У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

В 2013 году выдалась чрезвычайно снежная зима. Но что может помешать рьяным автопутешественникам? Снегопад точно не может. Однако, будьте острожны на зимней дороге. В дороге как и в жизни, мы должны помогать друг другу. Водители пешеходам, пешеходы водителям и водители водителям. Дорога таит в себе немало опасностей и мы обязаны помнить об этом. Современные электронные системы «устойчивости» автомобилей весьма полезные изобретения, но они не являются панацеей от всех бед. А беды эти от небрежности и от невнимательности участников дорожного движения. От владельцев дорогих автомобилей полагающих, что их автомобили парят над ледяной асфальтовой коркой и не подчиняются законам физики. От этого очень часто на наших дорогах встречаются груды искареженного металла и появляются истории покалеченных жизней. Давайте беречь друг друга! А в выходной день предлагаю посетить город Рязань, его знаменитый Кремль.

От Москвы (от собственного дома) до Рязани (Рязанского кремля) по навигатору — 202 км. Время в пути 3 часа 40 минут (с учетом погоды и пробок).

Кому пришлось бывать в Рязанском кремле, невольно тут уносится мыслью в далекое от нас прошлое, как тут все не похоже на бурную жизнь нашего века. Здесь так и тянет вспомнить рязанскую старину и представить себе картины старой рязанской жизни; и прежде всего приходит в голову вопрос, когда и как зародился город. Чтобы ответить на этот вопрос, пойдем на обрывистый берег Трубежа, станем около Рождественского собора и посмотрим на то, что раскинулось перед нами.

Внизу змеей извивается Трубеж и катит свои тихие воды в Оку; за Трубежем раскинулись изумрудные луга, слева желтеют борковские пески и чернеет село Борки, дальше на крутояре виднеется село Канищево; прямо перед нами темнеет Луковский лес, далеко за ним чуть белеет в тумане Богословский монастырь, а вправо — луга, за ними Ока, за ней — луга, пески, дальше видны — села Шумошь и Поляны, а за ними луга, и вдали кругом — синеют леса и леса без конца. Подойдем поближе к Духовской церкви и зайдем за нее: под нами в Трубеж впала Лыбедь — извилистая речушка — не речушка, ручей — не ручей.

Вы стоите на мысу, на высоком мысу, там, где Лыбедь впала в Трубеж, на мысу, что врезался в заливные луга и стоит, во все стороны озирается. Прислушаемся теперь к тем названиям, что слышатся вокруг нас: Трубеж, Лыбедь, за Лыбедью в лугах — Дунай, там дальше — Ока. Вспомним, что далеко на юге, за Киевом течет река Трубеж, а в Киеве есть речка Лыбедь; вспомним, что на том далеком южном Трубеже стоит тород Переяславль, что не дальше, как лет 150 тому назад и наша Рязань называлась Переяславлем и что совсем далеко на юге течет большая, славная река Дунай. Не правда ли, ведь это все старинные славянские имена, и веет от них далеким славянским югом?

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

Атеперь прислушаемся к названию Ока. Не русское, не славянское слышится в этом слове: чужое слышится, финское: это слово у финнов значит река (вода). Если так перемешались здесь и славянские и финские имена, стало быть, когда-то в этих местах и финны жили и славяне. Пришли сюда славяне с далекого юга, а финны были здесь старожилы. Зачем же и когда пришли сюда, к финнам славянские люди?

В далекие стародавние времена Рязанская земля была очень богата разными ценными зверями — белки, куницы, горностаи, бобры кишмя в ней кишели. Меха этих зверей и теперь ценны, и тогда были любимым товаром; в великом множестве выменивали их купцы на разные иноземные диковинки и увозили в далекие южные страны на отделку модной одежды.

Вот эти пушные богатства и заманили сюда с далекого юга киевских князей: хотелось им захватить как можно больше земель, чтобы получать как можно больше дани с покоренных народов, а дань эту платили мехами.

Пришли сюда русские киязья и заставили жителей платить дань. Те бунтовали, русских князей не признавали; и вот, чтобы они были послушны, чтобы дань платили исправно, посылали князья сюда военные отряды, поселяли здесь русских людей, или, как говорится, «колонизовали» этот край; а чтобы было, где укрыться от недруга, построили они крепости-городки. Одним из таких городков был и Переяславль Рязанский.

Трудно было выбрать место удобнее для крепости: вся окрестность отсюда видна, как на ладони, и кто ни едет по Трубежу, Переяславля не минует; он стоит высоко, если еще стены поставить, до него никто не достанет, а он всякого увидит и достанет. Не мудрено, что в 1095 г. южнорусский князь, из черниговских князей, Ярослав Святославович, как раз здесь поставил город и назвал его родным ему именем — Переяславлем, а реки — одну Трубежем, другую — Лыбедью.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

Так возник город (ныне Рязань), как крепость, как опорный пункт русской княжеской колонизации по среднему течению р. Оки, крепостью и остался он на многие века.

Сначала он был маленьким городком большого Муромо-Рязанского княжества, в котором княжил тот самый Ярослав, что его основал. Не успел этот князь умереть, как его княжество разделилось между его потомками: кто сел в Муроме, кто в Пронске, кто на Рязани , а между тем с севера надвигалась на них гроза.

Посмотрите за Оку; там далеко за лугами, за лесами дремучими, за озерами великими, за болотами топучими стоит город Владимир, стольный город большого сильного княжества Владимиро-Суздальского. Вот у его князей и началась усобица с теми из Муромо-Рязанских князей, что сидели в Рязани и княжили там. Чем дальше, тем лютей становилась эта ссора. Приходили владимирские князья в Рязанскую землю, разоряли ее, жителей уводили в плен, села и деревин жгли. Тут-то и пригодились те городки, что поставлены были в старые годы, пригодился и Переяславль — совсем недалеко от него, около Ольгова городка, близ теперешнего Ольгова монастыря, был раз бой у рязанцев с владимирцами.

С далекого юга, из широких степей тоже веяло грозой: до Прони реки набегали на Рязанскую землю степные кочевники — лютые половцы.

В XIII в. пришли татары, прежде всего разорили Рязанскую землю, а за ней и всю Русь, наложили на нее свою тяжелую руку и с тех пор долгое время не давали покоя русскому народу, и прежде всего терпели от них рязанцы, потому что Рязанская земля была в ту пору на окраине Русской земли.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

А в эту же тяжелую пору, кроме татар, новый враг, вместо Владимира, с севера появился у Рязанского княжества: там, за лесами, народилось и стало расти не по дням, а по часам княжество Московское; стали его князья протягивать к Рязанскому княжеству свои загребущие руки, и началась усобица: совсем недалеко от города, у села Канищева, был жестокий бой у рязанцев с москвичами в 1371 г.

