Как известно, общественная безопасность, являясь неотъемлемой частью национальной безопасности, охватывает практически всю совокупность общ ественных отношений. Поскольку выражена она, как правило, в уровне защищенности личности, общества и государства в целом от внутренних угроз о бщеопасного х а рактера, именно на таких уг розах мы и сосредоточимся. Современные технологии управления конфликтом – политическим, экономическим, военным – используют ресурс внешних систем с целью миним изации издержек, а потому целенаправленно создают возмущения в обществе нной среде [1] .

Каждое та кое возмущение создает волну угроз общественной безопасности. С точки зрения указанных технологий управления конфликтом сфера о бществен ных отноше ний – это область приложения методов управления в пол исубъектных средах, т.е. в таких средах , где существует м ножество источников чел о веческой активности.

Большинство подобных источников активности не преследуют целей создания угроз в обществе или каких то злоумышлений, вс его лишь решая собственные задачи – коммерческие, профессиональные, общ ественные. Тем не мене е , в результате их деятельности могут с формир оваться самые разные угрозы обществен ной безопасн о сти. Например, бизнесмены, занимаясь вопросами максимизации прибыли, могут всего лишь экономить на ремонте технического оборудования. Как сле дствие, это может вы звать настоящую техногенную катастрофу, породив реал ьные угрозы жизни и здор о вью людей.

Только что мы определили общественные отношения как сферу прил ожения технологий управления в полисубъектных средах. С технологической точки зрения управление в полисубъ ектных средах, или средовое управление, решает задачи регулирования некой средней точки влияний. А раз так, необх одимо обращать особое внимание на возникновение высокопрофессиональных групп, обладающих реальным потенциалом влияния в полисубъектной среде. Т о есть групп, которые являются носителями новых технологий управления. На сегодняшний день известно о двух принципиально новых технолог ических направлениях в этой области: – управление в полисубъектных средах В. Лефевра [2] ; – психоинжиниринг. Психоин жиниринг – одно из базовых направлений NBIC – конверге н ции [3] , более извест е н в связи с технологиями управления системами, превосход ящими исслед о вателя по совершенству [4 ] .

Психоинжиниринг представляет собой общую методологию проектир ования и управления психическими ресурсами человеческих объединений. В се процессы создания целевого единства деятельности (человеческих организ а ций и/ или территорий) и направления его на достижение определенных внешних или внутренних целей являются сферой приложения и предмет ом технологий пс и хоинжиниринга. Одна из особенностей психоинжиниринга состоит в том, что он не относится к сфере гуманитарного знания, а является техниче ской ди сципли ной , развивая и продолжая научные исследования технической киберн етики 2 р о да.

Эмпирически установленный факт , что технологиям психоинжиниринга лучше и быстрее обучаются женщины, чем мужчины. Э то обстоятельство стало главной причиной того, что уже в течение многих лет формир у ются локальные рабочие группы ( « операционные центры » ) , с одной стороны , способные к э ффективному управлению в полисубъектных средах, с другой – состоящие из женщин и управляемые женщинами. Сверхэффективность современных техн ологий психоинжиниринга и управле ния в полисубъектных средах делает эти группы принципиально неосознав аемыми обществом , т. е. внесистемными, н аходящимися вне известных механизмов общественного регулирования, причем не только государственно правовых, но и культурных, социальных, психолог ических и др., в том числе обусловленных обычаями и традициями.

Но это н е все! Н есмотря на явный прогресс в обеспечении ра в н оправия женщин в пол итических, экономических и других правах, на уровне преобладающей общественной психологии мы по прежнему живем в так называемой мужской цивилизации . О тражение м этого положения дел яви лось то, что женщины склонны к виртуозному владению методами скрытого манипулирования в сложно скоординированных средах, к каковым относятся практически все области челов еческой жизни – семья, работа, неформальное общение, общество в целом. Сложно скоордин ированные среды с точки зрения совреме н ной науки и есть полисубъектные среды .

Таким образом, н а эту почти врожденную способность женщин к скрытому манипулированию в наилучшей степени «ложатся» совр еменные технологии управления в полисубъектных средах и пси хоинжиниринг. В результате ж енщины несра вненно лучше, чем мужчины , осваивают эти те хнологии, порождая ранее невиданные угрозы , равно как и положительные пе рспективы управления в сфере общественной ( и национальной ) безопа с ности. Другим аспектом психологии м ужской цивилизации является глубоко проникшее в сознание мужчин отношение к женщинам как к «слабому» по лу. Это проявляется в том, что мужчины просто не воспринимают всерь ез поте нциал женщин к управлению ими, игнорируя его или вышучивая под благови дными пр едлогами . Что , в свою очередь , создает непр е взойденные возможн о сти для скрытого управления поведением в полисубъектных средах тем из же нщин, кто смог на практике освоить методы психоинжиниринга и средового управления.

А также для создания ими компактных, внутренне замкнутых и самодостаточных рабочих групп («операционных центров»), формиру е мых на основе принципа психологической близости и , одновременно , инородности по отношению к окружающей среде. Такие группы полностью исключают во змо жности внешнего управления собой на основе администрирования, прину ждения или даже скрытого манипулирования, так как форми руются на базе о своения их участницами самых совершенных из известных методов управл е ния конфли к тами, не требующих доступа к большим р есурсам . Наконец, еще один аспект проблемы состоит в том, что современный мир – это открытый мир, мир без границ.

На территории национальных государств открыто и на законной основе действуют экономические, государственные и негосударственные агенты из друг их стран. Поэтому при условии прямого да вления на женщин носительниц указанных компетенций или на созданные ими «операционные центры » их немедленно «подбирают» представители таких а гентов , предлагая более защищенные и удобные условия , не вмеш и ваясь при это м в их способы работы, но осторожно «п одкладывая» нужные цели активн ости. Активности, не связанной с интересами развития данного общества.

В этом случае, уклоняясь от давления со стороны предст а вителей национального гос ударства, подобные группы женщин, вын ужден но принимая «помощь» со ст ороны иностранных агентов , созда ют сверхкритические угрозы для обществе нной безопасности, мотивируя свою деятельность «открытостью» современного м и ра. Итак, поведем итоги .

1. Стремительный прогресс в науке об управле нии при вел к тому, что с егодня о сновные технологии управления конфликтом сместились в область ср едового и/или внесистемного управления , Это означает, что для эффективн о го управления конфликтом более не требуется доступ к большим ресурсам, а методы и технологии у правления ра сполагаются вне правового поля, регулируемого нормативно правовыми актами.

2. В последние десятилетия основ н ой упор в технологиях управления конфликтами был перенесен на две новые группы технологий управления п оведением – управление в полисубъ ект н ы х средах Лефевра и психоинжи н ринг. Поэтому и сточник основных угроз безопасности в современном обществе – н арушение балансов сил и влияний в результате применения но вых техноло гий управления конфликтом – следует отнести именно к сфере общественной безо пасности .

3 . По мере распространения новых технологий управления традиционные механизмы обеспечения безопасности становятся все менее эффективными. Применение названных технологий вызывает, если можно так выразиться, «о тказ» работы бюрократических стру ктур управления, которые опираются на нормативно правовую базу современного общества и обеспечивают поддерж ание норм и законов в общес т венной среде.

4. Лучше всего современные технологии средового и внесистемного управл е ния осваивают женщины.

Это, как уже говорилось выше, является результатом взаимоотношений в обществе, где женщина чаще всего воспринимается мужчинами как существо подчиненное и подчиняемое. Именно подобное отношение вынуждает женщин быть гораздо более изощренными в способах и методах скрыт ого манипулир ования, читай – управления.

5. Уже некоторое время в обществе происходит формирование компак тных, внутренне замкнутых и самодостаточных рабочих групп («операционных центров»), состоящих исключительно из женщин. Такие группы владеют сфе рхэффек тивными технологиями управления в полисубъектных средах и техн ологиями психоинжинринга и действуют внесистемно , т. е. вне всех известных механизмов общественно регулирования.

6. Возникновение женских «операционных центров» ведет к уменьшению роли религиоз ных организаций, т.к. один из основных посылов любой религии – женское послушание, что противоречит самой сути локаль ных рабо чих гру п п, о которых мы говорим. Вместе с тем это приводит к предотвращению роста р елигиозного экстремизма, характерной чертой кото рого является стремление вписать женщину в строго определе нные рамки поведения в обществе, опред еляемые мужчинами. В качестве примеров можно назвать отношение к женщинам ваххабитов в Чечне или талибов в Афганистане, заставивших женщин надеть чадру и запр етивших им посещать школу.

7. К сожалению, вынуждена констатировать: положение дел в совреме нном обществе таково, что мужчины не в состоянии увидеть угроз общественной безопасности, исходящих от рабочих групп, или «операционных центров», со зданных женщинам и. Причина уже называлась – мужская психология не позв оляет отнестись всерьез к тому, что женщины могут гораздо эффективней управлять не только ими, но и любой общественной средой, когда овладевают технологиями управления в полисубъектных средах и технолог иями психои нжиниринга. Если учесть, что подавляющее большинство руководящих позиций пра ктически во всех сферах общественной жизни занимают мужчины, проблема приобретает поистине катастрофический масштаб. Неучет факторов, изложенных в 7 итоговых пунктах настоящего высту пления, ведет не только к катастрофическим ошибкам управления почти во всех обла с тях человеческой деятельности – экономике , политике, общественной жизни, но и создает серьезные угрозы общественной безопасности, как для о тдельных граждан, та к и общества в целом.

Литература:

1. Денисов А.А. Мировой кризис и проблема новых кадров. // Материалы VIII Глобального стратегического форума. – Прогнозы и стратегии, No 01/2008 – 01/2009 (2) С. 190 19 3.

2. Лефевр В.А. Рефлексивный агент в группе. / / Рефлексивные процессы и управление, 2007. Т.7, No1, с. 102 116

3. Денисов А.А. Узкое горло NBIC конвергенции. //Принято к публикации. Экономические стратегии, No5,2009.

4. Денисов А.А. Системы, превосходящие исследователя по совершенству. // IV международ ная конфере н ция по проблемам управления: Сборник трудов. – М., Учреждение РАН Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН, 2009. – С. 1356 1363.

Денисова Елена Васильевна

Женщины-добровольцы

История знает много примеров участия женщин в разных войнах. На протяжении длительного периода их участие в военных конфликтах носило характер частного, исключительного случая, но в годы Первой мировой войны привлечение представительниц «слабого пола» на военную службу стало весьма распространённым явлением. Тема участия российских женщин в событиях Первой мировой войны вызывает значительный интерес, так как впервые в истории Российской империи женщины в массовом порядке принимали участие в военных действиях, что послужило толчком к подвигам во время Великой Отечественной войны.

С началом Первой мировой войны многие женщины взяли в руки оружие и стали в один ряд с мужчинами для борьбы с врагом. В периодических изданиях военных лет всё чаще стали появляться небольшие рассказы о героических подвигах хрупких женщин. Однако попасть в эпицентр военных событий, имея статус женщины, было практически невозможно, поэтому находчивые девушки с целью оказаться на поле боя отрезали косы и переодевались в мужчин.

В 1917 г., когда российская армия потеряла моральный дух, Временное правительство приняло решение бросить на фронт женские боевые отряды, задачей которых было активизировать армию и уменьшить количество солдат-дезертиров примером своего героизма. Ярким примером таких воинских формирований стали женские «батальоны смерти», образованные летом того же года. Не все они смогли попасть на фронт, а принять активное участие в боевых действиях удалось только Ударному женскому «батальону смерти» Марии Бочкарёвой. Тем не менее, дамам из Московского женского «батальона смерти» пришлось прожить тяжёлую жизнь солдата на войне. Исторический аспект деятельности женщин-добровольцев в армии Российской империи представлен в научной литературе весьма скудно.

В российской дореволюционной, советской, а также постсоветской исторической науке военные эпохи рассматривались через призму изучения военно-политических, идеологических, мобилизующих факторов, оставляя за пределами исследования участие женщин в воинских формированиях. Женщина выступала хранительницей семейного очага и «воином» трудового фронта и никак не могла быть солдатом-героем.

