У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

В 2013 году выдалась чрезвычайно снежная зима. Но что может помешать рьяным автопутешественникам? Снегопад точно не может. Однако, будьте острожны на зимней дороге. В дороге как и в жизни, мы должны помогать друг другу. Водители пешеходам, пешеходы водителям и водители водителям. Дорога таит в себе немало опасностей и мы обязаны помнить об этом. Современные электронные системы «устойчивости» автомобилей весьма полезные изобретения, но они не являются панацеей от всех бед. А беды эти от небрежности и от невнимательности участников дорожного движения. От владельцев дорогих автомобилей полагающих, что их автомобили парят над ледяной асфальтовой коркой и не подчиняются законам физики. От этого очень часто на наших дорогах встречаются груды искареженного металла и появляются истории покалеченных жизней. Давайте беречь друг друга! А в выходной день предлагаю посетить город Рязань, его знаменитый Кремль.

От Москвы (от собственного дома) до Рязани (Рязанского кремля) по навигатору — 202 км. Время в пути 3 часа 40 минут (с учетом погоды и пробок).

Кому пришлось бывать в Рязанском кремле, невольно тут уносится мыслью в далекое от нас прошлое, как тут все не похоже на бурную жизнь нашего века. Здесь так и тянет вспомнить рязанскую старину и представить себе картины старой рязанской жизни; и прежде всего приходит в голову вопрос, когда и как зародился город. Чтобы ответить на этот вопрос, пойдем на обрывистый берег Трубежа, станем около Рождественского собора и посмотрим на то, что раскинулось перед нами.

Внизу змеей извивается Трубеж и катит свои тихие воды в Оку; за Трубежем раскинулись изумрудные луга, слева желтеют борковские пески и чернеет село Борки, дальше на крутояре виднеется село Канищево; прямо перед нами темнеет Луковский лес, далеко за ним чуть белеет в тумане Богословский монастырь, а вправо — луга, за ними Ока, за ней — луга, пески, дальше видны — села Шумошь и Поляны, а за ними луга, и вдали кругом — синеют леса и леса без конца. Подойдем поближе к Духовской церкви и зайдем за нее: под нами в Трубеж впала Лыбедь — извилистая речушка — не речушка, ручей — не ручей.

Вы стоите на мысу, на высоком мысу, там, где Лыбедь впала в Трубеж, на мысу, что врезался в заливные луга и стоит, во все стороны озирается. Прислушаемся теперь к тем названиям, что слышатся вокруг нас: Трубеж, Лыбедь, за Лыбедью в лугах — Дунай, там дальше — Ока. Вспомним, что далеко на юге, за Киевом течет река Трубеж, а в Киеве есть речка Лыбедь; вспомним, что на том далеком южном Трубеже стоит тород Переяславль, что не дальше, как лет 150 тому назад и наша Рязань называлась Переяславлем и что совсем далеко на юге течет большая, славная река Дунай. Не правда ли, ведь это все старинные славянские имена, и веет от них далеким славянским югом?

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

Атеперь прислушаемся к названию Ока. Не русское, не славянское слышится в этом слове: чужое слышится, финское: это слово у финнов значит река (вода). Если так перемешались здесь и славянские и финские имена, стало быть, когда-то в этих местах и финны жили и славяне. Пришли сюда славяне с далекого юга, а финны были здесь старожилы. Зачем же и когда пришли сюда, к финнам славянские люди?

В далекие стародавние времена Рязанская земля была очень богата разными ценными зверями — белки, куницы, горностаи, бобры кишмя в ней кишели. Меха этих зверей и теперь ценны, и тогда были любимым товаром; в великом множестве выменивали их купцы на разные иноземные диковинки и увозили в далекие южные страны на отделку модной одежды.

Вот эти пушные богатства и заманили сюда с далекого юга киевских князей: хотелось им захватить как можно больше земель, чтобы получать как можно больше дани с покоренных народов, а дань эту платили мехами.

Пришли сюда русские киязья и заставили жителей платить дань. Те бунтовали, русских князей не признавали; и вот, чтобы они были послушны, чтобы дань платили исправно, посылали князья сюда военные отряды, поселяли здесь русских людей, или, как говорится, «колонизовали» этот край; а чтобы было, где укрыться от недруга, построили они крепости-городки. Одним из таких городков был и Переяславль Рязанский.

Трудно было выбрать место удобнее для крепости: вся окрестность отсюда видна, как на ладони, и кто ни едет по Трубежу, Переяславля не минует; он стоит высоко, если еще стены поставить, до него никто не достанет, а он всякого увидит и достанет. Не мудрено, что в 1095 г. южнорусский князь, из черниговских князей, Ярослав Святославович, как раз здесь поставил город и назвал его родным ему именем — Переяславлем, а реки — одну Трубежем, другую — Лыбедью.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

Так возник город (ныне Рязань), как крепость, как опорный пункт русской княжеской колонизации по среднему течению р. Оки, крепостью и остался он на многие века.

Сначала он был маленьким городком большого Муромо-Рязанского княжества, в котором княжил тот самый Ярослав, что его основал. Не успел этот князь умереть, как его княжество разделилось между его потомками: кто сел в Муроме, кто в Пронске, кто на Рязани , а между тем с севера надвигалась на них гроза.

Посмотрите за Оку; там далеко за лугами, за лесами дремучими, за озерами великими, за болотами топучими стоит город Владимир, стольный город большого сильного княжества Владимиро-Суздальского. Вот у его князей и началась усобица с теми из Муромо-Рязанских князей, что сидели в Рязани и княжили там. Чем дальше, тем лютей становилась эта ссора. Приходили владимирские князья в Рязанскую землю, разоряли ее, жителей уводили в плен, села и деревин жгли. Тут-то и пригодились те городки, что поставлены были в старые годы, пригодился и Переяславль — совсем недалеко от него, около Ольгова городка, близ теперешнего Ольгова монастыря, был раз бой у рязанцев с владимирцами.

С далекого юга, из широких степей тоже веяло грозой: до Прони реки набегали на Рязанскую землю степные кочевники — лютые половцы.

В XIII в. пришли татары, прежде всего разорили Рязанскую землю, а за ней и всю Русь, наложили на нее свою тяжелую руку и с тех пор долгое время не давали покоя русскому народу, и прежде всего терпели от них рязанцы, потому что Рязанская земля была в ту пору на окраине Русской земли.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

А в эту же тяжелую пору, кроме татар, новый враг, вместо Владимира, с севера появился у Рязанского княжества: там, за лесами, народилось и стало расти не по дням, а по часам княжество Московское; стали его князья протягивать к Рязанскому княжеству свои загребущие руки, и началась усобица: совсем недалеко от города, у села Канищева, был жестокий бой у рязанцев с москвичами в 1371 г.

В первой четверти XVI в., лет 400 тому назад Рязанское княжество потеряло свою свободу, стало частью Московского государства; но от этого не больше стало у него покоя: лютый враг был в ту пору у всей русском земли — крымские и ногайские татары. Не давали они жить покойно, каждый год почти они набегали, села, города, деревни жгли, людей уводили в плен и продавали в тяжелую неволю. Войной на них идти не было возможности: за широкими степями их не достанешь, и приходилось Московскому государству постоянно быть от них настороже; высылались в степь сторожевые разъезды следить, не покажется ли что подозрительное; чтоб задержать татарские набеги, ставили «острожки» — крепости; пользовались и дремучими лесами и болотами топучими, и реками, чтобы и из них сделать оборону: из этих лесов, болот, рек, из крепостей, рвов и валов выходила целая вереница укреплений, и тянулась на десятки и сотни верст эта «засечная черта». Совсем недалеко от города, по реке Боже проходила часть этой засечной черты — Вожская засека. В засечной черте очень важным местом был Переяславль Рязанский. Об его укреплениях заботились, описывали их состояние, тщательно поправляли. Так было почти до Петра I.

Так вот и вышло, что почти всю свою жизнь был город (Рязань) крепостью.

Какие же укрепления были у этой важной крепости, города Переяславля? Говоря о них, будем помнить, что в старые годы городом называлась только та часть теперешней Рязани, которую теперь зовут кремлем.

