Тарусская вышивка

Таруса… Тихого очарования полон этот уголок России: березовые рощи, сады, деревенские улочки, красивые овраги, широкие заливные луга за Окой и белый пушистый снег зимой. Скромная красота Тарусы издавна манила творческих людей.

В 1923 году в Тарусе поселились две замечательные женщины любители и знатоки народного творчества, — Мария Федоровна Якунчикова и Наталья Яковлевна Давыдова. Таруса и прилегающие к ней деревеньки с давних времен были центром народного художественного промысла — калужской цветной перевити, в старину называли такую вышивку «вырезы». Калужской она называется потому, что так вышивали во всех приокских селах и деревнях вокруг Калуги.

Изучив калужскую вышивку, Якунчикова и Давыдова решили в Тарусе организовать артель вышивальщиц, чтобы возродить местный шов и «жизнерадостный орнамент народной вышивки». Официальной датой основания артели считается 4 декабря 1924 года.

В этот же город — на родину своей матери — несколько ранее, в 1917 году, приезжает жить Маргарита Николаевна Гумилевская. Проработав несколько лет учительницей (ее специальность иностранные языки), она вынуждена по состоянию здоровья оставить учеников.

Чтобы прожить, необходимо найти работу, и Маргарита Гумилевская приходит в артель вышивальщиц. Она сразу обращает на себя внимание трудолюбием, упорством, а главное — способностью к творчеству. Она быстро становится надежной помощницей руководителей артели.

Начинаются поиски интересных народных рисунков и способов вышивки. Молодая сотрудница включается в работу по созданию новых орнаментов на основе народных традиций. Гумилевская становится блестящей художницей.

В 1928 году скончалась Наталья Яковлевна Давыдова, а Мария Федоровна Якунчикова уехала за границу. Вся работа по руководству артелью вышивальщиц ложится на плечи Маргариты Николаевны Гумилевской. Позже она становится ее главным художником. Артели выделяют помещение для мастерских, и создается лаборатория, где разрабатывают новые образцы орнаментов. По деревням у старушек ищут старинные предметы (полотенца, подзоры, скатерти, занавески, блузки) с интересными рисунками. Если удается получить в подарок предмет, то его приносят в артель, если не дают, то перерисовывают орнамент. Так создается уникальный фонд.

К сожалению, во время войны, когда два месяца немцы хозяйничали в Тарусе, часть этого уникального фонда была потеряна. После изгнания немцев Маргарита Николаевна проходит десятки километров в поисках деревень, где еще остались изделия с интересными самобытными вышивками.

Мастерицы артели не только используют найденные старинные орнаменты, но и создают изделия с собственными рисунками, естественно, с учетом народных традиций. Высокое качество изделий, использование для орнаментов национальных мотивов позволяют представлять продукцию артели на выставках как в своей стране, так и за рубежом. В первый раз тарусские вышивки получили дипломы и золотые медали еще в 1925 и 1927 годах в Париже и Милане. В 1958 году Гумилевская получила золотую медаль в Брюсселе. Затем были выставки в Монреале и Праге. Произведения М, Н. Гумилевской находятся в собраниях Государственного Русского музея, Музея народного искусства НИИХП, музея этнографии в С.-Петербурге, Калужского областного художественного музея, Калужского государственного объединенного краеведческого музея.

Сохранилась Историческая справка Тарусской фабрики художественной вышивки (бывшая артель вышивальщиц), составленная директором фабрики Пивоваровой 30 июня 1969 года, из которой узнаем, как отстраивалась артель, как росли ее мощности: «В 1953 году артель располагалась в 3-х приспособленных зданиях по ул. Каляева, д. 15, по ул. Комсомольская, д. 17 и по улице Лени­на, д. 29. Указанные здания не соответствовали нормальным усло­виям работы членов артели. Правление артели в 1956 году возбуди­ло ходатайство перед Московским Росхудожпромсоюзом о строительстве нового производственного корпуса на 300 человек по ул. Каляева г. Тарусы с использованием имеющихся помещений, было сделано проектное задание на строительство строчевыши-вальной мастерской для артели вышивальщиц. Но в августе 1956 года в связи со статьей писателя Паустовского К. Г. Совет Министров РСФСР принял Постановление об оказании помощи го­роду Тарусе, где указывалось о расширении артели до 500 человек, в связи с чем было прекращено строительство мастерской и Тарус-ским городским Советом депутатов трудящихся был отведен новый земельный участок на бывшей Базарной площади, где была когда-то тюрьма, под строительство нового производственного корпуса артели на 500 человек. В 1959 году началось строительство нового производственного корпуса по проектно-сметной документации Московского «Центрпромпроекта». В 1964 году новый корпус был сдан в эксплуатацию».

Более 20 лет директором сначала артели, а затем фабрики проработала Татьяна Яковлевна Пивоварова. Юрист по образованию, энергичный и неравнодушный человек, она сделала все, чтобы народные промыслы не угасли. По отзывам старейших работников, Татьяна Яковлевна — самый чуткий и сильный директор за всю историю фабрики.

В 1960 году артель была преобразована в фабрику. Какое счастье, что были изданы «Тарусские страницы», в которых был опубликован очерк Н. Яковлевой (Н. Мандельштам) «Куколки», где названы имена вышивальщиц, чье искусство прославило артель: «Скромная Тоня Антонова, чьи работы всегда премировались на конкурсах, устраиваемых на фабрике, а также выставлялись на Выставке народного искусства в Манеже (1960) (за них Антонова получила диплом). <…> Фабрика многим обязана Тоне, воспитаннице детского дома и прирожденному художнику. Тоня Антонова великолепно изучила цветную перевить и калужский орнамент…» Над разработкой специальных моделей работала Ламанова. «На обязанности Гольняковой и Крестовой лежит размножение рисунков для вышивальщиц. Их основной инструмент не игла, а тонкая акварельная кисть. Хоть мы и говорим о фабрике, на самом деле тарусские вышивальщицы заняты на производстве, которое мало чем похоже на фабричное. Это старинный художественный промысел, чудом уцелевший в маленьком и прелестном городке».

Назову и других работниц, заслуга которых в том, что этот промысел уцелел: Нина Григорьевна Чуфистова — главный инженер фабрики, правая рука директора Пивоваровой; главный художник Маргарита Николаевна Гумилевская, которая так много сделала для сохранения и развития такого вида искусства, как декоративно-прикладное; Александра Ильинична Демченко — главный художник после ухода на пенсию М. Н. Гумилевской; Мария Георгиевна Гулина — главный экономист; Николай Георгиевич Зайцев -главный бухгалтер; Галина Петровна Евстигнеева — лаборант по ручной вышивке (сейчас уже нет таких специалистов); Мария Ев-теевна Шумилина — мастер участка ручной вышивки; Галина Ивановна Козлова, Лидия Петровна Потапова — мастера участка пошива; Анна Григорьевна Зотова и Татьяна Васильевна Столбова — мастера отделочного участка; Тамара Семеновна Нарышкина — мастер участка пландержки; Зинаида Васильевна Колиниченко — мастер участка машинной вышивки; Зинаида Михайловна Авилова — мастер ОТК, затем мастер отделочного участка вместе с Галиной Васильевной Баженовой. На фабрике также был цех индивидуального пошива, который исполнял заказы любого жителя с рисунками тарусской вышивки. На этой фабрике трудилось более 500 человек, и все они причастны к тем заслугам, которых достигала фабрика.

Как бы хотелось закончить рассказ об артели вышивальщиц на этой оптимистичной ноте. Но с 1990-х годов фабрика переживает не лучшие времена. Меняются директора, меняются хозяева фабрики. Была проведена приватизация фабрики, и теперь она имеет другое название: ООО НХП «Тарусская вышивка». К сожалению, в хаосе перемен был продан драгоценный фонд созданных современных вышивок.

Но, несмотря ни на что, фабрика трудится, и работники ее делают все, чтобы не только не растерять накопленный опыт, но и идти в ногу со временем. Калужская крестьянская вышивка — один из видов народного творчества. Она живет и совершенствуется и в настоящее время. Плодотворно работает в области искусства вышивки современная Тарусская артель вышивальщин — «Тарусская вышивка», творческий коллектив которой сохраняет и развивает лучшие традиции народной художественной вышивки Калужской области. Тематика вышивки, как и других видов нашего народного искусства, с древних времен, с самых своих истоков идет от изображения реальной жизни, природы, ее животного и растительного мира. Именно поэтому в современных изобразительных мотивах можно встретить изображения ракет и спутников, бороздящих космос, тракторов и машин, морских судов, современных зданий, олимпийскую символику и многое другое. Вышивальное искусство тарусских мастериц по своей тематике преемственно связано со старинной калужской крестьянской вышивкой.

В настоящее время хранительницей традиций на фабрике является художник по вышивке Раиса Васильевна Максимова, которая начала работать еще при Маргарите Николаевне Гумилевской. Даже тогда, когда Маргарита Николаевна уже не могла работать, она никогда не отказывала молодому художнику в консультациях и с радостью передавала свои знания, что сыграло большую роль в становлении Максимовой как профессионального художника по вышивке.

Фабрика продолжает работать, выполняя индивидуальные заказы и физических и юридических лиц. Спасибо пенсионерам за их трудовой подвиг. Каждый год приходили на фабрику вчерашние школьники, чтобы научиться и продолжить уже своим мастерством добрую традицию тарусских вышивальщиц, которая передается только «из рук в руки» через наставничество. Сейчас молодежи нет. Интересы у молодых совсем другие, так как у вышивальниц невысокая оплата труда. Фабрика не укомплектована необходимыми специалистами — нет конструктора, художника-модельера. Без этих специалистов затруднено создание «одежной группы», выпускающей самую востребованную, массовую и демократичную продукцию.

«Тарусская вышивка» должна стать лицом Тарусы, где любой житель или турист мог бы иметь у себя дома самобытную уникальную вышитую вещь по своему вкусу. И это может осуществиться.

Сегодняшний владелец НХП «Тарусская вышивка» А. С. Ири-нуца дарит нам надежду на возрождение былой славы Артели вышивальщиц. Планировалось в 2009 году построить новое здание фабрики в центре города; приобрести современное оборудование; расширить ассортимент производимой продукции; больше внимания уделить созданию индивидуальных дизайнерских разработок для одежды, интерьеров помещений, столового и постельного белья. В новом помещении будут созданы все условия для комфортной работы мастериц и творческой работы художников. Планируется иметь четыре производственных помещения, дизайн-студию, выставочный зал и магазин.

Хочется, чтобы эти планы стали реалиями нашей жизни и возрождением прекрасного старинного искусства тарусской перевити.

С.А. Давыдова

Аннотация. В данной статье делается попытка рассмотрения основных эстетических характеристик женских образов в контексте исторического анализа. Обосновывается мнение о том, что в современных условиях глобализации происходит тенденция к унификации стандартов красоты.

Ключевые слова: физическая привлекательность, стандартизация красоты.

Во все времена, во всех сообществах особая ценность придается женской красоте. Тот или иной образ «красивой» женщины неизменным образом формируется под влиянием целого ряда факторов: исторической ситуации, идеологии, ценностных ориентиров, моральных норм, эстетических представлений в обществе. Несмотря на различные попытки дать универсальное определение физической привлекательности, становится очевидным, что в разных культурных традициях существуют свои, уникальные характеристики и эталоны красоты.

Целью данной статьи является попытка рассмотрения основных эстетических характеристик женских образов в контексте исторического анализа. Также, обосновывается гипотеза о том, что в современных условиях глобализации происходит тенденция к унификации стандартов красоты в разных культурах. В современном мире все больше усиливается влияние визуальной культуры. Средства массовой информации через моду и рекламу демонстрируют «глянцевые образы» привлекательных мужчин и женщин, которые задают эталоны и социальные стереотипы красоты.

Все это формирует небывалый интерес к проблемам образа «телесного Я» и физической привлекательности. Современный человек обеспокоен не только проблемами экономического благополучия и самореализации, но и вопросами своей внешности и ее соответствия современным представлениям об идеальном внешнем облике. Это объясняется тем, что «тело человека уже давно представляет собой не просто физическую данность от природы, которая ценна сама по себе, а новое культурное образование, подчиняющееся постоянно изменяющимся эталонам красоты, навязываемым целой индустрией СМИ и шоу бизнеса».

Физическая привлекательность стала для современного человека неизменным атрибутом успешной личности и важным критерием для формирования собственной самооценки. Феномен красоты связан со множеством культурных стереотипов и имеет важные социальные последствия.

Так, например, физическая привлекательность нередко связана с восходящей экономической мобильностью, особенно для женщин. У привлекательных людей больше шансов сделать быструю карьеру, поскольку внешняя красота ассоциируется с другими личностными положительными качествами, как профессионализм, ответственность, интеллект, оптимизм и др.

В сфере личных отношений фактор привлекательности также имеет большое значение. Красивые люди более популярны у представителей противоположного пола, имеют больше друзей, легче заводят знакомства. Существует мнение, что социальные стереотипы в отношении внешней привлекательности имеют биологическую основу. Эволюционно в нашем сознании заложено, что красота – свидетельство высокого качества генов ее обладателя, а значит гарант здорового потомства. Большинство исследователей едины в том, что культура каждого конкретного общества конструирует свой определенный эталон физической привлекательности.

У разных народов в разные исторические эпохи каноны красоты весьма разнились. У древнеегипетской красавицы должны были быть большие миндалевидные глаза, прямой тонкий нос и полные, четко очерченные губы.

Египтянки, стремясь походить на эталон, прибегали к различным манипуляциям со своей внешностью: закапывали в глаза экстракт цветка белладонны для придания блеска и расширения зрачков, лицо протирали соком ириса. Это вызывало сильнейший кожный зуд, но как следствие появлялся желанный румянец. В Древнем Египте было принято пользоваться косметикой, причем, чем больше косметики было нанесено, тем красивее считалась дама.

Особое значение в макияже придавалось глазам. Древнекитайские красавицы должны были быть маленького роста, миниатюрными лотосовыми ножками, которые достигались при помощи практики перебинтовывания ступни еще в раннем детстве. Одним из элементов древнекитайской моды были сложные прически, сделав которые, женщины предпочитали спать неподвижно, положив голову на специальные дощечки. Для того, чтобы выработать такую привычку китайских девочек во время сна нередко привязывали к кровати.

В средние века в европейской культуре основой мировоззрения была христианская религия. Все сферы жизни человека, в том числе и эталоны внешности обуславливались церковными правилами. Телесная красота не подчеркивалась и уступала место красоте духовной. Привлекательными считались худоба и бледная кожа. В погоне за красотой средневековые женщины прибегали к различным средствам, которые не всегда были безопасными.

