Эвкалипт

Семейство эвкалиптов обширное. Известно около 600 видов этих растений. Среди них имеются как крупнейшие деревья, так и кустарники. Родина эвкалиптов Австралия, Тасмания и прилегающие острова Индонезии. Здесь эвкалипты растут в самых разнообразных условиях: на плодородных и на бедных почвах в засушливых саваннах и в заболоченных местах на поймах рек. Только все это будут разные виды.

Самый могучий, самый выдающийся среди эвкалиптов — царственный эвкалипт в оптимальных для себя условиях достигает высоты около 100 метров и семи метров в поперечнике. Такие деревья — замечательные представители растительного мира.

В России эвкалипты появились в культуре в начале 80-х годов прошлого столетия на Кавказе, в субтропиках, по побережью Черного моря. К настоящему времени там растет до десяти видов эвкалиптов, оправдавших себя в новых условиях.

Эвкалипт относится к вечнозеленым растениям. Листья на дереве живут несколько лет. Различают молодые, более округлые листья, обычно с сизым налетом, сидящие часто супротивно. Взрослые листья очередные, по форме ланцетные, заостренные, напоминают листья ивы (ветлы). Они способны располагаться в плоскости солнечных лучей, пропуская их до почвы. При распускании бутонов на землю падает прочный колпачок. После этого расправляются многочисленные тычинки, придающие ярко-желтый цвет обоеполым цветкам эвкалипта.

Завязь у пестика нижняя. Цветки собраны в соцветие кисть. Плод — коробочка с многочисленными семенами. Семена этого огромного дерева очень мелкие — с маковое зернышко. Особенностью эвкалипта является его очень быстрый рост. Некоторые деревья уже к 10 годам достигают высоты 15—20 метров. К этому времени можно заготовить из ствола деловое бревно.

Чем же замечателен эвкалипт? Он быстро растет, имеет сильно разветвленную корневую систему, как наши породы ветла или береза; является хорошим мелиоратором, осушителем болот. Древесина эвкалипта прочна и устойчива против гниения. Эвкалиптовые шпалы на железной дороге служат втрое дольше сосновых. Другие виды эвкалипта дают ценное дубье. Из их листьев получают важные эфирные масла различных запахов, вплоть до запаха розы, что имеет значение в парфюмерии. Отвар его листьев обеззараживает от вредных бактерий и применяется для лечения различных заболеваний.

Эвкалипт оздоравливает местность. На Сочинском побережье эвкалипты стали успешно разводить семенами прямо на посевных грядках, минуя оранжереи. Так получается проще и дешевле. Кроме того, у сеянцев вырабатываются приспособительные особенности для перенесения низких температур. Как известно, температуры —10—12° уже губят эвкалипты.

Лучшими в новых культурах оказались эвкалипт гигантский и серо-пепельный в их зимостойких формах. Для Советского Союза эвкалипты ценны как быстрорастущие технические растения, доставляющие эфирные масла, танниды. Они дают также лекарственное сырье. Из-за обмерзания в суровые зимы эвкалипты еще не приобрели лесохозяйственного значения. На Сочинской лесной опытной станции произведены работы с получением более устойчивых гибридов эвкалипта.

Когда вы будете на сочинском побережье, в Грузии или на Выставке достижений народного хозяйства в Москве, обязательно посмотрите, как растут эвкалипты. Обратите внимание, как отслаивается у них лохмотьями корка и обнажаются розоватые внутренние слои. И как осенний ветер сбрасывает красные листья, закончившие цикл развития. Познакомимся с другими гигантами растительного мира. Секвойи растут в немногих местах, преимущественно в Калифорнии. К этому роду причисляют два вида: секвойю гигантскую (мамонтово дерево) и секвойю вечнозеленую (красное дерево). Оба растения относятся к хвойным породам леса.