Новый этап исследовательского интереса к теме участия «слабого пола» в военных событиях Первой мировой войны наступил только в 90-е гг. ХХ в., когда в центре внимания оказались самые различные аспекты «женского вопроса». Современные российские историки Ю. М. Иванова, Г. Батракова, В. Ермолов, Е. С. Сенявская, Е. Б. Лазарева, С. В. Дроков, О. А. Хасбулатова и др. акцентируют внимание на появлении женских ударных частей, упуская из виду подвиги отдельных девушек-добровольцев в составе разных родов войск российской армии. Анализ исследований по данной проблематике свидетельствует о том, что опыт участия женщин в воинских формированиях армии Российской империи в годы Первой мировой войны недостаточно изучен; в частности, не до конца выяснены причины, современная интерпретация и последствия этого явления с использованием гендерного подхода к изучению «женской проблемы» военной эпохи и реализации эмансипации женщин через призму военного фактора.

Вне поля зрения исследователей остались особенности деятельности представительниц женского пола на передовой, их роль в военных событиях 1914–1917 гг. Отдельным аспектам этих проблем и посвящено данное исследование.

Особую роль в качестве источников выполняют архивные материалы Российского государственного военно- исторического архива (РГВИА) и периодические издания военных лет, которые дают возможность более детально изучить женское добровольческое движение 1914–1917 гг.

Целью статьи является освещение особенностей участия женщин в деятельности различных воинских формирований российской армии в годы Первой мировой войны, в том числе с использованием периодических изданий 1914–1917 гг. и мемуаристки.

Количество женщин-добровольцев определить сложно, поскольку большинство из них находились на фронтах под мужскими именами. Когда солдатки разоблачались, об их поступках писали в прессе и дореволюционных женских журналах, таких как «Женское дело», «Дамский мир», «Женщина», «Женщина и война», «Женская жизнь» и т. п. Пресса информировала о непоcредственном участии женщин в боевых действиях; так, в 1915 г. журнал «Женский вестник» писал, что сестра милосердия Костицына спасла полковника Ш.; Александра Ивановна Широхова переоделась в мужскую одежду и ушла на фронт. Из страниц журнальной периодики Первой мировой войны читатель узнал о таких ярких личностях, как Е. Чернявская, А. Пальшина, А. Цебржинская, А. Шидловская, С. Морозова, С. Смирнова, К. Райская, А. Красильникова. Вышеуказанные журналы являются важной источниковой базой для изучения роли женщин в период Первой мировой войны, определения влияния военных событий на политические взгляды, общественную и личную жизнь женской части населения Российской империи.

Редакционные коллегии этих периодических изданий следили за военными событиями, некоторые авторы были в эпицентре боевых действий, собственными глазами видели героинь войны и отражали модификацию деятельности женского населения. Анализируя материалы прессы начального этапа войны, стоит отметить, что авторы с осторожностью подходили к описанию подвигов девушек и детей на фронте, так как это могло вызвать массовое подражание. Многие журналы приходили к выводу о том, что война жестока, жертвы огромны, женщинам и детям на фронте не место.

Неудачи российской армии на Юго-Западном, Восточном, Кавказском фронтах в 1917 г. вызвали новый подъём патриотических чувств, охвативший девушек, которых не пускали на фронт, опираясь на то, что они имеют статус женщины. Значительное количество лиц женского пола после гибели мужчин на фронте подавали прошение или самостоятельно шли добровольцами в действующую армию и несли солдатскую службу. Женщины разных социальных слоёв активно участвовали в этой войне, на передовую рвались из городов, станиц и сёл необъятной России. В архивных материалах РГВИА часто встречаются письма, прошения девушек о приёме их в действующую армию.

Например, Валентина Петрова, женщина-доброволец 21-го Сибирского стрелкового полка, служила ротной телефонисткой в окопах на передовой. В 1917 г. в письме военному министру она ходатайствовала о создании женского батальона «Чёрных гусар смерти». Женщина вспоминала о том, что поступила на военную службу ещё при старом режиме, когда он был гораздо строже. Прежде чем отправиться на фронт, Валентина два месяца пробыла в учебной команде одного из запасных Петроградских полков. За героизм при подрыве австрийских окопов Петрова была награждена георгиевской медалью 4-й степени.

В поисках приключений на фронт убегали несовершеннолетние ученицы гимназий. Так, в Москве задержали шестнадцатилетнюю гимназистку пятого класса, дочь богатого фабриканта, Стефанию Уфимцеву. Девушка утверждала, что всё равно рано или поздно будет на войне. Там же, на Рязанском вокзале, была разоблачена девушка в форме моряка, а на станции «Минеральные Воды» была задержана послушница женского монастыря. На фронт сбежала дочь сенатора Герарда — семнадцатилетняя Рита Герард. Из Томска убежала пятнадцатилетняя дочь борца Родионова. В Ессентуках полиция задержала двух переодетых девушек, пытавшихся нелегально пробраться на передовую.

В «Вестнике Красного Креста» в 1915 г. был изложен материал о побеге на фронт без ведома родителей двенадцати совсем юных москвичек, девушек- гимназисток. Им помогли солдаты, которые согласились замаскировать их под мальчиков, дать одежду и винтовки и научить стрелять. Гимназисткам повезло беспрепятственно добраться до австрийской границы. Во Львове о них узнало полковое руководство, но убедить девушек вернуться домой ему не удалось. Вскоре они получили разрешение идти в поход с полком под мужскими именами. В тяжёлых карпатских боях первой погибла Зина Морозова. Потом ещё четыре девушки были ранены, среди них была Зоя Смирнова. Она попала в госпиталь, где пробыла около месяца. После этого гимназистка снова двинулась искать свой полк на передовой, но застать его ей не удалось. Однополчане вместе с девушками были отправлены на другой фронт. В штабе Смирнову убедили перейти на работу в дивизионный лазарет. О судьбе своих подруг- гимназисток девушка так и не узнала.

Жёны, дочери и сёстры военных, разделяя участь близких мужчин, шли в армию. Интересно, что родственные связи с солдатами открывали дамам двери на фронт. Аполлония Исольцева стала добровольцем в полку, которым командовал её отец. Александра Данилова, жена резервиста из Баку, написала прошение о зачислении её в Добровольческую армию. Храбрая кубанская казачка Елена Чоба стала в ряды армии вместе со своим мужем, она была одной из многих казачек, которые получили разрешение стать солдатами.

Стоит отметить, что в архивных документах есть упоминания о раскрытии тайн героинь Первой мировой войны; например, в приказе по войскам российской армии от 10 июня 1915 г. № 867 отмечено: «19-го сентября 1914 года с одной из маршевых рот прибыл на укомплектование 186-го пехотного Асландузского полка фельдшер- доброволец Цетнерский». Тут же указано, что со дня своего прибытия в полк фельдшер-доброволец, находясь при 7-й роте, в высшей степени добросовестно исполнял свои специальные обязанности как в походе, так и в бою, при- чём не только в роте, к которой был причислен, но и везде, где только он узнавал, что нужна медицинская помощь. Все тяготы походной боевой жизни названный фельдшер-доброволец нёс наравне со строевыми нижними чинами, часто подавая пример выносливости, хладнокровия и бодрости духа». После ранения при перевязке в 12-м передовом отряде Красного Креста названный фельдшер-доброволец оказался женщиной. Это была жена военного врача, дворянка Елена Константиновна Цебржинская. В декабре 1914 г., узнав, что её муж попал в плен в Восточной Пруссии, она оставила двоих малолетних детей на попечение родителей и ушла на фронт. Оправившись от ран, Цебржинская заявила о своем желании служить Родине в боевой линии в форме санитара-добровольца, но ей, как женщине, было отказано. По приказу императора Е. Цебржинская была награждена Георгиевским крестом 4-й степени. В дальнейшем она была назначена со 2 июня 1915 г. фельдшерицей 3-го Кавказского передового отряда Красного Креста.

Что касается отношения воинов-мужчин к девушкам на фронте, то оно было весьма противоречивым: с одной стороны — скептицизм, с другой — снисходительная опека и покровительство. В своих воспоминаниях русский офицер, полковник Генерального штаба С. Н. Раснянский так отзывался о женщинах-добровольцах: «Какое непривычное и странное сочетание воина с женским именем. С болью и стыдом сжимается сердце при этих словах. Ведь это из-за нас, мужчин, пошли девушки на подвиг бранный». Офицер упоминает имена некоторых девиц: «Окончила жизнь самоубийством Евгения Тихомирова, не перенеся отказа в приеме её в армию. На часах убита во Владикавказе Анна Алексеева. Баронесса де Боде пала в знаменитой конной атаке 31 марта. Убита Вера Мерсье, одна из двух сестёр, вторая была несколько раз ранена. Была также ранена в Кубанском походе Семёнова».

В своём желании попасть на передовую девушки проявляли завидную настойчивость и изобретательность. Хотя в обществе частично укрепилось положение же щины, тем не менее, в понятиях и суждениях о роли женщины на войне ещё не был совершён окончательный перелом. В связи с этим многим пришлось пойти на обман, чтобы стать солдатами. Анна Алексеевна Красильникова, дочь шахтёра с Урала, переоделась мужчиной и представлялась как Анатолий Красильников. Эта девушка приняла участие в девятнадцати сражениях и была награждена Георгиевским крестом за доблесть. Многие женщины маскировались настолько успешно, что их пол долго оставался под секретом. Так было с Марфой Малко, женой младшего офицера. О том, что она женщина, узнали только в немецком лагере военнопленных.

Известен случай из жизни дочери подполковника Морозова — Нины Морозовой. Она была ученицей 5 класса Пермской гимназии. Её отец был ранен в одном из кровопролитных боёв Первой мировой, после чего Нина ушла на фронт под именем Василия Морозова. Когда девушка получила серьёзные увечья, она, дабы не быть разоблачённой, скрыла этот факт и перевязывала свои раны самостоятельно. Но вскоре командование раскрыло её тайну и отправило домой. Гимназистка была награждена двумя Георгиевскими медалями за храбрость.

Следует подчеркнуть, что до сих пор неизвестно точное количество представительниц слабого пола, награждённых Георгиевскими крестами. Этими знаками отличия женщин награждали крайне редко. А так как девушки служили под мужскими фамилиями, их и награждали как мужчин. Только те, которые были ранены, убиты или попадали в госпиталь, упоминаются в источниках.

В октябре 1914 г. ученица 5 класса Царицынской 1-й Мариинской гимназии Екатерина Райская без разрешения родителей сбежала на фронт и под видом мальчика присоединилась к одному из пехотных полков, который находился на австрийском фронте под Перемышлем. В боевых действиях во время разведывательной операции женщина была ранена, но смогла остаться в строю. Вскоре за участие в военных операциях гимназистка получила Георгиевскую медаль 4-й степени. Узнав её пол, армейское командование возвратило девушку домой, где она продолжила обучение.

Известна ещё одна история, главной героиней которой стала Мария Смирнова, ученица 6 класса Новочеркасской гимназии. Девушка, благодаря мужским чертам, была принята под именем Сергея Смирнова в Добровольческую армию и отправлена на Восточно-Прусский фронт. Мария была участницей многих боёв. Её пол, впрочем, как и всех остальных девушек, был раскрыт во время ранения, которое она получила в руку.

Героической следует считать историю несовершеннолетней Александры Ефимовны Лагеревой, которая под псевдонимом Александр Ефимович Лагерь была зачислена разведчиком в кавалерийский полк. Во время боёв на Восточном фронте в Сувалкской губернии отряд из четы- рёх казаков под командованием Лагеревой столкнулся с немецкими войсками и был взят в плен. Под её руководством был организован побег из плена. На пути домой отряд встретился ещё с тремя казаками, отставшими от своей части. Уже приближаясь к своим позициям, они взяли в плен 18 немецких солдат, за что Александре Ефимовне было присвоено звание прапорщика. Кроме того, женщина отличилась и в других боях, награждена двумя степенями Георгия. Была ранена в руку и доставлена в Киев, где выяснилось, что она девица.

К победе над немецкими захватчиками стремились девушки разного возраста, национальности, вероисповедания, уровня образования и культуры. Основная масса русских женщин продемонстрировала уникальные возможности и силу духа. Предоставляя помощь фронту, каждая женщина преследовала свои субъективные цели. Некоторые девушки попали на фронт в связи с тяжёлым материальным положением или смертью родных, кто-то искал приключений и ярких переживаний, но большинство героинь шли на войну из патриотических побуждений.

