Каких бы названий не приобретал капитализм, под какими бы масками не выступал, даже если отказывается от признания своего существования и объявляет себя «посткапитализмом» (Р. Дарендорф), он оказывается исторически обреченным. В этом случае его идеологам ничего не остается делать как объявить капитализм завершающим историю обществом, после которого может наступить, как об этом известил мир сотрудник Госдепартамента США профессор Ф. Фукуяма, лишь конец истории.

Неужели гибель капитализма приведет к гибели человечества?! Суждения о границах общества, основанного на капитале, можно найти не только у К. Маркса, но и у многих современных авторов. Так, в книге Д. Медоуза и др. «За пределами роста» подтверждается ранее ими сделанный в книге «Пределы роста» вывод о том, что если будут продолжаться существующие тенденции роста численности населения, индустриализации, загрязнения окружающей среды, истощения ресурсов, то пределы роста на планете будут достигнуты в течение ближайших ста лет. Что касается пределов по загрязнению в ряде областей и темпам использования ряда ресурсов, то они уже превышают допустимые границы .

Отечественный автор М. М. Голанский полагает, что начиная с 2010 года будет происходить спад всей мировой экономики, будут положен конец развитию и саморазвитию, причем к этому приводит капиталистический рынок . И. Валлерстайн полагает, именно современный капитализм стал умирающим, вступил в последнюю стадию своей жизни. Причина, по которой существующая капиталистическая миросистема вошла в эту стадию, состоит в том, что механизмы, которые применялись, чтобы выводить мировую экономику из периодов стагнации и вновь способствовать расширению системы, столь необходимому для накопления капитала, теперь включили в себя движение по асимптотическому приближению к пределам3 . Россия в этом отношении, как уже было сказано, бежит впереди всех самых современных стран капитализма и возможно первой из них вновь перейдет на другой, исторически оправданный путь – путь социализма, трудового общества.

Теоретическое обоснование дальнейшего социального и экономического развития общества самым тесным образом связано с преодолением стоимостной основы жизни, которая касается не только экономики, но и всей социальной сферы. Стоимость и ее законы, будучи законами функционирования экономической основы общественной

жизни, имеют прямое отношение ко всему тому, что обусловлено этой основой, т.е. к социальному. Достаточно сказать, что на стоимостных критериях базируются многие социальные нормы: по стоимостным меркам оцениваются благосостояние и уровень жизни людей различных классов и социальных групп, размеры и способы получения доходов, а также состояние социального равенства и неравенства, свободы и т.д. и т.п. Так, социальное равенство на деле не равных экономически и социально людей сводится к тому, что люди относятся друг к другу как равноценные субъективированные меновые стоимости. Поскольку обмениваемые меновые стоимости имеют равную величину, то стоящие за ними индивиды в акте обмена подтверждают себя как равные друг с другом субъекты.

Каждый свое предметное социальное бытие обменивает на равноценное бытие другого, т.е. в обмене субъекты оказываются равновесными по стоимости и существуют друг для друга как субъекты их эквивалентного бытия. Их одинаковая стоимостная сущность исключает специфичность их личности. На этом же стоимостном базисе основывается и их свобода. В процессе обмена меновыми стоимостями каждый выступает по отношению к самому себе как самоцель и как средство для другого, т.е. одновременно является и целью и средством. Преследуемый каждым свой индивидуальный интерес реализуется посредством их общей обоюдной воли к обмену и тем самым осуществляется их свобода: сделка добровольная, никто никого не насилует, соблюдается общий интерес, складывающийся из суммы индивидуальных интересов.

В гуманитарных областях жизни многие процессы и явления оцениваются посредством их подведения под стоимостной принцип тождественности, равновесия: зло должно быть, по крайней мере, уравновешено добром, преступление — наказанием и т.п. Обществоведы в этом отношении походят на математиков — без знака формального равенства не решают ни одной социальной задачи. Стоимостная эквивалентность (равнозначимость) составляет одно из исходных теоретических оснований распространенных в современном обществоведении суждений о равновесности факторов и вариантов общественного развития, а также равнозначности существующих точек зрения, концепций в науке4 . Отсюда – настаивание на том, что, например, социология и экономическая наука могут развиваться лишь на основе плюрализма теоретических парадигм, т.е. на основе дуализма, поскольку плюрализм есть не что иное как умноженный дуализм. Эклектику и дуализм из средств, препятствующих

развитию общественной науки, предлагают превратить в условия ее “успешного” развития. Применительно к истории общества это проявляется в отрицании того, чтобы настоящее могло превзойти прошлое, будущее — настоящее. Настоящее преподносится как “постмодерн”, ибо в нем ничего нового не допускается, оно представляется тождественным как с прошлым, так и с будущим. Во многих современных концепциях, касающихся будущего, обычно утверждается, что человеческое сообщество может сохранить себя в дальнейшем лишь при установлении глобального равновесия: силы, которые содействуют росту населения и капитала, должны уравновеситься с силами, содействующими их уменьшению5 . Рождаемость, соответственно, должна быть равна со смертностью, инвестиции капитала — с его амортизацией и т.п. Согласно этой логике существующие пропорции богатых и бедных, разрыв в доходах которых ныне достигает соотношения 1 к 74 и более, тоже вроде бы должны уравновеситься, т.е. сохраниться, хотя об этом предпочитают не высказываться. Модернистский способ мышления выставляет на первый план принцип тождественности исторических условий и реалий современности, что имеет опять-таки своим основанием стоимостной принцип равенства предпосылок и результатов, их обратимость.

В теориях модернизации общества развитие отрицается в том смысле, что оно ограничивается приведением данной социальной системы в состояние, соответствующее уже установленным стандартам, например, стандартам западного общества с его свободным рынком, автономно-суверенными индивидами, правовым государством и т.п. Имеется в виду не спонтанное движение общества в прогрессивном направлении, а некое копирование образцов, существующих моделей. Теория неомодернизма, по словам П. Штомпки, освободила себя от всех наслоений эволюционизма и теории развития, она не настаивает ни на какой-либо конечной цели, ни на необратимом характере исторических изменений6 . В этих условиях вполне обоснованным выглядит суждение о кризисе гуманитарного знания, о поиске новой парадигмы в этой области. Некоторые из современных российских социологов, к сожалению, связывают этот кризис не с обнаруженной тупиковостью рыночной модели, а с марксистским подходом к социалистической ориентации общества на максимальное удовлетворение потребностей каждого человека и на его всестороннее развитие.

Между тем эту ориентацию не только марксисты, но и многие другие прогрессивно настроенные ученые необходимым образом связывают с отказом от подчинения экономики производству прибыли. Можно сослаться на авторитет А. Энштейна, по мнению которого производство ради лучшего удовлетворения потребностей должно сменить производство ради прибыли. Он сознавал, что экономический кризис его времени разразился из-за того, что экономическая система работала на прибыль, а не на удовлетворение человеческих потребностей. На Конференции ООН в Рио-де-Жанейро (1992г.) было признано, что модель развития, которую использовали богатые страны и которая предполагает систему производства во имя прибыли, исчерпала себя и дальнейшее следование ей может привести человеческую цивилизацию к краху.

Конференция ООН по социальному развитию (Копенгаген, 1995г.) тоже констатировала удручающие отрицательные последствия этой модели: увеличение разрыва между бедностью большинства и богатством немногих; увеличение численности людей (свыше миллиарда), живущих в крайней бедности, многие из которых испытывают ежедневное недоедание, лишены доступа к доходам, образованию, медицинскому обслуживанию; рост безработицы (более 120 млн. человек официально признаны безработными и гораздо большее число работает не полный рабочий день); увеличение числа нетрудоспособных (каждый десятый является нетрудоспособным по болезни и принужден к бедности). Несмотря на признание всех этих отрицательных результатов существующей модели и желание поднять ведущее значение социального развития как для настоящего времени, так и для ХХI века, все же такое развитие предполагается осуществлять на стоимостной, рыночной основе.

Для этого считается достаточным перейти к устойчивому состоянию существующей мировой общественной системы, к так называемому устойчивому ее развитию. На такой основе, однако, декларируемых целей не достигнуть, невозможно не только осуществить в будущем социально-экономическое развитие, именно развитие, но и обосновать его. Это в свое время убедительно доказал Й. Шумпетер в своей книге “Теория экономического развития”. Классическая политическая экономия с ее исходной теорией стоимости, согласно Й.Шумпетеру, была и останется теорией, объясняющей статичное, стационарное, а не динамическое протекание экономических процессов. Теория этого стационарного процесса фактически образует, писал он, “основу всей теоретической экономической науки, и мы, будучи экономистами-теоретиками, не многое можем сказать о факторах, которые следует рассматривать как первопричину исторического развития”7 .

Подобная характеристика им относится и к теории предельной полезности. Л. Вальраса он считает классиком статичного подхода к экономике: его концепция не только строго статична по своему характеру, но и применима исключительно к статичному процессу8 . Непригодность теории стоимости для понимания экономического и социального развития объясняется тем, что стоимость, согласно ее закону, не может превосходить затраты на ее получение, и следовательно, не может удовлетворять основному условию развития – возникновению нового и превосхождению им старого. При производстве стоимости нельзя добиться никакого превышения стоимости результата над стоимостью издержек. С этой точки зрения, ни один продукт не в состоянии обеспечить превышение над стоимостью услуг труда и земли9 . Как же быть тогда с прибавочной стоимостью и ее производными (прибыль, процент, рента), которые обычно считаются результатом, превышающим затраты? В рамках стоимостного равенства, по мнению Й. Шумпетера, такого быть не может. Если речь идет о функционировании рыночного хозяйства в условиях равновесия, то прибыль как разница между нормой затрат и доходом равнялась бы нулю.

«Отсутствие чистой прибыли в рыночном хозяйстве означает, что стоимость продуктов вообще не превышает стоимость средств производства. Чистой прибыли в этом смысле не существует также в замкнутом хозяйстве, поскольку в нем стоимость всех продуктов в конечном счете вменяется изначальным средствам производства.»10. Й. Шумпетер в этом вопросе вполне соглашается с К. Марксом. Свой тезис о том, что при полном равновесии процент был бы равен нулю, он считает сходным с положением К. Маркса относительно того, что постоянный капитал не производит прибавочной стоимости. Как ни парадоксально, но рыночное хозяйство в самом совершенном (равновесном) состоянии должно было бы функционировать, не принося никакой прибыли. Такое утверждение, по мнению Й. Шумпетера, не означает, что в народном хозяйстве, когда оно лучшим образом сбалансировано, производство не дает никаких результатов. Речь идет о том, что результаты в этом случае могут быть полностью отнесены на изначальные факторы производства. Так что отрицание прибыли, ее отнесение к характеристике старой модели развития ничего еще не дают для обоснования новой модели. Не случайны, с этой точки зрения, рассуждения отдельных современных авторов о том, что мировая экономика в своем равновесном состоянии, функционирующем на основе закона стоимости, уже дала все, что могла дать для саморазвития капиталистического хозяйства. Начиная с нового, ХХI века ориентация на прибыль теряет

смысл, произойдет спад всей мировой экономики, придет конец ее развитию и саморазвитию11 . В этом показном безразличии к прибыли и в непризнании прибавочной стоимости немало лукавства. Ведь известно, что прибавочная стоимость, прибыль составляют основу развития общества в условиях рыночной системы, хотя результаты этого развития достаются немногим, причем за счет тех, кто их лишается. Прибавочная стоимость и прибыль при стоимостном равновесии вовсе не исчезают. Возникают они не вне закона стоимости и не из-за его нарушения. В рамках стоимостного отношения необходимость прибавочной стоимости (прибыли) не отрицается, за ней стоит прибавочный труд. Прибавочная стоимость эквивалентна прибавочному труду, т.е. требование закона стоимости здесь выполняется.

Причем это вовсе не мешает ее присвоению и отчуждению от ее созидателей. Стоимостное равенство тоже сохраняется: сколько теряют одни, столько же приобретают другие. Чтобы не ставить вопроса о присвоении прибавочного труда и прибавочной стоимости как основы эксплуатации и развития для немногих, обычно апеллируют к простому закону стоимости, к его очевидному требованию эквивалентности при обмене всего и всякого товара. И в прошлом, и в наше время можно встретить утверждения, что меновая стоимость по определению гарантирует всеобщее равенство. Если же этого не достигается, то виноваты в этом формы прибавочной стоимости (прибыль и др.), искажающие истинную сущность меновой стоимости.

Этими искажениями можно пренебречь, восстановив первоначальную природу меновой стоимости. Можно обойтись без противоречий, если речь идет об исходных и развитых формах стоимости, т.е. свести прибыль, процент к отношениям простого товарного обмена, а возникающие здесь противоречия объявить обычной видимостью. Из того, что прибыль не выводится из эквивалентного обмена, предполагаемого законом стоимости, вовсе не следует, что она не имеет экономического основания и не объясняется другой, но не стоимостной парадигмой – неэквивалентным обменом, неравновестностью. Если ее невозможно объяснить из эквивалентного обмена стоимости на стоимость, то это не значит, что нельзя ее вывести из неэквивалентного обмена стоимости (капитала) на потребительную стоимость рабочей силы (труда). Вопрос лишь в том, что здесь вместо стоимости появляется ее противоположность – потребительная стоимость.

Однако это обстоятельство не согласуется со стоимостной парадигмой. Приходится вообще отрицать прибавочную стоимость (прибыль) во имя “глобального равновесия” системы, ее “устойчивого развития”, вытекающих из стоимостной равновесности рыночной экономики. В этой ситуации бывает лучше “отказаться” от познавательно-объясняющих услуг прибыли, чем от закона стоимости с его требованиями эквивалентности и равновесности. Если же из стоимостного равенства не удается вывести возможность социального и экономического развития и, если “не хочется” признавать прибавочный труд и прибавочную стоимость в качестве основы этого развития, то ничего другого не остается как свести стоимость к потребительной стоимости (полезности), а источником стоимости объявить производительность труда и полезность других факторов производства. “Именно за счет роста производительности труда расширяется объем прибавочного продукта и увеличивается прибавочная стоимость”12. Причем на уровне предприятия рабочие никакой стоимости сверх стоимости своей рабочей силы якобы не создают, поскольку на микроэкономическом уровне господствует равновесность затрат и результатов. Прибавочная стоимость вроде бы создается всем обществом, а не отдельным рабочим13 . Между тем в рамках стоимостной парадигмы только увеличением прибавочного и уменьшением необходимого труда может быть объяснено возникновение прибавочной стоимости и экономическое развитие на ее основе.

Что же касается повышения производительности труда, то оно влияет лишь на изменение соотношения необходимого и прибавочного труда в пользу последнего, затраты которого равны получаемой прибавочной стоимости. В общем же случае рост производительности труда уменьшает стоимость продукта. В этом противоречии заложены причины тех трудностей, которые возникают, когда пытаются согласовать прибавочную стоимость с устанавливаемой законом стоимости эквивалентностью. Когда выводят из “игры” прибавочный труд и неэквивалентный обмен, то ничего другого не остается, как обращаться к услугам потребительной стоимости, в частности, к производительности труда, техническому прогрессу, природным силам и т.д. Но для этого надо отказаться от обращения к стоимости для объяснения развития, необходимо перестать укладывать потребительную стоимость в прокрустово ложе стоимости, необходимо исходить из потребительностоимостной парадигмы. В потребительной стоимости как раз и заключена возможность объяснения того, как из труда работника можно извлечь больше, чем ему возвращается.

Стоимостная эквивалентность и “великий” принцип равенства затрат и результатов этой возможности не только не дают, но и скрывают первопричину возникновения прибавочной стоимости. Для этого нужен другой, не менее великий принцип – принцип неравенства затрат и результатов, неэквивалентности, возникающий не из стоимости, а из потребительной стоимости обмениваемой на капитал рабочей силы, т.е. из живого труда. Если возможность развития не выводится из стоимостной парадигмы с ее принципом равновесности и кругообращения, то логично допустить в качестве основания для признания развития другой, противоположный принцип – неравновесность. Чтобы более отчетливо выявить смысл последнего принципа, надо его рассмотреть в том же ракурсе, что и равновесие – с точки зрения взаимодействия затрачиваемых условий (ресурсов) и получаемых результатов. Кроме того, экономический аспект взаимодействия (затраты-результаты) следует расширить до общесоциологического взаимодействия условий, предпосылок, на одной стороне, и результатов — на другой, составляющих вместе моменты всякой социальной деятельности. Такой методологический подход существенно превосходит ныне модный и распространенный системный принцип, особенно в анализе процессов развития. Концепция равновесности и устойчивого развития опирается не только на стоимостную парадигму, но и на представление об обществе как об устойчивой системе, в которой развитие исчерпывается изменениями элементов внутри системы. “Весь концептуальный аппарат, обычно используемый в анализе изменений, — по свидетельству П. Штомпки, — берется прежде всего из системной модели, даже если ученые и не осознают этого или не считают себя сторонниками системных и структурно-функциональных теорий.

Лишь недавно “системной модели” был противопоставлен “альтернативный образ” общества, рассматриваемого с точки зрения процесса, или морфогенетического подхода, вследствие чего концепции, использовавшиеся в исследованиях социальных изменений, подверглись соответствующей модификации”14 . В этом отношении не могут быть приняты в качестве параметра системы исторического действия переход от движения к порядку (равновесию), или простое сочетание этих принципов. Системная модель в данном случае приводит к тому, что в конечном счете движение трансформируется в порядок и перестает быть постоянным преодолением равновесности (порядка) системы, в том числе системы деятельности (практики), и тем более — постоянным переходом от одного социального порядка к другому социальному порядку. Нарушается, следовательно, принцип абсолютности движения (развития) и относительности порядка (устойчивости, покоя).