В первой четверти XVI в., лет 400 тому назад Рязанское княжество потеряло свою свободу, стало частью Московского государства; но от этого не больше стало у него покоя: лютый враг был в ту пору у всей русском земли — крымские и ногайские татары. Не давали они жить покойно, каждый год почти они набегали, села, города, деревни жгли, людей уводили в плен и продавали в тяжелую неволю. Войной на них идти не было возможности: за широкими степями их не достанешь, и приходилось Московскому государству постоянно быть от них настороже; высылались в степь сторожевые разъезды следить, не покажется ли что подозрительное; чтоб задержать татарские набеги, ставили «острожки» — крепости; пользовались и дремучими лесами и болотами топучими, и реками, чтобы и из них сделать оборону: из этих лесов, болот, рек, из крепостей, рвов и валов выходила целая вереница укреплений, и тянулась на десятки и сотни верст эта «засечная черта». Совсем недалеко от города, по реке Боже проходила часть этой засечной черты — Вожская засека. В засечной черте очень важным местом был Переяславль Рязанский. Об его укреплениях заботились, описывали их состояние, тщательно поправляли. Так было почти до Петра I.

Так вот и вышло, что почти всю свою жизнь был город (Рязань) крепостью.

Какие же укрепления были у этой важной крепости, города Переяславля? Говоря о них, будем помнить, что в старые годы городом называлась только та часть теперешней Рязани, которую теперь зовут кремлем.

Уже в глубокую старину был у него вал. На него мы теперь и пойдем. Посмотрите вниз, под вал, в дальнем его конце, что выходит к Старому базару: вы увидите все ту же речушку Лыбедь, что впала в Трубеж под Духовскою церковью; она огибает «город» с двух сторон — с южной и восточной. У этой маленькой речушки высокий левый берег, на нем и стоит кремль. Этот высокий берег и Лыбедь, а она в старину была куда шире и глубже, сами собой были защитой; с севера — защита Трубеж с его высоким обрывистым берегом, только между Лыбедью и Трубежем, с западной стороны не было у кремля защиты, и пришлось насыпать очень высокий вал и вырытъ ров, тот самый, где теперь улица Нижняя Ильинка. Был насыпан вал, только гораздо уже и ниже, и на других сторонах кремля: если вы подойдете к тому концу вала, что выходит к Старому базару, то за прорывом, налево, вы увидите часть вала, но уже совершенно испорченную.

На вершине вала, а он шел вокруг всего города, стояли стены и башни.

Стены были вышиной около 2 1/4 саж., из дубового леса, с «обломом», т. е. выступом в верхней части. У облома сзади были мостки, а поверх них тесовая крыша. На мостки поднимались по лестницам.

Башен было 12. На углах стояли четыре башни глухие, т. е. без ворот: Спасская смотрела на Спасоярскую церковь, Духовская стояла недалеко от Духовской церкви, Всесвятская — на крайнем юго-восточном углу, а Введенская — у того конца вала, что выходит к Старому базару.

В каждой из четырех сторон кремля было по одной башне «проезжей», т. е. с воротами-, в западной строне — Глебовская, в северной — Тайницкая, в восточной — Ипацкая, а в южной — Рязанская; остальные башни были глухие и названий не имели. Глебовская башня была каменная, с зубцами, все остальные — деревянные. Одни из башен были четырехугольные, другие — восьмиугольные, с крышей шатром, на некоторых и сверх шатра были еще маковицы с «прапорами», окованные белым железом. На Глебовской и Рязанской башнях висели «вестовые колокола», в Тайницкой — был тайник — ходить за водой на Трубеж. От Глебовских ворот через сухой ров был перекинут дубовый мост с перилами, «Глебовский», по ту сторону рва на мосту были ворота, крытые тесом; такой же мост был и у Рязанских ворот через р. Лыбедь.

Этим не ограничивались укрепления города. С самой слабой, западной стороны к городу примыкал острог, тоже крепость. Если с вала мы посмотрим в сторону присутственных мест, все, что охватит взгляд: и Новая слободка, и присутственные места с площадями, и театр, и Спасоярская церковь, и Соборный бульвар и Ильинка — все это было окружено стеной с башнями. Стена эта одним концом упиралась в Введенскую башню, другим — в Спасскую. Это был «острог».

Этого мало.

У стен «города» и «острога» приютились «посады».

Если мы с южного конца вала посмотрим в сторону Старого базара, все пространство, что раскинулось перед нами, — это «нижний посад», а если подойдем ближе к северному концу вала и посмотрим в сторону Спасоярской церкви, — там Семинарской церковью и Борисоглебской и Николой Долгошеей взглянет на нас «Верхний посад».

Эти посады были окружены «надолбами» — высоким частоколом из дубовых колод.

Вот как укреплен был «город» Переяславль Рязанский.

Посмотрим теперь, что было внутри его.

Станем около соборной колокольни и вспомним, что еще до 1789 г. здесь стояла каменная Глебовская башня. Посмотрим вокруг себя: кругом нас обширная площадь, ограниченная впереди — соборами, слева — откосом Трубежа, справа — Спасским монастырем. Чтобы представить себе старинную Рязань, мы эту площадь должны наполнить постройками, и при том не очень веселыми, но обязательными, для того времени постройками: ближе к Спасскому монастырю — приказ сыскных дел, перед ним через сени караульная колодничья изба, сосновая, крытая дра-нью; дальше тюремный двор, огороженный дубовым забором, на дворе дубовый же «онбар», в который онбар тюремных сидельцев на ночь запирают»; тут же караульная сторожевая изба. Около тюремного двора — две тюрьмы, одна из них «земленая тюрьма -рубленый дубовый сруб, опущенный в землю, огороженный дубовым острогом.

Для полноты картины мы можем представить себе на улице около тюрьмы и колодников с «двушейными» цепями, на которых их «гоняют» «для милостыни и по воду». Эти колодники самого разнообразного свойства- иные «по татиным и по разбойным и по убивственным делам», иные — самые обыкновенные раскольники, а при Петре I здесь мы увидели бы и стрельцов. Одним словом, боярский и царский режим давал себя чувствовать тогда народу довольно заметно и самые разнообразные жизненные обстоятельства приводили сюда людей, не оставляя их в покое даже и здесь в «государевой тюрьме». Вот, например, какой случай произошел в 1664 г.

В Москву пришел извет от церковного татя Васьки Лукьянова о том, что Переяславля Рязанского тюремные сидельцы произнесли «неистовое слово»: шел разговор между тремя сидельцами — Ивашкой Татарином, Демкой Прокофьевым и Пронкой Козулиным. Ивашка говорил, что Демка ему господин, а Пронька Козулин в то время молвил Ивашке, что Демка ему, Ивашке, царь, а не господин. Из Москвы на этот извет пришел приказ: Ваську пытать; если он с пытки подтвердит свой извет, пытать Ивашку и Проньку, а если Пронька в том слове своем повинится, за то ему, Проньке, урезать языка. Такие плачевные последствия повлекло за собою для тюремных сидельцев нечаянно, может быть, оброненное «неистовое слово» одного из них, и такие случаи были далеко не единичны.