Так, например, чтобы добиться бледности кожи женщины делали кровопускания. В эпоху Возрождения худоба уступает место пышным формам. Тело человека стало восприниматься не только как греховная плоть, но и как предмет искусства. . В XIX веке в моду вошла естественность и простота. Косметического эффекта девушки достигали с помощью натуральных средств: уксус создавал бледность, а земляника, наоборот, румянец. По прежнему важнейшим атрибутом красоты была белая нежная кожа. Все стали носить корсеты, которые помогали исправить недостатки фигуры [1].

В XX же веке тенденции моды изменялись каждые десять лет и эти изменения соответствовали самому характеру времени и историческим событиям. В современной реальности процессы глобализации затрагивают не только экономические и политические процессы, но и социокультурные отношения. В информационном мире происходит сближение наций во многих отношениях, включая культурную интеграцию. Всемирная паутина и современные средства коммуникации позволяет транслировать всему миру определенные ценности и идеалы, в том числе и стандарты красоты.

Наиболее характерные тенденции к изменению традиционных восточных стандартов красоты проявляются в современной южнокорейской культуре. Новыми ориентирами физической привлекательности становятся европеоидные черты лица: большие глаза, узкий нос, светлые волосы. Этот факт подтверждается небывалым спросом на пластические операции. Подвергают себя пластическим манипуляциям как юные кореянки, так и зрелые женщины, чтобы сохранить молодость. Привлекательная внешность с европеоидными чертами становится своеобразным культом, новым эталоном «евразийской внешности», который агрессивно навязывается новыми культурными стереотипами [2]. Исследователи полагают, что в этом контексте можно говорить о проявлении «де-ориентализации» красоты в странах восточной и юго-восточной Азии.

Традиционные восточные факторы привлекательности уступают место европейским стандартам. В традиционной культуре Китае, Корее, Японии, других стран юго-восточной Азии одинарное веко было не только нормой, но и идеалом красоты.

Так, например, во времена правления династии Цин в Китае небольшие и раскосые глаза были самыми прекрасными, а большие никого не привлекали. Еще на протяжении нескольких столетий подобное мнение преобладало и в других регионах Азии.

Все изменилось в ХХ веке. Вместе с падением китайской империи и увеличением числа европейцев в регионе, происходило все большее проникновение идей, норм, ценностей европейской и американской культуры. Это коснулось и моды на европеоидную внешность. Слияние европейских и восточных черт привело к формированию нового типа красоты, который стали обозначать как евразийский или паназиатский. Культ евразийской внешности царит во всем азиатском регионе. Почему стандарты европеоидной внешности стали популярными в странах Востока?

Одно из объяснений исследователи находят в истории колониального прошлого многих восточных стран. Считать, что европейская внешность превосходит красоту азиатов – это часть постколониального менталитета. За долгие годы сформировался стереотип о том, что европейские колонизаторы, как представители развитой культуры, выглядят более привлекательными, а «отсталые» этнические группы считаются не столь красивыми.

Широко распространенный европейский колониализм XIX-го века оказал огромное влияние на все сферы жизни азиатского общества, в том числе и на новые стандарты привлекательности. Рост мировой индустрии красоты был тесно связан с новой волной глобализации, которая началась в XIX веке.

С середины XIX-го века множество фирм, в основном базирующихся в западных странах, пережив свои собственные промышленные революции, пересекли границы и наладили поставки в зарубежные страны. Например, такие известные парфюмерные дома, как Piver, Guerlain и Rimmel создали крупный экспортный бизнес по всему миру. Поскольку фирмы рекламировали свои бренды путем использования европейских образов, происходило распространение идеалов красоты западной культуры. Новый импульс унификации стандартов произошел вследствие увеличения популярности Голливуда.

Американская киноиндустрия ежегодно насаждала определенные представления о необходимых параметрах привлекательности. На сегодняшний день популяризация идеалов еще более обширная в связи с распространением Интернета Рассмотрев стандарты красоты в разные эпохи, мы можем утверждать, что идеалы формировались под влиянием исторических, социальных и экономических факторов.

На данном этапе развития общества глобализация проникает во многие аспекты жизни человечества, в том числе изменениям подвержена духовная сфера и сфера красоты, в частности. Унификация идеалов красоты происходит под воздействием глобальных средств массовой коммуникации, глобализационный процесс способствует стандартизации и универсализации западной модели женской красоты во всем мире.

Список используемых источников:

1. Егорова, С. И., Бобрихин, А. А. Красота и нормативная внешность в условиях глобализации [Текст] / С. И. Егорова, А. А. Бобрихин // XXI век – век дизайна: материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Екатеринбург. – 2014. – С. 66 – 71. 2. Нагорнова, Е. Е. Женская красота в зеркале времен [Текст] / Е. Е. Нагорная // Аналитика культурологии. – 2015. – № 2. (32). – С. 114 – 118.

Искакова А.

Женская красота спасает мир, вдохновляет сильную половину человечества, вершит судьбы. С древних времен у всех народов она была предметом восхищения и поклонения. Однако ритуалы ухода красавиц разных стран существенно отличались друг от друга. Одним из главных оружий соблазна индианок была (и является до сих пор) татуировка хной.

ХНА

Хна – это натуральная краска из высушенных и измельчённых листьев лавсонии, высокого кустарника, растущего в зонах жаркого и сухого климата. При окрашивании волос хна придаёт им насыщенный медный оттенок и блеск, делает их густыми и пышными. Различные части лавсонии также используются в медицине для обработки ран, лечения заболеваний кожи, костей и головных болей. Традиция нанесения хны на кожу в виде замысловатых рисунков берёт начало в древних религиозных обрядах. На языке хинди слово «хна» звучит как «менди». Узоры из хны так и называются – менди, или мехенди. Эти своеобразные татуировки держатся на теле до трёх недель и обладают различными оттенками: от светлооранжевого до тёмно-красного и даже чёрного.

ИСТОРИЯ

Традиционно считается, что татуировки мехенди появи лись в Древней Индии в XII веке, в эпоху правления Моголов. Поначалу расписывать тело хной позволялось только представителям знатных семей, но затем ритуал стал доступен и простому народу. Со временем этот религиозный обряд приобрёл и эстетическое значение. Исторические факты говорят о том, что хна использовалась для украшения тела не только в Индии, но и в Пакистане, Ассирии, Древней Греции, Римской империи. В Древнем Риме, к примеру, дамы благородного происхождения посвящали часы послеобеденного покоя уходу за собой и разрисовыванию своего тела хной. В нынешнюю эпоху, в 1990-х годах, древнее индийское искусство мехенди стало популярным трендом на Западе как альтернатива реальной татуировке, и сегодня рисунки хной – по-прежнему актуальный вид боди-арта.

ТРАДИЦИЯ

Изначально рисунки хной отражали религиозную идею пробуждения внутреннего света в человеке, служили талисманом и магическим оберегом. Ритуальные ведические книги описывали краску из хны как символ гармонии между внешним и духовным мирами. Самый известный из сохранившихся до сих пор в современной Индии обряд мехенди – роспись тела девушки, которая готовится к свадьбе. Для тела невесты используется хна красного цвета. Объяснение простое – чем ярче рисунок, тем, согласно поверью, крепче будет любовь. При этом, чем дольше продержатся узоры, тем дольше будет длиться семейная жизнь. Потому после свадьбы новобрачная освобождалась от хлопот по дому, покуда на её теле сохранялся рисунок.

УЗОРЫ И СИМВОЛЫ

В Индии особой популярностью пользуются ажурные этнические узоры в виде цветков лотоса, слонов, павлинов, солнца и луны. Цветы символизируют радость и счастье сегодняшнего дня. Слон – это образ Ганеши, индуистского божества мудрости и благополучия. Павлин – символ сострадания. Солнце олицетворяет божественную силу, врата знаний, а луна – неземную красоту женщины. Используются в искусстве мехенди и другие образы. К примеру, звезда символизирует надежду, а круг – бесконечность. Фрукты означают вечность, бессмертие, радость. Рыба – любовь и желание. Мир этих узоров удивительно разнообразен, изящные и пленительные рисунки имеют множество трактовок и значений.

ТЕХНИКА

Места нанесения на тело могут быть самыми разнообразными, но традиционно раскрашиваются руки – от кончиков ногтей до запястий, иногда – немного выше. Рисунком могут покрываться обе стороны кисти. Также эффектно смотрятся узоры на ступнях, щиколотках и предплечьях. Художник наносит сложный узор вручную, от него требуются внимание, терпение и вдохновение. Поэтому, решив украсить кожу знаменитыми индийскими символами и орнаментами, внимательно отнеситесь к выбору мастера, которому доверите своё тело.

А. Истомина

Декоративно-прикладное искусство

Свое начало декоративно-прикладное искусство берет в далекой древности, а истоки его — в условиях жизни народа.

Как известно, каждый человек должен есть, быть одетым, укрытым от жары или от холода, иначе он погибнет. Но для того чтобы иметь эти необходимые материальные блага, их надо производить, то есть работать, трудиться. И люди работают. Труд занимает много времени, заполняет жизнь. Иначе наступит смерть от голода, холода, от жары. Спасти человека и человечество может только постоянный труд.

В борьбе с силами природы человеку помогали созданные им орудия. Заостренный камень лучше взрыхлял землю, чем обычный. Каменный нож помогал быстрее выполнить необходимую работу. Первые орудия, простые и примитивные, часто ломались и приходили в негодность. И люди всегда и во все времена — в древности, сейчас и в будущем — стремились и стремятся сделать их более совершенными. Более совершенные — значит, такие, с помощью которых можно создать больше продуктов, вещей и других необходимых предметов.

И тут обнаружилось, что наиболее удобными и прочными оказались орудия, сделанные аккуратно, отшлифованные, отточенные, то есть более совершенные по форме, а значит, и более красивые. Люди стали замечать, что красота и полезность связаны между собой. Хочешь сделать вещь удобной — сделай ее красивой. А где появляется красота, там начинается искусство. Так и зародилось искусство не в отрыве от практических нужд и запросов людей, а из стремления лучше удовле творить их, из желания сделать как можно более совершенными орудия труда. Орудия помогают человеку добывать себе средства для жизни, и люди относятся к ним уважительно, с любовью.

Слагают песни и сказки о заветной прялке, которая необыкновенно прядет, о чудесном веретене и других заветных инструментах. Эти сказки и легенды переходили из поколения в поколение, а позднее некоторые из них записали. Вспомни знаменитые сказы Бажова. Ведь почти в каждом из них речь идет о мастере-умельце и его счастливом инструменте. Люди не только все время усовершенствовали свои орудия, но и украшали их. Уже в самые далекие времена на орудиях делали насечки, вырезали узоры.

А позднее украшали орнаментом. До наших дней сохранились прялки, верхняя часть которых изображает старика и старуху. Или ульи для пчел в виде человеческой фигуры. С большим юмором сделаны эти ульи. Человек широко раскрыл от удивления глаза и рот. Вид у него наивный, даже чуть-чуть глуповатый.

Оказывается, раскрытый рот сделан совсем не случайно, а затем, чтобы пчелы свободно могли влетать и вылетать из него. Позднее стали украшать и оружие. Древнегреческий поэт Гомер в «Илиаде» очень подробно описывает щит одного из героев, Ахилла, или Ахиллеса, как его еще называют. На щите было изображено, как закаляли на огне металл, гнули его, ковали, а потом делали изображение. Гомер так образно рассказывает об изображении на щите, что кажется, перед нами действуют и говорят живые люди.

Позже поэт напоминает, что все это только изображение, сделанное мастером. Но так оно искусно и прекрасно, что и поэт и мы, читатели, как бы переживаем вновь процесс создания щита и восхищаемся им как совершенным художественным произведением. Издавна люди украшали оружие: покрывали инкрустацией, драгоценными камнями или золотой и серебряной насечкой. Так же украшались уздечки и шпоры.

Старались сделать покрасивее и орудия труда. От этого жизнь становилась радостнее, приятнее, веселее. Ведь красота всегда приносит людям радость, всегда скрашивает жизнь. Вот люди и начали украшать и делать более красивыми окружающие их предметы. Из глиняной посуды едят, пьют, в ней же хранят пищу. Глиняный кувшин лепили красивой, изящной формы, наносили на него рисунки или просто раскрашивали. Такие кувшины не только полезны, но и красивы. В другом месте посуду вырезали из дерева. Ели из деревянных мисок, деревянными ложками.

А чтобы красивее были эти предметы, стали искать для них наиболее удобную и красивую форму и покрывать изделия росписью. Делали расписные дуги (вспомни, какую красивую дугу изобразил художник В. Суриков в своей картине «Боярыня Морозова» — ведь это из жизни взято), радостно звенящие колокольчики, чтобы их звон веселил во время трудного и долгого пути. В домах живут, но чтобы жить в них было приятнее, украшали дом деревянными резными наличниками, а на крышу помещали игрушечного петушка. Вот и стоят крестьянские дома, как будто в кружевном уборе. До сих пор сохранились в некоторых деревнях такие дома, до сих пор живут в приволжских селах замечательные резчики по дереву.

Необходимость трудиться и стремление украсить свою жизнь объединяет всех людей. Но трудятся и работают они по-разному, разными орудиями. Зависит это от условий, в каких человек живет, от климата, природных материалов. Характер труда у разных народов разный, орудия труда и бытовые предметы — тоже. Так, например, европейцы для употребления твердой пищи придумали вилки, а японцы и китайцы едят палочками. Да еще как ловко ими управляются!

У нас столы высокие, и сидим мы на стульях, а у некоторых народов принято сидеть на коврах и обходиться совсем без столов. В большинстве стран мужчины ходят в брюках, а женщины в платьях. Но не везде. Вот в Шотландии, например, мужчины носили короткие юбочки в складку, которые до сих пор сохраняются как национальный костюм; иногда ими пользуются в обиходе. Б юбках мужчины ходят не только в Шотландии, но и в Бирме.

Многие предметы, одинаковые по своему назначению, в разных местах делают из различных материалов. Это зависит от того, какие материалы в этой местности имеются. В одном месте много дерева, значит, дома, посуду и некоторые орудия делают деревянными. В другом есть камень, и тогда дома строят из камня и используют его для других практических нужд. В третьем мало камня, почти нет дерева, но есть глина, песок, значит, используют эти материалы. В зависимости от наличия материала стали зарождаться ремесла. Целые деревни специализировались на производстве определенных художественных изделий. Появились селения, где жители передавали свое искусство из поколения в поколение.