Уже в глубокую старину был у него вал. На него мы теперь и пойдем. Посмотрите вниз, под вал, в дальнем его конце, что выходит к Старому базару: вы увидите все ту же речушку Лыбедь, что впала в Трубеж под Духовскою церковью; она огибает «город» с двух сторон — с южной и восточной. У этой маленькой речушки высокий левый берег, на нем и стоит кремль. Этот высокий берег и Лыбедь, а она в старину была куда шире и глубже, сами собой были защитой; с севера — защита Трубеж с его высоким обрывистым берегом, только между Лыбедью и Трубежем, с западной стороны не было у кремля защиты, и пришлось насыпать очень высокий вал и вырытъ ров, тот самый, где теперь улица Нижняя Ильинка. Был насыпан вал, только гораздо уже и ниже, и на других сторонах кремля: если вы подойдете к тому концу вала, что выходит к Старому базару, то за прорывом, налево, вы увидите часть вала, но уже совершенно испорченную.

На вершине вала, а он шел вокруг всего города, стояли стены и башни.

Стены были вышиной около 2 1/4 саж., из дубового леса, с «обломом», т. е. выступом в верхней части. У облома сзади были мостки, а поверх них тесовая крыша. На мостки поднимались по лестницам.

Башен было 12. На углах стояли четыре башни глухие, т. е. без ворот: Спасская смотрела на Спасоярскую церковь, Духовская стояла недалеко от Духовской церкви, Всесвятская — на крайнем юго-восточном углу, а Введенская — у того конца вала, что выходит к Старому базару.

В каждой из четырех сторон кремля было по одной башне «проезжей», т. е. с воротами-, в западной строне — Глебовская, в северной — Тайницкая, в восточной — Ипацкая, а в южной — Рязанская; остальные башни были глухие и названий не имели. Глебовская башня была каменная, с зубцами, все остальные — деревянные. Одни из башен были четырехугольные, другие — восьмиугольные, с крышей шатром, на некоторых и сверх шатра были еще маковицы с «прапорами», окованные белым железом. На Глебовской и Рязанской башнях висели «вестовые колокола», в Тайницкой — был тайник — ходить за водой на Трубеж. От Глебовских ворот через сухой ров был перекинут дубовый мост с перилами, «Глебовский», по ту сторону рва на мосту были ворота, крытые тесом; такой же мост был и у Рязанских ворот через р. Лыбедь.

Этим не ограничивались укрепления города. С самой слабой, западной стороны к городу примыкал острог, тоже крепость. Если с вала мы посмотрим в сторону присутственных мест, все, что охватит взгляд: и Новая слободка, и присутственные места с площадями, и театр, и Спасоярская церковь, и Соборный бульвар и Ильинка — все это было окружено стеной с башнями. Стена эта одним концом упиралась в Введенскую башню, другим — в Спасскую. Это был «острог».

Этого мало.

У стен «города» и «острога» приютились «посады».

Если мы с южного конца вала посмотрим в сторону Старого базара, все пространство, что раскинулось перед нами, — это «нижний посад», а если подойдем ближе к северному концу вала и посмотрим в сторону Спасоярской церкви, — там Семинарской церковью и Борисоглебской и Николой Долгошеей взглянет на нас «Верхний посад».

Эти посады были окружены «надолбами» — высоким частоколом из дубовых колод.

Вот как укреплен был «город» Переяславль Рязанский.

Посмотрим теперь, что было внутри его.

Станем около соборной колокольни и вспомним, что еще до 1789 г. здесь стояла каменная Глебовская башня. Посмотрим вокруг себя: кругом нас обширная площадь, ограниченная впереди — соборами, слева — откосом Трубежа, справа — Спасским монастырем. Чтобы представить себе старинную Рязань, мы эту площадь должны наполнить постройками, и при том не очень веселыми, но обязательными, для того времени постройками: ближе к Спасскому монастырю — приказ сыскных дел, перед ним через сени караульная колодничья изба, сосновая, крытая дра-нью; дальше тюремный двор, огороженный дубовым забором, на дворе дубовый же «онбар», в который онбар тюремных сидельцев на ночь запирают»; тут же караульная сторожевая изба. Около тюремного двора — две тюрьмы, одна из них «земленая тюрьма -рубленый дубовый сруб, опущенный в землю, огороженный дубовым острогом.

Для полноты картины мы можем представить себе на улице около тюрьмы и колодников с «двушейными» цепями, на которых их «гоняют» «для милостыни и по воду». Эти колодники самого разнообразного свойства- иные «по татиным и по разбойным и по убивственным делам», иные — самые обыкновенные раскольники, а при Петре I здесь мы увидели бы и стрельцов. Одним словом, боярский и царский режим давал себя чувствовать тогда народу довольно заметно и самые разнообразные жизненные обстоятельства приводили сюда людей, не оставляя их в покое даже и здесь в «государевой тюрьме». Вот, например, какой случай произошел в 1664 г.

В Москву пришел извет от церковного татя Васьки Лукьянова о том, что Переяславля Рязанского тюремные сидельцы произнесли «неистовое слово»: шел разговор между тремя сидельцами — Ивашкой Татарином, Демкой Прокофьевым и Пронкой Козулиным. Ивашка говорил, что Демка ему господин, а Пронька Козулин в то время молвил Ивашке, что Демка ему, Ивашке, царь, а не господин. Из Москвы на этот извет пришел приказ: Ваську пытать; если он с пытки подтвердит свой извет, пытать Ивашку и Проньку, а если Пронька в том слове своем повинится, за то ему, Проньке, урезать языка. Такие плачевные последствия повлекло за собою для тюремных сидельцев нечаянно, может быть, оброненное «неистовое слово» одного из них, и такие случаи были далеко не единичны.

Около Спасского монастыря мы увидели бы Приказную избу, высокую, на подклетях. Поднявшись по лестнице, мы через сени вошли бы в горницу со стенами, обитыми красным сукном, а за столом, покрытым тоже красным сукном, увидели бы троих подьячих; перед ними — оловянная чернильница и песочница и воеводский ящик с Уложением и всевозможными делами. Подьячие — пишут. Тяжела их служба: указано им «сидеть во дни и в нощи» 12 часов — не даром на столе стоит медный ночник; а жалованье за такую службу небольшое-, первому человеку 10 р., второму 7 р., а третьему — 5 р. в месяц. Эта должность выборная: в 1657 г. велено было в Переяславле Рязанском всяких чинов служилым людям выбрать трех человек подьячих «добрых, которых с государево дело впредь будет и которые всему городу любы», взять на них у всего города «выбор за руками», т. е. протокол с подписями участников выборов, и прислать «к государю к Москве в Разряд».

Диорама

Выйдя из Приказной избы, мы тут же увидели бы и рязанский арсенал: две палаты каменные с железными дверями и железными затворами у окон; здесь — запасы оружия — пищали железные и медные, ядра железные и каменные, пистоли, зелье — порох, свинец, топоры, бердыши, орудия «для пожарного времени» — крюки. рогачи и пр.

Заглянем теперь за Успенский собор. Здесь мы увидим небольшое двухэтажное мрачное здание. В несколько ином виде оно предстало бы перед нами и в конце XVII в. Здесь митрополий приказ, здесь митропольи дьяки и подячие пишут дела по управлению обширной Рязанско-Муромской епархией. А с другой стороны собора на нас глянет красивое здание — архиерейского дома -местопребывание архиерея, «митрополий двор».

Все здесь, в этой части кремля, говорит нам о том, что мы в гражданском и церковном центре Рязанского края. Здесь присутственные места, здесь епархиальные учреждения, здесь все рязанские святыни — соборы, монастыри; направо от нас Спасский монастырь за архиерейским двором мы увидели бы Духов монастырь, а подальше Явлинский девичий монастырь. Когда-то, в те старые годы, когда Рязанское княжество еще было на свете, здесь же где-то стояли и княжеские хоромы, а в старом Успенском соборе была княжеская усыпальница.