Около Спасского монастыря мы увидели бы Приказную избу, высокую, на подклетях. Поднявшись по лестнице, мы через сени вошли бы в горницу со стенами, обитыми красным сукном, а за столом, покрытым тоже красным сукном, увидели бы троих подьячих; перед ними — оловянная чернильница и песочница и воеводский ящик с Уложением и всевозможными делами. Подьячие — пишут. Тяжела их служба: указано им «сидеть во дни и в нощи» 12 часов — не даром на столе стоит медный ночник; а жалованье за такую службу небольшое-, первому человеку 10 р., второму 7 р., а третьему — 5 р. в месяц. Эта должность выборная: в 1657 г. велено было в Переяславле Рязанском всяких чинов служилым людям выбрать трех человек подьячих «добрых, которых с государево дело впредь будет и которые всему городу любы», взять на них у всего города «выбор за руками», т. е. протокол с подписями участников выборов, и прислать «к государю к Москве в Разряд».

Диорама

Выйдя из Приказной избы, мы тут же увидели бы и рязанский арсенал: две палаты каменные с железными дверями и железными затворами у окон; здесь — запасы оружия — пищали железные и медные, ядра железные и каменные, пистоли, зелье — порох, свинец, топоры, бердыши, орудия «для пожарного времени» — крюки. рогачи и пр.

Заглянем теперь за Успенский собор. Здесь мы увидим небольшое двухэтажное мрачное здание. В несколько ином виде оно предстало бы перед нами и в конце XVII в. Здесь митрополий приказ, здесь митропольи дьяки и подячие пишут дела по управлению обширной Рязанско-Муромской епархией. А с другой стороны собора на нас глянет красивое здание — архиерейского дома -местопребывание архиерея, «митрополий двор».

Все здесь, в этой части кремля, говорит нам о том, что мы в гражданском и церковном центре Рязанского края. Здесь присутственные места, здесь епархиальные учреждения, здесь все рязанские святыни — соборы, монастыри; направо от нас Спасский монастырь за архиерейским двором мы увидели бы Духов монастырь, а подальше Явлинский девичий монастырь. Когда-то, в те старые годы, когда Рязанское княжество еще было на свете, здесь же где-то стояли и княжеские хоромы, а в старом Успенском соборе была княжеская усыпальница.

Если мы захотим представить себе хотя бы кусочек рязанского «города» XVII в., зайдем за Успенский собор и станем у Рождественского собора лицом к архиерейскому дому, Архангельскому и Успенскому соборам. Перед нами маленький кусочек подлинного Переяславля XVI в.: высоко восходит к небу почти прозрачный, с большими окнами, в белом узоре Успенский собор, рядом с ним от древности ушедший в землю собор Архангель-ский, со своими массивными, тяжелыми стенами, а еще левее — архиерейский дом с его причудливым верхом, с маленькими окнами в узорчатых наличниках.

В музее

Все почти так, как было в XVII в. Режет глаз только Рождественский собор. Если мы захотим представить себе его в XVII в., мы должны будем прежде всего назвать его Успенским, а потом вообразить, что перед нами небольшой храм с пятью позолоченными главами, с тремя железными дверями, перед которыми устроены рундуки, т. е. крыльца о пяти ступеньках.

Прежде чем уходить из этой части кремля, подойдем опять к колокольне, где, сравнительно, не так давно стояла Глебовская башня, и вспомним одно предание, связанное с последними днями жизни когда-то сильного и самостоятельного Рязанского княжества.

Мы — в 1521 г. Последний рязанский князь Иван Иванович сидит в московской тюрьме за то, что осмелился сноситься с московскими врагами — Литвой и Крымом. В это время крымский хан Магмет Гирей налетает на Москву, захватывает ее врасплох и, выманив у бояр позорное обязательство платить дань, уходит. На пути он задумал захватить Переяславль, ссылаясь на то, что и Москва признала его своим господином. Московский наместник в Переяславле Хабар не верит словам хана и требует показать ему грамоту бояр. Хан посылает ему грамоту. Между тем татары, выманив переяславцев будто бы для выкупа пленных, пытаются поднять переполох и ворваться в город. Пушкарь Иордан с Глебовской башни замечает суматоху и стреляет. Магмет Гирей видит неудачу своей затеи и уходит, оставив, таким образом, позорное московское обязательство в руках Хабара.

Пользуясь суматохой, что поднялась в Москве во время татарского набега, рязанский князь Иван бежит из Москвы, пробирается в Шумошь, пытается вступить в сношения с переяславцами, терпит неудачу и скрывается в Литве.

У Валерия Брюсова есть стихотворение, посвященное этому последнему из рязанских князей.

«Ой, вы, сгруночки-многозвончаты!

Балалаечка-многознаечка!

Уж ты спой нам весело

Свою песенку,

Спой нам нонче ты, нонче ты, нонче ты.

Как рязанский князь под замком сидит, Под

замком сидит, на Москву глядит, Думу думает,

вспоминает он, Как людьми московскими, без

вины полонен, Как его по улицам вели давеча,

Природного князя Святославича, Как глядел на

него московский народ. Провожал, смеясь, от

калужских ворот.

А ему, князю, подобает честь

В старшинстве своем на злат стол воссесть.

Вот в венце он горит, а кругом лучи!

Поклоняются князья-мономаховичи.

Но и тех любить всей душой он рад,

В племени Рюрика всем старшой брат.

Вот он кликнет клич, кто горазд воевать.

На коне он сам поведет свою рать

На Свею на Литву, на поганый Крым. (А не

хочет кто,отезжай к другим!) Споют

гусляры про славную брань, Потешат,

прославят древнюю Рязань.

Но кругом темно, — тишина,

- За решеткой в окно Москва видна,

Не услышит никто удалый клич,

За замком сидит последний Ольгович.

Поведут его, жди, середи воров

На злую казнь на кремлевский ров.

Ой вы, струночки многозвончаты!

Ой, подруженька-многознаечка!

Спой нам нонче ты,

спой нам нонче ты, Балалаечка!»

В музее

Пойдемте теперь от соборной колокольни по дорожке между валом и стеной Спасского монастыря. Мы идем по тому месту, где в XVII в. пролегала проезжая улица от Рязанских ворот к приказной избе. Как и теперь, по правую сторону от себя мы видели бы все тот же высокий вал, только был он еще выше, а над ним возвышалась еще стена. С левой стороны на нас глядели бы дворы рязанских служилых людей. Пройдя ту часть Спасского монастыря, где кончаются его постройки, мы свернули бы в улицу, которой теперь уже нет: теперь здесь могилы и огород. Идя по этой улице, мы слева увидели бы из-за домов главы теперь уже не существующей церкви Козьмы и Демьяна и скоро подошли бы к обширному воеводскому двору. Уже здесь мы услыхали бы своеобразный шум, какой всегда бывает там, где собираются люди поторговать, поговорить, покричать. Через несколько шагов мы в «городских рядах». Перед нами лавки, прилавки, амбары, они образуют переулочки, тупички, а за ними высится Рязанская башня с воротами, которая стояла недалеко от здания «Литовской семинарии».

Это — торговая часть Рязанского кремля. Она обслуживала жителей «города», особенно в тяжелые дни осадного сидения. Оглянувшись назад, мы увидали бы, кроме той улицы, по которой шли, еще несколько улиц, которые соединяют Рязанские ворота и городские ряды с той частью города, где митрополий двор, соборы, «приказные» избы, тюрьмы.