Понятие “развитие” в отличие от понятия “изменение” не сводится к изменениям элементов внутри системы. Оно предполагает прежде всего преобразование, причем постоянное, условий существования социальной системы. Так, например в экономической области исходным феноменом развития выступает новые комбинации в производительных силах: изготовление нового орудия или потребительского блага; освоение еще не освоенного рынка сбыта товаров; использование новых источников сырья и новых материалов; создание новой организационной структуры и т.д.15 Другим феноменом развития выступает тот факт , что новые условия превращаются в соответствующие новые результаты , в которых условия не только воспроизводятся , но и преобразуются. Поэтому каждый раз полученный результат, образуя определенное историческое состояние общества, неизбежно предполагает предшествующее состояние, благодаря которому он возникает.

Бытие людей, с этой точки зрения, представляет собой результат того предшествующего процесса, через который прошла органическая жизнь. Поскольку же человек стал человеком, он как первая предпосылка человеческой истории, есть в то же время ее постоянный продукт и результат. Предпосылкой человек становится тоже только как собственный продукт и результат. В первом случае, на этапе органической жизни, человек еще не существует, а исторические условия органической жизни, когда возникают общества, заменяются общественными условиями. Именно последние, а не первые, полагаются обществом как условия своего существования, и они постоянно воспроизводятся. Мы можем, следовательно, представить социально-экономическое развитие как диалектику предпосылок и результатов, и вместе с К. Марксом заявить: “всякая предпосылка общественного процесса производства есть вместе с тем и его результат, а всякий его результат выступает вместе с тем и как предпосылка”16 .

С одной стороны, при простом воспроизводстве первоначальные предпосылки, благодаря простой непрерывности процесса, создаются все снова и снова и тем самым закрепляются в виде результата. С другой стороны, при расширенном воспроизводстве непрерывность этого процесса прерывается, система изменяет траекторию своего движения и может перейти в новую, т.е. противоположную прежней, систему, что предполагает не кругооборот, не движение от равновесия к равновесию, а развитие. С этой точки зрения, наиболее эффективной для обоснования развития является воспроизводственная концепция, исходящая из механизма расширенного воспроизводства.

Можно сослаться на мнение Й. Шумпетера, высоко оценившего теорию воспроизводства К. Маркса. Й. Шумпетер справедливо считал, что классики политической экономии и Л. Вальрас для теории развития сделали лишь то, что они ввели в нее фактор роста населения и фактор сбережений. Но эти факторы, по его мнению, могут приводить лишь к изменению элементов системы, но не к появлению нового в ней. Единственную значительную попытку обосновать развитие предпринял К. Маркс. Только ему присущи разработки проблемы “развития” непосредственно экономической жизни с помощью средств экономической теории. Его теория накопления, обнищания, гибели капитализма в результате краха его экономической системы строится действительно на идеях и соображениях чисто экономического порядка, и его взгляд постоянно направлен на достижение цели, заключающейся в том, чтобы мысленно постичь именно развитие экономики в целом, а не просто кругооборот хозяйства в определенный период времени17 . Вместе с тем Й. Шумпетер исключал материалистическое понимание истории из методологических средств, используемых для обоснования теории развития. Это он делал под тем предлогом, что материализм К. Маркса якобы не связан с его точной экономической теорией, не относится к экономике в собственном смысле, не дает возможности оперировать экономическими методами, теоремами и понятиями.

Сам К. Маркс в “Послесловии ко второму изданию” “Капитала” свою трактовку законов экономики как законов ее изменяемости, развития, перехода от одной формы к другой, от одного порядка взаимоотношений к другому считал результатом материалистического понимания истории, материалистически понятых основ диалектического метода. Впрочем, Й. Шумпетер признавал, что его собственная концепция покрывает лишь небольшую часть поверхности здания, возведенного К. Марксом. Диалектика взаимодействия предпосылок и результатов в социальной области не может дать полного представления о развитии, если не включить в это взаимодействие человеческую деятельность, практику.

Обращение к труду, причем к труду, созидающему не стоимость, а потребительную стоимость (полезность), и к социальной деятельности вообще, составляет, как уже сказано, необходимое условие объяснения социально- экономического развития общества. В этом отношении нужно приветствовать экономистов и социологов, которые исходят в своих концепциях из теории деятельности, социального действия, производства обществом самого себя. Можно, например, сослаться на известного французского социолога А. Турена, полагающего, что само социологическое понимание общества становится возможным лишь тогда, когда общество рассматривается как результат труда, социальной деятельности18 . Вместе с тем деятельностный подход, претендуя на роль интегративной стратегической теории в социологии, не должен ограничиваться анализом ”чистой” деятельности по формуле “движение все, а его условия и результат – ничто”.

Деятельность без предпосылок, без соответствующих условий (ресурсов) не может выполнять функцию созидания общества, источника его развития. Люди, делая свою историю, строят ее исходя из существующих обстоятельств и предпосылок. Конечно, не обстоятельства сами по себе творят историю. Ее создают люди в процессе своей практической деятельности, хотя сами они одновременно являются и продуктом создаваемых ими обстоятельств.

Здесь важно исторические условия, в которых осуществляется деятельность, а также самих субъектов деятельности, не растворить в некоем “поле” взаимодействий, лишенном материальных носителей. “Разумеется, – справедливо замечает Ж. Сартр, – условия существуют: только они и придают направленность и материальную реальность изменениям, которые ими готовятся, хотя человеческая практика их сохраняя, превосходит в своем движении”19. Необходимо подчеркнуть, что именно условия (ресурсы) выступают детерминантом направленности деятельности, их следует ставить впереди, а не позади этой направленности. Тем более их нельзя отождествлять с порядком, относить на его сторону, а не на сторону движения. Не менее существенно и признание объективизации деятельности в ее результатах, в том числе и в человеке, и следовательно, определение человека не только как деятеля, но и одновременно как продукта деятельности, труда (как своего, так и других людей). Причем результат не должен быть отождествлен с условиями, “предпосылками”. В противном случае не учитывалась бы роль самой деятельности не только в превращении условий в результат, но и в главном – в преодолении их тождества, “эквивалентности”, т.е. в создании результата, превосходящего условия. Тогда будет легко представить человека деятелем, способным посредством труда и действия прибавлять к исходным обстоятельствам новое в получаемых результатах. “Надо выбирать: либо мы все будем сводить к тождеству…, либо превратим диалектику в божественный закон, налагаемый на универсум, в метафизическую силу, которая сама по себе порождает исторический процесс (и тем самым впадаем в гегелевский идеализм)” .

В наше время на пути к обоснованию социально-экономического развития приходится преодолевать необычайно распространенный “постмодернизм” с его претензией рассматривать прошлое не как предпосылку, а как непосредственную составную часть настоящего и будущего, которые считаются тождественными с тем, что было. “Я полагаю, — пишет, например, А. Гулыга, — что философия достигла своего предела… Философия существует только как история философии”21 . Прогресс в прошлом, как полагают представители “постмодерна”, был возможен потому, что потери были меньшими, чем приобретения. Ныне же вроде бы человечество стало терять больше, чем приобретает, или , по крайней мере, не приобретает больше, чем теряет, вступая в полосу удерживаемого равновесия между потерями и приобретениями. С этой точки зрения, современные рассуждения о возрождении России нередко превращаются в защиту старого капиталистического или помещичьего прошлого, в призыв повернуть историю вспять. Никак не хотят согласиться с тем, что история необратима, что настоящее и будущее в том или ином отношении превосходит прошлое, хотя возможны попятные движения.

Такое утверждение – не результат присущего человеку исторического оптимизма, а необходимый вывод из анализа существа человеческой деятельности. Ее специфичность в том и состоит, что человек, осваивая условия, окружающую среду и сохраняя идущую от них детерминацию, на основе этих условий преобразует мир, достигает новых результатов, не содержащихся в условиях. Человек характеризуется прежде всего превосхождением ситуации, тем, что ему, по словам Ж. Сартра, удается сделать из того, что из него сделали. Человек — это такое материальное существо, которое постоянно превосходит условия, в которые он поставлен, он раскрывает и определяет свою ситуацию, выходя за ее рамки, чтобы объективировался через труд, действие, поступок . Каким же образом общество и люди посредством деятельности (труда) достигают превосходства ее результатов над предпосылками и тем самым делают возможным развитие?

Обычно на первое место ставят специфику человеческой познавательной деятельности, благодаря которой люди превосходят существующую действительность, наличную ситуацию вначале идеально – в виде создаваемого образа будущего результата и цели, мобилизующей волю человека на ее достижение. У Ж-П. Сартра этого рода превосходство выражается в создаваемом человеком проекте, понимаемом как стремление выдвинуться, “броситься” вперед. Даже самое примитивное поведение, по его словам, детерминируется не только обусловливающим его отношением к имеющимся налицо факторам, но и отношением к определенному будущему объекту, который он стремиться вызвать к жизни. Индивиды на основе данных условий и при расходящихся и противоположных интересах осмысливают и превосходят проекты других. В этом отношении сказать о человеке, что он есть, значит сказать, что он может23 . Превосхождением и превосхождениями превосхождений как бы конструируется будущий социальный объект. Его конструирование вначале выступает в форме отношения существующего к своим возможностям, ограниченными наличными условиями существования. Превосходя данные условия в направлении поля возможностей и реализуя из них одну, индивид объективирует себя и тем самым принимает участие в созидании истории24 . В концепции А. Турена историчность человеческой деятельности тоже связывается с познанием, культурной моделью.

Знание, по его мнению, образует исходную составляющую историчности, ее наиболее прямое и наименее социально организованное выражение. Эта модель, однако, — не рефлексия общества над собой и не идеология. Ее нельзя также свести к совокупности идей, ценностей, смыслов. Она в действительности неотделима от труда, посредством которого общество воспроизводит себя, она свидетельствует о материальной стороне этого воспроизводства. Наиболее четкое и практически измеряемое выражение превосходства результатов над затратами в познавательной деятельности можно найти у Ф. Энгельса.

По его словам, духовный элемент труда – изобретательность – приводит к результатам, многократно превышающим затраты на науку. Только один такой плод науки, как паровая машина Джемса Уатта, принесла миру за первые пятьдесят лет своего существования больше, чем мир с самого начала затратил на развитие науки25. Здесь же выявляется четкий критерий оценки эффективности развития — разница между полученным эффектом и затратами в единицах сэкономленного труда.

Свойство превосходить затраты относится не только к духовной стороне деятельности, а ко всему труду. Иначе теряется смысл самого труда как источника общественного развития. Коренное свойство всякого труда – производить результат, превосходящий затраты. В этом своем качестве труд выступает не просто перводвигателем, а вечным двигателем. Человек и его труд завершают принцип движения органических тел — снова и снова воссоздавать свою жизнь из условий, не обладающих таким свойством. Посредством труда общество производит дополнительный результат без соответствующих дополнительных затрат.

Благодаря труду общество производит самого себя, воздействует на самого себя таким образом, чтобы воссоздавать себя все в новых и новых качествах. Именно потому, что люди производят свою жизнь, причем определенным образом, они имеют свою историю. Общество есть то, что оно из себя делает, т.е. то, каким оно себя производит. В этом производстве самого себя оно воздействует на себя, делает себя историчным. Главное свое качество — превосходство результатов над затратами, труд реализует своей основной функцией — созданием прибавочного продукта.

Все развитие человеческого общества, по словам Ф. Энгельса, начинается с того дня, когда труд семьи стал создавать больше продуктов, чем необходимо было для ее поддержания. Избыток продукта труда над издержками поддержания труда, образование и накопление из этого избытка общественного производительного и резервного фонда — все это было и остается основой всякого общественного и умственного прогресса.

Соответственно, чтобы обосновать этот прогресс — необходимо иметь потребительностоимостную концепцию производства прибавочного продукта, его накопления и расширенного воспроизводства.

1. Медоуз Д. Х., Медоуз Д. Л., Рандрес Й. За пределами роста. М., 1994. С. 13.

2. Голанский М. М. Будущее мировой экономики и перспективы России. М., 1994. С. 89.

3. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб., 2001. С. 393.

4. См.: Будущее России и новейшие социологические подходы: тезисы докладов. М., 1997. С. 2 – 13.

5. Медоуз Д.Х. и др. Пределы роста. 2-е изд. М., 1991. С. 78.

6. Штомпка П. Социология социальных изменений. С. 184.

7. Шумпетер Й. Теория экономического развития. М., 1982. С. 52.

8. Там же.

9. Там же. С. 92, 93.

10. Там же. С. 54, 94.

11. Голанский М.М. Будущее мировой экономики и перспективы России. М., 1994. С. 84.

12. Там же. С. 26.

13. Там же. С. 27.

14. Штомка П. Социология социальных изменений. С. 20.

15. Шумпетер Й. Теория экономического развития. С. 159.

16. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. 3. С 534.

17. Шумпетер Й. Теория экономического развития. С. 139.

18. Touraine A. Production de la société. Paris. 1993. Р. 27

19. Sartre J-P. Critique de la raison dialectique. T. 1. Paris. 1960. Р. 61.

20. Там же. С. 68.

21. Гулыга А.В. Русская идея и ее творцы. М., 1995. С. 11.

22. Sartre J-P. Critique de la raison dialectique. С. 63, 95.

23. Там же. С. 63, 68.

24. Там же. С. 64.

Будущее за обществом труда / В.Г. Долгов, В.Я. Ельмеев, М.В. Попов, Е.Е. Тарандо и др. // Под ред. проф. В.Я. Ельмеева. — Б 90 СПб.: С.-Петерб. ун-т, 2003. —272 с.

Чтобы реабилитировать капитал, прикрыть его эксплуататорскую сущность, капиталом стали называть все что угодно. Под маской капитала ныне фигурируют капиталы: «человеческий», «социальный», «интеллектуальный», «символический», и т.д., и т.п. Почти все люди (кроме детей) объявлены обладателями капитала, даже у тех, кто живет за счет пенсии, оказывается, имеется свой «пенсионный» капитал. Нет среди всех этих капиталов только капитала по определению, т.е. капитала как прибавочной стоимости, извлекаемой из наемного труда, и нет в составе субъектов человеческого капитала настоящих капиталистов, присваивающих результаты чужого труда. Капитал, как показал автор «Капитала», — это не просто стоимость или сумма меновых стоимостей, хотя без этой предпосылки он не возникает.

Не является капиталом та или иная вещь, в которой реализована стоимость и которая может служить средством производства. Не будет капиталом и человеческий труд, овеществленный и накопленный в том или ином продукте труда и используемый в новом труде. Капитал – это общественное, производственное отношение, посредством которого присваивается капиталом созданная трудом прибавочная стоимость, которая используется капиталом для собственного самовозрастания. Он составляет противоположность труду, является результатом его эксплуатации. Преувеличение роли капитала по сравнению с его источником – трудом – давно известное занятие защитников капитала. При этом они под понятие капитала чаще всего подгоняют определения самой человеческой деятельности, свойства человеческого труда. Капитал в этом случае сводится к его определению как накопленного труда, служащего средством для нового труда. Не только накопленный опыт, навыки и знания работника, но и любой орган его человеческого тела получает название человеческого капитала. «В этом смысле, — писал К. Маркс, — рука, в особенности кисть руки, представляет собой капитал.

Капитал был бы в этом случае лишь новым названием для вещи, столь же древней, как человеческий род, так как всякий вид труда, даже самый неразвитый, как охота, рыбная ловля и т.д., предполагают, что продукт прошлого труда употребляется в качестве средства для непосредственного, живого труда»1 . Еще более жестко по этому поводу высказался К. Маркс в другом месте: «так, например, говорят, что вещество глаза есть капитал зрения и т.д. Подобного рода беллетристические фразы, в которых по какой-либо аналогии подводится что угодно под что угодно, могут показаться даже остроумными, когда их высказывают в первый раз… Но если их повторяют, да еще с самодовольством, с претензией на научность, то они попросту глупы. Они хороши лишь для беллетристического типа болтунов, которые стремятся все окрасить в розовые тона и которые своим сладеньким как лакрица дерьмом загаживают все науки»2 . В последнее время в пропаганде подобных концепций особо усердствуют некоторые отечественные экономисты. Читаешь, например, книгу авторов из Санкт- Петербургского университета экономики и финансов и диву даешься: неужели они не читали «Капитал» К. Маркса и забыли что называется капиталом по определению, или же не хотят знать этого.

В книге «Человеческий капитал в транзитивной экономике» (СПб., 1999) нет ни одной ссылки на «Капитал», хотя авторы живут уже в капиталистическом обществе и обязаны знать свое иное общество. «Капитал» К. Маркса отсутствует и в библиографическом списке, который тоже должен соответствовать требованиям науки и издательства, еще не отказавшегося от своего названия «Наука». Авторы всерьез думают, что время, когда наемная рабочая сила воспроизводилась в форме товара, ушло в прошлое. В постиндустриальном обществе, в котором они вроде бы уже живут сейчас, наемный работник и его рабочая сила функционируют и воспроизводятся «уже не в товарной форме, а в форме «человеческого капитала». Не только капиталист – предприниматель, но и сам работник относится к вложениям в свои производительные способности (экономические силы) как к капитализированным накоплениям»3 . Это время, по мнению авторов, тоже уже проходит: «современное общество эпохи зрелой стадии научно-технической революции и начальной стадии информационно-коммуникационной революции можно охарактеризовать как информационное общество…, в котором структура творческих производительных сил человека актуализируется все в большей и большей степени не в форме человеческого капитала, а в форме человеческих информационных ресурсов (потребностей, способностей, сил)»4 , т.е. человеческий капитал здесь уже называется ресурсом.