В последнее время секвойю гигантскую выделили в самостоятельный род, присвоив ей имя секвоядендрон гигантский. Секвойи представляют самые крупные деревья мира, они обладают ценнейшей древесиной. Поэтому секвойи не устояли под хищническим натиском американских лесопромышленников, которые неразумно использовали лесные богатства страны. В настоящее время секвойи уцелели лишь в заповедных парках. А раньше у американских индейцев секвойя считалась священным деревом. Истребление секвойи напоминает безрассудное истребление американскими охотниками в свое время бизонов.

Секвойи — гиганты хвойного леса. Трудно даже себе представить огромные размеры их. Деревья секвойи достигают в высоту иногда до 80—100 метров, по диаметру — до 10 метров. В одном из стволов секвойи был пробит туннель, в который свободно проезжали на тройке лошадей. Вес такого дерева-исполина доходил до шести тысяч тонн. Этим лесным гигантам насчитывалось не менее 1500 и, как крайность, 4000 лет. Эти гигантские размеры — результат благоприятных условий жизни. На пнях срубленных гигантов по ширине годичных колец была прочитана отчасти их жизнь.

Периоды около 2000, 900 и 600 лет тому назад оказались для секвойи наиболее благоприятными, видимо, из-за достаточной влажности, что отразилось на более широких годичных кольцах. Однако по кольцам видно, что были периоды и слабого роста деревьев, чему отвечали узкие слои. Аналогично с эвкалиптами у секвойи наблюдается огромная разница в размерах семян и самих особей. Семечко секвойи едва достигает пяти миллиметров. Сравните с высотой деревьев! Буржуазные ученые причислили секвойю к вымирающим деревьям. Поэтому не было принято должных мер к ее разведению.

Однако советским селекционерам удалось в парках Крыма путем искусственного опыления получить всхожие семена секвойи и ввести ее в культуру. Так наметились пути к дальнейшему процветанию этой породы, но не в горах Сьерры Невады, а в лесах Крымских гор.

Б.В. Гроздов

Баобаб

Мы привыкли к сменам времен года, и каждое из них имеет свое очарование. Весна, лето, осень, зима. В средних широтах, где разница во временах года проявляется более резко, природа кажется прекрасней, чем на юге. В ней более ярко подчеркивается извечный ход развития и совершенствования, движения вперед.

Иное дело в жарких сухих странах, где леса сбрасывают листву на сухое время года. Здесь почти нет игры красок. Листья тропических растений, из которых ушли запасные питательные вещества в корни и ствол, падают постепенно, не теряя своей тусклой окраски. Случается, что часть этих листьев остается в сухом виде до следующего периода дождей и опадает, когда почки пойдут в рост, выбрасывая молодые листочки.

Одним из самых замечательных и, я бы сказал, уродливых растений этих мест является баобаб. Это гигант растительного мира, одно из наиболее долговечных растений на земле. Оно живет до 4—5 тысяч лет и достигает иногда в поперечнике более девяти метров, уступая по толщине лишь каштану съедобному, чинару и Мамонтову дереву, диаметр которых иногда превышает десять метров. За баобабом по лестнице толщины следуют липа, эвкалипт, летний дуб, тис, вяз, бук и другие.

Баобаб растет в саваннах. Как известно, Африка является классической страной саванн. Крупнейший советский геоботаник профессор А. П. Ильинский, ссылаясь на Пассарге, так описывает саванну: «В засушливый период саванна выглядит мертвой и голой. Преобладает бурый и желтый цвет. Выгорают травы. Зноем пышет яркий свет тропического солнца среди этого бедного тенью ландшафта. Однако, когда сухость и жара достигают своего апогея, когда все пылает и засыпает, тогда как раз многие деревья покрываются светло-зелеными, блестящими, словно лакированными листьями, развиваются длинные сережки цветов, опыляемых ветром, а крупные цветы испускают одуряющий аромат. Когда же начинаются ливни и дождь с шумом падает с неба, тогда злаки и травы вырастают с поразительной быстротой, тогда покрываются листвой последние голые деревья, тогда цветет и благоухает все кругом и множество насекомых жужжит и трепещет в воздухе…».

