Социальный протест русского населения Урала

В течение всего XVIII в. среди различных слоев уральского общества наибольшую социальную активность проявляли приписные крестьяне, выступавшие против принуждения их к заводским работам и требовавшие полного освобождения от них и возвращения к уплате подушного налога деньгами, а не через отработки. Они использовали различные формы протеста: легальные (подавали челобитные в различные властные инстанции, в том числе и на имя монархов), пассивные (бегство, уход с заводов, отказ выполнять возложенные обязанности и др.) и активные (избиение наиболее ненавистных приказчиков и заводских служителей, порча производственного оборудования, вооруженная борьба, в том числе массовая).

Самое крупное неповиновение приписных крестьян на Урале относится к 50-м—60-м гг. XVIII в. Причинами его стали: массовая передача казенных заводов в руки частных владельцев, усиление гнета со стороны новых и старых заводчиков, значительное расширение практики приписки, произвол приказчиков.

Волнения охватили более 50 мануфактур, были случаи вооруженного сопротивления. На некоторых крупных заводах приписных поддержали мастеровые и работные люди, особенно из числа вечноотданных.

В 1762 г. для подавления возмущения на Урал были брошены войска, однако Екатерине II пришлось создать правительственную комиссию, в задачи которой входило не только наказание непокорных, но и расследование причин недовольства и выработка административно-законодательных мер, способных не допустить подобных выступлений в будущем.

В отличие от приписных крестьян мастеровые и работные люди не стремились освободиться от заводских работ как таковых, а боролись за улучшение условий труда: повышение заработной платы,
ее регулярную выдачу, уважительное отношение заводской администрации и др. Они были лишены законной возможности обращаться с жалобами к официальным властям, поэтому их челобитные в основном адресовались хозяевам-заводовладельцам.

Казенные мастеровые и работные крестьяне из числа вечноотданных в полной мере использовали свои права для административного и судебного разбирательства конфликтных ситуаций. В первой трети XVIII в. недовольные нередко сбегали па другие предприятия в поисках лучших условий труда.

В течение века мастеровым и работным людям удалось добиться от хозяев некоторых уступок: к середине столетия на многих частных заводах Среднего Урала была повышена заработная плата мастеровым основных цехов; администрация казенных и частных заводов создавала запасы продовольствия (в основном хлеба), продаваемого мастеровым и их семьям по ценам ниже рыночных; многие крупные заводчики стали создавать определенную систему социальной поддержки, обеспечивая стариков и калек, прибегая к премиальным выплатам в поощрение наиболее усердных работников.

Социальный протест государственных, монастырских (экономических) и торцовых (удельных) крестьян, несвязанных с горнозаводским производством, не был слишком активным. Исключением можно считать «дубинщину».

«Дубинщина» — вооруженное массовое выступление крестьян Далматовского монастыря в начале 60-х гг. XVIII в.

Причины недовольства этих категорий податного населения: большое число повинностей, неравномерное разложение подушной подати (необходимость платить за умерших, рекрутов, престарелых и малолетних ), посягательства помещиков и заводовладельцев на общинные пахотные земли и угодья.

Отстаивая свои права, крестьяне перечисленных категорий предпочитали подавать челобитные с жалобами или откупаться от исполнения натуральных повинностей, нанимая за себя работников. Не являлись исключением самовольные переселения этих крестьян в места, менее; доступные для государственного контроля.
Открытое выступление недовольного казачества произошло в январе 1772 г. Оно было вызвано попытками государства принизить роль органов казачьего самоуправления, в частности казачьего круга; ввести в казачью среду нормы регулярной армии (назначение на атаманские должности армейских генералов, подчинение общегосударственному уголовному законодательству, общевоинским уставам и т. п.), ограничить свободу вероисповедания.

Восстание казачества продолжалось почти полгода, и только в июне повстанцы были разгромлены регулярными частями под командованием генерал-майора Ф.Ю. Фреймана. Однако усмирение Яика оказалось временным.

Любовь — это труд, забота и интерес

Говоря о счастье, мы упоминали, что одним из главных его критериев является любовь, признанное как искусство, которым следует упорно овладевать. Первому шагу на этом пути предложен девиз  «любить — значить отдавать» ибо только в этом случае возникает любовь и ее движущая сила, только отдавая можно рассчитывать на получение желаемого счастья в ответ. Источником  наших рассуждений выступает работа Эриха Фромма «Искусство любить»  (англ. «The Art of loving»).

Сегодня мы обсудим следующий важный вывод о любви. Общеизвестно, что людьми движут… (как вы думаете, что?). Всего одно слово - интересы. И в них можно увидеть мотивацию к абсолютно ко всему, что они делают. Бизнес, карьера, творчество, развлечения, лень (отсутствие интересов). В этом списке присутствует и любовь (я бы поставил ее на почетное место в первой пятерке интересов). Фромм характеризует любовь как активную заинтересованность людей в друг друге, их жизни и всемерном развитии. Там где этого нет, о любви не может быть и речи. 

