Основой для написания данной статьи послужила учетная документация отдела фондов Кировского краеведческого музея. Сбор, хранение, научная обработка материалов, посвященных материальной и духовной культуре народов Вятского края, с самого начала деятельности краеведческого музея являлись одной из его основных задач. Уже среди первых экспонатов созданного П. В. Алабиным Вятского публичного музеума – предметы быта марийцев, русский женский костюм, удмуртская одежда и утварь.

Этнографические экспонаты имелись и в преемниках Алабинского музея. Согласно «Описи предметов, находящихся в музее при Вятском Александровском реальном училище», в нем были домашняя утварь, орудия обработки льна и ткачества, земледельческие орудия, марийские гусли и удмуртская волынка, русская, удмуртская марийская народная одежда; часть этих экспонатов до сих пор хранится в собрании Кировского областного краеведческого музея. К настоящему времени музей обладает значительной коллекцией предметов, посвященных народному костюму, быту, традиционным занятиям народов, проживающих в Кировской области. Этнографическая коллекция музея формировалась несколькими способами.

Первый из них – это предметы, которые жители г. Вятки (позднее – Кирова), Вятского края сами приносили в музей. В создаваемый П. В. Алабиным музей уже упоминавшиеся предметы быта марийцев передал становой пристав Ф. П. Мышкин, старинный женский нарядный костюм – А. И. Рязанцев, удмуртскую одежду и утварь – священник С. Стефанов [1]. Поступления от частных лиц продолжались на протяжении всей истории музея. Второй источник пополнения музейной коллекции – это поступления из собраний музеев, в основном тех, которые по тем или иным причинам прекратили свою деятельность. Уже при создании Вятского публичного музеума по просьбе

П. В. Алабина в него было передано собрание недействовавшего к тому времени музея Палаты государственных имуществ, среди экспонатов которого были предметы народного быта, элементы традиционного костюма, а из вятской гимназии были переданы в числе других предметов и «одежды вотяков» [2]. Эта практика продолжилась и после Октябрьской революции. В 1918– 1919 гг. коллекция музея была дополнена экспонатами закрытого Трифоновского церковно-археологического музея. Среди поступивших предметов – «принадлежности языческих жертвоприношений», прежде всего переданный священником с. Верх-Порзинского А. Лупповым «Вотский Воршуд (украшение идола), состоящий из беличьей шкурки, украшенной цветными лоскутками и привесками из нескольких старинных серебряных мелких монет», а также блюда, лубяные короба, чашки, ковши и т. п. [3]. После закрытия созданного Александром Ивановичем Янкиным Шурминского районного музея часть его предметов тоже попала в областной краеведческий музей. Хотя пока не удалось выявить все экспонаты этого музея, пополнившие нашу коллекцию, но сам факт их поступления подтверждается наличием предметов, переданных А. И. Янкину известным вятским старообрядцем, владельцем типографии в с. Старая Тушка Лукой Арефьевичем Гребневым.

Это образцы шрифта старообрядческих типографий, в том числе типографий самого Л. А. Гребнева (еще подпольной в д. Дергачи и в с. Старая Тушка), заставки гребневской типографии, листы рукописных книг, напечатанный в тушкинской типографии Псалтырь [4]. В 1940 г. в дар от Советского районного музея была получена холщовая вышитая рубаха, несколько марийских и татарский головные уборы. Ценные предметы поступили в фонды Кировского краеведческого музея из ликвидированного в 1941 г. Антирелигиозного музея. Среди них стоит особо выделить экспонаты того же Шурминского музея: деревянные марийские четки в виде палочки, употреблявшиеся для жертвоприношений, кости жертвенного животного из марийской священной рощи, берестяная сумочка для сбора денег во время марийского праздника. Очень интересны материалы, посвященные старообрядцам: четки, миниатюрное рукописное Евангелие, книга, напечатанная в Тушкинской типографии. Также из Антирелигиозного музея поступили свадебный марийский шерстяной платок с амулетами, старинный марийский костюм свахи, сюремная труба, мочальный кнут с ручкой из березы, употреблявшийся в праздник Сюрем для изгнания из дерева духа Явыл.

К сожалению, не все из перечисленных предметов сохранились в фондах музея к настоящему времени. Наиболее важным, на наш взгляд, источником пополнения этнографической коллекции музея являются этнографические выезды, экспедиции. Очень активно эта работа велась в краеведческом музее в 1920-е гг., что во многом было связано с деятельностью Елены Васильевны Матвеевой. На средства, полученные из Отдела музеев Главнауки, 3–15 июля 1925 г. Вятский государственный музей провел этнографическую экспедицию в Куменскую волость Вятского уезда с целью сбора «предметов материальной культуры старой деревни» [5]. В экспедиции приняли участие члены Этнографической секции Вятского исторического общества Е. В. Матвеева (руководитель), Е. П. Луппова, Н. Н. Тихоницкая, А. В. Фищев (художник), в обсуждении вопросов ее организации также участвовали члены Вятского исторического общества А. А. Овчинников и И. И. Матвеев (супруг Е. В. Матвеевой). Местом проведения экспедиции были выбраны Куменская и Нагорская волости Вятского уезда, где, по мнению исследователей, русское население «являлось наиболее самобытным в смысле сохранившихся обычаев, костюмов, построек…» [6]. В общей сложности члены экспедиции частью проехали, частью прошли пешком свыше 160 верст, обследовали 28 населенных пунктов [7]. Была собрана богатая коллекция русской народной мужской и женской одежды, скатертей, полотенец, крестьянской утвари, выполнены планы и точный замер двух изб, А. В. Фищевым были сделаны зарисовки интерьера избы. В 1926–1928 гг. этнографическая экспедиция, также под руководством Е. В. Матвеевой и при участии И. И. Матвеева, Н. Н. Тихоницкой, Е. П. Лупповой, Ю. И. Матвеева, обследовала Селезеневскую волость Вятского уезда, в музей поступило ценное собрание русской одежды. В 1927 г. Е. В. Матвеевой осуществлялся сбор экспонатуры в д. Пасегово Халтуринского уезда. Музейное собрание удмуртской мужской и женской одежды пополнилось в 1928 г. в ходе поездки под руководством Е. В. Матвеевой в деревни Слободского уезда Вятской губернии, причем деньги на закупку предметов были выручены от концерта, проведенного Е. В. и И. И. Матвеевыми. В 1920-е гг. этнографическая коллекция музея пополнялась и благодаря экспедициям, проводившимся Вятским пединститутом. В 1926 г. состоялась экспедиция студентов коми-пермяков в Слудскую волость Халтуринского уезда Вятской губернии, одним из результатов которой стало пополнение коллекции одежды коми. В 1929 г. в фонды музея поступили экспонаты, собранные студентами во время экспедиции в д. Старый Ягул Малмыжского уезда. После ухода Е. В. Матвеевой из музея собственно этнографические экспедиции прекратились. Этнографические экспонаты собирались попутно, во время проведения иных экспедиций музея. В 1930 г. в результате экспедиции А. П. Фокина и Б. Б. Колокольникова в Мурашинский район для приобретения экспонатов по охотпромыслам в музей поступили, наряду с предметами охотничьего снаряжения, штаны мужские, платок, образцы набойки. В марте–апреле 1932 г. экспедицией по изучению верхнесысольских охотпромыслов Кайского района под руководством профессора А. В. Федосова были собраны охотничье и рыболовное снаряжение, соха, разнообразная крестьянская утварь, в том числе и для браговарения.

В 1939 г. во время поездки Арбузовой в Тамышевский сельсовет Белохолуницкого района было получено в дар 66 предметов, из которых 42 были оставлены в Слободском музее, а 24 (в основном домашняя утварь) поступили в Кировский музей. В послевоенное время этнографические экспедиции музеем по-прежнему не проводились, только в 1954 г. сотрудник музея Кассина, в качестве представителя краеведческого музея, приняла участие в экспедиции Института этнографии АН СССР по ряду районов Кировской области. В музейную коллекцию поступили русская женская и мужская одежда, образцы пестряди, орудия прядения. С 1960-х гг. этнографическая экспонатура собиралась, главным образом, во время выездов сотрудников отделов истории, фондов в районы области для сбора материалов, посвященных общеисторическим вопросам, деятельности сельскохозяйственных предприятий, участникам и героям Великой Отечественной войны. Например, в результате поездки И. И. Стефановой летом 1962 г. в Вятскополянский район в музей поступили, наряду с другими предметами, татарские украшения, нагрудник, валенки. Но совершались выезды и непосредственно для приобретения этнографической экспонатуры.

В 1962 г. зав. фондами музея А. Т. Рудаковой в Белохолуницком районе были приобретены орудия гончарного производства, в том числе и гончарный круг, образцы ткачества, в 1964 г. А. Д. Фокиным в д. Загайновцы Куменского района – элементы русского женского костюма, холсты, крестьянская утварь. В 1970-е гг. подобная практика продолжалась. В 1972 г. Л. Л. Кощеевой в д. Плотники Куменского района были приобретены сарафаны, в 1973 г. Н. С. Ульянова проводила сборы этнографической экспонатуры в Котельническом и Даровском районах Кировской области, где ею были приобретены русская мужская и женская одежда, холсты, скатерти, полотенца, гончарный круг, жернова, посуда и другая крестьянская утварь. Кроме того, было организовано несколько довольно крупных экспедиций. В 1970 г. в Лебяжском районе сотрудниками музея Н. С. Ульяновой, В. Д. Сергеевым, А. А. Бушмелевой, А. П. Виноградовым были приобретены русская и марийская крестьянская утварь. Также в 1970 г. состоялась экспедиция сотрудников музея Н. С. Ульяновой, В. Д. Сергеева, Б. К. Ревы в Унинский район Кировской области, в ходе которой были обследованы удмуртские и русские деревни, а этнографическую коллекцию музея пополнили русская и удмуртская женская одежда, колокольцы, самопрялка, крестьянская посуда и другие предметы. С 1979 г. активно пополняли этнографическую коллекцию сотрудники планировавшегося (но так и не созданного) Музея деревянного зодчества. Особого внимания здесь заслуживает деятельность В. А. Любимова, которым была собрана уникальная коллекция деревенской росписи, в том числе целых интерьеров крестьянской избы северо-запада Кировской области. В 1984, 1985 гг. в Унинском районе В. А. Любимов собрал одну из наиболее полных в России коллекций удмуртских прялок. Как представитель Кировского краеведческого музея В. А. Любимов принимал участие в Вятской этнографической экспедиции студентов МГУ, проходившей под руководством А. В. Логинова в 1982–1984 гг.; в Кировский краеведческий музей поступила разнообразная крестьянская утварь. Начиная с 1990 г., ежегодно этнографические экспедиции стали проводиться отделом истории краеведческого музея. Музейное собрание русской и марийской женской одежды пополнилось в 1990 г. в результате обследования Юрьянского и Уржумского районов. Интересные старообрядческие предметы поступили в музей после поездки в д. Шишкино (бывший Починок над Ройским истоком) в семью Максимовых. Среди них – старинная одежда, утварь, семейные реликвии, в том числе поминальная книжка рода Л. А. Гребенева. В 1991 г. было совершено несколько выездов: в удмуртские деревни Слободского района (Светозаревский сельсовет), в Лебяжский, Малмыжский, Уржумский, Тужинский районы, где были собраны традиционная народная одежда, предметы быта марийцев и удмуртов Вятского края. В 1992 г. в отделе истории был создан сектор этнографии в составе сотрудников И. Ю. Трушковой (зав. сектором) и Э. Г. Касимовой. В ходе поездок сотрудников сектора по районам Кировской области значительно пополнилось этнографическое собрание музея предметами, относящимися к русскому костюму, быту. Для этого были обследованы Афанасьевский, Кикнурский, Лебяжский (1992 г.), Пижанский (1993 г.), Малмыжский (1993, 1997 гг.), Вятскополянский (1993 г.), Мурашинский (1993 г.), Нолинский (1993 г.), Санчурский (1994 г.), Кильмезский (1994 г.) районы, лальская округа Лузкого района (1995 г.), Верхнекамский район (совместно с научными сотрудниками Научно-исследовательского института истории, языка и литературы Удмуртии, 1996 г.), Унинский район (совместно со студентами Удмуртского государственного университета, 1996 г.), Котельничский и Даровской (1996 г.), Зуевский районы (1996 г), с. Бурмакино Кирово-Чепецкого района (1997 г.), Омутнинский район Кировской области (1998 г.). Для пополнения татарской коллекции были совершены этнографические выезды в с. Карино Слободского района (1992, 1993, 1997 гг.), Малмыжский (1993, 1997 гг.), Вятскополянский (1993 г.), Кильмезский (1994 г.) районы. Марийский костюм, предметы быта, утварь, украшения собирались в ходе следующих экспедиций сектора этнографии: в Кикнурском и Лебяжском районах (1992 г.), в Пижанском (1993 г.), Малмыжском (1993, 1997 гг.), Вятскополянском (1993 г.), Санчурском (1994 г.) районах Кировской области. Удмуртская коллекция музея была существенно дополнена в ходе поездок в Кильмезский (1994 г.), Унинский (совместно со студентами Удмуртско-го государственного университета, 1996 г.), Зуевский (1996 г.), Малмыжский (1997 г.) районы Кировской области.