Если бы мы вошли в Рязанские ворота и взглянули бы вниз, за Лыбедь, мы увидали быуже за «городом, на посаде» «торг», торговый центр не только Переяславля, но и ближайших его окрестностей. Сильнейший шум и гам донесся бы до нас оттуда, с местности, теперь тихой и пустынной: здесь и баня и торговые ряды, харчевные избы и кружечный двор, у которого толпится многочисленная городская голытьба кабацкая; тут же и «нищая изба», где сидят площадные подячие и пишут, кому нужно, челобитные и всякие грамоты, и земская сезжая изба, откуда частенько земский староста через торг пробирается в Рязанские ворота к воеводскому двору либо гостинцем поклониться и воеводе, и жене его, и ребятишкам, и слугам, либо с ним «лаяться».

Правее, около Лыбеди, увидали бы мы целую вереницу кузниц.

Но нам не нужно вводить себя в обман этой бойкой широкой картиной торга. Мы жестоко ошибемся, если подумаем, что здесь средоточие большой крупной торговли. Не будем увлекаться и тем, что сюда, на «торг», сходятся дороги и из Мещеры, и из Рязани, и из Пронска, и из далекой и грозной Москвы. Стоит только нам походить по рядам, поговорить с торговцами, поразузнать, кто они, и от многих мы услышим, что тот — подъячий, другой ямщик, третий — воротный сторож, иной — пушкарский сын, а иной пушкарь. Это не торговцы настоящие, природные, это разных видов служилые люди, которые здесь в свободное время подкармливаются, потому что им не хватает «государева жалованья».

Как народился на свет Переяславль крепостью, так и остался он крепостью до XVIII в.

Время шло. Татары совсем притихли, границы государства отодвинулись на многие сотни верст от Переяславля, и не нужны уже были его укрепления: они «огнили», попадали в Трубеж, кое-что из них растащили обыватели, только Глебовская башня в городе, да острожная башня недалеко от Спасоярской церкви кое-как простояли до конца XVIII в.

Обывательская сонная жизнь провинциального захолустья открывается перед нами в словах Я. П. Полонского, рисующих нам вал в начале XIX в.

«Этот вал, кой-где разрытый,

Был твердынею земленою

В оны дни, когда рязанцы

Бились с дикою ордою:

Подо мной таились клады,

Надо мной стрижи звенели, Выше — в

небе — над Рязанью, К югу лебеди

летели, А внизу виднелась будка с

алебардой, мост да пара Фонарей,

да бабы в кичках Шли ко

всенощной с базара, Им

навстречу с колокольни

Несся гулкий звон вечерний».

Родительское благословение

Заканчивая прогулку по «городу» Переяславля Рязанского, пойдем от «городских рядов» назад к Глебовской башне, только не прежним нашим путем, а там, где когда-то пролегала проезжая дорога от «москотильного ряда» к Духову монастырю, около городской стены. Мимо здания б. Литовской семинарии мы пойдем в тихую бывшую Архиерейку, теперь улицу Рабочих, куда выходят зады усадьбы архиерейского дома. В далекие старые годы справа от нас тянулся бы невысокий вал, увенчанный стеной, а слева -дворы приказных и всяких служилых людей; над ними раза два мелькнули бы главы церквей. Миновав Ипацкие ворота недалеко от Духова монастыря и самый монастырь, мы вернулись бы к Митрополему двору, где теперь помещается одно из важнейших просветительных учреждений Рязанского края — Областной музей. Для полноты впечатлений нам необходимо заглянуть и туда, где собрано так много остатков рязанской старины, где от самых стен веет стариной.

Этим мы закончим нашу прогулку по «городу» Переяславля Рязанского.

Материал по ст. Дмитрия Дмитриевича Солодовникова.

Основные источники материального обеспечения древнерусских монастырей были обозначены уже в дореволюционной историографии. Летописные известия, агиографические и актовые тексты позволили установить, что часть потребностей общежитийных обителей удовлетворялась трудом самих иноков, занимавшихся ремесленным и сельскохозяйственным производством; часть средств поступала от мирян в виде натуральных, денежных и земельных пожертвований.

Последние стали залогом неуклонного возрастания роли монастырей в социально-политической жизни страны. Вероятно, поэтому проблема становления церковного землевладения неизменно привлекает внимание исследователей. Одним из первых к истории сложения и развития «недвижимых имуществ» церкви обратился В.А. Милютин. Появление монастырской земельной собственности он отнес ко времени киевского княжения Изяслава Ярославича (1054-1078, с перерывами).

Основанием послужили показания Киево-Печерского патерика, а точнее, читающегося в его составе Жития Феодосия Печерского. Именно в этом агиографическом сочинении, принадлежащем перу Нестора, содержится ряд наиболее ранних упоминаний о монастырских селах. Из текста Жития следует, что Печерский монастырь обзавелся собственными селами в игуменство Феодосия (1061-1074) благодаря состоятельным покровителям из числа князей и бояр. В.А. Милютин обратил внимание и на уникальное сообщение Ипатьевской летописи о княжеских пожертвованиях в пользу Киево-Печерской обители, которое читается в статье 6666 (1158) г.

Сообщение о вкладе князя Ярополка Изяславича (ум. 1086), где упомянуты сразу четыре волости Небльская, Деревская, Луческая и «около Киева», исследователь рассматривал как «достоверное доказательство» развития монастырского землевладения на Руси (Милютин 1859. С. 25-26). Так же оценивали это пожалование Макарий (Булгаков), Е.Е. Голубинский, Б.Д. Греков, С.В. Юшков, М.Н. Тихомиров и др. Иной взгляд на проблему высказал И.Я. Фроянов, который отметил, что церковное землевладение на Руси в XI-XII вв. было развито сравнительно слабо.

Наличие сел у епископских кафедр и монастырей отрицать, конечно, нельзя, но необходимо иметь в виду, что «земельный фонд» тогда еще не был основой их благополучия. Критикуя предшественников, Фроянов указывал, что вклад Ярополка не был сопряжен с передачей Печерскому монастырю права владения землей. Термин «жизнь», которым летопись определяет княжеское пожалование, по мнению исследователя, означал «владение в смысле кормленной единицы». Поэтому сообщение статьи 6666 (1158) г. о волостях Ярополка нужно понимать «как уступку права сбора доходов с них» (Фроянов 1999. С. 197). В работах последних лет высказывается мнение, что рассказ о вкладе Ярополка не вполне точно передает содержание самого пожалования.

Две из четырех упомянутых в летописи волостей Луческая и Деревская во второй половине XII в. стали самостоятельными княжениями. А значит, нужно полагать, что либо эти земли были впоследствии отняты у монастыря, либо Ярополк передал обители не сами волости, а «собственные домениальные села, находившиеся на территории этих волостей» (О.М. Рапов, М.Б. Свердлов, А.П. Толочко, А.В. Шеков). Таким образом, по вопросу о содержании пожалования Ярополка Киево-Печерскому монастырю к настоящему времени в историографии существуют три точки зрения. Согласно первой, поддержанной большинством исследователей, вклад представлял собой передачу обители четырех волостей в качестве земельной собственности. Согласно второй, печеряне получили только право сбора даней с этих территорий. И, наконец, согласно третьей, речь должна идти о передаче монастырю не волостей, а только некоторого количества сел, в них расположенных.

