Новые технологии – экономия или трата денег?

Начнем с приземленного. А именно – с нашумевших давно теплых полов. Хоть они уже и не считаются инновацией, многие всё ещё косятся на них с подозрением и считают диковинкой. И это понятно, ведь первым делом возникает вопрос: такие полы – это ->

Недорогое тепло или двойные счета? Итак, когда мы говорим «теплые полы», то подразумеваем отопительную систему, расположенную в стяжке пола. Производители утверждают, что только такая система отопления – самая комфортная для человека. Почему? Сравним теплые полы с обычным радиатором. От радиатора воздух поднимается к потолку, там остывает, спускается вниз к радиатору, снова нагревается и поднимается. Так создаётся конвекция, и так тёплый воздух никогда не достигает пола. А известная поговорка гласит: «Держи ноги в тепле, а голову в холоде.»

И все-таки рентабельно ли использование такого отопления? Понятно, что по теплым полам ходить намного приятнее. Но о счетах тоже нужно задуматься. Чтобы не любоваться на огромные суммы за отопление, нужно изначально правильно подойти к выбору теплых полов. Выбирать их рекомендуют, исходя из площади помещения. Для больших помещений подойдут водяные теплые полы. Установить их самостоятельно сложно. Работа трудоемкая и специфическая, да и уровень пола может существенно подняться. Такие полы устанавливают чаще всего, чтобы полностью заменить систему отопления крупных помещений. Для маленьких помещений или для того чтобы дополнить систему отопления (например сделать обогрев лоджии) лучше подходят электрические теплые полы. Они проще и быстрее монтируются. В долгосрочной перспективе и больших объемах водяные полы выходят экономически выгодными, но сама установка — более затратной.

Итак, главное – выбрать подходящий именно вам вид полов. Тогда и счета за отопление не будут огромными. А плюсы от использования теплых полов очевидны. Особенно, если у вас маленький ребенок. Вы сможете не бояться, что он простудится, сидя на полу и глядя в окно на звезды.

Кстати об окнах… Раз уж мы говорим об инновациях, затронем более новый материал. А именно — умные стекла. Обычное рекламное объявление умных стекол будет звучать примерно так: «Солнечный свет слепит и не даёт работать? Умные стекла – решение вашей проблемы!». Заманчиво? Особенно, если вы в данный момент щуритесь от солнца, и даже жалюзи не спасают. А уж если у вас в планах – ремонт…

Но так ли хороши смарт-стекла, как о них говорят? Итак, смарт-стекло может становиться темнее или прозрачней по вашему желанию. Вы можете щелкнуть выключателем, и окно сразу потемнеет, а солнечный свет перестанет вас беспокоить. Впустить свет так же просто – с помощью кнопки на пульте управления. Действительно, удобно. И с каждым годом технология совершенствуется. Но какой в ней смысл, спросите вы, если то же самое можно сделать с помощью обычных штор? Благодаря тому, что у стекол нет зазоров, как у жалюзи или штор, они вообще не пропускают свет и тепло. Такие стекла не нужно чистить и для их использования не требуется много электричества. Несколько окон одновременно потребляют электричества меньше, чем простая лампочка. Да, сами по себе такие стекла, конечно же, эффективны, но, к сожалению, чертовски дорогие! Квадратный метр такого стекла будет стоить от 300 до 2000 евро. Так что, в итоге, ставить в окна обычной квартиры смарт-стекла – настоящее расточительство. Не стоит забывать, что некоторые «инновации» — это всего лишь хитрый рекламный ход, рассчитанный на то что бы привлечь внимание и на доверчивого покупателя. Присматривайтесь к самой рекламе. Прежде чем «вестись» на инновации, следует оценить, насколько они подойдут конкретно вам.