Евгения Михайловна Шаховская

Дамы из высшего общества также не остались в стороне. Легендой стала княжна Евгения Михайловна Шаховская — единственная женщина, служившая в авиации во время Первой мировой войны. Она родилась в знатной семье, окончила Смольный институт благородных девиц, имела хорошие вокальные данные, занималась спортом, автомобильными гонками и стрельбой из огнестрельного оружия. Затем увлеклась авиацией. В июне 1912 г. она успешно сдала экзамен и получила диплом авиатора. С началом войны пыталась попасть во фронтовой авиаотряд летчицей, но её просьба была отклонена. В дальнейшем, не оставляя своей мечты о службе в авиации, она работала сестрой милосердия на санитарном поезде имени Великой Княжны Анастасии Николаевны. После ускоренной подготовки в военной авиашколе ей присвоили звание прапорщика инженерных войск и направили в 1-й авиаотряд. Она летала на самолёте «Фарман-16», но полётов было мало из-за непогоды. Через некоторое время была приговорена к смертной казни по обвинению в шпионаже в пользу Германии. Дело было сфабриковано контрразведкой. Однако Николай II заменил расстрел заключением в монастыре. После февральских событий 1917 г. Е. М. Шаховскую освободили. Судя по всему, пребывание княжны на фронте было в некотором роде авантюрой, своеобразным путешествием с приключениями.

Как мы видим, в ходе войны наблюдался не один подобный случай. В периодических изданиях 1914–1915 гг. встречаются рассказы о героических поступках княгини Кудашевой, Е. П. Самсоновой, мещанки И. И. Потёмкиной, Е. О. Гиренковой, А. Т. Пальшиной, М. Л. Бочкарёвой. Все эти девушки своим характером, героизмом и энергией ломали традиционные взгляды общества на второстепенную роль женщины в нём. До Первой мировой войны считалось, что появление женщины на передовой будет способствовать угасанию боевого духа и ослаблению военной дисциплины.

Таким образом, основная масса российских женщин продемонстрировала в годы Первой мировой войны уникальные возможности и силу духа. Предоставляя помощь фронту, каждая женщина осуществила свой вклад в победу над врагом. Правительство и военное командование, призвав добровольцев женского пола на фронт, ставили перед собой другие задачи: примером женских формирований вернуть воинов в окопы, уменьшить количество случаев дезертирства и ослабить революционные на- строения в армии. На пути интеграции женщин в армию главным препятствием стали устойчивые гендерные стереотипы и предубеждения относительно военной службы женщин. Но, несмотря на это, годы Первой мировой войны коренным образом изменили большинство этих стереотипов, возник вопрос об усилении роли женщины в общественно- политической и военной сферах жизни Российской империи. Женщины смогли продемонстрировать способность наравне с мужчинами выполнять сложные задачи на войне, в некоторых случаях даже превзошли их своей дисциплиной и желанием биться до последнего вздоха.

Абашева Ж. В.

Чтобы молодые мужчины, не совершали серьезных из-за женщин жизненных ошибок, автор остановится на вопросах, касающихся понимания женщин вообще, этого краеугольного камня, объясняющего всю их женскую социальную сущность и ego-субстанциональность, (социо-ego-субстанциональность женщины).

Часто слышишь, как почти все молодые парни только и жалуются, ввиду отсутствия понимания, "на женщин", этих сложных, хитрых, фарисееобразных, коварных существ. В художественной литературе и философии подавляющее большинство писателей и мыслителей по разному высказывались о женщинах.

Все они, каждый по своему, немного высказались о сложной и малопонятной женской натуре. И верно и ложно судили о женщинах Дидро, Золя, Мопассан, Шамфор, Ларошфуко, Лабрюйер, Моруа, Пушкин, Лермонтов, Гюго, Платон, Л. Толстой, Гораций, Мольер, Ницше, Шопенгауэр, Кант, Гегель, Мериме, Стендаль и другие философы и художники. Несмотря на точность суждений, их экспрессивную проницательность, все же никто из них не обратил внимания на механизмы анализа интенцнонального женского мышления, на механизмы актов поведения женщины по отношению к мужчине в проблемных ситуациях, а ведь этот фактор в сфере коммуникации мужчина + женщина намного важнее, чем афористические, часто оторванные от контекста наличной реальности высказывания. Можно с уверенностью сказать, что пока никто, кроме О. Вейнингера, отчасти А. Шопенгауэра, В. Курбатова, К. Ароне, Д.Курьянски, С. Пейдж, М. Кент не занимался проблематикой исследования женщины как личности в проблемных ситуациях, жизненных конфликтах в системе микропланеты мужчина + женщина. Книги М. Кент "Стратегия развода", К. Болдуин "Не бойся Дон-Жуана", Д. Курьянски "Как найти мужчину своей мечты", К. Ароне "Развод — крах или новая жизнь?", С. Пэйдж "Если я такая замечательная, то почему я до сих пор одна?" хорошипо своему, хотя им всем не хватает явно аналитичности, синтетических аргументаций, психологической глубины и в них чувствуется некая пристрастность и симпатии по отношению к женщине, а не мужчине, хотя польза этих книг несомненна.

О книге О. Вейнингера "Пол и характер" и кардинальных заблуждениях исследователя будет отдельный разговор в другой главе, также как и о книге В. Курбатова и его неточных, пристрастных суждениях, которыми грешит его работа "Женская логика". В данный момент автор хочет сказать о том, что Стендаль, Золя, Мопассан, Л. Толстой, Шамфор, Лабрюйер авторы, которые, по сравнению с другими, больше всех высказали верных и ошибочных суждений о женщине, так и не подошли, как, впрочем, и Ницше, и Шопенгауэр, и Кант, и Платон к проблеме проблем, основной радикальной, коренной проблеме -психологии и этики женщины, ее особенностей и интенцио-нальности (направленности) женской жизненной прагма-позиции в русле взаимоотношений мужчина + женщина.

Все их высказывания о женщинах, даже если они бывают, что, кстати, не часто, точны и аксиоматичны, теряют всякий почти смысл, потому что никто из них, за исключением (и то частично) Шопенгауэра, Ницше, Л. Толстого, так и не сумел увидеть прагма-интенциональность женского мышления по отношению к мужчине. Никто также из них прежде не сумел понять, проанализировать и осмыслить, что женская личностная активность, направленная на Я-мужчины, реализуется в трех, в триаде основных женских амплуа:

а) брачница, это женщина, стремящаяся выйти замуж;

б) жена;

в) любовница, — которая может трансформировать модель своей активности либо под амплуа брачницы, либо под амплуа жены.

Не разграничивая до сих пор разность, противоположность этой триады, почти все исследователи и писатели и заблуждались насчет сложностей женского характера, потому что жизненная активность и цели брачницы прямо противоположны целям женщины-жены, или женщины-любовницы. Что объясняется весьма просто, потому как женщина до-брака не та, что в браке, и не та, что после брака; к тому же, о чем подробнее мы скажем ниже, есть множество дифференциаций у женщин в "до", в "свершившемся" и после .

I. Конечно же обязательно, необходимо знать, что такое женщина сама по себе, какова ее жизненная концепция, ее имманентная сущность в широком смысле слова.

II. Каков ее нрав, психические свойства и особенности; характер, уровень мышления, ее нравственное Я, стиль бытия

III. Чем она, женщина, обладает, что у нее есть; ее ли это, — то есть, материальные блага, собственность и что она сама думает о них.

IV. Чем сама для себя женщина является, что о себе думает; почему многие мужчины заблуждаются относительно ее этики и качеств; в чем ее оружие, чем его обезвредить; почему неверно многие мужчины судят о женщинах.

V. Почему их женская слабость оказывается для многих как раз таки силой.

VI. Как не быть одураченным женщиной и не попасть впросак; и почему многие мужчины становятся жертвой женского обмана.

В.В. Юрчук

Первый строй

Первая мировая война явилась испытанием для всего российского общества: коррективам подверглась внутренняя политика, экономика, общественная жизнь страны, изменилась массовая психология и индивидуальное сознание людей. «Проверку на прочность» прошли и представители правящего Дома Романовых. Мужчины царствующей фамилии были призваны на фронт, а на плечи женской половины семьи легли заботы по оказанию помощи фронту и семьям фронтовиков.

Прежде всего, августейшие дамы, обладая большими финансовыми возможностями, эффективно занимались сбором средств на нужды фронта и семей фронтовиков. Часть из них оказывали помощь деньгами и вещами, но не принимали активного участия в работе общественных организаций и комитетов, в служении в госпиталях и лазаретах. Но большинство женщин семьи Романовых предпочли лично вставать во главе создаваемых учреждений (комитетов, комиссий), становились начальницами лазаретов, санитарных поездов, санаториев. Большие или маленькие лазареты создали все представительницы Дома Романовых. Эта работа объединяла их с другими российскими «патриотическими дамами», усилиями которых были созданы в годы мировой войны многочисленные общества, союзы, лиги, комиссии, дамские комитеты.

Названия обществ «Самаритянка», «Солдатская рубашка», «Армия спасения», «Братский отклик» говорят сами за себя. В столице и провинциальных городах стараниями женщин открывались народные столовые, швейные мастерские, молочные кухни, амбулатории, собирались пожертвования; дамы-аристократки и простые работницы шили белье, кисеты, превращали дворцы, имения и свои квартиры в госпитали, лазареты, санатории для выздоравливающих бойцов. Нашли свое место в благотворительной деятельности и женщины из императорской фамилии.

Самый большой вклад в дело помощи фронту внес Елизаветинский комитет. Его создательница, великая княгиня Елизавета Федоровна (сестра императрицы Александры Федоровны)1 всегда занималась делами милосердия: состояла попечительницей и председательницей множества благотворительных обществ, а после гибели мужа учредила Марфо-Мариинскую обитель. Во время войны обитель стала одним из крупнейших российских госпиталей. К заботам о раненых прибавилась еще и необходимость призрения детей-сирот, душевно-больных воинов (хотя и считается, что Россию меньше коснулась «оружейный шок» и газовые атаки Первой мировой, контуженых и психических больных было огромное количество), решение квартирных вопросов и трудоустройство раненых и инвалидов, трудовая помощь семьям фронтовиков на селе и многое другое. Материалы елизаветинского комитета рисуют картину поистине героических усилий по организации всенародной помощи больным и раненым воинам, семьям защитников отечества .

С сентября 1914 года заработал Комитет ее императорского высочества великой княжны Татьяны Николаевны (дочери Николая II) для оказания помощи пострадавшим от военных действий. Больше всего внимания комитет уделял проблеме беженцев. Деятельность Татьянинского комитета по оказанию помощи беженцам3 достаточно хорошо освещены в изданных отчетах4 и периодике того времени, архивных материалах5 . Пример самоотверженности продемонстрировала сестра императора Николая II великая княгиня Ольга Александровна .

С первых дней войны и вплоть до середины весны 1917 года она работала сестрой милосердия и лишь однажды брала недельный отпуск – после своей свадьбы с ротмистром Н. Куликовским. Ольга Александровна не оставляла работу в госпитале даже после свержения самодержавия (причем, весной 1917 года она весьма нелегко переносила беременность). Ее письма сестре Ксении исполнены искренней любви и сострадания к раненым «солдатикам», полны переживаний и за судьбу страны, и за августейших родственников7 . Ольга описывает глаза умирающих «солдатиков», ассистирует на самых сложных операциях и не покидает госпиталь даже после падения самодержавия, когда семья Романовых подверглась гонениям. Интересно, что с началом войны в ее письмах, написанных на английском языке, появляется все больше русских фраз. Вместо английского «I» Ольга пишет русское «Я», что весьма показательно для национальной самоидентификации членов царской семьи в период мировой войны

Активно участвовала в деле помощи фронту «коренная немка» княгиня Мария Павловна – старшая, используя свой опыт времен русско-японской войны. Традиции благотворительности помогли включиться в работу королеве эллинов великой княгине Ольге Константиновне. Она, как и все женщины Дома Романовых, в свое время основала образцовую больницу, открыла медицинские курсы для женщин и сама посещала их. Во время Первой мировой войны приехала в Россию, работала в госпиталях, помогая раненым. В одном из писем она писала: «Совестно жить в удобстве при виде нищеты кругом»8 . Многие из женщин царствующей фамилии впервые в жизни почувствовали себя социально востребованными, а некоторые даже нашли свое призвание в общественном служении. Осталась в России после развода со шведским принцем кузина императора великая княгиня Мария Павловна – младшая («Золушка Романова» – будущая основательница парижского модного агентства «Китмир»). Два с половиной года она проработала старшей сестрой в госпитале в прифронтовом Пскове и отмечала: «то было самое счастливое время моей жизни, когда я с радостью делала нужную, полезную работу в условиях, сопряженных с опасностью» 9 . Весьма неоднозначно может быть оценена деятельность императрицы Александры Федоровны в военный период.