Анализ источников показывает, что «жизнь» (вопреки мнению И.Я. Фроянова) это недвижимая собственность феодала, объектами которой могли быть дворы, села, города и даже волости. Наиболее подходящим эквивалентом летописной «жизни» может служить понятие «домен». Установлено, что домениальные владения Ярополка находились на землях, подконтрольных Владимиру-Волынскому, Турову и Киеву. Вклад Ярополка не предполагал отчуждения земли в пользу монастыря. Как, впрочем, не предполагал он и передачи обители права взимания дани с княжеских волостей. Речь может идти только о пожаловании монастырю части от собираемых с княжеских владений доходов десятины. Согласно «Уставу князя Владимира о десятинных, судах и людях церковных», отчисления должны были производиться «из домов на всякое лето десятое от всякого стада и от всякого жита». Дополнительным аргументом в пользу справедливости данной точки зрении может служить посмертная похвала Ярополку, читающаяся в летописи под 6594 (1086) г. На всем протяжении ПВЛ это единственный княжеский некролог, в котором говорится о выплате десятины. Таким образом, вклад Ярополка представлял собой вполне традиционный для Древней Руси способ обеспечения церкви. Поэтому есть основания полагать, что объектами монастырского землевладения в период его формирования (вторая половина XI в.) выступали исключительно села.

Литература

Милютин В.А. О недвижимых имуществах духовенства в России // ЧОИДР. 1859. Кн. 4. С. 1-118. Фроянов И.Я. Киевская Русь: Главные черты социально-экономического строя. СПб., 1999.

Ю.А. Артамонов

Книгопроизводство в монастырях

В средние века производство книг находилось в руках монастырей, где устраивались специальные мастерские — скриптории, в которых тексты книг переписывались монахами. В некоторых случаях это переписывание исполнялось по особому обету, в других случаях это была обычная работа грамотных монахов. Работа в скрипториях считалась в монастырях богоугодным и почетным занятием.

Искусство рукописной книги в средние века достигло высокого совершенства. Многие средневековые рукописи имеют большое значение как произведения искусства письма и иллюстрирования. Вплоть до XII века рукописи писали исключительно на пергамене; после появления бумаги стали употреблять этот новый, значительно более дешевый материал, что способствовало удешевлению книг и увеличению их производства.

Однако в течение трех-четырех веков бумага не вытеснила пергамена; многие книги, особенно церковно-служебные, оформлявшиеся с особой роскошью, продолжали писать на пергамене. На бумаге писали только те книги, которые предназначались для широкого распространения и не для длительного хранения. В большинстве рукописных книг текст располагался в два столбца.

Столбцы обычно обрамлялись тонкими линейками, проведенными бледной краской — розовой, голубой, серой; линейки для строк либо прочерчивались острым инструментом, либо проводились той же бледной краской. Этим приемом обрамления текста полосе придавалась особая композиционная стройность, вместе с тем две смежные страницы разворота связывались в единое целое. Большое значение придавалось постановке полосы текста на странице; ширина полей подчинялась строгим требованиям композиции всего разворота.

В выборе рисунка шрифта переписчики рукописей были свободны, и тут проявлялся их личный вкус и талант. Шрифты рукописных книг поражают разнообразием и выдержанностью рисунков в определенном стиле. Одни шрифты, особенно в церковных книгах, выдерживались в строгом стиле, другие шрифты, предназначенные для литературных произведений, отличались часто большой изысканностью, украшались добавочными росчерками, усиками и т. п.

Чтобы ускорить процесс письма, а также сэкономить дорогостоящий материал, при переписывании производили слияние двух или трех смежных букв (эти связанные между собой буквы называются лигатурами) и условное сокращение слов, наиболее часто употребляемых, так называемых аббревиатур.

Е.И.Кацпржак

Зигмунд Фрейд

В XIX в. были открыты более значительные факторы, влияющие на функционирование общества. Для превращения истории в науку необходимо было разработать методы исследования. Наука начинается с достоверного знания: она строго отделяет подлинные факты от вымысла и требует их тщательной проверки. Ее девиз — опора на строго проверенные данные. И эта проверка должна быть тем строже, чем «очевиднее» кажется явление.

В естественных науках важпые открытия нередко делались в тех случаях, когда подвергались сомнению самые общепринятые «истины». Первые догадки о важности тщательной проверки и о трудностях па этом пути высказал еще Фукидид, но систематическую разработку научных методов исторической критики начали, как уже говорилось, гуманисты. За ними последовала и католическая церковь.

Она оценила тот факт, что старые и подлинные документы могут служить мощным орудием борьбы и психологического воздействия, и поставила на широкую ногу разыскание старых материалов, их анализ и публикацию. С особым усердием этим занялся монашеский орден бенедиктинцев. Центром его работы стал богатый монастырь Сен-Жермен-де-Пре во Франции, располагавший огромными коллекциями старинных документов. Каждый из них монахи, предупреждая критику, сопровождали анализом происхождения, подлинности и пр.

Работу этого рода стимулировала так называемая конгрегация св. Мавра, созданная в 1619 г. для усиления дисциплины среди монахов бенедиктинского ордена. Крупнейшим историком школы «мавристов» был Жан Мабильон (1632—1707), составитель многотомных публикаций источников по истории ордена бенедиктинцев с комментариями и примечаниями. Мабильону принадлежит и первый обобщающий труд, посвященный методам критики исторических документов, «Шесть книг по дипломатике» (1681), где дан систематический обзор всех технических приемов, имеющих целью установить точную дату написания документа, его подлинность и т.. д. Появление этого труда знаменует собой рождение новой исторической дисциплины, получившей наименование дипломатики, т. е. науки о текстах. Конкурентами бенедиктинцев выступили иезуиты, создавшие свое собственное общество для публикации документов.

Центрами их деятельности стали Клермон и Антверпен. Крупнейшим историком этой группы и ее главой был Ян Болланд, который начал в 1643 г. многотомное издание житий святых (это издание продолжается и в наше время). По его имени этот центр получил название «Общество болландистов». Мавристы и болландисты — так называемые эрудиты — продолжили разработку методов исторической критики документов. Они усовершенствовали приемы, которые позволяли устанавливать дату происхождения документа, выявлять подлинпый текст, отделять от него позднейшие вставки, распознавать всякого рода фальсификации. И хотя сами мавристы и болландисты, исполненные религиозного рвения, ставили своей целью защиту и пропаганду догматов церкви, методы, разработанные ими, оказались в конечном счете орудием борьбы против религии.

