Выдающиеся личности всегда привлекали внимание общества. Их достижения, заслуги, индивидуальность и уникальность вызывают интерес и восхищение. Однако, что делает их такими особенными? В этой статье мы рассмотрим особенности характера выдающейся личности.

1. Целеустремленность

Выдающиеся личности всегда знают, чего они хотят и на что они способны. Они имеют четкие цели и стремятся к их достижению, несмотря на трудности и препятствия. Они не останавливаются на достигнутом, а всегда идут дальше, улучшая свои навыки и знания.

2. Самодисциплина

Выдающиеся личности обладают высокой самодисциплиной. Они знают, что для достижения цели нужно работать усердно и постоянно совершенствоваться. Они строго контролируют свои поступки и поведение, не позволяя себе расслабляться и отвлекаться от главной цели.

3. Уверенность в себе

Выдающиеся личности верят в свои силы и уверены в своих способностях. Они не боятся рисковать и принимать сложные решения, потому что знают, что справятся с любой задачей. Они не поддаются настроению и не допускают негативных мыслей, потому что знают, что это может помешать им достичь поставленных целей.

4. Стремление к знаниям

Выдающиеся личности всегда стремятся к новым знаниям и опыту. Они постоянно читают книги, изучают науку и технологии, учатся у других людей. Они понимают, что знания – это ключ к успеху и развитию.

5. Творческий подход

Выдающиеся личности всегда находят нестандартные решения проблем и задач. Они не боятся экспериментировать и пробовать новые подходы. Они видят в каждой проблеме возможность для роста и развития.

6. Стойкость

Выдающиеся личности не сдаются при первой же неудаче или трудности. Они стойко переносят любые испытания, сохраняя оптимизм и веру в свои силы. Они знают, что каждая неудача – это шанс для улучшения результатов в будущем.

7. Эмпатия

Выдающиеся личности умеют слушать других людей и понимать их чувства. Они не только проявляют сочувствие к другим людям, но и готовы помочь им в решении проблем. Они знают, что эмпатия – это ключ к установлению доверительных отношений с другими людьми.

8. Честность

Выдающиеся личности всегда говорят правду и соблюдают принципы морали и этики. Они не обманывают других людей и не используют свои способности для личной выгоды. Они знают, что честность – это основа доверия и уважения со стороны окружающих людей.

В заключение можно сказать, что выдающиеся личности имеют множество особенностей характера, которые позволяют им достигать успеха и влиять на жизнь других людей. Если вы хотите стать выдающейся личностью, то следуйте принципам целеустремленности, самодисциплины, уверенности в себе, стремления к знаниям, творческого подхода, стойкости, эмпатии и честности.

Личность – это не просто пассивный отпечаток общественных отношений, а динамический социокультурный феномен, воплощающий наиболее активные тенденции социальных преобразований, способность самостоятельного творческого мышления и действий, тем самым давая толчок развитию общества.

Неотъемлемыми признаками личности выступают разумность, владение языком, способность к трудовой деятельности, самостоятельность, стремление к свободе, сила воли, оригинальность чувств, ответственность. Эти признаки детерминируются всей системой общественных отношений, всем социальным укладом. Личность не только формируется социумом, социальной средой, но и сама влияет на них в зависимости от образования, профессии, общественного положения и активности.

Определяющая роль в этом процессе принадлежит социуму, который создает благоприятные условия для деятельности человека. В то же время нужно учитывать, что взаимосвязь между личностью и обществом проявляется в зависимости от индивидуальной жизнедеятельности человека, а также от потребностей и возможностей общества, от того, какие условия созданы в нем для общения личности, для ее самореализации. Следует также учитывать возможность обострения взаимоотношений личности и общества, особенно в периоды кризисных явлений в социальной системе, в условиях ослабления управляемости социальных процессов и их неэффективности. Эти процессы сейчас свойственны нашему обществу и выражаются в первую очередь в ценностной и практической переориентации в области экономики, политики и духовной сфере.

Одним из процессов, порождающих деструктивную зависимость от каких либо факторов, является манипуляция, как вид скрытого психологического воздействия, которая ведет к возбуждению у другого человека намерений, не совпадающих с его актуальными желаниями. После такого воздействия личность уверена, что самостоятельно принимает решения и действует в соответствии со своими желаниями, хотя это не так. Это всего лишь иллюзия самостоятельности. Желания уже часто бывают сформированы другим субъектом. Таким образом, манипуляция выступает в качестве основного этапа в процессе формирования деструктивной зависимости личности от чего либо, организуемого другим субъектом. Существует другое определение манипуляции как искусственного процесса создания субъектом иллюзий об окружающей действительности или о себе, воспринимаемых другим субъектом или самим создателем. Таким образом, если вы видите, что есть такие люди, которые создают такие иллюзии, то значит, они манипулируют. Например, если вы видите, что личность создает какие-то иллюзии о себе искусственно, значит это уже манипуляция.

Почему мы живем в мире иллюзии, обмана, заблуждения? Вот лишь несколько основных причин: конфликт человека с самим собой, когда мы не знаем кто мы и что мы; присутствие вечного риска и неопределенности вокруг нас; желание управлять своими эмоциями и эмоциями других, избегая при этом более близких открытых отношений; убеждения, что свои действия нужно сверять с другими людьми, и искать одобрение всех и каждого; стремление к власти и т.д. Изучая причины и различные виды манипуляций, мы научаемся их выявлять, а впоследствии – защищаться от них. Зная структуру манипуляций и их воздействие на личность, можно рассчитать манипулятора, увидеть начало манипуляции и разоблачить манипулятора. А значит, иметь защиту от внешних деструктивных воздействий манипуляций на нашу личность.

Романова А.С.

Методологические основы и методы психологии высшей военной школы

Уроки истории психологии высшей военной школы

Методологическую основу психологии высшей военной школы составляет марксизм-ленинизм. В соответствии с положениями материалистической философии при изучении психологических аспектов в высшей военной школе исходят из признания первичности материи и вторичности сознания.

Диалектический материализм утверждает, что психика — продукт развития материи. Ее сущностью является отражение объективной действительности в виде субъективного образа объективного мира. Психологическое отражение происходит в процессе деятельности человека и под влиянием среды.

Психология подходит к изучению психики с позиций марксистской диалектики и материалистической теории познания, утверждающих закономерную обусловленность развития единого, взаимосвязанного мира и его познаваемость, а значит, и познаваемость психики человека, психологии коллектива.

Положения марксизма-ленинизма, составляя общую методологическую основу всех наук, вместе с тем в конкретных областях знаний реализуются в методологических принципах данной науки. Специальными методологическими принципами советской психологии являются принципы: детерминизма — причинной обусловленности всех психических явлений; единства сознания и деятельности; личностного подхода, рассматривающего все психологические явления в связи с конкретной личностью — их носителем; приуроченности динамики к структуре; установления зависимости конкретных психологических проявлений с работой психического механизма. В военно-психологическом исследовании, в том числе в исследовании проблем высшей военной школы, марксистско-ленинская общая и специально-психологическая методология реализуется путем личностно-социально-деятельностного подхода, требующего целостного, взаимосвязанного учета всех сторон изучаемой педагогической реальности, всегда включающей обучающего и обучаемого, педагогические и слушательские коллективы и учитывающей их взаимодействие.

Другой теоретической предпосылкой психологических исследований военно-педагогического процесса являются основные положения советской военной науки, оборонительной военной доктрины СССР о характере и возможных последствиях современной войны. Ее социальные, идеологические, политические и военно-технические особенности определяют требования к уровню, содержанию, формам и методам подготовки кадров. Тем самым психология высшей военной школы ориентируется на разработку актуальных проблем обучения и воспитания курсантов (слушателей) вузов, деятельности педагогических коллективов в соответствии с современным уровнем развития военного дела. Направленность исследований и практической работы в ввузах в соответствии с установками военной науки и взглядами военной доктрины придает психологии высшей военной школы большую значимость в деле строительства Советских Вооруженных Сил.

Наконец, психика человека, как известно, обеспечивает его взаимодействие со средой, соответствующее ей поведение. В основе такого взаимодействия лежит работа нервной системы, мозга. Ее называют высшей нервной деятельностью. Учение о высшей нервной деятельности раскрывает основные закономерности работы головного мозга, физиологический механизм психики.

Первостепенную значимость для понимания психологических закономерностей военно-педагогического процесса имеют разработанные физиологией высшей нервной, деятельности понятия условного рефлекса, динамического стереотипа, сигнальных систем, адаптации и их механизма — силы и динамики корковых процессов возбуждения и торможения. Опираясь на эти понятия, закономерности, психология высшей военной школы объясняет особенности функционирования психических процессов человека, включенного в учебный процесс, его развитие как специалиста, военного профессионала и на этой основе дает рекомендации по оптимизации работы педагогического коллектива ввуза.

Изучение курсантов (слушателей), преподавателей, всего,ввузовского коллектива психология высшей военной школы осуществляет с помощью различных методов. Основными среди них являются наблюдения и эксперимент, каждый из которых выступает в различных формах. Кроме того, существуют и некоторые дополнительпые методы и средства для исследования психологических аспектов военно-педагогического процесса.

Метод наблюдения — это систематическое, целеустремленное накопление фактов о психологических особенностях процесса формирования личности военного специалиста, педагогического процесса. Рассматриваемый метод включает: во-первых, объективное внешнее наблюдение за поступками и действиями курсанта (слушателя), преподавателя, аудитории в различных учебных ситуациях, служебных и учебно-боевых условиях. Причем, в результате наблюдения за поведением человека выявляется динамика и содержание его психического развития. Дело в том, что правильно понятые поступок, действие в ходе учебы помогают проникнуть в психический мир курсанта (слушателя). Например, по качеству, своевременности выполнения письменной работы преподаватель может судить об отношении человека к учебе, его эрудиции, способностях. И наоборот, зная намерения, интересы преподавателя, легче прогнозировать продуктивность его работы.

Во-вторых, в процессе наблюдения используется отчет курсанта (слушателя), которого изучает преподаватель, о его решениях, оценках, переживаниях. Отчет изучаемого лица, или, как называют в психологии, самоотчет, — важное средство изучения индивидуальных особенностей обучаемого. Нельзя достаточно точно и всесторонне судить о людях только по их внешнему поведению. Эти данные надо дополнить сведениями о мотивах, интересах, переживаниях, которые определяют и которыми сопровождаются действия и поступки любого человека.

