Владимир Григорьевич Михайленко

Полковник Владимир Григорьевич Михайленко родился 8.08.1941 г. В Донбассе (Луганская область). В 1959 г после окончания школы, мечтая стать летчиком, поступил в Кременчугское 10-е ВАУПОЛ. Но через год вместе с 1200 тысячами военнослужащих был по приказу Н.С. Хрущова уволен в запас.

Проработав год помощником бурового мастера, снова поступил, теперь уже в Харьковское Высшее Военное Авиационное Училище Летчиков и в 1965 году был направлен служить в 1-ю ОДВА (ДВО) На истребителе МиГ-17 прошел все должности: летчик, старший летчик, начальник штаба эскадрильи, замполит.

Летал на аэродромах Новороссия, Озерная Падь, Переяславка, Воскресеновка, Возжаевка.

С 1972 по 1976 — Военно-политическая академия им. Ленина, военно-воздушный факультет, затем летчик-инструктор 1-го класса Михайленко назначается заместителем командира 322-го учебного авиаполка 5-х Центральных курсов (ЦКПУАК) во Фрунзе Вывозил курсантов на МиГ-17, Л-29, Л-39.

Затем — Афганистан. По возвращению в СССР полковник Михаиленко служил зам начальника факультета в Воронежском ВАТУ. Владимир Григорьевич награжден орденами За Службу Родине III степени, За Храбрость (Афганский) — Красной Звезды, Дружбы Народов.

Во Фрунзе тогда обучали иностранных граждан – «южан», в странах которых климат близок к жаркому и горному климату Средней Азии: кубинцев, перуанцев, ангольцев, индийцев, арабов, афганцев и др.

С июня 1984 г. по август 1986 г, Владимир Григорьевич – советник начальника политотдела гарнизона Шинданд. при этом летал на штурмовиках Су-7УМК. Су-7БМК и Су-7БКЛ из состава 322-го смешанного авиаполка афганских ВВС, вооруженного истребителями МиГ-21 бис и вышеупомянутыми «сушками».

Празднование Первого Мая в 322-м афганском полку истребителей-
бомбардировщиков. Шинданд. 1985 год.

Командир полка Гульбахар. Заместитель Калыр Старшим советником комполка был полковник В.Н. Куренков. Летали наши подопечные нормально, «какие-либо проявления слабости или трусости мне неизвестны» — вспоминает полковник Михайленко. Более того, руководители мятежных банд заочно приговорили всех летчиков- афганцев к смертной казни. Ведь не зря же? Жили мы с ними дружно, отмечали советские праздники по нашим правилам, а их — по их законам.

Однако это не исключило шпионско-диверсионную работу вокруг нашего полка. Особенно запомнился случай диверсии 12 июня 1985 года, когда противник, имея очень маю возможностей бороться с нашей авиацией в воздухе, уничтожил на земле все 32 «биса» и «Су-7». Среди бела дня по стоянке ездила машина начальника АТЧ — командира базы, и переодетые «духи» ставили под топливные баки самолетов пакистанские мины. К ночи, часов в девять вечера, они рванули. После этого 70 человек афганцев арестовали…

А.В. Руцкой

Все без исключения ветераны афганской войны вспоминают о заместителе командующего ВВС 40-й Армии Александре Владимировиче Руцком с уважением, но с некоторой дачей опаски: «Дескать, немножко авантюрист, как казачий атаман — шашки наголо, аллюр три креста! А там — разберемся». А можно ли там было командовать по-другому?

В будущность еще комполка Руцкой много и с удовольствием летал. Полк его всегда числился в отличных — и летчики были обучены, как надо, и командир умел показать «товар лицом» — его знаменитый памятник в честь летчиков-штурмовиков, безусловно, был известен во всех воздушных силах.

В Афганистане полковник Руцкой часто отличался смелостью и неординарными поступками, нешаблонными поисками выхода из трудного положения.