АННОТАЦИЯ

Переход на инновационный тип развития в частности и инновационную экономику в целом помог  бы Российской Федерации перейти на уровень нового технологического уклада. Это, в свою очередь, позволило бы нашему государству быть конкурентоспособным наравне с другими развитыми странами. Вот почему вопрос о работе с инновациями настолько актуален сегодня. В  статье представлена методика, по которой можно осуществить модификацию существующих стандартов разработки на примере способа, предложенного ЮНИДО. Вариант построения технико-экономического обоснования с целью представления перед потенциальным инвестором мог бы стать более легкодоступным для изобретателей, а значит, повысить их возможности для вывода своего новшества на рынок, что при определенных масштабах могло бы дать толчок к развитию всей экономической системы страны. Ключевые слова: инновационный проект; технико-экономическое обоснование; стандарты разработки ТЭО; инвестиционный проект; изобретатели; инновационная экономика; технологические уклады.

Кризис в Российской Федерации, связанный с нестабильной внутриэкономической ситуацией и внешнеполитической обстановкой, безусловно, затрагивает многообразие форм деятельности общества. Он проявляется в негативных последствиях для тех или иных субъектов экономической деятельности, что заставляет участников искать пути выхода из сложившейся ситуации, чтобы оградить себя от всяческих кризисных явлений. В основном все предпринимаемые попытки заключаются в полумерах, которые дают

возможность лишь снизить влияние и последствия негативных событий, но не устраняют причину их появления. Естественно складывающийся таким образом порядок ведения дел неверен, поэтому следует искать дополнительные пути решения возникающих проблем такого рода. О развитии экономической системы в любой стране можно судить по технологическим укладам, которые в ней преобладают [1, с. 73]. К сожалению, наша страна живет в условиях только третьего и четвертого технологических укладов, в то время как развитые страны осваивают уже технологии, лежащие в основе шестого .

Именно качественный скачок в развитии производительных сил помог бы перейти России на качественно новый уровень развития. Необходимость такого перехода уже давно обсуждается, но предпосылок для его реализации, к сожалению, пока нет, поэтому вопрос, за счет чего он должен произойти, остается открытым. Объяснение тому простое: неграмотно выстроена работа в первую очередь с главным звеном структурных преобразований — инновациями. Именно они обеспечивают переход на качественно новый уровень, освоение технологий нового технологического уклада, позволяют получать сверхприбыли. И именно переходом к инновационной экономике в целом в будущем будет определяться успешность деятельности всего государства [2, с. 118].

Вот почему так важен и необходим отсутствующий сегодня системный подход к работе с инновациями. Причины этого, на наш взгляд, таковы. В современной литературе зачастую не делается различия, а иногда даже ставится знак равенства, между инвестициями и инновациями, а также производными от них понятиями. В результате у потенциальных инвесторов отсутствует четкое понимание того, в чем различия между инновационным и инвестиционным проектами. Этот же фактор не учитывается и при оценке их эффективности. Далее. Поскольку дополнительные преимущества инновационного проекта, связанные с самой природой инновации, отдельно не рассматриваются, а отражаются только в основных показателях качества инновационного проекта, теряется собственно возможность отследить частные эффекты. Еще один недостаток: для расчета эффективности таких проектов используются существующие показатели для инвестиционных проектов. При этом надо понимать, что инвестиции составляют лишь часть инноваций наряду с научно-технической деятельностью, конечным результатом которой и является изобретение, которое после реализации на рынке становится инновацией. Итак, какую информацию хочет донести до инвестора создатель инновации?

Такая информация отображается в бизнес-планах и технико-экономических обоснованиях (ТЭО), которые имеют общий вид и практически не способны отразить все эффекты от проекта и связанные с его реализацией изменения. Более того, их структура достаточно сложна, имеет огромное количество пунктов и показателей, которые надо рассчитать, что может в принципе отпугнуть потенциальных поставщиков новшеств от выхода на рынок. К сожалению, множество изобретений сегодня хранится на полках и приносит пользу только своим изобретателям: видимо, придуманные ими новшества интересны только узкому кругу и не были бы востребованы на массовом рынке. И это только одна сторона проблемы. Вторая кроется в том, что большинство нынешних новаторов просто не видят возможности реализации своего продукта для предоставления широким слоям населения. Еще один момент: сложность сопутствующих процедур, которые требуются для проведения такого решения в жизнь. Так, например, среди основных факторов, мешающих осуществлению инновационной деятельности, можно выделить недостаток квалификации кадров, информации и т.д. [7, с. 49].