До наших дней славится Дагестан художественными балхарскими горшками из глины, кубачинской чернью по серебру, коврами. В Вологде живут знаменитые кружевницы. Село Хохлома, Горьковской области, известно художественной росписью по дереву. У одних народов зародилась набойка — печатание на тканях с деревянных досок, у других — художественная вышивка золотыми или простыми нитками. В Палехе, Федоскине и Мстёре создают известные на весь мир миниатюры, это тончайшие росписи, нанесенные на черную или белую полированную поверхность, чаще всего на коробки разных размеров. Прибалтика славится художественной выделкой кож. В Средней Азии распространено ковроткачество. На севере — резьба по кости…

В возникновении ремесел сказалось не только наличие природных материалов, но и условия жизни народа. Ковроткачество развилось у народов, ведших кочевой образ жизни. Коврами устилали кибитку. Они создавали тепло, уют. И перевозить их легко. Русские курские ковры делались для того, чтобы укрываться ими на санях, на тройках. Народы северных стран до сих пор устилают полы коврами с высоким ворсом, а драпировки у них такие, которые хорошо пропускают солнечный свет.

И краски для комнат используются яркие, звонкие, чтобы несли радость и веселили в холодные темные дни. Люди, живущие в теплых и жарких странах, если и делают ковры, то легкие, с коротким ворсом. Они здесь нужны не для тепла, а для украшения. Мебель здесь светлая и краски сдержанные — все равно все выгорает от ярких лучей солнца. А чтобы укрыться от нестерпимой жары, на окна вешают шторы из плотной ткани, не пропускающей свет, или из деревянных палочек. У каждого народа в искусстве есть свои любимые темы, орнамент, сочетания цветов, особенности формы предметов или, как сказали бы художники, свой образный строй.

Так, специалисты всегда отличат азербайджанский ковер от узбекского или молдавского, керамику прибалтийскую — от украинской, искусство мастеров Федоскина — от Мстёры. Народное искусство, даже самое древнее, очень близко нам. И в современном доме оно оказывается совсем не лишним. Вятская игрушка, балхарская, гуцульская, закарпатская, опошнинская керамика (эти изделия из глины получили названия по имени мест, где их производят), не меняясь, вошли в наш быт.

Они красивы, просты, удобны и оказываются на месте среди самой современной мебели. Так же уместны изображения вятских игрушек и других изделий на спичечных коробках, открытках, почтовых марках. Желание быть красивее, наряднее привело к тому, что люди стали украшать не только дом и предметы обихода, но и свою одежду.

И, конечно, не забыли детей. Делали для них игрушки — смешных животных из глины и дерева, кукол, свистульки. В Дымковской слободе, Вятской области, лепили яркие, забавные глиняные игрушки — барыню, козлика, лошадку, павлина. В каждой фигурке старались подчеркнуть что-то главное. В барыне, например, ее толщину, яркое, пышное платье, нарядный пестрый капор. В Богородске режут из дерева фигурки животных и людей. Иногда фигурки делают движущимися. Например: два человека или человек и медведь пилят или колют дрова. Дернешь палочку в одну оторону — наклонился медведь, в другую — человек. Или курица клюет воображаемое зерно с круглой дощечки. Эти игрушки знакомы всем. Некоторые из них сейчас немножко изменились.

Игрушка с двумя человечками стала иной. На одном ее конце — Луна, на другом — медведь с фотоаппаратом. Дернешь палочку — медведь пытается сфотографировать Луну, а она поворачивается к нему спиной. Понятно почему? Ведь нашим ученым удалось сфотографировать ту сторону Луны, которая землянам не видна. Вот это и показал художник, изменив старую деревянную игрушку. Сохранил композицию, принцип движения, а игрушка получилась новая. А знаменитые матрешки, вставляющиеся одна в другую! В них и сейчас играют ребята, а взрослые иногда ставят ярких матрешек между книг или цветов.

И как это хорошо, что народное искусство нашло свое место в нашей жизни! Но как ни важно непосредственное использование его, еще важнее то, что художники, создавая произведения декоративного искусства, стараются применить и развить самые главные особенности искусства народного: непосредственную связь с запросами людей, стремление быть им нужным и полезным, строгую продуманность каждой вещи, хороший вкус в ее украшении. Все эти принципы важны для современного декоративно-прикладного искусства. Современное искусство питается искусством народным и начинается с него.

«Основоположниками искусства,— говорил М. Горький,— были гончары, кузнецы и златокузнецы, ткачихи, ткачи, каменщики, плотники, резчики по дереву и кости, оружейники, маляры, портные, портнихи и вообще — ремесленники, люди, чьи артистически сделанные вещи, радуя наши глаза, наполняют музеи». Обращаясь к народному творчеству, художники находят много оригинальных, интересных решений. Для художника народное искусство — пример выдумки и мудрости, заключенной в вещах.

А главное — образец любви к людям. Многие принципы народного искусства легли в основу современного декоративного искусства, а многие приемы и «секреты» и теперь используются художниками. Это не означает, что художники берут мотивы или образы, сюжеты или рисунки народного искусства и переносят их в искусство современное. Совсем нет. Художники не могут механически копировать народное искусство и повторять его образы. При создании своих произведений они учитывают и используют присущее старым мастерам знание и владение материалом, умение выявить его природную красоту. У них они учатся так построить произведение, чтобы все его детали и каждое введенное в него украшение дополняли общее впечатление от вещи и делали ее более совершенной.

Но мы еще не сказали что означает термин «декоративно-прикладное искусство». Оказывается, этот термин употребляется для определения предметов, полезных и красивых одновременно. Но назсание это не точно выражает смысл. «Прикладное» как бы заранее предполагает, что это искусство прикладывается к чему-то. Заранее говорит о том, что сами предметы не могут быть искусством и становятся им лишь после того, как к ним прикладывается что-то извне. Когда утилитарный предмет «украшается».

Термин «декоративное» тоже не точен. Он происходит от латинского слова decorare, что значит «прикрашивать», «прославлять», а к этому искусству в равной мере относятся предметы с украшениями и без них, потому что красота их определяется прежде всего художественным совершенством самого предмета. Явно выраженная утилитарность предметов декоративно-прикладного искусства дала повод многим теоретикам искусства относиться к ним пренебрежительно.

Существовала даже целая теория — «искусство для искусства» или, как она еще называлась, «теория чистого искусства». Ее сторонники полагали, что назначение искусства не в том, чтобы служить людям, а в нем самом. Они совершенно отрицали значение искусства для познания жизни, для ее изменения. И вообще отрицали связь искусства с жизнью. А прикладное искусство они даже искусством не считали, не видя в нем никакой художественной ценности. Жизнь давно опровергла все эти ложные теории, но несколько пренебрежительное отношение к прикладным искусствам осталось.

Кое-кто смотрит на него немного свысока, как на искусство второго сорта. Откуда же взялось это деление на искусства высшего и низшего сорта, на «чистые» и «нечистые»? Откуда это пренебрежение к предметам, служащим человеку и удовлетворяющим его жизненные потребности? В древности этого не было. Тогда с равным уважением относились к труду мастера, что бы он ни сделал — статую или кувшин, украшение или горшок. И часто один и тот же мастер делал горшки для приготовления пищи и скульптурный портрет. Вот как рассказывает об этом историк Плиний Старший. «Дибутад из Сикиона, ремесленник, горшечник… первый изобрел в Коринфе искусство делать портреты из глины. Он сделал это открытие при содействии своей дочери.

Девушка была влюблена в одного молодого человека, и, когда этот юноша расставался с нею, она сделала на стене очерк тени, падавшей от лица его при свете лампы. Отец, наложив на этот очерк глину, сделал рельеф и поставил его на огонь для обожжения вместе с прочими своими горшками». Даже само слово «искусство» на многих языках связано по своему происхождению со словом «ремесло». В те давние времена искусства различали не по тому, удовлетворяют ли они материальные или духовные потребности людей, а по тому, художественна вещь или нет, искусство это или не искусство. Так было в древности.

Потом, когда развилось производство, труд умственный отделился от физического, создание материальных благ -от искусства, полезное — от прекрасного. Вот тогда прикладное искусство и превратилось в Золушку.

Постепенно привыкали к мысли, что полезное не может быть художественным. Немалую роль в этом процессе сыграло развитие промышленности, изготовление предметов обихода и быта при помощи машин. Пытаясь придать художественные качества предметам быта, их стали всячески изменять, с тем чтобы скрыть их практическое назначение.

Поэтому форма приходила в противоречие с содержанием. И именно тогда для усиления художественного начала на изделие наносилось изображение или другое украшение. Но это не столько украшало предмет, сколько удорожало его стоимость, что тоже имело немаловажное значение для тех, кто выпускал и продавал эти предметы.

Вот и стали художественные качества вещей видеть только в украшении и изображении. Это-то и породило термины «декоративное» и «прикладное» искусство, ибо оно действительно прикладывалось и наносилось на готовое изделие. В ту же пору, когда нарушились исконные законы декоративно-прикладного искусства, когда старались спрятать, скрыть практическое назначение вещи, стало очень распространено «искусство» подделки одного материала под другой, имитации. Вместо того чтобы раскрыть и выявить природную красоту материала, мастера вынуждены были обрабатывать его так, чтобы он стал похож на другой, считающийся более ценным, или благородным, или просто модным. Так, металлические изделия делали под золото или под бронзу, стекло — под хрусталь, одни породы дерева — под другие, хотя у каждого металла есть своя особая красота и у каждой породы дерева свои, только ей присущие декоративные особенности.

Такие извращенные требования предъявляли к декоративному искусству богатые люди, особенно буржуазия, купечество, старавшиеся во всем подчеркнуть свое богатство и представить убранство своего дома более дорогим. А мастера вынуждены были выполнять эти требования. Но в народе по-прежнему продолжало существовать свое подлинно народное искусство, которое берегло лучшие традиции декоративного искусства и развивало их в связи с новыми запросами времени.

И получилось так, что в одном искусстве образовалось два совершенно разных: одно — идущее из глубины народной жизни, откровенно служащее людям, и другое — искусство богатых классов, как бы стесняющееся своей служебной роли и всячески маскирующее ее. От этого второго искусства и родилось пренебрежительное отношение к декоративно-прикладному искусству.

А между тем оно такое же, как и другие, равноправное в семье искусств. И, кроме того, обладает одним неоценимым достоинством: оно необходимо всем без исключения людям. Это искусство достойно всякого уважения. Только надо сделать так, чтобы все вещи, необходимые человеку — будь то мебель или обои, столовая или кухонная посуда, скатерти или клеенка, вазы или горшки для цветов, часы и холодильники,— все окружающие нас предметы стали подлинно художественными. С ними дом станет красивее, уютнее.

Постепенно, незаметно художественное окружение человека начнет формировать его художественный вкус, его эстетические взгляды. Но здесь возникает осложнение. Не каждый предмет домашнего обихода — художественное произведение. Одни чашки, столы, стулья, шкафы красивы и удобны, другие удобны, но некрасивы,, а третьи и некрасивы, и неудобны. Какие же из них являются произведениями искусства, а какие нет? И как отличить искусство от неискусства? Очень это трудный вопрос, и над ним, обсуждая новое художественное произведение, все время думают художники и ученые-искусствоведы. Разумеется, в любом виде искусства есть свои особые критерии художественного.

Но есть и общие для всего искусства. Какие? Как их определить? Очень это сложно. Хорошо известно, что делает произведение прекрасным, можно назвать все его слагаемые, но… нельзя сказать художнику: «Возьми вот это, добавь к нему другое и еще вот это, тогда твое произведение будет прекрасным». Нельзя выписать рецепт прекрасного.

И художники лучше всех понимают и чувствуют, что такое прекрасное в искусстве, и каковы его составные части тоже отлично знают, но не все они и не каждый раз создают подлинно художественные произведения. Не всегда получается, потому что очень непростое это дело. И все же давай и мы постараемся узнать, что же делает произведение прекрасным, каковы его слагаемые. Нельзя забывать при этом, что сочетание их каждый раз иное и очень тонкое и сложное.

Во всех видах искусства прекрасное появляется тогда, когда раскрывается какая-то новая сторона, или новая черта, или вообще что-то новое в жизни. Иначе говоря, в подлинно художественном произведении обязательно есть какое-то художественное открытие, позволяющее человеку лучше увидеть, понять, почувствовать жизнь. Так, русские художники-пейзажисты И. И. Левитан, И. И. Шишкин, В. Ф. Васильев открыли людям красоту русской природы. И в пейзаже К. Ф. Юона, о котором мы говорили раньше, есть это открытие: знакомые всем деревца он увидел и показал так, что всем открылась новая, не замеченная раньше красота.

Открывать в знакомом и известном незнакомое и неизвестное — значит открывать людям глаза на мир, поворачивать их к жизни, заставляя видеть то, мимо чего они сами проходили. Но такое открытие происходит в произведениях, которые отражают жизнь правдиво и глубоко, то есть в реалистических произведениях. Значит, прекрасное в искусстве связано с раскрытием правды жизни, с реализмом. В каждом художественном произведении есть идея.

Тем, что показал художник, и тем, как показал, он дал определенную оценку изображенному, вынес ему свой приговор. В одних явлениях жизни он показал прекрасное и заставил нас восхищаться ими, в других увидел безобразное и нас заставил осудить их. Читаем ли мы книгу, смотрим ли спектакль или кинофильм, мы всегда кого-то из показанных или описанных героев любим, кого-то ненавидим. Поступки одних вызывают наше восхищение, а действия других — негодование и гнев. Любовь, ненависть, восхищение, негодование и другие чувства, вызванные художественным произведением, и есть его идеи, оценка жизни, данная нами. Но почувствовать и оценить все именно так, а не иначе заставил нас автор.

Идеи искусства образно-эмоциональные, идеи-чувства. И если произведение не волнует, не вызывает никаких чувств, то это значит, что заложенная в него идея осталась невыраженной. Создание идеи-образа, идеи эмоциональной — необходимое условие каждого художественного произведения, важное слагаемое прекрасного в искусстве. Открыть в обычной жизни новое и образно-эмоционально выразить свое отношение к ней, да так, чтобы все люди приняли эту оценку как свою собственную, может только художник, в совершенстве владеющий мастерством.

Ибо если он не обладает художественным мастерством, не владеет им в совершенстве, ни передать увиденное в жизни, ни рассказать о нем он не сможет. И идеями своими, как бы ни были они великолепны и важны, он никого не зажжет. Значит, для создания подлинно художественного произведения необходимо и еще одно условие: мастерство выражения, мастерство воплощения. Все это вместе составляет самые необходимые, самые главные условия, без которых невозможно создать подлинно художественное произведение.

