеской власти потребовало обоснования их божественного характера. Древнерусское государство было раннефеодальным, в нем сохранялись свободные общинники, процесс образования классов не был завершен, продолжали играть важную роль вечевые традиции. Поэтому обоснование божественного характера княжеской власти опиралось на привычные патриархальные, общинные ценности, в которых отношения князя и его подданных воспринимались как отношения отца и сыновей.» [2, с. 70] это был сложный многовековой процесс, приведший к тому, что мы можем наблюдать сейчас.

Томас Джефферсон – третий президент США, живший в 19 веке сказал: «Если вы думаете, что условиях демократии можно быть непросвещенным и свободным, то вы ошибаетесь». Данная проблема актуальна по сей день, ведь современное общество не интересуется и не хочет интересоваться тем, что происходит в государстве. Что такое демократия? Это политический строй, при котором верховная власть принадлежит народу.

Свобода – это, прежде всего, независимость, отсутствие каких-либо ограничений, связывающих общественно-политическую жизнь и деятельность какого-либо класса, всего общества и его членов. Но если народ не просвещен, разве он может быть свободным? Разве он сам себя не «загоняет» в рамки несвободы? Демократия существует или может существовать в принципе, но этому препятствуем либо мы сами, либо действующие олигархи, непосредственно влияющие на все сферы общественной жизни. И проблемы эти в общем и целом — разрешимы. Рецепты исправления ситуации просты: «А давайте изберем правильных политиков», «Давайте же наконец делать из жителей граждан, просвещая отсталых».

Ясин Е.Г. представляет следующую оценку современной демократии: «Победители, сторонники президента и новой партии власти «Единой России», утверждают, что все хорошо. Мы пользуемся достоинствами политической стабильности. Все демократические институты работают. Есть оппозиционные партии — слева и справа, хотя последние и не прошли в Думу.

Но они сами виноваты, не нашли пути к сердцу избирателя. Коммунисты потеряли много голосов, но ведь нельзя бесконечно жить вчерашним днем, пора считаться с реальностью.» мы лишь идем на поводу у власти, не видя общей картины, которую тщательно от нас скрывают, считая нас глупцами. [3, c.19] Самый яркий пример: выборы президента или же представителей партий в органы власти. На первый взгляд все очень демократично: вот бюллетень, вот представители, мы голосуем, казалось бы, за честного и достойного человека, который обещал «свернуть горы» ради народа, но мы голосуем за человека, исходя из своих мнений или же это навязанное СМИ.

Поэтому осознанность нашего выбора – это ничто иное как иллюзия и самообман. Тем не менее. Человек – существо разумное и способно самостоятельно принимать решения. Согласно Конституции РФ: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.» [1, c.3]. Так зачем все эти манипуляции с сознанием народа, можно же принять тоталитарный режим и точно так же управлять народом? Зачем все делать таким сложным, тратить миллионы на избирательные округа, избирательные кампании и т.п.? Затем, что власти необходима легитимность, признание народа, даже если это происходит через манипуляцию.

Ставя крестик в бюллетене, мы подтверждаем легитимность власти, тем не менее постоянно жалуемся, что хорошей власти нет. Понятие непросвещенности можно рассмотреть с разных сторон. Одну из них мы рассмотрели ранее. А если рассмотреть с точки зрения незнания человеком своих прав и обязанностей? Ведь любая свобода определяется какими-либо рамками. Будь то сами принципы человека или закон, которому он подчиняется. В Конституции прописаны семь обязанностей Гражданина РФ. А сколько прав? В два или три раза больше. Так почему же человек чувствует себя несвободным?

Наверное, потому что его права и свободы регулярно нарушаются органами местного управления. Или они регулярно «смотрят» на людей, живущих в других городах и странах. Свобода, если посмотреть, довольно разностороннее понятие. Что для одного человека свобода, то для другого «клетка». Например, в православной религии довольно много «запретов», но многие люди, принимая православие, чувствуют себя свободными, потому что они приняли их и считают истинно правильными и справедливыми. Так же и с демократией. Только тогда, когда люди примут все «запреты», прописанные законом, люди и поймут всю суть данного политического режима. Существует и иная точка зрения непросвещенности, довольно сомнительная, но я хотела бы это отметить, поскольку считаю это неоспоримо важным. Это эмиграция молодого населения.