Для хорошего усвоения этого вывода предлагается пример, взятый из притчи об Ионе, которому Бог велел идти в Ниневию (этот город в далеких VIII—VII веках до нашей  эры был столицей Ассирийского государства. В настоящее время на его территории находится Ирак (город Мосул), на левом берегу реки Тигр на холмах Куюнджик. Древние греки полагали, что основателем Ниневии являлся некий Нин).

Было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: «Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нём, ибо злодеяния его дошли до Меня»

Иона обязал Бог сделать предупреждение жителям о наказании за то, что они находятся на пагубном пути. Мол, наказание будет неотвратимым, если они с него не сойдут. Иона миссию отверг, испытывая страх за то, что жители Ниневии примут раскаяние, и Бог полностью простит их. Он радел за порядок, но чувства любви он не испытывал.

Он попытался бежать и попал в живот кита, олицетворяющего состояние замкнутости и изоляции. Таким образом, он пострадал за отсутствие любви и солидарности. Бог решает его спасти, и Иона идет к жителям Ниневии. Он передает им божью волю и все происходит так, как он думал. Народ Ниневии раскаялся в грехах своих, ушел с пути пагубности, в результате чего получает прощение Бога и город не подвергся разрушению.

Иона был в полном разочаровании, так как хотел, чтобы одержала верх справедливость, а не милосердие. В гневе он находит некоторое успокоение в прохладной тени дерева, выращенного Богом, чтобы дать защиту Ионе от палящих лучей солнца. Бог делает так, что дерево увядает, от чего Иона унывает, выражая ему недовольство. Бог ответил: » Ты жалеешь дерево, в которое не вложил труда, которое выросло и погибло за одну ночь. А я по-твоему не должен дать шансов на спасение людям Ниневии, в этом городе более 6 тысяч человек, у которых нет способностей различить что у них между правой и левой рукой. Да еще в городе немало скота».

Ответ Бога следует понять символически. Бог преподносит Ионе, что любовь - это труд на благо кого-то и содействие его развитию. Труд и любовь неразделимы. Каждый любит то, во что он вкладывает труд, каждый трудится для блага того, что он любит. 

Таким образом, на данный момент мы определились, что любить это значит отдавать, трудиться, проявлять заботу и интерес. Эти аспекты прямо ведут к следующему - ответственности. В наше время она понимается как некая принудительная обязанность, но ее истинная суть — в абсолютной добровольности. Это своего рода ответ на понимаемые явные или неявные потребности человека.

Принимать ответственность, значит быть в готовности отвечать. У Иона не было чувства ответственности, присущего любящему человеку.

Еще одна интересная мысль. Чем крепче у человека взаимосвязи с другими людьми, тем больше вероятность, то что ему будет присуща ответственность. Для зарождения и развития этого важного качества (и аспекта любви) важно приобретать опыт отношений, пронизанных ответственностью.

Только по настоящему действующего человека можно определить как реально ответственного. Например, если мужчина не женится, а всего лишь выбрал сожительство с женщиной, и имеет мотивацию в виде нежелания потому, что он в действительности ответственен и основательно серьезно относится к вопросам семьи брака — в таком случае ответственным его отношение признать нельзя. Он реального брака не пробовал, и по сути он использует все блага брака, а нести ответственность желания не имеет.

А как вы думаете, что такое ответственность?

Жан Боден

Одним из первых европейских мыслителей идею прогресса сформулировал французский юрист и историк Жан Боден (1530—1596), автор книг «Метод легкого изучения истории», «О государстве» и др. Боден отвергал распространенную мысль о «золотом веке» человечества в отдаленном прошлом и высказывал предположение, что человечество прогрессирует, что от дикости и варварства оно пришло к цивилизации. Боден говорил, что «природа кажется подчиненной закону вечного возвращения, так что все вещи как бы вращаются в круге», однако он считал это возвращение иллюзорным: каждый видимый нами возврат на деле представляет собой новый шаг вперед.

Идею прогрессивного развития более последовательно изложил французский писатель и публицист Бернар де Фонтенель (1657—1757). В своей книге «Свободное рассуждение о древних и современных людях» он оспаривал распространенное убеждение в превосходстве древних людей, их учреждений и их искусства над современными, в деградации человечества и полагал, что некоторые современные ему произведения искусства вполне можно сопоставить с античными. Увереннее идею прогресса человечества развил итальянский философ Джамбаттиста Вико (1668—1744). В труде «Основания новой науки об общей природе наций» он прямо заявил, что прогресс общества является законом, хотя и признал, что прогресс не всегда идет по прямой линии, может задерживаться и даже на какое-то время приостанавливаться. Наиболее отчетливое выражение идея прогресса человечества получила в эпоху Просвещения, в частности в трудах французского экономиста Тюрго (1727—1781), считавшего, что способность к совершенствованию — важнейшее свойство человека, что именно она отличает его от остальной природы, от мира животных и растений. Главная сфера, в которой проявляется закон прогресса, по мнению Тюрго,— умственная жизнь.