Но соблюсти их очень сложно, хотя все люди искусства всегда стремятся создавать прекрасное произведение. Бывает так, что автор подметил в жизни что-то незначительное, но искренне верит, что сделал большое художественное открытие. Случается, что действительно подметил в жизни что-то очень важное, но художественно убедительно выразить это не сумел. А иногда все свои силы вложил в то, чтобы как можно лучше написать свое произведение, и при этом утратил саму идею, ради которой произведение было задумано.

И тогда мы любуемся тем, как хорошо, как похоже, как совершенно все изображенное художником, а что именно и для чего это написано — исчезло, пропало. Много сложностей и трудностей в искусстве. Очень это нелегко — создать настоящее художественное произведение. И понять, правильно почувствовать и оценить его — тоже дело не простое. Но в кинематографии, театре, художественной литературе, станковом изобразительном искусстве мы чаще встречаемся с необходимостью оценки произведения.

И если здесь сделать это не просто, то хотя бы более привычно. Но и в этих видах искусства очень трудно определить точные критерии художественности или, говоря языком современной науки, художественность трудно запрограммировать. А в прикладных — еще труднее. Когда дело касается искусства прошлого, тут все ясно. Настоящее искусство находится в музее. Тот стул, который перевязан веревочкой, чтобы на него не садились, несомненно произведение искусства. Недаром же его так берегут. А стул для посетителей, на который каждый может сесть, он как? Искусство или нет?

Горшки, сосуды для воды и вина, чаши, вазы и другие предметы обихода древних, находящиеся в витринах, за стеклом, рядом со строгой надписью «Руками не трогать»,— искусство. А вазы, чашки, графины для воды, кувшины для молока, которые продаются в магазинах и их можно купить за деньги, разве они тоже искусство? Вот здесь-то и начинается путаница. И происходит она потому, что мы неосознанно полезные, утилитарные вещи не считаем искусством и не смотрим на них как на художественные произведения. Видимо, в нас бессознательно вкралось это разделение искусства на «полезное» и «прекрасное». Сейчас, когда начали выпускать много красивых вещей, когда полезные предметы в то же время делают художественно, мы постепенно начинаем отходить от неверных представлений.

Но вот беда: не все полезные вещи красивы, не каждую чашку назовешь художественным произведением. Значит, одна чашка — искусство, а другая нет. А почему? Перед нами два стакана. Один простой, обычной формы, другой — из дорогого стекла, с алмазной гранью. Который из них лучше, удобнее, красивее? Две чашки. Одна с золотой каемочкой (обводкой), другая с рисунком. Что можно назвать произведением искусства, а что нет? Попробуем выяснить. Произведением искусства можно назвать такую вещь, которая не только удобна и соответствует своему назначению, но и красива. Соединение удобства и красоты обязательно для произведения этого вида искусства. Кажется, ясно? Но что считать красивым? Как определить красоту? Вот тут-то и начинается самое сложное.

Замечал ли ты, что очень часто об одном и том же художественном произведении у людей складывается самое различное мнение? Посмотрели кинофильм. Ты в восторге, а твой товарищ остался равнодушным, а кому-то и вовсе фильм не понравился. Так же бывает и в оценке книги, спектакля, картины. Бывает, что суждения совпадают. Далеко не всегда и во всем мнения людей расходятся. Но в большинстве случаев мнения настолько различны, что даже поговорка сложилась: «О вкусах не спорят». Только это неверно. О вкусах спорят, и очень много спорят! Как хорошо сказал английский писатель Оскар Уайльд: «О вкусах спорят. Не спорят об убеждениях. За них сражаются на баррикадах».

Так как же определить, что действительно красиво, а что кажется красивым человеку с испорченным вкусом? И есть ли абсолютно точные определения красоты во всех видах искусства и в декоративно-прикладном в частности? Определения-то есть, но вот беда: истины искусства нельзя доказать с такой же абсолютной и непреложной точностью, как истины научные.

Ученый, вооружаясь фактами, анализируя и исследуя их с логической последовательностью, приходит к определенным выводам, с которыми нельзя не согласиться. Наука доказывает истинность своих положений и их непреложность. В искусстве дело обстоит несколько иначе. Здесь нельзя с такой же неопровержимой точностью доказать — это и только это прекрасно, хотя хорошо известны слагаемые художественного.

Нельзя, как мы уже говорили, дать готовый рецепт художнику для создания высокохудожественного произведения. Нет таких рецептов, хотя и художники, и искусствоведы, и многие люди, любящие и понимающие искусство, не только знают (здесь одних знаний мало), но и чувствуют, что красиво, а что безобразно и почему. Но убедить в этом других, которым нравятся плохие и некрасивые предметы, трудно. Доказал, растолковал, казалось бы — все ясно. Оказывается, нет. Все равно нравится человеку копилка в виде кошки, хочет он, чтобы у него в комнате висел ковер, где изображены русалки в камышах, а на комоде стояли слоники — символ счастья.

Нравится, и всё тут. И ничего не сделаешь. Ничего? Нет, кое-что можно сделать. Прежде всего рассказать о декоративном искусстве, его особенностях, назначении. Но этого мало. Надо воспитать хороший художественный вкус, то есть научить правильно понимать красоту и прививать чувство отвращения к безобразному. Сделать так, чтобы люди и понимали и чувствовали прекрасное и были нетерпимы ко всему безобразному. Это, разумеется, не так-то просто. Но необходимо. И для воспитания хорошего вкуса очень много делается.

Что именно, ты узнаешь дальше. А сейчас, установив, что определять художественно прекрасное очень сложно, все же попытаемся это сделать. Непременным условием красоты вещи является соответствие ее своему назначению.

Художественность утилитарного предмета определяется не тем украшением, которое наносится на него, а прежде всего самим предметом, формой, выявляющей назначение вещи, конструкцией вещи, ее пропорциями. Обычно такая форма проста, выразительна, лишена громоздких украшений. Поэтому простота, отсутствие излишних подробностей, лаконизм, ясность и четкость — существенные признаки, определяющие художественное качество предмета. Правило, обязательное для всякого искусства, будь то искусство станковое, будь то искусство красиво одеваться, всегда одно — ничего лишнего. И каждая линия, деталь, даже если она сама по себе. очень красива, но не обязательна в данном предмете, вредит красоте. Художники стремятся к созданию вещей художественно выразительных.

В соответствии с назначением вещи выбирают и материал и форму, продумывают конструкцию предмета, находят гармоническое сочетание цветов, делая вещь простой, легкой, экономичной. Часто художественное качество вещи определяет хорошо найденная форма, умелый показ свойств материала, гармоническое применение цвета, красивый силуэт. Вспомним снова о стаканах и чашках. Стакан и чашка — сосуды для питья, потому важно, чтобы они вмещали определенное количество жидкости.

Это требование определяет их размер. Очень большие стаканы и чашки неудобны. Поэтому «аппетитные чашки», объемом примерно на пол-литра, выпускают не так-то часто, только для особенных любителей чая, для тех, кто пьет его помногу. А совсем маленькие чашечки делают для кофе, который надо пить понемногу, взрослым людям, а не детям. Очень большие и очень маленькие чашки и стаканы могут быть забавны, но не имеют широкого, практического применения.

Стекло хорошо преломляет лучи света. Особенно хрусталь. Для того чтобы заставить его сверкать, переливаться и играть всеми цветами радуги, его стали покрывать цветным узором — алмазной гранью. Алмазная грань — это глубокие порезы на стекле, наносимые алмазным диском. Отсюда и появилось название «алмазная грань». Стакан с алмазной гранью красивее, чем гладкий, роспись на чашке, вазе, кувшине может подчеркнуть красоту формы, скрыть недостатки. А если эта роспись или грань плохи или не соответствуют назначению предмета, то даже при великолепной форме он может оказаться нехудожественным. Теперь о форме.

Почему стакан имеет форму цилиндра, а чашка — усеченного конуса или другие геометрические формы? Потому что именно они оказались наиболее совершенными: в такую чашку удобно наливать жидкость, видно, что налито, хорошо из них пить. А чтобы было удобно подносить эти сосуды ко рту, чашку делают с ручкой. К стаканам обычно прилагается подстаканник, иначе стакан с горячим чаем трудно держать в руках. Для хозяйственных нужд делают кружки. Они больше по размеру, чем чашки.

И делают их из металла, потому что он более прочен и не разбивается. Одно время делали кружки из алюминия. Они очень легкие, но мгновенно нагреваются, и держать их наполненными горячей жидкостью невозможно. Значительно лучше эмалированные кружки. Они хорошо сохраняют тепло, эмаль можно покрыть разноцветной краской или нанести на нее рисунок. Они удобны и нужны в хозяйстве.

И опять мы убеждаемся, что красота каждого предмета определяется прежде всего соответствием его своему назначению. Определяется, но не исчерпывается. А украшения на вещи? Рисунок, резьба, декор? Неужели они совсем лишние? Посудите сами. Алмазная грань на стакане может быть очень красивой — затейливый рисунок, искусно выполненный, говорит о высоком мастерстве их создателей. Но вытекает ли он из назначения стакана? Стало ли удобнее пить, лучше брать стакан в руки? Нет! Значит… Значит, алмазная грань на стекле и рисунок на чашке совсем не нужны? Нет, так сказать нельзя. Украшение необходимо, разумеется, если оно подходит к вещи, органически связано с ней. Долгие годы хрусталь украшали одними и теми же рисунками, старались его как можно больше изрезать.

Считалось, что чем больше изрезано стекло, тем оно красивее и соответственно дороже. Сейчас рисунок на стекле стал разнообразнее. Наносится он не на любое изделие, а тесно связывается с формой предмета, его строением.

При этом стекло режется очень бережно, а не изрезается сплошь. И даже в алмазную разделку вносится сюжет, что прежде никогда не делалось. Хорошим примером такого сюжетного рисунка на хрустале является ваза Б. Смирнова «Девичья», о которой мы говорили. Было одно время такое направление в декоративно-прикладном искусстве, которое видело красоту только в полезности вещи. Отвечает предмет своему назначению — красив, нет — некрасив. А что он может отвечать своему назначению и быть некрасивым, это не учитывалось.

Сторонники этой теории отрицали любое украшение, любой декор в утилитарных вещах. Но представим себе на минуту, что они правы. Признаем только утилитарную сторону вещей. И как в сказке: задумано — сделано. Исчез рисунок с посуды, поблекли цветы на обивочной ткани дивана, портьер, штор, занавесей, слезла полировка с мебели. Все поблекло, выцвело. Помещение с такими вещами сразу стало унылым, скучным. Нет, лучше вернем декоративным тканям рисунок и раскраску, мебели — полировку, посуде — цвет.

Помещение станет красивее и находиться в нем будет приятнее, хотя практической пользы вещам все это не прибавит. Значит, ни утилитаризм сам по себе, ни украшательство нам не подходят. Красивый декор на плохой по форме, не соответствующей своему назначению вещи не сделает ее художественной.

Точно так же, как удобный предмет, но плохо оформленный, будет только полезным, а не художественным произведением. Утилитарность и художественность в произведениях декоративно-прикладного искусства идут рука об руку. Значит, прежде всего красота вещи — в ней самой. В продуманности ее формы, конструкции, выборе материала, соответствующего назначению вещи. А потом уже и украшение. И оно хорошо тогда, когда подходит, соответствует предмету, сочетается с ним, помогает раскрыть его назначение.

Поэтому алмазная грань на стакане уместна в небольших дозах, когда она помогает выявить красоту стекла, дает игру преломленных в гранях лучей света, то есть подчеркивает качество и выявляет красоту материала. А когда таких граней много, они затмевают форму стакана, становятся самодовлеющими. И рисунок и цвет на чашках и другой чайной и столовой посуде неудачны, если «разрушают» форму посуды,заслоняют, а не выявляют природную красоту материала, из которого они сделаны. Поэтому большое значение имеют рисунок, линия, цвет.

О форме мы говорили, о рисунке тоже, а о цвете еще нет. Яркий или нежный, призванный оживлять или успокаивать, вносить праздничность или строгость, он очень важен. У людей сложились определенные представления, связанные с цветом. Красный цвет считается красивым у многих народов. Ведь неслучайно в русских сказках и былинах о красивой девушке говорят; красная девица. В наше время красный цвет ассоциируется не только с красотой, но еще и с революцией. Это цвет знамени, окрашенного кровью борцов. Черный цвет вызывает ощущение строгости. Велый — чистоты и свежести. У каждого народа из-за каких-то его традиций с восприятием цвета связаны свои особые представления. Так, у очень многих народов черный цвет — это цвет скорби и траура. А в Индии таким цветом стал белый.

Но в большинстве случаев у всех людей с восприятием цвета возникают одинаковые ощущения: спокойствия, напряжения, возбуждения, беспокойства и т. д. Все эти свойства разных цветов используются в искусстве для того, чтобы художественный образ производил необходимое эмоциональное воздействие. Но в каждом виде искусства применение цвета имеет некоторые свои особенности.

В живописи станковой каждый цвет воспринимается различно, в зависимости от того, расположен ли он на картине близко или далеко от зрителя; он обретает иные оттенки, если около него находятся предметы, окрашенные в другие цвета, меняется от того, какой другой цвет расположен рядом с ним. В станковой живописи цвет подчинен перспективе и общему тону картины. В декоративном искусстве этого нет. Здесь цвет действует своей силой, яркостью, звучностью, а не сложными и разнообразными оттенками и нюансами. И важная для художника задача — найти цвет, соответствующий данному предмету.

Цвет участвует в превращении вещи в художественное произведение, придает ей поэтичность. Но не только цвет участвует в превращении практически полезных предметов в художественные произведения. Форма предмета, его пропорции, общее очертание предмета (силуэт) — все эти и другие выразительные средства делают предмет выразительным, красивым, вызывающим у людей определенные чувства, то есть они образуют еще одну необходимую для любого художественного образа черту — эмоциональность.

Без эмоционального воздействия, как мы уже выяснили, нет художественного произведения. И те чувства, которые возникают от произведения декоративно-прикладного искусства, те настроения и мысли и есть идея, заложенная в него. Она не так точна, как идея в произведениях других видов искусства, но вполне ясная и определенная. Чувство радости или ощущение строгости, которые могут вызывать разные предметы, удобства и простоты или чопорности и сдержанности — все это идеи, различные идеи произведений декоративно-прикладного искусства.

Но иногда бывает необходимо выразить идею более ясно, более определенно. Тогда вводятся дополнительные украшения. Часто это бывают сюжетные изображения и даже портреты.