Спектр мнений о ней самый полярный. С 1915 года Всероссийское общество здравия в память войны 1914–1915 годов под покровительством ее императорского величества государыни императрицы Александры Федоровны оказывало помощь фронту. По утверждению одних, императрица не работала в обществе сама, ее титул лишь служил прикрытием для функционирования общества и склада имени ее августейшей особы. Склад очень активно и в больших количествах снабжал армию медикаментами, одеждой, медицинским оборудованием. Но документы архивов свидетельствуют о том, что все, даже мелкие текущие дела, решались с ведома императрицы10. Другое мнение – из лагеря семьи: императрица была слишком поглощена заботами о складе и своем Царскосельском госпитале и мало времени уделяла решению общегосударственных проблем.

О.В. Чуракова

Ленин на броневике

«Товарищи! Ваи вот твердят — «защищайте свою родину, убивайте врага, подчиняйтесь офицерам». А я вам говорю: Родина она выдумка буржуазии для околпачивания трудящихся. Честный рабочий не имеет отечества. Его родина — это интернациональная семья мирового пролетариата, стремящегося освободиться от цепей капитализма. Братайтесь с немцами — они такие же рабочие и крестьяне, как и вы.

Цели империалистической бойни им так же чужды, как и вам. Не слушайтесь своих офицеров, слуг царского режима и буржуазии. Бросайте фронт и идите к себе делить землю и имущество, помещиков»!… … Резкие слова падали, как камни в воду, вздымая хаотические брызги недоуменных мыслей. Я, откровенно говоря, была прямо ошеломлена ими. Все было так необычайно: на серой башне броневика стоял небольшой человечек в штатском костюме, толстенький, лысоватый, с обыкновенной бородкой клинушком и, размахивая смятой кепкой, бросал в толпу необычайные зажигательные слова. Мне сперва все вто показалось шуткой, каким то театральным представлением: эта громадная толпа перед Финляндским вокзалом, алые знамена, плакаты: «Да здравствуют Советы Рабочих, Крестьянских и Солдатских депутатов», «Долой министров-капиталистов», «Мир без анексий и контрибуций», Рев оркестров, восторженные лица, серый броневик со смешной фигуркой наверху.

Но потом я заметила с какой необычайной жадностью прислушиваются к его словам сотни напяженных лиц рабочих и солдат и поняла, что тут ЧТО-ТО есть. Я помню — был первый настоящий солнечный весенний день. Снег еще сиял на крышах и в парках, но на петербургских улицах было уже грязное коричневое месиво. Мы с Лидой, моей сестрой, которая приехала с фронта в отпуск, долго гуляли по Стрелке, и она рассказывала мне свои переживания сестры милосердия. Хотя рассказы ея были довольно мрачны но весеннее солнышко как то заставляло забывать смысл ее слов.

Пусть кончался третий год тяжелой войны, пусть страна начинала лихорадить в первых приступах странной болезни — революции, пусть все были словно помешанными, потерявшими какой-то ориентир в жизни, но солнце пронизывало всех и все своей радостью, теплом, сиянием. Ну и, конечно, нужно еще добавить, что мне в то время не было еще 18 лет и жизнь представлялась мне чем-то средним между занимательной игрой, и веселым представлением. Рассказы Лиды входили в одно ухо и уходили в другое ухо. И когда мы наткнулись во время прогулки на этот странный митинг — я была рада новой забаве, новому развлечению. Но скоро речь странного человека на броневике перестала казаться нелепой, а стала даже пугать.

— Дорогие товарищи солдаты, матросы, рабочие, — неслись с броневика крепкие, твердые слова, словно этот маленький человечек хотел их забить, как гвозди, в головы слушателей. — Разбойная империалистическая война — это начало гражданской войны во всей Европе. Близок час, когда по зову нашего товарища Либкнехта, народы повернуть штыки против эксплуататоров, капиталистов. Мировая социалистическая революция поднимается. Германия кипит, и, может быть, завтра европейский империализм падет!…

Русская революция начала новую эпоху… Да здравствует мировая социалистическая революция! Человек широко махнул своей серой кепкой, и толпа ответила бурными криками. — Товарищи, — продолжал Ленин властным тоном, чувствуя, что он уже владеет толпой, и слова его звучали ужеприказом: Довольно проливать свою кровь за интересы фабрикантов, помещиков, капиталистов. Протягивайте братскую руку немецкому пролетариату. Ваши враги — не немецкие солдаты, а эксплуататоры и буржуазия, посылающая вас на смерть за свои интересы. Война войне… Мир хижинам — война дворцам!… Долой разбойную империалистическую войну…

Грабь награбленное!… Да здравствует власть Советов!»… Мне показалось, что в широком, чуть монгольском лице оратора проскальзывает что-то истинно дьявольское. Я невольно схватила руку Лиды и спросила соседа. — Кто это такой… там? Бородатый солдат с простым русским лицом сурово глянул на меня. — Это-то? А — Ленин… Он сказал это так просто, словно мне после его объяснения все должно было стать ясным и понятным. — Но… кто это такой — Ленин? Солдат посмотрел на меня с досадой. — Это, видать, — буржуйка? Ленина не знать? Ленин, барышня — спаситель наш… Отец родной. Глаза нам раскрывает на нашу серую жизнь. Учитель — одно слово…

— Чему же он учит? — насмешливо спросила Лида» Солдат недовольно покосился на ее форму сестры милосердия и сдержанно, но мрачно ответил: .— А вы бы, сестрица, лучше б слушали. Его даже дите понять может. А вы, ведь, кажись, образованная! Ленин, между тем, закончил свои выкрики и сопровождаемый восторженным ревом толпы, сошел с башни броневика.

Оркестры заиграли Марсельезу — тогда революционный марш. Бодрый ясный звук знакомого всем мотива несколько развеял наше смущение… Опять все показалось театром. Ликующие восторженные лица с широко раскрытыми орущими ртами невольно заражали своим волнением и восторгом. Лида засмеялась. — Как это объяснить? Хоть и непонятно всеэто, а как. то действует! — Что-ж тут непонятного? — раздался сзади голос. — Прохвост, пораженец и больше ничего! Простым людям головы мутит. Говорил молодой высокий солдат с погонами вольноопределяющагося, и с георгиевской ленточкой на борту шинели. Левая его рука висела на косынке. Славное открытое лицо было нахмуренным и сердитым.

— Как так «пораженец», — с недоумением спросила я. — А очень просто, — объяснил доброволен. —Пораженец — вто тот, кто хочет, чтобы наша Россия была побеждена в войне. Мы с Лидой поглядели друг на друга с еще большим недоумением. — Да разве есть такие? — Но ведь вы сами только что слышали — «Долой войну», «заключайте сами мир, бросайте фронт и идите делить землю»… Негодяй! —А вы, товарищ, полегче, — угрюмо сказал сзади пожилой рабочий. — Если вы это насчет товарища Ленина — за такие слова можете и ответить. — Да уже не вам ли отвечать буду? — презрительно повернулся к нему вольноопределяющийся. — А може и мне, — злобно отрезал рабочий. — Хоть видать, вы свою кровь за буржуев и пролили (он насмешливо ткнул пальцем в повязку) одначе нашего Ленина лучше нетрожьте, — зто вам может дорого обойтиться! — Не напугаешь, — вызывающе поднял голову раненый доброволец. — А видно, правда глаза режет. Кто во время войны призывает солдат не драться, а идти грабить — тот изменник и негодяй.

Слова прозвучали звонко и полновесно. Серые глаза глядели открыто и прямо, щеки зарумянились. Стычка стала привлекать внимание. — Это про кого он так? — Да про Ленина. — Это Ильич то наш — негодяй??? Как: он Ленина цапает?.. А ну, давай как ему, Митюка, в рыло, хуч ен и ерой… Около нас стала собираться группа рабочих н солдат, враждебно смотревших на вольноопределяющегося. А тот смело продолжал: — Ленин — просто немецкий провокатор. Его немцы нарочно к нам через всю Германию в запломбированном вагоне прислали, армию и народ смутить. Его не слушать, а повесить нужно.

Молодой доброволец был явно рассержен, словно Ленин оскорбил его лично. Мне он сразу показался честным, милым юношей и стало страшно, что он ввяжется тут в скверную историю. Действительно в среде окружающих его смелые слова вызвали возмущение. Резкие реплики слышались то здесь, то там. — Тожа, кусок буржуя, нашего Ленина хаит! Молод еще… — Такие вот, несознательные, только под ногами путаются… — Ерой тожа выискался. Нам, браток, что Николай, что Вильгельм — все едино: одного поля ягода — кровь народную пить! Настроение накаливалось. Какой-то молодой фабричный, истасканный, худой, видимо, чахоточный, с горящими ненавистью глазами сипел сбоку:

— Морду ему, за это набить и все тута… — Да ведь он георгиевский кавалер! — Ну так што? Через это он сволотой перестал быть, что ли? Буржуйский прихвостень! Наутюжить ому рыло! Вольноопределяющийся услышал угрозы и обернулся. — А ты, парень, осторожней на поворотах! Ты тут от фронта ловчишься, а я ужа третий год в окопах»

— Ну и дурак! Вольно-ж тебе за капитализм кровь свою проливать? — грубо отозвался фабричный. — Это чтобы буржуи на нашем поту, да крови мельены наживали? Нет, браток, таких дураков, как ты, а все меньше нонеча находится. Ленин вона умному учит — бей буржуев! Долой войну! — Но Россию то ведь нужно защищать? — воскликнул с возмущением вольноопределяющийся. — Если армия сражаться не будет — Вильгельм и сюда придет. — Ну вот. Что он тута забыл?… А надо, чтобы и у ермана тоже рабочие евонные винтовки свои побросали. Вот общее замирение и будет. Чтобы значит, без некпиев и контриоупиев…. А тем часом буржуям по шеям. Скинуть их и вольно зажить. Своим рабочим государством! — Дурак ты и больше ничего, — вспылил раненый доброволец,. — Там на фронте твои братья умирают, а ты тут политикой занимаешься. Шел бы лучше на войну, Родину защищать. — Иш ты… Роо-о-дину? А сам небось, сестрицами обложился по самое горло, а других в окопы тянет.

Ишь, кралей-то каких заимел… Грязный палец нахально ткнул меня в плечо. Здоровой рукой вольноопределяющийся резко оттолкнул парня. — Эй ты, холера ходячая, полегче с грязными лапами, а то… Брови молодого человека нахмурились, и краска гнева опять покрыла его лицо. Сстранная мысль почему-то мелькнула у меня: я подумала, что он, вероятно, еще никогда в жизни даже и не брился — так свежи и розовы были его молодые щеки. В круглом подбородке была чуть заметная ямочка — почему-то останавливавшая мои глаза. И вообще мне он сразу понравился —в нем была привлекательная смесь мальчика и мужчины, — какая-то веселая мужественность.

Но мне стало немножко страшно, когда он вступился за меня. Один, раненый, перед этими озлобленными рабочими, раскаленными жгучими словами Ленина. Я взяла его под здоровую руку и тихо сказала: — Перестаньте, ради Бога, задираться с ними, долго ли до несчастья?