В такой акациевой саванне и растет баобаб, или обезьянье хлебное дерево, как его иногда зовут на месте. Растет баобаб одиночными деревьями, растет быстро и достигает обычно четырех метров в диаметре. Но отмечены баобабы, имеющие около 50 метров в окружности! Высота баобаба не очень велика и колеблется в пределах 10—18 метров. Крона очень неправильная, раскидистая, достигает огромных размеров. В рыхлой паренхиме ствола накапливаются запасы воды, и это спасает растение от засухи.

Баобабы в ботанике объединены в самостоятельное семейство баобабовых. Очень близки к баобабам хлопок, мальвовые. Цветение у баобаба начинается до распускания листьев. Цветки белые до желтых, крупные, длиной около 15 сантиметров, волосистые, с большим числом тычинок в пучках. В период дождей в саваннах деревья баобаба покрываются листьями. По форме они сходны с листьями конского каштана. Во время засухи листья баобаба почти полностью опадают. В это время с голых ветвей свисают своеобразные плоды, издали похожие на огурцы или мелкие дыни. Эти плоды кисловаты, съедобны, но невкусны, и питаются ими преимущественно обезьяны. Луб коры баобаба используется для изготовления канатов, веревок и грубых тканей.

Семейство баобабовых имеет большое число разнообразных представителей, к которым относятся и тропические хлопчатые или шерстяные деревья, а также дурьян, родом из Индии и Малайи. Колючие плоды дурьяна достигают размера головы человека. Плоды очень ценятся туземцами за их мякоть, которую по нежности сравнивают со сливочным кремом. Однако аромат плодов через некоторое время после лежки становится похожим на смесь запаха испорченных яиц и сильно пахнущего лука.

Б.В. Гроздов

Ольха черная

Нелегко летом проникнуть внутрь черноольховой трясины. Таких трясин очень много по ручьям возле рек и особенно у реки Рессеты. Здесь вас ждет и болотная черная глянцевитая, засасывающая ногу иловатая масса почвы, и предательские ямы с водой, и труднопреодолимые вывалы деревьев с корнями, и бесконечное море болотного высокотравья — крапивы, тростника, лабазника. У ручьев можно встретить заросли черной смородины, а в понижениях — группу белокрыльника, недотроги и ядовитого веха. Вы перепрыгнули на большую кочку, потом на другую и добрались до высоких темнокорых деревьев. Перед вами черная ольха. Вас поражают прямизна и чистота линий ее колонновидного ствола.

Лишь где-то наверху видна развилка сучьев, покрытые темно-зеленой блестящей листвой. Невольно встает вопрос: как образовались эти гиганты речных пойм, приспособляясь к условиям своего обитания?

Ранней весной, в начале апреля, можно увидеть длинные и пухлые тычиночные зеленовато-коричневые сережки, выпускающие по ветру облачка желтой пыли. Ольха, как и береза,— однодомное растение. Пыльца тут же, на этом дереве, окутывает красноватые пестичные соцветия, из которых к осени созревают бурые шишечки.

Но чаще ветер подхватывает пыльцу и уносит к другим деревьям, способствуя перекрестному опылению. Отсутствие листьев этому благоприятствует.

В таких ольшаниках на Рессете работал один из исследователей ольхи М. В. Давидов, и я решил вместе с ним на лодке проникнуть к одному из облюбованных нами мест. Кругом было море воды, поднявшейся от весеннего таяния снега. Интересно было смотреть, как в сухой весенний солнечный день из приоткрытых чешуй буроватых шишечек падали красновато-бурые блестящие мелкие орешки. Их плоская форма и общий вид напоминали настоящие миниатюрные суденышки, способные передвигаться в воде. Каждое из них едва достигало 2—3 миллиметров длины. Попав в водоворот, плодики кружились некоторое время около стволов, а потом вырывались и уплывали куда-то к реке, подхваченные мощным потоком вешних вод. И где-то ниже, подплыв к более тихому месту между кустарниками и деревьями, при спаде вод орешки прилипали к илу, обволакивались им и прорастали, образовав новые особи семенной ольхи.