Естественно, также это связано с недостатком финансовых и иных ресурсов, что вынуждает изобретателей обращаться к потенциальным инвесторам (компаниям), которые захотели бы принять участие в реализации проектов. Для этого как раз и нужны первичные документы, которые помогли бы донести до инвесторов идеи изобретателей. Теперь давайте представим, каких результатов инновационной деятельности реально добиться, если каждый второй или третий изобретатель попытается (и успешно!) наладить производство своего продукта. Во-первых, это дало бы увеличение общей инновационной активности. Во-вторых, при условии действительной актуальности такие товары (продукты) пользовались бы спросом за рубежом, что означает рост доли этой продукции в экспорте страны.

В-третьих, реализация инновационных процессов позволила бы высвобождать из резервов организаций денежные средства, способные работать в экономике страны. Таким образом, снижение порога входа на рынок инноваций, причем даже не в денежном выражении, а в аспекте доступа к такому рынку, смогло бы дать резкий толчок развитию данного направления. С учетом вышеизложенного именно планы ТЭО являются основными тормозящими элементами, следовательно, необходима их переработка под существующие сегодня задачи и проблемы. Для примера рассмотрим план ТЭО, построенный на основе рекомендаций Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО) [8, с. 55]. В нем можно отметить следующие основные моменты, которые требуют рассмотрения. • Пункт «Резюме» должен быть существенно переработан для того, чтобы потенциальный инвестор мог представлять, с кем имеет дело, независимо от того — новатор-одиночка, группа людей или небольшая компания представляет инновацию.

Причем в резюме необходимо отразить все существенные факторы, которые помогут инвестору принять решение по проекту в пользу его изобретателя. Вот почему новатор сам в первую очередь заинтересован в том, чтобы указанная там информация была максимально полной и достоверной. Возможно, также отдельно стоит указать уже имеющиеся в портфолио изобретателя проекты или просто опытные образцы, которые помогут составить о нем общую характеристику. • Второй по порядку и значению пункт — описание проекта, которое должно содержать в виде слогана его основную цель, раскрывающуюся в дальнейшем тексте. Принято считать, что описание проекта не должно быть перегружено техническими моментами, связанными как с самой инновацией, так и с возможностью ее реализации.

Такой подход не всегда оправдан, так как именно благодаря пониманию технологии предлагаемого новшества и может быть принято обоснованное решение. При этом также важно выяснить, не нарушает ли это каким-либо образом существующее законодательство, в том числе в виде патентов и лицензий. Естественно, вся работа не должна сводиться только к такому описанию, но зачастую именно непрозрачность понимания того, как может быть достигнут результат, который обещает изобретатель, не позволяет потенциальному инвестору принять положительное решение о реализации такого проекта. Одна из основных проблем методики разработки ТЭО кроется в следующем.

Методика разрабатывалась под нужды организации, но не индивидуальных предпринимателей. Тем самым блокируется возможность последних быть вовлеченными в такой процесс, что можно наблюдать на примере пункта «Описание отрасли и компании», который подразумевает описание именно компании, представляющей проект, и отрасли, в которой она функционирует [8, с. 126]. Эти действия не столько трудны для изобретателейодиночек, сколько иногда невыполнимы для них в принципе. Вот почему здесь снова можно вставить отсылку к первому пункту плана, предложенная модификация которого позволяет решить данную проблему. • Пункт «Описание товаров и услуг» [8, с. 106] применим только к инвестиционным проектам. Так, его основу составляет описательная часть, связанная с продуктами и услугами, которые будут производиться.