Он с открытой улыбкой взглянул на меня сверху (я была на голову ниже его) и с благодарностью чуть прижал к себемою руку. — Ничего, барышня. Таким хулиганам нельзя потакать. Я на фронте не боялся, так уж тут в Питере… — Правильно, товарищ, — прервал его сбоку какой-то странный грубый голос. — Эта вот тыловая сволочь завсегда норовит: с честными солдатами задираться. — А ты откудова такой ерой выискался? — с искренним удивлением спросил худой мастеровой. И действительнобыло ему чему удивиться. К нам через толпу пробился низкий крепкий коренастый унтер-офицер с двумя георгиевскими медалями. По лицу, простому, круглому, курносому, энергичному ничего особенного-то определить было нельзя. Но по налитой крепкой груди и раздувшимся на бедрах брюкам сразу было заметно, что перед нами — женщина. Немудрено, что все невольно повернулись к ней. • — Откудова выискалась?, — с нескрываемым презрением ответила женщиина-солдат. —

Да уж, конечно, не с Лиговки, а с фронта. Такие вот дезертиры, как ты, по тылам шатаются, честных солдат задирают, а женщина на фронт пошла. Эх ты,… питерское! Очевидно, презрительная ругань из уст женщины была мастерового особенно обидной. — А ты што лаешься? В штаны вырядилась, так думаешь, что я тебе сдачи не дам? . — Ты кто? Ты так с фронтовым солдатом разговаривать будеш? Сопляк, сволочь тыловая! Тебе бы только таких вот подлелрв, как этот штатский на броневике, слушать, а потом народ мутит? Ах, ты… . Она задохнулась от раздражения. И внезапно быстрым решительным движением она так съездила мастерового по-уху, что тот полетел на землю. Солдаты в толпе одобрительна загоготали. . — Это вот по нашенски… Вот так смазала! Ай да солдатка!…

А приятели мастерового налились злобой и полезли в драку. «Солдатка», видимо, также была не прочь подраться, но я испугалась, когда увидела, что вольноопределяющийся, освободив свою руку из под моей, полез в карман, видимо, за револьвером. На наше счастье сбоку показался комендантский патруль, боевые инстинкты рабочих охладели, и мы четверо — «солдатка», доброволец и мы с Лидой поспешили выйти из толпы.

— Ну их к чорту, — презрительно бросила назад солдатка, словно сожалея, что не пришлось подраться. —Совсем задурен народ. Этот вот сукин сын на броневике с толку сбил всех, А наш народ ведь такой — ему только раскачаться… «Долой войну» … И почему таких сразу же на фонарях не вешают?… У нас на фронте снарядов теперь — хоть завались, снаряжения — сколько хошь. Армия в порядке — только сигнал дай. Теперь только бы и начать бить немчуру. А ои поди-ж ты — «долой войну»?… Предатель… Сволочь!

Все в этой крепкой бабе (именно напрашивалось слово не «женщина», а «баба») дышало решительностью и простотой. «Чувствовалось, что она повесила бы этого Ленина тут же без всяких сомнений… Не только мы с Лидой, но и вольноопределяющийся смотрели на «солдатку» с нескрываемым удивлением. Она заметила это. — Что это вы воззрились? Русскую боевую бабу не видели, что-ли до сих пор? Веселая заразительная улыбка вдруг сразу скрасила.ее веснусчатое лицо и сделала его милым и привлекательным. — Я в солдаты с разрешения Государя Императора зачислена. Мы шли по берегу канала, направляясь к Каменноостровскому проспекту. «Солдатка» сразу же «лопала в ногу» с вольноопределяющимися и, встретив офицера, четко и ловко отдала ему честь.

— Так то вы теперь заправский солдат? — с любопытством спросила Лида. — Ну, может, и не солдат, а унтер-офицер, —с комичной гордостью ответила незнакомка. — Видите — даже георгиевская «кавалеристка», — брызнула она смехом. —Этак меня в полку величают. «Кавалер ордена» — ну а баба значит, «кавалеристка»… Давно представлена к двум крестам, да вот до сих пор не получила — спор идет, можно ли их женщинам давать.

Словно кровь у нас не одна и та же — русская… — В голосе «солдатки» проскользнула обида. — Словно Императрица Екатерина не носила Георгия первой степени. Ну, теперь, может, революция обломает штабные, да канцелярские мозги. Вольноопределяющийся нахмурился, как бы что-то вспомиая. — А простите… как вас зовут? —Меня-то? А Марья Леонтьевна, — просто ответила она. И потом, заметив улыбку на лице всех нас, спохватилась. — А по фамилии Вочкарева. В полку просто Яшкой зовут. Там уж и забыли, что я — баба… — Ах, вы и есть знаменитый «Яшка»? — с внезапно оживившимся лицом повторила Лида. Да о вас на фронте мы все слышали. Это вы на место убитого мужа поступили? Бочкарева с безнадежно-шутливым видом махнула рукой.

Опять ее курносое русское лицо согрелось простой хорошей улыбкой. — Насчет меня больше треплются, чем правду говорят. Всего не переслушаешь. А только я уже два года на фронте. Два раза сурьезно ранена. — Разве вам не трудно на фронте? — невольно вырвалось у меня. — Трудно, барышня? — снисходительно оглядела меня Бочкарева. — Все в жизни, почитай, трудно. Жить тоже трудно. А только ежели нужно — то какой может быть разговор? А мне, по совести сказать, не с немцами, а со своей солдатской братвой было труднее всего воевать! — Как так? — А вот отучить их ко мне с лапами лезть. Они то все думали, раз, мол, баба, так чего и смотреть?… Ну и пришлось показать им, что я не баба, а солдат, товарищ.

Уж и начистила же я ихних морд — больше любого боксера… — Ее заразительный смех невольно передался и всем нам. Мы все, как по команде глянули на ее крепкие крестьянские руки.’ — Да, да… — продолжала Бочкарева. — Спервоначалу трудно было, а потом ничего — и я и солдаты привыкли. И теперь и совсем даже ладно живем. Я — не Машка, а — Яшка. Привыкли ребята и даже любят меня… Так по хорошему, по братски. Мужики, ежели их в руках держать — они ничего, не такой уж и плохой народишко!… Мы опять переглянулись и засмеялись, В этой боевой женщине было столько жизни» задора, веселости и смелости, что вероятно, все невольно подпадали под влияние ее жизнерадостности.

Когда она, испуганно взглянув на большие старинные часы, вынутые прямо из глубокого кармана, извинилась и, крепко пожав нам руки, поспешно ушла, вольноопределяющийся поглядел на меня с улыбкой. — Вот это называется «бой-баба». Ей Богу, вероятно, ни в какой другой .стране, кроме России, таких типов не встретить. Словно грозой освежает. И ведь знаете — она действительно на фронте очень известна. Молодец! И какой пример, нам мужчинам! Мне опять очень понравилось, как просто и сердечно сказал он все это. Я улыбнулась ему и… он тоже. Лида, очевидно заметила вто и не без какого то лукавства предложила незнакомцу зайти к нам выпить чаю. Тот сконфузился.

— Да, нет… Уж извините, сестрица. Я ведь только что с поезда. Грязный, небритый. (Я почему то опять взглянула на его розовые щеки, и мне захотелось провести по ним ладонью, чтобы проверить, есть ли там на самом деле следы противной мужской щетины?). Вот еду в отпуск долечивать руку… — Да что вы, ей Богу, стесняетесь, вольноопределяющийся, — почти начальственным тоном заявила Лида. — Мы—семья военная. Папа наш — фронтовой полковник, а мамочка — самая уютная женщина в мире.

Так, что прошу не брыкаться. Бери его, Нинка, с той стороны под жабры в плен. Мы не хуже Бочкаревой атаковать можем, когда нужно … Так «взяли мы в плен» молодого добровольца, Георгия Лукина, студента технолога, раненого под Барановичами. (Ну, вы уже догадались, читатель, что это и есть мой теперепгний муж — чего уж тут тянуть?).

Так началось наше знакомство, прошедшее через тяжелые и кровавые испытания, чтобы много лет спустя, уже .за границей, закончиться нашим счастливым браком, от которого и появился Жоренъка, «сын двух офицеров»… Теперь, почти через 30 лет, мне трудно объяснить, чем и почему нежный Жора мне сразу понравился. Первая наша встреча, которую я здесь описала, вызвала, конечно, к нему симпатию, но мне кажется, что первой ниточкой привязавшей к «моему солдатику» девичье сердце — была оторванная пуговица…

Нам тогда же пришлось снабдить Жору папиным бельем, гденго «там» не было пуговицы, и я сама (для себя лично я очень не любила делать этого) пришила ее. Жора был сиротой, ехал куда-то на Волгу к тетке и оказался этаким «безпризорным юношей». И вот, кажется, эта самая пуговица, эта маленькая женская забота «пришила» меня к высокому скромному студенту. А впрочем?… Разве можно сказать, что, как и всегда именно привязывает женское сердце? Где-то у Марк Твена Ева обдумывает, почему, собственно, она любит Адама. И приходит к неожиданному для себя самое выводу — «я люблю его, потому, что он мой и мужчина». Других причин, по моему, нет»… Н это верно. А, может был прав и Оскар Уайльд, сказав: «женщины любят нас эа наши недостатки». Жора показался мне тогда таким непрактичным, бедным, «беззащитным» против твебований овальной жизни, что мне сделалось как-то жаль его. Вот, честный русский солдат-доброволец, с Георгием, раненый, а белья у него нет; гребешок поломан, носовых платков всего два (и каких грязных — ужас, ужас1), денег видно, тоже не густо. И всего-то у него есть — молодость, смелость, простота и хорошие честные серые открытые глаза.

Так почувствовала я симпатию и жалость к Георгию Лукину, скромному герою. О втого-то, видно, и началась… Так в один день 3-го апреля 1917 года познакомилась я с тремя людьми, ^которые по своему все трое сыграли роль в моей жизни — Лениным, Вочкаревой и Лукиным. Судьба? Совпадение? Случайность? Кто скажет?…

Из воспоминаний Нины Крыловой, поручика Российской Армии, Кавалера Ордена св. Великомученика Георгия Победоносца.

Б. Солоневич. Женщина с винтовкой. Буэнос-Айрес, 1955 г., 151 с.

Девушка-женщина начинает осознавать, осмысливать мужчину на основании предшествующего этому пониманию не своего опыта, а больше опыта своих "авторитетов" и общей модели поведения женщин по отношению к мужчине — из ежедневной наличной реальности. Она начинает понимать, какое место ей уготовано в жизни, или какое место в этой жизни она должна занять согласно мнению, косвенному или прямому, все тех же мам, подруг и других авторитетов, и эталонов-образчиков.

Именно через прагма-концепцию (имманентная женская сущность) обусловливается ее, девушки, отношение к действительности, к окружающим сверстникам: " что с них возьмешь, они еще молодые, зеленые", — учит мать и другие женщины. Я -импульсы по отношению к сверстникам проецируются и по отношению к себе самой; девушка начинает самоуяснять, само-определять себя чаще всего не среди галереи сверсгников-юношей, а среди тех мужчин, которые уже что-то могут в жизни, чего-то достигли.

Вот почему (тип бол. жен.), сформировавшись как личность в 17-20 лет, женщина выказывает те же свойства характера и особенности психики и в 40 лет, разве что растеряв за время своей жизни определенную Я — конструкцию привлекательности и эмоциональности. Но доминанта-то, — женский прагма-менталитет, как опять-таки выражение иждивенческой прагма-концепции есть константная ядро-сущность подавляющего большинства женщин, — всегда одна и та же и в 20 и в 40 лет, о чем и не подозревают многие и молодые и в зрелом возрасте мужчины.

Всмотритесь, мужчины, в женщин — у всех у них, в отличие от вас, преобладают такие на более высоком мотивационном уровне свойства как скрытность, сварливость, тревожность, болтливость, уравновешенность; склонность к драматизированию своей жизни, чаще всего в лживой форме; когда нужно, вкрадчиво-эмоциональная мягкость; повышенная озабоченность собой, своей персоной, своей внешностью.

Их самоопределение, — определяющее путь в жизни, -определяется, как мы уже отмечали, через мать, подруг, парадигмо-образных женщин (женщин-эталонов) — здесь основное связующее синтетическое звено; вот почему на "плохих", "неуважаемых" мужей почти все доченьки бегут впоследствии это и оыло основное существо, понимающее ее; вот почему многие женщины всегда любят прежде всего себя, свою маму, затем своих детей и только потом думают о муже, мужчине, что, кстати, не знакомо многим мужчинам, выступающим на жизненном поприще в качестве "социальной брачной единицы", вступающей в отношение со столь лукаво-опасным существом, (социальная единица другого пола), как женщина.

Молодому простаку кажется, что если она, его Лаура, Беатриче, Ася, любит его, мужчину, то мама для нее, женщины, вторичная любовь, а он — первичная — заблуждение, столь часто приводящее к печальным последствиям. Необходимо раз и навсегда знать, что своих мам, почти всегда, доченьки любят естественной любовью (естественная мотивационная сфера), а мужа, мужчину, чаще всего, подделываясь, разыгрывая естественность любви — аффектационная мотивационная сфера.