Если мы захотим представить себе хотя бы кусочек рязанского «города» XVII в., зайдем за Успенский собор и станем у Рождественского собора лицом к архиерейскому дому, Архангельскому и Успенскому соборам. Перед нами маленький кусочек подлинного Переяславля XVI в.: высоко восходит к небу почти прозрачный, с большими окнами, в белом узоре Успенский собор, рядом с ним от древности ушедший в землю собор Архангель-ский, со своими массивными, тяжелыми стенами, а еще левее — архиерейский дом с его причудливым верхом, с маленькими окнами в узорчатых наличниках.

В музее

Все почти так, как было в XVII в. Режет глаз только Рождественский собор. Если мы захотим представить себе его в XVII в., мы должны будем прежде всего назвать его Успенским, а потом вообразить, что перед нами небольшой храм с пятью позолоченными главами, с тремя железными дверями, перед которыми устроены рундуки, т. е. крыльца о пяти ступеньках.

Прежде чем уходить из этой части кремля, подойдем опять к колокольне, где, сравнительно, не так давно стояла Глебовская башня, и вспомним одно предание, связанное с последними днями жизни когда-то сильного и самостоятельного Рязанского княжества.

Мы — в 1521 г. Последний рязанский князь Иван Иванович сидит в московской тюрьме за то, что осмелился сноситься с московскими врагами — Литвой и Крымом. В это время крымский хан Магмет Гирей налетает на Москву, захватывает ее врасплох и, выманив у бояр позорное обязательство платить дань, уходит. На пути он задумал захватить Переяславль, ссылаясь на то, что и Москва признала его своим господином. Московский наместник в Переяславле Хабар не верит словам хана и требует показать ему грамоту бояр. Хан посылает ему грамоту. Между тем татары, выманив переяславцев будто бы для выкупа пленных, пытаются поднять переполох и ворваться в город. Пушкарь Иордан с Глебовской башни замечает суматоху и стреляет. Магмет Гирей видит неудачу своей затеи и уходит, оставив, таким образом, позорное московское обязательство в руках Хабара.

Пользуясь суматохой, что поднялась в Москве во время татарского набега, рязанский князь Иван бежит из Москвы, пробирается в Шумошь, пытается вступить в сношения с переяславцами, терпит неудачу и скрывается в Литве.

У Валерия Брюсова есть стихотворение, посвященное этому последнему из рязанских князей.

«Ой, вы, сгруночки-многозвончаты!

Балалаечка-многознаечка!

Уж ты спой нам весело

Свою песенку,

Спой нам нонче ты, нонче ты, нонче ты.

Как рязанский князь под замком сидит, Под

замком сидит, на Москву глядит, Думу думает,

вспоминает он, Как людьми московскими, без

вины полонен, Как его по улицам вели давеча,

Природного князя Святославича, Как глядел на

него московский народ. Провожал, смеясь, от

калужских ворот.

А ему, князю, подобает честь

В старшинстве своем на злат стол воссесть.

Вот в венце он горит, а кругом лучи!

Поклоняются князья-мономаховичи.

Но и тех любить всей душой он рад,

В племени Рюрика всем старшой брат.

Вот он кликнет клич, кто горазд воевать.

На коне он сам поведет свою рать

На Свею на Литву, на поганый Крым. (А не

хочет кто,отезжай к другим!) Споют

гусляры про славную брань, Потешат,

прославят древнюю Рязань.

Но кругом темно, — тишина,

- За решеткой в окно Москва видна,

Не услышит никто удалый клич,

За замком сидит последний Ольгович.

Поведут его, жди, середи воров

На злую казнь на кремлевский ров.

Ой вы, струночки многозвончаты!

Ой, подруженька-многознаечка!

Спой нам нонче ты,

спой нам нонче ты, Балалаечка!»

В музее

Пойдемте теперь от соборной колокольни по дорожке между валом и стеной Спасского монастыря. Мы идем по тому месту, где в XVII в. пролегала проезжая улица от Рязанских ворот к приказной избе. Как и теперь, по правую сторону от себя мы видели бы все тот же высокий вал, только был он еще выше, а над ним возвышалась еще стена. С левой стороны на нас глядели бы дворы рязанских служилых людей. Пройдя ту часть Спасского монастыря, где кончаются его постройки, мы свернули бы в улицу, которой теперь уже нет: теперь здесь могилы и огород. Идя по этой улице, мы слева увидели бы из-за домов главы теперь уже не существующей церкви Козьмы и Демьяна и скоро подошли бы к обширному воеводскому двору. Уже здесь мы услыхали бы своеобразный шум, какой всегда бывает там, где собираются люди поторговать, поговорить, покричать. Через несколько шагов мы в «городских рядах». Перед нами лавки, прилавки, амбары, они образуют переулочки, тупички, а за ними высится Рязанская башня с воротами, которая стояла недалеко от здания «Литовской семинарии».

Это — торговая часть Рязанского кремля. Она обслуживала жителей «города», особенно в тяжелые дни осадного сидения. Оглянувшись назад, мы увидали бы, кроме той улицы, по которой шли, еще несколько улиц, которые соединяют Рязанские ворота и городские ряды с той частью города, где митрополий двор, соборы, «приказные» избы, тюрьмы.

Если бы мы вошли в Рязанские ворота и взглянули бы вниз, за Лыбедь, мы увидали быуже за «городом, на посаде» «торг», торговый центр не только Переяславля, но и ближайших его окрестностей. Сильнейший шум и гам донесся бы до нас оттуда, с местности, теперь тихой и пустынной: здесь и баня и торговые ряды, харчевные избы и кружечный двор, у которого толпится многочисленная городская голытьба кабацкая; тут же и «нищая изба», где сидят площадные подячие и пишут, кому нужно, челобитные и всякие грамоты, и земская сезжая изба, откуда частенько земский староста через торг пробирается в Рязанские ворота к воеводскому двору либо гостинцем поклониться и воеводе, и жене его, и ребятишкам, и слугам, либо с ним «лаяться».

Правее, около Лыбеди, увидали бы мы целую вереницу кузниц.

Но нам не нужно вводить себя в обман этой бойкой широкой картиной торга. Мы жестоко ошибемся, если подумаем, что здесь средоточие большой крупной торговли. Не будем увлекаться и тем, что сюда, на «торг», сходятся дороги и из Мещеры, и из Рязани, и из Пронска, и из далекой и грозной Москвы. Стоит только нам походить по рядам, поговорить с торговцами, поразузнать, кто они, и от многих мы услышим, что тот — подъячий, другой ямщик, третий — воротный сторож, иной — пушкарский сын, а иной пушкарь. Это не торговцы настоящие, природные, это разных видов служилые люди, которые здесь в свободное время подкармливаются, потому что им не хватает «государева жалованья».

Как народился на свет Переяславль крепостью, так и остался он крепостью до XVIII в.

Время шло. Татары совсем притихли, границы государства отодвинулись на многие сотни верст от Переяславля, и не нужны уже были его укрепления: они «огнили», попадали в Трубеж, кое-что из них растащили обыватели, только Глебовская башня в городе, да острожная башня недалеко от Спасоярской церкви кое-как простояли до конца XVIII в.

Обывательская сонная жизнь провинциального захолустья открывается перед нами в словах Я. П. Полонского, рисующих нам вал в начале XIX в.

«Этот вал, кой-где разрытый,

Был твердынею земленою

В оны дни, когда рязанцы

Бились с дикою ордою:

Подо мной таились клады,

Надо мной стрижи звенели, Выше — в

небе — над Рязанью, К югу лебеди

летели, А внизу виднелась будка с

алебардой, мост да пара Фонарей,

да бабы в кичках Шли ко

всенощной с базара, Им

навстречу с колокольни

Несся гулкий звон вечерний».

Родительское благословение

Заканчивая прогулку по «городу» Переяславля Рязанского, пойдем от «городских рядов» назад к Глебовской башне, только не прежним нашим путем, а там, где когда-то пролегала проезжая дорога от «москотильного ряда» к Духову монастырю, около городской стены. Мимо здания б. Литовской семинарии мы пойдем в тихую бывшую Архиерейку, теперь улицу Рабочих, куда выходят зады усадьбы архиерейского дома. В далекие старые годы справа от нас тянулся бы невысокий вал, увенчанный стеной, а слева -дворы приказных и всяких служилых людей; над ними раза два мелькнули бы главы церквей. Миновав Ипацкие ворота недалеко от Духова монастыря и самый монастырь, мы вернулись бы к Митрополему двору, где теперь помещается одно из важнейших просветительных учреждений Рязанского края — Областной музей. Для полноты впечатлений нам необходимо заглянуть и туда, где собрано так много остатков рязанской старины, где от самых стен веет стариной.