Чем можно объяснить подобного рода фантазии? Почему 2/3 мировых выбросов в атмосферу падают на «информационное» общество США, где доля информационного сектора, по данным авторов, составляет 60 – 75% ВНП? Почему России как постиндустриальному обществу надо догонять индустриально развитые страны, заняться своей индустриализацией? Почему наши уважаемые авторы поверили тем западным экономистам, взгляды которых были определены К. Марксом как «вздорные попытки представить рабочую силу в качестве капитала рабочего»5 ? Какое же действительное место занимают рабочая сила и труд во взаимоотношениях с капиталом? Первый аспект взаимодействия между капиталом и рабочей силой относится к их эквивалентному обмену как меновых стоимостей: рабочий, продавая свою рабочую силу, получает взамен заработную плату, составляющую вложенный капиталистом в эту плату переменный капитал, т.е. рабочий получает меновую стоимость, равную стоимости жизненных средств, необходимых для воспроизводства своей рабочей силы.

Становится ли полученная работником меновая стоимость в виде заработной платы его капиталом? Этого не может быть, ибо, во-первых, здесь обмениваются эквиваленты, от этого обмена не происходит самовозрастание стоимости рабочей силы; во-вторых, заработная плата идет на потребление рабочего, на возмещение и восстановление израсходованных его физических и умственных сил; в потреблении меновая стоимость жизненных средств исчезает. В этом отношении и сам труд для рабочего не является производящей богатство силой, средством обогащения или обогащающей деятельностью. Посредством простого обмена «рабочий не может обогатиться, ибо подобно тому как Исав уступил свое первородство за чечевичную похлебку, так рабочий за определенную наличную величину стоимости своей способности к труду отдает свою творческую силу. Наоборот, рабочий должен обеднеть, так как творческая сила его труда теперь противостоит ему как сила капитала, как чуждая сила» 6 .

Превращение рабочей силы в источник производства настоящего капитала образует другой аспект их взаимодействия, которое осуществляется уже в производстве, а не в их обращении как меновых стоимостей. Здесь рабочая сила выступает по отношению к капиталу не как стоимость, а как потребительная стоимость, как живой труд, эксплуатируемый капиталом. Именно из потребительной стоимости рабочей силы извлекается прибавочная стоимость, в потребительной стоимости этой силы заложена творящая, производительная сила труда, отчуждаемая капиталом и превращаемая в силу капитала. Может ли эта сила, реализуемая в труде, быть капиталом работника, т.е. его человеческим капиталом? Сторонники этой концепции обычно производительные силы труда подгоняют под человеческий капитал, понимая под капиталом не только орудия производства, но силы живого труда. «На постиндустриальной стадии развития общества с социально ориентированной экономикой рыночного типа, — пишут названные выше авторы, — производительные силы человека реализуются в форме человеческого капитала. Активом человеческого капитала является образование»7 . В другом месте сказано: «человеческий капитал – это форма выражения производительных сил человека на постиндустриальной стадии развития общества»8 . Созидающие, творящие силы человеческого труда не нуждаются в том, чтобы к ним приклеивать ярлык «человеческого капитала», для них имеется имманентная им экономическая категория – «производительная сила труда». Что же касается человека как носителя труда, то он всегда был и остается главной производительной силой общества.

Другое дело, когда производительные силы труда переходят в руки капиталиста и становятся силами капитала. Если в качестве стоимости рабочая сила принадлежит самому работнику, то в качестве потребительной стоимости (труда) она существует только для капитала и является потребительной стоимостью для самого капитала, т.е. той опосредующей деятельностью, посредством которой капитал увеличивает свою стоимость.

Для рабочего рабочая сила является потребительной стоимостью только как носитель меновой стоимости его рабочей силы, а не потому, что она производит для рабочего прибавочную стоимость, а потому и капитал. Рабочий, продавая рабочую силу, отчуждает от себя производительные силы своего труда, капитал их присваивают. «В этом процессе обмена труд не является производительным; он становится производительным только для капитала… Поэтому все успехи цивилизации, другими словами, всякое увеличение общественных производительных сил, производительных сил самого труда, обогащают не рабочего, а капиталиста»9 . Соответственно, капиталистическое производство в большей мере, чем какой-либо другой способ производства, является расточительным по отношению к человеку, оно расточает не только плоть и кровь человека, его физическую силу, но и его умственную и нервную энергию. «Действительно, только ценой величайшего ущерба, наносимого развитию каждого индивида в отдельности, достигается их общее развитие в те исторические эпохи, которые являются прелюдией к социалистической организации человеческого общества»10.

О том, как ныне разрушаются производительные силы труда, свидетельствуют данные, приведенные в документах конференции ООН по социальному развитию (Копенгаген, 1995): в мире более 120 млн человек официально признаны безработными и гораздо большее число работает не полный рабочий день; каждый десятый трудоспособного возраста является нетрудоспособным по болезни. Теория человеческого капитала неприемлема потому, что она превращает капитал в источник производства стоимости.

Между тем производит стоимость только труд, он представляет единственную субстанцию продукта как стоимости. Что касается капитала, то он в качестве стоимости не производителен. Стоимость и капитал, однако, не единственные продукты труда. Продуктом труда является и потребительная стоимость. Соответственно, человек и его труд, взятые по отношению к потребительной стоимости, приобретают характеристики, не имеющие отношения к производству капитала и стоимости. Если под капиталом имеются в виду объективные условия труда, находящиеся в собственности капиталиста, то они в процессе труда лишь присоединяют к продукту свою собственную стоимость, но не создают новой стоимости.

Если же речь идет о средствах производства, участвующих в создании потребительной стоимости продукта, то они здесь участвуют не в качестве капитала, а как орудие труда. Действие машины в процессе создания потребительной стоимости не имеет ничего общего с ее бытием как стоимости, как капитала. «В действительном процессе труда все эти вещи оказывают услуги благодаря тому отношению, какое они, как потребительные стоимости, имеют к прилагаемому к ним труду, а не как меновые стоимости и тем более не как капитал»11. Соответственно, в этом смысле слово «капитал» к ним не подходит. Еще менее подходит понятие «капитал» для характеристики физических и умственных производительных сил самого работника, чаще всего называемых «человеческим капиталом». То, что рабочая сила, взятая как стоимость, лишь обменивается на капитал, но не создает в этом обмене новую стоимость, это очевидно. Другое дело – потребительная стоимость рабочей силы, реализующаяся в живом труде. Прибавочная часть этого труда, т.е. прибавочный труд, создает прибавочную стоимость и, следовательно, капитал.

В той мере, в какой повышение умственных и физических производительных сил самого труда уменьшает необходимую часть труда и соответствующим образом увеличивает его прибавочную часть, это повышение, т.е. рост производительности труда, увеличивает капитал, но он не становится капиталом рабочего. Источником капитала каждый раз выступает прибавочный труд (время этого труда), а не производительность труда, которая в целом уменьшает стоимость продукта, поскольку уменьшается общественно необходимое время для ее производства. Почему же столь привлекательным стало желание обозначить капитал именем человека? Если отвлечься от намерений защитить могущество капитала, то можно было воспользоваться этим могуществом и для других целей – распространить его на человека, т.е. вместо капитала богатством общества объявить человека. Так поступали еще пролетарские противники буржуазных экономистов, в частности, один из социал- рекордианцев – Т. Годскин. Для него производительный капитал и искусный труд выступали как одно и то же, а истинным богатством он считал самого человека . «Капитал, — пишет он, — это своего рода кабалистическое слово… из тех общих терминов, которые те, кто стрижет остальное человечество, изобрели с целью скрыть руку, держащую ножницы»12.

В качестве метафоры определением человека в роли основного капитала пользовался и К. Маркс. Он писал, что развитие человека, получаемое за счет экономии рабочего времени, может выступать как величайшая производительная сила и как таковая обратно воздействовать на производительную силу труда: «с точки зрения непосредственного процесса производства сбережение рабочего времени можно рассматривать как производство основного капитала, причем этим основным капиталом является сам человек»13 . Очевидно, что в данном случае К. Маркс заменяет производство капитала производством человека как главной производительной силы общества. Это производство осуществляется в свободное время общества, получаемое за счет сокращения рабочего времени, достигаемого в результате научно-технического прогресса. Замена человеком основного, а не оборотного, капиталом опять таки предполагает функционирование человека в качестве производительной силы в процессе труда, а не как агента обращения, где рабочая сила обменивается на переменный (оборотный) капитал, не имеющий прямого отношения к развитию человека. В той мере, в какой производство рассматривается не как производство стоимости (капитала в значении прибавочной стоимости), а как производство человека и его жизнедеятельности, использование вместо последних метафоры «человеческий капитал» в определенной мере допустимо.

Это понятие, однако, не должно отождествляться с капиталом в подлинном его смысле, то есть рабочий не может отождествляться с капиталистом. Кроме того, нельзя согласиться с авторами, например, с М.М. Критским, которые полагают, что современные развитые страны уже отказались от капитала как основного устоя экономики в пользу человека и человеческого капитала, что вроде бы наступило информационно-интеллектуальное общество, где исчезает примат материального производства. Современное общество, в котором все превращается в товар, в том числе знания и информация, честь и совесть людей, у М.М. Критского оказывается столь «цивилизованным», что уже преодолевает вместе с трудом и отчуждение труда. Соответственно, учение К. Маркса о капитале объявляется устаревшим, хотя автор в своей книге ограничился переложением логики «Капитала» и ее приложением к человеческому капиталу, трактующемуся как всеобщая форма экономической жизнедеятельности человека14 . Чем же является, по М.М. Критскому, форма жизнедеятельности, образующая человеческий капитал? Оказывается, что она – стоимость товара, превращенная из предметной формы в форму стоимости жизни.

Почему же стоимость жизни является капиталом, а не обычной стоимостью жизненных средств, обменянных на переменный капитал капиталиста? Потому, что из предметной формы рабочей силы можно извлечь не капитал, а только заработную плату, а из стоимости жизни можно получить человеческий капитал. Если зарплате соответствует лишь необходимый труд и необходимый продукт, то за стоимость жизнедеятельности, если ее продать, рабочий может получить и часть прибавочного продукта, и прибавочной стоимости15. Из них и возникает человеческий капитал, если, конечно, не учитывать дополнительно потребительскую прибыль, получаемую из самого потребления жизненных средств. Получается, что модификация стоимости рабочей силы приводит к соответствующему изменению его противоположности – прибавочной стоимости.

Происходит изменение экономической субстанции доходов собственников, самой прибыли. Больше того, утверждается, что результаты расширенного воспроизводства таких духовных общественных благ, как наука и образование, ведущие к интеллектуализации экономической жизни, «коренным образом» меняют и «механизм эксплуатации». Экономическим основанием прибыли, якобы, все более становится не прибавочная стоимость, производимая в рамках предприятия, а присвоение прибавочного труда, осуществляемого за его пределами. Осуществляется снятие прежнего экономического содержания прибыли. Оно состоит в том, что прибыль все более обусловлена не непосредственным присвоением прибавочного труда и прибавочной стоимости, «а опосредованным – через интеллектуализацию производства и экономию труда»16. В рамках теорий «человеческого капитала» сочинены соответствующие концепции «инвестиций в человека» и «производства человеческого капитала».

Социальный смысл этих концепций сводится к тому, чтобы функции труда передать капиталу, что имеет своим назначением оправдание претензий капитала на прибыль. Выполняются и чисто идеологические задачи – доказать, что предприниматели, капиталистические фирмы и государство участвуют во вложениях в «человеческий капитал» и в его производстве на равных основаниях с носителями наемного труда – трудящимися и могут претендовать на свою долю от использования их производительных способностей.

Получается, что предприниматели вкладывают часть своего капитала (переменный капитал) в оплату труда наемных работников, а последние той же заработной платой как своим капиталом инвестируют формирование своих созидательных способностей. Что касается государства, то оно само из изъятого в бюджет созданного трудом прибавочного продукта инвестирует образование, здравоохранение и тем самым вносит свой «вклад» в человеческий капитал. Дело, однако, в том, что из этих инвестиций, согласно закону стоимости, дополнительного капитала не получить, они лишь возмещают издержки воспроизводства рабочей силы. Так, заработная плата является лишь эквивалентом стоимости рабочей силы, но не является ни для рабочего, ни для капиталиста источником накопления капитала. Точно так же часть предпринимательского дохода, используемого капиталистами в качестве своих жизненных средств, тоже не увеличивает их капитал и не считается вложением в их «человеческий капитал».

Вложения же в рабочую силу ими приветствуются, даже ценой воздержания от излишнего потребления, ибо из труда они извлекают капитал. В действительности же все то, что считается инвестированием или вложением в человека, имеет своим источником труд. Идет ли речь о вложениях капитала со стороны предпринимателей или со стороны государства, все они извлекаются из прибавочного продукта, созданного трудом. Еще в большей мере это относится к созидательным способностям работников. Их формирование и развитие инвестируется самим трудом. Так называемые капитальные вложения – это, в конечном счете вложения труда, инвестирование труда трудом. То, что общество (государство) или предприниматели вкладывают в сферу образования, здравоохранения, культуры в итоге тоже берется из прибавочного продукта труда. К сожалению, труд чаще всего лишается инвестиционных функций, миром экономики правят капитал и земельная рента, а вовсе не труд.

Инвестировать вроде бы могут только их владельцы посредством банков, денег и т.п. Спрашивается, кто же инвестировал строительство громадных пирамид в Древнем Египте? Банков и денег там еще не было. Но были дополнительные рабочие руки и дополнительный по отношению к существовавшему хозяйству рабский труд. Он и служил инвестициями в строительство пирамид. В теориях «человеческого капитала» инвестициями в человека дело не заканчивается. Вслед за вложениями в человеческий капитал должно наступить еще и его производство, производимый капитал здесь опять-таки понимаются в переносном значении – как производительные способности работника, т.е. метафора принимается за подлинный смысл категории «капитал». В этом случае ничего другого не остается как признание того, что данный «капитал» является результатом труда самого работника, т.е. приходится ввести в игру сам труд. Вопрос здесь, однако, в том, как в данном случае понимать сам труд – как созидается стоимости или созидателя потребительной стоимости рабочей силы.

Поскольку речь идет в производстве капитала, хотя и «человеческого», то этим результатом должна быть стоимость, а производство человеческого капитала – производством стоимости, рабочей силы как товара. В этом случае стоимость воспроизводства рабочей силы (заработная плата) будет эквивалентной издержкам, а «производство человеческого капитала» не будет производством действительного капитала, т.е. прибавочной стоимости. Остается один выход: связать производство созидательных способностей человека с трудом, производящим и воспроизводящим не капитал, а потребительную стоимость рабочей силы. Тогда результатом производства и воспроизводства будет выступать уже не капитал, а сам человек как главная производительная сила общества. В этом качестве он и созидает настоящий капитал (прибавочную стоимость), но для капиталиста. В теориях информационного общества, предлагаемого вместо общества труда, обычно производство знаний и информации объявляется исходной основой, обеспечивающей жизнь обществу.

Главным в этом обществе фигурирует уже «интеллектуальный капитал». Чтобы соответствовать понятию капитала, интеллектуальные силы наемного умственного труда обычно выводятся из под подчинения господствующему реальному капиталу, из них делается самостоятельный интеллектуальный капитал, принадлежащий самим работникам умственного труда. Если способности к труду рабочих, их рабочей силе отказывают в свойстве быть неотчужденными, то такая же способность к труду интеллигенции наделяется исключительным, неотчуждаемым ее достоянием. Соответственно, предполагается, что эксплуатация умственного труда со стороны капитала исчезает, работники умственного труда сами становятся субъектами своего интеллектуального капитала.

Они возводятся в ранг исключительных собственников результатов своей духовной деятельности, не подлежащих отчуждению. Каким же образом конструируется интеллектуальный капитал? Это делается по тем же рецептам как и человеческий капитал и выглядит довольно просто: сначала на обычный процесс умственной деятельности накладывается механизм производства стоимости – на одной стороне оказывается сама деятельность, ее затраты, на другой – ее результат в виде знаний, информации, трактуемых как стоимость. Затем к этому результату добавляют нечто подобное прибавочной стоимости и ее формам – прибыли, проценту или ренте. Для авторов, которые знания и информацию считают стоимостью, признание интеллектуального капитала не составляет никакой проблемы. Для экономистов, не согласных с утверждением о стоимости знаний, возникают определенные трудности: они вынуждены потребительную стоимость (полезность) знаний, информации отождествлять с интеллектуальным капиталом.

Так, например, М. М. Критский, с одной стороны, утверждает, что «информация – это не затраты труда, не стоимость, а потребительная стоимость», а с другой – полагает, что «передача информации носит характер особого кредитного отношения» и что мнение о бесплатности идей в условиях товарно-денежных отношений себя не оправдало. Движение интеллектуального капитала он связывает с получением дополнительного дохода или в форме процента, или ренты на природную одаренность17 . Отечественные авторы чаще всего следуют фантастическим суждениям Т. Сакайи о стоимости, созданной знанием, и об обществе, основанном на знаниях. Согласно этим суждениям, стоимость, представленная знанием или информацией, уже не имеет никакого, даже косвенного отношения к затратам ее производства. Труд выводится из игры как источник прибавочной стоимости. Все это связывается с наступлением постматериалистической ориентации в экономике и переходом на позиции субъективизма, базирующегося на разуме отдельного человека и субъективизированных стоимостях. Общество, соответственно, уже вступает в новый этап цивилизации, где движущей силой являются стоимости, создаваемые знанием. Это будет обществом, базирующимся на знанием создаваемых стоимостях18 .