Для пополнения музейного собрания, посвященного коми, были совершены выезды: в 1992 г. в Афанасьевский район, в 1993 г. в Мурашинский район Кировской области и Слудский район Республики Коми (входивший в Орловский уезд Вятской губернии), в 1995 г. в Верхнекамский район (совместно с научными сотрудниками Научно-исследовательского института истории, языка и литературы Удмуртии). В июле 1996 г. был совершен этнографический выезд в Опаринский район для сбора материалов по латышским, эстонским переселенцам. В 2003 г., после определенного перерыва, были возобновлены экспедиции отдела истории Кировского областного краеведческого музея. Комплексными историко-этнографическими экспедициями в 2003 г. обследовались Малмыжский и Кильмезский районы, в 2004 г. Лебяжский район Кировской области, в 2006 г. совместно с отделом природы изучались Богородский, Зуевский, Слободской, Унинский, Фаленский районы, в 2007 г. – Арбажский, Советский, Пижанский, Тужинский районы Кировской области. Во время работы экспедиций проводился сбор экспонатуры и информации по традиционному быту, культуре русского, татарского, марийского, удмуртского населения, осуществлялась фотофиксация. Этнографическое собрание музея, пополнявшееся с момента его основания, позволяет выполнить одну из наиболее важных функций краеведческого музея – изучение и сохранение предметов народной культуры, в том числе в настоящее время вышедших или выходящих из употребления.

Примечания

1. Дворецкая Т. А. По следам музея: очерки истории Кировского областного краеведческого музея. Киров, 2011. С. 18.

2. Там же. С. 11.

3. Каталог памятников церковной и частью народной старины вятского края, имеющихся в Вятской Трифоновском Церковно-Археологическом музее, и отчет Вятского Трифоновского Церковно-Археологического Музея за 1913–14 г. Вятка, 1914. С. 47.

4. См.: Семибратов В. К. Подвижник краеведения А. И. Янкин // Герценка: «Вятские записки» [альманах] / редкол.: С. Ю. Горбачев [и др.]. Киров, 2000. С. 100–103.

5. Матвеева Е. В. Из материалов этнографической экспедиции в Куменскую волость Вятского уезда, летом 1925 года // Труды Вятского государственного музея. Т. 1. Вятка, 1927. С. 45.

6. Москалец Е. Материалы Куменской экспедиции: [рукопись]. Киров, 1952. Л. 1–2. 7. Матвеева Е. В. Указ. соч. С. 45, 46

Э. Г. Касимова, г. Киров

В 1985 г. в фонды Кировского областного краеведческого музея были переданы две скульптуры львов (№ 26155/1,2 КОМК), вырезанных из опоки (опоковидного известняка, белого камня). Скульптуры были изготовлены в 1910-е гг. в камнерезной мастерской, которая располагалась в г. Вятке на ул. Никитской (совр. ул. Володарского, 137, не сохр.), братьями Владимировыми, Константином и Николаем Егоровичами. Владельцем дома и участка являлся крестьянин Константин Егорович Владимиров. В 1916 г. на участке был построен амбар, в котором располагался склад опоки. Кроме того, братья Владимировы имели камнерезную мастерскую и в слободе Кукарка (совр. г. Советск). Это так называемые «воротные львы» или «львы стерегущие» – они изображены в позе сфинкса: спокойно лежащими на лапах с поднятой головой. Туловище несколько утолщено, по бокам показаны ребра, хвост продет между лапами и закинут на спину.

Морда зверей вырезана тщательно, но в целом более уплощенная и имеет в некоторой степени «очеловеченное» выражение, глаза укрупнены, в приоткрытой пасти видны зубы и язык, грива изображена прядями. Анатомически неправильно показаны лапы, на которых большой палец противопоставляется как на человеческой руке. Шерстистый покров передан условно. Основанием для скульптуры служит массивная плита высотой 10 см. Возможно, мастера раскрашивали скульптуры львов. На туловище сохранилась желтая краска, имитирующая шерсть, грива была выделена черной или темно-зеленой краской, язык и уши были красными, подставка – темно-зеленой.

Скорее всего, эти скульптуры были сделаны на заказ, но по каким-то причинам остались в мастерской. Они находились на участке, а не были поставлены на постаменты у ворот. Скульптуры имеют почти одинаковые размеры – 75х40х100 см и 70х40х90 см, вес каждой – более 400 кг. Львы вырезаны из цельного блока опоки (убрано лишнее). Можно предположить, что размер скульптур обусловлен стандартным размером блоков, добываемых в штольнях. Размер плит определяли четвертями. На Кукарских каменоломнях добывали «большие камни» в 1,5 аршина (1,07 м) по ребру и «малые камни» в три четверти аршина (0,5 м) [1]. Но прежде чем скульптуры «львов стерегущих» оказались в музейной экспозиции, они прошли сложный путь реставрации [2]. Реставрационные работы включали очистку поверхности скульптур от многочисленных исторических наслоений краски, восстановление целостности скульптуры (крепление отломанной части лапы), частичное восстановление рельефа.

В ходе предыдущих работ по восстановлению одной из скульптур были использованы металлические штифты. Обильная коррозия металла и невозможность замены штифтов потребовали восстановления поверхностного слоя установленной арматуры и проведения дополнительных работ по защите поверхности от повторной коррозии. Совместно с художником-реставратором Вятского художественного музея И. А. Трапезниковым был подготовлен новый клеящий состав по немецким технологиям на основе гипсовых составляющих [3]. Сколотые элементы смонтированы при помощи этого клеящего состава, а поверхностный рельеф скульптуры восстановлен по месту склейки. В процессе реставрации скульптур сохранено более раннее покрытие желтой, красной, темно-зеленой краской. Торжественное открытие отреставрированных скульптур состоялось 3 февраля 2016 г. в рамках выставочного проекта «Жемчужина вятской старины», приуроченного к 150-летию со времени основания Кировского областного краеведческого музея. Два новых экспоната достойно вошли в экспозицию музея и будут радовать посетителей.

Залежи природного камня – опоковидного известняка – в Вятской губернии были достаточно обширны, его добывали в Сарапульском, Орловском, Яранском, Уржумском уездах. Но лучший по качеству природный камень залегал в месте впадения р. Пижмы в р. Вятку – Кукарское месторождение, местность Жерновогорская – так называемая «кукарская опока» или «вятский камень». Этот материал хорошо переносит сезонные изменения погоды, легко обрабатывается металлическим инструментом [4]. Для резки камня часто использовали тот же инструмент, что и для резьбы по дереву [5]. Простота обработки и большие залежи способствовали быстрому развитию камнедобывающего и камнерезного промысла в XIX в. С конца XVIII в. основным занятием камнерезов было изготовление и оформление надгробных плит и памятников. Конец XIX – начало XX в. – время наивысшего расцвета промысла. Мастерство резчиков, отточенное на изготовлении памятников, широко использовалось и для выполнения архитектурного декора. Работая над проектами архитекторов, кукарские камнерезы освоили скульптурные формы [6]. Изображение львов в русской архитектуре имеет давние традиции. Одни из самых ранних сохранившихся до наших дней – образы над порталами церкви Покрова на Нерли XII в.; они исполняют роль бдительных стражей, которые никогда не смыкают очей [7]. Начиная с XVIII в., после постройки Санкт-Петербурга, скульптуры львовхранителей устанавливали на территориях дворянских усадеб и у общественных зданий во многих русских городах. Богатое купечество губерний, в том числе и Вятской, стремилось украсить свои дома по подобию столичных зданий.

Существовало два типа скульптурных изображений: «львы недремлющие» и «львы стерегущие». Первые предназначались для дворцов и парков; у них одна лапа покоилась на шаре и подразумевалось, что, если лев задремлет – шар выкатится, и зверь проснется. Скульптуры «львов стерегущих» размещали на воротах или при входе в дом и изображали лежащими на вытянутых лапах [8]. Встречаются одиночные, парные и групповые изображения львов. В различных городах Кировской области (Киров, Котельнич, Нолинск, Оричи, Слободской, Советск, Уржум) на воротах и зданиях XIX в. сохранились резные скульптуры львов. В ходе экспедиционных работ, изучения письменных источников был составлен список сохранившихся скульптур: 1. г. Киров, ул. Спасская, 6, Кировский областной краеведческий музей. Пара львов; авторы К. Е и Н. Е. Владимировы, 1910-е гг.; 2. г. Киров, ул. Московская, 33. Пара львов; ворота усадьбы купца Я. А. Прозорова; (1791 г., арх. Ф. М. Росляков, перестроен в 1845 г., арх. И. Т. Соловкин); 3. г. Котельнич, ул. Советская, 83. Пара львов; ворота перед домом купца М. И. Кардакова (1859 г.); 4. г. Нолинск, ул. Ленина, 30. Пара львов; перед входом в Нолинский краеведческий музей; 5. пгт. Оричи, ул. Колхозная, 27. Скульптура льва на постаменте; перед входом в Оричевский краеведческий музей; 6. г. Уржум, ул. Советская, 57. Скульптура льва; на воротах дома Л. П. Матвеева; (конец 1840-х или начало 1850-х гг.); 7. г. Слободской, ул. Советская, 82. Пара львов; ворота усадьбы купца 1-й гильдии В. В. Александрова (начало XIX в.); 8. г. Слободской, ул. Советская, 104. Пара львов; ворота пивоваренного завода купца 1-й гильдии В. В. Александрова (основан в 1870 г.); 9. г. Советск, ул. Ленина, 17. Пара львов на флигелях дома купчихи Лебедевой (1880-е гг., арх. Н. А. Андриевский), авторы М. А. Шерстнев и А. М. Шерстнев (сын); 10. г. Киров, ул. Воровского / Володарского, 27/138. Пара львов по бокам мезонина на доме П. И. Бальхозина (1878 г., арх. Н. А. Андриевский). Львы, близкие по стилю каменным скульптурам, были выполнены из листового железа в технике выколотки в слесарной мастерской торгового дома «В. и П. Кирьяновых», автор С. И. Ложкин. В Советском районном краеведческом музее хранится небольшая скульптура льва, укрывающего лапами львенка.

Первоначально две такие скульптуры находилась на воротах земской больницы в Кукарке. Символика львов также использовалась в архитектурном декоре в виде замковых камней. Камень выполнялся в виде рельефа с головой льва. Подобный тип замкового камня находится в г. Советске, ул. Ленина, 17; в арке ворот дома купчихи Лебедевой (1880-е гг., арх. Н. А. Андриевский). По деталям отдельных скульптур можно выделить черты индивидуального почерка мастеров либо мастерской. Некоторые из фигур объединяют общие черты: поворот головы, мимика, изображение зубов, глаз и носа; грива показана прядями или косицами, туловище гладкое или с анатомическими подробностями, морда выполнена схематически или тщательно вырезана и, как правило, имеет довольно добродушное выражение. Так, отреставрированные в Кировском областном краеведческом музее львы имеют очевидное внешнее сходство со львами краеведческого музея в г. Нолинске. При этом следует учесть, что нолинские львы неоднократно подвергались непрофессиональным работам по восстановлению многочисленных сколов и покрыты масляной краской.

По характерным особенностям в изображении вятских львов можно говорить о самостоятельных поисках мастерами образа льва. Несмотря на то, что добыча и обработка природного камня велась в Вятской губернии издавна, глубоких исследований камнерезного промысла до настоящего времени практически не имеется. Большинство изысканий касались горных работ и добычи камня. Труд камнерезов редко попадал в область исследований и оставался неизвестным. Использование опоки в историко-культурных сооружениях Вятской земли, а также в качестве материала скульптуры малых форм позволяет рассматривать ее в качестве составляющей части художественного наследия Вятского края.