Английский философ Томас Гоббс (1588—1679), опираясь на эти методы, подверг анализу тексты священного писания: выявив явные несообразности и противоречия в тексте так называемого пятикнижия (или книги Моисея), он убедительно доказал, что эта книга принадлежит не одному автору, а нескольким. Его работу продолжили другие. Основная слабость эрудитов заключалась в том, что они ограничивались внешним, т. е. только текстуальным, анализом и ставили своей целью лишь выявление подлинного текста: подлинность опи целиком отождествляли с достоверностью. В действительности это далеко не так: каждый документ имеет свою историю, его составляют люди, которые руководствуются определенными мотивами. Задача так называемой внутренней критики установить эти мотивы, характер данного документа, причины его появления. Приемы внутренней критики были разработаны на протяжении XVII—XVIII вв. усилиями многочисленных исследователей. Итак, постепенно оформлялись основные элементы научной истории: более глубокое понимание ею своих задач и разработка строго научных методов исследования исторических свидетельств.

Слияние этих элементов привело к превращению истории в науку. Когда произошло это слияние, т. е. когда родилась история как наука? На этот вопрос ответить не так просто: само понятие «наука» пе является неизменным. Ф. Энгельс указывал: «Теоретическое мышление каждой эпохи, а значит и нашей эпохи, это — исторический продукт, принимающий в различные времена очень различные формы и вместе с тем очень различное содержание»2г. По мере развития общества наука по-разному понимала свои задачи и решала их различными методами.

При этом неизбежно изменялось и понимание самой «научности». Сказанное относится и к истории. «Логическая структура языка и формы исторического объяснения,— справедливо замечает советский историк и социолог И. С. Кон,— сами глубоко историчны. Если в XVIII в. историю писали иначе, чем сейчас, то это объясняется особенностями исторического развития. В зависимости от характера запросов данного общества, класса меняется предмет исследования, а также смысл употребляемых понятий и форм исторического объяснения» 2\ Это обстоятельство делает понятным возникновение споров о дате происхождения науки. Один крупный советский ученый в 1969 г. утверждал, что «наука, построенная на точпом опыте, на точном рассуждении, существует каких-нибудь четыреста лет». По его мнению, до этого пауки быть не могло, поскольку не было строгого метода — ив результате наряду с гениальными прозрениями возникали и фантастические домыслы Такие утверждения решительно оспорил другой видный ученый, который, ссылаясь на работы Евклида и Гиппократа, заявил, что наука существует очень давно, она была уже в Древней Индии и Китае. «Математика,— писал он,— как наука, построенная на точном рассуждении, насчитывает никак не четыреста, а примерно две тысячи четыреста лет». Для того чтобы разрешить этот спор, следует уточнить его предмет. Наука вообще, конечно, существует тысячи лет, однако как опытное знание, исходящее из глубокого понимания важности своих задач и применяющее строгие методы исследования, она возникла сравнительно недавно.

Еще позднее появилась научная история, вероятно, не ранее конца XVIII или начала XIX в. Возникновение научной истории не означало, что уже с этого момента она стала единственной формой познания прошлого: наряду с историей как научным исследованием продолжают существовать различные формы вненаучного и донаучного исторического сознания. История как социальная наука, развивающаяся в условиях классовой борьбы, не может не испытывать на себе ее сильного влияния. Историческая наука сама оказывается полем идеологической борьбы, порождающей различный подход к изучению прошлого, различные школы и направления. Передовые исторические концепции, объясняющие исторический ход развития новых общественных отношений и его перспективы, являются мощным идейным оружием борьбы классов. Ярчайший пример этому — исторические труды основоположников марксизма-ленинизма.

Н.А. Ерофеев

Строгановы и их роль в освоении Приуралья

Обосновавшиеся еще в начале XVI в. в Соли Вычегодской богатые купцы и солепромышленники Строгановы являлись выходцами из поморских крестьян. Через полвека они обратили свое внимание на природные богатства Среднего Приуралья.

В 1558 г. Григории, сын Аники Федоровича Строганова, получил первую царскую жалованную грамоту на земли по Каме от устья р. Лысьвы до устья р. Чусовой (около 3,4 млн десятин) с 20-летним освобождением от уплаты налогов. Власть пермских наместников на них не распространялась. Тогда же в устье р. Пыскорки Строгановыми был поставлен укрепленный городок Кашсор. Близ него при их поддержке в 1560 г. был основан Пыскорскнй Спасо-Преображенский монастырь.

А в 1564 г. на левом берегу Камы возник строгановский Орел-городок (Кергедан), ставший центром северной части их пермских владений.15 1560 г. царь Пиан Грозный зачислил Анику Строганова и его сыновей в опричнину, что дало им ряд дополнительных преимуществ и льгот. Так, п 1568 г. Янов Ананиевич получил земли по обоим берегам р. Чусовой и по Каме площадью до 4,1 млн десятин с льготой по налогам на 10 лет. Тогда же здесь был построен Нижний Чусовской острожек. Чтобы обезопасить новые вотчины от вогульских и татарских набегов, в 1570 г. на р. Сылве, притоке Чусовой, Строгановы поставили Сылвииский острожек, а на р. Яйве — Ливийский острожек.

В этих же целях они добились в 1572 г. разрешения иметь собственные поенные дружины. А через два года, строя грандиозные планы своего продвижения за Урал, Строгановы лаже получили от царя право возводить городки по pp. Тоболу, Иртышу и Оби (правда, после присоединения Сибири к Русскому государству они его лишились).

Наконец, в 1597 г. ими был основан Очерекий острожек. Строгановы развернули на Западном Урале широкое строительство соляных варниц, заводили пашню, собирали с местного населения дань пушниной, активно вели торговые операции, в том числе с народами Сибири. Благодаря их инициативе и предприимчивости процесс колонизации уральских земель достиг во второй половине XVI в. необычайного размаха. Взяв на себя организации» обороны края от набегов «немирных» вогулов и татар и занявшись эксплуатацией соляных богатств Приуралья, Строгановы сумели при поддержке правительства Ивана Грозного создать на восточных окраинах России своеобразное «государство в государстве» и в немалой степени подготовили дальнейшее продвижение русских за Урал.

Соляная варница — постройка для выработки соли, состоявшая из рассолоподъемной башни, ларя, варницы и амбара. В арницы поступал соляной раствор, из которого на медленном огне вываривалась соль.

Таруса. 9 марта 2013 года

Много веков на российской земле велась большая созидательная работа, особенно в европейской ее части, в центре Руси. И несмотря на то, что многое не сохранилось или было разрушено, Россия по числу и значимости памятников истории и культуры (более 60 тысяч) занимает одно из ведущих мест в мире. Территории, на которых сосредоточены памятники истории и культуры в гармоническом единстве сландшафтом, называются историческими, многие из них являются объектами туризма.

Ярким примером исторических территорий являются древние города, кремли, монастыри. Национальной гордостью России, конечно же, являются кремли, возводимые когда-то, в древние времена, мастерами как центры многих русских городов. Уникальные и неповторимые архитектурные ансамбли, положившие начало много веков назад городскому строительству, возводились поначалу из дерева, в средние века они, е основном, перестраивались из более долговечного материала — белого камня или кирпича, и в таком каменном великолепии они дошли до наших дней.