В качестве примера приводится ситуация, когда галстук фирмы «Гермес» стоимостью в 20 тыс. иен превышает стоимость такого же и из того же материала сшитого обычного галстука на 16 тыс. иен. Считается, что стоимость галстука фирмы «Гермес» в отличие от стоимости обычного галстука (4 тыс. иен) и есть знанием созданная стоимость. По аналогии можно сказать, что недавно приобретенная нашим Эрмитажем от предпринимателя Патанина «Черный квадрат» Малевича стоимостью в 1 млн долларов тоже есть результат не спекулятивных сделок, а вложенного в нее знания или информации об эстетических свойствах квадрата или черной краски. Вполне возможно, что ночной горшок императора Николая Второго (Святого) будет тоже продаваться на аукционе в 1 тыс. долларов как созданная знанием стоимость. Верно, конечно, что «такое изделие является носителем ценности, выходящей за пределы расходов, связанных с его изготовлением.

Что же представляют собой эти ценности? Они содержатся уже в том обстоятельстве, что, например, при покупке галстука данной фирмы покупатель абсолютно убежден, что имидж этой продукции признан высококлассным, а ее непревзойденный дизайн будет служить отражением коллективной мудрости тех, кто так или иначе связан с фирмой, изготовившей эту продукцию. Другими словами, созданной знанием стоимостью обладает фирменное название, а поступок покупателя, который приобрел продукцию, отражающую накопленную мудрость ее изготовителей признается разумным»19.

Эти слова могут быть отнесены как к «Черному квадрату» Малевича, так и к ночному горшку императора. Хорошо будет общество, основанное на такого рода стоимостях! В отечественной литературе в свое время теории «человеческого капитала» и «инвестиций в человека» подверглись серьезному критическому анализу. Имеются в виду прежде всего работы В. С. Гойло, в которых с глубоким знанием дела раскрывается апологетический и вульгаризаторский характер подобных концепций20.

Они далеко не новы, как хотят изобразить их почитатели. К. Маркс еще в 1844 г. отмечал попытки буржуазных экономистов подобным методом устанавливать единство труда и капитала, утверждая, что: «1) капитал есть накопленный труд; 2) назначение капитала в самом производстве … состоит в производительном труде; 3) рабочий есть капитал; 4) заработная плата принадлежит к издержкам капитала; 5) по отношению к рабочему труд есть воспроизводство его жизненного капитала; 6) по отношению к капиталисту он есть момент деятельности его капитала. И, наконец, 7) политэконом исходит из предположения о первоначальном единстве того и другого как единстве капиталиста и рабочего»21 . Можно понять тех современных отечественных авторов, которые перешли на службу капиталу и вместо труда преклоняются перед капиталом. Трудно, однако, объяснить почему на эти позиции переходят защитники социализма.

Достижение первоочередных целей, пишет, например, Е. Волбуев, в дальнейшем продвижении к коммунизму теперь вроде бы зависит, в основном от нашего понимания элементарных экономических категорий, от понимания общественного, коммунистического характера современного государственного капитала (!), современной системы денежного обращения. Автор призывает вернуть «наш» коммунистический, государственный капитал трудовому народу и упрекает коммунистов за то, что они сегодня не борются за то, чтобы передать этот капитал народу22. В прошлом же они, мол, упорствовали на распределении по труду, хотя труд нельзя было ни правильно учитывать, ни определять сколько за него платить. В общем, и у этого автора на первом месте фигурирует капитал, но уже «коммунистический».

1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 206.

2. Там же. С. 243.

3. Добрынин А. И., Дятлов С. А., Цыренова Е. Д., Человеческий капитал в транзитивной экономике. СПб., 1999. С. 14.

4. Там же. С. 15.

5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 47. С. 175.

6. Там же. С. 177.

7. Добрынин А. И., Дятлов С. А., Цыренова Е. Д., Человеческий капитал в транзитивной экономике. С. 5 — 6.

8. Там же. С. 14 — 15.

9. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 47. С. 177.

10. Там же. С. 186.

11. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. III. С. 273.

12. Годскин Т. Сочинения: 1. Защита труда против притязаний капитала. 2. Популярная политическая экономия. М., 1938. С. 18.

13. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. II. С. 221.

14. Критский М. М. Человеческий капитал. Л., 1991. С. 4.

15. Там же. С. 116.

16. Там же. С. 89.

17. Там же. С. 103, 104, 105, 111.

18. Сакайя Т. Стоимость, создаваемая знанием или история будущего. // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология / Под ред. В. Л. Иноземцева. М., 1999. С. 348.

19. Там же.

20. Гойло В. С. Современные буржуазные теории воспроизводства рабочей силы (Критический очерк). М., 1975.

21. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 134

Будущее за обществом труда / В.Г. Долгов, В.Я. Ельмеев, М.В. Попов, Е.Е. Тарандо и др. // Под ред. проф. В.Я. Ельмеева. — Б 90 СПб.: С.-Петерб. ун-т, 2003. —272 с.

Аннотация: Рассматриваются проблемы в сфере образования и науки, ведущие к обесцениванию человеческого потенциала современной России, подрыву государственности и качества народонаселения. Предпринята попытка научно обосновать необходимость принятия комплекса мер государственного воздействия по оздоровлению системы образования и науки с целью остановить деградацию системы образования в нашей стране и начать строить просвещённое общество.

Ключевые слова: Россия, человеческий капитал, образование, наука, социализация, ценностные ориентиры. Abstract: The problems in the sphere of education and science, leading to a depreciation of human capital of modern Russia, undermining the state and quality of the population are considered. An attempt to found scientifically the need for a complex of measures of state influence on the improvement of education and science in order to stop the degradation of the educational system in our country and begin to build enlightened society is taken. Keywords: Russia, human capital, education, science, socialization, values.

На данный момент в России уделяется недостаточное внимание такой необходимой составляющей благосостояния нации, как человеческий капитал. Под человеческим капиталом мы будем понимать совокупность различных умений, навыков, а также физических показателей, духовных основ и моральных устоев народонаселения, по которым можно судить о ценности человеческих ресурсов конкретной страны. В настоящее время в России, по сравнению с развитыми странами Запада, уровень человеческого капитала значительно ниже, что несомненно является проблемой, ведущей к деградации народонаселения.

Именно поэтому данный вопрос является актуальным и требует огромного внимания. Сферы образования и науки оказывают важнейшее воздействие на жизнеспособность страны. Резкое ухудшение качества образования или падение качественных показателей науки ведут к подрыву государственности и качества народонаселения в целом, уменьшает ценность человеческого капитала страны, ведет к «деградации» народонаселения.

Сегодня в Российской Федерации существует целый ряд проблем в сферах образования и науки, которые влияют на обесценивание человеческого капитала Российского государства. Одной из ключевых ценностей, провозглашенных Национальной доктриной образования РФ, является непрерывность образования, возможность повышения образовательного уровня в течение всей жизни [1].

Но, к сожалению, на данный момент ситуация с доступностью дошкольного и послевузовского образования оставляет желать лучшего. Законодательно также не установлена обязательность послевузовского обучения, она возлагается Трудовым Кодексом на непосредственно работодателей. К тому же, и сама доктрина 29 марта 2014 г. утратила свою силу, а новая пока что не принята [2]. Ни для кого не секрет, что образование является базой в социализации и становлении личности человека. Посредством воспитания и образования происходит формирование мировоззрения учащегося, воспитание в нем личности, приверженности к основным традиционным цивилизационно-идентичным ценностям общества. Данная функция в России практически утрачивается в результате навязывания иной модели образования.

Опираясь на результаты опроса о ценностных ориентирах студентов 4-го курса крупных вузов различных регионов России, можно сделать вывод, что начальная, средняя и высшая школы прививают в настоящее время лишь личные, потребительские ценности. Общественные ценности, которые исконно присущи именно русскому народу (служение обществу, труд, долг), школа — являющаяся основным институтом формирования национальной идеи — уже не прививает.

Подобные тенденции являются последствиями так называемой «вестернизации», которая выражается в переходе к западным ценностным ориентирам. Это сопряжено с такими чертами поведения, как эгоизм, прагматизм, стремление к материальному благополучию любыми средствами. Общественнополезная деятельность, повышение квалификации и расширение кругозора – все это вытесняется стремлением к удовлетворению базовых потребностей. Большую роль в реформировании системы образования современной России сыграла Болонская реформа.

В 2003 г. Россия присоединилась к конвенции об унификации системы высшего образования в Европе. Стоит отметить, что ЕС ничего от российской системы не перенимает, а мы соглашаемся с их стандартами, предавая Российскую систему высшего образования, которая складывалась практически 300 лет и являлась не только нашей культурной ценностью, но и ценностным ориентиром для формирования Российского менталитета. Как следствие подмены изначального фундамента, происходит разрушение всей системы культурного развития страны. Следующим сдвигом российской системы образования стал переход к новому методологическому принципу школьных экзаменов. Привычный для нас устный способ сдачи был заменен на чуждый для Российской системы метод формальных тестов – ЕГЭ. Этот шаг отучил российского школьника рассуждать, анализировать, мыслить логически. ЕГЭ ориентирован на знание массы разрозненных фактов и не требует систематизированных знаний в изучаемых областях, что несомненно отразится на качестве получаемого образования.

Уже сейчас многие учителя школ и преподаватели вузов говорят о снижении качества подготовки подрастающего поколения. Так же на это указывают и международные исследования образовательных достижений учащихся (PISA) [4]. Однако число выпускников с «отличным» аттестатом растет из года в год, ими преследуется сугубо обещанный бонус для поступления в вуз, а не сами знания. Вместе с этим перекликается проблема дальнейшего трудоустройства: все чаще выпускники находят работу не по полученной специальности, зачастую вообще не могут долгое время обеспечить свою занятость. Благодаря таким тенденциям государство меняет курс образования в коммерческую сторону, в то время как ряд других высокоразвитых стран делают обратное. По некоторым прогнозам, к 2020 г. в России платное образование составит приблизительно 90% [5]. Все это приводит к снижению статуса учителя. В навязанной Западом системе учитель становится продавцом на рынке знаний, предоставляющим услуги.

Образ учителя утрачивает уважение, перестает быть авторитетным. Вместе с тем, можно говорить и об отсутствии целостной государственной политики в сфере образования, направленной на улучшение качественных показателей. Платное образование лишь расширяет зону распространения коррупции – еще одну существенную проблему, требующую решения. Она встречается на всех уровнях образования, что подрывает его суть и является угрозой для формирования необходимого человеческого капитала.

В результате реализации Национального проекта «Образование» был проведен ряд изменений (интернетизация, создание национальных университетов, выплата премий 10 тыс. учителям), однако они носили локальный характер и не смогли исправить всех проблем данной сферы. Следует процитировать заявление участников Первого Всероссийского педагогического форума (2009 г.): «В настоящее время российское образование находится в крайне тяжелом положении, которое обусловлено не мировыми финансовыми потрясениями, а неразумной и недальновидной политикой, реализуемой Министерством образования и науки РФ на протяжении последнего десятилетия.

Не менее пагубной для российского образования стратегической ошибкой мы считаем попытку перенесения на реалии российской традиционной системы воспитания и обучения отдельно взятых моделей образовательных технологий, принятых на Западе. Бесконечная череда «экспериментов», захлестнувшая систему образования России в последнее время, привела к почти полному развалу выстраивавшейся десятилетиями системы просвещения» [6]. В последнее время государство в лице Министерства образования и науки ставит в приоритет сектор образования, сокращая сектор науки. Это обусловлено отсутствием стратегии и государственного контроля в области науки. Собственно, для создания эффективной государственной политики необходима научная составляющая – кадры, ученые. Так, только специалисты могут отличить перспективные исследования от пустых, определить направления государственной политики.

Но возникает вопрос о наличии квалифицированных ученых, заинтересованных в процессе выработки данной политики. Отсутствие научной составляющей в принятии государственных решений является причиной многих проблем в сфере науки. Как следствие непродуманной политики, были уничтожены системные принципы советской науки, снижена доля научного вклада России в мировые открытия. Российскими и зарубежными экспертами отмечено существенное отставание российской современной науки от мировых показателей.

Одной из особенностей развития науки нашей страны является курс на коммерциализацию получаемых результатов, что неизбежно приводит к резкому замедлению прогресса в прорывных направлениях науки. Что касается финансирования науки государством, была замечена тенденция сокращения выделяемых бюджетных средств. Так, например, бюджетные ассигнования на науку за последние 20 лет сократились более чем в 10 раз.

В сравнении с западными державами Россия по расходам отстает от Европейского Союза в 12 раз, а от США в 17 [7]. Следствием подобных мер является сокращение оплаты труда научных работников, что не может способствовать повышению престижа этого направления. Вероятность того, что количество молодых ученых в будущем будет расти, теряет свое обоснование и стремится к нулю. Одним из ключевых факторов расширения научного потенциала нации являются научные работники, в непосредственной численности которых на данный момент наблюдается количественный спад.

В результате малого финансирования и снижения престижа профессии на Родине, за рубеж эмигрировало более 100 тыс. научных кадров России. Помимо оттока, наблюдается также увеличение среднего возраста ученых, последствием чего может стать утрата среднего звена. Россия занимает скромное 8-е место по общему числу научных публикаций (2,9% всех работ), уступая всем странам «Большой восьмерки». По удельной же активности (0,15 публикации на 1000 жителей) Россия уступает практически всем развитым странам, отставая от них по данному показателю в несколько раз [8]. Дороговизна научной литературы, сокращение тиражей делает ее недоступной для общих масс. Таким образом, необходимо популяризировать науку и ее достижения всеми возможными способами, включая СМИ.

В целях ликвидации существующих недостатков в сферах образования и науки необходима модернизация системы законодательства, важно более четкое и «жесткое» закрепление требований, определяемых существующими проблемами. В законодательстве об образовании любого уровня должно быть закреплено, что обучение – процесс, не прекращающийся на протяжении всей жизни, а также, что долгом государства является предоставление условий осуществления бесплатного, доступного и качественного образования. Законодательство в научной сфере должно закрепить за научными организациями различных уровней следующие функции: формирование приоритетов развития экономики на основе прогнозов научно-технического развития страны; научная экспертиза проектов, проведенная компетентными учеными, направленная на реализацию инновационного развития.

Введение ЕГЭ являлось одной из мер, направленных на борьбу с коррупцией. Полностью решить такую глобальную проблему, как коррупция, данная мера не смогла. Одной из целесообразных мер по борьбе с коррупцией может стать минимизирование набора студентов на заочные отделения обучения, т.к. это одна из основных зон распространения коррупции в вузовской системе. Системе государственной поддержки студентов не уделяется должное внимание, она остается довольно упрощенной и малоэффективной. По существу, она сводится только к стипендиям. Не используются широко применяемые на Западе иные финансовые механизмы содействия студенческой молодежи (студенческие ссуды).

По-прежнему в российском законодательстве не находит свое место механизм трудоустройства выпускников, большинство трудоустраивается не по полученной специальности. Переход к восстановлению системы государственного распределения выпускников вузов и развитие целевого обучения должны сократить число подобных случаев. Находит свою актуальность и вопрос о создании Образовательного кодекса РФ, т.к. действующее законодательство в данной сфере очень громоздкое и противоречивое.

В свою очередь, для совершенствования научной системы большую роль может сыграть создание механизма государственного заказа на научно-техническую продукцию. В основу должны войти программы фундаментальных и прикладных научных исследований, разработок и, несомненно, важнейшие инновационные проекты, направленные на достижение стратегических целей развития государства.

Требуется создать благоприятный климат для привлечения и закрепления талантливой молодежи в сфере науки и технологий. В целях повышения производственной эффективности научных достижений требуется обеспечить взаимосвязь между подготовкой научных кадров высшей квалификации с потребностями реализации приоритетных направлений развития науки, технологий и техники, важнейших инновационных проектов государственного значения.

Все меры государственной политики должны нацелить свой вектор на повышение престижности профессий ученого и учителя: формирование в сознании граждан высокого статуса представителей этих профессий при помощи средств массовой информации, предоставления социальных гарантий, повышения заработной платы научным работникам. По нашему мнению, только скорейшее принятие органами государственной власти необходимых мер оздоровления и стабилизации сложившейся в современных российских реалиях ситуации в области образования и науки может остановить нарастающую «деградацию» населения и послужить отправной точкой на пути перехода российского общества к гуманитарному строительству.

Литература

1. О национальной доктрине образования в Российской Федерации: Постановление правительства РФ от 04.10.2000 г. №751. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_97368/.

2. О признании утратившими силу некоторых актов Правительства Российской Федерации: Постановление Правительства РФ от 29.03.2014 г. №245. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_161188/.

3. Национальная идея России. В 6 т., т.3: Монография / под общ. ред. С.С. Сулакшина. М.: Научный эксперт, 2012. 704 с.

4. Индикаторы образования. Статистический сборник / М.: ГУ–ВШЭ, 2014. 141 с.

5. Арнольд В.И. О состоянии образования в различных странах мира / В.И. Арнольд // Исторический вестник. 2013. №7.

6. Прусс И. Безграмотность времен интеллектуальных технологий / И. Прусс // Знание-сила. 2009. №3. С. 62.

7. Невостребованность науки – угроза безопасности страны // Независимая газета, 2010. URL: http://www.ng.ru/ideas/2010-02-08/9_science.html. 8. Модернизация и наука / Бытие науки. 2010. №50. С. 8

Киричек А. И., Кононков В. А.