Этим мы закончим нашу прогулку по «городу» Переяславля Рязанского.

Материал по ст. Дмитрия Дмитриевича Солодовникова.

3 июля отмечался день ГИБДД. От всей души поздравляю с профессиональным праздником работников, охраняющих безопасность дорожного движения!

Значение оной переоценить трудно, ежедневно сводки происшествий доносят о многих авариях с погибшими и пострадавшими людьми. Масштабы трагедий на дорогах удручают и сопоставимы с потерями во время боевых действий. Проблема весьма актуальная в нашем длинном списке всех насущных и решать ее надо всем миром.

В этот славный летний день день есть желание поразмыслить о том, что происходит на наших дорогах и об опыте, который имеется у меня в общении с инспекторами ДПС.

Кратко о ситуации на дорогах. Плохо не все. Изредка наблюдаются ростки вежливости у водителей к пешеходам и у водителей к другим водителям. На этом фоне наблюдается общий переизбыток хамства и нетерпимости. Выигрышная тактика вождения — «все меня хотят ударить и я каждую минуту думаю о том, как увернуться». Проигрышная тактика — «сейчас я накажу этого козла».

О людях в погонах. Человек я не конфликтный и служивых людей уважаю в принципе. Многие из них, рискуя жизнью, спасают людей от множества опасностей.
На современные ширпотребные сериалы, где инспекторов в желтой жилетке представляют как людей, останавливающих автомобили с единственным желанием «договориться» я внимания не обращаю. Пусть это остается на совести режиссеров и продюсеров. Поэтому расскажу только о том, что видел своими глазами и слышал своими ушами.


Опыт вождения автомобиля у меня невелик, всего 6 лет. В ДТП не попадал, штрафы за превышение скорости платил вовремя. Их было совсем немного и только в первые два года управления автомобилем.

Останавливали для «проверки документов» меня довольно часто, всегда заканчивалось все благополучно, известной фразой «счастливого пути». Но некоторые встречи с инспекторами все же оставили в душе нехороший осадок.

Эти встречи состоялись в последние несколько лет (сказывается кризис?). Создалось впечатление, что сотрудников ГИББД интересуют сейчас только пьяные (подвыпившие) водители.

Эпизод №1

Выходной день. Поток машин двигается в Москву. Вижу инспектора, смотрящего вдаль. Подсознательно понимаю, что выбор пал на меня. Взмах жезла. Включаю «аварийку», прижимаюсь к краю моста(!), насколько это возможно. Из машины всегда выхожу. И размяться нужно, и с человеком не привык разговаривать смотря на него снизу вверх. Инспектор, делая вид что представляется, сливает в едином звуке звание с фамилией так, что понятно на слух очень слабо. Аккуратно собираю документы, права, СТС, подаю инспектору для проверки.
— Инспектор: Пьете?
— Я: Пью, но не за рулем!
— Инспектор: А если сейчас в трубочку пойдем подышим?
— Я: Пойдемте подышим.
— Инспектор: Счастливого пути!
Документы возвращаются мне.
— Я: полис ОСАГО будете смотреть?
— Инспектор: А, нет, не надо.
Наверное полис проверять у трезвого водителя смысла нет.

Эпизод №2

24 февраля. Выходной день. Город в Подмосковье. Оживленный перекресток, зеленый свет. Поехали! Но, вот взмах жезла! Включаю аварийку, поток автомобилей невольно задерживаю, пытаюсь прижаться у припаркованных справа автомобилей. Кругом снежная, каша, слякоть. Я выхожу из машины, лавирую между лужами и протягиваю документы серьезному и угрюмому офицеру. Смотрит он очень сердито, потому как я замешкался, преодолевая водяные преграды.
— Инспектор: Че-то ТЫ бледный!
Еле сдерживаю себя чтобы не ответить ему своими мыслями о его внешности и ТЫкнуть ему в ответ.
— Я: Показываю на документы. — Все в порядке?
— Инспектор: Ну-ка дыхни!
Сдерживаю себя еще больше. Пробка на перекрестке разрастается, рядом остановили еще пару машин. Что делать? Набираю немного воздуха в легкие, дышу.
— Инспектор: Ну езжай!

Ремарка по эпизоду № 2
Мне хотелось бы обратиться к начальникам, которые инструктируют перед службой сотрудников ГИБДД, чтобы они объяснили, что к людям у нас принято обращаться на «Вы».
В комнате информирования и досуга личного состава можно было бы иметь плакат «Важные слова». Он полезен в целом для жизни, для всех граждан, не только работников ГИБДД. А при инструктаже инспекторов стоит обращать внимание на три нижние строчки.
5 самых важных слов: Что вы об этом думаете?
4 самых важных слова: Я очень горжусь вами!
3 самых важных слова: Будьте так добры.
2 самых важных слова: Большое спасибо.
1 самое важное слово: Вы.

Эпизод № 3

Город в Подмосковье. Воскресенье. Вереницы автомобилей дачников после майских праздников тянутся в Москву. На въезде в город три машины ДПС. Несколько машин с включенной «аварийкой», водителей «проверяют».
Инспектор в праздничной белой рубашке торжественно взмахивает жезлом. Выходить желания в этот раз не было. Уже даже не обращаю внимания на то, что он не представляется. Молча протягиваю документы. Фуражка и голова медленно входит в пространство моего автомобиля. Становится понятно: происходит анализ, «нюхает». Из спортивного интереса уже спрашиваю: полис ОСАГО будете смотреть? Отвечает что «не буду».

Выводы (понимаю, что не все с ними согласятся).

1. На хамство на дорогах (и со стороны водителей и со стороны инспекторов) не стоит отвечать хамством. Себе дороже.
2. Необходимо всегда иметь уверенность в отсутствии алкоголя в организме. Любое сомнение должно вызывать внутренний запрет на управление автомобилем.

Счастливого Вам пути, дорогие друзья!

А. Белолипецкий, специально для radnews.ru

Cм. также:

Особенности московского дачного движения

Как вести себя за рулем или немного о безопасности на дорогах

Вот она, «Шилка»!

Встречаться с ним доводится очень часто. То Виталия Павловича можно видеть в окружении сверстников, жителей Брасовского района, прошедших горными огненными дорогами Афганистана, то общается с теми, на чью долю выпала ответственность принимать участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Когда солдаты правопорядка отмечают День милиции, он, облачившись в форму с погонами старшего сержанта, тоже среди них.

– Мне с детских лет, – вспоминает прожитое и пережитое, – пришлось оторваться от родительского гнезда. В посёлке Наверты Глодневского сельсовета не было школы, поэтому в первом и втором классе обучался в Брянской школе-интернате. В третьем учился в такой же школе поселка Комаричи. И только с четвёртого, когда родители переехали в Матенино, начал учиться в Глодневской.

Сельский мальчишка рано познал, что такое тяжёлый крестьянский труд. Хотя семья жила в достатке, родители, а у них, кроме Виталика, было четверо, одобряли, когда на летних каникулах подрабатывал лишнюю копейку. К слову, его дедушка Емельян Михайлович прошёл три войны – финскую, Великую Отечественную и японскую, отец Павел Емельянович работал на севере на оборонном заводе.

– Чем занимался? А всем, что доверяли пацанам. Копны возил, скирдовал. Повзрослев, попросился к дяде Володе Герасимову помощником комбайнера. После десятилетки окончил по направлению военкомата автошколу ДОСААФ и с удостоверением водителя категории «С» ушел служить.

В 1982 году многие не знали, что на самом деле происходит в Афганистане. Мы ведь вошли туда по настоятельной просьбе руководства страны. А “черные тюльпаны” со страшным “грузом–200” то и дело приземлялись на аэродромах, доставляя на Родину тела погибших в той необъявленной войне. В эту “мясорубку”, пройдя в Туркестанском военном округе курс молодого бойца, и попал рядовой Виталий Лагеев.

