Актуальность критического переосмысления кластерного подхода при формировании и реализации промышленной политики обуславливается обострением проблемы неравномерности развития регионов. Сегодня из 85 субъектов федерации в лучшем случае 25, а в худшем 13 регионов относятся к инновационно активным, транслирующим устойчивую тенденцию положительного экономического роста. Это столицы и ресурсные территории, где формируются кластеры [5]. Сегодня стратегия кластеризации основана на принципе маятникового движения финансовых потоков, прежде всего налоговых.

Кластеры формируют максимальный размер добавленной стоимости (в сырьевой экономике – ренты), налоги с которой идут в бюджет, который возвращает большую часть этих поступлений в сырьевые кластеры [3]. При этом экономический эффект от кластеризации сопровождается негативными социальными последствиями. В последнее время все меньше внимания ученые, а вслед за ними и практики, уделяют тому, что экономика эффективна при условии, когда она удовлетворяет потребности социума, а декларируемая цель экономики – прибыль — является изменением степени удовлетворения людских потребностей.

В динамике такая корреляция отслеживается в колебаниях экономического роста на тренде изменения численности населения, что объясняют отрицательную динамику рождаемости в депрессивных регионах. Так, Росстат в феврале 2016 г. зафиксировал рекордное прибавление в группе регионов, в которых сокращается население – их число выросло с 46 до 53 [1]. Для преодоления диспропорций следует разрабатывать промышленную политику регионов с учетом положения М. Портера о том, что по территориальному охвату кластер может включать не только группу компаний одного города или региона, но и предприятия других регионов страны или даже ряда соседствующих стран [7].

Это положение используется в теории и реализуется в экономической практике на принципах «инклюзивности» (лат. inclusio — включение, вкрапление). Понятие инклюзивности в нашем случае трактуется с двух сторон: во-первых, это параметры включенности региона в национальную экономику, и, вовторых, учет или «вкрапление» социально-экономических интересов других регионов в функционирование хозяйствующих субъектов данного региона. Инклюзивность, как форма интеграции экономики в интересах депрессивных регионов, выгодна и кластерам, которым в условиях информационного вызова экономики знаний не справиться самостоятельно с формированием и развитием такого незаменимого ресурса, как человеческий капитал. Кластер не может существовать бесконечно при ускоренном обновлении поколений техники и технологий. Поэтому большинство территориальных промышленных образований, еще недавно специализировавшихся преимущественно на добыче или (и) переработке сырья, осваивают новые виды производства, ориентируясь на повышение в региональном валовом продукте доли добавленной стоимости.

Например, Вологодская область, специализирующаяся на выпуске ориентированных на экспорт черных металлов и удобрений, после кризиса 2008 г. из региона-донора превратилась в дотационную территорию. Как антикризисные меры в области созданы такие кластеры, как туристский (ныне трансформируемый в рекреационный); льняной; деревянного домостроения; ИТ-кластер «Изумрудная долина», цель которого — создать условия и механизмы интенсивного освоения информационных технологий учащимися школ и вузов. Это внутренние организационные институты, курируемые областной администрацией [5]. Одновременно здесь активизируются и инклюзивные процессы.

Так, на основании договоренности администрации области с руководством Минского тракторного завода в г. Череповце решено создать машиностроительный кластер, который значительно продвинет компанию «Северсталь» в направлении вертикальной интеграции [4]. В этом же кластере на базе Череповецкого литейно-механического завода началось производство спецтехники по канадским технологиям. Ведутся переговоры с финскими партнерами о совместной модернизации череповецкого судостроения [2]. К сожалению, процесс интеграции с российскими регионами происходит в данном случае вяло.

Он сводится к региональному инклюзиву квалифицированных столичных кадров, притом, что уровню высшего образования местного населения грозит катастрофа из-за резкого сокращения в области количества вузов и научно-исследовательских структур, закрытия аспирантур, докторантур и диссертационных советов. Таким образом, инклюзивность в кластерной модели развития экономики предполагает решение проблем территориальной диспропорции за счет рационального нивелирования конкурентоспособности отдельных регионов. Для этого необходима институциональная модернизация на основе интеграции не только в производственной, но и в финансово-правовой, образовательной, информационной и других сферах. Целью инклюзивного экономического роста в кластерной модели развития экономики является достижение высокого уровня занятости, позволяющего обеспечить социальное и территориальное сплочение страны [6].

Литература 1. Быков А. Клуб демографически депрессивных регионов: http://ipim.ru/discussion/4317.html — Date of access: 24.04.2016.

2. Буслаев Н. Тракторы и суда должны вытянуть Вологодчину из долговой ямы: http://ok-inform.ru/economics/industry/58825-traktory-isuda-dolzhny-vytyanut-vologodchinu-iz-dolgovoj-yamy.html — Date of access: 24.04.2016.

3. Васильцова В.М., Кутепова М.В. Эффективность интеграционных процессов в МСК. В сб. Развитие предпринимательства: проблемы, тенденции и перспективы. Ставрополь: СГАУ. 2014. С. 51-54.

4. Васильцова В.М., Васильцов В.С., Егорушкин А.О. Исследование инновационно-инвестиционной активности предприятий (на примере ОАО «СЕВЕРСТАЛЬ») — Записки Горного института. 2014. Т. 208. С. 105-109

5. Власюк Л.И., Демина О.В. Эффективные регионы: критерии и классификация. Пространственная экономика. — 2012. № 1. — С. 29-42.

6. Europe 2020 – A Strategy for Smart, Sustainable and Inclusive Growth. Communication from the Commission [Electronic resource]. – Brussels, 3.3.2010. COM(2010) 2020 final. – Mode of access: http://eurlex.europa. – Date of access: 24.04.2016.

7. Портер М.Э. Конкуренция — М.: «Вильямс», 2006. 608 с.

Васильцова В.М., Кутепова М.В., Васильцов В.С.