В-третьих, опосредованное наблюдение. В этом случае представление об интересующем военного педагога курсанте (слушателе) можно составить со слов тех, кто вместе с ним участвовал в педагогическом процессе, выполнении заданий, а также от преподавателей, командиров.

Наблюдение за поведением, действиями и поступками курсанта (слушателя) — основно метод изучения его индивидуальных особенностей, внутренней сущности. Присматриваясь к обучаемому в различных видах учебной работы, при выполнении им общественных поручений и служебных обязанностей, в товарищеском кругу, на собрании, в коллективе художественной самодеятельности, в увольнении, можно изучить его характер, узнать на-правленность, мотивы.

Основными требованиями к методу научного наблюдения являются: четкое осознание цели — необходимо наметить и хорошо представлять то, что нужно узнать о человеке. Наблюдение должно быть планомерным, активным, систематическим, вестись по заранее обдуманному плану. Причем не обязательно, чтобы этот план был письменным. Наблюдая, следует стремиться узнать, как человек ведет себя не только на службе, но и в быту, в семье. Важно использовать данные самоотчета. Разумеется, к ним относиться критически: человек может необъективно судить о себе, ошибочно оценивать свои поступки, а иногда и умышленно неточно о себе что-то сообщать. Но такое его поведение также значимый факт, помогающий глубже понять наблюдаемого.

Вторым основным методом исследования в психологии высшей военной школы является эксперимент, который применяется в двух формах: лабораторный (или искусственный) и естественный. Суть эксперимента заключается в том, чтобы ввести испытуемого в такие условия, в которых он с неизбежностью проявит интересующие исследователя личные качества.

Эти условия создают полностью в лабораторном эксперименте. Исследуют внимание и память слушателей посредством тахистоскопа, оценивают время смысловой реакции, используя хронограф, проверяют эмоционально-волевую устойчивость па полиграфе, позволяющем фиксировать многие психофизиологические показатели. В лабораторных экспериментах применяются тесты в качестве средства точного замера тех или иных показателей уровня функционир вания психических процессов. Лабораторным экспериментом можно оценить качества всех психических процессов курсанта (слушателя) — ощущения, сообразительности, региднооти мышления, речи.

Естественный эксперимент заключается в том, что испытуемый ставится в реальные условия, в которых должны проявиться его индивидуальные особенности и возможности, интересующие экспериментатора. Например, на аудиторных занятиях, а тем более при выполнении индивидуальных практических заданий, проявляются возможности и личные качества изучаемого лица. В организации естественного эксперимента важное значение имеет четкая формулировка целей исследования, выбор естественной ситуации, в которой интересующие качества проявляются с неизбежностью, тщательное наблюдение за поведением испытуемого, фиксирование полученных данных, их сопоставление с другими сведениями, анализ и выводы.

Эксперимент, проводимый с целью оценки каких-то качеств курсанта (слушателя), получил название констатирующий. Эксперимент, задача которого — проверка действенности каких-либо программ, оценка динамики развития личности, коллектива, — называют формирующим.

Психология высшей военной школы располагает и некоторыми дополнительными методами. Например, метод беседы. Преподаватель, исходя из конкретной задачи, по заранее определенной схеме строит серию бесед. Цель: узнать о характере, интересах, запросах курсанта (слушателя). Создает условия для беседы, располагает собеседника к откровенности, вызывает у него заинтересованность в сообщении определенных сведений. Конечно, следует отличать метод беседы от простого разговора. Простой разговор может вообще не дать никаких существенных сведений о собеседнике, тогда как беседа как метод, если она специально организована, проводится целеустремленно и непринужденно, позволяет узнать многое о курсанте (слушателе).

Можно сформулировать общие требования к беседе как методу психологического исследования: беседа будет продуктивной, если ведущий ее четко и конкретно представляет то, что он хочет узнать о психологических особенностях изучаемого человека; вопросы, которые будут поставлены в ходе беседы, должны быть заранее продуманы, принять форму, доступную и допустимую для собеседника; необходимо расположить к себе человека, вызвать у него доверительное отношение; чаще беседа дает положительные результаты .в том случае, если она ве-дется индивидуально, если создана обстановка взаимного доверия. Следует не только спрашивать собеседника о чем-то, но и делиться с ним своими мыслями, чтобы вызвать у него доверие, расположить к откровенности; в процессе беседы не стоит поучать человека, морализировать, а тем более грубо указывать ему на его недостатки. В этом случае он может замкнуться в себе.

В исследованиях военно-педагогического процесса применяется и анкетный метод. Он рассчитан обычно на изучение не одного человека, а определенной категории лиц, групп людей.

С его помощью изучают интересы, запросы, склонности, суждения, мнения, уровень подготовки курсантов (слушателей), преподавателей, аудитории. Технически это делается так: создается вопросник, размноженный как стандартный бланк. Он предлагается одновременно всей изучаемой аудитории. Все курсанты (слушатели) в течение определенного времени отвечают на вопросы, потом ответы анализируются, обобщаются и делается вывод о потребностях аудитории, духовных запросах слушателей, волнующих их вопросах, взаимоотношениях, отношениях к преподавателю (в зависимости от цели опроса и содержания анкеты) .

В практике используются и устные опросы курсантов и слушателей по тем или иным вопросам. При этом форма проведения опроса может быть различной. Например, групповая беседа, «круглый стол» и деловая игра позволяют собрать нужный материал о людях. Изучение личности курсанта (слушателя), преподавателя, а также различных стор-он педагогического процесса осуществляется путем: изучения документов — характеристик, дневников, писем. Эти источники позволяют опосредственно судить о курсанте (слушателе), его духовном мире; выявления мнения других людей — сокурсников, членов спортивной команды, младших командиров, активистов, членов семейпого, бытового, производственного коллектива о данном человеке; проведения анализа результатов учебной, служебной, общественной деятельности курсанта (слушателя), преподавателя. Качество выполняемой учебной и иной работы раскрывает интересы человека, наклонности, мастерство.

Особенно достоверны выводы, в основе которых лежит анализ личного творчества человека, а также выполнения им непосредственных служебных обязанностей, поручений, заданий; изучения преимущественных отношений: что читает, какую музыку предпочитает, о чем чаще ведет беседы, чем преимущественно взволнован, к чему безразличен.

По отношениям, о которых идет речь, можно делать опосредованное суждение о личных качествах человека, психологии группы, категории лиц. В ввузовской практике и психологии высшей школы получает распространение метод тестирования. Его сущность заключается в том, что испытуемый выполняет стандартизированное задание с заранее определенной валидностью, надежностью и шкалой достижений, позволяющими количественно оценить те или иные личностные характеристики и прогнозировать возможность их качественного развития у изучаемых лиц.

Этот метод применяется при военно-профессиональном отборе на учебу в ввуз, а также психологической службой учебного заведения при осуществлении пролонгированного изучения курсантов (слушателей) в интересах индивидуализации и совершенствования системы подготовки. Психология высшей военной школы, особенно при изучении проблем воспитания, работы с аудиторией, сплочения курсантских, слушательских, педагогических коллективов, использует и социометрическую методику. Ее суть заключается в том, чтобы на основе характера взаимных выборов установить картину межличностных отношений и ролевого статуса людей в группе.

Учитывая ее, можно добиться преднамеренного изменения коммуникативной системы, достижения оптимального соответствия взаимоотношений деловому предназначению группы. Методика эта не только исследовательская. На ее основе проводятся формирующие эксперименты и воспитательные мероприятия. Успех любого исследования зависит от комплексного и творческого использования всех перечисленных методов.

Главным фактором повышения эффективности противодействия современной преступности является постоянное совершенствование теоретических положений, составляющих научную базу такого противоде йствия. Только такой подход позволяет практическим работникам правоохранительных органов успешно решать всё усложняющиеся задачи выя вления, раскрытия, пресечения преступлений.

В структуре подобных задач наблюдается постоянный рост составляющей, связанной с новыми информационными технологиями, используемыми для подготовки, совершения преступлений и сокрытия следов. Перспективным направлением научной специализации, по нашему мнению, сегодня является направление, которое рассматривает аспекты сопоставления новых «цифровых следов» не только тем или иным проце ссам следообразовани я, но и субъектам, которые используют новые инфо рмационные технологии непосредственно в преступных целях или опоср едованно в повседневной жизни.

Эта направление исследует научную и практическую задачу непроцессуального отождествления личности сре дствами но вых информационных технологий, когда для отождествления привлекается комплекс цифровой информации, порождаемый человеком в его повседневной деятельности. Анализируя работы в области непроцессуального отождествления личности, необходимо отметить, что примен ительно к информационным технологиям в целом и новым цифровым следам, в частности, эта пробл ема требует декомпозиции на следующие группы проблем [1, с.111 – 118). 1. Использование биометрической информации для аутентификации пользователей в технических комп ьютерных системах и обратная задача её декодирования и использования в расследовании преступлений.

В компьютерных системах, требующих для своего функциониров ания надежного отождествления конкретного пользователя, применяются биометрические системы аутентиф икации, основанные на использовании биометрических данных пользователей. В ходе биометрической аутент ификации проверяется подлинность реквизитов пользователя и соотве тствующего им набора прав доступа к системе на основе полученных от пользователя определён ных биометрических параметров. Если совсем недавно биометрические системы аутентификации были громоздки, дороги, и использовались в исключительных случаях, то сег одня методы биометрической аутентификации используются в бытовых н оутбуках (некоторые модели ноутбуков Dell, HP и Lenovo), смартфонах (HTC One Max, Motorola XT1032 Falcon, iPhone 5S), устройствах позици онирования типа «мышь» (BioLink U Match Mouse, APC, Wireless IntelliMouse Explorer, поставляемая вместе с USB сканером Fingerprint Reader), клавиат урах (Optical Desktop with Fingerprint Feature USB) и иных устройствах. В качестве биометрических данных используют типичные и нет ипичные данные.

Типичными биометрическими данными являются сетчатка глаза, следы пальцев рук. Нетипичными биометрическими данн ыми явл яются голос, особенности внешности (лица), почерка, «рисунка» сосудов, характеристик работы пользователя на клавиатуре. Несмотря на разную степень надёжности использования тех или иных биометрических данных для аутентификации пользователей, все они реализуют более корректный принцип отождествления пользователя, но не устройства, как это было до их использования (аутентификация с использованием паролей, смарт карт, PIN кодов, жетонов или технологии инфраструктуры открытых ключей).