Все «сидят» в социальных сетях и читают различные мнения в адрес России, из-за чего и складывается впечатление «плохой страны». У молодежи формируется мнение, что где-то лучше, чем у нас. Но они абсолютно не представляют всей ситуации в другой стране. Это и есть непросвещенность. Как навязанное кем-то мнение и неспособность иметь свое на основе собственных выводов и собственного опыта.

Эта точка зрения напрямую связана с воспитанием молодежи, что является недостающим компонентом в современной демократии. Я, будучи представителем молодежи и будущего страны, думаю, что люди, которые были воспитаны при авторитарном режиме, не могут сделать демократию. У них совершенно другое мышление, взгляды на жизнь и принципы. Когда я разговариваю с бабушкой или дедушкой, слышу много неодобрительных слов в адрес политики, проводимой в России. И я со многим не согласна, но все же считаю правильным то, что происходит сейчас. Я не могу ручаться за всю молодежь, за то, сможет ли она сделать демократию в будущем, но обязательно найдутся те, у кого есть эта «волшебная пилюля», и тогда все изменится.

Таким образом, на основе вышесказанного можно сказать, что непросвещенность и свободу можно рассматривать с разных сторон и все они будут несомненно верными и важными. Я согласна с тем, что в условиях демократии невозможно быть непросвещенным и свободным, потому что информация – главное наше оружие и нужно научиться им управлять.

Список используемых источников:

1. К65 Конституция Российской Федерации (с гимном России) – Москва: Проспект, 2018.

2. Мухаев, Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов / Р.Т. Мухаев. – М.: Наука, 2000. – 70 с. 3. Ясин, Е. Г. Приживется ли демократия в России [Текст] // Зачем нам демократия, 2005.

Армидонова М.Е.

Важнейшей идеей, которая была навязаны России ее врагами, в первую очередь Великим банкиром, это идея ценности демократии. Со времен Французской революции демократия и ее практическая реализация в виде прямых, равных и тайных выборов выдается за триумф политической мысли и панацею от всех бед. Между тем именно демократия является важнейшим социально-политическим обманом и одним из способов приведения к власти античеловеческих сил.

Враги человечества, манипулируя общественным сознанием, ловко передергивают, выдавая относительное материальное благополучие стран, создавших его на основе получения финансовой ренты, т.е. скрытого высасывания ресурсов из всего мира, за результат действия демократии. Люди не равны между собой: есть умные и глупые, образованные и серые, внушаемые и способные к самостоятельным оценкам. Есть люди, живущие в высоком тоне и созидающие этот мир, а есть живущие в тоне гнева, страха или апатии, и занятые, пусть и бессознательно, только разрушением своего окружения.

Есть пассионарии, рвущиеся к переменам и готовые положить свою голову ради достижения целей, которые им кажутся высокими; а есть субпассионарии, которые во имя того, чтобы заработать лишний рубль или лишний миллион, готовы идти по трупам. Но главное, что основная часть общества состоит из людей низкоинтегрированных, с трудом способных долго удерживать внимание на чем-то одном: они быстро устают и ими очень легко манипулировать, подсовывая соблазнительно выглядящую идею. Главная каузальная ценность в обществе, особенно в управлении – это компетентность, которую можно было бы определить как «способность действовать так, чтобы обеспечить правильный ход вещей».

Социально- политическая система хороша настолько, насколько она способна привести на ключевые общественные, государственные и экономические посты компетентных людей. Когда Сталин провозглашал лозунг «кадры решают все», то он имел в виду именно это: как обеспечить отбор компетентных, и справлялся с этим как мог. Правда для того, чтобы обезопасить коммунистическую, античеловеческую систему он вынужден был компенсировать компетентные кадры некоторым количеством преданных бездарностей. Демократия же обеспечивает строго обратный процесс: приводит к власти людей некомпетентных, зато либо демагогов, либо хитрых и коварных подлецов: достаточно посмотреть на персональный состав наших правительства и Госдумы или на Конгресс США.

Демократия могла бы неплохо работать в обществе, состоящим из людей четвертого (и более высокого) уровней: они всегда выбирали бы тех, кто стоит выше них, т.е. лучших, т.к. во-первых, стремились бы к этому, а во-вторых, способны были бы распознать истинные качества человека. Но в таком обществе демократия не нужна: лидеры там находятся естественно и выборные процедуры воспринимаются как ненужная трата времени. Что же касается нашего общества, то выборы превращаются в борьбу отвратительных сверхчеловеческих монстров за более сильную инвольтацию «принадлежащих им» человеческих стад, борьбу, в которую боги, в частности Демиург России, вынуждены вмешиваться, испытывая к этому глубокое отвращение. В наших условиях демократия – это самообман для тех кто участвует в выборах, т.к. создает у него ощущение, вообще говоря иллюзорное, сопричастности развитию политических процессов в обществе.