В начале данной статьи приведем дефиниции используемых в ней базовых понятий, что представляется необходимым, поскольку в литерату ре относительно их высказываются различные точки зрения.

«Человеческий капитал» (ЧК) одно из фундаментальных понятий современной экономической литературы. На наш взгляд, под человеческим капиталом следует понимать народонаселение региона, государства, континента, земного шара, которое выступает в качестве субъекта производственного процесса (материальною и духовного) и расценивается именно с этой позиции.

В данном случае критериями оценки народонаселения выступает в первую очередь его трудоспособность количество квалифицированных специалистов, техническая и технологическая составляющая производственною процесса, условия труда и другие факторы, непосредственно влияющие на конечные результаты труда.

«Интеллектуальный капитал» (ИК) по сравнению с «человеческим капиталом» более узкое но объему, но при этом более ёмкое но своему содержанию понятие. Интеллектуальный капитал можно рассматривать в нескольких аспектах. Во-первых, как важнейший сегмент человеческого капитала, который обладает способностью создавать научные идеи и объективировать их, т.е. материализовать, внедрять их в наукоемкую продукцию.

Во-вторых, как качественную характеристику всего человеческого капитала. В-третьих, как всю духовную сферу региона, нации, госуударства, мировою сообщества на протяжении их исторического существования. Уровень развития ИК обычно «замеряюг» посредством таких показателей, как количество лиц с высшим и средним специальным образованием, количество аспирантов и докторантов на 1000 жителей государства, количество лиц, занятых научно-исследовательскими разработками и др.

Но все-таки главным его показателем является количество научных открытий, изобретений, созданных наукоемких технологий, новых образцов продукции и г. п. Степень включенности ИК в реальную жизнь конкретного государства определяется наукоемкоетью ВВП. Актуальная (реальная) интеллектуальная составляющая общества—это уровень развития и степень включенности интеллектуального капитала в реальную жизнь социума — коллектива, региона, государства, мирового сообщества в целом.

Потенциальная интеллектуальная составляющая общества есть не что иное, как те ею духовно-культурные потенции, которые способны развиваться и при соответствующих условиях превратиться в ИК, т.е. из существования в форме возможности стать действительностью, из небытия стать бытием. Характеризуя интеллектуальный капитал, придерживаюсь позиции социального реализма в процессе трактовки общества, т. е. исхожу из признания того, что общество не сводится к сумме отдельных индивидуумов, а представляет собой качественно новое социальное образование.

Следовательно, и интеллектуальный капитал это, отнюдь, не сумма интеллекта отдельных граждан, хотя эти разрозненные интеллекты, в конечном счете, и выступают в качестве ею онтологического основания. Интеллектуальный капитал это выступающий в надындивидуальной форме разум региона нации, государства всею человечества, существующий в различных формах общественною сознания, начиная с науки и заканчивая искусством, и в виде объективированного духа, т. е. в виде конкретных результатов разума включенных в созданные человеком материальные объекты. На последнее хотелось бы обратить особое внимание.

Многие исследователи интеллектуальный капитал сводят лишь к идеям, т. е. продуктам мыслительной деятельности человека. Безусловно, идеи важнейший структурный элемент интеллектуальною капитала Но если идеи не объективированы, не воплощены в жизнь, они остаются лишь потенцией, лишь возможностью, не ставшей действительностью. По своей структуре интеллектуальный капитал состоит из различных элементов, или же пластов. Важнейшими структурными элементами ИК являются: знания в конкретной области (высокая профессиональная культура); культура мышления, базирующаяся на диалектике как методе постижения сущности природного и социального бытия; социальные знания, позволяющие прогнозировать ход истории, планировать свои действия, соизмерять их с возможными результатами; экологические знания и эколого чес кая культура, что важно в плане сохранения окружающей среды; правовая, нравственная и эстетическая культура; психологические знания, способствующие на научном уровне организовывать производственный процесс, создавать здоровый моральный климат в трудовом коллективе; исторические знания как компонент выработки национальной стратегии и др.

Фундаментальный пласт интеллектуального капитала, или, лучше сказать, его основа — это сегмент науки, представляющий собой высшую форму проявления человеческого разума, одну из исторически сложившихся форм человеческой деятельности, результатом которой является система развивающихся знаний о природной и социальной действительности. Интеллектуальный капитат является национальным достоянием и основой инновационного процесса, представляет собой его интеллектуальную составляющую. Он формируется в конкретных исторических условиях, и на его развитие оказывают влияние внешние и внутренние, объективные и субъективные факторы. К внешним факторам, оказывающим воздействие на ИК, следует отнести географическую среду, исторически сложившиеся культурные и научные связи между конкретными государствами и др. Внутренние факторы, влияющие на развитие ИК, можно разделить на объективные и субъективные.

К числу объективных внутренних факторов следует отнести в первую очередь общий уровень исторического развития региона, государства. По сравнению с ведущими европейскими странами, не говоря уже о США и Японии, Беларуси приходится вступать на инновационный путь развития с более низкой ступеньки. Отчасти но этой причине многие наши экономисты и предлагают выстраивать «догоняющую экономику». Но «догоняющая экономика», «догоняющая модель» никогда не сделают государство лидером. В этом плане главная задача нацелить ученых и промышленников на создание собственног о наукоемкого продукта, продукта, не имеющего аналогов в мире. К объективным внутренним факторам, влияющим на развитие ИК, несомненно, следует отнести наличную производственную и технологическую базу, обеспеченность предприятий высококвалифицированными кадрами.

К сожалению, Беларусь в технологическом плане значительно отстает от ведущих стран мира. С начата 1990-х годов из страны уехали за рубеж сотни подготовленных специалистов ученых, программистов, инженеров, деятелей культуры. Важнейший субъективный внутренний фактор ИК уровень финансирования науки. Он в Беларуси совершенно недостаточный: внутренние затраты на научные исследования и разработки составили в 2013 г. 0,69% к ВВП [1]. Следовательно, и наукоемкость ВВП низкая. К субъективным внутренним факторам, влияющим на развитие ИК, можно отнести заинтересованносгь государства и граждан в ИК, способ управления научной сферой, форму организации груда в научно-исследовательских коллективах, способы стимулирования работников умственного груда и др.

Не секрет, что многие талантливые ученые уехали из сгран СНГ за рубеж не только в силу материальных причин, но и нагому, что в своем агечесгве они не нашли должной поддержки. Им не были созданы для работы необходимые условия. К субъективным факторам, влияющим на развитие ИК, следует отнести прогнозирование экономического и социатьног о развития агдельных per ионов и сграны в целом. Оно не на должном уровне. Например, мы статкиваемся с рассогласованност ью поставленной задачи перевода национальной экономики на инновационный путь развит ия и системой подготовки кадров. Так, в разрабаганном и вынесенном на обсуждение проекте «Национатьная стратегия устойчивого социальноэкономического развития Республики Беларусь на период до 2030 года» сделана ставка именно «на специагизацию республики на рынках высокотехнологичной продукции микроэлекгроники, фотон и ки, оитоэлектроники, светодиодной техники, лазерных технологий, космической техники, тонкой химии, биои нанотехнологий, продукции высокоточного машиност роения» [2]. Как отмечено в проекте, «это своего рода «драйверы» для перехода к инновационной экономике» [2]. Но дтя решения подобной стратегической задачи нужны соответствующие научные кадры. Их нег, гг высшая школа пока не нацелена на их подготовку. Роль ЧК в развитии социума не гребуег доказательст ва она очевидна. Это аксиома. Поэтому деятельность аналит иков должна быть сориент ирована не на «доказательство» важности и значимост и ИК в современную ист орическую эпоху, а на раскрытие его динамики, а также прогнозирование хода человеческой истории, хотя бы на ближайшие десятилетия, с учетом тех изменений, которые постоянно происходят в ИК.

Один из актуальных вопросов это вопрос о том, в какой мере отразится на ИК активно происходящие в нашу эпоху демографические изменения. Большинство исследователей пришли к выводу о том, что уже в ближайшие десятилетия, человечество, т. е. в нашем понимании ЧК, существенно изменится. И с этим нельзя не согласиться. Прежде всего, данный процесс затронет демографию значительно увеличится продолжительность жизни, изменится соотношение трудоспособного и негрудоспособною населения и т. д. Наряду с этим ирегерпят изменения характер труда, техническая и технологическая составляющие материального ироизводегва.

Как это отразится на ИК и на ходе человеческой истории? Отдельные ученые склоняются к пессимистическому прогнозу, считают, что «стремительное ст арение населения на Западе фактически обесценивает национатьный капитал каждой из развитых стран» [2, с. 1081. В данном случае ангоры цитируемой работы утверждают о снижении уровня ИК, поскольку, в отличие от нас, иод ЧК они понимают «знания, навыки, умения и способности, воплощенные в людях, которые позволяют им создавать личное, социачьное и экономическое благосостояние» [3, с. 107]. С этим выводом можно согласиться, но лишь отчасти. Даже пожатые люди способны активно приращивать ИК, генерировагь новые научные идеи. Примеров тому достаточно. Старение населения в развитых европейских странах не приведет к деградации ИК, хотя такого рода опасения отдельными политиками высказываются, и по этой причине ведущие сграны мира принимают энергичные меры для наращивания ИК, создавая для этого внутренние резервы, а также привлекая ИК из друг их сгран.

Здесь более важным являегся вопрос не о старении населения, а о механизмах сохранения и трансляции интеллектуагьного опыта от старших поколений к молодому поколению исследователей. С другой стороны, следуег признать, что борьба за ИК в XXI веке сганег более жесткой по сравнению с борьбой за сырьевые ресурсы и рынки сбыт а продукции, харакгерной для XX века. И здесь уже не сголь важен возраст мыслителя, ученого, конструктора, главное это ею интеллектуальный потенциал, накопленный за мног ие г оды трудовой деятельност и багаж знаний и опыга.

Не менее интересен вопрос о пространственной локализации ИК в XXI веке. В процессе анализа динамики ИК нельзя обойти стороной протекающие в настоящее время в мировом масштабе два процесса глобализации и регионализации. Как в этом плане будет выглядеть ИК? Можно предположить, что в условиях глобализации, а, следовательно, в условиях разрушения всякого рода барьеров, отделяющих одно государства от другого, свободног о перемещения товаров, финансов и трудовых ресурсов ИК, как и ЧК, не будут локализованы в каком-то одном государстве. Скорее всего, они будут сосредоточены в развитых государствах и по-прежнему обслуживать их интересы. Ядро останется ядром, периферия периферией. При дальнейшем развитии мирового сообщества по второму сценарию регионализации ЧК гг ИК сосредоточатся в различных per ионах, которые в настоящее время активно выстраиваются.

В этой связи актуализируется вопрос о национальном статусе ИК. Сохранится ли национальная принадлежность ИК? Думается, ИК все в большей степени станет обретать интернациональный характер. Но это, отнюдь не означает того, что он не в состоянии будет выражать и защищать национальные интересы, т. е. работать на конкретную нацию. Сильные государства, безусловно, будут обладать преимуществом по сравнению со слабыми государствами при использовании ИК, поскольку именно они формируют ТНК, задают мировой системе в целом векгор экономического развития. Вполне ггонятно, что они постараются заставить работать и свой, национальный, ИК и ИК других стран в интересах собственных государств. Еще один вопрос, на кагором следует заострить внимание, это вопрос о харакгере и динамике взаимосвязи ЧК и ИК. Сторонники идеи ггостэкономическог о общества полагают, что ИК обладает тенденцией к индивидуализации (атомизации), т. е. в иерсггекгиве каждый интеллектуагьно развитый человек способен будет самостоятельно распоряжаться своими индивидуагьным интеллектуальным капиталом, и, следовательно, исчезнет эксплуатация человека человеком. Думается, существующая в настоящее время устойчивая связь между ЧК и ИК постепенно будет ослабляться. ИК, произрастающий на базе ЧК, все активнее станет воспроизводиться на собственной базе. А в отдаленной иерсггекгиве возможно даже отчуждение ИК от ЧК.

Став самостоятельным субъектом, развивающимся на собственной основе, ИК окажется способным диктовать условия ЧК. Не следует исключать такой сценарий в отдаленном будущем. Как отмечено выше, в настоящее время наряду с процессом глобализации набирает силу альтернативный процесс в форме регионализации. Поэтому и для Беларуси важно определиться с региональным вектором. При всех возможных геополитических сценариях очевидно одно: в одиночку наше государство не в состоянии развивать ИК, и уж тем более эффективно ею использовать. Можно обозначить следующие перспективные сценарии дальнейшего развития ИК и национальной экономики: 1. Сделать ставку на научную разработку и производство собственною конечного продукта национальных брендов в виде идеальных (теоретических) и магериальных (промышленных) товаров, полученною путем использования в основном национальног о ИК с частичным привлечением ИК из других государств.

Такого рода продукт Беларусь уже имеет. Это большегрузные автомобили, беспилотники, нарабогки в области биотехнологий, оптики, атомной физики, программирования и др. Позитив такого сценария видится в том, что в данном случае само предприятие (гиги государственные институты) определяют вид продукции, ег о цену, рынки сбыта и т. д. Негатив же заключается в том, что предприятию самому (гиги же государственным институтам) приходится решать все перечисленные выше непростые задачи, особенно проблему реализации продукции, причем в конкурентной борьбе с другими международными субъектами производственного процесса. 2. Войти в систему мирового производства путем создания на базе национагьных ИК и наукоемких технологий отдельных узлов, комплектующих высокотехнолог ичных товаров. Положительная сторона дан ною сценария состоит в том, что такой сггособ производства является более надежным в плане финансовог о обеспечения наукоемкого производства и реализации полученною продукта 3. Стать «сборочным цехом» известных брендов мировых компаний и субъектом их экспорта в другие страны. Если рассматривать данные сценарии в плоскости дальнейшего активного развития национального ИК, то только первый сценарий в наибольшей сгеггени отвечаг бы решению этой задачи. Судя гго ггланам и экономической стратегии, наше государство намерено сохранять и развивать дальше национальную науку, а также собственные высокотехнологичные предприятия, обладающие уже достаточно раскрученными брендами, быть сборочным цехом продукции известных международных компаний и акт ивно включаться в систему мирового производства путем изготовления отдельных компонен тов, узлов продукции, выпускаемой зарубежными компаниями. Какие задачи предстоит решить в ближайшие годы в области национального ИК?

К важнейшим из них можно отнести следующие.

1. Прежде всего, необходимо увеличить объем финансирования науки. В Республике Беларусь внутренние затраты на научные исследования и разработки составили в 2013 г. 0,69% к ВВП. В России эти цифры выглядят немного лучше составили в 2011 г. 1,12% к ВВП. Но по сравнению с развитыми государствами это мизер. В Израиле они составили 4,9% к ВВП, Дании 3,9%, Германии 2,84% [1]. Собственно, и ВВП нашего государства не столь велик, как Германии или России. И кто в таком случае будет создават ь биои нанотехнологии? Не менее важен вопрос о рациональном использовании выделяемых на науку средств.

2. Преодолеть негативную тенденцию «утечки интеллекта» за рубеж.

3. Создать необходимые условия для быстрого наращивания ИК в Беларуси и ЕАЭС на базе имеющихся вузов и научно-исследовательских центров.

4. Детально разобраться с системой подготовки специалистов с высшим образованием и специалистов высшей квалификации. По количеству вузов, лиц с высшим образованием, количеству кандидатов и докторов наук мы обогнали многие государства. Но при этом, порой, забываем о качестве этих дипломированных специалистов. А здесь много нерешенных проблем, начиная со средней школы и заканчивая аспирантурой и докторантурой.

5. Перевести на научную основу систему управления в государстве в целом и в сфере ИК в особенности. Важнейший сегмент национального ИК это управленцы всех рангов, или, как их называют, чиновники. От их деятельности во многом зависит состояние науки, образования и культуры, воплощение в жизнь инновационных проектов. Этот сегмент ИП работает неудовлетворительно, не улавливает зачастую перспективы, а, следовательно, не работает на опережение.

6. Продвижение вперед нации не представляется возможным без великой цели, выступающей импульсом социальной активности, как больших масс людей, так и отдельною человека. Чаще всею мы говорим о магериальном благополучии, о необходимости экономических и социальных преобразований для достижения именно этой цели. Но насколько адекватна эта безусловно, важная, но, вто же время, чисто утилитарно-ориентированная цель духовным запросам столь высокого существа каким является Человек? Не принижаем ли мы тем самым сущность человека? Вот главный вопрос, на который мы, гуманитарии, должны дать ответ. Как тут не напомнить рекомендации древних мыслителей, осуждавших чрезмерное увлечение материальными благами.

7. У интеллектуального капитала есть один опасный противник. Это ведущие борьбу с разумом разнообразные формы иррационального сознания. Поэтому и в профессиональной деятельности, и в повседневной жизни важно руководствоваться установками Разума идеями и подвижничеством великих мыслителей, посвятивших свою жизнь интеллектуальному развитию человечества.

Литература и источники

1 Шестой технологический уклад [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://wwAv.nkj.ru/archive/articles/17800/. Дата досту па: 08.01.2015

. 2 Национальная стратегия устойчивого социально-экономического развития Республики Беларусь на период до 2030 года. Проект [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://wwAv.economy.gov.by/ru/actproject/act-list/ministerstvo-ekonomiki-\ynosit-na-obschestvennoeobsuzhdenie-proekl-naLsionalnoj-slrategii-ustojchivogo-sotsialno-ekonomicheskogo-razvitija-respubliki-belamsna-period-do-2030-goda-nsur-2030_i_0000003115.html. Дата доступа: 08.12.2014.