При этом набор необходимых действий при выполнении такой задачи очень велик, начиная от возможностей производства и заканчивая способами гарантийного и послепродажного обслуживания. В инновационном же проекте основной продукт, который будет предлагаться, или услуга, которая будет реализовываться, и есть инновация. Вот почему имеет смысл оставить ее описание во втором пункте, где дается характеристика всего проекта в целом. • Пункт «Продажи, маркетинг» [8, с. 62] становится одним из главных препятствий, связанных с нежеланием изобретателя заниматься коммерциализацией своих разработок. Сложность затрагиваемых вопросов в данном пункте не дает возможности раскрыть их в полной мере. Чтобы правильно наполнить этот пункт плана, достаточно провести логическую цепочку: каким образом возможный инвестор хотел бы видеть данные таких проектов. Во-первых, он уже имеет представление о том, кто предлагает данный проект. Во-вторых, он ознакомился с самим проектом и инновацией, которая призвана обеспечить его запланированными результатами. В-третьих, его заинтересовал бы вопрос о возможности реализации проекта, т.е. будет ли на него спрос. Возможность проводить целое маркетинговое исследование, посвященное анализу рынка с выявлением его общих потребностей и тех, которые касаются инновации, есть лишь у узкого круга изобретателей.

Поэтому с этой точки зрения новаторами могут решаться следующие основные вопросы. Во-первых, можно дать общее представление того, на кого нацелен данный проект, т.е. потенциальные исполнители и выгодоприобретатели. В большинстве случаев требуются только денежные вложения, на которые закупается все необходимое оборудование, материалы и т.д. Правда, в отдельных случаях в силу безопасности представляемых разработок, необходимости редких или специфичных ресурсов за выполнение такого проекта могут взяться лишь организации определенного рода. Во-вторых, требует освещения проблема, касающаяся потенциальных выгодоприобретателей. Задача неподготовленного и не имеющего специальных навыков в этой области новатора будет заключаться в том, чтобы максимально доступно и полно охватить группы населения, которые, возможно, будут заинтересованы в потреблении такого продукта. Нельзя забывать, что будущая инновация может не только затрагивать конечных потребителей, но и найти свое выражение у других производителей, государства или иных субъектов (и даже в мировой экономике в целом). Большинство инновационных проектов предполагает варьирование определенными входящими показателями проекта, влияющими на конечный результат. Это может касаться продолжительности проекта, первоначальных средств, необходимых для его реализации, и т.д. При этом совершенно очевидно, что изменения данных параметров отразятся и на общей результативности проекта. Соответственно именно просчет конечных показателей или хотя бы отражение возможных вариантов реализации проекта необходимо для наиболее полного его описания.

Несмотря на то что итогом проекта может стать реализация конкретного продукта, количество вероятных эффектов от его появления на рынке может сильно превышать единицу. Например, реализация устройства, требующего большего потребления интернет-трафика сотовыми операторами, могло бы увеличить объем продаж в их основном виде деятельности, связанном с предоставлением телекоммуникационных услуг. • Пункт «План производства» [8, с. 161] может быть актуален лишь в том случае, если изобретателю нужны только финансовые средства от инвестора, при этом воплощением проекта он будет заниматься собственными силами. В других же случаях выполнение требований этого пункта плана невозможно хотя бы даже потому, что новатор не располагает детальными данными о производственных возможностях того предприятия, которое собирается такой проект реализовать.

Вот почему в данном контексте можно лишь обозначить предполагаемую себестоимость, равно как и объем сбыта. То же самое верно и для пункта «Организационный план» [8, с. 204]. • В пункте «Финансовый план» необходимо сохранить как основные показатели качества проекта, так и иные планы и отчеты, которые позволяют отобразить эффективность реализации именно инвестиционной части инновационного проекта. Однако должны быть применены и новые, которые будут отвечать за оставшуюся часть, а именно учитывать возможные дополнительные эффекты от реализации именно инновации.

