Артиллерийский полигон

Мы на артиллерийском полигоне, где ведется стрельба из орудий. Командиру батареи указана цель — одинокое дерево. Подсчитаны необходимые данные, произведена установка орудия. Отдана команда: не меняя прицела, произвести восемь выстрелов подряд. Один за другим просвистели восемь снарядов. В районе цели взметнулись черные фонтанчики разрывов… И что бы вы думали? Хотя все снаряды абсолютно одинаковы, все они попали в разные точки. Два— правее дерева, два — левее, один дал недолет, а три разорвались за целью.

А ведь, казалось бы, все они должны были лечь в одну и ту же точку. Почему же этого не произошло? Причин, оказывается, много: незаметные отклонения в направлении ствола орудия, не совсем одинаковые заряды, нагревание ствола от выстрела к выстрелу, изменения ветра… Учесть все эти отклонения при каждом выстреле практически невозможно— ведь они случайны. И поэтому никто не сможет сказать, в какую точку местности произойдет очередное попадание. Может быть, снаряд обладает чем-то вроде «свободы воли» Захочет — попадает в цель, захочет — пролетит мимо?

Чтобы ответить на этот вопрос, продолжим наш опыт и выпустим по цели при одной и той же установке орудия не восемь, а несколько десятков снарядов. И тогда мы обнаружим, что точки попадания распределяются на местности не беспорядочно, не как попало, а в известном порядке. Например, большинство снарядов ложится вблизи некоторой средней точки. А чем дальше от этой точки, тем меньше разрывов.

Выходит, что и в случайных событиях существует какая-то закономерность. А там, где есть закономерность, не может быть никакой «свободной воли». Вот если бы снаряд, вылетевший из орудия, вдруг завернул куда-нибудь в сторо ну под прямым углом или полетел обратно, вот тогда можно было бы говорить о свободе воли и согласиться с тем, что полетом снаряда управляет божественная сила.

Но таких случаев никогда не было и, конечно, никогда не произойдет. Значит, и то, что представляется нам чистой случайностью, что, казалось бы, не связано никакими правилами, в действительности тоже подчиняется определенным законам. Ученые называют их статистическими. С помощью этих законов можно не только разобраться в хаосе случайных событий, но даже предвидеть, казалось бы, случайные события.

В.Н. Комаров

Приуралье во второй половине XVI в.

С 1553 г. на землях Перми Великой начинает проводиться в жизнь земская реформа: ограничиваются права и корм наместников, сбор податей и пошлин и некоторые другие управленческие функции возлагаются на выборных земских старост и целовальников, присутственными местами которых становятся земские избы.

Целовальник — должностное лицо в Русском государстве XV—XVII вв. Избирался из посадских людей или черносошных крестьян для выполнения финансовых или судебных обязанностей.

В Вятской земле органы земского самоуправления появились еще в 40-е гг. XVI в. Как и на остальной территории Русского государства, в Приуралье вводится новая мера поземельного обложения — соха, размер которой зависел от качества земли в сельской местности и количества дворов в городе.

Постепенно наместников в Приуралье сменяют воеводы. Вместе с тем, сохраняли свое значение на местах как земские органы, так и институт губных старост, занимавшихся расследованием уголовных дел. На Вятку (в Хлынов, Слободской, Котельннч и другие города) назначались также городовые приказчики — коменданты укрепленных городов и начальники их гарнизонов.

Воевода — военачальник; лицо, назначаемое из центра и представляющее высшую власть на какой-либо территории.

В связи с тем, что в 1573 г. Соль Камская (Соликамск) получила статус города, в Великопермском крае было образовано два уезда — Чердынский и Соликамский, при этом Соликамский воевода был в подчинении у Чердынского. В самом Соликамске при воеводе Юрии Соловцове приступили к строительству городовых укреплений.

Позднее в Северном Приуралье появился еще один уезд — Кайгородскин. В территориально административном отношении вятские и великопермские земли находились в конце XVI в. в ведении Новгородской четверти Государева приказа.

Еще в 1574 г. при слиянии рек Белая и Уфа была основана небольшая русская крепость. Получив в 1580 г. статус города, она стала называться Уфой и превратилась в центр одноименного уезда, включавшего в себя основную территорию Башкирии. В его структуре сохранилось дорусское территориально административное деление на дороги. В состав одной из таких дорог — Осинской — входила и возникшая в 1591 г. на левом берегу Камы Новоникольская слобода (будущий город Оса).

В Арскую и Зюрейскую дороги Казанского уезда была включена также южная часть Удмуртии. В это время в Южном Прикамье появляются и другие русские крепости: в 1586 г. — Мензелинский острог, в 1596 г. — Сарапул. На р. Белой, помимо Уфы, уже стояли в конце XVI в. село Архангельское (будущий Бнрск) и Солеварный городок (будущий Табынск). Все эти земли находились в компетенции приказа Казанского дворца.

Во второй половине XVI в. во владениях Большой Ногайской Орды возникает и начинает формироваться Яицкое казачье войско.