Так, например, в Большом театре на занавесе вытканы гербы Советского Союза. Или возьмем коробки палешан с тематическим рисунком. На черной полированной поверхности шкатулки дано видовое или портретное изображение. Оно различно в зависимости от назначения шкатулки. Если это коробочка для хранения безделушек или швейных принадлежностей — иголок, ниток,— уместен будет натюрморт, пейзаж, сказочный мотив. А на шкатулке, предназначенной для письменного стола, к месту окажется более строгий сюжет, то есть опять выступает тот же принцип — соответствие украшения назначению предмета. Но всегда бывает неудачным механическое перенесение одного вида искусства в другое.

Ведь художник создавал произведение одного определенного вида искусства, и в другом виде оно неизбежно искажается, извращается. Станковая гравюра не может быть декоративной этикеткой, станковая картина — плакатом. У станкового искусства свои задачи, свои особенности и свой художественный язык, у декоративно-прикладного — свой.

Коробка с кондитерскими изделиями, например, должна привлекать покупателей и как-то раскрывать ее содержимое. А что скажет коробка с изображением любой, даже известной картины? Что в этой коробке? Печенье, конфеты, сухари или еще что-нибудь? Неизвестно. Красива ли такая коробка? Конечно, нет. И не потому, что плоха воспроизведенная на ней картина, а потому, что она здесь неуместна. Так же нелепы и антихудожественны тематические произведения в вышивках.

Вышивка имеет свои особенности, зависящие от характера шва и его выразительных возможностей. И требует она своего, оригинального рисунка, который способствовал бы выявлению художественных возможностей вышивки. Здесь нужны такие решения и композиции, которые сохраняли бы свои собственный, свойственный данному материалу изобразительный язык. Вышивают наволочки, салфетки, скатерти. Вот и представь себе подушку на диване с вышитыми на наволочке «Охотниками на привале» Перова, «Наездницей» Брюллова и другими известными произведениями. На месте ли они будут? О вышитых салфетках, скатертях, подушках и полотенцах следует особо сказать несколько слов. Вышитая дорожка часто кладется на стол, на диван или на пианино.

Нужна ли она там? Стол красив своей формой, материалом, полировкой, диван — декоративной тканью, пианино —черной блестящей поверхностью. Эти вещи красивы сами по себе и не нуждаются в дополнительных украшениях, которые заслоняют и в буквальном смысле слова закрывают их естественную красоту. И, кроме того, вышитые дорожки собирают пыль и мешают ее вытирать. Люди уже стали замечать неудобство таких украшений, долгое время считавшихся признаком домашнего уюта, и отказываются от них.

Очень важной особенностью декоративного искусства является, как мы уже говорили, выявление природной красоты материала, из которого сделана вещь. В фаянсовой посуде оказались красивыми простые обтекаемые формы, ясные, чистые краски. Такую посуду выпускает Конаковский фаянсовый завод имени М. И. Калинина. Кофейный сервиз, покрытый коричневой глазурью, прибор для завтрака, кофейные чашечки голубого, сиреневого, желтого и других цветов с черными блюдцами — все эти изделия открыли красоту фаянса, который долгие годы употреблялся только для выпуска грубых тарелок. В изделиях из фаянса много тонкости; декор может быть многоцветным, нередко используется сюжет. У стекла есть свои выразительные возможности. Здесь плавные линии, округленные формы, мягкость, обтекаемость. Такие формы изделий из стекла определяются особенностями материала и его обработки.

Стекло дает огромные возможности для использования цвета. Художественная палитра стекла особенно многообразна и тонка. Возникают тончайшие оттенки дымчатого, красного, зеленовато-золотистого и других цветов. Раскрытие художественных возможностей материала — непременное условие красоты вещи. Имитация, подделка одного материала под другой, как бы искусна она ни была, не может сделать вещь художественной. В современной жизни декоративно-прикладное искусство приобретает все большее значение. Нетрудно понять, почему это происходит. Мы хотим, чтобы жизнь стала прекрасной, радостной, светлой. Значит, надо везде, на каждом шагу делать все таким, чтобы все окружающее радовало человека, доставляло ему удовольствие. А для этого все предметы, в том числе предметы постоянного обихода, должны быть не только удобными и полезными, но и красивыми.

Красивыми они становятся, когда в вещи удачно сочетаются все элементы, ее образующие: назначение, конструкция, форма, материал, цвет, украшение, когда их объединяет единство замысла. Все бессмысленное, неподходящее, невыразительное противоречит художественности, противоречит хорошему вкусу. Внимание к людям, стремление сделать прекрасным повседневное окружение человека вывели декоративно-прикладное искусство в первые ряды среди искусств.

Золушка превратилась в принцессу.

Б. Эренгросс

Золушка становится принцессой

Ты слыхал когда-нибудь, как разговаривают вещи? Они разговаривают совсем не так, как придумывают в сказках писатели. Там вещи говорят на языке людей, а у них есть свой собственный. И они постоянно на своем особом языке беседуют с человеком.

Одни вещи вызывают ощущение удобства, покоя, уюта, другие — неудобства и неловкости. Одни делают комнату веселой и праздничной, другие — мрачной и неприветливой. Вещи действуют на чувства человека, вызывая у него разные ощущения и настроения. Все это ты можешь проверить у себя дома. Но не думай, что я буду давать тебе советы, какие вещи куда нужно ставить. Об этом пишется в специальных книгах для взрослых. А тебе это ни к чему: не ты обставляешь комнату, не ты покупаешь вещи.

Ты еще только пользуешься тем, что для тебя сделали взрослые. И не для того пишется эта книжка, чтобы, прочитав ее, ты стал поучать родителей и давал им авторитетные советы. А совсем для другого. Я хочу рассказать тебе, почему нужно, чтобы человека дома окружали красивые вещи, почему этими вопросами стали заниматься сравнительно недавно, почему такое простое и обычное дело, как обстановка комнаты, становится сейчас общественно важным и им занимаются многие и, наконец, какие изменения в развитие искусства быта внесла наша жизнь. Ты уже знаешь, что важная отличительная черта декоративно-прикладного искусства состоит в том, что оно прямо и открыто служит человеку. А что делает человек? Он работает или учится, отдыхает и развлекается, спит и ест.

Для работы ему служат заводы, фабрики и учреждения, для учебы — школы и институты, для отдыха — кино и театры. Но живет человек дома. И каждая комната, в которой он находится, заполнена вещами. Обстановка комнаты, расположение в ней вещей называется интерьером. И вот сюда, в жилой интерьер, в дом каждого из нас, приходит искусство. Люди давно заметили, что среди красивых вещей жить не только приятнее, но и удобнее. «Среди украшенных тел жить удобнее, чем среди неукрашенных», — говорил теоретик искусства эпохи Возрождения Альберти. А почему, ты уже теперь сам знаешь, если внимательно читал написанное в предыдущих главах. Только та вещь красива, которая образно, даже поэтически выражает свое назначение. Вот почему такая вещь удобна.

И, кроме того, она доставляет человеку радость своим совершенством. Вещи существуют для человека, поэтому они не должны вытеснять его, мешать ему, быть назойливыми. Они, если можно так сказать, должны быть скромными. Обстановка квартиры хороша тогда, когда находящиеся в ней вещи просты, удобны и неназойливы. Такая обстановка создает ощущение уюта, и быть в ней приятно. Но в современной квартире находится не только мебель, но и машины. Холодильники, телевизоры, вентиляторы, радиолы, магнитофоны, пылесосы и другие машины вошли в наш быт, и без них уже трудно обходиться. Польза их несомненна.

И к ним тоже предъявляются эстетические требования: они должны быть красивыми. А для этого их стараются делать не очень большими, чтобы не занимали много места, не вытесняли из комнат людей. Стараются найти их «отношение» друг к другу. Ведь часто в комнате находится не одна, а несколько разных машин — например, холодильник и телевизор или пылесос и радиола. Иногда и то, и другое, и третье. Вот и должны они подходить друг к другу, к комнате и никогда не стеснять. Одним словом, все без исключения предметы, окружающие человека, должны стать красивыми. Однако думать об этом стали сравнительно недавно. И это, конечно, не случайно. Не потому, что не знали о благотворном влиянии художественного окружения или забыли об этом. Объясняется это разными причинами.

Прежде всего экономическими. Дело в том, что наша страна долгое время отставала в своем развитии от высокоразвитых капиталистических стран, и надо было их скорее догонять. Не до красоты тогда было, только бы успевать производить самое необходимое и побольше. И еще была одна причина, из-за которой не обращали внимания на красоту жилищ и одежды. Разрушая старый мир, мир стяжателей и собственников, пресыщенных своим богатством, революционеры отказались от уюта, удобства и от красоты.

В тот период революционно настроенные люди подчеркивали свое пренебрежение к вещам, к частной собственности, думали только об общем: строили коммунальные дома, клубы, создавали студенческие коммуны. Постепенно, когда наша страна стала догонять другие страны, стали задумываться над тем, чтобы внести красоту в быт и жизнь человека. И даже кое-что начали делать. Но развить все эти хорошие начинания не пришлось: помешала война. А после ее окончания по требовались годы для восстановления разрушенного.

И только сравнительно недавно забота о красоте быта и повседневного окружения человека стала целой системой и обрела четкие организационные формы. Созданы специальные исследовательские институты, на многих крупных предприятиях возникли художественные конструкторские бюро, в легкой и некоторых других отраслях промышленности к выпускаемой продукции предъявляются эстетические требования. У нас в стране главное внимание уделено человеку, улучшению его жизни, быта, условий труда, созданию лучших материальных условий. Советские люди стали жить лучше. Отсюда и возникла потребность не только обставить свою квартиру, но и обставить хорошо, со вкусом, не только одеться, но и одеться красиво. И вполне понятно, почему в нашей стране декоративно-прикладное искусство расцветает так пышно. Наше общество строится на принципе: все для человека, все во имя человека.

Поэтому искусство, которое прямо и непосредственно служит людям, оказалось очень нужным и своевременным. Большой спрос на предметы прикладного искусства помог его быстрому развитию и поставил перед художниками новые проблемы. Обстановка комнаты зависит от архитектуры. Иногда даже говорят, что интерьер — это внутренняя архитектура. Естественно, что архитектура всего здания не только влияет, но и определяет все внутреннее убранство комнат.

Она диктует, какой должна быть мебель, посуда, светильники. Одно время дома у нас строили с очень низкими потолками. Да и сейчас в новых домах не очень они высоки. Высокие потолки, в основном, остались в старых зданиях, а если потолок низкий, люстра на длинной штанге не годится. И все светильники — плафоны, настенные бра, торшеры и люстры — стали делать с короткой штангой.

Комнаты маленькие — значит, вещи нужны легкие и небольшие по размеру. По.этому необходимы яркие лампы, позволяющие уменьшить размеры светильников. А если комната небольшая и потолок низкий, подвешенная в центре комнаты на длинном креплении люстра вообще может оказаться лишней. Сейчас иногда строятся дома с раздвижными стенками, так называемой гибкой планировкой. Нужно сделать комнату большой — раздвинули стены, как дверцы в шкафу. Нужны обычные комнаты — вновь водворили стены на место.

И здесь люстра будет мешать: то она находится в центре комнаты, а изменилась планировка—и она очутится где-то сбоку, поэтому ь таких домах редко вешают люстры. А вот настенные бра, торшеры, настольные лампы нужны всегда. Из современных квартир почти исчезла крупная мебель со сложными резными или металлическими украшениями. Слишком много места она занимает, и от нее комната будет казаться меньше. Новая архитектура потребовала «легкой», простой мебели, в которой много стекла и нет украшений.

В такой мебели, например в креслах и стульях, деревянные части почти не видны, а чтобы они не казались «скучными», их обивают красивой декоративной тканью. А в застекленные шкафы ставится красивая посуда или книги. Каждая вещь в доме должна быть нужной и полезной и, если можно, выполнять не одну, а несколько функций. Вот секретер — книжный шкаф и он же письменный стол. Откинул вниз одну из сторон шкафа — перед тобой стол. Садись и работай. И книги под рукой. Кончил занятия, убрал тетради, поднял доску — опять шкаф, и место лишнее он не занимает. Из этих же соображений экономии площади в жилом помещении делаются раздвижные диваны, спинка которых, откидываясь на ночь, превращает диван в широкую кровать, или из-под сиденья выдвигается дополнительная сетка. Мебель делают секционную, такую, чтобы ее можно было разбирать или складывать по необходимости.

Секционная мебель строится на основе одинаковых повторяющихся деталей. Их называют типовыми. Книжный шкаф, например, состоит из отдельных полок. Стало больше книг — приставил еще одну полку, стало меньше — полку можно снять или использовать для других целей. Часто в стенах делают шкафы и ниши. Тогда часть вещей уходит в стенной шкаф и в комнате освобождается место. В новых домах в большинстве случаев в каждой квартире поселяется одна семья. Вполне понятно, что в таких условиях кухня используется как столовая. Поставят сюда обеденный стол и будут завтракать и обедать.

Столы сейчас делают небольшими — значит, не годятся большие тарелки. А для того чтобы есть на кухне было приятно, и она сама и вещи, находящиеся в ней, должны быть красивыми. Кухонная мебель окрашивается в светлые цвета — белый, голубой, розовый, желтый. И даже специально для кухни делают целый комплект мебели — гарнитур. Художники думают над новой конструкцией плит, холодильников и других хозяйственных вещей. Ведь на них придется смотреть во время еды. Значит, они должны быть красивыми, веселыми, вызывать ощущение чистоты и возбуждать аппетит. Прежде кухонную посуду делали коричневой, синей или зеленой, так называемых немарких цветов. Теперь, как и кухонную мебель, посуду делают светлых тонов и особенно часто белую.

Ведь ничего чище белого цвета нет. А где пища, там чистота прежде всего. Но если на кухне собирается вся семья, то здесь становится тесно, ведь кухни большими не делают. Надо часть шкафов сделать подвесными, в других соединить их назначение: хранение продуктов — с кухонным столом, на котором приготовляют пищу. Появились подвесные холодильники. Есть холодильники, соединенные с кухонным столом, и многое другое, и все для того, чтобы людям было хорошо и удобно. С изменением архитектуры жилого дома изменилась и посуда. Когда пища готовилась в кухне и не в очень красивой посуде, а потом ее приносили в столовую, нужны были суповые миски, компотницы и другие «промежуточные» предметы. В них не готовят, из них не едят, а пользуются ими только для того, чтобы переложить пищу из кухонной посуды и поставить на стол. А теперь нужда в этом отпала. Если, красива посуда, в которой готовят пищу, то не надо пищу перекладывать. И из сервизов стали исчезать оказавшиеся лишними предметы.