Другой деятель Просвещения — Кондорсе — утверждал, что «человеческая способность совершенствоваться бесконечна» и, поскольку природа не поставила никаких пределов этому прогрессу, возможности человека и человеческого общества неисчерпаемы. Идеологи Просвещения, выражая интересы поднимающейся буржуазии, выступали с острой критикой феодального мировоззрения и подчеркивали закономерность исторического прогресса.

Они полагали, что первоначальный толчок всему дает верховная сила, которая, правда, в дальнейшем уже более не вмешивается в события, предоставляя им идти предназначенным путем. Это был компромисс, позволявший веру в бога под его различными названиями совмещать с признанием существования в мире закономерности.

Правда, идея прогресса в том виде, в каком ее выдвинуло Просвещение, страдала известными слабостями. Она носила упрощенный характер: прогресс, как правило, представлялся простым прямолинейным движением, восхождением с одной ступени на другую. Кроме того, идеологи Просвещения, исходя из идеалистических взглядов на историю, не видели реальных причин прогресса, приписывали его только успехам человеческого разума. Постепенно историки подходили к более глубокому пониманию своих задач. Донаучная история, как уже говорилось, не задумывалась над этим вопросом и ограничивалась простым пересказом событий и фактов, стремясь лишь облечь его в увлекательную форму. Как правило, историю именовали памятью человечества.

Сравнение истории с памятью человечества имеет, конечно, основания. Знание прошлого для общества так же необходимо, как и для отдельного человека. Следовательно, сохранение в памяти событий прошлого занимало и всегда будет занимать видное место в работе историка. Однако на практике историк не только стремится собрать и пересказать факты, но и отыскать и передать своим современникам ценный опыт прошлого, извлечь из него уроки. Недостаток донаучной истории заключался в том, что этот опыт и уроки толковались слишком упрощенно: как правило, все сводилось к поучениям морального характера. Так, средневековый историк Беда Достопочтенный (673—735) заявлял, что история — это «собрание примеров, побуждающих подражать добрым поступкам и остерегаться дурных».

Слабость донаучной истории состояла и в том, что она на каждом шагу искала прямые аналогии между настоящим и прошлым. История представлялась поэтому огромным «складом», где каждый мог найти прецедент для любого факта и явления настоящего. Между тем в жизни общества ничто не повторяется, а если некоторые явления в определенных отношениях имеют какие-то черты сходства, то в других отношениях они совершенно различны. Забывая об этом, обращая внимание главным образом на сходство, мы рискуем неверно понять и истолковать настоящее. Знание прошлого в таких случаях может оказаться не только бесполезным, но даже вредным. Лишь в XV в. были сделаны первые попытки глубже взглянуть на задачи истории. Так, Лоренцо Валла высказал мысль о том, что «из истории проистекает в наибольшей степени и познание природы, и познание человеческого поведения, словом наибольшая часть всего содержания науки» 19. Жан Боден подчеркнул, что эта дисциплина, в сущности, включает в себя все другие науки. Немецкий историк Кекерман (1571—1609) в своем сочинении «О природе и свойствах истории» заявил: «История есть объяснение и познание вещей единичных, или инди видуальных, и служит она для того, чтобы из них мы могли познать и уразуметь общее». Еще более полно ту же мысль о роли истории как метода познания мира сформулировал французский историк начала XVIII в.: «Знать — это понимать вещи в их принципах. Знать историю — это понимать людей, составляющих ее сущность, здраво судить об этих людях. Изучать историю — это значит изучать мотивы, мнения, страсти людей с тем, чтобы проникнуть в их поступки, наконец, для того, чтобы понять все их заблуждения, неожиданные действия.

Одним словом, это значит понимать в других людях самого себя» Таким образом, историки постепенно приходили к выводу, что их задача состоит не только в пересказе происходившего, но и в объяснении и выявлении его смысла. Если долгое время историки полагали, что вполне достаточно простого изложения предшествующих тому или иному событию фактов, то в дальнейшем они взялись за поиски прежде всего объективных факторов, влияющих на развитие и жизнь общества. Ранее всего обратил на себя внимание климат. Догадки о важной роли климата высказывал еще Аристотель в своей «Афинской политии», где он говорил о влиянии, которое на людей оказывает, например, близость моря или пустыни.