Лагеев Виталий Павлович

– Перед отправкой делали 500-километровые марш-броски на автомашинах “ ЗИЛ-131”, ездили по пустыне, преодолевали разные препятствия на танковом полигоне. 25 июня 1982 года наша группа загрузилась в «АН-24» и – вперёд! Когда приземлилась, узнали, что попали в Афганистан. Майор, доставивший молодых бойцов в часть, сообщил, что им выпала честь служить в отдельном 103-м ордена Кутузова полку связи, который прошел всю Великую Отечественную.

Не любит Виталий Павлович вспоминать о войне. Чего только не было за 26 месяцев службы! Ему везло. Не сваливался в расщелины, не нарывался на минные поля, не потерял ни одной машины. Он, чему удивляются бывшие там земляки, даже не был ранен.

А ведь выезжая на очередное боевое задание под прикрытием бэтээров, автогруппы не раз натыкались на засады душманов, и водители брались за автоматы. Изрыгали смертоносный огонь «агээсы» – автоматические гранатомёты. Если совсем приходилось туго, в бой вступало спаренное четырехствольное зенитное орудие, установленное в кузове его «УРАЛа», и «зелёнка» покрывалась густыми фонтанчиками взрывов…

– Боялись «духи» нашей “Шилки” за её разящий огонь. Не раз, попав под ее шквал, бросали оружие и раненых, бежали с позиций. Под прикрытием танков младший сержант Лагеев возил грузы, аппаратуру связи. Не раз попадал в прицел снайперов, которые поджидали “шурави” на серпантине горных дорог. Бывало, в часть возвращался на машине, изрешеченной пулями, осколками гранат.

Ее срочно ставили на ремонт, а Виталий садился за руль другой.

В середине 1984 года с афганской медалью вернулся домой, а в августе, надев милицейскую форму, приступил к по-своему опасной службе в Брасовском РОВД. Старослужащие отдела вспоминают о нём, командире отделения, как честном и исполнительном работнике, готовом постоять не только за себя, но и за своих товарищей.

Когда в феврале 1987-го пришёл приказ о подборе кандидатов для ликвидации последствий Чернобыльской аварии, среди первых в список занесли фамилию Виталия Павловича.

…Рассказывая о том, что ему пришлось увидеть, пережить, больше вспоминает о товарищах, с которыми довелось побывать в “горячих” точках. И вскользь упоминает о себе, хотя нагрудные знаки “Воин-интернационалист”, “Участник ликвидации последствий аварии на ЧАЭС», шесть медалей красноречиво свидетельствуют, что он не отсиживался за спинами товарищей. Его родители, жена Наталия Михайловна, сын Сергей, недавно отслуживший в космических войсках, могут гордиться им.

Николай ЗАЙЦЕВ

В зоне охранения

«…Собрав информацию о бандах, а их было немерено, сначала проверяли её через другие спецслужбы и передавали в центр. Как только поступала команда, на вертолётах летели на точку наведения для ударов с воздуха. Была проведена операция по уничтожению банды и захвату большого арсенала оружия…».

-  Это уж точно — не позабыть. Ни дорог Афгана, ни другие. Немного о себе. Родился в тридцать седьмом в Брянске, в семье военного. Отец, Николай Дмитриевич, служил на аэродроме в Сеще, воевал в небе Великой Отечественной, был майором. После войны кочевал с женой Александрой Ильиничной и с двумя детьми (брат Юрий, кстати, тоже, как и я, полковник) по военным городкам закрытого типа.

Решил идти или, если можно так выразиться, лететь отцовским курсом и поступил в авиационное училище в Выборге. Однако через год с авиацией расстался и стал студентом Новгородского пединститута. Учился и Ери года подрабатывал… водолазом на спасательной станции ДОСААФ. Четверокурсником преподавал труд, биологию и химию в сельской школе.

Получил диплом и в 1965 году оказался… в Брянске. По комсомольской путёвке пошёл работать в милицию. Инспектор по делам несовершеннолетних Советского РОВД, сотрудник ОБХСС в этом райотделе, зам начальника Фокинского РОВД — вот мои «доафганские» ступени.

Август 1980 года. Небольшую группу сотрудников милиции из райотделов Брянска и области — Н.Ф.Новикова, А.Д.Фирсова, И.Т.Михсснко, А.И.Мсжусва, В.С.Гудина, М.И.Дейнско и автора этих строк шифрограммой вызвали в Москву. Для решения служебных вопросов. Узнали, что формируется специальный отряд милиции для отправки в Афганистан. «Подробности — в Ташкенте…».

В учебном центре под Ташкентом проходили в жуткую жару военную подготовку-основатсльно обучали обращению с оружием и взрывчатыми веществами. Нам читали лекции о положении в соседней стране, а оно было очень напряжённым. Ходили в военной форме без знаков отличия. Для конспирации считались офицерами запаса, прибывшими на обыкновенные сборы.

Первым командиром «Кобальта» (такое кодовое название было дано отряду) стал Бексултан Дзиов, генерал-майор милиции.

…И вот-Кабул. Столица чужой страны с необычным укладом жизни. Мы уже знали, что ситуация в Афганистане вовсе не такая благостная, как уверяли газеты в Союзе. Без переводчиков очень тяжело. А проконтролировать, что именно нам говорят местные толмачи, при том словарном минимуме, полученном в Ташкенте при формировании «Кобальта-1», было почти невозможно.

…Николай Новиков и Михаил Дейнеко стали работать в штабе, Иван Михеенко улетел в провинцию Баграм, Александра Фирсова назначили командиром группы по оперативной ра-боте, меня опредилили в группу оперативной разведки. Василий Гудин из-за тяжёлой болезни был вынужден вскоре уехать домой.

С местными оперативниками из царандоя (народной милиции), которых надо было обучать азам трудной и опасной работы, искали точки, где душманы хранили боеприпасы, наркоту. В этом помогали (конечно, не за спасибо) афганцы. Но таких надо было найти и «сагитировать» на сотрудничество. Эти люди каждую минуту рисковали жизнью. Ну а про нас что и говорить-холодок частенько по спине бежал…

Помню, как много информации о бандах давал начальник уголовного розыска МВД республики. Сам он эти важные сведения реализовать, увы, не мог… Однажды, придя на работу, узнали, что он погиб: подорвали машину. Но вскоре объявился-оказалось, машина просто поломалась. А через два дня его сразила пулемётная очередь.

Год, месяц и два дня длилась командировка в страну, где, наверное, ни часа не обходилось без взрывов, пулемётных очередей, рёва самолетов и вертолётов…

…Прошёл год после возвращения из Афгана, и нас с Николаем Долбенкиным, тогда начальником отдела по охране общественного порядка УВД, вызвали в Москву и направили в Ташкент в высшую школу милиции. Здесь собралась группа в 150 человек, все сотрудники МВД. Перед нами поставили задачу: за 10 месяцев изучить дари – основной язык, на котором говорят в Афганистане.

Мне, прошедшему через 1-й «Кобальт», не показалось излишним тратить столько времени на изучение языка. Так надо было делать и год назад, но очень уж поджимало время… Довольно-таки сносно научились говорить, сдали экзамены, осваивали методы оперативной работы по выявлению бандформирований, чтобы затем учить сотрудников уголовного розыска царандоя. Преподавали лучшие специалисты с многолетним опытом работы не только в Афганистане, но и в Пакистане, Иране… Из нас готовили советников для оказания конкретной помощи местным властям. По разным направлениям –организационном, военном, строительном и даже аграрном…

Главной задачей была борьба с вооруженными до зубов бандформированиями. Их активно снабжали западные страны и китайцы. Из Кабула направили командиром зоны, в которую входили провинции Газни, Кундуз, Тахор. Сообщение было только вертолётами. Бывало, пользовались радиоволной советнической связи. Собрав информацию о бандах, а их было немерено, сначала проверяли её через другие спецслужбы и передавали в центр. Как только поступала команда, мчались на вертолётах на точку наведения для ударов с воздуха. Была проведена операция по уничтожению банды и захвату большого арсенала оружия. В Газни тогда прилетали журналисты…В Тахоре очень плохо было с водой. Её привозили от пограничников в бочках после специальной очистки. С проходивших мимо колонн машин нам сбрасывали консервы.