В девическом возрасте у юных женщин быстро формируется некая личностная похожесть, стереоиндивидуальность; чувство единой преемственности, некой адекватности с матерью-авторитетом; и эта почти адекватность, о чем надо знать молодым будущим мужьям, практически сохраняется всю жизнь. Мать и дочь, почти всегда, ввиду каких-то, может быть, невидимых биоэнергетических импульсов почти тождественны во многих актах поведения (дочери присуща больше социопреемственность, а не биопреемственность, как думают о человеке вообще бихевиористы).

Вот ввиду каких причин муж, мужчина всегда вторичен, мать чаще первична, о чем, кстати, забывают молодые мужья по отношению к своим матерям — здесь прямо противоположный подход — молодые парни часто совершают ошибку (самоловушка) любя свою жену больше, чем собственную мать. Далее, необходимо сказать о том, что у девочек (16-18 лет), так сказать, в нормативном атрибуте их женственности, женской направленности (путь в бытии) к замужеству, семье отводится решающее место, решающая женская позиция, чем обретению каких-либо профессий (это вторичный фактор в личностной активности женщин); вот ввиду чего кардинально и дифференцированы критерии самооценок себя в мире у девушек и молодых парней.

Молодой парень, прежде всего, оценивает себя и его оценивают другие по принципу профессионального самоопределения; и пока он не стал никем, он ощущает себя как-то неуютно, нереализованно, неокончательно взрослым, неокончательно мужчиной; напротив, девушка, "с подачи" тех же мам, подруг, эталонов иждивенчества, — основывает свое бытие совершенно иначе — в аспектах приобретения профессии — это для нее вторичный, попутный фактор (попутно учусь в колледже, попутно работаю и т. д.), а больше, и в превосходной степени ее интересуют возможные претенденты на руку и сердце — первичный фактор личностной активности девушки (17-20 лет); здесь возрастные факторы могут меняться и варьироваться в зависимости от среды, от быстро, не так быстро, — усвоенно-приобретенной имманентной прагма-позиции, вот приблизительные возрастные варианты: 17-19, 17-20, 18-21, 18-22, 19 -24 года, в среднем — 19-22 года.

В.В. Юрчук

Личность женщины формируется, моделируется, также как и личность мужчины, в подростково-юношеском возрасте, приблизительно на рубеже от 16 до 20 лет. или, если угодно, смотря как у кого, в возрасте от 15 до 19 лет и т. д. Чтобы удовлетворительно жить и успешно функционировать как личность в динамично развивающихся обществах стран мира, женщина обучается, адаптируется к среде, дабы обладать рядом качеств, необходимых ей в борьбе за свое, как полагает она особенное существование.

Во-первых, она от матери, порой и от отца, подруг-ровесниц, старших подруг, старшей сестры, теть, кузин и т. д. приобретает твердое и устойчивое мировоззрение (прагма-концепция), а также дифференцированные в духе женской этики, непоколебимо-устойчивые убеждения в том, что мужчина должен обеспечить ее будущее счастье. Именно тогда, в подростково-юношеском возрасте, женщина быстро обучается умению перерабатывать нужную ей для будущей жизни информацию, полученную из социальной среды, от матери, подруг и средств массовой информации, приобретает гибкость изощренного коварно-лукавого женского мышления, чаще всего подражая почти всегда действиям, манерам, поведению, самому стилю жизни неким авторитетам — опять-таки в качестве эталона-имиджа для молодой девушки могут быть как в отдельности так и в совокупности та же мать, подруга, знакомая, кузина, — просто женщина из повседневности, привлекательная эстетикой нарядов и красотой, — или различные модели, топ модели, фото модели, актрисы кино, пестрящие на страницах газет и журналов и культивированно-демонстрируемые по телевидению.

Мать также для девушки почти всегда учитель, некий Аристарх женского пола; она признает за ней — и не безосновательно, — ведь это вождь, авторитет, наставник, — какие-то только ей, матери, присущие феноменальные способности; почти безоговорочно подчиняется ей, как в силу привычки с детства, так и вследствие особой личной привязанности. Точно также происходит у девушек равнение на старших или младших авторитет-подруг, которые отнюдь не бедны, ибо с бедными, как замечено мною, не хотят дружить девушки из обеспеченных семей.

Так вот, в возрасте 16-19 лет девушка старается подражать, походить, повторять мыслями, действиями, актами поведения, которые присущи либо любимой чаще всего матери; либо знакомым не бедным, обеспеченным, за счет родителей, а то и богатым подругам, — эстетически привлекательным женщинам из наличной реальности; разным моделям, — проходя таким образом формальноличностное "обучение жизни", приобщаясь к нравам, подражая стилю поведения своих полукумиров и кумиров.

Девушка часто размышляет наедине с собой, что нужно слушаться советов старших авторитетных людей: мать, тетю, старшую сестру, богатую подругу и т. д. и следовать их стилю жизни, потому что их благополучие как бы отмечено печатью особенной благодати, особенной избранности, особой миссии; вот ввиду чего девочки быстро схватывают и лишь в незначительной форме видоизменяют манеры взрослых людей-авторитетов, сохраняя всегда сущность "их — Я" уже в "своем — Я” ; вот почему они, восприняв жизненные прагма-концепции в отношении мужчин от своих косвенных (модели, знакомые богатые подруги и т. д.) и прямых (мать, сестра, тетя) наставников, уже в юношеском возрасте понимают, осознают, самоутверждают, самоосознают, что от мужчины нужно ждать: а) богатства; б) труда; в) любви по отношению к ней, женщине; что он некий инструмент, необходимый ей в ее будущем, в ее самореализованном

Я, будь то брак или отношения в системе мужчина + женщина, вообще. Он, мужчина, это источник ее, женщины (как уже в этом возрасте, 16-19 лет, учат ее и внушают ей "учителя") всех благ, которые он, мужчина, для такой "хорошей", "милой", красивой", как она, создаст. Что он, мужчина, а не она сама все сделает, должен сделать; решит все проблемы, обязательно обеспечит ее в замужестве; ведь, мол, это его обязанность, (которую, кстати, сами женщины хитроумно придумали, и об этом я буду говорить ниже), его функция зарабатывать, работать, вкалывать, крутиться на нас, таких хороших, умных, ласковых женщин.

Подливает и масла в огонь также пресса, телевидение, где репродуктивно-стабильно культивируются всякие фотомодели, манекенщицы, конкурсницы, танцовщицы стриптиз-шоу: все это также снимается, как сказал бы Гегель, и прочно кодируется на уровне подсознания и сознания, закрепляя, тем самым, как бы мысли о том, что это так и нужно, что это истинная жизнь, парадигма существования и нужно искать того, кто осчастливит мое — Я — бытие; что не нужно что-то делать особенное самой-себе, а нужен мужчина с деньгами, который будет решать проблемы такой обаятельной, хорошей девушки как — Я.

К тому же все мамы ориентируют, позиционируют, безусловно, своих дочек в основном на обеспеченных женихов; с нищим никто не желает связываться, вот почему женщины говорят часто, что я, мол, не собираюсь плодить нищету. Приблизительно в 17-19 лет у девушек складывается некая концепция их плана жизни; формируются установки на сознательно-подсознательное построение собственного Я бытия, т. е. то, что можно назвать личностной имманентной (внутренней) позицией.

Ее система взглядов (тип бол. жен.), обозначенная по отношению к мужчине в прагма-поведении, — Я — мое счастье — за счет — мужчины, — совершенно диаметрально противоположна мужской, так как мужчины ориентируются уже в юношеском возрасте на занятость делом, освоение профессий, работу, действия, связанные с добыванием матсредств. Они, мужчины, тем самым, выступают в качестве субъекта, утверждающего себя в борьбе зажизнь, а женщина — лишь в качестве субъекта, приспосабливающегося к жизни посредством все того же мужчины. Все это легко доказуемо и почти аксиоматично и позже мы остановимся на этих короллариях (выводах). Итак, мужчина борется в жизни за себя, женщина же приспосабливается к нему, мало вникая в кулуары его борьбы; ее интересует лишь результат, конечно же, желательно, только положительный для нее.

В.В. Юрчук

Женщины как и мужчины обладают "разными — разностями" в своих "женских" индивидуальностях. Например, миллиард женщин (в поле исследования) из цивилизованных стран мира — и каждая из них по-своему индивидуальна: одна более склонна, например, к вязанию: другая — к шитью; у третьей -таланты к филологическим наукам; у четвертой — большие способности к математике; у пятой — к кулинарному искусству; шестая любит Баха, седьмая — Бетховена; восьмая — музыку поп-арт: девятая — блюз; десятая — театр; одиннадцатая -фильмы с участием любимых актеров и т. д. и т. п.

Но общее для всех женщин в их интенции (направленности) по отношению к мужчине одно — это их прагма-позиция, прагма-концепция в русле личностных взаимоотношений мужчина плюс женщина. Бесспорно и несомненно то, что тип большинства женщин (в дальнейшем тип бол. жен.) полностью убеждены и непоколебимы в своем мнении о том, что мужчина и только он — должен, обязан обеспечивать женщину, женщин и удовлетворять ее потребности и запросы.

Итак, отсюда ясно, повторяю, что сколько женщин в мире столько и личностных индивидуальностей, но то общее, что присуще подавляющему большинству женщин, (тип бол. жен.) выражается, бесспорно, в их прагма-концептах, прагма-идеалах интенционалыю к мужчине, к его — Я.

Тип большинства женщин — это приблизительно 85-90% женщин от общего их числа в цивилизованных странах мира. Это только прогрессивно-экономические страны Квропы и — Соединенные Штаты Америки.

Определяя общий статистический процент типа большинства женщин, рассматривающих мужчину в качестве средства, мы учитывали, что в цивилизованном мире совершенно мизерный процент феминисток, лесбиянок и тех женщин, которые, надеясь на себя, не рассматривают в качестве основополагающей своей жизненной позиции мужчину как средство, как добытчика матблаг для женщины.

Но сколько таких? Ничтожная малость в совокупности с подавляющим большинством женщин, поэтому автор абсолютно уверен, что 85-90% женщин, утвердивших прагма-концепцию своего — Я -бытия соотносительно к — мужчине, к — мужчинам, возможно, не совсем точная статистическая цифра.

Скорее всего (тип бол. жен.) мыслящих себя — с — мужчиной, который, как убедительно считают они, только должен, а никак не иначе, удовлетворять ее запросы, составляет 92-95% от общего числа в возрасте, скажем, от 18 до 50 лет. Здесь понятие возраста может варьироваться от 17 до 55, от 16 до 53 и т. д., в зависимости от того, на какой стадии подростково-юношеского возраста был сформирован у женщины прагма-концепт.

В.В. Юрчук

Будни учебы

Как мы позже узнали, запись в батальон  достигла 3.500 человек. Но… одно дело запись под влиянием возбуждения, другое дело — решение на следующий день. В общем, явилось на сборный пункт уже меньше, а после приема, отбора, медицинского осмотра, в казарме очутилось около 2.000 женщин в возрасте 18-35 лет. Трудно сразу сказать, нз кого состояли эти 20 сотен молодых женщин. Как я уже писала, было немало титулованных особ, очень много студенток (курсисток» как их тогда звали).

Нужно сказать, что в России в 1878 году был основан первый в мире женский университет — «Высшие бестужевские курсы», много было также и сестер милосердия. Не знаю, какой именно процент, но много было также и простых вдов, мужья которых погибли на фронте. Крестьянок в Питере набрать было трудновато, но была не одна сотня солдат, лица и фигуры которых были так схожи с Бочкаревой, что в их крестьянском происхождении трудно было сомневаться. Люболытно, что было немало девушек и дам из состоятельных и знатных фамилий, которые очутились в батальоне вместе со своими бывшими кухарками и горничными. Вот уж подлинно демократический батальон вышел… Было очень и очень нелегко привести «в христианский вид», в военное обличье эту пеструю, «многоплеменную» массу». Бочкарева не желала пускать мужчин дальше плаца для военных занятий. Она резонно хотела обходиться только своими силами.