3 Гринин, Л. Е Глобальное старение населения, шестой технологический уклад и мировая финансовая система/Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев// Кондратьевские волны: наследие и современность: ежегодник. Волгоград, 2015.-С. 107-132.

Т. И. Адуло

Сущность вывоза капитала

Глубокие изменения в характере и роли вывоза капитала непосредственно вытекают из резкого усиления паразитизма и неравномерности развития капитализма в его империалистическую стадию. Вывоз капитала создает условия для длительной и сравнительно устойчивой эксплуатации колониальных и зависимых стран. Пока капитал вложен и функционирует в той или иной стране, отношения господства и эксплуатации империалистическими державами отсталых и зависимых стран сохраняются и усиливаются; напротив, при вывозе товара отношения между продавцом и покупателем товаров заканчиваются после окончания расчетов по торговой сделке.

В результате вывоза капитала под контроль империалистических держав попадает не только отдельные предприятия и отрасли хозяйства, но и вся экономика отсталых и зависимых стран. Им навязываются различные кабальные сделки, народы подвергаются чудовищной эксплуатации. Вывоз капитала используется империалистами для укрепления реакционных режимов, подавления рабочего, демократического и национально-освободительного движения, подготовки агрессивных, захватнических войн. Так, французские займы царской России в начале XX в. были использованы для подавления первой русской революции, американские займы Турции, Греции, Южной Корее и другим зависимым странам после второй мировой войны также используются для укрепления реакционных режимов и подавления национально-освободительной борьбы в отсталых и зависимых странах. Что же представляет собою вывоз капитала?

Вывоз’ капитала есть вывоз стоимости для систематического присваивания монополиями монопольных сверхприбылей за счет создаваемой за границей прибавочной стоимости, за счет прибавочного и даже необходимого продукта мелких производителей. Он служит орудием закабаления и угнетения империалистическими державами колониальных и зависимых стран.

Вывоз капитала используется империалистами для укрепления реакционных режимов, подавления рабочего, демократического и национально-освободительного движения, подготовки агрессивных, захватнических войн. Так, французские займы царской России в начале XX в. были использованы для подавления первой русской революции, американские займы Турции, Греции, Южной Корее и другим зависимым странам после второй мировой войны также используются для укрепления реакционных режимов и подавления национально-освободительной борьбы в отсталых и зависимых странах.

В этом определении подчеркнут тот существенный момент, что вывоз капитала открывает возможность систематического присваивания прибавочной стоимости, прибавочного и даже необходимого продукта, создаваемых в странах, куда капитал вывозится. А это обстоятельство связано с тем, что не всегда вывезенный капитал вкладывается в сферу материального производства, в которой происходит процесс создания прибавочной ‘стоимости. Подчас вывезенные капиталы затрачиваются на паразитические цели — вооружение, милитаризацию, подавление национально-освободительного движения, на потребление господствующих классов и т. д. Но вывоз капитала всегда создает такие отношения господства и подчинения, которые обеспечивают систематическое получение монопольных прибылей из отсталых и зависимых стран, импортирующих капитал. Вывоз капитала отличается от вывоза товаров. Вывоз товара означает вывоз стоимости для реализации прибавочной стоимости, уже содержащейся в товаре, произведенном в стране, экспортирующей товары.

А при вывозе капитала присвоение монопольной прибыли из страны, импортирующей капитал, продолжается до тех пор, пока капитал остается в этой стране. Вывоз капитала—типичная черта империализма. Важнейшими причинами, обусловившими превращение вывоза капитала в типичную черту империализма, являются: резкое обострение неравномерности экономического развития капитализма, разница в органическом строении капитала и в норме прибыли в империалистических и колониальных странах, относительное сокращение внутреннего рынка в связи с господством монопольных цен, превращение протекционизма из орудия обороны в орудие наступления и др.

Избыточные капиталы направляются в первую очередь в отсталые страны, так как в них благодаря нехватке и низкому органическому строению капиталов, невысоким ценам на землю и на сырье, мизерной зарплате рабочих норма прибыли значительно выше, чем в развитых капиталистических странах.

Возрастающее значение вывоза капитала при империализме не означает сокращения вывоза товаров. Напротив, вывоз капитала используется монополистами для увеличения вывоза товаров. «Вывоз капитала за границу становится средством поощрять вывоз товаров за границу». Так, Франция, предоставившая царской России много займов, добилась от нее определенных таможенных льгот. С 1902 по 1928 г. английские, французские, бельгийские и американские монополисты предоставили Китаю 17 железнодорожных займов.

В каждом из договоров по займам содержались специальные оговорки о закупке Китаем железнодорожных материалов в тех странах, которые предоставили эти займы. Возросшая роль вывоза капитала не означает, что его ежегодный вывоз по своим размерам превосходит ежегодный вывоз товаров. Такого положения не было и нет. Речь идет в данном случае о том, что ежегодные доходы, получаемые от вывоза капитала, превосходят ежегодные доходы от внешней торговли даже в самых торговых странах мира. Например, Англия в 1899 г. получила 90—100 млн. фунтов стерлингов доходов от вывоза капитала, а от вывоза товаров всего 18 млн. фунтов стерлингов.

В 1912 г.— соответственно 176 млн. и 33 млн. фунтов-стерлингов, в 1932 г.—145 и 28 млн. Вывоз капитала — важнейшее средство империалистического порабощения и подчинения отсталых и зависимых стран, средство вытеснения конкурентов по захвату рынков сбыта и источников сырья. Он используется для поддержки в колониях самых реакционных сил, консервации и укрепления средневековых и рабовладельческих форм эксплуатации, насаждения новых форм империалистического гнета и закабаления, для подготовки агрессивных захватнических войн. В нескольких крупнейших империалистических государствах капиталы, вложенные за границей, достигают огромных размеров и составляют до одной пятой национального богатства страны.

Накануне первой мировой войны капиталы, вложенные за границей тремя крупнейшими империалистическими державами, достигли 175—200. млрд. золотых франков; английские капиталовложения составили 75—100 млрд., французские — 60 млрд., германские — 44 млрд. франков. Кроме того, США имели в 1912 г. заграничные капиталовложения в сумме 9,9 млрд. франков. Доходы с этой огромной суммы капиталов по самой скромной оценке достигали 8—10 млрд. франков в год. Это убедительный показатель империалистического угнетения и эксплуатации большинства наций и стран мира небольшой паразитической кучкой империалистических государств.

Н.А. Архипов

Формы вывоза капитала

Вывоз капитала осуществляется в двух основных формах. 1. В форме ссудного капитала. Под этой формой имеется в виду предоставление займов городам, правительствам, банкам и т. п. Вывоз ссудного капитала в колонии происходит чаще всего в виде займов колониальным правительствам, так как в этом случае страны— экспортеры капитала, используя подчиненное положение колониальных правительственных органов, легче всего обеспечивают как поступление процентов, так и оплату самого займа. Кроме того, займы колониальным правительствам используются для оказания давления с целью получения преимущественных прав по ввозу товаров, вывозу колониального сырья, по вложениям производительного капитала и т. п. При вывозе ссудного капитала страна, вывозящая его, получает за вывезенный капитал проценты.

2. В форме производительного капитала. Под этой формой подразумевается создание за границей промышленных предприятий, строительство железных дорог, шахт, рудников, скупка за бесценок уже существующих предприятий, акций колониальных производственных объединений или же акций дочерних компаний, функционирующих в колониях и зависимых странах. Такой вывоз капитала чаще всего осуществляется в форме прямых вложений.

Прямыми вложениями называются такие, которые вкладываются в предприятия колониальных и зависимых стран, являющиеся филиалами или дочерними компаниями монополий империалистических держав. К прямым вложениям относятся вложения в новые предприятия, филиалы и дочерние компании, организуемые в колониальных и зависимых странах.

Часто выступают и прямые вложения в форме вывоза оборудования для строящихся в колониях и зависимых странах предприятий. При вывозе производительного капитала страна, вывозящая капитал, получает дивиденд. Кроме этих двух основных форм, вывоз капитала может.осуществляться в виде вывоза торгового капитала. Под ним подразумевается вывоз капитала для строительства торговых предприятий, складских помещений для хранения товаров, холодильников для скоропортящихся продуктов и т. д. В понятие «вывоз торгового капитала» не могут быть включены вывозимые для продажи товары. В связи с формами и направлением вывоза капитала, а также с особенностями социально-экономического развития империалистических стран, В. И. Ленин отметил 3 типа империалистических стран:

1. Английский империализм — колониальный империализм. Необъятные колонии Англии были весьма удобной и выгодной сферой приложения капитала. Так, из 70 млрд. марок английских капиталовложений за границей в 1910 г. на долю Европы приходилось всего 4 млрд. марок, а на долю Азии, Африки и Австралии — 29 млрд., на долю американского континента — 37 млрд. Примерно такое же соотношение английских вложений за границей сохранилось и после первой мировой войны. Положение Ленина о колониальном характере английского империализма не потеряло силу и на современном этапе, когда подавляющая часть английских капиталовложений также падает на ее колонии.

2. Французский империализм назван Лениным ростовщическим. Накануне первой мировой войны основная масса французских капиталов была вложена в виде ссудного капитала. Из 35 млрд. заграничных капиталовложений Франции в 1910 г23 млрдмарок использованы в Европе, 8 млрд.—в Азии и Австралии, в Америке—только 4 млрд. марок. Из общей суммы европейских капиталовложений Франции подавляющая часть была предоставлена России в виде займов. После первой мировой войны большую часть европейских капиталовложений Франция потеряла. Ныне большая часть французских капиталовложений за границей сосредоточена во французских колониях в форме производительного капитала, а не в виде займов.

3. Германия являлась третьей разновидностью империалистических стран. В силу того, что ее колонии были сравнительно невелики, капиталовложения за границей до первой мировой войны распределялись примерно поровну между Европой и внеевропейскими странами. Из 35 млрд. марок заграничных вложений Германии на европейские страны приходилось 18 млрд., а на другие континенты — 17 млрд. марок.

Накануне второй мировой войны иностранные обязательства Германии превосходили заграничные вложения ее капитала. За последние годы, после второй мировой войны, Западная Германия вновь стала вывозить капиталы за границу, и к 1957 г. ее вложения достигли 5 млрд. дол. Россия не была страной классического империализма. Ленин называл русский империализм военно-феодальным империализмом, в котором интересы монополистического финансового капитала тесно переплетались с интересами царизма и помещичье-феодального землевладения.

Широкие агрессивные цели русского империализма, направленные на захват колоний и источников сырья, сблизили его с англо-французскими империалистами и делали поставщиком пушечного мяса для осуществления захватнических планов англо-французских и русских монополий. В силу этих и иных обстоятельств русский империализм занимал в вывозе капитала подчиненное положение.

Россия была не столько экспортером, сколько импортером иностранного капитала. Она вывозила капиталы в незначительных размерах в страны более отсталые, чем она сама. Русские капиталовложения направлялись в такие страны, которые служили сферой влияния русского империализма, — в Турцию, Персию, Маньчжурию, Монголию и на Балканы. Но ее вложения были сравнительно невелики. Россия вкладывала значительные капиталы во внутренние колонии — в Среднюю Азию, Закавказье и другие окраины. Накануне первой мировой войны она не была государством-рантье, какими были Англия, Франция и Германия. Более того — иностранные вложения в России во много раз превосходили русские вложения за границей.

Н.А. Архипов

Условия проведения денежной реформы

Он стал возможным еще в эпоху домонополистического капитализма, когда общественное разделение труда уже достигло значительных размеров, а международная торговля и кредитные связи сильно выросли. Тогда в оборот мирового капиталистического хозяйства оказались втянутыми отсталые в экономическом отношении страны, были начаты или проведены главные линии железных дорог, большое развитие получил морской транспорт, создались условия для развития промышленности. Однако в то время вывоз капитала не приобрел решающего значения и не служил основой длительных и прочных отношений эксплуатации и закабаления колониальных и зависимых стран развитыми капиталистическими странами. « В середине XIX в. монопольное положение мастерской всего мира занимала Англия. Только она имела за границей сравнительно небольшие капиталовложения, которые в 1862 г. составляли 3,62 млрд. франков.

К концу XIX и началу XX столетия монопольное положение Англии оказалось подорванным. Это было обусловлено тем, что, с одной стороны, образовались монополистические союзы капиталистов во всех странах развитого капитализма, с другой — в мировом капиталистическом хозяйстве монопольное положение по масштабам накопления и размерам избыточного капитала" заняли уже несколько богатейших и развитых стран. Образование и господство финансового капитала и финансовой олигархии, создавая необычайно благоприят-

ные условия для обогащения кучки монополистов, приводят к скоплению огромных денежных средств в немногих странах, к образованию слоя рантье, т. е. лиц, живущих за счет доходов от стрижки купонов и совершенно не связанных с производством. Капитализму вообще свойственно отделение собственности на капитал от его функции и отделение рантье от предпринимателя.

Но в эпоху империализма, благодаря вывозу капитала, такое отделение приобретает огромные размеры: наряду с ростом слоя рантье происходит образование государств-рантье, получающих огромные прибыли за счет эксплуатации и закабаления колониальных и зависимых стран. Мир, как указывает Ленин, разделился на горстку государств-ростовщиков н гигантское большинство государств-должников. В странах-ростовщиках возникает большой избыток капитала, однако этот избыток носит не абсолютный, а относительный характер.

Если бы капитализм развивал земледелие, которое очень отстало от промышленности, или если бы он использовал избыточные капиталы на улучшение жизненного уровня населения, влачащего жалкое и полуголодное существование, то не могло бы быть и речи об избытке. Но при капитализме подобное применение избытка капитала невозможно, оно противоречит цели капиталистов — получению прибыли. Из этого следует, что капитализм перезрел и капитал не может найти прибыльного применения внутри страны; вывоз капитала становится острой необходимостью.

Н.А. Архипов

Вывоз капитала как орудие угнетения и эксплуатации трудящихся других стран и обеспечения монопольной прибыли

В эпоху империализма вывоз капитала — одно из решающих орудий империалистической эксплуатации отсталых и зависимых стран. Благодаря вывозу капитала в отсталых и зависимых странах происходит развитие капитализма. Хотя вывоз капитала и ускоряет развитие капитализма, однако капиталистическое развитие колоний и зависимых стран происходит крайне уродливо и однобоко и несет на себе печать паразитизма и загнивания, свойственных империализмуВ этих странах происходит хищническое истощение земли и природных богатств, растет нищета масс и обостряются все противоречия капитализма. Развиваются, прежде всего, отрасли промышленное, которые связаны с добычей сырья, с производством предметов потребления, развивается железнодорожный, речной, автомобильный транспорт, так как добыча и вывоз сырья из колоний невозможны без путей сообщения.

Развитию транспортных средств в колониях и зависимых странах империалисты большое значение придают еще и потому, что они служили важной сферой приложения капитала, имеют военно-стратегическое значение. Империалисты препятствуют созданию в колониях таких отраслей промышленности,которые производят оборудование для других отраслей производства, например машиностроения, металлургии и т. д.

Эти отрасли производства представляют основу экономической независимости, а империалисты заинтересованы в том, чтобы увековечить кабальное положение колониальных и зависимых стран. Империалистами захватываются огромные площади удобных и плодородных земель в колониальных странах, с которых местное население сгоняется на неудобные и неплодородные земли.

Этими же причинами объясняется то, что империалисты превратили Малайскую Федерацию в поставщика каучука и олова, Боливию — в поставщика олова, Кубу и Филиппины — сахара, Гондураса — бананов, Венесуэлу — нефти, Коста-Рику — кофе, Гана — поставщик какао и т. д. Страны Центральной Америки — по существу, не что , иное, как плантации американской монополии Юнайтед Фрут К°. Из 20 стран Латинской Америки в три вывоз 1 продукта в 1938 г. занимал свыше 75% экспорта, в 11 — вывоз 1 продукта занимает свыше 50% экспорта. О чудовищной эксплуатации народов колониальных и зависимых стран говорят следующие факты. Из каждых 100 фунтов стерлингов, получаемых в английских колониях в Африке от продажи полезных ископаемых, 92 фунта вывозится в Англию и только 8 фунтов остается в Африке Империалистические хищники вывозят из зависимых стран огромное количество сырья Так, США в 1938 г. вывезли из Африки сырья на 54,7 млн. дол., а в 1948 г — на 407,3 млн. дол. В 1951 гприбыль на прямые капиталовложения США за границей превышала прибыль, получаемую в американской обрабатывающей промышленности: в Латинской Америке — на 66%, в колониях «маршаллизованных стран» — на 45% и в прочих колониях и зависимых странах — на 114%За 21 год между двумя мировыми войнами американские монополисты на вложенный за границей капитал получили 13,9 млрд. дол. прибыли, а после второй мировой войны только за 7 лет (1950—1956) эта прибыль составила 19,8 млрд. дол. В 1937 г. из Северной Родезии было вывезено меди на 12 млн. фунтов стерлингов, из которых 5 млн. присвоили акционеры; 1690 европейских служащих получили 800000 фунтов стерлингов в виде зарплаты, а 17 000 африканцев всего. 244 ООО. В Северном Камеруне дневная зарплата рабочих составляет 16—20 франков, а килограмм рыбы стоит 100—130 франков, литр керосина—25 франков, килограмм риса—60 франков, литр растительного масла— 50 франков.