Прежде был обычай пить чай из блюдечек. Выливался чай из чашки или стакана на блюдце, потом блюдце бралось за донышко и вся эта сложная конструкция подносилась ко рту. Да, может, ты видел. Есть такие куклы, их надевают на чайник, чтобы он не остывал. Часто таких кукольных баб, одетых в ватные юбки, делают с блюдечком в руках и надутыми щеками. Впрочем, и кукол этих сейчас выпускают все меньше и меньше. Они хотя и забавные, но не нужны в современных условиях. Кипяток проще налить в термос, да и разогреть его на газовой плите или в электрическом чайнике дело одной минуты. Так вот, теперь с блюдечек не пьют. Пьют из чашек и стаканов. Значит, не нужны глубокие блюдца. Ведь они играют только роль подставки, подноса для чашки. И блюдца стали делать почти плоскими, а некоторые даже не круглыми, а другой формы. Уже есть чайный сервиз с четырехугольными блюдечками.

С непривычки несколько странно смотреть на такие блюдца, но они по-своему красивы. Крикливая и пестрая посуда, которой еще недавно пользовались, постепенно вытесняется простой, изысканной по форме, четкой по силуэту и красивой по цвету. Прежде на форму посуды у нас мало обращали внимания, рассматривая ее только как фон для росписи. Многоцветная роспись не позволяла ставить посуду рядом с другими предметами, они мешали друг другу. Теперь художники больше работают над формой, цветом, рисунком. Решают все вместе: силуэт, объем, цвет. Мы говорили о посуде и о кухне, но вернемся опять в комнаты. Комната малогабаритная, мебель тоже. Значит, каждая вещь, необходимая в жилой комнате, должна быть не только удобной, но и красивой, выполнять не только утилитарные, но и декоративные функции. Современная мебель проста, лишена внешних украшений. Ее красота — в продуманности каждого предмета, утилитарности формы, простоте объемов, в строгой разумности. Но вместе с тем именно это делает ее «холодной», лишает ощущения тепла и уюта.

В ней нет индивидуальности. И невольно возникает потребность в «утеплении». Эту теплоту создают предметы декоративно-прикладного искусства, живопись, скульптура, графика. В каждом таком произведении есть своя, только ему присущая прелесть, неповторимая индивидуальность. В них чувствуется рука сделавшего их мастера.

Вот почему такое распространение за последние годы получила керамика, в этом причина огромного успеха эстампа, скульптуры малых форм или мелкой пластики, как ее еще называют. Они придают обстановке одухотворенность, вносят тепло и уют. Особенно к месту в современном жилище оказалась керамика. Керамика — это изделия из глины, различающиеся в зависимости от технологии производства. Сюда относится фарфор, фаянс, майолика, терракота (обожженная глина), грубая керамика.

Изделия из керамики просты, дешевы и удобны. Они как бы хранят тепло рук мастера, создавшего их. Строгая, «разумная» мебель делает многие квартиры похожими одна на другую. Изобразительное искусство придает им индивидуальность и неповторимость. Но так ли уж важно, красиво или некрасиво обставлена комната, украшают ли ее действительно прекрасные вещи или те, которые только кажутся такими? Оказывается, очень важно. Вещи влияют на человека, даже если он думает, что свободен от этого воздействия и независим от них. Среда навязывает образ жизни, вкусы, привычки. Глаза, которые постоянно видят вещи безвкусные, отучаются воспринимать настоящую красоту, и не только в произведениях искусства, но и в жизни. Умение видеть и понимать прекрасное способствует всестороннему развитию человека. А воспитание человека гармонически развитого — одна из задач построения коммунистического общества.

И в решении ее искусству, особенно декоративно-прикладному, окружающему человека в повседневной жизни, безусловно, принадлежит большое место. Массовое создание художественно-утилитарных вещей ставит декоративно-прикладное искусство в один ряд с другими. Золушка становится принцессой, а став хозяйкой положения, она начинает диктовать свои условия. Все мы хотим каждый день есть из красивой посуды, каждый день любоваться рисунком ткани. Но это не всегда удается.

Почему? Потому что посуда дорогая, а разбить ее легко. Ткань быстро грязнится, а стирать или заменить ее сложно и дорого. Но в последнее время появляются красивые и дешевые, а следовательно, доступные многим вещи. Здесь большую роль играют искусственные материалы.

Эти материалы, особенно синтетические, помогают создавать новые, красивые, дешевые вещи. Еще совсем недавно слово «заменитель» было синонимом плохой вещи, теперь многие заменители натуральных материалов не только спорят с ними по качеству, но и нередко превосходят их. У пластмасс, которые прежде применялись только в некоторых видах посуды, обнаружились прекрасные пластические и декоративные свойства, богатая красочная палитра. Пластмассы применяются и в строительстве, особенно как отделочные материалы.

Плитка для отделки ванной и кухни часто делается из пластмасс. Кухня, выложенная красивой разноцветной плиткой, становится веселой и приятной. А как красива ванная комната из белой или черной или другой одноцветной плитки с красной подставкой для мыла, с красивыми полочками для вещей, вешалкой! Да из такой ванной комнаты уходить не захочется даже тем, кто не любит мыться. Из пластмассы делаются различные предметы домашнего обихода: наборы детской посуды, дорожные сервизы, удобные тем, что пластмасса менее бьющийся, чем стекло и керамика, материал, подставки и вазы для цветов, предметы для ванной и кухни, мебель, люстры, торшеры, флаконы и пуговицы и многое другое. Изделия из пластмассы просты по своим пропорциям и очертаниям, в них отсутствует вычурность. Прежде в изделиях из пластмассы старались повторять формы и фактуру других материалов.

Делали из прозрачной пластмассы вазу «под хрусталь», плитку «под мрамор», чашки «под стекло». Нелепая страсть подделки одного материала под другой сейчас ушла в прошлое. У каждого материала есть свои художественные возможности, и у пластмассы тоже. И художники выявляют их. Они используют легкость этого материала, его богатые декоративные возможности и находят такие формы предметов, которые лучшим образом выделяют красоту этого материала.

Открывается красота и других материалов, которые прежде всячески украшались: натурального дерева, чистого фарфора, неграненого стекла, необработанного камня. Находят новые эстетические качества в бумаге, соломе, в грубой ткани, проволоке. Мир прекрасного становится все шире. Прикладное искусство связано с развитием промышленности.

В декоративные ткани вводят синтетические волокна, что значительно их удешевляет и делает более практичными. Почти все синтетические ткани хорошо моются. Да и сам процесс стирки стал проще. Различные химические порошки позволяют легко и быстро, без большой затраты энергии выстирать любую вещь. Значит, не так уж страшно, если она загрязнится,— можно помыть, и она снова станет как новенькая. Но не только новые материалы входят в наш быт. Возникают новые способы обработки старых материалов. К стеклу добавляют некоторые химические элементы, и обычное прозрачное, бесцветное стекло приобретает красивый цвет.

Оно становится красноватым, коричневым, дымчатым, черным, синим, желтым. Из него можно сделать много простых, красивых и дешевых вещей. Силикатные краски позволяют делать изящную роспись на гладком стекле. Посуда из керамики с присущей этому материалу своеобразной красотой, ковры из синтетики красивой расцветки, декоративные ткани, применение синтетических материалов для осветительной аппаратуры делают все эти вещи красивыми и дешевыми.

Многие предметы обихода меняют свою форму. Для освещения давно уже были изобретены электрические лампочки. Но прямой электрический свет вреден для глаз. Чтобы свет от лампочки не был очень ярким, его прикрывают. Долгие годы для этой цели служили шелковые и бумажные абажуры. Их теперь насмешливо зовут пылесобирателями. И действительно, пыль на них садится, стирать натянутый на проволочную основу шелк неудобно. Проволока не всегда была обработана и после стирки нередко ржавела. Теперь абажуры заменены люстрами. Их делают из пластиков, стекла, металла, которые легко мыть.

Начали усовершенствовать и форму лампочки. Новые люминесцентные лампы потребовали совсем иных форм светильников: кольцевые, гнутые, похожие на букву «У». В Финляндии создали лампочку в виде двухстороннего усеченного конуса из матового стекла. Такая лампочка заменяет абажур. Вместо двух вещей получается одна.

На улицах, в парках, на скверах появились лампы новой оригинальной формы. Они сделали наши города наряднее, красивее. Но все это только начало. Не только лампочки, — много новых красивых вещей приходит в дома и на улицы. Приходят и вытесняют дорогие, не всегда хорошего вкуса предметы, а вместе с ними и культ вещи, когда человек был рабом приобретенных им вещей и не они служили ему, а он подчинялся и приспосабливался к ним. Рабская привязанность к вещам — один из пороков мещанства. Значит, проникновение искусства в быт не только способствует формированию высоких художественных вкусов, но наносит удар мещанской морали, обывательскому отношению к жизни. Очень сложно определить, что такое художественный вкус. Мы часто говорим о каком-нибудь человеке: «У него хороший вкус», о другом: «У него дурной вкус», но точно сказать, что это значит, очень трудно.

Вкус — это правильная непосредственная реакция на прекрасное и безобразное. И не только в искусстве, но и в жизни. Вкус развивает природа, среда, в которой живет человек, культура народа. Хорошая среда способствует появлению хорошего вкуса. Вот поэтому декоративное искусство, пронизывающее всю жизнь человека, искусство, с которым он все время соприкасается, приобретает такую важность. Сформировать художественный вкус значительно легче, когда человека на каждом шагу будут окружать подлинно прекрасные вещи. Вот почему вопрос о создании современного жилого интерьера в соответствии с требованиями новой архитектуры и характером новой мебели решается в государственном масштабе. Им занимаются специальные проектно-конструкторские бюро.

Невольно возникла проблема комплексного проектирования, а это меняет характер работы художников — постепенно исчезает узкая обособленность профессий. Художники создают декоративные ткани и ковры «не сами по себе», а в соответствии с мебелью, для которой они предназначены, посуду — в сочетании с другими предметами обстановки. Работа над отдельными нещами заменяется работой над комплексами вещей, в которой принимают участие художники, инженеры, проектировщики мебели, архитекторы, конструкторы светотехнических приборов. Меняется отношение к оценке труда художника.

Если прежде его работу ценили по количеству созданных им уникальных вещей для музеев, то теперь главное — создание красивых вещей для быта, для повседневной жизни, для народного потребления. Гордостью художника постепенно становится не только то, что его работы показали в музее, но и то, что они широко вошли в жизнь. Это не значит, что уникальные, музейные произведения теперь не нужны и художники не работают над ними, но в первую очередь они создают вещи, рассчитанные на массовое производство. Изменения, происходящие в жизни, и особенно общественные преобразования влияют на взгляды и вкусы. Многое изменяется и в декоративно-прикладном искусстве. Художники всегда стремились к созданию таких произведений, которые отвечают духу времени.

Еще сравнительно недавно в декоративно-прикладном искусстве старались подражать природе. Вазы, кувшины, светильники напоминали бутоны цветов, фигуры животных. И сейчас еще иногда в магазинах продают ночные светильники в виде букета тюльпанов или раскрывшегося цветка. Но их становится все меньше и меньше, образ создается не на подражании природе, а на тонких ассоциациях. Прежде художники делали украшения из материала и на материале. Может быть, ты слыхал об известном французском писателе Ромене Роллане? Есть у него одно замечательное произведение — «Кола Брюньон», о народном мастере, умельце-весельчаке и мудреце Кола. Кола — резчик по дереву. Вершиной своего творчества он считал мебель, созданную для соседнего поместья.

Превосходный мастер не только сделал шкафы, буфеты, кресла и стулья, но и украсил их художественной резьбой. В ней-то он особенно показал свое искусство. Вырезанные из дерева виноградные гроздья и листья, фигурки людей, стилизованные образы животных делали ее необыкновенно красивой. И Роллан пишет, какое горе пережил Кола Брюньон, когда оказалось, что помещик изрезал, изуродовал, попортил мебель. Но, восхищаясь этим искусством, любуясь им в музее, мы бы такую мебель сегодня себе в комнату не поставили.

Она бы нам не подошла, «не ужилась» с нашей архитектурой. Сейчас на смену украшениям в мебели пришли рациональная конструкция, пропорциональность, выразительный силуэт, красота материала, из которого сделана мебель, гармоничность расцветки обивочных тканей. Свои законы диктуют и новые материалы, которые применяются теперь в любой, в том числе и в мебельной, промышленности: полимеры, анодированные металлы, прессованные древесные листы. Они делают современную мебель легкой, подвижной, экономичной.

Одно время внутренние стены комнат украшались лепным орнаментом или рельефами. Но оказалось, что это не столько украшает помещение, сколько удорожает его стоимость. И от него отказались. Теперь одним из главных выразительных средств стал цвет. В современном интерьере цвет имеет особенно большое значение.

Цвет полов, стен, потолков решается по-разному, в зависимости от назначения помещения и его освещения. Цвет помогает обобщать и членить пространство, «подымать» пото лок и «раздвигать» стены. Появилось понятие «цветовой климат» комнаты. Он включает окраску стен и потолка, цветовое сочетание предметов между собой и с архитектурой. Прежде над цветом стен задумывались очень мало. А сейчас продумывают такие цвета, чтобы они не утомляли, не надоедали и создавали определенное настроение. Обращают особое внимание на цвет пола и потолка. Оказывается, потолок совсем не обязательно делать белым. В некоторых квартирах с низкими потолками попробовали красить потолки в темный и даже в черный цвет.

Черный цвет создавал ощущение глубины, и потолок не казался низким. Иногда в комнате стены красят в разные цвета, разумеется гармонические. Активное применение цвета в жилом доме связано с новыми синтетическими материалами. Для настилки полов часто используются полимеры в виде плиток, рулонов, из них же делаются обои. Это дешево, удобно, экономно. Разумеется, в комнате не нужна пестрота. Если потолок цветной, то пол и стены делают спокойных тонов. Если цветной пол, то все остальное подчинено его цвету. Большое цветовое пятно в комнате «организует», собирает все остальные части обстановки. Продуманный «цветовой климат» придает праздничность всему помещению.

Большие изменения произошли во всех видах декоративно-прикладного искусства. Средства художественной выразительности все время расширяются, становятся богаче, а решения разнообразнее. При всем том слагаются общие черты, характерные для современного советского декоративно-прикладного искусства: простота, благородство, лаконизм. Декоративно-прикладное искусство рассчитано на удовлетворение утилитарных и эстетических требований большого количества людей.