…Однажды в Тахоре проходил мусульманский праздник. Как полагалось, в этот день проводятся состязания среди джигитов. Перед тем, как дать сигнал этому увлекательному соревнованию, самый сильный и ловкий должен был поднять на ходу тушу козла, пробиться через других всадников и бросить тушу в круг в конце поля. Зрелище захватывающее!

Перед началом ко мне неожиданно подошёл один из самых влиятельных и богатых людей провинции. Молодой человек, видимо, слуга, вел под уздцы великолепного коня. Сбруя скакуна, седло и стремена были отделаны золотом и серебром. После приветствий богач предложил на его коне принять участие в соревнованиях. Объяснил ему, что не хочу своим неумением в этом сложном соревновании стать заведомо слабаком. Пусть, мол, в ловкости и отваге померятся самые достойные. Но он стал настаивать, чтобы я хотя бы прокатился на его скакуне.

Ну какой из меня наездник? Пока эти мысли роем пронеслись в голове, в руках оказались поводья. Делать нечего. Следуя правилам, как и положено, зашел с левой стороны. Поставил ногу в стремя и оказался в седле. Мгновение – и конь понесся вскачь! Первые секунды молил бога, чтобы помог не упасть. К счастью, дорога была ровной, как ладонь. Промчавшись с километр, начал приходить в себя. Потихоньку начал поворачивать. Скакун слушался поводьев. И пары минут не прошло, как я уже был в окружении своих сотрудников. Богатей смотрел на меня не то с удивлением, не то с уважением. И вдруг снял с себя ярко-алый парчовый халат и протянул в подарок.

Что делать? Брать презент не хотелось, но отказываться тоже нельзя. Выход из положения нашел, предложив вручить халат победителю в состязаниях джигитов. Получилось все очень достойно и торжественно.

Даже не думал, какие последствия будет иметь для нас вроде ни к чему не обязывающий случай. С каким уважением и почтением стали к нам относиться местные жители! Покажется странным, но значительно возросла активность нашей работы. Иногда помогали афганцам дровами. Благодарить приходили целыми делегациями. Вот уже по-истине: «Восток – дело тонкое».

…По праздникам, как и другие ветераны МВД, чьи судьбы обжег Афган, надеваю парадный мундир. Рядом с наградами российскими –орденом Красной Звезды, в одном, как говорится, строю, афганский орден «Звезда», медали «За охрану границы», «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа».

Уже много лет в областном Совете ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск возглавляю секцию ветеранов боевых действий. И не устаю от этой нагрузки! Да, всего не расскажешь. Потому, встречаясь со своими однополчанами Н.Я.Долбенкиным, И.Е.Глазуновым, И.Т.Михеенко, В.В.Кашликовым, вспоминаем те дни. Хотелось бы повидаться с Е.М. Виноградовым из Новосибирска, Н.Ф.Будруевым из Москвы, А.Г.Драко из Гомеля, А.Г.Малаховским из Могилевской области, А.П. Артюшенко из Симферополя

Есть поговорка: «Всякая могила травой зарастает».

Богданов Станислав Николаевич

Время в пути — как проводить его эффективно?

Ежедневная дорога на работу. Это обыденность и повседневность? Как использовать это время с пользой? Над этими вопросами я думаю и получаю разный опыт лет десять. Конечно, об этом были мысли и раньше, но только в каком-то упрощенном варианте. Тогда, в юные годы хотелось поскорее бежать на работу, все мысли о том, что надо скорее сделать, как расставить приоритеты в очередности дел. А иногда и наоборот, ленца и некоторое затишье в работе выводили  часть рабочего распорядка на круг всевозможных компьютерных игр на моем 386-м компьютере. Может кто-то имел дело с такими ЭВМ?

О моей работе в молодости я еще напишу, но сейчас хочу сказать что игры были нечасто, не так уж они меня и привлекали — досовские стрелялки, диггеры и лайнсы. Была тяга к программированию, поиску и изучению компьютерной литературы, к всевозможным опытам на компьютере, после которых приходилось накрывать стол и приглашать местного народного умельца, знавшего ключ к победе над синим экраном смерти.

В те времена я жил близко к месту работы и за 15-20 минут ходьбы особо не получалось на чем-то сосредоточиться. Это было далекое заполярье, морозы, вьюги. Там главное было порой просто не замерзнуть и скорее добраться до теплой батареи центрального отопления в родном уютном кабинете. В Москве мне довелось прокладывать дороги к разным местам учебы и работы с 1999 года. Некоторое время довелось ходить с товарищем однокашником по университету, но я быстро понял, что мне больше нравится ходить одному.

Мне всегда хотелось много ходить — это и полезно для здоровья и познавательно. Даже сейчас, когда я имею комфортный автомобиль, на работу хожу пешком, а основную часть пути еду на метро. Кстати, так получается добираться быстрее. Московские пробки с каждым годом все плотнее.

Два года учебы. Университет был недалеко от служебной квартиры, часть пути преодолевалась с помощью трамвая, часть пешком. Через несколько месяцев я стал узнавать лица людей на привычной дороге, ведь время пути почти всегда было одно и тоже. Одни и тебе люди ходят на работу в одно и тоже время. Ничего удивительного.

Затем, получив место работы после учебы моя дорога стала связана с метро. Каждый день — час «туда» и час «обратно». Что делать все это время? Читать? К своему стыду я хочу признать, что в молодые годы не сильно увлекался чтением какой-либо серьезной художественной литературы. Кое-какие книги читал по работе, а это была в основном техническая (компьютерная) литература. Иногда в переходах покупал журналы и газеты. Журналы, как показал опыт их чтения ориентированы больше на рекламу и какую-то поверхностность. Редко можно было впечатлиться чем-то глубоким по смыслу и стоящим пристального внимания. Пробовал даже делать подшивку из того, что меня заинтересовало, но со временем все было сброшено в мусоропровод за ненадобностью.

Газеты наскучили еще быстрее журналов. Казалось еще, что в метро их читать неудобно. Но самое главное — это чтение нельзя было назвать полезным. Опять же в них чувствовалась поверхностность. Или можно сказать так — ни уму ни сердцу. Были только полезными какие-то единицы информации, например, о новых тарифах ЖКХ или «о том, как получить заграничный паспорт». Таким образом, газеты были вычеркнуты из списка нужных покупок. На эксперименты с газетами и журналами ушло два года.

Здесь я хочу сделать маленькую оговорку, что в своих рассказах я буду стараться не упоминать названий, имен, брендов, тем более если они упоминаются в негативном контексте. Если кто-то или что-то будет достойно похвалы (надеюсь это будет чаще), тогда посмею указать их имена.

Затем случилось так, что наше подразделение передислоцировали на другую территорию, гораздо ближе к моему дому, и что интересно рядом с моим бывшим альма матер, где я учился пару лет назад. Последующие три года доставляла наслаждение ходьба (транспорт использовал только при острой надобности) и туда и обратно. В дороге я ничего не читал, это был просто час ходьбы и удовольствие от созерцания природы. Времена года менялись, я запоминал наиболее красивые места. Их было достаточно, потому что дорога проходила по территории большого великолепного парка, где почти всегда было немноголюдно. Со временем у меня стали появляться разные маршруты, их можно было менять, осматривать разные их достопримечательности. На моих глазах строились дома, тушили пожары, происходили дорожно-транспортные происшествия, встречались влюбленные, молодые мамы проводили свои собрания на детских площадках, обсуждая достоинства своих чад под счастливый шум последних. Часто встречались люди спортивной закалки: бегающие и выполняющие разные физические упражнения: они вызывали зависть и всяческую похвалу. Хотя в разные времена я тоже этим увлекался, но к сожалению была всегда проблема с соблюдением систематизма и все постепенно сходило на «нет».

Время шло, технологии развивались и в один прекрасный день пришла мысль: а почему бы не попробовать в пути слушать аудиокниги? У меня появился современный чудо-телефон с сенсорным экраном и потрясающим объемом памяти. В интернете были давно известны сайты, где можно скачать множество аудиокниг, как говорится «для себя» да простят меня правообладатели.