Само по себе такое ощущение неплохо, оно лучше, чем полная апатия в этом вопросе, но лучше именно как меньшее из зол. В реалиях демократия оказывается либо чисто номинальной, как например на «грязных» выборах в России в 2011 – 2012 гг, либо приводит к власти далеко не лучших представителей общества. С точки зрения Демиурга, Россия к демократии абсолютно не готова, во всяком случае на национальном уровне; в тоже время демократия была бы полезна для решения местных вопросов, т.к. вовлекала бы население в общественную деятельность.

В практике оказывается наоборот: местные вопросы отдаются на откуп чиновникам, назначаемым «вертикалью власти», продажным и некомпетентным, а на национальным уровне разыгрываются фарсы под названием «выборы». Когда же власть их грубо фальсифицирует, чтобы избежать реального попадания в нее совсем уж неподходящих людей, то она неизбежно настраивает против себя население: все понимают, что врать – это плохо, и воровать голоса – тоже плохо, будь ты хоть трижды президент.

Н.Р. Галль

Постдемократия как предостережение и реальность

Рассуждая о постдемократии, хочется перефразировать мудрый советский анекдот таким образом: тоталитаризма не будет, но будет такая борьба за демократию, что от нее не останется камня на камне . Сохраняя все внешние признаки, демократия утратит то содержание, о котором обычно пишут в учебниках, и которое в достаточно короткий период можно было найти в реальной жизни западного общества (50-70-е годы XX века). Уже привычная приставка «пост»- свидетельствует о неустойчивом, промежуточном, переходном состоянии современного общества. Мы уже покинули привычные координаты, но еще не обрели новых форм существования. Многие авторы пишут о трансформации демократии в последние десятилетия. По мнению Хардта и Негри, «нынешний кризис демократии связан не только с коррупцией и неэффекивностью (…) Отчасти это вызвано тем, что по-прежнему не ясно, что же вообще означает демократия в мире, подвергнутом глобализации» . С одной стороны, мы имели дело в 90-е годы с триумфальным шествием демократии по всему миру. Казалось, что и от нас зависит то, в какой стране и в каком мире мы будем жить в ближайшем будущем. Постепенно иллюзия начала рассеиваться. Демократический порыв 90-х гг., «конец истории», объявленный Ф. Фукуямой, оказался хорошо срежессированным спектаклем.

Массам там была отведена заметная роль, но развитие событий, в основном, зависело от сценаристов и от главных действующих лиц, входящих в политическую и экономическую элиту. Об этом, в частности, убедительно написано в книге Н. Кляйн «Доктрина шока», где отдельная глава посвящена реформам в России. За пределами Запада устанавливается демократия, копирующая лишь внешние формы западных политических систем, не затрагивающая ключевые механизмы управления общественным процессом. Появились и специфические термины, например, «управляемая демократия». Либеральный оптимизм 90-х годов сменяется разочарованием и достаточно пессимистичными прогнозами на будущее. В настоящее время трансформация демократии описывается очень разными эпитетами: постмодерная демократия, сетевая демократия, информационная демократия, медиа-демократия, имитационная демократия, манипулятивная демократия или даже тоталитарная демократия. Здесь можно вспомнить и отечественные термин «суверенная» демократия. Постдемократия — термин обобщающий. Также его можно считать скорее полемическим, чем содержательным. В 2000-е этот термин употреблялся всё чаще, но нередко без особой смысловой нагрузки.