Также должны быть отображены и разные варианты наборов конечных показателей в зависимости от изменяющихся входных параметров. Все это может быть рассмотрено в едином контексте одного пункта. • Инновационные проекты можно назвать более специфичной версией инвестиционных, что отражается и в изменениях возможных рисков от реализации таких проектов. Например, у каждой инновации есть свой собственный жизненный цикл, и каждый из инвесторов пытается попасть в определенную стадию роста или зрелости, которая позволила бы получать им максимальный доход. В свою очередь, непопадание в данные стадии сулит большими потерями, вплоть до нереализации проекта в принципе. Необходимость учитывать потери, понесенные в результате реализации самого негативного из сценариев, подразумевает надобность в соразмерном увеличении общего эффекта от проекта в целом, который смог бы такие потери перекрыть.

Все это указывает на необходимость расчета специфичных показателей для инновационных проектов в пункте «Риски» [8, с. 234]. Итак, возможность упростить представление своего изобретения перед большим количеством организаций, способных взять такой проект на реализацию, сильно повышает вероятность его вывода на рынок. В свою очередь, это принесет выгоду не только потенциальному исполнителю проекта, но и обществу, государству и, возможно, даже окружающей среде. Следовательно, шаги в виде модернизации существующих стандартов разработки ТЭО позволили бы решить целый ряд как научных, так и практических проблем.

ЛИТЕРАТУРА

1. Багров Н. М. Основы отраслевых технологий: учеб. пособие. СПб.: СПбГУЭФ, 2010. 256 с.

2. Белл Д. Эпоха разобщенности. Размышления о мире XXI века. М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2007. 304 с.

3. Гончаренко Л. П. Инновационный менеджмент: учебник. М.: Юрайт, 2014. 640 с.

4. Ильенкова С. Д. Инновационный менеджмент: учебник. М.: Юнити-Дана, 2012. 335 с.

5. Кузнецов Б. Т. Инвестиции: учеб. пособие. М.: Юнити-Дана, 2010. 624 с.

6. Фатхудинов Р. А. Инновационный менеджмент: учебник. СПб.: Питер, 2003. 400 с.

7. Индикаторы инновационной деятельности 2015: стат. сборник. М.: НИУ ВШЭ, 2015. 320 с.

8. Behrens W., Hawranek P.M. Manual for the Preparation of Industrial Feasibility Studies. UNIDO, 1995. 386 p. R

ЛУКМАНОВ АЛЕКСАНДР РАФИКОВИЧ, аспирант кафедры организационно-управленческих инноваций, РЭУ им. Г. В. Плеханова, Москва, Россия

Для того, чтобы страны и компании имели возможность достигать передового технологического уровня — наверстывать упущенное и поддерживать достигнутый уровень — требуется наличие четко функционирующей национальной инновационной системы. Вместе с тем, не имеется единой модели успешной национальной системы, применимой ко всем контекстам. Существуют как рыночные, так и возглавляемые государством инновационные системы, что отражает широкий разброс в стратегиях стран, совершивших технологический прорыв. Во всякой инновационной системе, будь то рыночной или возглавляемой государством, задействован ряд заинтересованных сторон: частный сектор, университеты, научно-исследовательские институты и центры, информационнопропагандистские и инициативные группы, а также государственные учреждения и предприятия.

Взаимодействие и взаимосвязь между этими заинтересованными сторонами помогают определить ключевые задачи, в том числе программу исследований, потребности в финансировании, инновационную деятельность и патентные права, а также преобразование инноваций в жизнеспособные и рентабельные технологии. В рыночных системах выбор в сфере инноваций диктуется соображениями эффективности и мотивами получения прибыли, а в системах, возглавляемых государством, приоритетное внимание, как правило, уделяется инновациям, способствующим достижению результатов в сферах экономического роста, социального обеспечения и общественного здравоохранения.

Взаимосвязи в рамках национальной инновационной системы носят сложный характер, и успех инновационных усилий той или иной страны зависит от того, каким образом сети заинтересованных участников взаимодействуют друг с другом в деле создания и распространения инноваций. Эффективность национальной системы зависит от структуры рынка и конкуренции. Основанные на конкуренции рынки стимулируют компании к тому, чтобы продолжать разработку инноваций и добиваться преимуществ по сравнению с другими конкурентами. С другой стороны, чрезмерно высокая конкуренция может снижать доходы и прибыль, что ограничивает возможности компаний осуществлять инвестиции в исследования и разработки.