Так путешествовали плоды черной ольхи тысячелетия из рода в род, спускаясь на десятки и сотни километров вниз по рекам. И любопытно, что удельный вес их плодиков стал соответствовать весу холодной весенней воды. Выработалась способность держаться на воде.

Другое дело — серая ольха. Она более приспособилась к росту на равнине, на моренных суглинках, подчас при рубках сменяя ель.

В Калашниковском лесхозе Калининской области нам неоднократно приходилось видеть серую ольху на свежих суглинках, где она отличалась хорошим ростом. Около станции Спирово (Октябрьской железной дороги) многие целинные участки, занятые ольхой, выделялись для разработки под культуру льна. И это обусловливалось тем, что ольха, имея клубневые образования на корнях, с их помощью обогащает почву азотом.

Ольха серая прекрасно растет и по берегам небольших речек. Стройные, прямые ее стволы надолго запоминаются, если вы попадете в такие ольшаники по речкам Кировской области. И в даче Загон, по реке Вазузе, севернее Вязьмы, и по реке Угре и другим рекам Смоленской, Калининской и Московской областей можно увидеть большие заросли ольшаников (или олешников), спустившихся к самой реке.

В Латвии серая ольха растет около рек довольно крупными деревьями, как и черная ольха. Это движение на сушу отозвалось на устройстве плодов серой ольхи. Они стали несколько крупнее, чем у черной ольхи, и приобрели хорошо заметный хрящеватый ободок. Если у черной ольхи осенью опадает лишь часть плодов, то у серой большинство плодов облетает осенью. В расселении ее плодиков стал участвовать, кроме воды, и ветер. Этому помогает большая легкость плодов. Одна тысяча плодиков серой ольхи весит всего 0,7 грамма против 1,2—2,0 грамма у черной ольхи.

Так наши северные мелкие плоды-путешественники переносятся по воде и воздуху и, несмотря на свою миниатюрность, дают начало новым крупным деревьям.

Ольха — житель севера, а на юге, подобно плодам ольхи по воде, передвигаются другие плоды — огромные сухие костянки пальм, перед которыми плодики ольхи кажутся пигмеями.

Б.В. Гроздов

Старая Таруса

Журнал «Русская иллюстрация» 1916, №28

В этом маленьком, наивном и нелепом городке, где число чиновников превышает количество жителей, где годовой оборот местного купечества равен 26 тысячам рублей и где по праздникам на бульваре играет духовой оркестр, состоящий из семи босоногих мальчишек, а капельмейстером состоит местный парикмахер, живется тихо, безобидно и просто.

В Тарусе нет квартиронанимателей, каждый местный житель имеет свой собственный домик, корову, огород, свинью, сад, гусей и кур.

Таруса вся окутана садами. Яблони, вишни, клены, дубы, березы и липы широко и мощно разрослись здесь и образуют собой один сплошной парк. В этой кудрявой густой зелени весело и уютно стоят одноэтажные домики местных жителей.

План города незатейлив, все продольные улицы берут начало от берегов Оки и Тарусы и широким веером взбегают по трем зеленым холмам.

Весной и летом тарусские улицы, за исключением главной Калужской, покрыты мягкой зелено-бархатной травой. По этим тихим и безлюдным улицам меланхолично прогуливаются коровы, свиньи, гуси, утки, одинокие прохожие и лошади, находящие тут же у дома подножный корм.

Таруса — древний город. Возможно, что он ровесник Новгороду. Кем и когда он был основан, наши историки не знают. Известно лишь, что в 1246 году Таруса досталась в удел князю Юрию, четвертому сыну св. Михаила Черниговского. И еще известно, что в XV веке Тарусой недолго владели литовцы и княжество было защищено высоким крепостным валом.