В отличие от других понятий, образованных схожим образом, можно проследить историю его возникновения. Это понятие впервые было введено английским социологом Колином Краучем в 2000г. Мировую известность и распространение оно получило в 2004 году благодаря его книге с одноименным названием. Она была переведена более чем на 30 языков и широко обсуждалась в самых разных странах, в том числе и в России. В 2011 году, основываясь на анализе глобального экономического кризиса, Крауч опубликовал новую работу «Странная не-смерть неолиберализма», где прежние идеи получили эмпирическое подтверждение. Несмотря на жесткие названия, автор не является политиком-радикалом, а ученым, не утратившим веру в классические демократические идеалы западного общества. Он достаточно осторожно, со множеством оговорок, развивает свои идеи. В этих книгах он скорее предостерегает западный мир от возможного развития событий. Новизна этих идей состоит в том, что уважаемый английский профессор (Уорикский университет), приглашенный преподаватель многих известных учебных заведений, с опорой на множество фактов, описывает проявления деформации демократии в Западном мире. Демократию он рассматривает как короткий период развития западного общества. В период преддемократии в политике полностью господствовали элитные группы, в период «расцвета демократии» они вынуждены были поделиться властью и влиянием с представителями неэлитных групп. В настоящее время «мы постепенно движемся к созданию нового класса, который не только накапливает богатства, но и начинает играть доминирующую политическую роль. По словам швейцарского социолога Ж.-В. Мюллера, анализирующего постдемократию, данное «суггестивное» понятие отражает, прежде всего, «опыт политического бессилия» и отсутствие политического плюрализма . Отечественный философ И. Джохадзе практически одновременно с Краучем в статье «Демократия после модерна» очень убедительно и не менее суггестивно описывает данную ситуацию. Некритическое принятие существующего порядка проявляется «в массовом безразличии, психологической усталости и отупляющей апатии»4 . В такого рода демократии формируется «свобода невыбора».

Такая система предоставляет право нам самостоятельно решать, «какой формы невыбора нам свободно и рационально придерживаться. Обществу, власти, социальным институциям совершенно безразлично, какой образ жизни ведут индивидуализированные субъекты, чем они занимаются и какие цели преследуют. От принятого субъектом решения абсолютно ничего не зависит (…)» Возникает иллюзия свободы и демократии: «контролируемая вседозволенность и ни к чему не обязывающий плюрализм»5 . Постдемократия выработала свои собственные механизма избегания и нейтрализации острых общественно-политических дискуссий. СМИ формируют общую «повестку дня» (agenda). Определённые темы «вбрасываются» в общественное мнение и здесь уже не так важно «за» или «против» высказываются участники, достаточно того, что эта тема попала в общественное сознание, перестала быть чем-то непривычным и даже шокирующим. Политкорректность, господствующая в западном мире позволяет избежать неприятных поворотов в дискуссиях, отсекать те мнения, которые кажутся слишком радикальными, это и есть тот самый ни к чему не обязывающий плюрализм, о котором было сказано выше6 . По словам российского социолога Л. Ионина политкорректность выполняет две основные функции: «она служит обоснованию внутренней и внешней политики (…) западных государств и союзов, а с другой стороны – подавлению инакомыслия и обеспечению идейного и ценностного консенсуса. (…) политкорректность служит легитимации внутренней и прежде всего внешней политики»7 . Ко всему этому арсеналу средств следует ещё добавить «шоковую терапию» – любимое средство неолиберальных экономистов. Она дезориентирует население, вызывает иррациональную реакцию, парализует волю к борьбе. Наоми Кляйн в своей знаменитой книге «Доктрина шока» называет такую модель «капитализмом катастроф». Здесь используются как природные, так и рукотворные катастрофы для реализации экономических моделей, служащих интересам крупнейших корпораций . Колин Крауч констатирует, что в отношении современных социальных процессов пока нет никакой ясности, но можно выявить определенные тенденции развития общества. По его словам, новая политическая форма, сохраняя отдельные черты классической демократии, изменяет содержание политического процесса.

В условиях постдемократии формируется единое политическое пространство, не ограниченное рамками национальных государств. Здесь указывается на возрастающее влияние корпораций, усиливающих свою экономическую мощь и приобретающих политическое влияние, а также на распад классовой структуры эпохи модерна. Различные профессиональные группы оказываются изолированными и неспособными к самоорганизации. По словам английского социолога, сейчас за «спектаклем электоральной игры разворачивается непубличная реальная политика», а предвыборные дебаты и сами выборы превращаются в «тщательно срежиссированное представление». Ещё одно проявление постдемократии состоит в том, что происходит сильное сужение круга лиц, принимающих решения, серьезные обсуждения общественных проблем и поиск компромиссных решений заменяется рекламными слоганами, за которыми часто скрывается прямо противоположный смысл. Можно заметить, что неолиберальные политические и экономические решения часто оформляются вполне социалистическим лозунгами. Разрушение общественных институтов часто преподносится как верность традициям. Политические программы вообще теряют значение, как это было на последних президентских выборах в России. Они превращаются в набор противоречащих друг другу тезисов. Либеральные экономисты часто связывали будущее с ограниченным правительством в неограниченной экономике и «сводили демократическую составляющую к проведению выборов». Однако, как замечает автор, чем больше государство уходит из обеспечения жизни простых людей, порождая у них апатичное отношение к политике, тем легче корпорациям использовать государство в своих целях. Можно заметить в скобках, что обычно это выражается в известной формуле: приватизация прибыли и национализация убытков. При этом Крауч надеется, что в странах с сильными демократическими традициями основные права и свободы сохранятся и в новых условиях. В большей опасности находятся страны с несформировавшейся демократии, здесь ростки демократии могут полностью исчезнуть. Еще одним существенным явлением является стирание границ между государством и рынком.