Мысли аналогичного порядка развивали Гиппократ, Платон, Плиний и др. В средние века это положение довольно подробно разработал арабский историк Ибп Хальдун (1332—1406), автор семитомной «Книги назидательных примеров по истории арабов, персов, берберов и народов, живущих с ними на земле». В двухтомном введении к этому сочинению он утверждал, что решающее значение для развития общества имеет географическая среда, и выдвигал предположение, что обычаи и учреждения каждого народа находятся в определенной зависимости от способов добывания им средств к существованию. Впрочем, Европа ознакомилась с гениальными догадками арабского историка только в XIX столетии.

Наиболее подробно идею о влиянии климата на общество изложил Монтескье (1689—1755), который в зависимость от климата, почвы и других естественногеографических факторов ставил различные формы правления и духовной жизни народов. Немецкий ученый Гердер (1744— 1803) в труде «Идеи к философии истории человечества», пытаясь набросать общую историю человечества и установить законы, управляющие его развитием, также видел в географии основной фактор, определяющий национальный характер народа и все остальные явления его истории: так, политическую раздробленность Италии он объяснял гористым ландшафтом страны, а отсталость Азии — однообразием ее природы (!?). В XVIII в. внимание историков привлекли и другие факторы развития общества, в частности экономические процессы.

Естественно, ранее всего к этим вопросам обратились в Англии, где уже с середины XVIII в. в экономике произошли глубокие изменения, поздпее получившие наименование промышленной революции. Шотландский историк Джон Миллар (1735—1801) в книге «Наблюдения о различиях общественных состояний» утверждал, что на общество оказывает влияние, помимо климата, численность населения и т. д. Происхождение власти Миллар связывал с возникновением собственности и ее неравномерным распределением. Другой шотландский ученый, Адам Фергюссон (1723—1816), подчеркивал значение социальных противоречий и конфликтов в развитии общества и признавал закономерность революционных изменений. Адам Смит (1723—1790) в своем известном «Исследовании о природе и причинах богатства пародов», вышедшем в 1776 г., законы развития общества выводил уже из всей совокупности экономических условий.

Н.А. Ерофеев

Земли Западного Урала

В XVII в. территории, входившие в состав Русского государства, делились на уезды.

Для более эффективного управления несколько уездов нередко объединялись в разряды, являвшиеся прообразом будущих губерний. На Западном Урале располагались поморские города-уезды, относившиеся к Новгородскому разряду. Наиболее северным из них был Кайгородский уезд, центр которого — Кайгородок — в силу своей удаленности от быстро развивающихся южных коммуникаций пришел в XVII в. в упадок.

Уезд — административно- территориальная единица в России. В XIII—XVI вв. управлялся наместником, а с XVII в. — воеводой.

В связи с открытием Бабиновской дороги утратил свое былое значение и город Чердынь, так как его таможня стала приносить все меньше доходов. В свою очередь Соликамск, через который проходила дорога, активно развивался как администратинный, торгово-промышленный, транзитный и таможенный центр.

Признанием его особого положения в Верхнем Прикамье стал перенос сюда в 1636 г. резиденции бывшего чердынского воеводы. В 1640 г. Соликамскому уезду была передана также часть чердынских территорий.

В 1648 г. на черноземных землях Сылвинско-Иренского поречья был основан новый город Кунгур, ставший центром одноименного уезда. Его население составили черносошные крестьяне избывших вотчин Строгановых, Пыскорского и Соликамского Вознесенского монастырей, из владений Соликамских промышленников Елисеевых и Суровцевых, а также татары, башкиры, марийцы, чуваши и удмурты, в большинстве своем занимавшиеся земледелием.

В 1613—1636 гг. Вятская земля была разделена на два воеводства: одно составляли Хлынов, Котельнич и Орлов с уездами, другое — Слободской и Шестаков. В дальнейшем вся Вятка стала управляться одной воеводской избой, находившейся в Хлынове.

К концу XVII в. в состав Вятской земли вошли также Уржумский, Малмыжскнй, Иранский и Царевосанчурский уезды. Крупное частное землевладение на Урале по-прежнему сохранялось у Строгановых, имевших особый статус именитых людей.

Именитые люди— недворяне, за особые заслуги получившие право писать свое отчество с «вичем». Такой чести в начале XVII в. удостоены лишь Строгановы.

В конце XVI-XVII вв. их владения значительно расширились и включали в 1678 г. шесть округов (Орловский, Яйвинский, Нижне-Чусовской, Верхне-Чусовской, Сылвинский и Очсрский) и три вотчины (Слудская, Верхне-Муллииская и Кишертская).

С 1688 г. единоличным владельцем всех пермских земель стал Григорий Дмитриевич Строганов, который еще более расширил их за счет новых пожалований в Чердынском и Соликамском уездах. Его резиденция располагалась в Орле-городке.

Одним из наиболее активно развивающихся центров строгановского солеварения стала основанная в 1606 г. слобода Новое Усолье.