Какое удовольствие стало получаться от ежедневного прослушивания разных произведений! Системности особой небыло, скачивал я то, что было доступно. А его было достаточно: это и великие рассказы Чехова, литература «об успешном бизнесе», Брайан Трейси, о жизни великих бизнесменов и медиамагнатов. Немного увлекался психологией от известного Александра Свияша, и надо сказать это было полезно и интересно, многие моменты его рассуждений запомнились наверное на всю жизнь. С особым трепетом я прослушал книгу Гиляровского «Москва и Москвичи». Это было великолепно, голос диктора переносил меня в старую Москву, где этот известный русский журналист проводил свои изыскания о жизни трущоб, питейных заведений и аристократических домов с их многочисленными гостями и постояльцами.

После прослушивания Гиляровского меня перевели на другую должность и я снова стал ездить на метро. Слушать в метро аудиокниги было нереально, грохот электричек перебивал голос диктора и я переключился на электронные книги, которые читал с телефона, а затем со специального устройства. Все это время, проведенное за прослушиванием и чтением книг подвело меня к нескольким выводам, очень важным. Первый — в своей жизни я очень мало читал и из-за этого много упустил хорошего в детстве и в юношестве. Второе — прочитав теперь уже видимо не одну сотню книг я начал понимать что не умею читать. Выглядит смешно? Да. Читать надо совсем по другому, нежели так, как я привык. Чтение оказалось не простым времяпровождением, а целым искусством, постичь которое можно ценой серьезных усилий. Сейчас я нашел немало материалов, несколько книг по техникам чтения, это безумно интересно.  После изучения их я расскажу об этом.

Счастливого пути!

Московско-Петербургская дорога; фельдмаршал фон Миних; внутренняя политика Анны Иоанновны; солдаты; работные люди.

В настоящей статье показана история строительства и ремонта ветхих мостов на дороге Москва-Санкт-Петербург в 1726-1733 гг., рассмотрены вопросы об организаторах ремонтных работ, привлечении рабочей силы и происхождении этой рабочей силы, подведены итоги «большого ремонта» Московско-Петербургской дороги в начале 1730-х гг.

Характерная черта государств Раннего Нового времени – формирование национальной системы сухопутных дорог. В XVIII в. и Пруссия, и Франция, и Россия уделяли большое внимание развитию путей сообщения – ремонтировали старые и строили новые дороги, учреждали профильные ведомства. Развитию сухопутных путей сообщения в России препятствовали две традиционные проблемы: огромные расстояния и сложные климатические условия. Выход из этих проблем был столь же традиционным – мобилизация людей и ресурсов.

Государство, привлекая десятки тысяч работных людей и выделяя из казны сотни тысяч рублей, в данном случае выступало в роли создателя «всеобщих условий производства» [3, с. 561], поскольку другой возможности ремонтировать и строить большие государственные дороги в этот период не было. При этом работ, посвященных этой сфере хозяйственной жизни государства, совсем немного [1; 2]. В данной статье рассматривается история строительства и ремонта Московско-Петербургской дороги в 1726-1733 гг. Ее значение очевидно – это главная сухопутная артерия государства.

Несмотря на перенос в столицы в Санкт-Петербург, Москва оставалась главным хозяйственным центром страны, центром ее дорожной сети; в ней находился ряд правительственных учреждений, в период переноса столицы Российской Империи в Москву (1727-1731) – императорский двор, Сенат, коллегии. Важно, что по Московско-Петербургской дороге два раза проезжал императорский двор, более того, по ней приходилось ездить всем высшим лицам государства, в том числе и тем, которые занимались ее строительством и ремонтом.

Период, за который мы исследовали строительство и ремонт Московско-Петербургской дороги характерен тем, что в это время Россия, впервые за долгие десятилетия, получает мир. Благодаря этому у правительства нашлись финансовые и людские ресурсы, чтобы ремонтировать и строить Московско-Петербургскую («першпективную», как она называется в источниках) дорогу. Внимание со стороны правительства Анны Иоанновны к сухопутным дорогам следует считать частью хозяйственных преобразований начала ее правления. Как показывает Н.Н. Петрухинцев, 17301731 гг. были ключевыми в экономической политике Анны Иоанновны, сутью которой был пересмотр финансовой и податной политики государства с целью упорядочивания финансов государства и облегчения положения податных слоев населения [4, с. 86]. Ремонту «першпективной» дороги в 1726-1733 гг. посвящен специальный комплекс сенатских документов, отложившийся в фондах Камер-коллегии 2 .

В их число вошли доклады, рапорты и доношения, отправленные в Сенат организаторами строительства дороги; решения и указы, вынесенные Сенатом в результате рассмотрения рапортов и доношений; особый интерес представляют пять описей состояния мостов на «першпективной» дороге 3 . «Першпективную» Московско-Петербургскую дорогу следует рассматривать, разделив ее на две части. Первая часть, от Москвы до Новгорода – представляет собой старую Новгородскую дорогу, которая появилась задолго до основания Санкт-Петербурга. Вторая часть, от Новгорода до Санкт-Петербурга – напротив, была проложена только в первой трети XVIII в. по неосвоенным местам Ингерманландской губернии. Протяженность первого участка – 557 верст; второго – 197 верст, вся «першпективная» дорога – 754 версты. И первый, и второй участок нуждались в постоянном ремонте. Причиной этому была дорожная техника того времени, когда болотные и топкие места мостили фашинами – связками хвороста 4 , который достаточно быстро сгнивал и проваливался. Другая причина, тесно связанная с первой – сложные географические условия, обилие болот, ручьев и мелких рек на трассе Московско-Петербургской дороги. В первой половине 1720-х гг. «першпективную» дорогу курировал в качестве губернатора Санкт-Петербургской губернии А.Д. Меншиков, дорога строилась по его «указу и наказу» 5 .

После ссылки Меншикова работы на дороге замедляются и, фактически, останавливаются к весне 1730 г. В этот период (вторая половина 1720-х гг.) строительством дороги занималась Канцелярия от строения першпективной дороги (фактически, первое профильное ведомство путей сообщения в России) и ее глава полковник Зезевитов. Состояние «першпективной» дороги в этот период было плачевным: многие мосты на ней сгнили и провалились, на некоторых крупных реках были разрушены мосты и ямщики устанавливали там перевоз, взимая с проезжающих мзду 6 . Дорога требовала большого ремонта. Старт ему был дан указом Анны Иоанновны от 22 мая 1730 г., в котором она предписывала описать все худые мосты на Московско-Петербургской дороге, указав при этом, сколько требуется пеших и конных работников7 .

Через несколько месяцев вышел сенатский указ, определивший на работы по «першпективной дороге» крестьян, «расчисляя их по числу людей уездами, а заработанные деньги давать по плакату» 8 . Таким образом, ремонт мостов на «першпективной» дороге стал очередной повинностью, которую государство возложило на крестьян. Крестьяне неохотно выполняли ее зимой, когда шла заготовка леса для дороги и фактически игнорировали ее летом, когда шли главные ремонтные работы. Примечательно, что летом 1731 г. Московская губернская канцелярия не сумела дозваться крестьян Волоколамского уезда, определенных к строительству мостов на дороге 9 .

Причины этого следует искать в том, что зимой крестьяне не хотели, а летом не могли участвовать в ремонте «першпективной» дороги. Имея 130 дней для осуществления годового цикла сельскохозяйственных работ, крестьяне не могли отвлечься от них даже на несколько недель, а у государства не было ресурсов, чтобы принудить их к этому 10 . Всего, к июлю 1731 г., силами крестьян было отремонтировано несколько верст дорожного полотна, главным образом, в южной части тракта (МоскваКлин-Торжок). Решающую роль в ремонте «першпективной» дороги сыграли солдаты Галицкого, Копорского и Воронежского полков. Не в последнюю очередь благодаря тому, что новый куратор «першпективной» дороги – фельдмаршал Б.-Х. фон Миних, блестящий инженер, был в это время президентом Военной коллегии. Благодаря талантливому организатору (Миних) и участию военных, дела на «першпективной» дороге пошли в гору.