Интересы государства и корпораций теперь очень часто неразрывно взаимосвязаны. Наоми Кляйн описывает это, приводя множество фактов, на примере восстановительных работ в Новом Орлеане и после войны в Ираке. Здесь многие функции государства были переданы частным компаниям. На этих подрядах окологосударственный бизнес заработал колоссальные деньги. Данные примеры нам хорошо знакомы и по российской действительности. По словам Крауча, процесс развития рыночной экономики является необратимым. Местами его критика «корпоратократии» (термин историка А. Фурсова) напоминает скрытую рекламу. В частности, в ряде интервью он заявлял, что «корпорациям нет альтернативы». Приведу его слова из интервью «Русскому журналу»: «Ни экономика малого бизнеса, ни экономика, контролируемая государством, не способны дать нам то процветание, которого мы все жаждем»9 . Заметим, очень сомнительное утверждение, что мы все «жаждем» одинакового процветания. Создаётся ощущение, что данный процесс не имеет какой-либо альтернативы. Выход, который видит Крауч, — это общественные инициативы по контролю за корпорациями. Они должны, по его мнению, стать «социально ответственными», то есть выполнять ряд функций национального государства. Корпорации способны ослабить традиционные демократические институты. Они окажутся декоративными, не играющими существенной роли в развитии общества. Официальную политику же в этой системе полностью контролируют политические и деловые элиты. Взаимосвязь между обществом и политическими элитами ослабевает. Политические лидеры изолируются от общества, охраняемые современными электронными системами безопасности. Энергия масс, в свою очередь, может найти другой выход. Крауч видит решение проблемы в выходе политики за национальные границы.

О том же самом, кстати говоря, в последнее время писал и Ульрих Бек, призывая создать глобальное гражданское общество, способное влиять на деятельность крупнейших ТНК, например, отказываясь покупать продукцию данных компаний. Определенные возможности даёт и интернет, способный формировать общественное мнение. Крауч характеризует нынешнюю ситуацию как неустойчивое равновесие, открывающее возможности для новых форм демократии. Во второй известной книге «Странная не-смерть неолиберализма» он пишет о достаточно необычном феномене. Экономический кризис, который переживает в настоящее время глобальная экономика, во многом обусловлен тотальной победой неолиберальных подходов в экономике, всевластием финансовых рынков и устранением государства. Казалось бы, кризис должен привести к смене экономического курса, как это было в 30-е годы. Но, по словам Крауча, неолиберализм в последние годы только укрепился и приобрел политическую власть, которой ранее не обладал. Это выражается в возросшей роли корпораций, в особенности финансовых. Противопоставление рынка и государства он считает устаревшим, поскольку отношения между политикой и экономикой стали гораздо более сложными. Рынок, как и демократия тоже подвергся воздействию глобальных корпораций. Речь даже не идет о трехстороннем столкновении государства, рынка и корпораций, а о «удобном приспособлении».

Представители неолиберализма (чикагской экономической школы) содействуют «могущественному объединению частной экономической власти и власти государства». Государство применяется для защиты интересов этих компаний11 . В отдельной главе «приватизированное кейнсианство» он пишет о том, как постепенно соединялась социальная деятельность государства с интересами крупных компаний. Парадокс нынешней системы состоит в том, что «коллективное благосостояние можно обеспечить, только позволив небольшому числу индивидов слишком богатыми и политически могущественными». Логика этой системы достаточно абсурдна, это настоящая ловушка для общества. Правительства вынуждены сокращать важнейшие социальные расходы ради того, чтобы успокоить финансовые рынки, встревоженные объемом государственного долг, хотя дельцы на этих рынках – это те самые люди, которые нажились на спасении банков и начали выплачивать себе огромные бонусы» .