Примечания

1. Липинская В. А. Вятский камень // Энциклопедия земли Вятской. Т. 5. Ремесла. Киров, 2000. С. 178.

2. Погодин Д. С., Сенникова Л. А., Кривошеина Н. В. Каменные львы Вятки: выявления, история и реставрация (в печати) // VII Научно-практическая конференция «Развитие современного искусства в области технической эстетики и дизайна»: сб-к мат-лов СПГУТД. СПб., 2015.

3. Погодин Д. С., Кривошеина Н. В. Реставрация скульптуры, явление проникающей коррозии при армировании камня // Всероссийская ежегодная научнопрактическая конференция «Общество, наука, инновации» (НПК-2016) [электронный ресурс]. Секция ФАМ: 18–29 март. 2016 г.: сб. материалов. Вят. гос. ун-т; отв. ред. С. Г. Литвинец. Киров, 2016. Электрон. Опт. Диск (CD-ROM).

4. Погодин Д. С., Кривошеина Н. В., Лисовский В. А. Кукарская опока: методики определения механических характеристик материала и исследование факторов его разрушения // Всероссийская ежегодная научно-практическая конференция «Общество, наука, инновации» (НПК-2015) [электронный ресурс]. Секция ФАМ: 13–24 апр. 2015 г.: сб. материалов. Вят. гос. ун-т; отв. ред. С. Г. Литвинец. Киров, 2015. Электрон. Опт. Диск (CD-ROM).

5. Липинская В. А. Опочный промысел в Вятском крае // Новое в этнографии. Полевые исследования. Вып.1. М., 1989. С. 15.

6. Липинская В. А. Указ. соч. С. 187.

7. История русского искусства. Т. 1. М., 1953. С. 403–405.

8. Липинская В. А. Указ. соч. С. 187.

Д. С. Погодин, Л. А. Сенникова, Н. В. Кривошеина; г. Киров

После крестьянской реформы 1861 г. дворянское сословие все быстрее стало утрачивать влияние на экономику страны. Многие дворяне разорялись, будучи не в состоянии приспособиться к новым условиям, продавали свои родовые поместья со всем имуществом, которое копили предыдущие поколения иногда на протяжении нескольких веков. В итоге дворянство теряло не только экономическую опору, но и свои корни, традиционную связь с землей и культурное наследие. Чтобы хоть как-то замедлить этот процесс, дворянство и государство стало предпринимать определенные меры. Так на рубеже веков в составе Министерства внутренних дел создается Канцелярия по делам дворянства, проводятся общедворянские съезды для консолидации высшего сословия и роста его самосознания. В провинции местные дворяне, сохранившие крупные земельные участки, также предпринимали попытки возродить сословный дух.

В январскую сессию 1902 г. на Казанском очередном губернском собрании дворянства было заслушано заявление Дмитрия Петровича Арцыбашева о необходимости устройства исторического музея в доме Дворянского собрания и предложение К. А. Юшкова об избрании комиссии с участием казанского губернского и уездного предводителей дворянства и других членов собрания, проявлявших интерес к искусству, а также деятелей науки. Собрание единогласно приняло оба предложения и создало комиссию, которой было поручено заняться устройством Казанского дворянского исторического музея-хранилища. В ее состав вошли казанский уездный предводитель дворянства А. Н. Боратынский, профессора Д. А. Корсаков, А. В. Васильев, М. И. Догель, а также дворяне А. П. Горталов, Лихачев, Л. А. Казем-Бек и зачинатель создания древлехранилища Д. П. Арцыбашев [1]. Комиссии поручили представить проект музея к майскому чрезвычайному собранию [2]. В комиссию вошли представители крупного землевладения губернии, активно занимавшиеся общественной работой как в Казани, так и на общероссийском уровне. Арцыбашев, кроме создания музея, в то же время занимался организацией дворянской кассы взаимопомощи, входил в дворянское депутатское собрание (1905–1916), присутствовал на съезде губернских предводителей дворянства в Москве (1905).

Проект положения художественно-исторического хранилища составлялся при участии члена комиссии казанского дворянина и профессора Императорского Казанского университета по кафедре русской истории Д. А. Корсакова и профессора того же университета по кафедре истории искусств Д. В. Айналова [3]. Предполагались три отдела: собрание устных, вещественных и письменных памятников; библиотека; архив. Одобренный дворянским собранием проект музея был представлен на утверждение министру внутренних дел 3 июля 1902 г. Через полгода (5 января 1903 г.) устав хранилища был возвращен без утверждения – в нем содержались изменения в соответствии с замечаниями Главного управления по делам печати департамента полиции МВД. Лишь в 1905 г. на чрезвычайном Казанском губернском дворянском собрании был поднят вопрос о возобновлении ходатайства с целью утверждения устава хранилища уже в исправленном виде. Тем не менее к этому времени, не дожидаясь утверждения устава, совет художественно-исторического музея казанского дворянства проводил свои заседания. В первый состав совета вошли А. Н. Боратынский, С. С. Толстой, М. И. Догель, его почетным председателем стал Н. Д. Сазонов, управляющим древлехранилища был избран Д. П. Арцыбашев. Постоянным участником заседаний был профессор Д. А. Корсаков, в 1905 г. избранный председателем музея [4]. Дмитрий Александрович был видным историком той эпохи, занимавшимся историей России XI–XVIII вв. Его присутствие позволяло подойти к отбору материала в будущий музей с научной точки зрения. Возникает вопрос: в Казани были городской научно-промышленный музей, университетские музеи. Так зачем же нужно было такое хранилище? Художественно-историческое хранилище состояло в ведении казанского дворянского общества. Его цель заключалась в изучении, сборе и хранении материалов по истории дворянства и Казанского края в целом [5]. Несмотря на то, что в соответствии с изменениями, внесенными в устав, в хранилище выделялись лишь два отдела, третий, то есть архив, продолжал функционировать. В нем находились каталоги, реестры входящих и исходящих бумаг, дела с денежными документами. В настоящее время делопроизводственная документация представлена в фондах Национального архива Республики Татарстан. Основу хранилища должны были составлять предметы и произведения, переданные из ведения казанского дворянского общества, предводителей и отдельных дворян. В дальнейшем коллекции хранилища пополнялись пред-

метами, подаренными или приобретенными на средства дворянского собрания и частные пожертвования, а также путем обмена дубликатов. Причем предметы могли быть зачислены в коллекцию лишь после одобрения их советом хранилища. Допускалась временная передача предметов в ученые учреждения для научных целей. В хранилище были представлены портреты уездных и губернских предводителей дворянства – Л. П. Есипова, И. К. Горталова, А. Н. Евсевьева, А. Л. Молоствова, П. Л. Молоствова, В. П. Молоствова, О. П. Молоствова, П. А. Манасеина, а также были приобретены работы, написанные казанским художником В. Тюфяевым. Хранилище собрало богатое разнообразие письменных памятников, став, по сути, первым архивом на территории Казанского края. Среди них акты по казанской истории XVI–XVII вв. [6], «Московский Некрополь» великого князя Николая Михайловича, Труды съездов уполномоченных дворянских обществ, «Библиографический указатель по истории, геральдике и родословию Российского дворянства» Л. М. Савелова, монографии по истории дворянства и т. д. [7]. По свидетельству профессора Б. Ф. Султанбекова, часть из них хранилась в помещении церкви на ул. Старой, затем они переместились в здание Национального архива Республики Татарстан по ул. К. Наджми [8].

В хранилище также поступили отчеты нижегородских губернских предводителей дворянства (А. А. Турчанинова, И. А. Анненкова и др.) с 1861 по 1902 г., эстляндского, черниговского, екатерининского, херсонского предводителей дворянства, постановления собраний дворянства Нижегородской губернии (1896–1901). Находясь в ведении казанского дворянского общества, художественноисторическое хранилище было под наблюдением специально созданного совета и в непосредственном заведывании управляющего хранилищем, которые избирались на три года губернским дворянским собранием. Первоначальный проект предусматривал проведение вечеров, спектаклей, выпуск бесцензурного издания «Сообщения Хранилища». Но в соответствии с внесенными в устав изменениями совету предоставлялось право проводить лишь ученые собрания, публичные лекции, а также выпуск не более двух раз в год и с разрешения предварительной цензуры «Трудов Художественно-исторического хранилища Казанского благородного дворянства», где предполагалось размещать ученые статьи, монографии и мемуары. Проект дворянского хранилища стал одной из попыток преодолеть кризис дворянского сословия в сфере самосознания.

Оно должно было напомнить как молодым, так и взрослым дворянам об его истоках, былой мощи, вернуть ощущение исключительности. В то же время музей представлял интерес и для представителей других сословий, так как в нем были собраны материалы по истории Казанского края в целом из частных дворянских коллекций, прежде недоступных для широких слоев населения. В ходе создания хранилища казанского дворянства организаторы столкнулись и с некоторым противодействием со стороны государства, которое, казалось бы, должно было всячески поддерживать дворянскую инициативу в деле возрождения сословия. Тем не менее хранилище было создано и даже вышло за рамки первоначальной цели создания, послужив не только подъему дворянской сознательности, но и став, по сути, первым казанским архивом.

Примечания

1. Выписка из журнала казанского очередного губернского собрания дворянства в сессию 1902 г. от 18 января // НА РТ. Ф. 350. Оп. 1. Д. 1807. Л. 7 к.

2. Там же. Оп. 2. Д. 627. 25 л.

3. Докладная записка дворянина Д. П. Арцыбашева особой комиссии по вопросу об организации при казанском дворянском обществе художественно-исторического хранилища, 20 мая 1902 г. // Там же. Оп. 1. Д. 1807. Л. 7.

4. Журнал заседания совета художественно-исторического хранилища казанского дворянства. 25 января 1903 г. // Там же. Л. 12.

5. Проект положения о художественно-историческом хранилище казанского дворянства // Там же. Л. 10 а.

6. Национальный архив Республики Татарстан: Путеводитель / сост. Л. В. Горохова и др. Казань, 1999. С. 5.

7. НА РТ. Ф. 897. Оп. 1. Д. 3. Л. 6, 8, 20.

8. Султанбеков Б. Хранители исторической памяти народа // Гасырлар авазы (Эхо веков). 2006. № 2. С. 133.

Е. В. Миронова, г. Казань, Республика Татарстан

Музей-усадьба Д.И. Менделеева Боблово

Анализ состояния современной отечественной культуры выявляет наличие многих накопившихся проблем. Массовое бескультурье, духовное обнищание народа повлекли за собой упадок в науке, экономике, искусстве, образовании. Все это представляет опасность для настоящего и будущего государства. Одно из важнейших условий его дальнейшего развития — возрождение культуры. Это не может не волновать наше общество. Перемены возможны при условии активизации не только современных внутренних резервов, но и в привлечении огромного пласта культурной информации, накопленной предшествующими поколениями россиян. Общеизвестно, что культура-этосовокупность идей, принципов, социальных институтов, обеспечивающих коллективную деятельность людей.

Культура есть все то, что создал человек. В процессе исторического развития многое меняется в мире. В постоянном развитии находится и культура, на смену одним формам приходят другие, меняются материалы, технологии. Это явление А.С. Кармин рассматривает как процесс расслоения культуры на две составляющие. Одна из них составляет формы и элементы культуры, ушедшие в прошлое, а другая — существует в настоящем. Одни элементы прошлой культуры исчезают безвозвратно, другие сохраняются.Такую культуру Кармин называет «архивной» культурой. Она сохраняется в легендах, мифах, преданиях, документах, мемуарах, библиотеках, уходит в архив и оседает на музейных полках в виде образцов культуры прошлого. Архивная культура фиксирует пройденное и служит трамплином, от которого надо отталкиваться, чтобы двигаться вперед. Первым таким хранилищем культуры был Александрийский мусей- он, который создал более двух тысяч лет назад царь Египта Птолемей I. С течением времени в разных местах Земли возникали и развивались все новые музеи. Определялись: их назначение, обязанность, круг деятельности, роль в жизни общества и государства.