Помимо рыночной конкуренции, важную роль в обеспечении равных условий для разработчиков технологий играют нормативные акты. Регулирование интеллектуальной собственности зачастую задает направление национальной инновационной деятельности. Слишком слабая защита интеллектуальной собственности и отсутствие альтернативных механизмов для предоставления компенсаций новаторам могут тормозить инновационную деятельность.

С другой стороны, чрезмерно строгая защита интеллектуальной собственности также мешает инновационной деятельности, поскольку она сдерживает распространение знаний и препятствует будущим инновациям. Регулирование играет также центральную роль в обеспечении того, чтобы технический прогресс был направлен на улучшение социального обеспечения. Кроме того, успешная национальная инновационная система нуждается в дополнительной инфраструктуре, включая юридические и предпринимательские услуги, телекоммуникации и транспорт. Важную роль в укреплении национальных инновационных систем может сыграть появление так называемой открытой науки, в условиях которой данные исследований, лабораторные отчеты и другие результаты исследовательских процессов находятся в свободном доступе. Открытая наука содействует привлечению нетрадиционных субъектов, включая небольшие исследовательские группы и независимых исследователей, в комплексную инновационную деятельность.

Инновация как нововведение, обеспечивающее качественный рост эффективности продукции, требует особых качеств от агента инновационной деятельности. Представляется, что одним из наиважнейших качеств среди прочего будет способность надлежащим образом использовать знание. Последнее подразумевает не только прагматичное отношение к результатам интеллектуальной деятельности, но и способность безошибочно принимать верные решения на основании универсального знания. Эту способность Аристотель называл рассудительностью (phronēsis) и отводил ей одну из самых важных ролей в своей практической философии. Рассудительность – это то, что делает человека способным успешно достигать собственных блага и пользы (EN 1140a24–28) [1, с. 176].

При этом достигаемые через принятие верных решений благо и польза не относятся к частным вещам, но касаются жизни в целом. Как нам следует это понимать? Вероятно это следует понимать так, что рассудительный способен видеть пользу выбираемой вещи не только в данных условиях, но и вне таковых, то есть способен усматривать безусловную пользу. Но как это возможно? Ведь на протяжении всей VI книги Аристотель неоднократно заявляет, что область принятия решений – это место вариативных сущностей, то есть таких сущностей, начала которых могут быть такими и инакими. Как возможно производя выбор в такой области ухватить нечто, что является безусловным благом или же полезно во всяком случае? Эти вопросы указывают на нетривиальность аристотелевского понятия phronēsis, о которой мы уже упомянули в начале статьи.

С нашей точки зрения, эта нетривиальность сводится к тому, что рассудительность обладает амбивалентным характером. С одной стороны, она имеет дело с частным (единичным), с другой стороны – с общим (универсальным). Поскольку рассудительность «связана с человеческими делами и с тем, о чем можно принимать решение» (EN 1141b8–9) [1, с. 182], а любое принятие решений касается последней данности (EN 1142a24), постольку рассудительности имеет дело с частным. «И не только с общим имеет дело рассудительность, но ей следует быть осведомленной в частных [вопросах], потому что она направлена на поступки, а поступок связан с частными [обстоятельствами]. Вот почему некоторые, не будучи знатоками [общих вопросов], в каждом отдельном случае поступают лучше иных знатоков [общих правил] и вообще опытны в других вещах» (EN 1141b14–18) [1, с. 182]. Сказанное разъясняется следующим примером: «Так, если, зная, что постное мясо хорошо переваривается и полезно для здоровья, не знать, какое [мясо бывает] постным, здоровья не добиться, и скорее добьется [здоровья] тот, кто знает ), что (постное и) полезное для здоровья [мясо] птиц» (EN 1141b18–21) [1, с. 182].