К настоящему времени в России сохранилось чуть более 30 кремлей. Как правило, они являются сейчас музеями-заповедниками. Любуясь своеобразием архитектурных ансамблей, созданных мастерством и фантазией древних зодчих, мы подчас не задумываемся, сколько сил, энергии, денег тратится на сохранение памятников, иногда кажущихся такими неуязвимыми монолитами.

На самом деле проблема физического сохранения этой «каменной» части нашего культурного наследия особенно остро проявляется при их реставрации, так как памятники архитектуры менее других защищены от воздействия отрицательных факторов внешней среды и хозяйственной деятельности человека. В этой связи возникает необходимость в разработке комплекса сложных мероприятий, обеспечивающих сохранение памятников архитектуры в изменяющейся природной среде и в обстановке постоянных техногенных воздействий на территориях старых русских городов.

Не защищены от негативного техногенного воздействия и памятники археологии, особенно культурный слой, имеющий историческую ценность, сохраняя в себе артефакты и следы древней культуры. Кроме этого, следует отметить, что памятники архитектуры, археологии существуют не обособленно, а вписаны в природно-антропоген-ный ландшафт.

Этот исторический ландшафт подвержен различным видоизменениям, обусловленным, с одной стороны, естественными изменениями природных компонентов во времени и, с другой стороны, изменениями, связанными с техногенезом. Исторический ландшафт также нуждается в сохранении, как неотъемлемая подоснова эстетического, композиционного и функционального восприятия памятников истории и культуры. Статистика показывает, что более 70% аварийных ситуаций (деформаций, разрушений, утрат) памятников истории и культуры связаны с причинами, возникающими при взаимодействии памятников с окружающей средой, в том числе с подземной ее частью. .

Поэтому разработка новых подходов к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры является приоритетным направлением и не теряет своей актуальности. До недавнего времени изучение исторических территорий с находящимися в их пределах памятниками истории и культуры проводилось в определенной мере бессистемно. Архитекторы, конструкторы, реставраторы, занимающиеся памятниками архитектуры; археологи, изучающие культурный слой; инженеры-геологи (если привлекались!), исследующие грунтовые основания памятников архитектуры; историки и краеведы, интересующиеся хозяйственным освоением и культурным развитием территории; географы, рассматривающие эволюцию исторического ландшафта, и другие мало контактировали друг с другом.

Образно говоря, единый организм {музейный комплекс) диагностировался и лечился (изучался и сохранялся) многими врачами (специалистами), которые, может быть, вполне профессионально лечили отдельные органы, но в целом это лечение в значительной степени, как показывает практика, проводилось по принципу «одно лечим, другое калечим».

Сложившаяся традиционная практика в решении важной проблемы охраны недвижимых памятников культурного наследия, к настоящему времени устаревшая, не давала должных результатов и нуждалась в определенной корректировке. Требовались новые фундаментальные подходы к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры — теоретически и методологически обоснованные, экономичные (особенно с учетом недостаточного финансирования этого направления отечественной культуры), использующие современные технологии, которые могут обеспечить эффективность и надежность рекомендуемых охранных мероприятий. В Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике разработана концептуально новая методика изучения и сохранения исторических территорий. Идеологической основой методики научных исследований является комплексный подход к изучению всех объектов истории и культуры, переданных в управление музею и подлежащих охране.

Объект комплексного изучения — историческая территория. С нашей точки зрения, историческая территория — это единая пространственная область, представляющая собой часть антропогенного ландшафта, в которой сосредоточены недвижимые памятники истории и культуры, являющиеся объектами охраны; она состоит из взаимодействующих природных и антропогенных компонентов и формируется под влиянием деятельности человека и природных процессов в ходе ее длительного исторического развития. Границами исторической территории могут быть как естественные геоморфологические, геологические, гидрологические границы, так и условные (субъективные), выделяющие часть ландшафта по историческим, композиционным или функциональным особенностям.

Цель комплексного изучения исторической территории — восстановление исторического облика территории на определенных этапах ее освоения в соответствии с разработанной оптимальной ландшафтной моделью, обоснование реставрации и консервации памятников истории и культуры, а также разработка охранных мероприятий для обеспечения оптимального режима функционирования исторической территории. Комплексные исследования целесообразно проводить в два этапа: сначала в целом в пределах всей исторической территории для оценки состояния и общих закономерностей изменчивости основных составляющих исторической территории, а затем — в пределах локальных участков для решения конкретных задач по реставрации, сохранению, восстановлению или музеефикации отдельных историко-культурных объектов охраны. Методологическая основа комплексного изучения базируется на представлении об исторической территории как своеобразной исторической природно-технической системе (ИПТС).

В естественных науках понятию «антропогенный ландшафт» отвечает понятие «природно-техническая система» как целостная, упорядоченная в пространственно-временном отношении совокупность взаимодействующих компонентов естественного и искусственного происхождений, возникающая в результате хозяйственной деятельности человека. Специфика музеев-заповедников, выделяющая их из общей совокупности музеев и других учреждений культуры, как особый типологический ряд, заключается в составе объектов, переданных в управление этим учреждениям. Кэтим объектам относятся памятники истории и культуры, а также памятники природы или садово-паркового искусства.

По сути своей, архитектурный ансамбль музея-заповедника с окружающей его природной средой, включая и геологическую (литосферу), с позиций системного подхода представляет собой природно-техническую систему (ПТС) исторической территории.

ПТС исторической территории состоит из нескольких взаимосвязанных подсистем, находящихся в видимой наземной части или в невидимой подземной части территории, а именно:

- сохранившихся (в той или иной степени) недвижимых памятников истории и культуры;

- исторического ландшафта, включающего окружающий воздух, рельеф, поверхностные и подземные воды, почвы, грунты, растительный и животный мир;

- сопутствующих хозяйственных и жилых построек, зданий, сооружений и коммуникаций, составляющих инфраструктуру музея-заповедника.

Первые две подсистемы в разных музеях-заповедниках имеют различную соподчиненность; они могут присутствовать как в полном наборе, так и в неполном. Кроме этого, они имеют разный размер, значимость и ценность. Все это определяет вид музея-заповедника: природный, ландшафтный, архитектурный, исторический, археологический и т. п. или смешанный. Следует отметить, что именно первые две подсистемы ПТС исторической территории являются объектами охраны, а третья подсистема, не являясь собственно охраняемой, должна функционировать в режиме, стабильно обеспечивающем сохранность первых двух подсистем.

В комплексном изучении ИПТС можно выделить девять различных аспектов. Методика изучения ИПТС в целом включает общие для всей системы неотъемлемые аспекты: организационный, юридический, экономический, музееведческий. Изучение выделенных в общей структуре ИПТС отдельных объектов охраны (архитектурный ансамбль, культурный слой, исторический ландшафт, литосфера) проводится соответственно по четырем основным аспектам: архитектурно-техническому, ландшафтовед-ческому, археологическому, инженерно-геологическому. Кроме этого, охрану ИПТС следует рассматривать как часть социально-экологической проблемы.

В связи с этим в концепции комплексного изучения исторических территорий выделяется отдельный социально-экологический аспект.