Деятельность музеев постепенно изменялась, наполнялась новым смыслом и содержанием. Мы предлагаем рассмотреть особенности процесса включения архивной культуры в жизнь общества провинциальной России XIX — начала XX века и уделить особое внимание в этом вопросе роли музеев. Россия в это время переживала необычайно интенсивный интеллектуальный подъем. Духовная жизнь этого периода отличалась принципиальной установкой на новизну, выработкой новых экспериментальных форм, стилей, жанров в художественной культуре, прорывом в мировую культуру, высоким уровнем исторических исследований, желанием включить в духовную жизнь образы и формы, выработанные всей человеческой культурой. Все это при наличии государственной идеологии, определяющей цели и задачи развития российского общества, Неотъемлемой частью культурных процессов, происходящих в России в период ХIХ — начала XX века, становятся музеи, они начинают занимать здесь свое особое место. Утверждается представление о музеях, соответствующее развитию общества, суть его заключалась в активном включении их деятельности в повседневную жизнь государства.

Предпосылкой этому послужило возникновение в стране организованного гражданского общества. В 1861 году государство объявилоосво-ем намерении освободить крепостных крестьян. Как следствие этого в стране намечалось проведение и других важнейших реформ, охвативших экономическую, политическую и культурно-образовательную области.

Последующий после 1861 года исторический отрезок характеризуется периодом либеральных реформ: земской (январь 1864г.), школьной (май 1864г), судебной (ноябрь 1864г.), печати (апрель 1865г.), военной (1870г.). В результате проведенных реформ были созданы выборные всесословные представительные органы управления (земства и городские органы «самоуправления»), всесословность в народном просвещении. «Подданные империи, — утверждает Э. Кимбэл, — в ответ на инициативы государства выступили со своими собственными инициативами. В течение буквально нескольких лет предыдущая эпоха в развитии русского гражданского общества, для которой были характерны небольшие дискуссионные кружки, сменилась новой: возникли многочисленные более крупные организации.

Это было начало организованного гражданского общества». Встране возникают различные добровольные объединения, представлявшие из себя всевозможные виды групповой деятельности и внесшие серьезный вклад в развитие науки и экономики, в том числе: «Вольное экономическое общество» и «Императорское Географическое общество», «Московское общество сельского хозяйства», «Минералогическое общество», «Московское общество испытателей природы», «Общество любителей российской словесности при Московском университете», «Русское химическое общество», «Русское астрономическое общество», ряд медицинских обществ, акционерные общества и банки, сберегательные и ссудные кассы, страховые общества, промышленные, железнодорожные, пароходные, торговые компании, журналы, школы, сельскохозяйственные общества, мастерские, кооперативы, религиозные общества, научные общества, профессиональные группы (юристы, врачи, журналисты, учителя, архитекторы, актеры и драматурги, переводчики, писатели), издательства, книжные магазины, публичные библиотеки, городские коммунальные службы, благотворительные организации.

Кроме обществ, работавших в столицах, можно назвать ряд таких, которые действовали и в других городах России. В Киеве — «Историческое общество Нестора-летописца», в Одессе -местное «Общество истории и древностей», в Казани — «Общество археологии, истории и этнографии». Из действующих одновременно обществ в Рязани следует упомянуть: «Сельскохозяйственное общество», «Общество врачей», «Обществосельскохозяйственного птицеводства», «Общество историко-художественного музея», «Общество устройства народных развлечений», «Общественно-педагогический кружок», благотворительные общества.

Среди других общественных организаций — «Ученая архивная комиссия». Государство определяет — как важную — проблему изучения особенностей естественноисторического развития российского государства как в масштабе всей страны, так и на местном уровне. Вместе с государством и общество обращает внимание на то, что, благодаря «неведению родины», не раз совершались крупные исторические ошибки, о которых «узнавали лишь тогда, когда чужестранцы приходили и подбирали брошенные нами богатства».

Не случайно именно в эту эпоху начинается публикация многотомного труда Н.М. Карамзина «История государства Российского», в котором российскому обществу было показано, что страна имеет богатую, интересную историю. Этот труд, появившийся как ответ на потребности общества, в свою очередь, усилил интерес его к истории. Вершиной исторической науки стали труды С. Соловьева, в которых содержался большой фактический материал.

В.О. Ключевский впервые стал изучать историю в аспекте социально-экономического развития России, и это было определенным переворотом в исторической науке. Ученые и политики признавали, что для успешного развития отечественной экономики необходимы были знания по истории, геологии, почвоведению, ботанике, биологии и т. д. Как в столице, так и в провинциях начинают свою деятельность статистические комитеты — официальные учреждения, научные общества и общественные организации, которые исследовали и измеряли различные явления государственной и общественной жизни.

В их состав вошли люди разного образовательного уровня и положения. Почти в каждой губернии в это время они составляли коллекции и описания края, проводили по собственной инициативе раскопки.

Сбором предметов старины и историческими исследованиями занимались представители разных сословий: дворяне, купцы, представители разночинной интеллигенции. Этому способствовали: потребность активного духовного самовыражения, личный интерес, опыт любителей-энтузиастов. В результате проведения исследовательских мероприятий начинали складываться коллекции по самым разным направлениям. . Появилась необходимость в определении места для хранения этих коллекций. Таким местом становятся музеи. Почти во всех провинциальных центрах получает свое развитие процесс по созданию музеев, начинает складываться музейная сеть страны.

За период со второй половины XIX — начала XX века только, например, в губернском центре, г. Рязани получили свое развитие около 15 музеев. Музеи начинают входить в структуру государственных учреждений и общественных объединений. До означенных процессов многие памятники культуры большей частью бесследно пропадали и лишь немногие поступали в столичные музеи или собрания местных любителей старины. В качестве примера приведем следующие эпизоды из культурной жизни города Рязани, одного из провинциальных центров. В 1838 году краеведом Ляликовым была собрана коллекция нумизматики, так называемый минц-кабинет.

Уезжая из города Рязани на другое место службы, Ляликов принимает решение о передаче в пользование Рязанской гимназии свое собрание. Но коллекция после отъезда краеведа никого не заинтересовала. По истечении времени местные власти, понимая, очевидно, важность коллекции, принимают решение о передаче собрания в руки людей заинтересованных. Ради сохранения и изучения, коллекция была передана в дар Московскому публичному Румянцевскому музею». К сожалению, не найдя хозяина, в свое время бесследно исчезла коллекция губернской выставки, которая должна была положить начало первому «Рязанскому губернскому музеуму».

Она была устроена по примеру других городов в связи с посещением Наследником Цесаревичем Александром Николаевичем Рязани в 1837 году. Целью выставки было: как можно «нагляднее представить Его Высочеству, при беглом взгляде, богатство страны, продуктивность труда в ней и хотя немного дать понять, как поставлены в губернии и что дают Рязанское сельское хозяйство.. Рязанские фабрики, заводы и другие всякие промышленные заведения». Не удалось установить и судьбу вещей, найденных во время раскопок, предпринятых купцом Тихомировым на городище Старая Рязань.

Представители общественности, ученые не раз высказывали обеспокоенность по поводу состояния культурного наследия. Отмечая разнообразие, многочисленность и научную ценность памятников старины как для отечественной истории, так и для науки вообще, преподаватель Рязанской духовной семинарии С.Д. Яхонтов писал: «Всякий культурный народ должен с великим попечением отыскивать и сберегать ещё не тронутые варварской рукой древности и дать им значение, ими заслуженное». Яхонтов указывал на то, что все они «представляют крайне ценный материал, подлежащий строгому охранению от всякого покушения на его целость и в материальном, и в художественном отношении». В одном из отчетов Рязанской ученой архивной комиссии (РУАК) отмечалось: «Действительной уверенности в том, что памятники древностей сохранятся для потомства, не может быть, пока они будут находиться в пределах нашего соломенного и деревянного села и в руках людей несведущих, а иногда недостаточно проникнутых сознанием важности их для науки и потомства».

В документах Рязанского епархиального Древлехранилища так формулировалась цель его создания: «возможно спешное собрание новых предметов». Организаторы Древлехранилища выражали обеспокоенность за те предметы культа, которые находились на местах при известной им деревенской обстановке предметов, вышедших из употребления, и подчеркивали недостатокзнания их достоинства, археологической ценности и умения обращаться сними без вреда для них.

В инструкции от 1913 года для хранителей полковых музеев отмечалась особая ценность предметов, хранящихся в войсковых музеях, которые «в случае потери даже не могут быть заменены новыми экземплярами». С более широким развитием музейного дела в стране памятники истории и культуры находят для себя пристанище. Начали активно формироваться Коллекции по самым разным направлениям.

Наглядно эту картину можно проследить по материалам местных музеев. Основу естествен но исторического музея Полтавского губернского земства составили коллекции: почвенные, геологические, полезных ископаемых, палеонтологические, ботанические,зоологические, археологические, сельскохозяйственные. Собрание Пермского научно-промышленного музея разделялось на отделы: ботанический, художественный, этнографический, геологический, минералогический, кустарно-промышленный, сельскохозяйственный, историко-археологический, зоологический, кооперативный, горнопромышленный.

Красноярский городской музей собрал предметы, отражающие естественноисторическое, археологическое, этнографическое, сельскохозяйственное, кустарно-промышленное развитие губернии. Тверской музей включал в себя коллекции по: археологии, промышленности, естественной, церковной истории, рукописям, оружию, нумизматике .

В Рязанском музее при учительской семинарии были обозначены следующие отделы: естественноисторический, промышленный, этнографический, историко-археологический. Наряду с музеями универсального назначения, получают свое развитие и музеи узкоспециальные. Они были ориентированы только на какую-либо определенную отрасль отечественного хозяйства. Коллекция музея Рязанского общества сельского хозяйства включала образцы сельскохозяйственной продукции, орудий труда, семян и т. д. Музей сельскохозяйственного птицеводства при Рязанском отделе Императорского Российского Общества включал в себя: чучела птиц, продукцию с/х птицеводства, изделия из меха, пряжу, аппараты и средства для лечения птиц и прочие принадлежности птицеводства .

В состав коллекций музеев городского хозяйства входили предметы, отражающие структуру отрасли: финансы Городской Управы, городское образование, ремесленное училище, медико-санитарные и ветеринарные учреждения, мостовые, благотворительность, освещение, сады и бульвары, население, торговля, метеорология, реки, судебный отдел, городская читальня, воинская повинность, специальные капиталы.

В музее при Рязанском женском коммерческом училище имелась коллекция образцов товаров. Собрания педагогических музеев включали в себя; педагогическую литературу, учебные руководства, коллекции наглядных пособий по всем предметам обучения в низших учебных заведениях: образцы «произведений ископаемого царства», разнообразные физические приборы, коллекции насекомых, собрания чучел птиц. У памятников культуры появляется хозяин, несущий за них ответственность, ответственность как перед государством, так и перед обществом. Периодически печатаются отчеты о проделанной работе музеев, в которых помещается информация о новых поступлениях. В печати выходят положения, каталоги, краткие указатели коллекций, составляющих основу музея.

Достаточно назвать следующие издания:

«Опись предметам, хранящимся в Тамбовском историческом музее». Тамбов, 1889

«Краткий указатель коллекций Казанского городского научно-промышленного музея». Казань, 1899,

«Естественноисторический музей Полтавского губернского земства. Описание коллекций». Полтава, 1900.

«Тверской музей и его приобретения в 1890 году». Тверь, 1891.

«Каталог Нижегородского городского художественного и исторического музея. Художественный отдел». 1914.

«Положение о Мстиславском музее древностей». Мстислав, 1915.

«Краткий обзор Красноярского городского музея». Красноярск, 1906.

«Каталог кустарного музея Рязанского губернского земства». Рязань, 1914.

«Каталог педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии». Рязань, 1913.

Уже на первом этапе существования музеев подчеркивалось их важное научное и практическое значение. В материалах Полтавского естественноисторического музея задачи местных земских естественноисторичееких музеев были выражены следующим образом: «с одной стороны, естественноисторическое изучение губернии, с другой: распространение естественноисторических знаний среди местного населения, содействие к разрешению разных сельскохозяйственных вопросов, вопросов, относящихся к промышленности края, а отчасти, к гигиене и народной школе».

Цель существования Красноярского городского музея была сформулирована так: «Красноярский городской музей имеет целью, с одной стороны — способствовать наглядному ознакомлению посетителей музея с богатствами природы местного края, с его доисторической и современной культурой, с другой стороны — собирать и объединять богатый материал для самых разнообразных научных исследований.

Устроители Пермского научно-промышленного музея считали, что музей должен стать таким учреждением, « которое, с одной стороны, объединяло бы у себя всех желающих внести свою лепту в общую сокровищницу человеческих знаний — науку путем изучения Пермского края в том или ином направлении, а с другой — сделать его народно-просветительным».