Говоря о возможности непроцессуального отождествления личности в ходе расследования преступлений, применительно к оговоренным выше технологиям потенциально решаема обратная задача – обнаружение в компьютерном устройстве кодированного «образца» биометрических да нных пользовате ля, его декодирование и использование для непроцессуал ьного отождествления личности и соотнесения процедур использования устройства с действиями конкретного человека. 2. Использование технико криминалистических особенностей с истем автоматизации подготовки документов в целях непроцессуального отождествления личности.

Современные системы автоматизации подготовки документов можно разделить на две группы: системы с использованием электронной цифр овой подписи или её аналогов, а также системы с развитыми возможно ст ями форматирования и иной предпечатной подготовки документов. В системах с использованием электронной цифровой подписи или её аналогов любому документу сопоставлен его исполнитель. Для этого и спользуются как уникальные идентификационные атрибуты, которые заранее присваиваются исполнителям (личные номера или коды), так и вне дрённый в документ носитель информации (микрочип), содержимое кот орого защищено криптографическими средствами и включает любую и нформацию, относящуюся к документу и «связанному» с ним ч еловеку (примером являются новые биометрические паспорта).

В системах с развитыми возможностями форматирования и иной предпечатной подготовки документов выделяют несколько групп призн аков, характеризующих автора и исполнителя документа, а также програ ммно аппаратные средства, использовавшиеся при подготовке документов. Среди таких групп признаков назовём следующие: – признаки, характеризующие настройки конкретного экземпляра программного продукта, использовавшегося при составлении документа; – признаки, хар актеризующие содержание и построение текста д окумента (например, его семантика, количество строк, заголовки и т. п.); – признаки, характеризующие навык владения компьютером у и сполнителя текста (например, выбранные гарнитура и размер шрифта, и спользование определенных приемов выделения абзацев в тексте и т. п.); – авторские признаки письменной речи (использование определе нных лексических средств выражения мысли, количество слов в предлож ениях и т.д.); – исполнительские признаки письменной речи (способы акце нтуации (выделения), наличие и характер орфографических и пунктуационных ошибок и т. п.) [2, с. 137]. В системах с использованием электронной цифровой подписи или её аналогов отождествление личности автора и/или исполнителя документа может быть выполнено с помощью сведений, получаемых в удостоверя ющих центрах, а также при помощи учётной документации.

В системах с развитыми возможностями форматирования и иной предпечатной подг отовки документов отождествление личности автора и/или исполнителя д окумента может быть выполнено средствами комплексной технико криминалистической и компьютерно технической экспертизы документов. 3. Использование данных территориально ориентированных систем видеонаблюдения и мобильной связи для непроцессуального отождествл ения личности. В современном цифровом информационном обществе действия и п еремещения человека фиксируются техническими средствами системами видеонаблюдения, расположенными на вокзалах, аэропортах, в общ ественных местах, местах проживания граждан и иных местах. Особеннос ти организации сетей мобильной связи также предполагают фиксацию м обильных телефонов пользователей базовыми станциями мобильной (сот овой) связи при осуществлении голосовых звонков, отправке и получении смс сообщений, работе в сети Интернет. Потенциально пр и этом сущ ествует возможность сопоставления перечисленных категорий данных, что в некоторых ситуациях позволит решить задачу непроцессуального ото ждествления личности.

4. Использование данных сетевых электронных ресурсов (социал ьных сетей, электронной почт ы, форумов и т.д.) для непроцессуального отождествления личности. Количество и качество разнородной информации, сообщаемой о себе пользователями сети Интернет в текстовом и графическом виде, а также опосредованная информация о пользователях, сообщаемая в с ети их друз ьями, родственниками, знакомыми, по мере её накопления становится постоянно пополняемым источником разнообразных и взаимно уточняющих сведений о конкретных пользователях, интересующих правоохранител ьные органы. Со временем такие сведения становятся всё более территориально привязанными, хронологически выстроенными; существующие и нформационные «пробелы» заполняются как самим пользователем, так и иными, знающими его лицами. Количество перекрёстно подтверждаемых разными пользователями сведений о нек отором пользователе во времени постоянно растёт, после чего такие сведения качественно меняют свою природу и становятся фактом.

В совокупности эти обстоятельства позволяют достаточно эффективно решать задачу непроцессуального ото ждествления личности. Нам представляется, что перечисленными группами проблем поста вленная актуальная для современного цифрового информационного общ ества задача непроцессуального отождествления личности не ограничивае тся, и перечень их требует дальнейшего обсуждения и уточнения.

Би блиографический список

1. Кукарникова Т. Э., Яковлев А. Н. О возможности непроцессуального отождествления личности средствами новых информационных технологий // Воронежские кримин алистические чтения. Сб. науч. трудов. – Вып 16. – Воронеж, 2014. – С. 111 – 118.

2. Шухнин М. Н., Яковлев А. Н. О классификации признаков в компьютерно технической экспертизе документов // Информатика в судебной экспертизе: сбо рник трудов. – Саратов : СЮИ МВД России, 2003. – С. 137 – 144.

Т. Э. Кукарникова

В статье рассматривается специфика новых медиа и их влияние на формирование «сетевой идентичности» личности.

Ключевые слова: новые медиа, личность, «сетевая идентичность».

В конце XX века информатизация, появление новых технологий и включение все большего числа пользователей в онлайн-пространство привели к трансформации средств массовой информации и обусловили появление такого феномена, как новые медиа. В структуру новых медиа входит и технологическая составляющая, и коммуникация между людьми с помощью цифровых и сетевых технологий, и контент, доступный в Интернете и отличающийся мультимедийностью, интерактивностью.

Постепенно многие традиционные СМИ трансформируются в новые медиа. Так, например, телевидение, входя в интернет-пространство, не просто позволяет смотреть каналы онлайн, но посредством включения интерактивных элементов дает возможность зрителю варьировать логику просмотра передач, включаться в дискуссии, принятие решений и т. д. Как следствие, трансформируются и потребности аудитории СМИ, которая стремится не только к динамичному получению информации, но и к участию в создании контента. Это влечет за собой изменение в образе жизни людей, поскольку они начинают считать себя творческими личностями, которые способны производить контент самостоятельно, тем самым воздействуя на окружающую реальность. Такую

возможность предоставляет им интернет-пространство. Так, в социальных сетях и на различных форумах возникают площадки для общения, где у людей появляется возможность вступать в различные группы, обсуждать интересующие темы и т. д. В большом количестве создаются блоги и влоги, сайты, где любой пользователь может размещать, редактировать и дополнять материалы (Wikipedia, Flickr и т. д.), возникают альтернативные медиа, называемые «гражданской журналистикой», основанные на том, что каждый может «делать новости» посредством размещения фото или видео, сопровождаемых небольшими комментариями.Так у людей формируется новый цифровой стиль жизни, при котором медиа-контент создается в соответствии с их ожиданиями и требованиями.

В этой среде расширяются коммуникационные возможности, легко устанавливаются социальные связи. Так, например, влияние социальных сетей на различные сферы повседневной жизни теперь считается объективной реальностью. В социальных сетях любой пользователь может создать себе образ, имидж, биографию, историю в соответствии со своими представлениями о себе. Как следствие включения в жизнь людей новых технологий происходит трансформация идентичности личности.В психологии идентичность личности понимается как самотождественность, обуславливающая ее полноценность и сопричастность миру и другим людям.

Сегодня электронные идентификационные данные и аватары, циркулирующие в киберпространстве, предлагают людям создавать себе новые желаемые и не всегда соответствующие реальности личности, способы существования в мире. Так, вследствие активного включения людей в онлайн-пространство формируются «виртуальные личности».

Поэтому в последние годы все больше говорят о «сетевой идентичности», которая включает в себя создание определенного образа «Я» в виртуальном пространстве, возможность его контроля и корректировки.Таким образом, трансформируя реальность СМИ и вовлекая людей в самостоятельное создание контента, новые медиа обуславливают не только изменения запросов аудитории, но и изменения идентичности личности. Сегодня люди, все больше погружаясь в интернет-пространство, обретают так называемую «сетевую идентичность», которая дополняет либо заменяет реальную.

Н. С. Писаревская

История

Историческая наука наших дней, как мы видели, очень широко нонимает свой предмет. Однако каждая наука имеет определенные области, в которых сосредоточены ее основные интересы. Какова сфера основных интересов исторической науки? Нередко отвечают так: ее сфера — прошлое. Это, конечно, правильно, но не точно: все прошлое не может входить в сферу ее занятий, ибо оно слишком обширно. Как известно, прошлое космоса, земли, растительного и животного мира изучают другие специальные науки — геология, палеонтология и др.

Видимо, на долю истории приходится лишь какая-то часть прошлого. Большинство историков сходятся на том, что предметом исторической науки является в первую очередь жизнь человеческого общества во всех ее проявлениях. Именно так ее определяет «Советская историческая энциклопедия»: «Наука, изучающая развитие человеческого общества во всей его конкретности и многообразии, которое познается с целью понимания его настоящего и перспектив в будущем». Однако общество состоит из отдельных людей, и история общества — это в сущности история составляющих его людей. Человек — продукт общества, изменяющийся вместе с его развитием.

Общество нельзя понять в отрыве от жизни составляющих его индивидов: и то, и другое теснейшим образом связано, образует единое целое. Поэтому, изучая общество, историческая наука не может не изучать отдельных людей. Конечно, общество — это вовсе не простая сумма составляющих его человеческих единиц, а нечто иное, качественно отличающееся от них.

Этого не понимают многие буржуазные ученые. Так, английский философ Д. С. Милль утверждал: «Соединяясь в общество, люди не превращаются в нечто другое, обладающее другими свойствами… В общественной жизни люди обладают лишь такими свойствами, которые вытекают из законов природы отдельного человека и могут быть с ним сведены. Сложение причин есть всеобщий закон общественных явлений».

В действительности законы, определяющие жизнь общества как целого, отнюдь не всегда совпадают с теми, которые управляют поведением отдельных людей. Для правильного понимания тех и других необходимо применить марксистский метод диалектического материализма. Но сказав, что предметом исторической науки является прошлая жизнь общества и общественного человека в их тесной связи, это еще не значит, что мы охватили все содержание исторической науки. Ведь жизнь общества и общественного человека изучают и другие науки общественного цикла— социология, политическая экономия, социальпая психология и др. Могут сказать, что, в отличие от исторической науки, эти дисциплины изучают общество и человека в настоящем. Однако граница между прошлым и настоящим в значительной мере условна, она все время смещается.

