Дейнеко Михаил Игнатьевич

Ветераны-опера, которых попросил рассказать о нем, в первую очередь отметили его хватку, особую «оперативную жилку». Как раз таких специалистов и брали в отряд «Кобальт», главной задачей которого была оперативная работа против душманов.

Паренек из новозыбковской деревни Барки (сейчас это Злынковский район, а деревни почти уже нет) окончил в Бежице ГПТУ и работал кузнецом на БМЗ. И одновременно сумел учиться в вечерней школе.

Армия. Служил в Подмосковье в артиллерии. Попал с друзьями… в артисты: участвовали в съемках фильма «Война и мир», когда Сергей Бондарчук снимал Бородинскую битву, в семейном альбоме есть фото, где он с друзьями в одежде той поры.

После службы работал на электромеханическом заводе и поступил на вечернее отделение Брянского строительного техникума. Здесь же, но в другой группе, училась калужанка очень симпатичная девушка Валя, которая стала его избранницей на всю жизнь.

Но из техникума ушел и стал не строителем, а курсантом Калининградской специальной средней школы милиции. Его дальнейшие жизненные вехи: инспектор ОБХСС в Бежице, слушатель Академии МВД СССР, начальник отделения ОБХСС Советского райотдела, зам. начальника этого отдела.

Особая веха: с августа 1980-го командирован в Афганистан в составе спецотряда «Кобальт-1». В горной стране, в которой советники помогали молодому правительству, где словом, а где автоматом укреплять власть, про- был почти год. Он засчитывался за три. Тем, кто уцелел там в бесчисленных больших и малых боях, засадах, подрывах… Среди его наград медаль «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа».

На экскурсии в Кремле

После крещения Афганом подполковник Дейнеко работал в Советском РОВД, возглавлял отдел Брянского района.

У них с Валентиной Прокофьевной замечательные сыновья. Александр – бывший суворовец, выпускник высшего политехнического училища ПВО и военного университета, был адвокатом, теперь федеральный судья Томска. У Михаила тоже два высших образования, он федеральный судья Тульского арбитражного суда. К тому же он кандидат в мастера спорта по стрельбе из винтовки (заниматься начинал еще в школе).

Сыновья подарили «трио» внучек – Лену, Катю и Ксюшу. Главным для Михаила Игнатьевича была работа, которую очень любил. Как сказала Валентина Прокофьевна, главным увлечением Миши, его, как принято говорить, хобби было дело, которому служил.

…Когда его не стало (смерть была мгновенной, не от пули – от тромба), на кладбище, где собралось много его боевых друзей, среди них, конечно, и «кобальтовцев», над головой прогремели прощальные залпы…

Андрей НОВИКОВ

Советник Иван Михеенко (второй слева)

«…В преддверии Нового года раздобыли информацию: в Пакистане готовится группа из перебежавших афганских летчиков для переброски
в Баграм. Цель – угон самолетов. Мы срочно выехали в город, чтобы принять меры и с помощью войск сорвать эти планы…».

– В этом заголовке моих воспоминаний, поверьте, нет преувеличения. Ситуация на границе с Пакистаном была предельно напряженной.

…Родом я из мглинского села Высокое. Отец Тимофей Иванович воевал на фронте, стал инвалидом. У мамы Агафьи Федосовны, крестьянки, было пять сыновей, из них я старший.

Работал на заводе в Свердловске, куда уехал к дяде. Служил в войсках ПВО. Хотел поступить в Харьковскую радиотехническую академию имени Говорова, но не удалось. И подал документы в высшую следственную школу в Волгограде. Попросился после окончания в Брянск. Работал в Новозыбковском горрайотделе.

С отрядом первых «кобальтовцев» оказался в Ташкенте, а потом – Кабуле. 21 ноября 1980 года поступила команда на сбор для отправки на военном самолете из Кабульского международного аэропорта в Баграм, там дислоцировался истребительный авиаполк. В полной боевой экипировке нас привезли к самолету. Вылета ждали долго. Когда начало темнеть, загрузились бойцы, загнали автомашину «Скорой помощи» (её солдаты называли «таблеткой»), занесли боеприпасы, имущество…

На аэродром Баграма сели, когда была сплошная темень. Встречали представители саперного полка и царандоя. Мне и солдату из полка пришлось ехать в кузове автомашины «ГАЗ- 66», которой управлял водитель-афганец. В пути не обошлось без обстрелов, через каждые три километра стояли наши посты. Когда свернули с трассы к месту дислокации саперного полка, где, как мне сказали, находился огромный склад боеприпасов, в свете фар увидел, как проехали через КПП. Но команды на разгрузку боеприпасов не поступало. Вдруг машина развернулась и… направилась назад в сторону КПП. По всему видно, что водитель решил выехать с территории полка. Я на ходу выпрыгнул из кузова и побежал к часовому.

– Звони на КПП, чтобы задержали машину с боеприпасами, которую хочет угнать афганец-водитель!