Сотрудники Воронежского губернского музея ставили своей целью: «Изучение Воронежского края в его прошлом и настоящем во всех отношениях, а равно и распространение сведений об этом крае». «Необходимейшим для всей Российской кооперации» на II Всероссийском кооперативном съезде, проходившем в Киеве в 1913 году, было признано учреждение кооперативного музея. Учреждаемый музей должен был «облегчить труд лиц, специально работающих в области теории и практики кооперативного дела». Устроители естествен ной сторическог о музея при Рязанской учительской семинарии считали, что составленный по возможности полно музей даст картину существующих в губернии промыслов, их развитие в среде местного населения и доходность.

Главная задача кустарного музея Рязанского губернского земства формулировалась так: «в ознакомлении широких слоев общества с предметами производства рязанских кустарей, в посредничестве по сбыту кустарных изделий».

Деятельность Рязанского историко-археологического музея должна была состоять в «возможно широкой постановке изучения исторического прошлого Рязанской жизни». Довольно определенно формулировалась цель педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии: «Предоставить учителям и учительницам Рязанской губернии и всем лицам, интересующимся делом народного образования, возможность ознакомиться на месте с педагогической литературой вообще, современными периодическими изданиями по части воспитания и обучения, учебными руководствами и наглядными пособиями музеев различных видов и специальностей».

Таким образом, перед музеями ставились задачи, которые можно сформулировать следующим образом: -естественноисторическое изучение края; — распространение естественноисторических знаний среди местного населения; — оказание практической помощи в развитии экономики, культуры, народного образования края.

Музей становится действенным средством содействия развитию экономики, сельского хозяйства и образования. Здесь, прежде всего, следует остановиться на таком важном направлении, как пропаганда производственных, хозяйственных, технических достижений, новаций как в промышленности, в сельском хозяйстве, так и в области образования.

В процессе своей деятельности музеи решали следующие задачи: — знакомили с теми отраслями производства и популяризовали те отрасли, которые были наиболее развиты в губерниях; — способствовали установлению наиболее тесных контактов с производителями местной промышленности губерний; — налаживали обмен изделий того или другого производства, — представляли наглядно в образцах экономику края. В первом выпуске сборника Рязанского губернского статистического комитета, вышедшем в 1900 году в разделе «Промыслы», отмечалась плодотворная работа Рязанского кустарно-промышленного комитета, музей которого оценивался составителями сборника как «одно из необходимейших мероприятий для развития кустарных промыслов в губернии».

Губернский кустарный музей Управа оценивала, как «незаменимое ничем другим средство предметного изучения кустарных промыслов, собирания и сохранения художественных образцов и предметов, связанных с кустарной промышленностью, а также способ серьезного воздействия на технику и художественный вкус кустарей». Аналогичные задачи по развитию сельскохозяйственного производства ставили перед собой сельскохозяйственные музеи, пропагандируя лучшие образцы сельскохозяйственной продукции и более совершенные орудия труда. Музей рассматривался как учреждение, оказывающее влияние на развитие сельского хозяйства путем наглядного распространения сельскохозяйственныхзнаний, ознакомления сельских хозяев с произведениями и орудиями, которые с пользой могут быть применены ими в сельскохозяйственном производстве.

Примечательно, что развитию сельского хозяйства уделяли внимание и музеи, не связанные непосредственно с этой отраслью. Так, музей наглядных пособий Рязанской учительской семинарии, кроме предметов, относящихся к педагогическому процессу, собирал также и материал, имеющий отношение к экономике Рязанской губернии, образцы не только своей, но и других местностей, где дело ведется более рационально.

Предполагалось, что путем сравнения и наглядного объяснения, сопровождаемого беседою, ученики убедятся, что есть приемы более выгодные, чем те, которым следуют их отцы; по возвращении в семью они должны был и показать своим односельчанам, что есть другие способы и приемы ведения промышленного дела.

В 1908 году Государственная дума принимает закон о постепенном введении всеобщего, обязательного начального образования. Отечественная наука ставит вопрос о целесообразности наглядного преподавания. Для применения принципа наглядности в учебном процессе необходимы были материалы и пособия в учебном процессе. Это становится отправной точкой для создания коллекций, ставших базой для развития музеев педагогических. Они имели разные названия: педагогический, школьный, музей наглядных пособий. Предполагалось создание музея в каждом учебном заведении. Педагогические музеи становятся неотъемлемой частью учебного процесса.

По свидетельству В.Н. Маркова, к педагогическим музеям «потянулись, прежде всего, пустые начальные школы, ухватились за них обоими руками и внешкольные учреждения, а с развитием дела стали пользоваться музеями и средние учебные заведения».

Для дальнейшего развития экономики образцами становились изделия самых разных отраслей. Так, собрание кустарного музея рязанского губернского земства включало в себя образцы изделий почти всех промыслов, существующих на данный момент в губернии. Состав коллекций можно определить как всеобъемлющий. В собранных изделиях были отражены многие промыслы, в том числе: производство по обработке дерева; производство простых сельскохозяйственных машин и орудий, экипажных изделий; производство по обработке волокна, промыслы: ткацкий, кружевной и вышивальный, сетевязальный, канзтно-веревочный, сапожный, шорный, валяльный и пуговичный; производство по обработке ископаемых веществ, украшений для сбруи.

Кроме вышеперечисленного, сюда же вошли изделия Рязанского ремесленного училища: слесарные, столярные, класса ручного труда и изделия ремесленного отделения при училище общества попечения о бедных детях города Рязани имени В.К. Ларионова. Вещественный материал дополняли карты, картограммы и диаграммы. В музее наглядных пособий Рязанской учительской семинарии были собраны: минералы, образцы различных красильных и питательных веществ; землемерно-таксаторские приборы, чертежные инструменты, инструменты для межевания; образцы «произведений ископаемого царства» из Рязанской губернии, кожевенного производства; железных изделий; разнообразные физические приборы; коллекция насекомых; собрание чучел птиц. Кустарный отдел Полтавского естественноисторического музея состоял из коллекций: по кожевенному, роговому, корзиночному, гончарному производству, ткачеству, вышивке. Сельскохозяйственный отдел того же музея включал: модели сельскохозяйственных орудий, построек, коллекции семян и колосьев и т. д.

В Новгородском музее, состоящем при Новгородском статистическом комитете, хранились образцы изделий железного, богемского и цветного стекольного, фарфоро-фаянсового, кирпичного производства; модели крестьянских орудий производства. В помощь для решения как технических, так и хозяйственных вопросов по лесной отрасли страны создается специальная коллекция, в которую входили: «предметы, касающиеся хозяйства в лесничествах, как например, отрубки деревьев, образцы различных повреждений, пороков дерева, образцы почв, гербарии, данные для изучения хода роста, фотографии типичных насаждений, единичных деревьев, образцы изделий из леса и т. д.»

Школьные музеи имели в достаточном количестве наглядные пособия, коллекции, модели, карты, хороший микроскоп, волшебный фонарь, приборы для производства самых элементарных опытов по химии, физике, а также самые необходимые методические руководства, справочники, учебники и вообще необходимые книги для учащихся.

В 1894 году в Рязани выходит в свет брошюра, написанная заведующим сельскохозяйственным бюро Рязанского общества сельского хозяйства Н. Мыльниковым под названием «Кустарно-промышленный музей, как проводник полезных знаний». Это был доклад общему собранию Рязанского общества сельского хозяйства. Автор рассматривает проблему использования музея для развития экономики страны и, в частности, в кустарной промышленности. В качестве положительного, Мыльников приводит в пример решение этого вопроса в других странах. Музеи в рассматриваемом случае являются частью целой системы, которая включает в себя: школы, мастерские и подсобные к ним: вечерние и воскресные курсы, передвижные и постоянные выставки, конкурсы и другие учреждения, способствующие развитию инициативы. В такой системе музей должен был представлять «главный питомник знаний». Эта система, утверждал Мыльников, могла быть жизнедеятельна только при одном условии, а именно, при существовании всех звеньев.

«Если оставить одно население и музеи, отняв в то же время мастерские и школы, — утверждал Мыльников, — где первые, за недостатком посредников, останутся без всяких знаний, последние же, т. е. музеи, за недостатком потребителей, сосредоточат знания без всякой пользы и практического назначения». В рассматриваемый период в России получили свое развитие такие системы. Например, сельскохозяйственный музей являлся частью системы, в которую входили: сельскохозяйственное бюро, склад машин, склад орудий сельскохозяйственного производства и мастерские. Кустарный музей входил в систему, которая включала в себя: кустарную практическую школу, образцовую мастерскую, склад кустарных изделий.

Школа, музей наглядных пособий, библиотека, опытный участок-еще одна система. Довольно значительная группа музеев в стране была ориентирована преимущественно на обслуживание определенных корпоративных кругов и тесно была с ними связана. Такие музеи были не самостоятельными учреждениями культуры, а частью выстроенной системы. В этом заключалась, как нам кажется, определенная целесообразность. В качестве положительных факторов можно назвать следующие возможности; — знакомство со своими коллекциями в течение продолжительного периода времени; — создание целевой группы посетителей и более эффективного коммуникативного процесса; — обеспечение себе аудитории, состоящей из заинтересованных специалистов.

Существуя в такой системе, музей влиял непосредственно на процесс формирования необходимых навыков и главное служил дальнейшему развитию культуры. Таким образом, мы можем констатировать, что в XIX- начале XX века музей был учреждением, вызванным к жизни объективными обстоятельствами развития общества. В это время было положено начало установлению обширных связей музея с обществом, основанных на использовании его реальных возможностей.

О.С. Кречетова

В 2016 г. Чувашский национальный музей отметил свое 95-летие. Несмотря на выход некоторых статей, освещающих вопросы создания музея [1], в истории первых лет его существования имеются многочисленные «белые пятна»: недостаточно изучена деятельность первых сотрудников музея, история создания первых экспозиций и их посещаемость. В данной статье представлена попытка осветить эти неизученные вопросы. Согласно одному из первых отчетов музея, идея о его создания возникла в 1918 г. у некоторых преподавателей Народного Университета г. Чебоксары. Тогда начался сбор «редкостных вещей» и «предметов, характеризовавших местный край» [2].

Экспонаты собирались в комнате нижнего этажа Народного дома – бывшего купеческого особняка П. Е. Ефремова. 9 февраля 1921 г. Областная секция по делам музеев и охраны памятников искусства и старины Чувашской автономной области приняла решение открыть Центральный чувашский музей 12 февраля 1921 г. Несмотря на принятое решение, с февраля 1921 г. по лето 1922 г. музей был закрыт для публики, так как экспонаты в это время еще не были распределены в музейном помещении в виде экспозиции. С самого начала помощь Центральному чувашскому музею оказывал Главный комитет по делам музеев и охране памятников искусства и старины (Главмузей) при Народном комиссариате просвещения РСФСР. Главмузей передал в фонд Центрального чувашского музея «ценные коллекции картин из фарфора, бронзы и мрамора» [3]. Уже к лету 1922 г. в музее была накоплена значительная и разнообразная по составу коллекция экспонатов [4].

Документы Государственного исторического архива Чувашской Республики проливают некоторый свет на деятельность первой заведующей историческим отелом Центрального чувашского музея Е. М. Юровской. Е. М. Юровская имела хорошее образование: окончила КазанскоМариинскую гимназию и историко-филологический факультет Казанских высших женских курсов. С 1911 г. по август 1918 г. работала в Чебоксарской женской гимназии в качестве преподавателя истории, а с августа 1918 г. – в Чебоксарской школе II ступени [5]. В музее Е. М. Юровская проработала с февраля 1921 г. по лето 1922 г. Помимо должности заведующей историческим отделом она являлась членом коллегии Областной секции по делам музеев Чувашской Автономной области, принимая участие в реорганизации уездных музеев. Е. М. Юровская ставила перед собой задачу «всеми мерами и силами разыскивать и приобретать ценный и интересный в историческом отношении материал, рисующий историческое прошлое местного края с различных сторон, включая сюда литературу по истории местного края» [6].