Кроме того, все науки об обществе постоянно вынуждены обращаться к прежним этапам в развитии своего объекта, ибо любое явление в жизни общества трудно, а порой даже и невозможно изолировать от его прежних состояний. Многое в этих явлениях объясняется их прошлым. Из этого следует, что все общественные науки, в сущности, также до известной степени являются науками историческими. Поэтому сводить предмет истории лишь к прошлому общества и общественного человека нельзя: такое определение будет не точным.

По-видимому, специфику предмета, которым занимается историческая наука, следует искать не в том, что она изучает, а скорее, в том, как она изучает, как подходит к изучению. В отличие от других наук об обществе, история изучает человека и общество в их развитии и свое главное внимание направляет на исследование тех изменений, которые происходят в различных разрезах жизни общества. Ее интересует, какие этапы прошли общество и общественный человек именно в своем развитии, какие сдвиги происходили в условиях существования общества и человека и как вместе с тем изменялись они сами. Конкретная история этого процесса изменения и является предметом исторической науки.

Н.А. Ерофеев

Портрет Коббета

О Коббете сложилось столь же устойчивое мнение, как и о Криббе. Его удары так же тяжеловесны, а сам он так же несокрушим. Его орудие — не тонкое перо, но мощный кулак. Читатели поражены, когда автор «долбит им по ушам трехпудовой колотушкой»’. В одиночку с ним не совладать никакому оппоненту-газетчику, он «сведет на нет» любого городского глашатая, не даст спуску члену парламента и обрушивается даже на правительство. В отечественной политике он что-то вроде четвертого сословия.

Он, вне сомнения, не только самый влиятельный из нынешних политических писателей, но и один из лучших английских писателей вообще. Он выражает свои мысли простым, прямым, раскованным языком. Можно было бы сказать, что ему присуща ясность Свифта, естественность Дефо и сатирическая живописность Мандевиля, если бы все эти уподобления не грешили дерзостью: истинно великий и самобытный писатель не похож ни на кого другого. В какомто смысле Стерн не был острословом, а Шекспир — поэтом. Второразрядные таланты описать легко: они вполне укладываются в заданную классификацию, подпадают под стандарт. Иное дело личности незаурядные: эти не поддаются ни объяснению, ни сравнению, судить о них следует только исходя из них же самих. Каждая такая личность — sui generis — и представляет собой отдельный разряд. Я не раз пытался определить стиль Бёрка: его суровую безудержность, педантичную смелость; склонность к суховатым преувеличениям; его увлеченность темой и одновременный уход в сторону от нее — но все мои старания были безуспешны: постичь этот стиль невозможно, поскольку ничего подобного нигде более не существует. Бёрк никому не подражает, оттого и нет привычных мерок, которые можно было бы приложить к его творчеству. Даже собственные его свойства вступают в противоречие сами с собой.

Коббет не так труден. Его сопоставляют с Пейном. В самом деле, нет двух других писателей, более близких по тематике творчества и внутренним ресурсам, на которые они опираются; влияние их произведений одинаково широко; к тому же оба писателя одинаково приспосабливаются (хотя в данном случае это не слишком подходящее слово) к восприятию своих читателей. Однако, когда мы обращаемся к «Здравому смыслу» или «Правам человека» Пейна, нас поражает и, можно даже сказать, в какой-то степени освежает разница. Пейн гораздо более афористичен, нежели Коббет. Едва ли не на любой странице лучших, ранних сочинений Пейна непременно встретишь максиму, меткую антитезу или изречение, западающее в память: они служат отправной точкой полемики и вместе с тем целью, к которой автор возвращается.

У Коббета нет ни единого bon mot, ни единой сентенции, которую бы хоть раз воспроизвели снова. Если что-то из него и цитируют, то либо оскорбительный эпитет, либо обидное прозвище. В подобного рода изобретательности он непревзойденньш мастер — поистине «особенная способность»4. Как великолепно он изводил Эрскина, из года в год неизменно именуя его вторым титулом — барона Клакманнана! Коббет явно чересчур неравнодушен к таким фразам, как «сыновья и дочери коррупции»6. Пейн старался свести вещи к первоосновам, провозгласить самоочевидные истины. Коббет не интересуется ничем, кроме подробностей и конкретных обстоятельств. Пейн как будто решал для себя все заранее, заблаговременно составлял мнение и видел свою задачу только в подыскании наиболее сжатых и отточенных выражений для его изложения.

Его последователь, напротив, не имеет, похоже, ни путеводных нитей, ни готовых ответов, ни основополагающих принципов. Может показаться даже, что он ранее вообще не задумывался над вопросом, о котором взялся писать; однако на нас обрушивается нескончаемый поток сырых фактов и предварительных материалов — во всей их силе и остроте, оттого, что автор не приложил ни малейшего старания их упорядочить, разбить на части или перетасовать, дабы подогнать под теорию.

Коббет неистощим в описаниях, в нескончаемом нагромождении примеров и иллюстраций; вместе с тем общеизвестному он умеет придать всю силу новизны; его знания не выходят за рамки описываемого предмета, а стиль свидетельствует о безошибочном интуитивном постижении избранного вопроса, который поглощает его целиком. Коббет имеет дело с логическими посылками и говорит об очевидном. Суммирование выводов, подведение итогов (в чем forte** Пейна) у него происходит в более ограниченных масштабах. Коббет был бы не в состоянии сочинить простейший трактат о политике в качестве руководства для широкого круга читателей, а Пейн, по всей вероятности, вряд ли сумел бы издавать на протяжении ряда лет еженедельньш журнал, выдерживая номера в едином духе, сообщая им неизменный интерес, настойчиво и последовательно проводя определенную линию.

Труды Пейна — что-то вроде введения в политическую арифметику на новый лад; Коббет пишет дневник и обстоятельно заносит в него все происшествия и животрепещущие проблемы целого года. Коббет, с его невероятной старательностью и широкой осведомленностью, в высшей степени наделен даром внятно разъяснять читателю свою мысль, но производит впечатление человека, который никогда не начнет с начала и никогда не доберется до конца вопроса, какой ни возьми. Пейн же при помощи немногих коротких фраз, в своей обычной безапелляционной манере, «раз и навсегда решительно избавляется от всех возможных противоречий — прошлых, настоящих и будущих».

Пейн глядит на мир с птичьего полета. Коббет рассматривает его вблизи, исследует составные элементы сущего и крепко держится даже за ничтожно малые извлекаемые из них блага. Или, да простят мне пасторальную метафору, Пейн заключает мысли в овчарню ради их безопасности и отдыха, тогда как Коббет позволяет им разбрестись по всей равнине как стаду овец: пусть насыщаются и жиреют.

Коббета с удовольствием читают и те, кто с ним не согласен: он менее догматичен, чаще обращается к общеизвестным истинам и пользуется доказательствами, к которым прибегают и прочие. Его писания беспорядочнее и бессвязнее, но разнообразнее: очевидно, что его занимает не столько сиюминутный вьвзод, сколько стремление двигаться вперед под воздействием сиюминутных убеждений.

Вот почему его терпят все партии, хотя он по очереди успел досадить каждой. Его читают даже те, на кого он нападает. Реформаторы читали его, когда он стоял на стороне тори, а тори читают теперь, когда он примкнул к реформаторам. Для вигов он, впрочем, оказался слишком изысканным блюдом. По части поэзии и метафизики Коббет уступает своему прославленному предшественнику, но зато он более драматичен и живописен. Его бесчисленные, но всегда уместные описания захватывают своими naivete и жизненностью, изобилием мельчайших деталей, коих рассыпано полной мерой через край, однако они вовек не наскучивают — nunquam sufflaminandus erat.

Он из тех писателей, что не приедаются ни читателю, ни самим себе, так как всегда «исполнены мыслей»8. Он никогда не истощается, не делится с нами глухими отзвуками былой славы, не становится «докучным, тусклым и ненужным». Он вновь и вновь отправляется в путь, устраняя старые помехи и отливая новые формы. Его сосредоточенность на собственной персоне привлекает своей естественностью. Коббет рассказывает о себе не потому, что больше не о чем писать: просто собьггия из собственной жизни он использует как наилучшую иллюстрацию к затронутой теме, ибо он не такой человек, чтобы отказаться от превосходной иллюстрации из-за болезненной щепетильности; для этого он слишком увлечен и собой, и предметом своих наблюдений.

При этом он не выставляет себя напоказ, не требует выражений восторга от окружающих, но, помещая нас рядом с собой, заставляет видеть то, что видит сам. Автор не играет с читателем в жмурки, не прибегает к обдуманным намекам, не занимается неуклюжим чревовещанием, не демонстрирует свое превосходство или безрассудное самоупоение вне всякой связи с обсуждаемым предметом, не вворачивает будто бы к месту истории о восхвалениях собственной особы другими лицами: во всем у него полнейшая ясность и прямота.

Перед нами — Уильям Коббет собственной персоной, со всей подноготной, в том завидном для многих облике, в каком явился на свет: одним словом, его сосредоточенность на самом себе исполнена неповторимой индивидуальности и почти не оставляет места тщеславию. Приступая к чтению, мы с удовольствием потираем руки и подвигаемся поближе к огню: нам опять предстоит знакомство с чем-то новым и хорошо описанным, мужественным и простым, а отнюдь не пресный надоевший рассказ о самом себе. Мы садимся с автором за стол, уставленный разнообразными яствами — мясом, рыбой, дичью: нас действительно хотят угостить; приглашение не пустой звук, как в случае с Бармекидом в арабских сказках, который отделывался от гостей, предлагая им несуществующие изысканные блюда и свое общество в придачу». Мистер Коббет не принадлежит к числу писателей-притворщиков — этого не посмеет сказать о нем и злейший враг. Еще менее Коббет заслуживает обвинения в вульгарности; так способен считать разве что ничтожньш, заурядный критик. Путевые заметки, присланные Коббетом из Америки, необыкновенно выразительны: что за трансатлантический аромат!., какой естественный местный привкус!.. удивительный sauce piquante* — презрение, коим они приправлены!