Канцелярия, правда, была временно в ведении нескольких пожилых офицеров из военного министерства, но внутренний распорядок должен был быть налажен нами самими. Неудивительно поэтому, что солдаты, вышедшие из военных семей, как например я сразу же выдвинулись на командные посты. При первом-же осмотре моего «зала», впоследствии помещения второй роты, Бочкарева наметанным взором заметила аккуратность моей постели, шкафчика, обмундирования. Надо еще сказать, что наш папа всегда обращал внимание на нашу выправку, как если бы мы были сыновьями, и это тоже привлекло внимние.командира. — А ты что — видно, где строй проходила? Я вытянулась по-военному. — Так точно, Ваше Благородие, проходила. Строй, лагерную жизнь, походы, умею командовать. Мои соседки с удивлением воззрились на меня, но Бочкарева улыбнулась, очень довольная. — Молодец! А то меня тут стали просто «товарищем Бочкаревой» звать. Солдаты, — возвысила она голос, — меня в строю и по службе нужно звать: «товарищ командир». А ежели просто по душам тогда, Марьей Леонтьевной, — я не гордая… Понятно? А ты, где строй проходила? — снова повернулась она ко мне. — В первом петроградском отряде герл-скаутов (в России так назывались герл-гайды). — Чего» чего? — опешила Бочкарева. — Скауты. Эта такая организация молодежи. — Ага, — вспомнила Бочкарева. Это которые без пианов с палками ходют? Тааак, значится, там? — И кроме того, мой отец боевой полковник, теперь на фронте. Он приучил меня к военному распорядку.

Добре. А как тебя зовут? Нина Крылова, товарищ командир. Добре. Ну що будешь тут у меня, Нина, ударом взвода. Вроде как сразу унтер-офицер. Я, чтобы лычки заслужить, два почти года пот и кровь проливала, свою и чужую, а ты, видишь, без году неделя. Хорошо иногда бабой-то быть… Круглая простая физиономия нашего командира сияла благодушной улыбкой. — Значит, ты мне здесь помогать будешь. Крой всех почем зря, делай из них заправских солдат. А еще вот нужно мне адъютанта, чтоб учет завел, да с газетчиками, да с иностранцами объясниться мог.

А меня тут все обступают — дыху нет. А их всех тоже ведь на легком катере к чортовой матери не пошлешь — они нам пользу, рекламу приносят. А мы ведь для шуму-то и существуем. Я еще с утра познакомилась с высокой крепкой Мусой, дочерью знаменитого героя русско-турецкой войны, адмирала Скрыдлова. —Да вы, товарищ домандир, возьмите Магдалину Скрыдлову. Она хорошо грамотная, тоже из военной семьи и языки хорошо знает.

— А это, может, из каких аристократок? — Простое лицо Бочкаревой презрительно скривилось. — Не люблю Я белоручек. А ну ее к шуту. Я сама простая и простых людей люблю. Как раз в эту минуту из соседнего зала донесся высокий чистый голос Муси, разучивавшей с подругами, виноват, с товарищами солдатскую песню «Бородино».. — Вот, если бы эта высокая, которая поет, подошла? Хорошая, кажись, девка! — Да это и есть Скрыдлова, товарищ командир… Так Муся была назначена адъютантом батальона. Мы впоследствии с него еще больше подружились и вместе прошли весь страдный путь нашего батальона. Она была что-то около 8 раз ранена, также, как и я, заслужила боевые награды и была произведена в поручики. Еще недавно я имела радость встретить ее в Брюсселе, такой же живой, энергичной и готовой хоть сейчас опять в бой за Россию. Что ни говори,а батальон проверил многих И кто вышел из этой перековки с честью, оказался Человеком с большой буквы. Или, как весело говаривала Бочкарева, «есть за что подержаться!».

Первые строевые занятия были почти целиком заняты речью командира батальона. На большом дворе мы выстроились по-ротно — уже было составлено 8 рот — два батальона. Вид был смешной, но, право же, импозантный. Надо полагать, что извне мы представляли собой смешную картину — две тысячи молодых женщин в солдатской -форме, не пригнанной и не привычной, с остриженными головами (ах, эти головы — в зеркале трудно было узнать самое себя).

Но ни у кого не было и тени улыбки — даже у двух десятков молодцоватых подтянутых унтер-офицеров. Бочкарева «в полном параде»: в своих блестящих новеньких погонах и сиянии своих боевых орденов, вышла на средину прямоугольника. — Товарищи, — начала она своим громким отрывистым начальническим голосом. — Я еще раз обращаюсь ко всем вам с предупреждением: еще не поздно уйти из наших рядов, хотя и без волос. Солдатская служба — тяжелая служба, особенно для женщины. Уж я то испытала это на своей собственной шкуре.

Но если вы взялись за гуж — нужно будет держаться прямо до самой невозможности. Так что, ежели есть, которые хочут уйти — пущай обратятся ко мне теперь же, потому как дальше будет еще круче. Мне нужно из вас быстро домашнюю дурь выбить. Для солдата казарма должна быть родным домом. Про все домашнее баловство забыть нужно. Жучить я буду — страх. Не потому» что Бочкарева такая свирепая баба, а потому что нам: на фронте слезочки, сюсюканье, да ахи, да охи не надобны.

На душе должны солдатские мозоли быть. Я вот на душу вашу мозоли и набиваю. И на ухи — тоже, потому что я ругаться буду по-солдатски и вам тоже советую. Увидите на фронте сами, как частенько крепкое слово упавший дух ворочает. Так что поблажки не ждите. Буду жучить, греть, что надо. Дыху не дам ни лентяям, ни нытикам, ни белоручкам. Если надо будет, морду чистить буду. Хоть это по уставу и не полагается, но для пользы дела все можно…

Тут она по просту, «по-солдатски» облегчила нос пальцами, важно достала платок из кармана, утерлась и, не торопясь, спрятала платок в карман. Никто не улыбнулся. Было не до того.

— Вы -сами должны понять, товарищи, — важно продолжала Бочкарева, — что я в месяц никак из вас взаправдашних солдат сделать не смогу. Но и не это важно. На фронте вы все не как убивцы нужны, а как пример дезертирам — мужикам, это вот, де, до чего дошло: бабы взялись за винтовку, свою Родину защищать, если мужики дрогнули.

На то мы и называемся «женский батальон смерти». Может, нам всем даже и погибнуть придется, но пущай наша кровь Родине послужит.. Ежели придется в деревянном пальте землю грызть — то хоть бы не даром — для ради Матушки Рассии. — Один какой трус нам на всю Рассею сраму наделает. Так что мне не так вашая стрельба, как дисциплина н образцовое поведение нужно… Вот еще есть, наверное, многие! которые хочут поскорее в отпуск, на улице да дома мужскими штанами повертеть, похвастаться. Имейте в виду, что цельный месяц никто никуда отсюда не выйдет. Если какие свидания, то тут и с моего разрешения.

Посылок ни откуда не разрешаю получать — все солдаты равны. Денег — не больше 3 рублей на рыло. Курить ежели кто хочет, пожалуйста, даже рекомендую. В окопах курнуть — первое дело. Пока тут будете строй и словесность проходить. Скоро и винтовги вам будут. Лучшие унтеры с вами заниматься будут. Но упаси вас Вог кому глазки делать — за это буду выставлять в полтора счета, а мужик мигом на губу пойдет…

Так и знайте, товарищи, может, Бочкарева неплохой человек и неплохой товарищ. Не здря меня простая солдатня любит — все «Яшка» да «Яшка»… Но Бочкарева — командир — не приведи Господь, какая язва! Так что, товарищи-бабы, держись крепче, не хныкать. Помните, как Суворов говорил: «трудно в учении, легко в походе». А перед вами поход, фронт, бои, может, и смерть. Голову выше, ребята… А если кто чувствует заранее, что кишка тонка, не выдержит — скатертью салфетка. Нам поменьше, да получше нужно. В конце нюня — присяга, а потом — на фронт. Которые потом ушедши, дезертиры, — под суд по законам военного времени… Сколько уже лет прошло, а это первое наставление нашего милейшего командира до сих пор звучит в ушах. Хорошо она тогда сказала перед строем: прямо, мужественно, искренно…

И правда, в тот же вечер больше ста женщин попросили их выписать. Но их не провожали шуточками или насмешками. В глубине души каждой из оставшихся мучительно зудел вопрос: «а выдержу ли я сама такую жизнь?». В следующие дни Бочкарева стала сама увольнять десятками. Несколько солдат припрятали пудру — вон. Шляпку повесила над кроватью на гвоздике — тоже вон. Кое-кто не выдержал, перемигнулся с бравым инструктором — вон сразу же без объяснений.

Недостаточно вежливо ответил, небрежно оделся, не вышел на занятия по женским причинам, Откуда-то получил пирожные, завизжал, увидев мышь, — вон, вон, вон… У одной при проверке под мужскими кальсонами (самая отвратительная штука в мире) оказались кружевные панталончики — вон. Не сразу утром встала — вон. Хихикала во время мертвого часа — вон, не выдержала, всплакнула— вон… Так же свирепо тянула Бочкарева и унтер-офицеров. Но если в первое время эти мужчины, в большинстве своем бравые георгиевские кавалеры, плохо скрывали под усами насмешливые улыбочки, то и это скоро перевелось.

Мы относились к своим обязанностям с такой искренней добросовестностью и 80% из нас так превосходили по культурности этих самых унтеров,-что. уже через несколько дней мужчины занимались с нами с искренним удовольствием. Конечно, во всем этом было так много комичного, особенно для боевого старого солдата.

«Бабий строй»… Я и сама теперь пе могу многого вспомнить без смеха, например, линию грудей в строю. У мужчин эта ровная линия получается легко, а попробуйте ее установить у нас, если у каждой грудь на свой лад? С ростом было еще легче, но линия грудей, гордость всякого строя, всегда представляла у нашего батальона криво-ломаную линию. Многие солдаты имели, что называется, «Божью благодать» — бельфамистую высокую и полную грудь, которая в женском платье была «у места», но в мужской гимнастерке выглядела особенно демонстративно. А при упражнениях в беге — получалось такое колыхание, что даже Бочкарева не могла удержаться от смеха…

На наше счастье никто не мог наблюдать вблизи наших занятий. Только изредка из окон соседних домов можно было сквозь деревья в бинокль видеть двор нашей казармы, и готова держать пари, что хозяева этих окон дорого продавали эти места, как на спектакли… Мне и Леле все эти строевые занятия не были трудны — нас уже «обломали» скаутские отряды.

Но остальным, не видевшим никогда в жизни строя, было нелегко, особенно, когда команду принимала сама Бочкарева. К их счастью, ей приходилось «фигурировать» на тысяче и одном митинге, говорить зажигательные речи. Она, кажется мне, все больше и больше начинала верить, что ей суждена историческая роль спасительницы России. Но и верно — в те сумасшедшие времена все могло быть, тогда судьба России висела на волоске. Если бы Бог дал России тогда более сильного, чем Керенский и политически более опытного, чем генерал Корнилов — может быть, не писала бы я этих строк, живя вдали от любимой родины…

Мы мало в тот период следили за политическими событиями. Приходилось страшно уставать физически (нас гоняли здорово — «барский жирок вышибали»), да и других забот был полон рот. Особенно у меня с моей головокружительной карьерой… Только и знали мы, что с фронта идут сведения самые неутешительные. Знаменитое наступление «Керенского» началось и сразу же остановилось — фронт не поддержал выступлений ударных частей. Опять наступило затишье. Советы и большевики расшатывали душу фронтового солдата все больше и глубже. Чтобы поддержать боевую силу фронта, кто-то, очень неумный, надумал собрать лучших солдат в отдельные «ударные части». Таким образом, полки, лишившись своей опоры, своего костяка, стали слабеть еще больше. Массовое дезертирство еже не начиналось, но массовое неповиновение уже было постоянным явлением.

Создавшиеся в каждом полку комитеты обсуждали решения командиров и выносили резолюцию о том, следует ли их выполнять. Солдаты еще стояли на фронте, но драться уже не Хотели. Керенский, принявший на себя звание Главнокомандующего (никогда ие бывши даже солдатом), но ставший на самом деле «Главноуговаривающим», носился по фронту и произносил свои речи.

Но многомиллионная солдатская масса, усталая и изверившаяся, с большей охотой прислушивалась к речам большевиков: те обещали рай сразу же, конец войне, возвращение домой, дележ помещичьей земли (по 10 десятин на брата), раздел капиталов (по 20.000 рублей на каждаго — пойди проверь)… И что вообще, ежели сбросить «кровопийц», то нужно будет работать не больше 4 часов в сутки и все будет в порядке — сыты, пьяны и носы в табаке.

Россия плохо живет, потому что «царь кровавый» с помещиками и капиталистами сосут кровь трудящихся, а вот сбросим их и будет рай земной… А для того, чтобы сбросить их — «долой войну» и «вся власть советам!»… Программы такого сорта и такие лозунги были понятны каждому простому сердцу И каждым нехитрым усталым мозгам.