Один из путей решения этой задачи она видела в попытке «выйти в соглашение с Архивной комиссией Оботнароба [Областного отдела народного образования. – А. З.], предложив ей отдать в распоряжение заведующего историческим отделом Музея весь исторический материал, который будет найден при работе местных архивов» [7]. Е. М. Юровская подготавливала планы и проекты археологических раскопок по Чувашской области [8]. Также она занималась сбором и описанием монет и старых рукописей [9]. В первые годы музей получал некоторые финансовые средства от центральных органов власти, но затем музею было совсем отказано в финансировании [10].

Первый заведующий музеем Н. П. Неверов неоднократно писал в своих отчетах, что основным тормозом развития музейного дела в Чувашии является отсутствие финансовых средств. Неслучайно, заслушав доклад Областного комитета по делам музеев и охраны памятников искусств, старины, народного быта и природы Чувашской Автономной Области, в начале декабря 1921 г. II Областной съезд деятелей просвещения Чувашской автономной области постановил ходатайствовать перед Главмузеем «об отпуске полного количества кредитных ассигнований по испрашиваемым Облотнаробом сметам на музейную работу» [11]. В 1922 г. музей жил средствами, полученными от Областного комитета помощи голодающим (Обпомгола). Средства эти составляли 160 пудов ржи и 216 пудов муки [12]. До лета 1922 г. в музее работало 66 сотрудников: заведующий музеем, два инструктора Областного отдела народного образования, 58 уполномоченных

музейных работников на местах, пять заведующих отделами [13]. К лету 1922 г., вследствие сокращения из первоначального состава музея, были оставлены только три музейных работника: М. С. Спиридонов, А. В. Васильев, М. П. Петров (Тинехпи) [14]. Следует сказать несколько слово об активной собирательской работе М. П. Петрова (Тинехпи), начавшего работу в Центральном чувашском музее с августа 1921 г. Для сбора музейных материалов М. П. Петров «вошел в личную связь и переписку со всеми знакомыми» ему деятелями [15]. Им был получен архив священника Д. Ф. Филимонова, эпистолярное наследие создателя современной чувашской письменности И. Я. Яковлева, письма священника и этнографа А. В. Рекеева, дневник директора народных училищ Казанской губернии И. А. Износкова, материалы 1-го Всероссийского чувашского военного съезда. Через секретаря съезда Чистопольского кантона Татарской АССР он получил чувашское знамя [16]. Им было собрано для музея около 8 тыс. томов книг [17]. По словам М. П. Петрова, он и другие сотрудники музея собирали «главным образом религиозные журналы, книги», тем самым сохранив эти книги и журналы от уничтожения, которое им грозило от советской власти [18]. 30 июля 1922 г. заведующим музеем был назначен М. С. Спиридонов. С этого времени начинается второй этап развития Центрального чувашского музея, когда была создана первая стационарная экспозиция и стали проводиться первые экскурсии.

В течение лета и осени 1922 г. была проведена проверка и классификация всех коллекций и экспонатов, внесение их в инвентарную книгу и размещение по залам музея. Летом 1922 г. музей был открыт для посетителя. К этому времени музей имел следующие отделы: этнографический, историкоархеологический, промышленный, естественный, художественный, медицинский [19]. К лету 1924 г. в списке отделов, приводимых в докладе-отчете музея, мы уже не видим медицинского отдела, но зато появился отдел по истории борьбы с голодом [20]. На организацию отдела, посвященного голоду в Чувашской автономной области, в октябре 1922 г. Обпомгол выделил музею 100 пудов хлеба. На эти средства в музее была создана экспозиция, в которой были представлены картографические материалы (географическая, почвенная и этнографические карты; карты состояния земледелия до Гражданской войны, перед голодом и в 1922 г.), фотографии, диаграммы в количестве 30 штук, изображающие поступательное движение голода по месяцам, а также его воздействие на численность населения Чувашской автономной области и его хозяйственно-бытовое и духовно-моральное состояние. Были показаны также народные средства по борьбе с голодом, а также помощь Помгола голодающим [21]. Важным показателем работы музея является количество его посетителей.

В отчетах музея отмечалось, что в 1923–1924 гг. количество посетителей составляло 2417, в 1924–1925 гг. – 6212 [22]. В 1923–1924 гг. в Центральный чувашский музей в г. Чебоксары приезжали посетители из отдаленных мест Чувашской автономной области, например, из Вурнарского сельскохозяйственного техникума, Ишаковской школы II ступени [23]. Среди экскурсантов преобладала учащаяся молодежь города и деревни – 34%, затем крестьяне и красноармейцы – 22%, другие слои населения составляли 4% [24]. Увеличение количества посетителей музея в 1925 г., по-видимому, было связано с тем, что «студенты-уроженцы Чувашской республики в летние каникулы, учащиеся школ I и II ступеней в течение учебного времени использовали музей для практических занятий» [25]. Из типов экскурсий преобладающими были историко-бытовые по следующим темам: «чувашские древности, чувашский быт, чувашское искусство, гнет старой государственности и общественности и борьба за свободу» [26].

Внимание детей больше всего привлекали естественно-исторические и художественные разделы музея, взрослых же – археология, этнография и быт [27]. Заслуживают внимание отзывы посетителей музея. Так, представитель «Американской администрации помощи» (АРА) Тёрнер 13 июля 1922 г. оставил в книге отзывов следующую запись: «Мне доставило громадное удовольствие обозревать интересные результаты археологических изысканий» [28]. Примечательно, что посетители настаивали на том, чтобы музей не носил узкокраеведческий характер. Так, в отчете за 1925–1926 гг. отмечалось, что «общее положение экскурсантов является горячее заявление о необходимости пополнить музей коллекциями из русского и мордовского искусства древнего и новейшего времени, что даст возможность делать и полезные сравнения и выходить из узких рамок родной действительности» [29]. В заключение следует отметить, что в 1920-е гг.

Центральный чувашский музей являлся научно-исследовательским учреждением, осуществлявшим комплексную краеведческую работу в Чувашии. Этому содействовало и созданное при нем Общество по изучению местного края, представители которого активно включились в сбор экспонатов для родного музея.

Примечания

1. Михайлов Е. П. Чувашский национальный музей: история создания // Чувашский национальный музей. Люди. События. Факты. (1993–2000): Сб. статей, посв. 80-летию музея. Чебоксары, 2001. С. 8–12; Шляхина В. Г. М. П. Петров в истории Центрального чувашского музея // Чувашский национальный музей. Люди. События. Факты. 2008: Сб. статей. Вып. 6. Чебоксары, 2009. С. 37–42.

2. ГИА ЧР. Ф. Р. 235. Оп. 1. Д. 4. Л. 6.

3. Резолюции II Областного съезда деятелей просвещения Чувашавтообласти. Чебоксары, 1921. С. 24.

4. ГИА ЧР. Ф. Р. 235. Оп. 1. Д. 4. Л. 20.

5. Там же. Оп. 2. Д. 1. Л. 15.

6. Там же. Оп. 1. Д. 5. Л. 4.

7. Там же.

8. Там же. Оп. 2. Д. 1. Л. 15.

9. Там же. Л. 73.

10. Там же. Оп. 1. Д. 4. Л. 21 об.

11. Резолюции II Областного съезда. С. 24–25.

12. ГИА ЧР. Ф. Р. 235. Оп. 1. Д. 4. Л. 21 об.

13. Там же. Л. 20.

14. Там же.

15. Там же. Оп. 3. Д. 27. Л. 45.

16. Там же.

17. Там же.

18. Там же.

19. Там же. Оп. 1. Д. 5. Л. 91

20. Там же. Д. 4. Л. 20 об.

21. Рукописный фонд Чувашского национального музея. ВМ 4492. Папка 22.

22. ГИА ЧР. Ф. Р. 235. Оп. 1. Д. 4. Л. 20 об., 77.

23. Там же. Л. 20 об.

24. Там же. Л. 77.

25. Там же. Л. 80.

26. Там же. Л. 77.

27. Там же.

28. Там же. Л. 21 об.

29. Там же. Л. 77.

А. Н. Зарубин, г. Чебоксары, Чувашская Республика

Изучение и осмысление истории России, начиная со второй половины XVII в., невозможно без исследования феномена старообрядчества. Прямым или косвенным образом деятельность старообрядцев влияла на сферы культуры, экономики и политики российского государства в различные его периоды. Старообрядчество (также как и церковная реформа XVII в.) на разных исторических этапах подвергалось разным трактовкам и оценкам.

В связи с этим на сегодняшний день важным видится выработка объективной концепции этого сложного явления, представление полной картины истории старообрядческого движения, освещение его роли в истории страны и значения его историко-культурного наследия. Важную роль в этом процессе играют музеи. Крупный специалист по истории и культуре старообрядчества, ведущий научный сотрудник Государственного исторического музея Е. М. Юхименко писала: «География старообрядческого заселения столь широка, что, кажется, нет ни одного исторического или краеведческого музея, в котором не было бы старообрядческих памятников» [1]. Действительно, значительная часть современных российских музеев обладает предметами и коллекциями, связанными со старообрядчеством. Однако необходимо отметить, что история раскола Русской православной церкви и старообрядчества – довольно сложные темы для научного осмысления и музейного представления. Сложность музейного показа раскола Русской православной церкви, а также зарождения и развития старообрядческого движения вызваны, прежде всего тем, что на сегодняшний день сложно говорить о наличии единой и четкой концепции относительно этих событий. До настоящего времени продолжаются научные и религиозные дискуссии между историками, старообрядцами и представителями РПЦ относительно исторического и культурного значения этой реформы, ее религиозной обоснованности, вопросов формы и содержания церковных обрядов и таинств [2].

Однако несмотря на это современная историческая наука признает, что раскол Русской православной церкви явился одним из «главнейших поворотных событий российской истории» [3], оказавшим впоследствии значительное влияние на развитие страны. Поэтому в музейной экспозиции необходим комплексный подход к представлению темы церковного раскола и старообрядчества, который не суживает никоновскую реформу и ее последствия только до внутрицерковного события второй половины XVII в. Проблематика истории старообрядчества столь масштабна, что через нее могут быть освещены такие темы, как «церковь», «политика», «культура», «экономика» российского государства. В связи с этим можно рассмотреть экспозиции Государственного исторического музея, где тема старообрядчества представлена в двух тематических залах – «Русская православная церковь в XVI–XVII вв.» и «Традиционная народная культура послепетровского времени». В первом зале тема раскола и старообрядчества представлена через личности патриарха Никона и протопопа Аввакума Петрова. Парсуна с изображением патриарха Никона помещена над витриной, в которой представлены два памятника, связанные с деятельностью и почитанием протопопа Аввакума: это икона начала XVIII в. с изображением протопопа Аввакума и его послание царю Алексею Михайловичу.

В зале «Традиционная народная культура послепетровского времени» представлены памятники, созданные мастерами Выговской старообрядческой пустыни (центре беспоповского согласия в Олонецкой губернии), – иконы, книги, складни, лубки, лестовка. Таким образом, через памятники выговских мастеров подчеркивается роль старообрядчества в развитии народной традиционной культуры XVIII–XIX вв. Опосредованно тема старообрядчества затронута также еще в двух залах – «Россия в эпоху императора Николая I. Самодержавие и общество» и «Экономика пореформенной России». В первом зале старообрядческие предметы культа – складень и киотный крест – работы мастеров Выговской пустыни представлены в контексте консервативно-охранительной политики в период царствования Николая I и репрессий относительно старообрядчества в эту эпоху. Репрессии 1830–1850-х гг. коснулись старообрядцев практически всех губерний Российской империи; в борьбе правительства «за чистоту православия» в 1830-е гг. была разорена сама Выговская пустынь, существовавшая с конца XVII в. В зале «Экономика пореформенной России» экспонируются портреты и фотографии представителей старообрядческих торгово-промышленных династий и выходцев из старообрядческих семей: портрет В. А. Морозовой, А. И. Хлудова, В. А. Кокорева, фотография К. Т. Солдатенкова.

Помимо этого на экспозиции представлены экспонаты, характеризующие различные аспекты деятельности старообрядцев: благотворительность (письмо В. А. Морозовой присяжному поверенному с просьбой проконсультировать ее по вопросу оформления пожертвования акушерской клинике в Москве), торговопромышленная деятельность (образец ситца с печатными клеймами Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К0 »; памятный жетон Кренгольмской мануфактуры). Через старообрядческий складень, принадлежавший К. Т. Солдатенкову, подчеркнута религиозная принадлежность крупного фабриканта. Таким образом, Исторический музей транслирует несколько тематических направлений, которые перспективно развивать на экспозициях, используя старообрядческие памятники. Эти направления представляются вполне обоснованными, однако бесспорно, что тема старообрядчества настолько обширна и сложна, что выходит за их рамки. При музейной презентации темы старообрядчества следует учитывать ряд специфических проблем. Одной из проблем музейного показа данной темы является множественность старообрядческих течений (согласий) с их обрядно-мировоззренческими, а также региональными особенностями. Известно, что уже в конце XVII в. старообрядчество разделилось на два основных течения – поповство и беспоповство, однако менее известны многочисленные согласия внутри этих двух течений.