Если бы Коббет уселся перед зеркалом полюбоваться собой — вместо того чтобы озираться вокруг наподобие Адама в раю, стиль его статей не был бы столь превосходен. Что за блистательное описание первого по прибытии в Америку завтрака! Его с избытком хватило бы на месяц. Ни в какой комедии не найти сцены смешнее! А как замечательно живописует он золотистые и яркокрасные хохолки американских птиц; как трогательно сокрушается о том, что леса его родины не так богаты птичьими голосами! Рощи Огайо, загубленные под топором, «оживают на его страницах», а турнепсы, которые он пересадил из Ботли, «зеленеют» в прозе. Как хорошо ему удались бедные овечки, бьющиеся на земле в предсмертных муках от укуса клеща! Чем не картина в манере Бевика, в которой проявляются сила, непритязательность и красота чувства, ггрисутцие этому великому натуралисту? А как достается от Коббета доктору Парру с его завитым париком и мистеру, непоколебимому приверженцу партии вигов! «Грамматика» Коббета занимательна не менее, чем сборник новелл.

Он чересчур придирчив к чужому стилю, однако порой излишне снисходителен к своему собственному. Как политический боец Коббет не знает себе равных. Подобно великану Отчаяние в «Пути паломника», он, размахивая дубинкой, крушит черепа противников. Не только отдельные политики, но и сама порочная система в целом не в силах противостоять его мощным, упорным атакам: однако тем же оружием, молотя им как цепом, он, наряду с оппонентами, повергает наземь и своих соратников, приводя их в состояние hors de combat*. &га скверная наклонность, этот никуда не годный принцип политической тактики довольно широко распространен.

Будь удары Коббета постоянно направлены на одну и ту же цель, любой утративший популярность министр давно бы сложил оружие: вместо этого наш вояка крушит направо и налево всех подряд, без разбора и жалости, и, расчистив для себя площадку, тут же покидает ее как раз тогда, когда ему следовало бы закрепиться на ней намертво. Он бодает противника в живот, лишая того всякой охоты сопротивляться; бьет правых и виноватых, сражается с целым светом и, если вы приходите к нему на помощь, желая закрепить достигнутый перевес, ставит вам подножку, опрокидьшает ниц и от души колотит лежачего, как янгуасские погонщики некогда лупили палками Росинанта. «В фигуре прыг-скок он лучше всех в Иллириш.

Единым духом Коббет оплачивает счета старой дружбы и только что завязавшейся вражды; ведет залповый огонь, обрушивает «разящий ливень стрел»21, обмакивая перо в чернильницу. Ничуть не заботясь о собственной репутации и о возможных пагубных последствиях для дела, за которое воюет, он выбивает оружие из рук любого противника — и возможного помощника. Он, в сущности, не переносит никакого успеха, даже если это будет успех его собственных воззрений, его единомышленников: стоило бы хоть одной из его идей сделаться популярной, как он тут же восстал бы против нее. Короче говоря, где бы ни объявилась какая-то сила, он тут как тут: бьет тревогу, бодает все препятствия, подобно единорогу, устремляющемуся к дубу, и утверждает себя только в противоборстве с мнениями и желаниями всего света.

Плыть по течению, соглашаться с другими — не в духе Коббета. Если бы ему удалось добиться парламентской реформы, можно с уверенностью сказать, что очень скоро он выступил бы против нее и постарался очернить дело собственных рук. Разлад с детищами пера у него наступает, едва только они входят в моду — и теряют свободу. Причиной тому, как я думаю, не суетность и не легкомыслие, но воинственность, заставляющая нашего автоpa идти наперекор всему и только в таком неизменном противостоянии находить удовлетворение. Не будь этого, он уже сокрушил бы и башни, и «гнилые местечки» на всей земле тараном неумолимых доводов; в действительности же, как только он бы увидел их близкое падение, так сам принялся бы укреплять их, назло собственным сторонникам.

Он никогда не соглашается с устоявшимися понятиями и ничего не сделает для утверждения на их месте новых. Против всего устоявшегося он вступает в борьбу, ибо оно угнетает его или, по крайней мере, так ему кажется. Он не успокоится, пока его не сокрушит, после чего можно будет искать новые поводы для выступлений. Движущая сила Коббета — отпор, основное свойство характера — противоречие. Идя всему наперекор, он как подлинный сын Измаила остался без единого друга. В политике он постоянно играет в пятнашки, стараясь задеть первого, кто попадется под руку. Хотите, чтобы он отступился от своей точки зрения, воспылал к ней непреодолимой ненавистью?

Встаньте рядом и непрерывно долбите ему о ней прямо в уши. Находясь в Англии, он без устали обвиняет торговцев «гнилыми местечками» и высмеивает систему в целом; в Америке его раздражают свобода и республика. Если бы он задержался там еще немного, то наверняка превратился бы в верноподданного приверженца Его Величества короля Георга IV. Коббет писал памфлеты против Французской революции, когда миллионы приветствовали ее как зарю свободы. Когда же революцию — отчасти, разумеется, не без его содействия — удалось очернить в глазах почти всех англичан, он тут же, с двумя-тремя единомышленниками, обернулся стойким бонапартистом. Коббет всегда на стороне борющейся, но еще не победившей партии: неизменно обнаруживая благородную отвагу, он, однако, зачастую оказывается не прав. Ему недостает принпипиальности: он не раболепен и не корыстолюбив, но становится жертвой собственного своеволия.

Крушить и ломать — вот его главное желание; на прочее он не способен. Об этом нельзя не сожалеть: с такими талантами Коббет мог бы творить великие дела, если бы упорно двигался к какой-либо важной цели, тщательно работал над каким-нибудь вопросом или со всей страстью отстаивал ту или иную точку зрения. Он меняет взгляды, как меняет друзей — как правило, по тем же мотивам. Он не выносит устоявшихся мнений: стоит им только утвердиться в его душе, как он тут же затевает с ними ссору. В вечной погоне за истиной он любит схватить, потрепать и уничтожить какой-нибудь вопрос, чтобы затем отшвьгрнуть его как раздавленное насекомое; потом затеять очередную игру с преследованием и, обретя новое дыхание, мчаться по кустам и болотам, в то время как возбужденная толпа вопит у него за спиной, а ее предводители то и дело сбиваются со следа. Это Коббет называет королевской охотой. Он одобряет ее, так же как игру в палки, или фехтование, или любое другое занятие, которое разгоняет скуку. Ему нравится сам процесс спора: резкие выпады и удары, броски и падения, разящие уколы аргументов. К выгодам мирного разрешения поединка он безразличен: едва только вопрос благополучно улажен, забава теряет для него всякий смысл.

К сказанному выше добавлю, что существует и другая сторона медали. Мистера Коббета можно было бы назвать честнейшим, но при этом абсолютно беспринципным человеком. Данный парадокс объясняется следующим образом. Коббет предельно искренен в том, что заявляет в конкретньш момент времени, в той роли, которую на себя берет. Однако в этой роли им движет исключительно упрямство, прихоть, он гонится за новизной и руководствуется скорее собственным болезненным самолюбием, нежели непоколебимым уважением к истине или привычной тягой отстоять свою правоту. Он не похож на продажного, изворотливого приспособленца (никто не мог бы писать так, как он, не преисполнившись искренней верой в написанное), но ум его обманут и порабощен сиюминутными, необузданными, не знающими покоя страстями.

Он не отстаивает какое-либо мнение предумышленно или ради денег, но поддается первому же брошенному вызову, первому капризу, которьш возникает в его голове. Он смотрит на вещи сквозь жар чувства, не соотнося их ни с какими основополагающими принципами. Система его мышления нарушается под влиянием любого предмета, которьш поражает его воображение или ввергает в уныние. Вероятно, одна из причин описанного явления — недостаток у Коббета систематического образования. Он — самоучка, и связанные с этим достоинства и недостатки бросаются в глаза и ошеломляют.

Признаётся, что редактор журнала «Политический вестник» «двухпенсовая чепуха», как его называли, пока после принятия парламентом одного закона цена не поднялась до шести) — не ученый и джентльмен, хотя и обладает свойствами, благодаря которым, при чуть большем благоразумии, заслуживал бы (в глазах публики) обоих званий.

Коббету недостает знаний о том, что было открыто до него, недостает вех, по которым он мог бы ориентироваться, общих принципов, которые помогли бы ему в конкретных случаях. Не обладая представлениями, необходимыми для сравнительного анализа или выявления философских основ различных взглядов, он полагается на собственную прозорливость или непосредственные наблюдения. Он видит вещи не в широком масштабе и не в перспективе, пусть даже отдаленной и скрытой туманом, а так, как они возникают перед ним, — близкие, ощутимью, доступные.

Его открытия всецело принадлежат ему одному, и он не знает ничего иного, кроме того, что открыл сам. Он весь в постоянной спешке и горячке замыслов; в его мозгу беспрерывно кипят все новые и новые проекты. Каждое прозрение рождает новую систему; заря нового мира без конца занимается для него. Он то и дело превосходит самого себя; возникшее последним мнение для него единственно истинное. Сегодня он мудрее, чем вчера, так почему же завтра не станет еще мудрее, чем сегодня? Люди ученые не так остроумны, как наделенные умом, но не получившие образования, однако лучше знакомы со способами удерживать интеллектуальное равновесие; может, они и глупее, но основательнее; существует меньше вероятности, что самонадеянность мудрости и нетерпеливость поздно и трудно обретенной образованности уведут их в сторону.

Они не влюбляются с первого взгляда в показную экстравагантность и не принимают за девственницу затасканную гипотезу только потому, что не знакомы с порядками, существующими на свете. Они не кидаются на все новое, как на добычу, но избегают грубого подлога, стараясь не превзойти мудростью тех, кто шел впереди, а просто проявляя мудрость в той же мере. Пейн однажды заметил: «Что я написал, то написал», как бы сочтя ненужным дальнейшее провозглашение своих принципов.

Иное дело мистер Коббет. Написанное им ранее вовсе не определяет его дальнейшие труды. Каждый день он узнает что-то новое; и каждую неделю занимает позицию, чтобы отстаивать мнения, возникшие у него в ггредыдущие семь дней, в схватке и с другом, и с врагом. Неистовая непоследовательность, упорное непостоянство, сознательное отсутствие всяческих правил и методов — не они ли помогают ему действовать с неиссякающим воодушевлением, разнообразием и задором? Он никогда не повторяется.