Из вышесказанного ясно, что рассудительный имеет дело скорее с единичными вещами, нежели с универсальными. Другими словами, рассудительный не может напрямую применять универсальное знание к единичным предметам, поскольку они существуют в разных онтологических плоскостях. Поэтому Х.-Г. Гадамер, сравнивая рассудительность с герменевтикой, отмечал, искусство понимания и интерпретации так же как и рассудительность вынуждена иметь дело с единичными обстоятельствами, ибо нет и не будет универсального понимания, которое можно было бы применять напрямую к каждой частной ситуации [2, с. 351]. Необходимость осведомленности в единичных обстоятельствах не освобождает рассудительного человека от потребности в знании общего (to katholoy), кафолического.

Для чего рассудительному универсальное знание, если, это знание на практике показало свою ограниченность? Обычно кафолическое в рассудительности понимают как универсальные правила и нормы, которые могут быть применены на практике в частных условиях. Вероятно, эта в целом правдоподобная интерпретация исходит из аристотелевского понятия практического силлогизма, в котором одна посылка универсальная, другая – частная, а вместо итогового умозаключения выступает поступок. При таком ходе толкования действительно возникает модель, в которой знание транслируется беспрепятственно и без изменений от общего к частному, трансформируясь в поступок. Но это не единственный способ представления этого процесса, и возможно не самый верный. Дело в том, что если следовать предложенной логике, выходит, что единичное – это частный случай универсального, то есть осведомленность о том, что мясо птицы полезно для здоровья является результатом знания о том, что для здоровья полезно постное мясо. Но ведь эта связь не является необходимой, более того, вполне допустимо, что в своих действиях более успешным будет как раз тот, кто владеет частным знанием. Выходит рассудительный может и не знать универсального правила, но, будучи осведомленным в частном, способен добиваться собственного блага. В таком случае следует задаться вопросом, какова же тогда роль кафолического в практической философии?

Как объяснить причины практической успешности рассудительного человека при не осведомленности его в кафолическом? На эти вопросы мы не сможем ответить до тех пор, пока не поймем со всей отчетливостью в чем состоит специфика кафолического в практической философии Аристотеля. Возможно роль и смысл кафолического в практической философии станут нам яснее, если мы узнаем какова его роль в других частях философии Аристотеля и чему оно противостоит там. Ближе всего к обсуждаемой нами проблеме стоит кафолическое в эстетике. Об этом свидетельствует первостепенность чувственного восприятия, опыта и памяти в формировании эстетического кафолического. Все эти моменты имеют место и в связи с рассудительностью. Так, Аристотель отмечает, что молодые люди могут быть геометрами, но не могут быть рассудительными, поскольку не имеют опыта (EN 1142a11–15). Далее он относит рассудительность к особому виду чувства (EN 1142a23–30). Вместе с тем очевидно, что кафолическое рассудительности нельзя отождествлять с кафолическим, полученным из опыта, поскольку последнее имеет каждый человек, но не каждый считается рассудительным.

В поисках уникальности кафолического рассудительности Д. Девере предлагает обратиться к III книге «Никомаховой этики», где Аристотель отделяет точные и самодостаточные науки от неточных и не самодостаточных: «О точных и самодостаточных [знаниях, или] науках, например о правописании, не может быть решения, ибо мы не сомневаемся, как следует писать, но о том, что зависит от нас и не всегда бывает одинаково, мы принимаем решения, например о том, что связано с искусством врачевания или наживания денег…» (EN 1112a33–b4) [1, с. 102]. Девере полагает, что в этом фрагменте наиболее явно противопоставляется теоретические и практические науки. Главное отличие заключается в том, что теоретические науки дают такие правила и нормы, которые можно без труда применять к частным случаям, а практические не способны вырабатывать такие нормы. Так, выучившись однажды правописанию его можно применять затем не испытывая осложнений, поскольку правила не меняются от случая к случаю. Поэтому можно сказать, что в теоретических науках знание частностей мы получаем вместе с универсальным знанием.