Так, например, согласно переписному бланку 1896 г. официальной российской статистике было известно свыше 50 старообрядческих согласий [4] на территории Российской империи, каждое из которых имело свое религиозное обоснование, мировоззренческую философию и специфические предметные атрибуты. Помимо этого старообрядческие общины одного согласия могли довольно сильно различаться в бытовом и обрядовом аспектах по местности своего проживания. При музейном представлении старообрядческой бытовой культуры следует обратить внимание на ее взаимосвязь с традиционной крестьянской культурой, однако при этом необходимо подчеркнуть яркие специфические особенности старообрядческого быта. Сложность музейной презентации темы старообрядчества может вызвать также и то, что определенный процент современных посетителей не всегда обладает комплексом необходимых знаний о православной церковной культуре в целом (это можно назвать своеобразным «наследством» советской эпохи с ее атеистической идеологией), отсюда вытекает сложность понимания культуры и мировоззрения старообрядчества. Кроме того, старообрядческая церковь в силу постоянных на нее гонений традиционно была достаточно закрытой, и поэтому практическое и духовное значение многих старообрядческих предметов могут быть непонятны и человеку, сведущему в истории и культуре Русской православной церкви. В связи с этим при демонстрации культовых старообрядческих памятников и предметов необходимо объяснять их сакральный смысл и символику (символика лестовки, подручника, нательного креста и т. д.) в контексте православной культуры и старообрядческого мировоззрения.

Проблема музеефикации недвижимых памятников старообрядческого наследия является достаточно актуальной на сегодняшний день. Удачным примером музеефикации старообрядческого храмового комплекса является храм Покрова Богоматери в г. Серпухов Московской области. Храм был музеефицирован в 1990-е гг. и сейчас является филиалом Серпуховского историкохудожественного музея. Важно отметить, что храм не был разорен в годы советской власти, он был передан в 1989 г. прихожанами музею. Музеем было сохранено все убранство храма, уникальный беспоповский богослужебный комплекс (на момент передачи храма музею в нем находилось 610 икон, 73 из которых относились к допетровской эпохе, 142 старопечатные и рукописные книги) [5], музеем также поддерживаются старые захоронения на территории храма. Сохранив в неприкосновенности все убранство храма, музей проводит здесь экскурсии по теме «Культура старообрядчества». Важной особенностью этой музеефицированной церкви является то, что иногда здесь совершаются настоящие богослужения приезжающими из Москвы старообрядцами-беспоповцами. Важным направлением в современной музейной деятельности является представление и презентация нематериального культурного наследия.

Егоревским историко-художественным музеем (Московская область) был разработан проект, направленный на возрождение нематериального наследия местного старообрядчества. Проект «Провинциальный эксперимент» посвящен «возрождению гуслицкой росписи» местному старообрядческому промыслу книжной миниатюры и орнамента. Гуслицы – известный старообрядческий регион; в XIX в. здесь существовали центры иконописи, медного литья и книжности, где старообрядцы создавали рукописные книги с уникальными заставками, которые и получили название «гуслицкая роспись». В 2014 г. при поддержке «Фонда Тимченко» музеем было проведено исследование технологии промысла, созданы образцы для воспроизведения росписи на бумаге, разработана методика обучения приемам росписи [6]. В 2015 г. в рамках проекта музеем проводились мастер-классы «Райская птица Гуслиц» по обучению приемам гуслицкой росписи, в проекте приняли участие и потомки местных старообрядцев.

Некоторые сувениры, созданные на мастерклассах, были переданы в художественный салон музея. Данный проект стал победителем конкурсов «Культурная мозаика» – 2014 и «Культурная мозаика: Лучшие из лучших» – 2015, а также был презентован на международном фестивале музеев «Интермузей-2015» и стал победителем в основной конкурсной программе фестиваля в номинации «Лучший проект, направленный на сохранение нематериальной культуры». Следует отметить и экспозиции Егорьевского историко-художественного музея, на которых представлены памятники старообрядчества.

Особого внимания заслуживает так называемая живая экспозиция «Поющая книга» − на открытой экспозиции представлена копия старообрядческой певческой книги с крюковой нотацией, при переворачивании страницы книги передается информация в звуковое воспроизводящее устройство, и посетитель слышит пение старообрядческих хоров: Морозовского хора, старообрядцев Георгиевской церкви г. Егорьевска или пение старообрядческих хоров из других регионов. Экспозиция «Поющая книга» представляет собой небольшой полушатер, поэтому посетителю, который подошел послушать старообрядческое пение, не мешают посторонние шумы на экспозиции. Несмотря на многогранность и сложность истории и культуры старообрядчества, современные музеи активно разрабатывают эти темы по разным направлениям своей деятельности, особенно выставочной. В связи с этим хотелось бы подчеркнуть важность объективной оценки старообрядчества как явления русской истории и внимательного отношения к специфическим особенностям музейной презентации темы старообрядчества.

Примечания

1. Юхименко Е. М. Старообрядчество – «исконная ветвь русского православия» // Проблемы изучения истории русской православной церкви и современная деятельность музеев. М., 2005. С. 34.

2. Например, в 2008 г. при встрече представителей РПЦ с представителями РПСЦ, историк, специалист по истории, культуре и богословию старообрядчества Г. С. Чистяков вел многочасовую полемику с миссионером РПЦ о. Данилом Сысоевым по вопросам формы и содержания церковных таинств. Официальная стенограмма диспута – URL: http://staroobrad.ru/modules.php?name=News2&file=print&sid=240 (Дата обращения: 12.02.2016); в 2013 г. по инициативе редакции исторического журнала «Дилетант» и РИА Новости состоялась дискуссия о значении церковного раскола в России XVII в. На встрече присутствовали историки, религиоведы, представители церкви.

3. Егоров В. Л. Историческая экспозиция музея в переходную эпоху: проблема интерпретации истории // Современная историография и проблемы содержания исторических экспозиций музеев. М., 2002. С. 96.

4. РГИА. Ф. 1290 – Центральный статистический комитет МВД. Оп. 11. Опись включает в себя поуездные ведомости подсчета населения по вероисповеданиям по 64-м губерниям России (свыше 100 дел).

5. Пилипенко А. Д. Коллекции, формировавшие историю музея // Собиратели, хранители, реставраторы. 3-й вып. СПб., 2005. С. 114.

6. Егорьевский историко-художественный музей // URL: http://egmuseum.ru/ pages/o-muzee/nagrady (дата обращения: 12.02.2016).

Е. С. Семилетникова, г. Москва

Музей отличают своеобразные формы выхода научной «продукции». Ведущее место здесь принадлежит выставкам, стационарной музейной экспозиции, которые являются плодом многолетней исследовательской, собирательской работы, как правило, целого коллектива авторов. В данной статье речь пойдет о выставочной деятельности Северодвинского городского краеведческого музея на примере одной из краеведческих тем – «Старообрядчество в Архангельской губернии Архангельского уезда» (в настоящее время часть бывшего уезда – это окрестности современного Северодвинска). От первых экспонатов и простого комплектования, этнографических экспедиций в места расположения бывших старообрядческих скитов до целенаправленного комплектования музейных коллекций и подготовки их к показу на разных тематических выставках: итог этой огромной работы, воплощенный в трех больших выставочных проектах. Данная тема также вошла и в состав постоянной экспозиции по истории края. Известно, что на «севере был 31 старообрядческий скит – в Подвинье, на Мезени, на Печоре и по всему беломорскому побережью» [1].

По официальным данным, в Архангельском уезде Архангельской епархии в 1891 г. числились следующие скиты: Половой, Слободской, Малолахотский, Большекородский, Белозерский, Пертозерский, Амбурский [2]. Амбурский скит располагался в 50 км от Архангельска и был известен староверам не только в Архангельской губернии, но и в обеих столицах Российской империи, откуда поступали богатые дары от ревнителей старой веры. До настоящего времени там сохранилась моленная и старые постройки ХIХ – начала ХХ в. [3]. С 2002 г. сотрудники музея начали изучать его историю. Тогда же была организована первая этнографическая экспедиция и знакомство с неизвестными до сей поры окрестностями когда-то закрытого г. Северодвинска. В ходе ее работы непосредственно на территории поселения и в городской среде было собрано 199 музейных предметов. Вновь собранные и уже имеющиеся в фондах экспонаты позволили создать интересную, содержательную выставку «Амбурские. По следам экспедиций» (2003 г.), на которой были представлены результаты похода в бывший скит первого директора Северодвинского музея Тамары Александровны Ивановой в 1972 г. и экспедиции музея в 2002 г. Между двумя этими событиями прошло ровно 30 лет. На то время мы еще не владели достаточными знаниями по истории скита и основной своей задачей ставили показ музейных предметов. И нам это удалось.

Новая тема и выставка вызвали большой интерес не только горожан, но и средств массовой информации. У нас это было первое публичное представление музейных предметов по старообрядческой тематике. Особое внимание привлекли коллекция старопечатных книг, церковные ткани, лубки и Острожская Библия 1581 г. печатника Ивана Федорова. Передача и поступление такого раритета в фонды музея стали настоящим событием не только для города. Они нашли отражение как на страницах местных газет, так и в центральных изданиях. В связи с этим возник интерес и к самой старообрядческой теме, которая многие десятилетия практически не изучалась. Церемония открытия выставки завершилась выступлением камерного мужского хора Дворца культуры г. Северодвинска. В рамках ее работы были организованы различные мероприятия. Супруги Мамоновы, передавшие музею уникальные экспонаты по старообрядчеству, отметили в музее свою золотую свадьбу. Страницы из истории Амбурского старообрядческого скита и их золотая свадьба вошли в фильм, снятый северодвинским телевидением, под рубрикой «Вполне официально».

При участии епископа Архангельского и Холмогорского Тихона прошел показ Библии, посвященный 440-летию начала книгопечатания на Руси. В 2005 г. ареал изучения нашего региона был значительно расширен: последовали экспедиции на Пертозеро, в деревни Белое, а затем и Короду, где ранее располагались старообрядческие скиты. Начался поиск потомков старообрядцев, изучение письменных источников в местных архивах. Найденные и изученные документы, собранные сведения и вновь поступившие предметы позволили задуматься над подготовкой следующей выставки. В этот период происходило знакомство с новыми людьми и группами туристов походов выходного дня, которые посещали Амбурские в разные годы, начиная с середины XX в. В 1973 г. трое последних жителей поселения были вывезены в Северодвинск, а их дома приобретены новыми хозяевами. В них осталось большое количество самых разных предметов, доставшихся «по наследству», которые бережно сохранялись в течение 40 лет. Записи рассказов туристов, их энтузиазм и активность – все это вдохновляло, хотелось новый выставочный проект посвятить им. Так родилась идея выставки «Амбурские: новые находки и открытия» (2008–2009 гг.).

Подготовлена она была по итогам работы экспедиций, проведенных в период с 2005-го по 2008 г. В фонды музея за эти годы поступило 209 этнографических и культовых предметов. Значительно пополнился и фотофонд музея. Неслучайно и название данной выставки, здесь были показаны вновь собранные уникальные предметы: кация, старообрядческая одежда, колокола с моленной, архивные документы. Это и открытие новой информации, выявление амбурских предметов в коллекциях других музеев Архангельской области [4]. Создание любой выставки – это процесс творческий. Для того, чтобы зрительное восприятие выставочного пространства было более результативным и плодотворным, требуется ее художественное оформление, и здесь очень важна грамотная, квалифицированная работа художника. Доминантой (центром) выставки стала фотография северодвинского фотохудожника В. В. Бербенца с видом на моленную и колокольню. На ее фоне – старообрядческая одежда, струсни [5] и виды Амбурских в 1940 г. и 1960-е гг.