Что ни выпуск журнала, то новые виды на будущее. Его рассудок чурается пут и оков, не терпит никаких обременении; его понятия ничем не скованы и совершенно свободны. Если бы он попал в стесненные обстоятельства, ему пришлось бы, как многим другим, стать обыкновенной наемной лошадкой. Он же может позволить себе «пространства волю и предел широкий» . Противоположные стороны вопроса он защищает с одинаковой стойкостью. Если никто не в силах выстугаггь против него, тогда он сам для себя — весьма достойный противник. Защищает ли он реформу (как теперь), нападает ли на нее (как раньше) — всякий раз он делает это лучше других. Где бы он ни оказался, начинается борьба; его аргументы вески, обвинения неотразимы. Коббет не из тех, чьему дару грозит опасность иссякнуть.

Он «неуклюже мечется и бросается из стороны в сторону»; устав лежать на одном боку, тут же поворачивается на другой. Происходящая время от времени перемена точки зрения не просто вносит разнообразие и расширяет круг его тем («Политический вестник» сделался арсеналом, в котором хранятся всевозможные виды припасов и оружия, необходимых в политической борьбе), но и сообщает дополнительную живость и остроту его манере обращения с ними. Мистер Коббет ни одно свое доказательство не считает окончательным; он не занимается изготовлением справочников.

Мы видим, как идеи его закладываются, бродят и переливаются через край вместе с вновь вскипевшей концепцией. Наблюдая в живую этот процесс, мы непосредственно постигаем основы и источники его оптимистических, неустоявшихся заключений. Он не позволяет нам произвести пробу и оценить ход рассуждений, но выливает всю массу с осадком.

Речь изобильна и ясна, как день:

Писал так Шиппен и старик Монтень32.

В этом-то и кроются сила и доходчивость его произведений. Доказательства не застывают и не путаются у него в голове, но сразу же переносятся на бумагу. Идеи он подает, как оладьи, прямо с пылу с жару. Свежесть теорий придает ему смелости. Словно юньш сильньш новобрачный, он по утрам покидает прежнюю приглянувшуюся гипотезу, чтобы вечером вступить в союз с другой. Ни в коем случае не будет он хранить верность своим мыслям — не на такого напали. Среди всех его точек зрения нет ни одной миссис Коббет.

Он сполна использует последнюю из встретившихся ему на пути идей: хватает ее железной хваткой, грубо треплет и мнет, как ему заблагорассудится, осуществляет над ней свою злую волю, пресьпцается и отбрасывает прочь. Погоня нашего автора за новыми мыслями не столь удивительна: куда примечательнее его способность забывать старые. Он не стремится к постоянству, подобно мистеру Колриджу, а откровенно порьюает все связи с самим собой. Не чувствуя ни малейшей личной ответственности, он и от принципов, и от друзей отказывается с тем же категорическим безразличием, с каким Антифол Эфесский не признал Эгеона Сиракузского.

Продельвзает он это с удивительной легкостью. Только однажды Коббет проявил себя романтиком — когда привез из Америки останки Томаса Пейна, чтобы проделать с ними путь по регионам, более других недовольных правительством. Сразу же после высадки в Ливерпуле он покинул прах великого человека на произвол судьбы и отправился в Лондон, где поспешил заявить, что никогда не разделял политических и богословских взглядов Пейна, но высоко чтит покойного кумира за финансовые спекуляции и за предсказание судьбы бумажных денег. Мы могли бы поверить в искренность его слов, если бы он воздвиг в честь усопшего скромных размеров золотую статую; однако, для того чтобы объявить человека святым покровителем и великомучеником и, выкопав его «зарытые в земле святые кости», выставить их для поклонения на показ черни, необходимо нечто более возвышенное и одухотворенное, нежели одобрение его опытности в делах, касающихся подсчета фунтов, шиллингов и пенсов!

Ясно, что Коббет предал собственньш замысел как недостаточно созревший. Мужество покинуло его, восторг угас — и отречение осуществилось. Пиетет Коббета недолговечен, и неистощим наш автор лишь в презрении и негодовании. Я привел только один пример его зависимости от обстоятельств. Коббет имеет дурную привычку пророчествовать и не прекращает это занятие, невзирая на беспрестанные промахи. Пророчества не идут к стилю мистера Коббета. Он называет конкретные имена, места, даты фядущих событий. Согласно его предсказаниям, реформа в парламенте должна была произойти в марте 1818 года.

Но ничего подобного не случилось, и с тех пор мы об этом более не слышали. Не вспоминая о несбьшшихся предсказаниях, он с уверенностью принимается за новые — так деревенские жители продолжают искать в альманахе прогноз погоды на следующую неделю, хотя все предыдущие прогнозы не оправдались. Мистер Коббет велик в нападении, но не в защите. Он не вступает в трудные, продолжительные битвы, не терпит даже малейших поражений. Если кто-то на него нападает (правда, на такое отваживаются немногие), он тут же пускается наутек.

Подобно школьнику-переростку, он привык своевольничать — и не расположен ни соперничать, ни бороться за превосходство. Как всякий трус и забияка, Коббет хочет наносить удары, но не принимать их. БитБен в политике, он способен обрушиться на врага и подмять его под себя, но устоять долго не в силах и начинает шататься от немногих ловких ударов. Стоит кому-то насесть на него, он тут же ускользает от полемики. Несколько лет тому назад «Эдинбургское обозрение» вцепилось в него, что называется, мертвой хваткой.

Мистер Коббет ограничился рассуждением о том, сколь аккуратнее английские огороды выглядят по сравнению с шотландскими. Однажды я зашел в книжную лавку на Флит-стрит, чтобы спросить «Обозрение». За прилавком стоял молодой шотландец. На мое замечание о том, что мистер Коббет не останется в долгу, северный бритт поинтересовался не без тревоги: «Не думаете ли вы, сэр, что мистер Коббет способен причинить вред шотландской нации?» Я ответил, что имел в виду всего лишь умение мистера Коббета обороняться. Однако писатель не стал себя защищать, зато проникся с тех пор к «Эдинбургскому обозрению» глубокой неприязнью. Теперь для него этот журнал еще ненавистнее, чем «Ежеквартальное обозрение». А для меня — нет.

У. Хэзлитт

Из истории психологии высшей военной школы

Подготовка офицерских кадров в ввузах представляет собой сложный социальный, идеологический, политический и вместе с тем военно-педагогический процесс. Она имеет также выраженный психологический аспект. Его суть составляют механизмы взаимодействия преподавателя и обучаемого, которые выражают субъективную сторону педагогической деятельности в делом. Например, па лекции реализуются цели и задачи темы, излагается учебный материал, а слушатель сосредоточивает свое внимание на его усвоении, воспринимает, осмысливает и запоминает материал. В этом — психологическое содержание педагогической деятельности. Чтобы добиться высокого воспитательного результата, преподаватель принимает в расчет не только свою психическую активность, активность курсанта (слушателя), но и сложное, суммарное взаимодействие встречной психологической активности участников педагогического процесса.

Все это составляет психологические аспекты военно-педагогической деятельности, которые изучает психология высшей военной школы. Ее широкое использование в военно-педагогической практике рассматривается как один из путей перестройки на научной основе всего дела подготовки офицерских кадров.

Психология высшей военной школы — относительно самостоятельная отрасль военной психологии, которая, в свою очередь, входит в систему психологической науки. Как известно, психология занимается изучением психологических аспектов личности, коллектива, их деятельности и формулирует выводы, обобщения, которые используются в работе по улучшению обучения, воспитания и руководства людьми в различных сферах созидательной деятельности советского народа, достижению нового качественного состояния общества.

В этом определении отмечается, во-первых, что объект и предмет психологии — психология личности и коллектива, включенных в военно-цедагогический процесс в вузе;

во-вторых — их изучение осуществляется в условиях конкретной деятельности; в-третьих — психология призвана формулировать обобщения и выводы, которые мог бы использовать практик в деле обучения, воспитания и руководства людьми в тех или других областях социальной и трудовой деятельности.

Нельзя не учитывать, что эффективность нашего оборонного строительства, как отмечалось на XIX Всесоюзной партконференции КПСС, обеспечивается преимущественно качественными параметрами. А качественная характеристика Вооруженных Сил во многом зависит от подготовленности офицерских кадров, на которую в свою очередь прямо влияет внедрение достижений психологической науки в ввузовскую практику. Различные сферы практики и обслуживаются различными отраслями психологии.

Психология высшей военной школы как научная отрасль изучает психологические особенности деятельности преподавателя и курсанта (слушателя) высшего военно-учебного заведения, выявляет психологические закономерности становления военного специалиста, разрабатывает обобщения и рекомендации, предназначенные для участников педагогического процесса и способствующие его оптимизации.

Предметом психологии высшей военной школы являются те психологические зависимости и механизмы, которые лежат в основе превращения педагогических воздействий командиров, политработников и преподавателей в профессионально важные качества и- профессиональную подготовленность выпускника ввуза.

Психология высшей военной школы взаимодействует со многими другими отраслями советской психологии, и в первую очередь с психологией высшей школы.

Эта отрасль психологии, получившая заметное развитие в связи с задачами перестройки системы высшего образования в стране, раскрывает психологические закономерности учебной деятельности студентов и педагогического коллектива вуза.

Она выступает как связующее звено между дидактикой и теорией воспитания, с одной стороны, и с социологией, физиологией и гигиеной умственного труда, обслуживающих педагогику высшей школы, — с другой. Психология высшей военной школы опирается также на данные таких отраслей психологии, как педагогическая психология, социальная психология, возрастная психология и др. Они помогают охарактеризовать психологические аспекты педагогического процесса, выделить присущие ему связи и механизмы. Все отрасли психологии в том или ином плане изучают психологические аспекты личности, коллектива и их деятельность. Надо видеть и различать составные части этого сложного предмета науки.

Личность многогранна. Имеются соответственно и разные стороны ее изучения. Педагога в большой степени интересует психологическая сторона личности обучаемого, воспитуемого, раскрывающая ее индивидуальные особенности и возможности, которые должны учитываться и развиваться в педагогическом процессе.

В этом плане особенности личности связаны с особенностями психики человека, то есть его внутреннего мира, который складывается из психических процессов, свойств, состоянии и образований. Все они, будучи достоянием и военного педагога, и курсанта (слушателя), проявляются и влияют на ход педагогического процесса в высшей военной школе. В педагогическом процессе выделяются в качестве важнейшего составляющего информационный обмен.