В Бельгийском Конго в 1940 г. официальный минимум дневной зарплаты был равен 3—6 бельгийским франкам, в то время как килограмм хлеба стоил 12 франков, килограмм мяса — 43 франка 50 сантимов, килограмм картофеля — 4 франка 50 сантимов. В Бельгийском Конго все крестьяне владеют 2 млн. га земли, а 7 иностранных монополий имеют 52 млн. га лучших земель. Бельгийская компания по добыче алмазов «Форминьер» в своем отчете за 1939 г. подсчитала, что при валовом доходе в 48 млн. франков она получила 39 млн. франков прибыли. За годы второй мировой войны из Сьерра-Леоне англичанами было вывезено железной руды на 9 млн. фунтов стерлингов, из которых выплачено в качестве дивиденда акционерам 7 млн. В Южно-Африканском Союзе средняя ставка европейских рабочих равнялась 1384 фунтам стерлингов в год, а средняя ставка горняка-африканца — 38 фунтам. В Марокко 5000 иностранцев имели 1 млн. га самой лучшей земли, а 2 млн. крестьян — всего 4. млн. га. В Пакистане 50 000 помещиков (0,05 населения страны) сосредоточили в своих руках 70% всей земли. На . ковроткацких фабриках Тегерана, Мешхеда, Керманшаха 70% рабочих — дети. Большинство их не получает вообще никакой зарплаты. За день работы им дают обычно 10—15 фиников и кусок хлеба. Англо-Иранская нефтяная компания до 1951 г. отчисляла от своих огромных прибылей иранскому правительству не больше 13 млн. фунтов стерлингов.

В 1950 г. она выручила от продажи нефти 200 млн. фунтов стерлингов, что почти в 2. раза больше всей суммы отчислений иранскому правительству за 50 лет. С каждой тонны добытой нефти в Саудовской Аравии американская нефтяная монополия АРАМКО в 1952 г. присвоила 13 долприбыли. Та же компания в 1955 г. только от продажи сырой нефти получила 530 млн. дол. прибыли. В погоне за сверхприбылью монополии империалистических держав совсем не обращают внимания на охрану здоровья колониальных народов. В Нигерии 1 врач приходится на 133 000 жителей, в Трансваале — на 150 000.

Не лучше положение рабочих в странах Латинской Аме-рики. Так, в Бразилии дочерняя компания Форда довела норму прибавочной стоимости до 753%, английская компания Фригорифико-Англо — до 500%, Американская компания СтандардОйл оф Нью-Джерси платит нефтяникам Венесуэлы в 5 раз меньше, чем американским рабочим, а получает прибыли с каждого рабочего внутри страны 3036 дол. в год, с рабочего Венесуэлы— 13 950 дол Медная монополия Анаконда Коппер Майнинг в 1951 г. в США получила с каждого рабочего 825 дол. прибыли, а в Чили 3327 дол. Американская компания Дженерал Моторе в 1950 г. внутри страны выручила 34,9% прибыли на вложенный капитал, а за границей— 115%. Доходы американских монополий от эксплуатации 1 рабочего на фосфатных разработках о. Аигуар в 1948 г. составили 1485 дол. в год. В 1949 и 1950 ггдоходы повысились вдвое, а зарплата 1 рабочего по-прежнему составляла 170 дол. в год. В Бразилии в 1951 г. 51,4% промышленных рабочих зарабатывали менее 1000 крусейро’ в месяц, а прожиточный минимум, исчисленный конфедерацией трудящихся Латинской Америки в 1950 г. на семью в четыре человека, составлял 4000 крусейро в месяц.

В Аргентине средняя месячная зарплата в 1956 г.составляла: у рабочих 963,6 песо, у батраков — 500 — 600 песо, а прожиточный минимум семьи из четырех человек в январе 1956 г. равнялся 2334 песо. 96% населения Пуэрто-Рико получает доходов менее 350 дол. в год на семью, что значительно ниже заработка негров в США. Внедрение иностранного капитала сопровождается усилением эксплуатации народов не только отсталых, но и развитых в капиталистическом отношении стран. Так, вывоз капитала в Канаду сопровождается широким применением наиболее хищнических «научных» систем выжимания пота и крови рабочих. Необычайное увеличение интенсивности труда, отсутствие должной техники безопасности привели к угрожающему росту числа несчастных случаев. Увеличивается безработица. Даже по официальным, сильно преуменьшенным данным число полностью безработных в марте 1958 г. составляло 884 000 чел. Индекс стоимости жизни в 1957 г. по сравнению с довоенным уровнем вырос почти на 150%. Налоги в 1956—1957 гг. по сравнению с 1945—1946 гг. возросли на 32%. Огромные американские капиталовложения используются и в европейских капиталистических странах как для обеспечения монопольной сверхприбыли, так и для превращения этих стран в послушных исполнителей агрессивных планов.

Вывоз капитала В. И. Ленин называл паразитизмом в квадрате. Исходя из ленинского учения о сущности вывоза капитала, в это понятие необходимо включить следующие моменты.

Во-первых, необычайный рост слоя рантье и образование государств-рантье, получающих огромные прибыли не только от эксплуатации рабочих и трудящихся внутри страны, но и от эксплуатации рабочих и трудящихся колониальных и зависимых стран. В связи с ростом слоя рантье и образованием государств-рантье отделение капитала от его функции достигает огромных размеров.

Во-вторых, монопольные прибыли, получаемые ежегодно, настолько велики, что превосходят по своим размерам новый ежегодный вывоз капитала. Другими словами, новый ежегодный вывоз капитала фактически осуществляется за счет тех же прибылей, которые получаются монополиями от вывезенных прежде капиталов.

Так, Англия в 1929 г. выручила от вывезенных капиталов 250 млн. фунтов стерлингов, а вывезла 111 500 ООО фунтов стерлингов. В 1953 г. она получила доходов от вывоза капитала 272 млн. фунтов стерлингов, а вывезла новых капиталов 207 млн. фунтов стерлингов. В 1929 г. доходы США от вывоза капитала составили 876 млн. -долларов, а было вывезено за границу всего 763 млн. дол. В-третьих, вывоз капитала приводит к задержке в развитии производительных сил страны, вывозящей капитал, и к уродливому, однобокому развитию стран, куда он ввозится.

В-четвертых, сверхприбыли, получаемые монополиями от вывезенного капитала, частично расходуются на подкуп верхушки рабочего класса. За счет эксплуатации сотен миллионов народов в эпоху империализма живут не только монополисты, но и привилегированная прослойка пролетариата империалистических держав. «Империализм… означая монопольно-высокие прибыли для горстки богатейших стран, создает экономическую возможность

подкупа верхних прослоек пролетариата и тем питает, оформляет, укрепляет оппортунизм».’ Возникает существенное различие между верхним Слоем рабочих, подкармливаемых буржуазией,и низшим слоем, т. е. подавляющей частью пролетариата, жизненные условия которого находятся на крайне низком уровне. Эта тенденция раскола рабочего движения и усиления оппортунизма в рабочем движении — один из ярчайших показателей паразитизма и загнивания капитализма в эпоху империализма.

Н.А. Архипов

Согласно теории экономических циклов Кондратьева, преодоление кризисной ситуации в экономике связано с изменением технологического уклада. Это возможно только при достаточно высоком уровне человеческих ресурсов. В статье рассматриваются состояние и проблемы повышения уровня человеческого капитала России.

Ключевые слова: циклы Кондратьева, технологический уклад, экономика знаний, человеческий капитал.

Кризис, который начался в 2008 г. и до сих пор не преодолен, помог осознать технологическую отсталость российской экономики. Сегодня внешняя и внутренняя среда сильно изменились, налицо изоляция России и требуется концентрация внутренних ресурсов и интенсификация процесса технологического перевооружения для создания сильной конкурентоспособной экономики.

Как показали научные исследования, новый рост всегда связан с изменением технологического уклада, заменой основного производственного капитала и инфраструктуры на более технологически совершенные. Сто лет назад Н. Д. Кондратьев обосновал связь повышательных и понижательных фаз экономических циклов с технологическими новшествами и их практическим использованием в социально-экономической жизни общества. В нашей стране эта теория получила свое развитие в трудах академиков Д. С. Львова и С. Ю. Глазьева, которые разработали теорию технологических укладов (волн). Технологический уклад — это совокупность технологий, характерных для определенного уровня развития производства. В связи с научным и технико-технологическим прогрессом происходит переход из более низких укладов к более высоким, прогрессивным. В настоящее время мировая экономика находится в состоянии пятого технологического уклада, в который перешла во второй половине XX в.

Внедрение атомной энергетики, развитие микроэлектроники, вычислительной техники, информатики, генной инженерии и др. дало толчок значительным структурным сдвигам в развитии традиционных отраслей и формирование новых высокотехнологичных. Появился феномен «экономики знаний», с которым тесно связан процесс глобализации, в частности развитие международной торговли, появление транснациональных предприятий. Выход из текущего кризиса во многом связан со сменой технологического уклада, который создаст основу для роста экономики. Сегодня мир стоит на пороге шестого технологического уклада, который будет определять развитие в ближайшие 20–30 лет. Его преимущество заключается в резком снижении энергоемкости и материалоемкости производства и возможности конструирования материалов и организмов с заранее заданными свойствами.

Предполагается развитие био- и нанотехнологий, микромеханики, генной инженерии, систем искусственного интеллекта, мембранных и квантовых технологий, фотоники, термоядерной энергетики, также дальнейшее развитие получат космические технологии, атомная энергетика и промышленность и др. Шестой технологический уклад уже сегодня закладывается в США, Японии, КНР. В США на сегодняшний день доля производительных сил шестого уклада составляет 5%, а пятого — 60%. В России доля производительных сил пятого уклада составляет только 10% (авиакосмическая промышленность, ВПК), а о шестом говорить еще рано. Наша страна существенно отстает в технологическом перевооружении от развитых стран. Перед Россией стоит сложнейшая задача перехода к шестому технологическому укладу, т. е. догнать в технологическом развитии передовые страны, в условиях внешней изоляции и когда еще не до конца освоен пятый. Технологическое перевооружение экономики невозможно без людей, способных это совершить. В условиях инновационных преобразований на первые позиции выходит качество человеческого капитала страны.

Человеческий капитал можно рассматривать как накопленный запас способностей, навыков, состояния здоровья, уровня образования, эффективно используемого в деятельности и способствующего увеличению индивидуальных доходов, росту конкурентоспособности экономики страны. В 2016 г. по данным Всемирного экономического форума [The Human...; 9 профессий будущего от Microsoft…], Россия заняла 28-е место (из 130 стран) по качеству человеческого капитала, опередив такие страны, как Италия, Испания, Кипр, Польша.

Но при этом Россия отстает по этому показателю от Украины и стран Балтии — Эстонии, Латвии и Литвы. Индекс человеческого капитала учитывает 46 показателей, оценивая уровень образования, профессиональные навыки, занятость населения. Положительным является то, что по сравнению с 2014 г., когда Россия занимала в этом рейтинге только 51-е место, произошло существенное улучшение позиции. Если рассматривать отдельные возрастные группы, то наихудшие позиции в рейтинге у самого младшего поколения, до 14 лет — 53-е место. Это тревожный сигнал, так как именно эта группа будет замещать самую возрастную группу, старше 65 лет, она заняла 15-е место в своей возрастной категории. Лучшая позиция по индексу человеческого капитала у молодых людей 15–24 года — 14-е место в своей группе. В связи с технологическим перевооружением необходимы изменения в системе образования.

Смена технологий приводит к тому, что профессии будут «молодеть». При возникновении рабочих мест, требующих высокой квалификации и уровня знаний, в преимущественном положении оказываются молодые люди, получившие профессии, соответствующие современному уровню развития экономики. Для старшего поколения все большее значение будет иметь непрерывное обучение и повышение квалификации. И здесь свою роль должны сыграть новые обучающие цифровые платформы и внедрение дистанционного обучения. Человеческий капитал формируется путем участия населения в непрерывном образовательном процессе, что снижает риск несоответствия работника требованиям работодателя и тем самым позволяет гибко реагировать на изменения внешней среды. При этом образовательный процесс должен полностью соответствовать и даже опережать уровень экономического состояния страны.

Специалисты предсказывают, что «будущее за профессиями, связанными с научными разработками, особенно на стыке наук и информационных технологий — биохимией, биофизикой, биомедициной» [Топ-10 профессий…]. Исследования Microsoft Surface предрекают появление таких новых профессий, как дизайнер виртуальной среды обитания, адвокат по робоэтике, биохакеры на фрилансе, создатели космических туров, инженеры по восстановлению естественной среды [9 профессий будущего от Microsoft…]. Британская компания Fast Future прогнозирует, что серьезные изменения ждут индустрии здравоохранения, медицины и сельского хозяйства [Исследование Fast Future].

В докладе Всемирного экономического форума отмечается, что индекс человеческого капитала имеет корреляционную зависимость с уровнем дохода экономики [The Human…]. Страны с более высоким ВВП на душу населения в среднем имеют более высокий индекс. Но и человеческий капитал оказывает положительное влияние на темпы и качество экономического роста при условии эффективного и рационального использования. Накопленный человеческий капитал только тогда дает экономический эффект, когда он переходит из потенциальной в реальную актуализированную форму. Эффективное использование человеческого капитала повышает производительность труда, что отражается на результативности экономики страны и способствует повышению ее конкурентоспособности на мировом уровне.

Также повышение производительности труда приводит к росту заработной платы, улучшению качества жизни населения и социально-экономической стабильности. Высокие доходы населения способствуют запуску последующего цикла воспроизводства человеческого капитала, создавая мотивацию к инвестированию денежных средств в повышение образовательного и профессионального уровня населения. Повышение уровня развития человеческого капитала требует внимания со стороны бизнеса и государства. Процесс управления человеческим капиталом связан с решением целого ряда проблем. Главные из которых: – рассогласование системы образования и рынка труда, что приводит к недостатку востребованных рабочих и переизбытку «ненужных», которых впоследствии придется переобучать; – разрушение системы среднего специального образования; – недофинансирование образовательного процесса и недостаточно высокое качество преподавания; – недостаточный уровень планирования развития человеческого капитала, отсутствие системы непрерывного обучения. Для преодоления данных проблем требуется поддержка непрерывного взаимодействия между системой образования и рынком труда, вовлечение в процесс повышения уровня человеческого капитала всех заинтересованных институциональных субъектов.

Библиографический список

1. The Human Capital Report 2016 / World Economic Forum. Geneva, 2016. 39 р. [Электронный ресурс]. URL: http://reports.weforum.org/human-capital-report-2016/ (дата обращения: 14.09.2015).

2. Исследование Fast Future: научно-технический прогресс и рынок труда в ближайшем будущем [Электронный ресурс]. URL: http://gtmarket.ru/news/state/2010/01/15/2482 (дата обращения: 14.09.2015).

3. Топ-10 профессий, которые будут востребованы уже к 2020 г. [Электронный ресурс]. URL: http://www.proforientator.ru/index. php?option=com_content&view=article&id=2658:-10-2020-&catid=21:2009-11-13-21-14-09 (дата обращения: 14.09.2015).

4. 9 профессий будущего от Microsoft [Электронный ресурс]. URL: http://www.proforientator.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=2994:9-microsoft&catid=21:2009-11-13-2114-09 (дата обращения: 14.09.2015).

Т. В. Юрченко

В статье на основе обобщения и систематизации существующих на­ учных концепций рассматриваются проблемы идентификации и опреде­ ления структуры интеллектуального капитала, его роли в обеспечении конкурентоспособности организации, создании стоимости, проблемы учета в системе финансовой отчетности предприятия. Ключевые слова: интеллектуальный капитал, нематериальные акти­ вы, интеллектуальная собственность, структура, учет. Одной из важнейших ценностей организации является способность сотрудников организации формировать новые знания, превращать результаты интеллектуальной деятельности в товар, создавать новые способы получения доходов.

Так формируется интеллектуальный капитал компании как умственная деятельность сотрудников по увеличению стоимости организации. Наряду с этим информация, деловая репутация фирмы, наукоемкие технологии приобретают все более важную роль в деятельности субъектов рынка, так как определяют способность быстрой перестройки организации под влиянием факторов внешней среды. Только используя интеллектуальные способности, человек может эффективно применить материальный и финансовый капиталы. Термин «интеллектуальный капитал» появился в том момент, когда главными факторами производства и конкуренции становятся не только материальные и природные ресурсы, но и ресурсы интеллектуальные и информационные. Необходимость управлять интеллектуальным капиталом возникает благодаря компаниям, которые расходуют от 5 до 25% доходов на проведение научных исследований и разработку инноваций: Apple, Microsoft, IBM, Google.

Появляются новые направления предпринимательской деятельности — интеллектуальный и информационный бизнес. В связи с этим актуальность приобретают проблемы идентификации и учета интеллектуального капитала. Требуется уточнение понятий, характеризующих интеллектуальный капитал, обоснование возможности его коммерческого использования в предпринимательской деятельности. Можно привести целый ряд определений интеллектуального капитала. Дж. К. Гэлбрейт определял интеллектуальный капитал как интеллектуальную деятельность [Bontis, 1996]. О роли интеллектуального капитала в обеспечении конкурентоспособности организации говорит Кит Брадли: «Интеллектуальный капитал — это превращение знаний и неосязаемых активов в полезные ресурсы, которые дают конкурентные преимущества индивидуумам, фирмам и нациям» [Albert, Bradley, 1996].