В ряде своих интервью английский социолог выражал удивление, почему его книги переводят и изучают в странах, где демократии либо вообще не было, либо её ростки очень слабы, имея в виду и Россию. Ответ очевиден, нам интересно, что думают «они» сами о своих политических системах. Книги Крауча важны не столько оригинальностью идей, сколько совпадением ряда положений современной академической мысли с тем, что пишут и более радикальные европейские аналитики и многие российские авторы, наблюдая развитее современной политической системы под несколько иным углом зрения. По сути постдемократия – уже не предостережение, она стала реальностью не только для нас, но и для западного мира. Следует согласиться с английским аналитиком, она представляет собой весьма неустойчивое состояние, оно открывает возможности и для нового тоталитаризма, и для реализации демократического потенциала совершенно новым путём, для создания самых неожиданных коалиций и поиска новых средств влияния на политические элиты. Вряд ли можно надеяться на появление «ответственных корпораций» по Краучу, поскольку их деятельность транснациональна, непрозрачна и подчинена неумолимой бизнес-логике. Скорее национальное государство, вроде бы уже списанное со счетов западными учёными, при поддержке общества может ещё сказать своё веское слово…

Логинов А.В. кандидат философских наук, Российский государственный гуманитарный университет, г. Москва, Российская Федерация

Вопрос об экономических преимуществах и недостатках демократического режима остается предметом исследований экономистов и политологов уже более полувека, однако ответа на него до сих пор не найдено. Ситуация осложняется еще и тем, что практически каждый аргумент в пользу демократии влечет за собой аргумент против нее. Говоря о выгодах от демократизации, большинство экономистов отмечают позитивный эффект, оказываемый на благосостояние страны посредством аккумуляции человеческого капитала, а в частности, в виде повышения уровня образования и улучшения качества медицинского обслуживания.

Данный вывод основывается на том, что в ходе анализа соответствующих показателей в ряде стран с разным уровнем демократического развития и общественного благосостояния выяснилось, что демократические страны, как правило, характеризуются лучшими условиями для обеспечения образования и здравоохранения. Более того, в них также наблюдается более низкий уровень детской смертности1 . Несмотря на то что с точки зрения улучшения аккумуляции человеческого капитала большинство исследователей придерживается мнения о более выгодном положении стран с демократической формой правления, ситуация не столь однозначна. Существует ряд исторических примеров (например, некоторые страны социалистического лагеря ХХ в., а также феномен «Четырех Азиатских Тигров»), которые доказывают, что недемократические страны также могут обладать очень высокими показателями относительно уровня общественного образования и здравоохранения .

Другие исследователи, говоря о положительных сторонах демократии, обращаются уже к фактору аккумуляции физического капитала. С их точки зрения, демократии более привлекательны для капиталовложений со стороны иностранных инвесторов, придающих большое значение стабильному состоянию бизнес-среды . Однако и у них находятся оппоненты, подчеркивающие, что демократическое перераспределение ресурсов и уменьшение экономической дифференциации в обществе снижает общий уровень инвестирования в физический капитал . В данном случае демократии, отвечая на запросы низших слоев населения относительно повышения доступа к образованию и снижения неравенства доходов, способствует повышению качества человеческого капитала, однако этот положительный эффект оказывается менее значимым с точки зрения повышения экономического роста, чем отрицательный – со стороны аккумуляции капитала физического .

В совместной работе МакГира и Олсона6 делается вывод, что по мере увеличения числа лиц, занимающихся принятием государственных решений, степень «хищничества» государства уменьшается, а производство благ, удовлетворяющих нужды населения, наоборот увеличивается. Развитие демократических институтов, таких как свобода слова и свобода печати, в свою очередь, увеличивают вероятность того, что политики, стремящиеся проводить «хищнический» курс, будут отстранены от власти. Сторонниками демократии также подчеркивается способность снижения частоты социальных конфликтов и препятствия возникновению сильных политических групп, монополизирующих наиболее выгодные экономические возможности .

В то же время в демократических странах зачастую имеет место феномен «рационального невежества электората». Избиратель не пытается понять, какой политический курс является для него наиболее выгодным в силу того, что его личные выгоды кажутся не столь значительными и недостаточными для того, чтобы заставить его потратить время и силы на поиск необходимой информации. Таким образом, избиратель зачастую слабо осознает свои собственные интересы и становится уязвим для мошеннических уловок со стороны борющихся за власть группировок8 . Еще один немаловажный момент при рассмотрении данного вопроса связан с эффектом размывания ренты.