Машину успели остановить, шофера арестовали. Нам была поставлена задача – подбирать людей для получения информации. Дело шло очень туго из-за плохого знания языка. Приходилось большую часть своего жалованья отдавать этим помощникам… Особенно запомнился индус Валади, которому обязаны своей жизнью. Он предупредил, что на нас в кафе готовится нападение.

В составе группы из 15 человек (здесь были ребята из Башкирии, Татарстана и Украины) направили в Парванскую провинцию, в город Черикар. Это на границе с Пакистаном, где усиленно велась подготовка моджахедов для заброски в Афганистан. Там было немало специальных баз, где душманов обучали спецы из США, Англии, Китая. Провинция, а в ней проживало 850 тысяч человек, чуть ли не самая неблагополучная по числу нападений на мирных жителей, поддерживающих местную и центральную власть, а также на наши войска и солдат царандоя.

Еще одна задача – искать штабы душманов, а также место, где скрывается Рабани – один из лидеров оппозиции, который, скажу, забегая вперед, впоследствии стал главой государства.

Его портреты с информацией, что он разыскивается как враг НДПА (Народно-демократической партии Афганистана) висели повсюду.

…Получили оперативное сообщение о готовящемся нападении на резиденцию черикарского губернатора. В ночное время её охраняли наши десантники. Мы срочно сообщили о возможной атаке… Бой длился всю ночь. С территории саперного полка были «навешены» осветительные ракеты над городом, который находился в пяти километрах. Задействовали боевые машины десанта, вертолеты…

Отчетливо слышалась канонада, трассирующие пули разрезали сплошную тьму, вертолеты кружили над загородной зоной, нанося удары по местам возможной дислокации командных пунктов душманов. Утром выяснилось, что есть жертвы, сожжен склад продовольствия, повреждена резиденция губернатора. Хорошо, что информацию о готовящемся нападении мы получили вовремя…

…Почти ежедневно из аула Гульбахар душманы вели обстрел территории саперного полка из винтовок английского производства. Солдаты называли их «бурами». Оружие хотя и старинное, но дальность полета пули большого калибра километра три. Были случаи, когда прямо при построении полка падали ребята…

Обычным делом стали засады на пути караванов, которые шли из Пакистана с оружием, боеприпасами… В преддверии Нового года раздобыли информацию: в Пакистане готовится группа из перебежавших афганских летчиков для переброски в Баграм. Цель – угон самолетов. Мы срочно выехали в город, чтобы принять меры и с помощью войск сорвать эти планы. Вышли на афганского механика, у которого душманы убили двух братьев.

Он подтвердил сообщение о готовящейся дерзкой диверсии. За пару часов до атаки вывели на взлётную полосу аэродрома всю технику – машины, бронетранспортёры, трактора. Ни один самолёт взлететь не мог.

Но иногда моджахедам удавалось исполнить своё чёрное дело. В истории войны осталась трагедия, случившаяся на аэродроме в Шинданде в июне 1985 года. Сговорившись с охранниками-афганцами, диверсанты пробрались на поле и взорвали или повредили несколько самолётов.

…Запомнился ещё один случай. Не связанный со стрельбой и кровью, будто светлое пятно в жизни. От Черикара рукой подать до перевала Саланг, главной транспортной артерии страны. Её тщательно охраняли наши воины. Как-то приезжаю туда, захожу в палатку и, как уже бывало в других местах, спрашиваю:
– Из Брянска кто-нибудь есть?
– А как же, – отвечает молодой прапорщик.-Я из Унечи.
– Соседи! Я из Мглинского района.

Разговорились с Володей Смолко о том, как приходится туго при охране «дороги жизни».
– Письма доходят? – спрашиваю.
– Уже давно не получал. Как там жена без меня обходится? Она в Сельцо живёт.
И тут я огорошил прапора:
– А не хочешь супруге позвонить? У нас спецсвязь имеется, она, конечно, не для лирики,
но так и быть, помогу земляку.
Набрал номер. Ответил женский голос.
– Тут с вами хотят поговорить…

Не больше минуты длился тот разговор мужа и жены, разлученных войной. Владимир узнал, что у него родилась дочка… Вот радости-то было! Кстати, Владимир живёт в Белоруссии и мы часто видимся. Из заграничной командировки «привёз» награды – медали «За боевые заслуги», «Воину-интернационалисту – от благодарного афганского народа».

…Кем был после возвращения из Афгана? Начальником Новозыбковского горрайотдела, потом руководил отделом БХСС области. Уйдя в 1995-м на пенсию, дома не сидел – назначили начальником отдела оперативной службы областной налоговой полиции, работал заместителем гендиректора «Брянскспиртпрома». Сейчас – замглавврача 4-й больницы по административно-хозяйственной части.

С Ларисой Михайловной связал судьбу в 1969 году, знаю, как тяжело переживала жена мою афганскую «отлучку». У дочери Татьяны сын Вячеслав недавно пришёл из армии, учится в Кокино в сельхозакадемии, моя внучка Виктория – студентка БГУ.

Когда встречаемся с боевыми товарищами, для кого слово «Кобальт» вроде пароля, вспоминаем тех, кого уже нет. Но они всё равно с нами.

Воспоминания ветерана записал
Виктор СЕРЁГИН