Однажды во время ночного вылета на штурмовку лагеря «вооруженной оппозиции» без вести пропал самолет Су-25 Александра Баранова. Горькая правда заключалась в том, что по подлым законам советских бюрократов, пока летчик считается пропавшим без вести, вдова и дети погибшего или попавшего в плен не получают пенсии со всеми вытекающими отсюда последствиями. Баранова искали долго и тщательно. И полк штурмовиков Руцкого, и соседи по аэродрому Су-17МЗР 263-й ОРАЭ, которые квадрат за квадратом снимали на пленку районы вероятного маршрута — ничего. Потом снимали каменные осыпи и обвалы в горах. Утром и вечером, под разным освещением.

Дешифровщики и лаборанты аэрофотосъемки с лупой разглядывали фотографии сутками напролет — ничего. И тогда командир полка принимает непростое решение: насобирать обломков, в цинковый гроб вместо останков пилота запаять его личные вещи и предъявить комиссии. Что и было сделано. Тяжело? Вдова летчика смогла получать деньги за погибшего мужа — это главное.

В другом случае, а трагедия случилась с транспортным Ан-26, Александр Владимирович снова, наперекор жестоким нормам и правилам, совершил поступок довольно спорный, но однозначно необходимый семьям погибшего экипажа. Дело было так.

К 1986 году сложились определенные законы и правила (писанные кровью погибших летчиков) на основе начального опыта полетов в горных условиях под огнем противника. После взлета летчик, особенно транспортных машин, должен был набирать высоту спиралью до 7-8 тыс. метров строго над охраняемой зоной аэродрома. Причем Ан-26 был «лакомым кусочком» для моджахеда, притаившегося за скалой со «Стингером» на плече. «Духи» быстро усвоили, что пускать самонаводящуюся смерть по четырехмоторному Ан-12 — не просто бесполезно (экипаж просто отключает загоревшийся после попадания один из четырех движков и спокойно садится на трех), а и опасно, т.к. обученным в Пакистане «зенитчикам Масуда» давались три ракеты. За сбитый самолет хотя бы одной ракетой — награда. Если выпустил все три и не добился того, чтобы «шурави» упал — «секир башка» — смерть лютая и неминучая. Ан-26 с одним неработающим двигателем падает сразу. Так случилось и тогда, когда забыв инструкцию, на «авось пронесет» командир «огурца» лег на курс сразу после взлета и получил попадание УР «земля-воздух». Самолет сразу упал. Экипаж погиб. Ошибка пилотирования его налицо, а значит, «небоевые потери». Родным — никаких льгот…

Руцкой подъехал на БТРе и расстрелял обломки кабины из ПКТВ — те же 12,7 мм пули, что и у ДШК. Совсем другая статья. Авантюризм? Да. Доброе дело? Конечно.

«Отец солдатам» Руцкой был отменный. Он никогда не забывал и о родственниках летчиков, и о том, что воспитательное значение заботы о людях не имеет цены — это высокий боевой дух.

Когда из-за оплошности ведущего пары, развернувшегося после взлета на зеленку, а не от нее, был сбит и геройски погиб ведомый Павлюков, его командир полка ни минуты не забывал ни о живых, ни о мертвых. Вернувшегося с фоторазведки места происшествия летчика 263-й ОРАЭ ст.лейтенанта Игоря Дробовского он встретил из полета лично. Развернул карту, спросил, где упал самолет, откуда стреляли. Услышав от разведчика, что «вероятно, вон оттуда — больше неоткуда», нарисовал на карте квадрат, ткнул в него пальцем и скажи своему заму: «Больше здесь никто не живет». 16 штурмовиков Су-25 с полной бомбовой нагрузкой ковровым бомбометанием выполнили задачу…

Тело ст. лейтенанта Павлюкова, отстреливавшегося от «душманов» до последнего патрона и подорвавшего себя и еще четырех врагов гранатой Руцкой отправил домой, на родину, «не мытьем, так катаньем» — когда отбить его не удаюсь, выменял его на грузовик снаряжения и цистерну керосина.

Звучит все это не слишком благостно, даже шершаво. Может быть, в этих строках, записанных со слов разных летчиков есть неточности и бестактности — увы, война — не очень располагает к учтивости.