Никто другой не мог так беззастенчиво врать и обещать. А противопоставить всему этому . большевицкому злу было нечего. ИлИ, может быть, не нашлось никого, кто бы противопоставнл что-либо ясное. А за такую пропаганду, увы, никого не вешали!.. Ореола Императора не было. Временное Правительство все резче показывало свою слабость в бою с советами. Немцы, разумеется, широко пользовались бездействием русских армий, перебрасывали свои части на западный фронт, широко «братались» и спаивали целые русские части.

Выпушенная Лениным газета «Окопная Правда» шла чуть ли не миллионным тиражей и раздавалась бесплатно. Откуда большевики брали такие деньги, можно было только догадываться, хотя и без догадок это было всем ясно. Недаром же ведь прозорливый генерал Людендорф, начальник штаба германской армии, разрешил Ленину с его товарищами проехать из Швейцарии в Россию через Германию. Он знал что делал. Для него Ленин и его большевики были лучшими союзниками.

А мы, между тем, тренировались совсем всерьез. Часов по шесть в день уходило только на один строй, нужно было «обломать нашу городскую деревенщину», как не без презрительности говорила Бочкарева. «Словесность» приходил нам преподавать какой то полковник из Генерального Штаба. И надо честно сказать — уже после нескольких дней военного обучения мы все начали чувствовать себя что «МЫ уже МОЖЕМ»… Появилась не только уверенность в своих силах, но и какая то гордость. Все мы знали, что наш «женский батальон смерти» — первая в истории воинская часть (после легендарных эскадронов амазонок, которые, по рассказу Геродота, выжигали себе правую грудь, чтобы лучше владеть оружием, и раз в год выбирали из взятых в плен мужчин себе мужей). Мы УЖЕ начинали чувствовать, что мы будем, хоть, может быть, и не очень первоклассными, но все же солдатами. Те из нас, кто обладали известной культурой, начинали все ярче чувствовать, что неожиданный исторический экзамен мы, женщины, УЖЕ начинаем выдерживать и что даже в сфере военной, вековой прерогативе мужского пола, мы можем им, мужчинам, не уступить. Если и не в физической силе, то в организованности и в силе духа. Это ощущение окрыляло нас.

Да и в самом деле — я обращаюсь теперь к мужской объективности — разве не ставили нас, женщин, веками в подневольпое положение? Разве не запрещали нам учиться, идти вперед, разве не делали нас ТОЛЬКО предметом роскоши, матерями, хозяйками, подневольными рабынями?.. Как можно было прогрессировать, обогащать свой ум и свою душу, когда «нормально» от девушки требовалось в 18 лет выйти замуж и быть производительницей — каждые полтора года рожать детей? Мудрено ли, что в таких условиях женщина оставалась позади? Но революция уже произошла — женщина завоевала себе права, которых она была лишена в течение тысячелетий — ПРАВА РАВНОГО ЧЛЕНА ОБЩЕСТВА. Женщина уже никогда не уступит своего права на образование, на свою жизнь, на свое сердце, на возможность рожать, когда ОНА этого хочет, строить жизнь но своим планам, а но по планам мужчины, И скоро мир увидит, кто духовно выше: мужчина с его упрощенным грубым умом и черствой душой или женщина с ее чуткостью, впечатлительностью и гуманностью. Если тысячелетиями воспитывать женщину, как рабу или как полурабу (еще Наполеон презрительно отозвался о женщине, что «природа создала их быть нашими рабынями» и что «самая замечательная женпгина — это.та, которая имеет наиболыпее количество детей»).

Но женщина УЖЕ добивается полного равенства, уже стремится хоть немного облегчить себя от тяжкого бремени биологического долга, навьюченного нам материнства, и скоро способности женщины помогут ей стать на один уровень с мужчиной и кое где даже стать выше его. Конечно, женщина никогда не будет хорошим профессиональным боксером или грузчиком, но разве это теперь нужно для жизни, когда человеческие мозги придумали все, чтобы сделать мужскую физическую силу практически ненужной в жизни…

Ах,-впрочем нет, беру свои слова обратно. Мужская сила нужна, чтобы нас женщин, баюкать на руках! Мужчина который не может поднять на руки свою любимую, недостоин звания мужчины и не имеет морального права жениться! Вуаля!.. Выкусили, товарищи в штанах?

Итак, мы занимались строем и словесностью — Бочкарева обламывала нас совсем всерьез, и, действительно, наш батальон из «бабьего строя» стал превращаться во что то, похожее на воинскую часть. Бочкарева не стеснялась выгшибать балласт —каждый день летели за двери «непотрафившие» ей женщины, но таких становилось все меньше и меньше: мы старались во всю, со всей охотой и старательностью, любопытно, чго Бочкарева, сама очень религиозная, сразу же ввела регулярные молитвы, а в воскресенье к нам приходил полковой священник служить обедню.

(В церковь даже строем Бочкарева нас еще не решалась водить). Не могу не отметить, что особенно вечерние пропетые молитвы чрезвычайно дисциплиниругоще действовали на самых вольномыслящих. Тишина зала, женщины утомленные от трудного дня, полумрак, короткие приказы на завтра и потом прекрасное пенье «Отче Наш» и «Царю Небесный» как то смягчали и успокаивали душу. И мы ведь знали, что приблизительно в это время ВСЯ Российская армия — эти 13 миллионов людей, одетых, как и мы, в военные шинели, вверяют Творцу свою судьбу об их маленьком личном счастье, о мире и спокойствии своей души и Родины н о сохранении жизнн в очередном бою… В эти незабываемые минуты

над мощным инстинктом Родины поднимался еще высший — преклонение пред Творцом: «Да будет воля Твоя». Именно эта фраза снижала нашу горделивую мысль о том, что мы — герои, до скромной мысли, — что мы все — слабые дети Бога и только маленькие слуги своей страны… Нужно еще добавить, что пел наш батальон прекрасно. Много было чудесных голосов для запевал — начиная с Муси Скрыдловой, и хоровые песни мы пели с упоением. Бочкарева очень одобряла это пение, хотя, мы всегда старались отвлечь ее от участия в нем — она пела, как скрипучая несмазанная телега, грубым мужским «пропойным» басом. Думаю, что минуты, когда мы все собирались «попеть» — были одними из счастливейших в нашей казарменной жизни.

f«Словесность» далась нам легко.. Вероятно, 90% нз нас били хорошо грамотными, процентов 60 — со средним образованием, процентов 25 — курсистки. Был один врач, три «поповны» и даже бывшая монахиня. Почему она была «бывшей» — не могу и сказать. Да, совсем забыла сообщить, что у нас в батальоне оказалось до 30 георгиевских кавалеров — правда, с медалями за храбрость — все сестры милосердия. Оказалось, что две таких медали были и у Муси Скрыдловой: она уже не раз бывала на фронте, на передовой линии.

Георгиевские кресты были только у «отца-командирши» Бочкаревой. Господи, как мы завидовали с Лелькой этим «георгиевцам». Черно-оранжевая ленточка казалась верхом славы и величия. Наполеон показал себя великим психологом, когда обронил: «За красивую пуговицу человек пойдет на смерть»… Пусть это грубо и утрировано сказано, но «что-то» есть резонное в этой мысли.

Лично я работала, можно сказать, с остервенением: положение взводного обязывало. Я раньше других вставала и позже ложилась, ох, где была прежняя нега в мягкой девичьей постельке!… Мы все словно помешались на «лучше, чем у других», а Бочкарева. только подзадоривала это соревнование. Я должна с гордостью сказать, что мой взвод скоро стал самым лучшим. В связи с этим Бочкарева не жалела чинов и отличий; уже через две недели я носила лычки старшего унтер-офицера. Также, как «на дрожках», выдвигались: мой ротный командир княжна Татуева, тоненькая, всегда бледная, всегда выдержанная, никогда не смеявшаяся, «невыносимо воспитанная», как втихомолку о ней отзывалась Бочкарева; крупная, энергичная и боевая Муся Скрыдлова., крестница Государя; веселая хохотушка Оля Прохорова, убитая в первом же бою, и, наконец, массивная Тася Дубровская, так сказать, — прирожденный командир, которую все слушались — порой и сама мать-командирша.

Все это были будущие офицеры. Карабкалась вперед и моя Леля, но только потому, что я ее сама вытягивала наверх. При ее прочих великолепных качествах —. храбрости, самоотверженности и дисциплинированности, Леля была, что называется, «индивидуалистом» — командовать другими она не умела… Мы —. я, Леля и Тася очень сошлись. Нас называли то «три мушкетерши», то «трое бойких», то «дикая дцвизия»… И в самом деле — дикой веселой энергии у нас быдо хоть отбавляй… И, чорт побери — нам всем очень хорошо было ВЕЗ мужчин— пап, братьев, женихов, мужей, прочих «долгоштанных» представителей «сильного пола». И отнюдь не чувствовали себя «слабенькими»…

Постепенно самую крупную роль после Бочкаревой стала играть Муся. Не только потому, что ее отец был известен всей России, но и благодаря ее личным «командирским качествам», необычайной энергии, жизнерадостности И знанию языков. Ее отец, будучи во время Турецкой Войны 1877 г. за освобождение славян, еще лейтенантом, как-то на Дунае, с совершенно безумной смелостью бросился в атаку на турецкие мониторы (тогдашние броненосцы) на простой шлюпке, вооруженной минами, прикрепленными к длинным шестам.

Этими минами он не потопил мониторов, но наделал так много грому и огня, что те решили убраться по добру, по здорову. По секрету говоря, Мусе было только 17 лет. Но представительная наружность и имя отца — они вместе пришли записываться — помогли ей смазать вопрос о возрасте. Впоследствии, после ранения Бочкаревой, она стала командиром батальона.

Среди других ярких впечатлений особенно врезалось в память первое в жизни ощущение «своей винтовки». Это было просто упоительно… Во время великой войны в русской армии было три рода винтовок. Военное министерство оказалось достаточно умным, чтобы не дать нам самый легкий тип. От легкой винтовки-карабина отдача была так сильна, что наши нежные непривьшпие плечи были бы «вне боя» после нескольких десятков выстрелов. Нам дали более тяжелые «кавалерийские» винтовки, которые имели меньшую отдачу (чем легче оружие — тем сильнее отдача от выстрела боевым патроном). Но напрасно Бочкарева строго на строго приказала после распределения их и первой чистки не брать их в руки. Я, образцовый, можно сказать, взводный, выставив против налета своего же командира «сторожевое охранение», разрешила всему своему взводу няньчиться с винтовками. Да, действительно, мы няньчились с оружием и как восторженные дети с игрушками и как заботливые матери со своими детьми. (Да, чтобы не забыть — у нас в батальоне было несколько настоящих матерей — вдов офицеров, которые оставили своих детей, чтобы пойти отомстить врагу. Как было странно думать — «солдат-мать»)… Итак, мы провели несколько вчеров в рассматривании, щелкании, упражнениях, прицеливании н прочих радостях совсем детского типа.

Конечно, никто из нас не подумал ни на минутку; что это — орудие смерти, что, может быть, из этого вот именно дула вылетит «пуля смерти», а этот вот острый штык войдет в человеческое тело… Мы просто наслаждались данной нам новой игрушкой, хотя все психологи говорят, что пристрастие к оружию — чувство специфически мужское.

Смешно вспомнить — первый вечер с оружием был несомненно самым счастливым в жизни нашей казармы. Эта выдача оружия была как бы признанием со стороны Родины наших прав и обязанностей настоящего солдата. Более впечатлительным казалось, что истомленная Россия вручает нам дрожащими руками оружие и с налитыми слезами глазами умоляет о спасении. И все мы были полны горячим желанием показать себя достойными этого доверия и этой немой мольбы.

Первый сон около стоек, где ровными рядами стояли винтовки, был особенно глубоким и радостным. Я заметила, то не раз и не два мои солдаты ночью поднимали головы, окидывали внезапно оживившимися глазами стойки с оружием и опять засыпали со счастливой улыбкой на лице. Без оружия мы были неудачные, смешные кандидаты в солдаты — скорее каррикатура, чем солдаты. Но с винтовкой в руках мы становились полноправными защитниками своей любимой Родины.

Из воспоминаний Нины Крыловой, поручика Российской Армии, Кавалера Ордена св. Великомученика Георгия Победоносца.

Б. Солоневич. Женщина с винтовкой. Буэнос-Айрес, 1955 г., 151 с.