Развитие современных СМИ в  информационную эпоху ставит как необходимые вопросы гуманизации массмедийного пространства. В  статье формулируются проблемы, осознание которых поможет человеку сохранить гуманистические идеалы. Это проблемы редукции информационной картины мира, потеря авторитетов, «смерть автора» и отсутствие эстетического начала в современных СМИ

Ключевые слова: массмедиа, человек медийный, медийная языковая личность, массмедийное сознание, гуманитарные стратегии, гуманистические идеалы.

Прогнозируя и разрабатывая стратегии развития российских СМИ (технологические, экономические, политико-идеологические и  др.), необходимо как самостоятельные осознать и  выделить гуманитарные стратегии, которые могут быть положены в основу современной гуманистической концепции СМИ, что, вероятно, окажется полезным для формулирования и понимания роли СМИ в современном информационном обществе и утверждения через них идей гуманизма нового времени.

Поясним, что мы  вкладываем в  понятие гуманитарные стратегии СМИ. Это отнюдь не  только и  не  столько стратегии, связанные с  удовлетворением социальных потребностей человека, с  обеспечением его прав — на свободный доступ к информации, на свободу выражения собственного мнения и  других свобод, хотя их  необходимость априорна. Такие стратегии мы  бы  назвали цивилизационными. Гуманитарные, точнее цивилизационные, стратегии, понимаемые подобным образом, соответствуют антропоцентрической парадигме, лидирующей сегодня в современной гуманитарной науке.

Антропоцентрический научный подход, вытесняющий системный, все исследования фокусирует вокруг человека. Различия в  системном и  антропоцентрическом подходах на  примере массмедиа хорошо будут видны, если сопоставить две знаменитые концепции массмедиа Н. Лумана1 и  Г.  Макклюэна2 . Луман, изучая массмедиа как систему, намеренно исключает из нее человека, считая, что только внесистемный наблюдатель (наблюдатель второго порядка) может понять функционирование самой системы. Макклюэн, наоборот, мерой всех вещей считает человека и понимает медиа как внешнее расширение человека, расширение пределов его возможностей: радио — развитие слуха, телевидение — зрения. Интернет, возможно, мы можем рассматривать как расширение памяти. То есть развитие технических возможностей должно служить развитию человеческих возможностей, а не наоборот: когда человек призван обслуживать технику.

Но антропоцентризм, поворот к  человеку, к  его возможностям  — только часть гуманизма, предполагающего не  только удовлетворение всех многообразных потребностей человека (подробно описанных Маслоу3), но и развитие, культивирование на первый взгляд ненужных, непрагматичных, эфемерных «вещей»  — красоты, гармонии, эстетики, т. е. области «духовного». Гуманизм, как он сложился в эпоху Возрождения, не должен подменяться и вытесняться, по мысли С. Гайды, «убогим антропоцентризмом»4. Гуманизм новой, информационной эпохи необходимо мыслить как идеал, на который могут быть ориентированы в том числе и гуманитарные стратегии массмедиа.

Само по себе понятие идеал приподнимает человека над потребностями, делает его личностью. Человек — единственный в живой природе, кто имеет духовные устремления. Таким образом, гуманитарные стратегии СМИ, как мы их себе представляем, — это очерчивание и прорисовка контуров нового гуманизма, понимаемого как поиск духовности, гармонии и эстетики человеческого бытия в информационную эпоху. Мы могли бы данные стратегии назвать гуманистическими, если бы не опасались размыть значение этого слова («гуманистический» — «относящийся к человеку»), поскольку мы рассматриваем не «человеческие стратегии», а стратегии СМИ, направленные на развитие гуманизма в инфосфере, как части, значительной части ноосферы.

Итак, мы различаем цивилизационные стратегии СМИ, вписанные в  антропоцентризм и  направленные на  расширение пределов человеческих возможностей, и  гуманитарные стратегии СМИ, направленные на формирование гуманистической концепции СМИ: осознание человеком возможности духовного бытия в информационную эпоху. Стремительное развитие, в том числе технологическое, современных СМИ создает особый тип культуры — медиакультуру, которая активно формирует у современного человека, неизбежно погруженного в медиакультуру, массмедийное сознание5. Медиатизация современного общества, его культуры, политики, быта приводит к тому, что медиа становятся естественной средой не только для нашего прагматического бытия, но и для нашей духовной жизни. Массмедийное сознание в той или иной степени присуще как элите, так и обывателю. Но если элита для своего развития использует не только медийные когниции (т. е. элитарное сознание шире медийного), то обыденное сознание практически уравнивается с медийным. Мы не должны бороться с медийным сознанием, часто понимаемым как утилитарное, бездуховное, пошлое начало. Нам стоит понять, что массмедийное сознание в нашем обществе — это данность. Это не маргинальное, а закономерное развитие массового сознания (сознания масс!) в информационную эпоху под влиянием медиа. И тогда важным становится не объявление войны с массовым сознанием — в том числе и борьба за чистоту языка, за соблюдение устоявшихся (в прошлом веке) культурно-речевых норм, важным и  необходимым является возможность массмедиа влиять на массовое сознание в сторону его гуманизации.