Мы должны учитывать, что в ходе деятельности политических групп, связанной с поиском ренты, издержки ресурсов, затрачиваемые на сам процесс этого поиска, повышаются по мере увеличения количества таких групп. Естественно, увеличение уровня размывания ренты негативно влияет на благосостояние общества, а сама политическая борьба между такими группами, особенно если они достаточно хорошо организованы, в конечном счете может стать одной из причин стагнации9 . Вопрос о защите прав собственности и их нарушении также является одним из ключевых для оценки экономической эффективности политического режима.

В совместной исследовательской работе Норт и Вейнгаст указывают на зависимость экономического роста от степени гарантированности прав собственности: «Чем больше вероятность того, что суверен будет изменять права собственности в соответствии со своими собственными выгодами, тем меньше можно ожидать отдачи от инвестиций и тем меньше стимулов к инвестированию». Адам Пшеворски и Ферденандо Лимонги в совместной работе «Политические режимы и экономический рост» (1993) высказали следующее мнение: «Идея о том, что демократия защищает права собственности – это недавнее изобретение, которое мы считаем надуманным».

Ученые отмечают, что вопреки распространенному мнению государство не является единственной угрозой защите прав собственности, что в свою очередь является причиной возникновения «либеральной дилеммы»: для того чтобы защитить права собственности от частного посягательства, необходимо сильное государство, которое, в свою очередь, само является потенциальной угрозой этим правам. Так способствует ли демократический режим повышению экономического благосостояния страны? Если принимать во внимание все выше перечисленные аргументы, а также те, которые не были упомянуты в данной статье, мы можем убедиться, что ответа нет до сих пор. Однако для современной науки этот факт является вовсе не свидетельством неразрешимости данного вопроса, но наоборот – доказательством его актуальности и стимулом к продолжению соответствующих исследований.

Зубова Екатерина Андреевна (МГУ имени М. В. Ломоносова)

Сегодня в политической науке актуально исследование широкого спектра методологических проблем политического знания, переосмысление ряда центральных категорий, отдельных видов политической практики, встающих при постижении связи сущего и должного в политике. Универсального определения демократии нет, но в целом демократия – набор способов и условий, позволяющих людям управлять самими собой коллегиально, что даже в ситуации делегирования власти от общества одному человеку исключает тиранию. Разнообразные трактовки демократии одновременно включают и форму/способ правления, и совокупность регулятивных политических институтов, и определенную политическую культуру, и, наконец, в целом «образ жизни народа» .

Демократия сегодня – самое употребляемое слово в мировом политическом лексиконе, однако наряду с этим и самый сложный тип политического режима. Сам термин, начиная с первого появления в переводах аристотелевской «Политики», является предметом ожесточенных споров. В XIX в. демократия, став целью политической борьбы, фактически стала идеологической фикцией, превратившись «в политический капитал, на оборот которого претендовали и претендуют три политических конкурента» – либерализм, социализм и консерватизм. Возможно, именно это приводит сегодня к большим сложностям в утверждении демократических режимов в разных странах.

Для многих стран Европы становление демократии стало тяжелым этапом развития. Откат первой волны демократизации привел к становлению тоталитарных режимов в Италии, Германии и России. Подобные витки истории породили вопросы о стабильности демократии, о необходимости деколонизации стран третьего мира и о вхождении новых стран на путь демократизации. «Поскольку быстрое распространение экономических и социальных «плодов» модернизации (в виде индустриализации, урбанизации, секуляризации и т. д.) уже не вызывало сомнения, получалось, что именно политическое развитие «третьего мира» будет определять облик рождающейся «мировой культуры»3 , – пишет по этому поводу О. Ю. Малинова. После Второй мировой войны начался «парад демократий»: Демократическая Республика Вьетнам (1945); Народная Социалистическая республика Албания (1946); Народная Республика Болгария (1946); Федеративная Народная Республика Югославия (1946); Румынская Народная Республика (1946) и т. д. (одно из последних – образование демократической Республики Непал (2008 г.)).