В практических же науках все обстоит иначе [4, p. 493]. Девере отмечает, что в то время как кафолическое в теоретическом философии является точным знанием, а частное, напротив, страдает от неточности, в практической философии кафолическое несет на себе печать неточности, а частное знание лишено этого недостатка. Это связано с предметом практической философии, на котором Аристотель специально останавливается в начале «Никомаховой этики». Там он отмечает, что «давать любое [определение] поступкам лучше в общих чертах и не точно…, ведь во всем, что связано с поступками, их пользой [и вредом], нет ничего раз и навсегда установленного» (EN 1103b34–1104a5) [1, c. 80]. Таким образом рассудительность имеет дело с областью, где «нет ничего раз и навсегда установленного», поэтому в этой области невозможно выработать безусловные правила и нормы, поскольку они меняются в зависимости от ситуации. Так как сам предмет практической философии требует общих и неточных формулировок, кафолическое рассудительности не может дать полное и точное знание, в отличие от кафолического эпистемы. Итак, кафолическое в практической философии, обладая универсальным характером, тем не менее, не может претендовать на точность и определенность, поскольку область его применения постоянно «плывет». Что тогда мы должны понимать под универсальностью кафолического в данном контексте? Ответ на этот вопрос мы можем найти в следующем замечании Е. В. Орлова: «Рассудительность связана с практическими силлогизмами, а они в качестве первой посылки требуют универсальных посылок. Возможное предположение состоит в том, что софия-мудрость дает рассудительности первые посылки практических силлогизмов.

Однако, если это и так, то лишь в редких случаях. Ибо в большинстве случаев в качестве первых посылок практических силлогизмов принимаются общепризнанные и вероятные посылки, а не истинные и необходимые; а ведь софия-мудрость имеет дело с истинным, а не общепризнанным» [3, с. 124]. Таким образом, кафолическое рассудительности представляет собой общепризнанное или же вероятное знание, которое призвано отразить условные нормы и правила. Применение этих норм на практике может столкнуться с рядом сложностей и привести в конечном итоге к их коррекции или к полному переиначиванию. Поэтому кафолическое в данном контексте можно понимать как универсальное лишь условно.

Завершая рассмотрение рассудительности и кафолического в практической философии Аристотеля, важно отметить следующее. Специфика кафолического рассудительности так или иначе осознается современными исследователями и отражена в литературе, однако есть все основания полагать, что это осознание не в полной мере было применено к практическому силлогизму Аристотеля и характеру его связи с рассудительностью. Общим местом является утверждение о том, что вывод из посылок практического силлогизма не следует необходимым образом (т. е. даже при наличии «правильных» посылок действие может не последовать), и о том, что вторая посылка представлена единичным термином. Однако на сложность перехода от правила к его применению в единичных обстоятельствах редко обращают внимание. В этой связи показательно следующее заключение: «…применение некой универсальной нормы (на языке Аристотеля: “правильного логоса”) к частной ситуации в практическом силлогизме Аристотеля происходит аналогично применению универсального знания к частным случаям» [3, с. 300]. Иначе говоря, правила вывода в практическом силлогизме не отличаются от правил вывода в доказательном силлогизме. С этим нельзя не согласиться когда речь идет о единичных обстоятельствах «подчиняющихся» общепризнанному знанию. Однако если мы имеем ситуацию, в которой вероятные посылки не могут предоставить нам правил подведения, ведущих к успешной деятельности, то требуется нечто иное нежели простой практический силлогизм. В такой ситуации возникает потребность в практическом поиске. Следовательно, интерпретация рассудительности через практический силлогизм имеет серьезные ограничения, так как она упускает из виду наиважнейший момент принятия решения, который невозможно объяснить через практический силлогизм

Литература

1. Аристотель. Соч.: В 4 т. М.: Мысль, 1983. Т. 4.

2. Гадамер Х.-Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики / Пер. с нем., общ. ред. и вступ. ст. Б. Н. Бессонова. М.: Прогресс, 1988.

3. Орлов Е. В. Философский язык Аристотеля. Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2011.

4. Devereux D. Particular and Universal in Aristotle’s Conception of Practical Knowledge // Review of Metaphysics, № 39 (March 1986). P. 483–504.

А.А. Санженаков