Лингвоэкологические, лингвоэтические и  культурно-речевые проблемы  — под таким углом зрения — становятся следствием, а не причиной гуманитарных проблем в массмедиа. Если мы примем идею, если мы смиримся с идеей, что массмедийное сознание — «норма» информационной эпохи, а не ее маргинальное проявление, то тогда, наверное, необходимо сосредоточиться не  на  его критике, а  на  его формировании и  гуманизации. То есть вопрос стоит следующим образом: как массмедиа могут формировать человека медийного, какие гуманитарные стратегии для этого использовать, чтобы человек медийный расширял свои человеческие возможности не только технологически, но и духовно, то есть чтобы человек медийный6 не сводился к человеку дигитальному7, но оставался Человеком, как он был осмыслен и оценен в прежнюю, доинформационную эпоху. Для этого необходимо очертить круг первостепенных проблем.

Мы формулируем следующие главные, на наш взгляд, проблемы информационного общества, на которые прежде всего нужно было бы обратить внимание: редукционизм в формировании картины мира, потеря / размывание авторитетов, пренебрежение к автору / авторству и невнимание к эстетической составляющей СМИ.

Коротко прокомментируем эти проблемы.

1. Для русского сознания характерно целостное, холистическое восприятие мира, что связано с историей, географией, религией, культурой русского народа. Поэтому русский читатель в отличие от западного, по современным исследованиям, больше интересуется общемировыми и  общепланетарными проблемами. Современные массмедиа представляют не целостную картину мира, а редуцированную, разорванную по  случайным (часто сенсационным) новостям, или гипертрофированную — из-за информационных войн. Современная информационная картина мира напоминает «Гернику» П.  Пикассо.

Поэтому человек медийный впитывает хаотичность и  фрагментарность предоставляемого ему контента, что и формирует пресловутое клиповое сознание.

2. Размывание авторства — еще одна серьезная гуманитарная проблема, порожденная информационной эпохой и усугубленная бурным развитием Интернета. Автор как демиург своего оригинального текста, автор как выразитель самобытной авторской идеи сегодня терпит катастрофу. Уничтожает идею авторства «Википедия»8. Новые, востребованные информационной эпохой формы создания контента — рерайт и копипаст — нивелируют ценность авторской мысли. А генератор стихов9 и  впервые опробованный Яндексом генератор новостей реализуют в жизни постмодернистскую умозрительную концепцию «смерти автора».

3. Так же, как автора, интернет-эпоха убивает авторитеты. Сетевое общество, сменившее общество иерархическое, возводит на  пьедестал не  «мыслителя», а  «идола»  — модную, скандальную, популярную медиаперсону. Возрождению авторитетов в  массмедиа (наподобие телевизионных бесед с  академиком Д. С. Лихачевым, монологов Ю. М. Лотмана, живых рассказов И. Л. Андроникова и др.) препятствуют трудность и неспешность их речей, что не согласуется со скоростью информационной эпохи. Но подмена авторитетов модными именами свидетельствует о дегуманизации медиапространства.

4. Современный массмедийный человек растерял эстетическую ценность молчания. Резкое расширение публичной сферы массмедийной личности (ее постоянное присутствие в Интернете — в соцсетях, в твитах, а также в SMS-общении и т. п.) многократно усиливает информационный шум и засоряет общее коммуникативное пространство. Парадоксально, но чрезмерное присутствие человека в информационной среде приводит к ее дегуманизации. Постановка проблем не  есть их  решение. Но  задавать вопросы  — традиция русской классической литературы, не позволяющая человеку забыть о его человеческой сущности. И это также возможный путь гуманизации современных СМИ.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Луман Н.  Реальность массмедиа. / пер. с  нем. А.  Ю.  Антоновского. М.: Канон+, 2012. 240 с.

2 Макклюэн Г.  М.  Понимание медиа: Внешние расширения человека / пер. с  англ. В. Николаева. М.: Кучково поле, 2003. 464 с.

3 Маслоу А. Мотивация и личность. СПб.: Питер, 2008. 352 с.

4 Гайда Ст. Стиль как вызов // Актуальные проблемы стилистики. 2016. № 2. С. 13–22.

5 Клушина Н.  И.  Трансформация стилистических и  типологических характеристик российского медиадискурса новейшего времени // Экология языка и  коммуникативная практика. 2013. № 1 (1). С. 98–107.

6 Вартанова Е. Л. СМИ и журналистика в пространстве постиндустриального общества // Медиаскоп. 2009. № 2.

7 Гайда Ст. Актуальные задачи стилистики // Актуальные проблемы стилистики. 2015. № 1. С. 11–21.

8 Мечковская Н. Б. Как Интернет и «Википедия» разрушают авторское право и почему особенно трудно гуманитариям // Социология. 2015. № 3. С. 82–93.

9 Тошович Б. Интернет-стилистика. М.: Флинта: Наука, 2014. 238 с.

10 Басовская Е. Н. Информационный шум как воздействующий компонент медиатекста // Вестник Челябинского государственного университета. 2014. № 7 (336). Филология. Искусствоведение. Вып. 89. С. 6–11.

Клушина Наталья Ивановна