Интересно, что ни в одной Французской конституции c XVIII по вторую половину XX в. (1793 г., 1848 г., 1875 г., 1946 г.), ни в Декларации прав человека и гражданина 1793 г. не использовалось слово «демократия». Оно появляется в преамбуле только к пятой конституции Французской республики: «Французский народ торжественно провозглашает свою приверженность Правам Человека и принципам национального суверенитета, как они были определены Декларацией 1789 г, подтвержденной и дополненной преамбулой Конституции 1946 г. Исходя из этих принципов и принципа свободного самоопределения народов, Республика предлагает тем заморским территориям, которые желают присоединиться к ней, новые институты, основанные на общем идеале свободы, равенства и братства и призванные служить их демократическому развитию»4 . И в двух статьях, признающих Францию республикой: «Франция является неделимой, светской, социальной, демократической Республикой. Она обеспечивает равенство перед законом всех граждан без различия происхождения, расы или религии. Она уважает все вероисповедания»5 , с многопар

тийным устройством: «Политические партии и группировки способствуют выражению мнений в ходе выборов. Они создаются и осуществляют свою деятельность свободно. Они должны соблюдать принципы национального суверенитета и демократии»6 . Так же обстоит дело с Конституцией США 1787 г., в которой нет упоминания о демократии, так как ее не предусматривали отцы-основатели. Современные комментарии к американской конституции содержат словарь терминов со статьей о демократии, в которой понятие «Федеральная демократическая республика» выводится из понятий «мы, народ» и «республиканская форма правления». Четвертая конституция СССР от 1977 г. уже упоминает термин «демократия» многократно: «общество подлинной демократии», «подлинная демократии для трудящихся масс» и т. д. Нынешние комментарии к конституции оперируют термином «демократия» не раз7 . В первых же трех конституциях не было ссылок на демократию8 . На рубеже XX–XXI вв. западная демократия преодолела холодную войну, однако на смену ей пришли опасности глобализации и международный терроризм, бизнес транснациональных корпораций.

Генеральная Ассамблея ООН признает основными элементами демократии свободы и права человека, плюралистическую партийную систему, независимые средства массовой информации, принцип разделения властей, соблюдение законности и т. д. «Демократия, основанная на верховенстве закона, является, в конечном счете средством для достижения международного мира и безопасности, экономического и социального прогресса и развития, и соблюдения прав человека – трех столпов миссии Организации Объединенных Наций, изложенных в Устава ООН»9 . А в 2005 г. «все правительства мира подтвердили, что «демократия – это универсальная ценность, основанная на свободном волеизъявлении народа, который определяет свои политические, экономические, социальные и культурные системы, и на его активном участии в решении вопросов, касающихся всех аспектов его жизни», и подчеркнули, что «демократия, развитие и уважение всех прав человека и основных свобод взаимозависимы и подкрепляют друг друга».

Европейский Союз демократию определяет основной ценностью общества. Представительная демократия была подтверждена как основной идеал в 2010 г. в Лиссабонской редакции Договора о Европейском Союзе (2010 г., ст. 10)11, 12: Функционирование Союза основано на представительной демократии; Граждане непосредственно представлены на уровне Союза в Европейском парламенте. Государствачлены представлены в ЕС своими главами государств или правительств, а в Совете – своими правительствами, которые сами являются демократическими ответственными перед их национальными парламентами либо их гражданами. Каждый гражданин имеет право участвовать в демократической жизни Союза. Насколько возможно, процесс принятия решений является открытым и максимально приближенным к гражданам. Самый ярый пропагандист демократии в мире США по рейтингу агентства The Economist Intelligence Unit13, которое ведет исследование индексов демократии, находится лишь на 18-й позиции в рейтинге (2008 г.). Однако США не сдается, страна тратит огромные средства на поддержку демократии во всем мире. Так «бюджет Госдепартамента на «поддержку свободы и демократии в мире» в 2009 г. составит 1,7 млрд долл.».

А фонд поддержки демократии планировал в «израсходовать 60 млн долл. на поддержку демократии в Китае, Белоруссии, Ливане, Северной Корее, Таиланде, Венесуэле, Сомали, Мьянме и Пакистане»16. С чем могут быть связаны такие сложности в становлении демократических режимов и зачастую неэффективность, дисфункциональность таких демократий?

Скорее всего, это связано с тем, что если установление демократических принципов в классических демократиях шло естественным путем, то впоследствии режимы формировались искусственно, преследуя цель скорейшего установления демократических принципов, а не создания для этого благоприятной среды, как минимум соответствующего уровня политической культуры. Так называемое «принуждение к демократии», являющееся сегодня одним из идеологических принципов США, искажает саму идею свободного выбора народом такой формы правления.

Рожкова Зинаида Игоревна (Институт философии РАН)