Отсюда простота вещей, отказ от дорогостоящих украшений, излишних деталей. Чтобы все могли покупать красивые вещи, они должны быть дешевы, а для этого процесс их производства не должен быть слишком сложным. Прежде предметы декоративно-прикладного искусства создавались вручную. Ручной труд очень дорог, слишком много времени и энергии тратит мастер на создание каждой вещи. Для того чтобы сделать их дешевле и быстрее, потребовались машины и такие образцы, которые хорошо сохраняли бы свои художественные качества при их воспроизведении. Вот и отпал сложный рисунок, вычурность форм, излишество деталей, потому что все это машина воспроизвести не может. Но ручной труд не может быть совершенно упразднен.

Создание образца, завершение художественного решения — все это делается вручную. При производстве изделий из фаянса, фарфора, стекла вручную делается художественная роспись и даже обводки — полосочки на чашке или блюдце. В миниатюре и росписи деревянной посуды полностью сохраняется ручной труд. И работа одного художника всегда отличается от работы другого. Во многих видах декоративно-прикладного искусства ручной труд сочетается с машинным. Машинное производство предметов декоративно-прикладного искусства удешев\яет их, но создает опасность стандарта, одинаковости. Если похожие или точно такие же вещи будут у многих, то они потеряют новизну, быстро наскучат и станут утомлять. Чтобы избежать этого, стараются выпускать вещи в небольшом количестве и разнообразные.

Художники пытаются преодолеть одинаковость, неизбежную при механической обработке материала, разнообразя покраску, сознательно оставляя следы обработки материала.

Меняется жизнь — меняются задачи искусства. Не сложная замысловатость формы, не украшения, а простота и ясность теперь считаются красивыми.

Но вкус людей нередко отстает от того, что рационально и эстетически продумано.

Человек привык к определенной системе изобразительных приемов, свыкся с ней и именно в ней видит красивое. Предметы, новые по своему композиционному решению, по форме по цвету, по своему назначению, по своей технологии, входят в быт не сразу.

Нужно какое-то время, чтобы люди увидели их красоту и оценили целесообразность, привыкли, прониклись новыми представлениями. А это очень важно, потому что через культуру быта прежде всего можно преодолеть дурной вкус, бороться с мещанством. Сегодня искусство само приходит к людям, входит в их дом, проникает во все нужные им предметы и вещи, чтобы сделать жизнь красивой и радостной.

Б. Эренгросс

В научной литературе проблема изучения в языке специфики отражения универсального понятия «красота» привлекает внимание многих ученых. Это вполне объяснимо, так как данное понятие можно отнести к числу одних из самых важных ценностных ориентиров любого этноса. Ключевой языковой единицей, выражающий феномен «красивое» в русской лингвокультуре, является прилагательное красивый.

Анализ словарных статей, описывающих данное прилагательное, в толковых словарях русского языка [3, с. 470, 830; 4, с. 507] позволил выявить концептуальные признаки понятия «красивый»: 1. Поражающий зрение правильностью очертаний, гармонией красок, тонов, линий и т.п., доставляющий удовольствие своим внешним видом; 2. Производящий прекрасное эстетическое впечатление. Анализ словарных дефиниций также показал, что прилагательное «красивый» семантически недостаточно дифференцировано, следовательно, оно подходит для описания многих объектов. Данное явление объясняет вовлеченность в семантическое поле понятия «красота» разнообразных языковых средств, каждое из которых отличается индивидуальной специализацией в пределах контекста.

Объединенные вокруг рассматриваемого понятия лексемы отличаются не только сочетаемостью, но также и эмоциональной окраской, степенью интенсивности положительной оценки, тематической отнесенностью при наличии общей семы. Данные лексемы можно объединить в тематические группы на основе тех объектов, которые они характеризуют. Рассмотрим особенности объективации феномена красоты на материале текстов русской литературы конца XIX – начала XX вв. с позиции фреймового подхода, который позволяет более четко и последовательно представить наполняемость этого сложного феномена. Фрейм (англ. frame – «каркас» или «рамка») обычно понимается как способ представления знаний в искусственном интеллекте, представляющий собой схему действий в реальной ситуации. Первоначально термин «фрейм» ввёл Марвин Минский в 70-е годы XX века для обозначения структуры знаний для восприятия пространственных сцен. Фрейм – это модель абстрактного образа, минимально возможное описание сущности какого-либо объекта, явления, события, ситуации, процесса. Мы считаем, что фрейм «красота» включает в себя два ключевых субфрейма: «красота по отношению к человеку» и «красота по отношению не к человеку». В рамках субфрейма «красота по отношению к человеку» мы выделяем слоты «внешняя красота» и «внутренняя красота». Данные категории ввиду семантической сложности необходимо разделить на дополнительные компоненты в фреймовой структуре – подслоты.

Такая разветвленность фреймовой структуры обусловлена высоким уровнем значимости понятия красоты для миропонимания индивида, принадлежащего к конкретной лингвокульутре, в данном случае – русской. Слот «внешняя красота» имеет следующую структуру: подслот «лицо» включает в себя терминалы «глаза», «губы», «волосы»; подслот «тело» делится на терминалы «фигура», «кожа», «руки»; подслот «образ в целом» состоит из терминалов «одежда/аксессуары», «квантитативные образы». Установленные нами терминалы заполняют ядерные единицы, наиболее частотные по употреблению при описании красоты в рамках конкретного терминала, и периферийные единицы, уточняющие и конкретизирующие ядерные единицы. В ходе анализа нами устанавливается, что ядерные единицы по отношению к понятию «красота» являются универсальными для художественного описания образа красивого человека/объекта. В связи с этим периферийный план понятия «красота» наполняется большим количеством языковых единиц с редким, как правило, сравнительным употреблением. В качестве фрагмента нашего исследования приведем характеристику подслота «лицо». В рамках терминала «глаза» ядерной единицей выступает языковая единица «большие»: «Высокая, статная красавица в сером холстинковом платье, в белом переднике и белой косынке, с большими серыми глазами, вся сияющая молодостью <…>« [1, с. 59]; «Совсем еще молоденькая – ей было 17–18 лет, не больше – тоже тонкая и бледная, с большим ртом и с большими глазами, с удивлением посмотрела на меня, когда я проходил мимо» [5, с. 178]; «Вам кажется почему-то, что у идеально красивой женщины должен быть именно такой нос, как у Маши, прямой и с небольшой горбинкой, такие большие темные глаза, такие же длинные ресницы, такой же томный взгляд» [5, с. 81].

Данное явление объясняется тем, что большие глаза традиционно считаются отражением души человека. Соответственно, размер глаз указывает и на внутренние характеристики описываемого субъекта. Периферию данного терминала составляют словосочетания, описывающие цвет глаз, это обусловлено представлениями о красоте, характерными для конца XIX в. Так, ближнюю периферию заполняют прилагательные, обозначающие цвет в своем прямом значении: «Высокая, стройная блондинка с голубыми глазами» [5, с. 99]; «Было так хорошо! Грохольский читал фельетон Незнакомца и после каждых десяти строк взбрасывал свои голубые глаза на Лизину спину… Прежняя любовь, страстная, кипучая, светилась в этих глазах…» [5, с. 34]; «Да она и сама была живописна, даже иконописна. Длинная черная коса на спине, смуглое лицо с маленькими темными родинками, узкий правильный нос, черные глаза, черные брови…» [1, с. 311]; «В сумраке сказочно были видны ее черные глаза и черные волосы, обвязанные косой» [1, с. 199].

В дальнюю периферию входят языковые единицы, описывающие цвет глаз при помощи приема сравнения: «Мягко блестящие, как черный соболий мех, брови, черные, как бархатный уголь, глаза» [1, с. 157]; «Смотрит в упор, глаза цвета желудя, на длинных ресницах, на лице и на волосах под шляпкой блестят капли дождя и снега» [1, с. 244]; «Очаровательно смутилась, так что даже ее смородинные глаза как будто на миг куда-то пропали, и сама Дария Тадиевна, миловидная, с синеватым пушком на верхней губе и вдоль щек, в черном шелковом чепчике после тифа, полулежавшая в кресле…» [1, с. 93]. Как правило, именно на дальней периферии наиболее ярко проявляется авторская позиция. Терминал «губы» состоит из ядерных единиц, описывающих форму (размер и полноту) губ в сочетании с прилагательными, служащими, как правило, для описания образа в целом: «Молодая, сильная, вкус и форма губ необыкновенные…» [1, с. 135]; «Его большое мускулистое лицо осталось навсегда в моей памяти. На этом лице вы увидите настоящий греческий нос с горбинкой, тонкие губы и хорошие голубые глаза, в которых светятся доброта и еще что-то, чему трудно подобрать подходящее название» [5, с. 132].

Анализ фактического материала показал, что данный терминал не достаточно частотно репрезентирован, в отличие от терминала «глаза». Для терминала «волосы» ядерными будут единицы, описывающие цвет, длину и структуру волос: «Действительно прекрасного в нее были одни только белокурые, волнистые, густые волосы» [5, с. 39]; «Вдруг его угол осветился, и он увидал безучастно-вежливо подходящую женщину лет тридцати, с черными волосами на прямой пробор и черными глазами, в белом переднике с прошивками и в черном платье» [1, с. 251], в то время как периферийный план занимает описание растительности на лице. Ближнюю периферию терминала составляют языковые единицы, описывающие красоту седины как символа мудрости у мужчин «Cедые волосы его с начесами на висках к углам глаз слегка курчавились, красивое удлиненное лицо с темными глазами хранило кое-где мелкие следы оспы» [1, с. 4]; «Алеша поднял вверх лицо и увидел плечи в ситцевом халате с большими цветами и сухие, жилистые пальцы. На плечах торчала маленькая седовласая головка в ночном колпаке, а пальцы грозили… Старец сидел у окна и не отрывал глаз от котов» [5, с. 172], дальнюю – словосочетания, описывающие легкую «кокетливую» растительность на лице у женщин: «В горницу вошла темноволосая, тоже чернобровая <…> женщина, с темным пушком на верхней губе и вдоль щек» [1, с. 3]; «У Наденьки, которая держит меня под руку, покрываются серебристым инеем кудри на висках и пушок над верхней губой» [5, с. 80]. Данное явление отражает понятия о красоте людей, живших в описываемый временной отрезок. Анализ фактического материала показал, что в рамках подслота «лицо» наибольшая плотность представлена у терминала «глаза», где ядерной является языковая единица «большие», а все, что касается цвета глаз, относится к периферии. Второй по плотности – терминал «волосы», где ядерными будут единицы, описывающие цвет, длину и структуру волос. Наименьшая репрезентация характерна для терминала «губы».

Таким образом, ведущим маркером красоты лица в русской лингвокультуре являются глаза. Анализ других выделенных нами подслотов в рамках выстроенной фреймовой структуры позволит составить полное представление о лингвокультурной специфике описываемого феномена. Литература 1. Бунин И.А. Темные аллеи: рассказы. М.: Издательство АСТ, 2016. 352 с. 2. Виноградов В.В. О языке художественной литературы. М., 1959. 230 с. 3. Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-образовательный. М.: Рус. яз., 2000. 830 с. 4. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. 3 изд. М.: Азъ, 1996. 507 с. 5. Чехов А.П. Рассказы. М.: Детгиз, 1954. 196 с.

М.М. Жукова

Актуальность изучения идеала женской красоты обусловлена повышенным интересом общества и представительниц женского пола к внешности. На сегодняшний день распространены взгляды на то, что успешная реализация женщины в профессиональной и личной сфере напрямую зависят от ее внешней привлекательности. Понятие «красота» необходимо рассматривать в соотношении с понятиями «эстетика», «эстетичность», «прекрасное». Эстетика представляет собой философскую, общетеоретическую область знания, которая обращает свое внимание на такие оппозиционные категории как «прекрасное-безобразное», «возвышенное-низменное», «трагическое- комическое». Эстетика определяется как «наука о чувственном познании красоты в действительности, искусстве, природе, физическом и духовном состоянии человека» [4, c. 92].

Эта область знания, направленная на рассмотрение выразительных свойств и форм окружающего мира, закономерности чувственного освоения действительности, включающая, Ю.Б. Борев в работе «Эстетика» дает следующее определение эстетике: «философская наука о сущности общечеловеческих ценностей, их рождении, бытии, восприятии и оценке, о наиболее общих принципах эстетического освоения мира в процессе любой деятельности человека, и прежде всего в искусстве, о природе эстетического и его многообразии в действительности и в искусстве, о творении, о сущности, законах бытия, восприятия, функционирования и развития искусства» [3, с. 11]. Природа эстетики и эстетичности заключается в созидательности бытия, в рассмотрении мира через призму оценки прекрасного. Поэтому практически ничем не отличаются эстетические свойства в природе от эстетики искусства или общественной жизни.

Эстетика отождествляется не только со сферой искусства, но и с материальной, производственной сферой, трудом и бытовой жизнью человека. Стоит отметить, что эстетика искусства, бытовой сферы, природы, понимание немыслима без противопоставления прекрасного и безобразного. Теодор В. Адорно в работе «Эстетическая теория» отмечает, что прекрасное нуждается в безобразном. «Красота – это не платонически чистое начало, а результат отторжения того, что некогда внушало страх, что лишь ретроспективно, исходя из телоса этого начала, становится безобразным, как бы отвергая его» [1, с. 73]. Таким образом, категория красоты может рассматриваться как понятие субъективное. То, что может казаться безобразным одному человеку/одной группе людей, предстает в форме прекрасного для другого человека/другой группы людей. Прекрасное – «это эстетическая категория, позволяющая оценивать высшие проявления красоты в природе, человеческом существе, творениях разума и рук человека, включая произведения искусства» [2, с. 193]. У многих народов понятие красоты имеет практический и прагматический аспект. К примеру, с древних времен у некоторых народов женская полнота связывалась со способностью женщины к деторождению и вынашиванию детей. Материнство символически связывалось с изобилием Матери- Природы. К примеру, в Африке все еще существуют племена, где ценится женская полнота.

Девочек насильно откармливают, чтобы при наклоне вперед у представительниц было не менее двенадцати жировых складок. Только в этом случае девушка сможет удачно выйти замуж и продолжить род. Однако в нашем современном обществе, где почти не осталось места культу материнства, к полноте многодетной матери относятся с равнодушием или осуждением, провозглашая моду на стройных манекенщиц и актрис. Этот интерес вызван, прежде всего, к голливудским звездам, начиная с Джейн Мэнсфилд и заканчивая Мэрилин Монро. Женская красота в любое время в любом месте является ценностью. Только у разных народов в разную эпоху эталон женской красоты отличается. Одни народы особо подчеркивают фигуру женщины, другие – глаза, третьи – губы и т.д. У одних народов красивым считается полное тело, у других – худое. Те народы, которые жили в условиях недостатка еды, идеальным считали полное тело. Те народы, которые жили в достатке, полноту воспринимали за уродство.