Он обеспечивается в значительной мере функционированием психологических процессов преподавателя, курсанта и слушателя. К ним относятся процессы познавательные (ощущения, восприятия, внимание, представления, память, мышление, речь, воображение), чувства и воля.

Люди различаются по качественным характеристикам этих процессов. У одного человека более развиты зрительные, у другого — слуховые ощущения; каждому присуще мышление, но у одного оно отличается быстротой обобщающих операций, у другого — аналитической способностью. Все это весьма существенно для целесообразного подбора методов и средств сообщения учебного материала на занятиях, использования технических средств обучения. Умение преподавателя оценивать особенности психических процессов курсанта (слушателя) и использовать их в учебно-воспитательной работе способствует повышению ее результативности.

Мотивационный компонент педагогического процесса, обеспечивающий активность взаимодействия военного педагога и курсанта (слушателя), в значительной степени составляет их психические свойства: направленность, характер, способности, темперамент. В них выражается внутреннее содержание личности, а значит, и ее социальная значимость. Люди отличаются друг от друга по особенностям этих свойств личности. Ведь что ни человек, то свой характер, способности, темперамент, свои мотивы, определяющие содержание его поступков и обусловливающие успех в тех или иных областях деятельности. Поэтому изучение преподавателем психических свойств курсантов (слушателей) является предпосылкой определения эффективной программы и методики воспитательной работы с каждым из них.

На коммуникационные характеристики педагогического процесса оказывают заметное влияние психические состояния военного педагога и курсанта (слушателя). Они выражаются в том, насколько быстро или медленно происходят у человека психические реакции и процессы, как проявляются присущие личности свойства. От психического состояния преподавателя на занятиях во многом зависит их ход и результаты. Подобное состояние курсанта (слушателя), в свою очередь, определяет его успех в изучении военного дела, в выполнении повседневных служебных обязанностей, поведение и взаимоотношения с командирами и товарищами. Понятно поэтому, что в обучении, воспитании курсантов (слушателей) командиры, преподаватели постоянно учитывают психические состояния и стремятся соответственно на них воздействовать.

Содержательная сторона педагогического процесса реализуется как проявление военным педагогом и формирование у курсантов (слушателей) системы психических образований. К ним относятся знания, навыки, умения, привычки, которыми человек обогащается на протяжении всей жизни. Например, в период учебы курсант (слушатель) приобретает и развивает политические и военные знания, навыки и умения в использовании боевой техники и оружия, привычки строго соблюдать уставной порядок и требования воинской дисциплины.

Будучи структурными компонентами психики, психические процессы, свойства, состояния и образования у каждого человека в своем единстве составляют его духовный мир. И в них он проявляется. Ведь любое высказывание, действие, поступок курсанта (слушателя) обязательно включает в себя те или иные психические процессы, образования, свойства и состояния, присущие ему в данное время.

Предметом исследований психологии высшей военной школы являются также закономерности проявления психологии курсантского (слушательского) и преподавательского коллективов, включенных в педагогический процесс. Разнообразны курсантские коллективы по составу, предназначению. Это прежде всего строевые подразделения, учебные группы, спортивные, хозяйственные команды. В учебном процессе очень важно учитывать особенности каждого коллектива, аудитории.

Психологию коллектива составляют групповые установки, совместные переживания, реакции, высказываемые мнения, сложившиеся взаимоотношения, традиции, которые влияют на действия коллектива и каждого его члена в отдельности. Коллективная психология, присущая, например, учебной аудитории, не является суммой проявления особенностей отдельных членов коллектива.

Эта психология — качественно особое образование, обладающее силой, значительно большей, чем сумма индивидуальных сил. Вместе с тем нельзя и отрывать, а тем более противопоставлять психологию коллектива психологии личности его отдельных членов. Хотя в их соотношении и возможны противоречия, составляющие источник развития личности и коллектива, а иногда и конфликтов, трений, трудностей.

Это очень важное обстоятельство также является предметом пристального внимания военного педагога. Психология высшей военной школы изучает и педагогическую деятельность военных педагогов, курсантов (слушателей). Существуют две крайности в ее понимании. Механический подход сводит суть педагогической деятельности к технике использования различных средств воздействия на обучаемого, педагогическая деятельность в этой случае понимается как ремесло, которым можно заниматься на основе овладения соответствующими приемами и методами. Другой подход — иитуитивист-ский, при котором считается, что педагогическое воздействие — чуть ли не таинство, не поддающееся пониманию. Обе точки зрения не верны, хотя кое-кто примерно так и рассуждает.

В действительности существо рассматриваемой нами деятельности заключается в том, что педагог, опираясь на свои, знания, авторитет, профессиональное мастерство, в соответствии с программой и на основе сложившейся организации воздействует на курсантов (слушателей) с целью выработки у них определенных качеств и формирования необходимых знаний. В ввузе курсант (слушатель) приобретает навыки, и умения организации военной службы, ведения партийно-политической работы в войсках и на флотах, воспитания, обучения подчиненных военному делу, руководства ими в мирное и военное время.

Преподавателю вуза необходимо в полной мере и в полном объеме представлять содержание и сложные переплетения своей психологической активности и активности курсанта (слуша-. теля), их взаимодействие. Психологический аспект педагогической деятельности составляют все сопровождающие ее психические явления, процессы, реакции.

Разумеется, они должны рассматриваться в единстве и в зависимости от определенных служебных, учебных, социальпых и материальных факторов и обстоятельств, а также в соответствующих педагогических ситуациях, где последние проявляются.

Военный педагог и курсант (слушатель) с их индивидуально-психологическими особенностями не единственные реальности педагогического процесса, Педагогический и курсантский (слушательский) коллективы, наделенные определенным групповым сознанием и психологической атмосферой, взаимодействие между ними, составляющее психологический механизм педагогического процесса, — это также весьма существенные реальности, которые изучает психология высшей военной школы.

Они едины, неразрывны в ввузовском процессе. Вместе с тем в интересах научного исследования компоненты указанного единства могут выступать как самостоятельные объекты, но при этом всегда учитывается их органическая целостность и взаимная зависимость. В практике, например, преподаватель задается целью изучить индивидуальные особенности курсанта (слушателя),, проявляющего повышенный интерес к данной учебной дисциплине. Проводя такую работу, он, конечно, примет во внимание и сложившееся к ней отношение в коллективе, и характер воспитальных влияний других военных педагогов.

Только тогда преподаватель сможет глубоко понять истоки формирующихся склонностей будущего офицера. Точно такие же отношение и подход психологии высшей военной школы к своему объекту: изучая психологические аспекты военно-педагогического процесса в целом, она вместе с тем подвергает пристальному анализу и его компоненты, учитывая их органическую взаимообязанность, единство.

Эрих Мария Ремарк

Эрих Пауль Ремарк родился 22 июня 1898 года в немецком городе Оснабрюкке (Вестфалия), в семье переплетчика. Предки Ремарка по отцовской линии бежали в Германию, спасаясь от Великой французской революции, и их фамилия писалась на французский манер: Remarque. Однако и у деда, и у отца будущего писателя фамилия была уже онемеченной: Remark. Отца звали Петер Ференц, мать, коренная немка, носила имя Анна Мария. После ранней смерти горячо любимой матери, в 1921 году он берет ее имя– Мария. Так появляется писательское имя – Эрих Мария Ремарк (Erich Maria Remark). Уже в детстве проявилась художественная одаренность Ремарка, который хорошо рисовал и занимался музыкой.

«С юных лет литературная одаренность Ремарка соперничала у него с талантом художника, и особенно музыканта. Он пел в школьном хоре, хорошо играл на фортепьяно и давал уроки музыки, пробовал свои силы в музыкальной критике». Эстетическое чувство прекрасного было присуще ему от природы и проявилось впоследствии в поэтике его прозы: его образы всегда отмечены чувственной красотой. Он с наслаждением создает образы прекрасного как в портретах своих героинь, так и в описаниях красивых вещей, одежды, цветов, картин природы, архитектурного облика городов, особенно Парижа. Рано зародилось и ощущение своей избранности, не соответствовавшее скромным обстоятельствам реальной жизни его семьи. Он хотел иной жизни, которая удовлетворяла бы его высоким эстетическим и интеллектуальным запросам. Этому способствовал и немаловажный факт личной привлекательности.

Но все сложилось иначе. Ремарк, как и его сверстники, принадлежит к поколению, отданному в жертву первой мировой войне. Это поколение было чрезвычайно художественно одаренным. Под Верденом погибли многие поэты и художники – экспрессионисты, например, Август Марке. Была искалечена или прервана жизнь многих драматургов немецкого экспрессионизма – Райнгольда Зорге, Вальтера Хазенклевера. Это поколение вошло в историю как «потерянное». Как отмечает Д.В. Затонский:

«Ремарк принадлежал к тому поколению немецких, да и вообще европейских писателей, чье мировоззрение и творчество формировалось под влиянием первой мировой войны».

Спустя пять месяцев после начала войны, прямо со школьной скамьи, Эрих Пауль Ремарк был призван в армию. Поначалу проходил обучение в резервной части. В июне 1917 года он уже на Западном фронте. Получив серьезное ранение, через полтора месяца он оказывается в лазарете. В 1919, в конце войны, Ремарк окончил учительские курсы, открытые правительством Веймарской республики для бывших солдат и следующие два года, преподавал в различных начальных школах в сельской местности. Но карьера преподавателя его не прельщала:

«Школьные программы не согласовывались с его представлениями о жизни, и он не хотел быть воспитателем нового поколения солдат».

В тяжелые годы инфляции Ремарк берется за любую случайную работу. Вот далеко не полный перечень того, чем он занимался в первой половине 1920-х годов: учительствует в школе, трудится в гранитной мастерской, изготовляя надгробья, по воскресеньям играет на органе в доме для умалишенных, пишет заметки для театральной рубрики в прессе, обкатывает автомобили. Его автобиографический роман «Черный Обелиск» (1956) передает атмосферу этого времени. Но постепенно он приобщается к журналистике: его рецензии, путевые заметки, короткие рассказы всё чаще появляются в газетах и журналах.

Осенью 1922, Ремарк оставляет Оснабрюк, переезжает в Ганновер, где поступает на работу в «Континентальную каучуковую и гуттаперчевую компанию» , известную как «Континенталь». Он начал составлять слоганы, сопроводительные тексты и пиарный материал, писать статьи в «домашний» журнал компании «Эхо-Континенталь». Не ограничиваясь журналом компании, он начал печататься в таких журналах, как «Югенд» и ведущий спортивный журнал «Шпорт им Бильд», которые охотно брали его путевые заметки. Статьи в престижном спортивном журнале «Шпорт им Бильд» открыли ему двери в литературу. В 1925 году Ремарк покидает Ганновер и переезжает в Берлин, где становится редактором иллюстраций этого журнала.