Основные принципы комплексного подхода к изучению и сохранению ИПТС:

- проведение исследований творческим коллективом специалистов (историков, краеведов, археологов, географов, геологов, архитекторов, конструкторов, реставраторов, музейных работников и т. п.), которые профессионально изучают отдельные элементы ИПТС в рамках своей компетенции, но обязательно по единой утвержденной программе;

- рациональный выбор применяемых методов и способов изучения ИПТС, оптимальное их комплексирование

- осуществление сбора, накопления и обработки информации о разных элементах ИПТС по единым правилам с совместной комплексной интерпретацией полученных данных;

- оценка состояния всех элементов ИПТС на текущий момент времени и организация единой системы мониторинга ИПТС;

- разработка оптимального комплекса охранных мероприятий для поддержания стабильного режима функционирования ИПТС;

- использование результатов комплексного изучения ИПТС в музееведческой работе, путем создания новых экспозиций, экскурсий и т. п. Сохранение в пределах исторических территорий сложившегося ландшафта совместно с памятниками истории и культуры требует создания охранных зон. Законом Российской Федерации об охране и использовании памятников истории и культуры регламентируется организация охранных зон, зон регулирования застройки, зон охраняемого природного ландшафта, в пределах которых ограничивается движение транспорта и запрещается без соответствующих разрешений производство земляных, строительных работ, а также иная хозяйственная деятельность.

В данном случае установление и обоснование числа, назначения, пространственного расположения, границ и размеров охранных зон, а также определение режимов и ограничений хозяйственного использования внутризо-нальных площадей относились только к дневной поверхности, т. е. рассматривались элементы исторической ПТС, находящиеся в наземной ее части, но не в подземной части ПТС.

Наравне с архитектурным ансамблем они также требуют охраны, так как именно в подземной части находятся основания памятников архитектуры, формируется культурный слой отложений, имеющий историческую ценность, и особый гидрогеологический режим грунтовых вод, сохраняя в себе археологические объекты и следы древней культуры. Внутри нее необходимо поддерживать стационарный (установившийся) режим функционирования исторической ПТС.

В связи с этим предлагается, кроме узаконенных охранных зон исторических территорий музеев-заповедников, выделять еще и подземную охранную зону (ПОЗ), включающую часть литосферы, находящуюся во взаимодействии с памятниками истории и культуры. Подземная охранная зона (ПОЗ) — приповерхностная часть литосферы, которая находится в сфере взаимодействия с памятниками истории и культуры и является одной из составляющих исторического ландшафта, ограниченная естественными или условными геологическими границами в вертикальных сечениях, смыкающимися на дневной поверхности с границами зоны охраняемого ландшафта.

Для моделирования ПОЗ исторических территорий музеев-заповедников была предложена картографическая модель как наилучшая форма представления инженерно-геологической информации, поскольку она является образно-знаковой и понятийной моделью действительности и обладает большой информативностью. Кроме этого, карта обладает такими ценными свойствами, как абстрактность, избирательность, синтетичность, наглядность, обзорность и измеримость, что позволяет повысить эффективность применения ее при составлении проектов охранных, восстановительных и реставрационных работ на исторических территориях.

Обоснование состава и содержания карт выполнено с учетом современных требований, предъявляемых к картографическим моделям. Комплект предлагаемых карт дополняется инженерно-геологическими разрезами, характеризующими строение территории на всю глубину ПОЗ по главным направлениям изменчивости инженерно-геологических условий. Необходимым условием успешного решения задач по сохранению памятников истории и культуры на территориях музеев-заповедников является организация и осуществление систематического контроля за состоянием исторической ПТС. Это позволяет создать такую информационную систему, которая является основой для стратегического планирования развития исторической территории и внесения необходимых корректив в комплекс охранных мероприятий для профилактики и предупреждения неблагоприятных или предаварийных ситуаций, связанных с изменением инженерно-геологических условий. Эти функции выполняет мониторинг ПТС музея-заповедника.

С нашей точки зрения, мониторинг ПТС музея-заповедника — целенаправленная система наблюдений за отдельными элементами данной ПТС, осуществляемая в соответствии сзаранее разработанной программой. В решении проблемы организации мониторинга исторических исторических территорий музеев-заповедников можно выделить пять основных задач:

- обоснование мониторинга; — организация стационарной сети режимных наблюдений;

- проведение наблюдений в системе мониторинга; — накопление информации, получаемой в процессе мониторинга;

- анализ данных мониторинга.

Для накопления и обработки информации, получаемой в процессе мониторинга, разработана специальная база данных на персональном компьютере, в которой предусмотрена оптимальная форма систематизации данных в виде паспортов памятника архитектуры, исторического ландшафта и культурного слоя, т. е. на три основных охраняемых объекта. Комплексный мониторинг «Рязанский кремль» включает пункты наблюдений за всеми составляющими ПТС:

- деформациями в памятникахархитектуры (визуальное обследова ние по маякам и геодезические наблюдения по маркам);

- состоянием фундаментов памятников архитектуры;

- температурно-влажностным режимом воздуха в музейных помещениях;

- концентрацией радона и уровнем гамма-излучения в музейных по мещениях;

- видоизменениями дневной поверхности (современного рельефа) и проявлениями развития опасных геологических процессов или аварий коммуникаций (визуальная дежурная съемка);

- пучением грунтов по реперам на пучиномерной площадке;

- гидрологическим режимом (уровень воды в реке) и санитарным состоянием воды (качество воды) реки Трубежа по водомерному посту;

- гидрогеологическим режимом (уровень подземных вод) по режим ным скважинам;

- составом, состоянием и физико-механическими свойствами куль турного слоя и грунтов основания памятников архитектуры; — режимом некоторых геофизических полей и их аномалий;

- метеорологическими параметрами на территории музея-заповед ника с помощью метеостанции;

- изменением растительных сообществ (визуальная геоботаничес кая съемка).

Применение разработанной методики к изучению исторической территории Рязанского кремля позволило решить следующие задачи:

- осуществить оценку современного состояния охраняемых объектов (памятников архитектуры, культурного слоя, исторического ландшафта);

- организовать мониторинг природно-технической системы и внедрить современную систему сбора, хранения, накопления и обработки данных с помощью персонального компьютера;

- прогнозировать на основании анализа данных мониторинга возник новение негативных процессов и явлений на исторической территории, а также возможных аварийных ситуаций памятников истории и культуры,

- оперативно проводить охранные мероприятия по поддержанию нор мального режима функционирования исторической природно-техничес кой системы с находящимися в ее пределах памятниками истории и культуры.

Комплексный подход к изучению территории Рязанского кремля позволил не только обеспечить научно обоснованную реставрацию памятников архитектуры и сделать ряд открытий по эволюции исторического ландшафта (определить контуры древнего озера, палеооврагов, проследить этапы и технологию отсыпки древнего вала и другое), ной повысить эффективность исследований (более короткие сроки, уменьшение затрат примерно в пять раз) за счет сокращения средств на решение общих задач, входящих в каждый специализированный вид исследований (например, сбор и анализ материалов прошлых лет, составление исторической справки и т. п.), а также за счет более полноценного анализа и интерпретации получаемой информации.

Е.И. Романова