Легко допустимо, что в те, отдаленные от нас, времена Таруса как удельный город притягивала к себе всю округу и, возможно, что к нему тянулись по зимней дороге торговые обозы из великого княжества Московского, а весной приставали караваны барж, нагруженные разными товарами.

Ныне Тарусой управляет исправник, от древней стены и следа не осталось, а если на Оке и покажутся барки, то не иначе как за солью. Город этот, забытый и никому не ведомый, живет собственной, ему одному свойственной, жизнью. Он ни от кого ничего не берет и никому ничего не дает.

Город-одиночка, питающийся самим собой. У каждого местного жителя для прокормления домашней скотины имеется кусок собственного или арендованного луга, и, когда наступает время косить, город, подобно деревне, замирает, становится совершенно безлюдным, — все на покос.

Крестьянам окрестных деревень, съезжающимся сюда каждое воскресенье, нечего делать: куры, яйца, телята, молоко, масло, поросята, картофель, яблоки, цыплята и иные деревенские припасы имеются у каждого тарусянина в достаточном количестве. Деревенские жители до войны съезжались по праздникам в Тарусу с исключительной целью купить сахару, ситцу, дегтю, сапоги, а после обедни все приобретенное пропить. Ныне же благодаря всеобщей трезвости и войне базарные дни проходят совершенно незамеченными: ни одной драки, ни одного скандала. Бабы и мужики сидят в трактирах, мирно пьют чай, слушают граммофон, а по площади вокруг собора деревенские лошади, запряженные в телеги, жуют сено и нервно отбиваются от мух.

Базарная площадь является центром всей Тарусы. Здесь находятся все правительственные, земские и городские учреждения. Площадь вымощена круглыми большими булыжниками и застроена тяжелыми кирпичными зданиями, неуклюжими, похожими на амбары. В этих домах-амбарах помещаются лавки мануфактурные и колониальные, где торгуют парфюмерией и керосином. Тут же находятся и все булочные, трактиры, почта, клуб, казначейство и бульвар, откуда открывается вид на Оку, на деревянный городской мост и на замечательно красивый противоположный берег.

Город до того безлюден и тих, что когда гуляешь в одиночестве по зеленым улицам и нечаянно забредешь на кладбище, то не ощущаешь никакой перемены в настроении, как там, в городе живых, так здесь, в селении мертвых, те же мирный покой и тишина и сон.

А было время, когда предки наши бились за Тарусу, проливали кровь и оспаривали ее один у другого великие князья.

Позднее, когда Таруса окончательно была закреплена за великим княжеством Московским (1508), городом стали управлять наместники-воеводы. При Иване Грозном наместники пользовались неограниченной властью и были окружены тиунами, проводниками, доводчиками, губными старостами, пятенщиками, таможенниками, волоскилянами, помещиками, дворниками, перевозчиками, мостовщиками и всякими иными пошлинниками.

Если бы теперь на Тарусу навалился такой наместник, в городе через неделю наступил бы злой голод.

Таруса — самый маленький и самый бездоходный из уездных городов Калужской губернии. Обездолили ее соседи — бойкий Алексин справа и торгово-промышленный Серпухов — слева.

Железная дорога обошла Тарусу за 17 верст, а проселочные дороги, ведущие к ней, находятся в таком состоянии, что ранней весной и поздней осенью город бывает оторван от всего мира и тогда тару-сяне в количестве двух тысяч трехсот человек окончательно уходят в себя, уныло месят ногами липкую глинистую грязь, читают московские газеты, приходящие сюда на третий день, и говорят и думают о Москве, находящейся всего в ста верстах по прямой линии, как о недосягаемом, сказочно-далеком царстве.

В ранний рассветный час, когда на востоке текут оранжевые и сиреневые реки, когда с Тарусы спадает легкий покров короткой летней ночи, высокий город, украшенный садами, пахнущий липовым медом, земляникой и парным молоком светится такой кроткой, тихой красотой, что в душе помимо воли рождаются добрые, умильные настроения, а в памяти воскресают молитвы, заученные в детстве.