С июня 1730 по август 1731 гг. силами солдат и крестьян было отремонтировано 47 верст дорожного полотна, что составляло треть от общего числа требовавших ремонта мостов на участке между Москвой и Новгородом. Известно, что пехотные полки работали на дороге и в 1732 г., а потому, следует полагать, что к концу 1732 г. «першпективная» дорога была исправлена по крайней мере на половину. Продолжению ремонтных работ помешала начинающаяся война за польское наследство, которая отвлекла от дороги и пехотные полки, и самого фельдмаршала Миниха, который с осени 1732 г. перестал курировать «першпективную» дорогу.

Рассмотрев историю ремонта Московско-Петербургской дороги, мы видим, что это был исключительный по масштабу государственный проект. За 16 лет (с 1716 по 1732 гг.) государство израсходовало на нее 106 776 руб., причем более значительная сумма (более 40 000 руб.) ушла в неизвестном направлении; одна верста вновь отремонтированной дороги стоила государству почти 400 руб. – дорога получилась золотой! Решая проблему привлечения рабочей силы, государство попыталось приписать к дороге местных крестьян, однако наиболее действенной мерой оказалось привлечение к работам военных. Силами крестьян и военных была отремонтирована треть ветхих мостов на дороге Москва-Новгород, однако начавшаяся серия войн 1730-х гг. помешала закончить ремонт.

1. Катионов О.Н. Московско-Сибирский тракт. Новосибирск, 2004.

2. Кротов П.А. Осударева дорога. СПб., 2011.

3. Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 2001.

4. Петрухинцев Н.Н. Царствование Анны Иоанновны. Формирование внутриполитического курса и судьбы армии и флота. СПб., 2001.

М.В. Калинин

Медаль «За боевые заслуги»

Дед был человеком строгим, как я его помню, всегда был в хорошей физической форме и обладал большой силой. Он прошел огонь Великой Отечественной войны с июля 1942 года до самой Победы 9 мая 1945 года на воинских должностях наводчика 120 мм минометов и сапера в звании рядового, а потом ефрейтора, имел медали «За боевые заслуги» и «За победу над Германией». В бою был тяжело ранен в левый коленный сустав.

В моей памяти всплывают дни, когда будучи с моими родителями (в их очередном отпуске) в городе Н. я много времени проводил с дедом. Он работал сторожем на местном заводе, передвигаясь к месту работы на велосипеде. Там, где прошло мое детство, на далеком севере велосипедов не было и быть не могло, потому что для передвижения людей строились узкие деревянные короба, а там где было место проезда военной колесной и гусеничной техники, (дорогой это назвать нельзя) езда на велосипеде не представлялась возможной.

Дедушка часто давал мне велосипед покататься — это были незабываемые минуты удовольствий, несмотря на все мои многочисленные падения, ушибы и ссадины. Мы с дедом ездили на его работу (он возил меня на рамке велосипеда, или на заднем багажнике) как раз по той самой дороге, через железнодорожный переезд.

Я знал, что мы весь день будем с ним на открытом воздухе под солнцем, но возможность покататься на велосипеде затмевала все видимые неудобства. Просыпаясь утром, я спрашивал у мамы о том, где сейчас дедушка. Она об этом с гордостью рассказывала ему, что я только и думаю о нем. На что, он в ответ строго шутил, что мне нужен не дедушка, а его велосипед.

По той дороге мы  с дедом проехали много раз. Он часто рассказывал мне о своей жизни, о войне, о своих друзьях-однополчанах, погибших в боях. Рассказывал о том, сколько солдат и офицеров полегло на полях сражений, защищая наше Отечество. Своим детским умом я не мог понять как считали погибших во время боя или после боя, кто собирал эту информацию. Дед доходчиво объяснил тогда, что считали точное количество после войны. Военкоматы имели данные о том, сколько человек ушло на фронт и сколько вернулось домой после окончания войны…

Дедушка умер в 1984 году, когда мне не было еще и десяти лет. Он обладал большой физической силой, но всю свою жизнь был заядлым курильщиком и рак легких сгубил его очень рано. Он умер зимой, в феврале, я с папой в это время был на севере. Незадолго до его смерти мама взяла отпуск по семейным обстоятельствам и была с ним последние дни его жизни, участвовала в организации его похорон.

Тогда это были первые детские слезы от потери близкого человека. Вернувшись из отпуска, мама привезла мне письмо от бабушки, в котором она говорила, что велосипед дедушки теперь мой и это будет добрая память о нем.  С тех пор дедушкин велосипед стал для меня живым существом, я разговаривал с ним, жалел его, сильно переживал его мелкие поломки и испытывал радость, когда кто-нибудь помогал мне его чинить и он вновь бегал как новенький. Я представлял, что дедушка смотрит на нас сверху и радуется.

Помню, как я копил деньги, искал и покупал запасные части к велосипеду, красил его зеленой краской. Когда я был немного постарше и увлекался электронными самоделками - делал для него фары, мигалки-поворотники, стоп-сигнал, звуковой сигнал с разными мелодиями.

Много раз я был на той дороге, вспоминая дедушку. Я всегда буду помнить его. Прошло уже почти 30 лет как его нет, и велосипед его, конечно не сохранился. В 16 лет я уехал из родительского дома, поступив на учебу и приезжал потом только в зимние и летние отпуска. Но в моем семейном архиве сохранилась ценная реликвия — военный билет моего деда. Я буду беречь ее, вспоминать дедушку и говорить ему спасибо за все, за то, что он был у меня…

Дорога длиной в 35 лет

В течение всей жизни приходится проходить немало дорог. Они могут быть длинными и короткими, необходимыми и напрасными, красивыми и ужасными. Мне, как и героям известного мультфильма любые до-ро-ги до-ро-оо-ги. Длина дистанции часто бывает важна, ведь от нее зависит время в пути. Порой приходится спешить, чтобы куда-то успеть, думать о том, как проводить время в пути эффективнее, а иногда идешь и думаешь о том, как хочется остановить эти мгновения, когда с тобой рядом идет близкий человек, который очень дорог, который говорит с тобой и хочется слушать его без конца. Такие дороги запоминаются навсегда.

Вспоминаю свое детство. Беззаботные годы чудных открытий и маленьких изобретений. Это были уникальные годы потому, что в них было много дорог и расстояний в тысячи километров, когда перед глазами менялась не только природа и местность, но и сами люди. Но обо всем по порядку.

Для себя я давно сделал вывод, что помню себя лет с пяти. В те «брежневские» времена мои родители были военнослужащими и каждый год, летом, мы прилетали из далекого Крайнего севера на их Родину — областной город Н. 

Автобус моего детства

Жили мы у родителей папы, их пятиэтажный «хрущевский» дом был расположен в районе, весьма отдаленным от города и чтобы попасть в любимые центры развлечений — городские парк и пляж на реке (да и просто в город  по другим любым делам), нужно было идти к автобусной остановке и ждать знакомый, привычный, немного потертый, «глазастый» (из-за больших круглых фар), рыжий автобус.

Дорога пролегала через многочисленные неказистые хозяйственные постройки местных жителей, через хлебный магазин, у которого всегда был мини-рынок с всезнающими бабушками. Затем дорога граничила с парком областной городской больницы и не доходя примерно метров 50 до автобусной остановки надо было перейти железнодорожный переезд.

В те времена всеобщей индустриализации  здесь работал завод, который давал рабочие места большинству жителей этого, как мне казалось «маленького городочка» в большом городе. По железной дороге к заводу без конца шли составы и порой так трудно было посчитать их вагоны, но по пути это было любимым занятием и развлечением до пересечения переезда.

В общем, всего эта дорога от подъезда дома до автобусной остановки была может, около километра. Но сколько раз я прошел по ней за 35 лет…  Туда и обратно, два километра. Сколько раз был пройден этот путь?

Определить точное или даже примерное количество я не смогу, но вспомнить близких людей, события, связанные именно с этой дорогой безумно хочется, ведь она часто снится мне во снах, да и сама идея рассказа об этом пришла из этих сновидений… Постоянно я там никогда не жил, но периодически приезжая к родителям, бывал на дороге, вспоминал всех, с кем в разные времена ходил по ней.

Первый человек, о котором я бы хотел бы вспомнить и рассказать о нем, это мой дедушка.