Факт, что как комполка А.В. Руцкой проявил себя смелым и скорым на решения командиром и храбрым летчиком, умевшим повести за собой личный состав.

Кабул. 1983 год. Полковник Самарин
С.Н. беседует с офицером из группы
генерала Модяева

В 1982 году в конце июля я прибыл в Ташкент из Читы на должность начальника отдела армейской авиации.

Война в Афганистане шла уже третий год. Мне и в Забайкалье приходилось комплектовать и готовить эскадрильи вертолетчиков для 40 А. Поэтому, когда я прибыл в Ташкент, сразу восстановил контакт с офицерами, с которыми бок о бок служат в 23 ВА. Среди многих сразу вспоминаются командир 181 овп Варюхин Е.А., заместитель начальника организационно-мобилизационного отдела Манько В.И. командир эскадрильи Ми-6 Стеценко С.В. И с первых встреч со знакомыми офицерами по Забайкалью мне стаю ясно, что боевые действия вертолетов ночью набирают силу и массовое применение вертолетов ночью еще впереди.

Уже в начале 1983 года пришлось пересматривать программу доподготовки летчиков, когла они проходили доподготовку на базе Каганского вертолетного полка. Непосредственно перед вводом эскадрильи на территорию Афганистана летчики обязательно проходили доподготовку в условиях горно-пустынной местности и высоких температур наружного воздуха.

Эта подготовка проводилась на аэродромах Каган и Чирчик (Каган — пустынная местность, Чирчик — горная местность и горный полигон) — Вертолеты и летчики-инструкторы были из 162 овп, командир полка Михайлиди В.Р. Так вот, в программу доподготовки ночью были включены полеты по кругу и в зону, полеты на площадке и на полигон одиночно.

Программа доподготовки увеличилась на 6 часов по налету и с 10 дней до 20 дней по срокам. На доподготовку в Каган приходили летчики, которые летали на вертолетах Ми-8Т и Ми-24Д, а в 40А уже в 1983 голу были Ми-8МТ и Ми-24В. Поэтому приходилось проводить доподготовку с одной модификации на другую, как днем, так и ночью. Но еще до утверждения увеличенной программы доподготовки непосредственно в 40А командиры полков самостоятельно начали все больше и больше применять вертолеты ночью для охраны аэродромов. Новатором в этом вопросе был командир 280 овп Царко А. В. — аэродром Кандагар. Командующий ВВС 40А тогда был генерал-майор авиации Катенский, а заместитель по армейской авиации полковник Медведев В.И.

Для дежурства в воздухе применялся вертолет Ми-24 с двумя блоками УБ-32 снаряженными обычными ракетами С-5 и пулеметом Я КБ. В случае нападения на аэродром душманов летчик по команде с земли должен был нанести удар в заданный сектор или район. Целеуказание с земли в то время было еще слабым. Авианаводчиков было маю и их для охраны аэродрома, как правило, не применяли. В случае нападения на аэродром душманов от летчика, дежурившего в воздухе, требовались энергичные маневры и атака с пикирования с углами 15-25 градусов.

В мирной боевой подготовке атаки наземных целей ночью с пикирования с углами 15-25 градусов не практиковались, а здесь возникла такая необходимость. Вспоминается трагичный случай, когда в процессе такой подготовки слабо подготовленный летчик 280 овп на аэродроме Кандагар, выполняя ночью самостоятельный полет, при выполнении маневра с пикированием попал сначала в подхват, а потом в штопор и, конечно, погиб.

Доставка мишеней -списаных бомбардировщиков Ил-28 на полигон Чирчик вертолетами Ми-6

Были и такие трагические случая в процессе боевого применения вертолетов ночью. С 1983 года на всех аэродромах Мн-24 несли дежурство в воздухе. Вспоминается еще один случай, когда жизнь потребовала применения вертолетов ночью. Этот случай произошел в 1983 году. Генерал Табунщиков A.M. меня в первый раз привез на Ан-26 в Файзабад и оставил для работы на сутки. Посоветовал, на что обратить внимание, как лучше разобраться в обстановке, чем помочь командиру эскадрильи и летчикам в их нелегком положении в Файзабаде, и улетел на Ан-26 в Кабул. Не прошло и 15 минут, как Ан-26 появился на посадочном курсе. Я подумал, что возвращается Табунщиков, а из самолета вышел полковник Медведев Валентин Иванович заместитель командующего ВВС 40А. Мы были знакомы еще но совместной службе в Забайкалье.