Журнал «Шенхайт» опубликовал его стихотворение «Я и ты» и два маленьких рассказа «Женщина с золотыми глазами» и «Из юношеских времен», когда автору было двадцать лет. С тех пор Ремарк не переставал писать и печататься почти до самой смерти.

Через некоторое время он женился на танцовщице Ютте Замбона, которая стала прообразом нескольких его литературных героинь, в том числе Пэт из «Трех товарищей». В 1929 году их брак распался. Э.М. Ремарк дал выход своей тоске по «красивой жизни». Он элегантно одевался, носил монокль, без устали посещал с женой концерты, театры, модные рестораны. Дружил со знаменитыми автогонщиками. Выходит его третий роман «Остановка на горизонте» об автогонщиках, который впервые подписан фамилией Remarque. Отныне он будет подписывать ею все последующие свои произведения. Однако написанный им за шесть недель роман «На Западном фронте без перемен», принёсший ему мировую славу, оказался романом совсем об иной жизни – жизни, наполненной страданиями, кровью, смертью. За год было продано полтора миллионов экземпляров. С 1929 года во всем мире он выдержал 43 издания, переведен на 36 языков. В 1930 году в Голливуде сняли по нему фильм, получивший «Оскара».

Ремарк в молодости

Чем был вызван такой сенсационный успех? Сам автор, предваряя повествование, так объяснил замысел романа: «Эта книга не является ни обвинением, ни исповедью. Это только попытка рассказать о поколении, которое погубила война, о тех, кто стал ее жертвой, даже если спасся от снарядов». Несмотря на подчеркнутую объективность в изложении событий, он все же высказывал свою точку зрения и судил тех, кто принес в жертву молоху войны молодые человеческие жизни. Новизна книги состояла в том, что автор рассказывал не о мировой войне вообще, а о войне с позиции отдельного человека.

«На войне, которую рисует Ремарк, нет ни развевающихся знамен, ни звонких фанфар, ни великолепных подвигов, а только кровь и грязь траншей, да короткие дни передышки в прифронтовой полосе».

Ремарк, как и Анри Барбюс в романах «Огонь» и «Ясность», отрицает войну, как чудовищную несправедливость по отношению к человеку. Но выводы делаются различные. У Барбюса – война имеет выход в революцию. Ремарк сосредоточивает внимание на аспекте человека на войне и доходит до пацифизма, отрицая войну как таковую. Книга вызвала недовольство властей, жаждавших реванша радикальных организаций ветеранов Первой мировой войны, набиравших силу нацистов. По роману был снят фильм в Голливуде, прославивший автора во всем мире, но не на родине. Здесь крепчавший нацизм постарался дискредитировать и произведение, и писателя. В вину ему ставился антипатриотизм и подрыв силы нации.

В декабре 1930 года экспертная кинематографическая комиссия запретила показ фильма в Германии под предлогом «охраны общественного порядка».

Критика романа последовало и из дружеского лагеря, что было особенно неприятно автору. Его упрекали в том, что он «не показывает социальные причины империалистической войны, не видит революционных путей борьбы с милитаризмом, изображает только ужасы войны. Не понравилась книга и выдающимся немецким писателям Стефану Цвейгу и Томасу Манну. С годами их сдержанное отношение к Ремарку как писателю не изменилось, что очень его уязвляло. Споры о Ремарке не утихали и после второй мировой войны.

Через три года Ремарк выпустил свой второй значительный роман — «Возвращение» (Der Weg zuruck). В нём повествуется о проблемах, с которыми столкнулось его поколение – «потерянное поколение» вернувшихся с войны.
Его представители, прошедшие через ураганный огонь, отравляющие газы, грязь траншей, горы трупов, утратили веру в высокие слова, откуда бы они ни исходили. Их идеалы разлетелись в прах. Но у них нет ничего взамен. Они не знают, как им им жить дальше, что делать. Многочисленные издания обоих романов, экранизация первого из них в США принесли Э.М. Ремарку немалые деньги. Он начал коллекционировать живопись импрессионистов и успел собрать неплохую коллекцию

Писатель чувствовал, чем грозит Германии, ему лично приход к власти Гитлера, его партии. То, что это возможно, он понял раньше многих других. В 1931 году, когда фашисты ещё только рвались к власти, он покупает виллу в Порто Ронко (Итальянская Швейцария), в 1932 переезжает туда на постоянное жительство, переводит туда свою художественную коллекцию

Придя в 1933 году к власти, нацисты предают книги Ремарка публичному сожжению. Так как он категорически отказывается от возвращения, его лишают немецкого гражданства. Опасаясь, что фашисты вторгнутся и в Швейцарию, он покидает эту страну, живёт в основном во Франции. Чтобы помочь выбраться из Германии своей бывшей жене Ютте, Э.М. Ремарк снова заключает с ней брак. Однако свою младшую родную сестру Элфриду Шольц, скромную портниху в Дрездене, далекую от политики, он спасти не сумел. Она была гильотинирована, а в 1943 году в берлинской тюрьме «за возмутительно фанатическую пропаганду в пользу врага». На суде ей припомнили брата, его романы, «подрывающие дух нации». А Ремарку был отправлен счет на оплату расходов на ее казнь. Сохранившиеся архивные материалы судебного протокола под председательством Роланда Фрайслера, упоминают и о «грязной книжонке «На западном фронте без перемен», состряпанной братом обвиняемой».

Марлен Дитрих и Эрих Мария Ремарк

В 1939 году Эрих Мария Ремарк прибывает в США, где остаётся до конца войны. Этот период его жизни трудно охарактеризовать однозначно. В отличие от многих других эмигрантов, он не испытывал материальной нужды. Вышли в свет и стали бестселлерами его романы «Три товарища» (1938), «Возлюби ближнего своего» (1941), «Триумфальная арка» (1946). Пять его произведений экранизированы голливудскими киностудиями. Вместе с тем он страдал от одиночества, депрессий, много пил, менял женщин. Его не принимало эмигрантское литературное сообщество во главе с Томасом Манном. Э.М. Ремарка угнетало, что его способность писать книги, пользующиеся успехом у массового читателя, вызывало сомнение в масштабе его литературного таланта. Лишь за два года до смерти Немецкая академия языка и литературы в западногерманском городе Дармштадте избрала его своим действительным членом.
Очень болезненным для него стал роман со знаменитой актрисой кино Марлен Дитрих, с которой он познакомился ещё во Франции и жил в Париж вместе. Только благодаря её протекции знаменитый писатель получил разрешение американских властей на въезд в Соединённые Штаты. Э.М. Ремарк хотел жениться на «Пуме», как он называл Марлен Дитрих. Однако кинозвезда не отличалась верностью. Один роман следовал за другим, в том числе с Жаном Габеном. Ремарк придал Маду из романа «Триумфальная арка» отдельные черты» Марлен Дитрих.

После окончания войны Э.М. Ремарка не торопился с отъездом в Европу. Он и Ютта подали прошение о получении американского гражданства и не без труда, но получили его. И всё же писателя тянуло в Европу. Его имущество в Швейцарии и во Франции полностью сохранилось. Уцелел даже автомобиль, который он оставил в гараже в Париже. В 1947 году он вновь приезжает в Швейцарию. Э.М. Ремарк вёл уединённый образ жизни. Но долго оставаться на месте не мог. Объездил всю Европу, снова побывал в Америке, где жила его возлюбленная Наташа Браун – француженка русского происхождения. Роман с ней, как ранее роман с Марлен, доставлял ему немало огорчений. Встречаясь то в Риме, то в Нью-Йорке, они тут же начинали ссориться. Оставляло желать лучшего и здоровье писателя, которое неуклонно ухудшалось. У него возник синдром Меньера (болезнь внутреннего уха, ведущая к нарушению равновесия). Но хуже всего были душевное смятение и депрессия. Писатель обратился к помощи психоаналитиков. Его небезуспешно лечит знаменитая Карен Хорни, ученица З. Фрейда.

К счастью для него, в 1951 году в жизнь ЭМ. Ремарка вошла известная голливудская киноактриса Полетт Годар, бывшая жена Чарли Чаплина. Он познакомился с ней в один из своих приездов в США. Завязался роман, который перерос в глубокую привязанность. Свой новый роман «Время жить и время умирать» (Zeit zu leben und Zeit zu sterben) он посвятил Полетт. В 1957 году Ремарк официально развелся с Юттой, которая уехала в Монте-Карло, где прожила до своей кончины в 1975 году, и на следующий год в США вступил в брак с Полетт. Вместе с Полетт он решился, наконец, поехать в 1952 году в Германию, где не был 30 лет. В Оснабрюкке встретился с отцом, сестрой Эрной, ее семьей. Но разрыв с родиной был слишком глубок., все казалось чужим. Ещё раз Э.М. Ремарк посетил Германию в 1962 году. В интервью одной из ведущих немецких газет он резко осудил нацизм, напомнил про убийство своей сестры Элфриды, сожжение своих книг и лишение его гражданства. Он вновь подтвердил свою пацифистскую позицию. Немецкое гражданство ему так и не возвратили.

В 1959 году Э.М. Ремарк перенёс инсульт. Он сумел преодолеть недуг, но с тех пор всё реже выезжал из Швейцарии, тогда как Полетт много путешествовала. Тогда супруги обменивались романтическими письмами. Однако назвать их отношения безоблачными было нельзя. Нелёгкий характер Ремарка с годами не улучшался. Сильнее давали себя знать такие его черты, как нетерпимость, эгоизм, упрямство. Он продолжает пить, так как, по его словам, не может трезвым общаться с людьми, даже с самим собой. Ремарк написал еще две книги: «Ночь в Лиссабоне» (Die Nacht von Lissabon) и «Тени в раю» (Schatten im Paradies), значительно уступающие прежним его романам. Но здоровье его ухудшалось. В 1967 году у него случились два тяжелых сердечных приступа.

Две последние зимы своей жизни Ремарк провел с Полетт в Риме. Летом 1970 года у него опять отказало сердце, его положили в больницу в Локарно, где он и скончался 25 сентября. Похоронен в Швейцарии.