Ученые постоянно корректируют и дополняют определение интеллектуального капитала. Э. Брукинг, глава консультационной компании The Technology Broker, пишет, что без интеллектуального капитала как нематериального актива организация не может функционировать и быть конкурентоспособной на рынке товаров и услуг. «Человеческие активы, интеллектуальная собственность, инфраструктурные и рыночные активы обозначаются обобщающим термином интеллектуальный капитал» [Брукинг, 2001]. Л. Эдвидсон считает, что интеллектуальный капитал способствует формированию таких видов капитала, как потребительский, процессный, инновационный и др. Под интеллектуальным капиталом Л. Эдвинссон и П. Салливан понимали знания, которые обладают определенной ценностью, т. е. могут быть превращены в стоимость. А. Прусак говорит о том, что интеллектуальный капитал фирмы можно рассматривать в качестве формализованного материала, воплощенного в нематериальные активы компании. Очевидно, что единого определения интеллектуального капитала нет, так как это понятие собирательное, служащее для определения прав на результаты интеллектуальной деятельности (произведений литературы и искусства и др.), средства индивидуализации субъектов хозяйствования, товаров и услуг и т. д. По мнению Стивена Уоллмана, интеллектуальный капитал — это активы, балансовая стоимость которых равна нулю. В большинстве случаев в российской теории и практике предпринимательства для отражения любых нематериальных объектов используется понятие «интеллектуальная собственность», тогда как для целей ведения бухгалтерского учета в организации применяется термин «нематериальные активы». Рассмотрим кратко сущность и область применения этих понятий.

Понятие «интеллектуальная собственность» сформировалось в процессе решения проблемы регулирования отношений собственности, отношений по поводу создания, использования и защиты прав на результаты интеллектуальной деятельности. В этом смысле интеллектуальная собственность представляет в настоящий момент обобщающее понятие, обозначая собой совокупность всех прав на результаты творческой деятельности и некоторые приравненные к ним объекты.

В качестве объектов интеллектуальной собственности выделяют: – права на объекты промышленной собственности (изобретения, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки и знаки обслуживания, фирменные наименования, наименования мест происхождения товаров и меры по пресечению недобросовестной конкуренции); – права на секреты производства (ноу-хау); – права на объекты авторского права и смежных прав. Под нематериальными активами в большинстве случаев понимаются активы предприятия, обладающие стоимостью и приносящие доход предпринимателю (или создающие условия для получения дохода), которые используются в течение длительного периода, но не имеют физического (материального) содержания. В соответствии с п. 3 Положения по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов» от 27 декабря 2007 г. № 153н, для бухгалтерского учета объектов в качестве нематериальных активов необходимо выполнить единовременно следующие условия [Положение по бухгалтерскому учету]: а) объект способен приносить организации экономические выгоды в будущем, в частности, объект предназначен для использования в производстве продукции, при выполнении работ или оказании услуг, для управленческих нужд организации либо для использования в деятельности, направленной на достижение целей создания некоммерческой организации (в том числе в предпринимательской деятельности, осуществляемой в соответствии с законодательством Российской Федерации); б) организация имеет право на получение экономических выгод, которые данный объект способен приносить в будущем (в том числе организация имеет надлежаще оформленные документы, подтверждающие существование самого актива и права данной организации на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации — патенты, свидетельства, другие охранные документы, договор об отчуждении исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, документы, подтверждающие переход исключительного права без договора и т. п.), а также имеются ограничения доступа иных лиц к таким экономическим выгодам (контроль над объектом); в) возможность выделения или отделения (идентификации) объекта от других активов; г) объект предназначен для использования в течение длительного времени, т. е. срока полезного использования, продолжительностью свыше 12 месяцев или обычного операционного цикла, если он превышает 12 месяцев; д) организацией не предполагается продажа объекта в течение 12 месяцев или обычного операционного цикла, если он превышает 12 месяцев; е) фактическая (первоначальная) стоимость объекта может быть достоверно определена; ж) отсутствие у объекта материально-вещественной формы.

В этом случае к нематериальным активам можно отнести, например, секреты производства (ноу-хау); товарные знаки и знаки обслуживания; произведения науки, литературы и искусства; программы для электронных вычислительных машин; изобретения; полезные модели; достижения селекции. Деловая репутация, возникшая в связи с приобретением предприятия как имущественного комплекса (в целом или его части), также учитывается в составе нематериальных активов предприятия. Не могут являться в соответствии с бухгалтерским учетом нематериальными активами организационные расходы, т. е. расходы, связанные с образованием юридического лица; знания, компетенции, деловые качества персонала организации, их способность к труду, так как они неотделимы от своих носителей и не могут быть использованы без них. Можно сделать вывод, что большая часть элементов интеллектуального капитала не подлежит учету как нематериальный актив компании. Попробуем выделить ряд причин, по которым подобный учет следует осуществлять: – это позволит определить причины, способствующие повышению эффективности деятельности организации; – это будет способствовать более адекватному отражению стоимости организации;

– это обеспечит существующих и потенциальных инвесторов более полной информацией о компании; – это позволит более эффективно осуществлять управленческие воздействия на персонал организации, повышая профессиональные компетенции работников предприятия и деловую репутацию фирмы. Цена компании (гудвилл) определяется как стоимость ее деловой репутации. Деловая репутация выделена в структуре нематериальных активов предприятия в соответствии со ст. 150 Гражданского кодекса РФ. Гудвилл в деловом мире понимается как величина, на которую стоимость бизнеса превосходит рыночную стоимость его материальных активов и той части нематериальных активов, что отражена в бухгалтерской отчетности (учтена в балансе), или как стоимость практически всех нематериальных активов организации.

По мнению сторонников и первой, и второй точек зрения, гудвилл: – не может быть отделен от действующего предприятия, т. е. не может быть продан отдельно от него; – присутствует только при наличии избыточной прибыли. Гудвилл возникает, когда компания стабильно получает высокие прибыли, ее доход на активы (или на собственный капитал) выше среднего, в результате чего стоимость бизнеса превосходит стоимость его чистых активов.

Понятие «нематериальные активы организации» основано на затратном принципе их идентификации. Подобный подход значительно сужает возможности анализа, поскольку не все нематериальные активы компании можно однозначно идентифицировать и провести оценку по затратам на их приобретение или создание. Можно согласиться с точкой зрения Р. Брейли и С. Майерса, утверждающих, что сущностные черты тех или иных активов определяются их ролью в экономической деятельности и способах получения полезности от использования, а не физической природой [Брейли, Майерс, 2007]. Брейли и Майерс все активы организации подразделяют на активы реальные и финансовые. К реальным активам относятся материальные и нематериальные активы. Реальные активы представляют собой любые факторы, процесс создания и использования которых увеличивает реальную рыночную стоимость фирмы. Финансовые активы лишь отражают стоимость стоящих за ними реальных активов. По мнению данных авторов, состав нематериальных активов фирмы, безусловно, шире понятия, определяемого бухгалтерскими трактовками и инструкциями.

Это касается активов, расширяющих возможности фирмы не за счет использования прав владения, пользования и распоряжения, а за счет уникального интеллектуально-информационного характера (корпоративная культура, репутация фирмы, управленческие навыки руководителей, потребительская преданность и пр.). Именно уникальность является единственным фактором конкурентоспособности фирмы, который невозможно приобрести на ресурсном рынке, а уникальное сочетание информационно-интеллектуальных элементов является продуктом творческой деятельности самой фирмы. Э. Брукинг в составе нематериальных активов выделяет две основные группы: интеллектуальные активы и права собственности или иные права на эти активы. Под интеллектуальными активами предлагается понимать совокупность информационных факторов функционирования экономического субъекта, создаваемых и используемых как внутри организации, так и в окружающей среде с целью формирования уникальных конкурентных преимуществ [Брукинг, 2001]. К ним относятся имидж фирмы, корпоративная культура, управленческие навыки руководителей, маркетинговая информация и др. Права собственности и иные права являются активами постольку, поскольку защищают возможности фирмы по владению, пользованию, распоряжению интеллектуальными или иными объектами. Защищенное право становится самостоятельным источником рыночной ценности фирмы.

Можно привести еще одно определение интеллектуального капитала, являющееся одним из самых обоснованных с экономической точки зрения определений, в соответствии с которым интеллектуальный капитал представляет собой все неденежные и нематериальные ресурсы, участвующие в создании ценностей и полностью или частично контролируемые предприятием. Интеллектуальный капитал структурно состоит из трех частей: отношенческого капитала, человеческого капитала и организационного капитала. Каждый из данных элементов тем или иным образом участвует в создании стоимости для организации. Под отношенческим капиталом понимаются экономические и финансовые взаимоотношения организации с клиентами и потребителями, органами власти и управления, партнерами, поставщиками, производителями, акционерами, посредниками, конкурентами, некоммерческими организациями и т. п. Данного вида ресурсы не являются собственностью компании, не могут быть полностью под ее контролем, так как зависят в большинстве своем от человеческого фактора. К организационному капиталу относят информацию, системы управления, бренды, интеллектуальную собственность, структуры управления, т. е. все то, что остается на предприятии после ухода работника из фирмы и является специфическими дополнительными ресурсами. Третьей частью интеллектуального капитала является человеческий капитал, т. е. индивидуальные качества сотрудника: его знания, умения, навыки, компетенции, профессионализм, способности, психологические особенности, личные деловые связи, способность к инновационной деятельности, культурные особенности и др. Индивидуальные качества сотрудника не могут быть заменены ничем другим (например, машинами или механизмами). В отечественной литературе выделяют такие наиболее важные свойства нематериальных ресурсов всех видов, влияющих на рыночную деятельность организаций, как их способность к расширению, сетевые преимущества, неликвидность.

В отличие от материальных активов, по мере роста масштабов производства отдача от нематериальных ресурсов лишь увеличивается. Альтернативное использование нематериальных ресурсов в одно и то же время не снижает их полезность по сравнению с материальными активами. Формирование сетевых эффектов происходит при включении неосязаемых активов в систему в качестве особого элемента. При этом увеличение количества составных элементов приводит к соответствующему приросту эффектов [Торгунакова, 2014]. С точки зрения роли в увеличении рыночной стоимости фирмы нематериальные ресурсы имеют ряд очень важных особенностей. Так, нематериальные ресурсы, участвуя в формировании конечной стоимости продукта, не имеют фиксированной стоимости, не устаревают физически и могут использоваться одновременно в разных направлениях деятельности.

Интеллектуальные продукты и знания могут выступать как средством осуществления бизнеса, так и результатом, коммерческим продуктом деятельности фирмы. Некоторые неосязаемые активы, к примеру технологии, ноу-хау, информация, так же как и физические активы, могут быть приобретены путем их купли-продажи, сданы в аренду и пр. К их числу нельзя отнести такие элементы, как корпоративная культура или имидж предприятия, которые иногда в большей степени влияют на уровень прибавочной стоимости, нежели материальные активы. Существует порядка 25 методов оценки интеллектуального капитала, которые различные авторы группируют в четыре группы: 1) методы прямого измерения; 2) методы рыночной капитализации; 3) методы отдачи на активы; 4) методы подсчета очков. Первая группа методов — это методы прямого измерения (Direct Intellectual Capital methods — DIC). Эти методы основаны на идентификации и оценке в денежных величинах отдельных активов или компонентов интеллектуального капитала. На втором этапе определяется интегральная оценка интеллектуального капитала. Недостатком данных методов является то, что взаимодействие элементов интеллектуального капитала не всегда приводит к положительному синергическому эффекту. Это объясняется эмерджентностью интеллектуальных активов. Вторая группа методов основана на расчете стоимости всех интеллектуальных активов компании без разделения их по частям. Тем самым можно преодолеть трудности первой группы методов.

На этом принципе основаны методы рыночной капитализации (Market Capitalization Methods — MCM). В этом случае вычисляется разность между рыночной капитализацией и собственным капиталом компании, а полученная величина рассматривается как стоимость всех ее нематериальных активов, т. е. интеллектуального капитала. Можно сделать вывод: данный подход показывает не собственную стоимость интеллектуальных ресурсов организации, а то, сколько за них готовы доплатить на конкурентном рынке потенциальные покупатели. Наиболее удачными, на взгляд авторов, являются методы отдачи на активы (Return on Assets methods — ROA). В соответствии с данными методами отношение среднего дохода компании до вычета налогов за некоторый период к материальным активам компании сравнивается с аналогичным показателем для отрасли в целом. Чтобы вычислить средний дополнительный доход от использования интеллектуального капитала, полученную разность умножают на материальные активы компании. После этого путем прямой капитализации или дисконтирования получаемого денежного потока определяется стоимость всех интеллектуальных ресурсов компании.

Часто для оценки интеллектуального капитала компании используются методы подсчета очков (Scorecard Methods — SC), не предполагающие получения стоимостных результатов. При их применении идентифицируются различные компоненты нематериальных активов или интеллектуального капитала, генерируются и докладываются индикаторы и индексы в виде подсчета очков. В условиях купли-продажи бизнеса наиболее приемлемы MCMи ROA-методы, которые в какой-то мере дополняют друг друга: MCM-методы показывают, сколько потенциальный покупатель готов заплатить, а ROA-методы затрагивают собственную стоимость интеллектуального капитала. Они могут использоваться для сравнения компаний в пределах одной отрасли и иллюстрации финансовой стоимости нематериальных активов. MCM-методы могут применяться только к публичным компаниям. Недостатком данных методов является то, что они бесполезны для некоммерческих организаций, внутренних отделов и организаций общественного сектора. С этой точки зрения преимущества DIC- и SC-методов в том, что они могут быть применены на предприятиях любых организационно-правовых форм и организационных структур управления, при этом результат может быть даже более точным, чем измерение финансовых показателей.

Несмотря на недостатки существующих методов оценки интеллектуального капитала компании, они будут применяться в целях обеспечения предприятия необходимой информацией для принятия и реализации управленческих решений в организации. Нечеткое определение понятия «интеллектуальный капитал» не позволяет включить в систему управленческого учета нефинансовые показатели развития основных элементов интеллектуального капитала, учесть их роль в создании стоимости предпринимательской структуры. Классические системы финансовых управленческих показателей основаны на использовании исключительно финансовых данных. Между тем необходимо дополнить систему внутрифирменной отчетности предпринимательской структуры информацией о степени реализации мероприятий по формированию интеллектуального капитала, привязать эту информацию к конкретному управленческому решению, т. е. к оперативному и тактическому управлению, к основным тенденциям изменения финансовых показателей: рентабельности, выручки, затрат, к реальностям рынка и ситуации в компании и избежать повторных ошибок в управлении нематериальными активами.

Сложности возникают при формировании системы внешней отчетности предприятия, предназначенной для учредителей и потенциальных инвесторов компании, в целях принятия ими решений об инвестициях/девистициях, для подтверждения финансовой стабильности компании, поскольку она не содержит информации об уровне развития интеллектуального капитала. Необходимо ускорить и упростить процесс планирования мероприятий, направленных на управление интеллектуальным капиталом, включить управление им в процесс стратегического планирования, осуществить выбор элементов интеллектуального капитала, оказывающих наибольшее влияние на показатели деятельности предприятия, на увеличение его стоимости. С учетом сферы деятельности, ресурсов, конкурентных преимуществ и структуры предприятия необходимо создать уникальную комбинацию возможных элементов интеллектуального капитала, позволяющую организации знать, чем она отличается от конкурентов и каких стандартов должна придерживаться, чтобы не проиграть в конкурентной борьбе, получить синергический эффект от взаимосвязанности элементов. Увязка управления организацией с факторами стоимости позволит сформировать своеобразные цепочки создания стоимости.

Для того чтобы провести сегментацию фирмы, основываясь на сферах компетентности, нужно знать характерную для нее цепочку создания стоимости. Типовая цепочка создания стоимости, по всей видимости, должна включать все функциональные направления в деятельности предприятия: и сферу логистики, и сферу производства, и финансовую сферу, и маркетинговую деятельность, и сферу распределения, продаж и обслуживания. При этом вся деятельность предприятия должна рассматриваться через призму его готовности активно проводить нововведения, внедрять информационные технологии высокого уровня, грамотно управлять человеческими ресурсами, осуществлять такую корпоративную стратегию, при которой миссия, культура, ценности компании были бы четко определены и направлены на создание и приращение стоимости предприятия [Торгунаков, 2010]. Затронутые в статье вопросы не раскрывают все проблемы, связанные с нематериальными активами предприятия. В то же время данные проблемы не могут быть решены без четкого определения сущности и структуры интеллектуального капитала.

Библиографический список

1. Положение по бухгалтерскому учету «Учет нематериаль­ ных активов» ПБУ 14/2007: утв. приказом Минфина РФ от 27 декабря 2007 г. № 153н // Справочная правовая система «Кон­ сультантПлюс» (дата обращения: 01.10.2016). 2. Брейли Р., Майерс С. Принципы корпоративных финансов: учебник для вузов. М.: Олимп-бизнес, 2007. 3. Брукинг Э. Интеллектуальный капитал. СПб.: Питер, 2001. 288 с. 4. Торгунаков Е. А. Управление конкурентоспособностью пред­принимательских структур в условиях трансформации конку­ рентной среды. СПб.: Изд-во СПбАУЭ, 2010. 5. Торгунакова Е. В. Механизм управления корпоратив­ ной культурой предпринимательских структур. СПб.: Изд-во СПбУУиЭ, 2014. 6. Albert S. & Bradley K. Intellectual Capital as the Foundation for New Conditions relating to Organizations and Management Practices. Working Paper Series No 15. Milton Keynes, Open University Business School, 1996. 7. Bontis N. Intellectual capital: an exploratory study that develops measures and models. Paper presented at ASAC, 17th Annual McMaster Business Conference, Managing Intellectual Capital and Innovation. Hamilton (Canada), 1996.

Е. А. Торгунаков, Е. В. Торгунакова