Валентин Иванович весь в напряжении, сильно взволнованный вызвал командира эскадрильи. Я естественно был рядом. Он стал разбираться, кто из летчиков на Ми-24 готов ночью для поддержки войск. Готовых летчиков в эскадрильи не оказалось, и Валентин Иванович предложил мне полететь с ним в паре. Задача сводилась к вызволению зажатой в ущелье нашей колонны бронетехники с батальоном мотострелков. Командовал тем батальоном командир полка подполковник Рохлин. События происходили ближе к вечеру, и пока готовились экипажи, сгустились сумерки. Через 25-30 минут наступила полная темнота, но мы успели еще в сумерках прилететь в район боевых действий и разглядеть где наши, а где «духи».

Занятия по монтажу моста через Аму-Дарью в группе доподготовки экипажей тяжелых
транспортных вертолетов Ми-6 в Чирчике. Слева — полковник Шивандин СВ.

С наступлением темноты Медведев дал команду мне занять высоту на 600 м выше него, чтобы не столкнуться и барражировать. Связавшись с Рохлиным, Валентин Иванович несколько раз атаковывал противника, вызвал Ми-8 для вывоза раненых, указал место посадки для него на выходе из ущелья. На Ми-8 командиром был заместитель командира эскадрильи майор Здоровей В. (Мы вместе служили в Могоче). Так вот, Медведев В.И. сопроводил Ми-8 на аэродром, и после того, как сам пошел на посадку, дал команду мне покинуть зону барражирования.

После заправки мы еще сделали два вылета. Это были вылеты по сути одиночных вертолетов. Ведущий взлетал первым, а я после него через 3 — 4 минуты, после его доклада и информации, что он занял определенную высоту, отошел от аэродрома с таким-то курсом. Я производил набор высоты до безопасной над аэродромом и выходил в район действий на высоте превышающей ведущего на 600 м. Была кромешная темнота. Только разрывы на земле и горящая техника внизу были пространственными ориентирами. На вертолетах огни зажигать было нельзя, чтобы не быть обстрелянными. Еще один пример, когда ночные вылеты вертолетов на боевые задания осуществлялись в качестве эксперимента. Когда я прибыл в Ташкент, то естественно приступил изучать боевой опыт применения ВВС 40А по донесениям, по материалам, которые к тому времени были наработаны, и со слов летчиков отдела.

Больше всего мне помогал тогда подполковник В.А.Абулкасимов. Он много на занятиях рассказывал, как в процессе свободной охоты за караванами душманов ночью на вертолетах Ми-8 с группами досмотра выполнялись полеты в районе Кандагара. Там рельеф относительно ровней, чем в других районах. На вертолетах на передней подвижной установке пулемета (ПКТ) устанавливалась мощная фара. С помощью этой фары освещалась земная поверхность впереди линии полета, и при обнаружении каравана наносился удар. Инициатором такого тактического приема ночью был генерал-майор авиации Табунщиков Анатолий Михайлович. Подобные вылеты ночью на поддержку зажатых наших войск были и ранее, но это были полеты не регулярные и выполнялись они исключительно руководящим составом (высоко подготовленные летчики).

Переход наземных войск на ночные боевые действия и подобные выше описанные вылеты ночью заставили руководство ВВС 40А задуматься о подготовке летчиков к поддержке войск ночью с большей эффективностью. Повышение эффективности применения вертолетов ночью подразумевало и оснащение вертолетов приборами ночного видения, и применение осветительных средств для подсвета цели и массированного применения вертолетов, а не одиночных. Вот почему потребовалось пересматривать и программу доподготовки на базе Кагана и Чирчика и программу ввода в строй непосредственно в полках и эскадрильях.