Как хорошо, как разнообразно красив этот забытый, оставленный город! Опоясанный серебряной лентой Оки, он четко выделяется в двадцативерстном хороводе зеленых холмов, а его два белых храма светлыми легкими облачками с золотыми крестами свободно и высоко реют в голубом океане широко обнявшего город теплого неба.

Весной Таруса становится праздничной. Обширные скаты берегов покрываются цветами, голубыми незабудками, белыми ландышами, синими колокольчиками, желтыми ромашками, красной кашкой и множеством иных цветов всевозможных окрасок, оттенков и запахов.

Быстро зеленеют горы, согретые солнцем, и весь день поют, щелкают, щебечут, свистят, чирикают, воркуют тысячеголовые хоры птиц.

А в тихий весенний вечер, когда издалека, из рощи четко и чисто доносятся длительные трели соловья, хорошо сесть в лодку, дать ей свободно нестись по многоводной, широко разметавшейся реке, слушать невидимого певца весны, запомнить залитые цветами крутые берега, яркий красочный закат, золотящий Оку, видеть, как в прозрачной розовой воде опрокинулись горы с их лесами, как повис над оранжевой чашей отраженного неба белый ажурно-легкий храм Воскресенья, что на высокой Воскресенской горе, вдыхать нежный, сладкий аромат ландышей и фиалок, тонкими струями опускающимися с гор на реку, большими глубокими глотками пить свежий воздух, бросить с плеч бремя прошлого, сердцем и душой слиться с природой и радоваться тихой благословенной радостью.

Наш местный художник В. Д. Поленов, уже 23 года живущий вблизи Тарусы в своем имении, говорил мне, что осенью здесь природа совершает чудеса красоты. Никакими словами, никакими красками этого не передашь.

В сентябре, когда чистый, здоровый воздух весь пропитан запахом зрелых яблок и слив, когда клены, подожженные осенним солнцем, загораются фиолетовыми, малиновыми, оранжевыми огнями, когда желтым золотом обливаются березы, седеют осины и липы, а темно-зеленые сосны, жизнеобильные и мощные, врываются в пестрые букеты умирающей листвы, — панорама гор дарит нас такими неожиданными красками, такими поразительно красивыми пятнами и таким ярким колоритом, какие не найти на своей палитре ни одному гению.

Покойный Захарьин высоко ценил качества местных железистых источников, здоровый горный воздух и нередко направлял своих пациентов — слабогрудых, малокровных и нервных — в Тарусу.

Те из немногих русских художников, кто хоть раз побывал здесь, не нахвалятся красотой местных окрестностей, а некоторые совсем поселились сюда.

В. Е. Борисов-Мусатов, умирая, просил похоронить его на Воскресенской горе, на том месте, откуда покойный писал свои последние этюды.

Талантливый скульптор — зверолюб Ватагин построился и окончательно засел в Тарусе. Художница Ржевская, К. Бальмонт, московский артист В. Сережников и другие часто навещают древний город и остаются на все лето.

— Ради Бога, ничего не пишите о Тарусе, — просили меня случайно попавшие сюда и обосновавшиеся интеллигенты.

— Почему? — спрашивал я в изумлении.

— Помилуйте, узнают москвичи, петроградцы, понаедут, понастроят и запакостят эту чистую, нетронутую красоту.

А местные коренные жители, в основном торговцы, они же и от-цы города, придерживаются иных взглядов. Безденежье и безлюдье довели до того, что однажды они поместили в московских газетах объявление о том, что Тарусское городское управление бесплатно в полную собственность отдадут несколько десятин городской земли тому, кто построит на берегу Оки завод или фабрику.

К счастью, заявление прошло незамеченным.

Так великая Русь обронила в пучину жизни дорогой перстень, и крупный алмаз лежит одиноко на берегу быстротечной реки, горит самоцветный камень, играет на солнце, брызжет сверкающими гранями, и некому поднять драгоценность.

А. Свирский