Понятие женской красоты в каждой стране мира отличается. Журналистка из США Эстер Хониг попросила знакомого фотографа сделать ее портретные снимки, которые потом она разослала двадцати семи фрилансерам-специалистам по фоторедактированию из разных стран. Журналистка попросила оформить ее внешний вид так, чтобы было красиво. Результат данного фотопроекта показал, что у представителей разных культур совершенно отличные друг от друга представления о красоте. В современном мире в культуре некоторых народов сохраняются традиционные для них и необычные для всего остального мира представления об эстетичной внешности. К примеру, женщины племени падаунгов, проживающие на территории Мьянмы и Таиланда, добиваются эффекта «вытягивания» шеи. Для этого девочкам с раннего возраста надевают металлические кольца и добавляют их с каждым годом, пока к достижению половозрелого возраста деформируется плечевая зона, и шея визуально становится очень длинной. Данная традиция выступает в племени падаунгов способом культурной идентификации.

Подобная практика вытягивания шеи существует на африканском континенте, в частности женщины племени ндебеле (ЮАР) также с детства носят кольца на шее и перестают их добавлять только после замужества. Длинная шея в данном племени считается предметом эстетической красоты. Следующим объектом тела для определения женской красоты являются губы. Их прокалывали, выворачивали, сшивали, на них вешали кольца и колокольчики. Женщины племени бонго в разрезанную нижнюю губу вставляют деревянные пробки, от которых она увеличивалась в 5-6 раз. А женщины племени мурси в Эфиопии прорезают нижнюю губу и вставляют в разрез деревянные круглые дощечки, диаметр которых со временем увеличивается. В день свадьбы в увеличенную нижнюю губу помещают тарелку из обожженной глины с диаметром, который может превышать тридцать сантиметров. Подобные тарелки у племен масаи, проживающих на территориях Кении и Танзании, используются в качестве увеличения мочки уха.

Девочкам в проколотую мочку с детства вставляют различные предметы из дерева, а также цепляют груз, которые оттягивает кожу на ухе и способствует увеличению отверстия. Считается, что женщина с длинным ухом выглядит привлекательнее для мужского пола. Представители таких народов как боди и сури надрезают кожу железными крючьями либо лезвиями бритвы и шипами, затем посыпают раны пеплом, чтобы процесс заживления шел медленнее.

В итоге на теле появляются шрамы-наросты, которые считаются эталоном красоты. Процесс является болезненным для представительниц этих племен, однако выражать свои чувства нельзя. Защищает от солнца и придает красоты женщинам народа химба смесь из пепла, охры и жира, которой покрывают все тело и волосы каждый день. Отличительной особенностью данной смеси является ярко-красный цвет. У проживающих на северо-востоке Индии народа апатани критерием женской красоты являются вставленные в ноздри пробки и нарисованная по середине лица линия.

Подобная традиция появилась, потому что женщины хотели привлечь внимание мужчин из других племен. Для представителей племени ментаваи (Индонезия) критерием красоты лица являются зубы по форме напоминающие акулью пасть. В ходе обряда инициации женщинам отпиливают зубы камнями. Нетрадиционные идеалы красоты существуют не только у различных племен и малых народов, но и у целых наций. В частности, в Японии среди молодых девушек популярна процедура искривления зубов. Специальная услуга стоматолога называется «Yaeba» и подразумевает, что в результате девушки получат оттопыренный и кривой клык. Кривизна зубов ассоциируется у японских мужчин с молодостью и юностью.

Таким образом, у разных народов имеют различные представления об идеале женской красоты. Эстетическая привлекательность женщины в большинстве случаев напрямую связана с телом, части которого в той или иной степени изменяются в соответствии с традициями культурных общностей.

Литература 1. Адорно В. Теодор Эстетическая теория [Текст] / В. Адорно // пер. с нем. А.В. Дранова. – М.: Республика, 2001. – (Философия искусства). – 527 с. 2. Бачинин В.А. Эстетика: Энциклопедический словарь [Текст] / В.А.Бачинин– СПб.: Изд-во Михайлова В.А., 2005. – 288 с. 3. Борев Ю.Б. Эстетика [Текст] / Ю.Б. Борев. – М.: Русь-Олимп: АСТ: Астрель, 2005. – 829 с. 4. Егоров П.А. Основы этики и эстетики: учебное пособие [Текст] / П.А. Егоров, В.Н. Руднев. – М.: КНОРУС, 2010. – 200с.

А.Х. Тузбекова, Я.В. Зинатуллина

После признаний в любви самыми необходимыми для женщины словами являются комплименты. Если вы не можете придумать нечто более оригинальное, скажите: “Ты очень красива”. Или: “Ты — потрясающая женщина”. Я не встречала женщины, которая не любила бы слушать такие комплименты. Так уж мы устроены.

В нас с детства закладывают потребность в комплиментах относительно того, как мы выглядим. Однако мы готовы слушать любые комплименты. Если вы можете выбирать между критическим замечанием и словами одобрения, выберите последние.

Они обеспечат вам приятный вечер. Слова одобрения несут в себе дополнительное послание: вы говорите женщине о том, что миритесь с её недостатками, считаете их незначительными по сравнению с присущими ей достоинствами, и именно поэтому упоминаете только последние. Каждая женщина действительно любит лесть, но ещё важнее для неё импульсы душевной теплоты и любви, которые она ощущает, выслушивая комплименты. У неё формируется привыкание к подобным чувствам. Льстя женщине, вы становитесь источником приятных эмоций, и она начинает нуждаться в вас. Простой, но очень эффективный метод.

Лесть не должна быть грубой и заведомо неискренней. Конечно, немного подумав, вы сможете произнести нечто приятное, не кривя при этом душой. Несомненно, ваша избранница обладает многими качествами, которые вам нравятся. В противном случае вы не были бы вместе. Например, вы пользуетесь мылом в её ванной.

Позже вы можете сказать: “У тебя чудесное мыло. Оно нравится мне больше, чем мое. Как оно называется?” Другой вариант: “Ты отлично обставила эту комнату. Я бы не смог так блестяще решить эту задачу”. Или ещё один: “Я постоянно думаю о том, что ты сказала вчера”. (После этого процитируйте её слова. Всем нам бывает приятно, когда партнер вспоминает сказанное нами. Это свидетельствует о том, что наши слова имеют для него значение.) Если вы хотите добиться максимального эффекта, добавьте: “Я понял, что ты совершенно права”. Каждый человек хочет оказаться правым.

Если между вами возникло разногласие, скажите через некоторое время женщине, что она была права. Таким образом вы продемонстрируете вашу гибкость. Многие женщины бояться вступать в серьезные отношения с мужчинами, потому что не хотят оказаться в положении собственной матери, которая была вынуждена всегда подчиняться мужу. Любые ваши попытки успокоить женщину на сей счет — заверения в том, что вы не будете проявлять упрямство по каждому поводу, сумеете сохранить уступчивость — облегчат вашей избраннице путь к прочному союзу с вами.

Женщина обретает потребность в конкретном мужчине благодаря повторению приятных моментов и чувств, которые она мысленно связывает с ним. Это повторение дает ей эмоциональную защищенность, которую она не получит никаким другим способом.

Трэйси Кэбот

Для современного человека его тело становится тем существенным условием, которое во многом определяет профессиональную, социальную и даже личностную успешность, другими словами, может рассматриваться как значимый ресурс продвижения себя в современной куль туре, а также выступать как способ монетизации внешних данных.

Поэтому за последние деся тилетия отмечается постоянное увеличение спроса на услуги индустрии красоты, отвечающие потребности в формировании красивого и здорового тела: спортивные залы, фитнесс-клубы, салоны красоты, пластическая хирургия, реклама и интернет-продвижение соответствующих услуг.

Многочисленные эмпирические исследования тела в психологии, социальной психофи зиологии, применение телесных техник в психотерапии, искусстве, рекламе, шоу-индустрии все больше привлекают внимание к человеческой красоте как среди ученых, так и среди широ кой общественности.

В данной статье мы обратимся к анализу различных подходов и концепций, сложившихся в истории философско-культурологической мысли, посвященных осмыслению феномена красоты. В целом мы можем говорить о заметной устойчивости обращения исследователей к фено мену красоты. В истории культуры восприятие красоты рассматривалось через призму взаимо отношений объективного и субъективного, природного и общественного, физического и мета физического, земного и божественного, телесного и духовного и иных дихотомических конст рукций. При этом, несмотря на такой пристальный интерес исследователей, сам феномен кра соты оставался «ускользающим», видоизменяющимся, не всегда подвластным точной фикса ции: как отмечает О. Буткевич, красота – это «такая вечная проблема, относительно которой больше всего сказано и меньше всего ясно» [1].

Необходимо отметить, что «красота» является междисциплинарной категорией, а потому в ее анализе объединены различные философские, культурологические, эстетические, антрополо гические, лингвистические, социологические и психологические подходы и работы авторов. Прежде всего необходимо выделить некоторые определения, конкретизирующие понятие красо ты с эстетических и философских позиций. Именно с точки зрения эстетики мы можем говорить об идеалах прекрасного и безобразного (негативная эстетическая ценность). Одна из первых и наиболее плодотворных попыток математизации сущности эстетического мироотношения отра зилась в понятии античной культуры «золотое сечение», которое включало в себя такое геомет рическое соотношение пропорций, при котором целое так относится к своей большей части, как большая к меньшей.

Ярким представителем такого подхода был ваятель Поликлет из Аргоса, живший в V в. до н. э., написавший сочинение «Канон». В философских словарях даются сле дующие определения красоты: «Красота – это универсалия культуры субъект-объектного ряда, фиксирующая содержание и семантико-гештальтную основу сенсорно воспринимаемого совер шенства. Понятие “красота” выступает одним из смысловых узлов классической философии, центрируя на себе как онтологическую, так и гносеоэтическую проблематику» [2].

В искусствоведении красота сопряжена с такими терминами, как «канон», «золотое сече ние», «пропорции», «симметрия», другими словами, закладывает в основу определения признак соразмерности, гармоничности. Первые научные попытки объяснения феномена красоты связаны с именами философов античности Платона и Аристотеля. По Платону, подлинное, неизменное, вечное прекрасное существует в комплексе Идей. В дальнейшем идеалистическая интерпретация сущности пре красного нашла свое развитие в работах Плотина, Бруно, Шефтсбери, Кольриджа, Блейка, Шеллинга, Шопенгауэра, Фишера, Гартмана, Элиота, Эмерсона, Лотце, Шлейермахера и дру гих.

Исследователь истории красоты Умберто Эко указывает, что на более зрелой стадии раз вития средневековой мысли Фома Аквинский скажет, что для красоты необходима не только надлежащая пропорциональность, но также целостность (то есть каждая вещь должна иметь все составляющие части, а увечное тело считается уродливым), сияние (ибо прекрасным считается то, что окрашено в чистый цвет), пропорциональность, или созвучие. В эпоху Просвещения тенденция к субъективистской интерпретации прекрасного усили вается. Так, Декарт писал, что восприятие красоты во многих отношениях сходно с предпочте нием одного звука другому. Оба относительны, так как зависят от различных индивидуальных мнений. То, что вызывает у одного веселье, заставляет другого плакать, потому что предпочте ния в области эстетики зависит во многом от случайных ассоциаций. Значительной долей субъективизмa была отмечена и эстетика И. Канта, в которой основное внимание переносится на субъект, а точнее, на априорность эстетического восприятия.

В культуре XIX–XX вв. особое значение приобретает общественническая концепция пре красного, представители которой опирались на марксистский подход в понимании духовных явлений. Феномен красоты с этой точки зрения рассматривался как абсолютно зависимый от способа производства материальных благ. То есть красота рассматривалась как сугубо соци альное и даже классовое порождение. Фундаментальные исследования феномена красоты можно встретить в работах Н. О. Лос ского «Мир как осуществление красоты», У. Эко «История красоты» и «История уродства», В. Ф. Мартынова «Философия красоты», Т. П. Григорьевой «Философия красоты» и многих других. Особого внимания в данном вопросе заслуживают работы И. М. Быховской, разделив шей телесность на три пространства, в которых пребывает человеческое тело – природного, социального и культурного. Соответственно выделены и описаны природное, социальное и культурное тело. Формалистическую позицию в понимании прекрасного отстаивали Л. Уитмер, Э. Пирс, Д. Р. Мейджер, И. Кон, В. Вундт, О. Кюльпе, И. Ф. Гербарт, Й. Цейзинг. В. Унгер, Р. Циммер ман, Й. Дурдик. Заслуги представителей этого направления заключались в том, что они сосре доточили внимание на объективных характеристиках эстетического объекта, которые доступны измерению, выявили определенные типы идеальных соотношений, пропорций, которые позво лили перевоссоздать мир по законам красоты, «управлять» эстетическими формами.

Значимый блок работ, связанных с исследуемым вопросом, посвящен изучению телесности и роли телес ных практик в самовосприятии человека. Здесь можно назвать работы таких авторов, как Р. Бернс, Е. Т. Соколова, В. С. Мухина, И. И. Чеснокова, М. Владимирова, И. С. Кон, А. Ш. Тхо стов, А. А. Налчаджян и др. Итак, мы можем говорить о существовании нескольких ключевых подходов, в той или иной мере акцентирующих внимание на различных признаках, характеристиках и свойствах красоты: – идеалистический подход – основной посыл связан с осмыслением идеи совершенства, гармонии и бесконечности; – монотеистический подход – основной посыл связан с пониманием красоты в терминах сакрального, симметричного, духовного; – субъективный подход – гармоничность, индивидуальность, относительность; – социальный подход – целесообразность, классовость. Как видим, феномен красоты складывался на протяжении многих веков, выступал пред метом споров ученых. В целом, красота– это эстетическая (неутилитарная) категория, обозна чающая совершенство, гармоничное сочетание аспектов объекта, при котором последний вы зывает в наблюдателе эстетическое наслаждение.

Список литературы 1. Буткевич, О. В. Красота: природа, сущность, формы [Текст] / О. В. Буткевич. – Ленинград : Худож ник РСФСР, 1979. 2. Новейший философский словарь [Текст] / сост. и гл. ред. А. А. Грицанов. – 3-е изд., испр. – Минск : Книжный Дом, 2003.

А. Д. Глазырина, студентка направления подготовки «Культурология» Челябинского государственного института культуры, г. Челябинск. Научный руководитель – Л. Б. Зубанова, доктор культурологии, профессор, зав. кафедрой культурологии и социологии