Удачным решением стало также использование фотографий в турникете, расположенных в тематико-хронологическом порядке. Это стало своеобразной фотолетописью Амбурских. Идея выставки – показать вновь собранные предметы, в том числе и в интерьере избы. Так появилась стилизованная печь, построенная в виде подиумов, на которых нашли свое место различные бытовые предметы, утварь. Другой пример – «красный угол» с богатым резным деревянным киотом XIX в., иконой святителя Николая, обеденным столом, скамейкой, трехногой табуреткой, старыми фотографиями на стенах. Подобные интерьеры дают возможность ощутить время, его дух и оказывают сильное эмоциональное воздействие на посетителей. Были представлены также старинные книги, предметы культа, колокола, поклонный крест. Завершил выставку стенд с фотографиями туристов. Большая часть экспонатов была показана впервые. В декабре 2012 г. была открыта новая постоянно действующая экспозиция «Поморский край с древнейших времен до начала XX в.», в которую вошел и раздел по старообрядчеству. Третьим большим проектом стала выставка «Старообрядческие центры на Беломорском Севере» (2014 г.). Готовилась она в течение нескольких лет. В 117 экспонатах-подлинниках – рассказ о трех крупных старообрядческих центрах Беломорья: Соловецком монастыре, Выговской пустыни и Амбурском ските.

В ее основу легли изученные архивные источники. На выставке была представлена медно-литая пластика: складни, кресты киотные, наперсные, изготовленные в Поморье. Наибольший интерес вызвал комплекс материалов по истории Выговской пустыни. Украшением выставки, ее основным контекстом стала большая уникальная фотография-баннер Владимира Александровича Плотникова «Молельный дом в Амбурском скиту», сделанная в 1906 г. во время его поездки в эти места. Подобного рода снимков по амбурской теме в фондах музея еще не было. Новый интерьер позволил создать предметы, переданные сдатчиками за последние несколько лет. Ломберный стол для игры в карты, стулья, зеркало, на стенах в рамках фотографии жителей Белозерского скита XIX в. и последних жителей Амбурских. Из предметов культа – икона «Богоматерь с младенцем» [6], единственная в амбурской коллекции, киотный восьмиконечный крест с распятием Христа [7], подручники [8], покровец с крестом [9]. Завершили выставку представленные в витрине публикации автора в сборниках всероссийских и региональных научно-практических конференций по теме исследования. Особенностью выставок по старообрядческой тематике является то, что каждую из них можно отнести к разным ее типам. Это и тематические выставки, объединенные единой темой «Старообрядчество на Русском Севере».

Это и отчетные выставки, которые были созданы по итогам комплектования фондов, так называемые выставки новых поступлений и по результатам проведения реставрационных работ. Это и фондовые выставки, которые знакомят посетителей с малоизвестными и малодоступными коллекциями. До 2003 г. в музее не выставлялись предметы, связанные со старообрядчеством. Многие из них требовали проведения серьезных реставрационных работ да и тематически не вписывались в историю социалистического города. А подготовка к каждой выставке дает импульс научной и реставрационной деятельности в музее, позволяет по-новому оценить своеобразие и специфику собственных коллекций. Неотъемлемой частью любой выставки является печатная продукция. Это, с одной стороны, источник информации, с другой – исторический документ, раскрывающий ту или иную сторону творческой работы по теме. Ее художественный образ всякий раз меняется и наполняется новым содержанием. К открытию каждой новой выставки были подготовлены персональные приглашения, цветная афиша и бланк благодарности, в основу которых положена та или иная фотография. На выставку «Амбурские. По следам экспедиций» – цветная фотография В. В. Бербенца с видом на амбурскую моленную и колокольню.

Сюжетом для рекламной продукции выставки «Амбурские: новые находки и открытия» стал фрагмент поклонного креста начала XX в. (фото того же автора), а для выставки «Старообрядческие центры на Беломорском Севере» – гравюра Михаила Михайловича Петренко «Амбурские озера. Староверская молельня» (г. Ленинград, начало 1970-х гг.) [10]. Таким образом, каждая выставка по старообрядческой тематике – это большой проект и комплекс организуемых и проводимых мероприятий. Интересной формой взаимодействия музея и посетителей стали музейные гостиные на самые разные темы: «Старообрядческий лубок. Древо рода Денисовых из Выгорецкого монастыря. История и реставрация предмета», «Нас объединили Амбурские»; «Амбурские-2014. Итоги работы по теме исследования», «Амбурские: по следам конференций». Часто на эти встречи люди приносят с собой и передают в дар хранившиеся в их семьях ценные, а порой и уникальные предметы. В настоящее время можно с уверенностью сказать, что приобретенный опыт исследовательской и массово-просветительской работы позволяет более эффективно использовать фонды музея в организации выставок и экспозиций по истории региона.

Примечания

1. Гемп К. П. Сказ о Беломорье: словарь поморских речений. М. – Архангельск, 2004. С. 70.

2. ГААО. Ф. 29. Оп. 3. Т. 5. Д. 816. Л. 25 об.

3. См. подробнее: Луцковская Е. Ф. Из истории Амбурского старообрядческого скита // Традиционная культура Русского Севера: истоки и современность. Сб-к мат-в Всероссийской науч.-практ. конф. Архангельск, 2010. С. 159–172.

4. Тринадцать икон из амбурской молельни были вывезены одним из жителей г. Северодвинска, а затем переданы в 1982 г. в фонды Соловецкого государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника.

5. Струсни – примитивные туфли, сшиты из двух кусков коровьей кожи, с веревкой для подвязывания. КП 8141/1,2.

6. СГКМ КП 22991.

7. СККМ КП 22110.

8. Подручники – маленькие подушечки для рук (прикосновение к земле во время молитвы расценивался как грех). СГКМ КП 16687, 16688. 9. СГКМ КП 20233. 10. СГКМ КП 14928.

Е. Ф. Луцковская, г. Северодвинск, Архангельская область

Одним из приоритетных направлений в работе Национального музея Республики Марий Эл им. Т. Евсеева является культурно-образовательная деятельность. В настоящее время музей осуществляет различные виды и формы данной деятельности, наиболее традиционные из которых, – экскурсии (обзорные и тематические на базе постоянных выставок и экспозиции музея, интерактивные), лекции, массовые мероприятия, культурные акции, музейные занятия, в том числе и выездные.

Еще одна форма работы нашего музея – тематические музейно-образовательные программы этнокультурной, исторической и экологической направленности, позволяющие детям стать непосредственными участниками событий и научиться видеть скрытый от обычного взгляда язык экспонатов. Всего у нас разработано более 60 разнообразных программ по патриотическому и экологическому воспитанию, по календарной обрядности марийского и русского народов, исторического и этнографического профиля [1]. Они являются как разовыми, так и рассчитанными на целый учебный год. Главная цель данных программ – обеспечение доступности к культурному наследию своего края. Основные задачи – долговременная и систематическая

работа, направленная на формирование исторического мышления детской и подростковой аудитории, воспитание музейной культуры и национального самосознания у подрастающего поколения. Музейно-образовательные программы этнокультурной направленности «Мы строим дом», «Марийский женский костюм», «По Сеньке и шапка…», «Старый сундучок», «Марийские музыкальные инструменты», «Кукла из бабушкиного сундука», «Марийская народная кухня», «Путешествие в марийскую деревню» охватывают широкий спектр тем, раскрывающих специфику быта, материальной культуры, трудовых занятий, хозяйственной деятельности, календарных праздников, традиционных обрядов, народного костюма, духовной культуры, религиозных верований и нематериальной культуры. Экологические программы «Прогулка по лесу», «Птицы – наши друзья», «По страницам Красных книг», «Особо охраняемые природные территории» и другие знакомят ребят с растительным и животным миром нашей республики, способствуют защите окружающей среды, влияют на формирование личности. В них использованы рассказы в форме беседы по теме программы, отгадывание загадок, конкурсы, игры, прослушивание голосов птиц, инсценировки, мастер-класс с использованием техники оригами, а также рисование [2].

При проведении экологических программ в игровой форме ставятся следующие цели: научить детей доброте, испытывать радость от сознания, что можно спасти животных и птиц от гибели; вызвать интерес к наблюдению за живой и неживой природой; дать детям элементарные знания о том, чем и как можно подкармливать зимующих птиц; познакомить с названиями птиц и их голосами, со способами изготовления скворечника и правилами поведения в лесу [3]. Большое значение в формировании чувства патриотизма и укреплении любви к Родине несут в себе занятия исторической тематики: «Здесь будет град заложен», «Здравствуй, милая Нюрочка!», «Именами героев-земляков названы улицы города», «Письма в треугольниках солдатских», «Воинский турнир», «Мы рождены не для войны!» и другие.

Краеведческий материал дает нам возможность наглядно, доступно, на близком, родном языке донести до сознания учащихся нравственно-правовые знания, нормы и ценности. Привлекая краеведческий материал, мы учим школьников успешно взаимодействовать с людьми, сотрудничать в совместной деятельности, корректно разрешать конфликтные ситуации, толерантно относится к людям других национальностей и вероисповеданий. Сотрудниками нашего музея также разработаны театрализованные музейные программы, экскурсии с элементами интерактивности: «Веселый Шорыкйол», «Едет Маслена по льду, везет блинцы на меду», «Пасхальная радость», «Именины Бабки-Ежки», «Проделки Вувер-кувы», «Осенины». Такие программы несут в себе большой познавательный потенциал, потому что часто опираются на реальные события и факты. Театрализованные и игровые моменты в них помогают оживить сюжеты давно минувших времен, пережить факты и явления культуры и истории.

Данные программы представляют собой разыгранные музейными сотрудниками по специально написанным сценариям интерактивные действия. Собственными руками изготовленный национальный оберег, участие в обрядовых действиях дадут, несомненно, больший эффект, чем обычный рассказ об экспозиции. Театрализованные музейно-образовательные программы рассчитаны на детей от трех до 18 лет и на семейного посетителя. В них дети в сопровождении сказочных героев знакомятся с бытом и культурой народов Республики Марий Эл, вспоминают знакомые и узнают новые сказки, могут рассмотреть и потрогать старинные предметы крестьянского быта. В программах такого характера используется не только сказочный, но и фольклорный материал – загадки, пословицы, прибаутки, обряды. Например, в программе «Веселый Шорыкйол» дети знакомятся с традиционными зимними играми, гаданиями и обрядами народа мари. Перед детьми разыгрывается обход домов ряжеными во главе с Васли кугыза – стариком Василием и Васли кува – старухой Васли. Программа «Едет Маслена по льду, везет блинцы на меду» знакомит детей с народными играми, гаданиями, имевшими место в старину. Дети вместе со скоморохом закликают весну, встречают Госпожу честную Масленицу, в занимательной форме знакомятся с традициями встречи каждого дня масленичной недели.

Во время проведения программы «Пасхальная радость» дети играют в традиционные пасхальные игры, поют песни, а также перед ними проводится обряд дарения пасхальных яиц и ранее существовавший шуточный обрядзаговор на детей с использованием веточек вербы («вербохлест»). В программе «Именины Бабки-Ежки» персонажи русских народных сказок знакомят детей с предметами кухонной утвари на примере экспонатов из фондов Национального музея РМЭ. Программа «Проделки Вувер-кувы» разработана по мотивам марийских народных сказок. В ней дети принимают участие в удивительных приключениях, выполняют задания, проходя которые они помогают добрым сказочным героям одержать победу над Злом. В программе задействованы музейные экспонаты из фондов Национального музея РМЭ. В рамках программы «Осенины» дети знакомятся с традиционными обычаями и обрядами, сельскохозяйственными орудиями труда, здесь происходит инсценировка обрядовых действий во время уборки урожая. Большинство программ нашего музея сопровождается мастер-классами, рассчитанными на развитие творческих способностей, мелкой моторики и воображения: изготовление традиционных кукол, оберегов, поделок в технике оригами.

Таким образом, музейные образовательные программы играют важную роль в сохранении, обогащении и популяризации культурных традиций и истории народов Республики Марий Эл среди подрастающего поколения. И музей в данном случае является идеальной базой для решения этих задач.

Примечания

1. Я поведу тебя в музей… Сборник музейно-образовательных программ Национального музея РМЭ им. Т. Евсеева. Йошкар-Ола. С. 5.

2. Музейный вестник: ежегодный сборник. Вып. 8 / науч. ред. А. В. Муравьев. Йошкар-Ола, 2014. С. 137.

3. Музей и культурное наследие в социокультурном пространстве регионов России и финно-угорского мира: мат-лы Международной науч.-практ. конф. ЙошкарОла, 2012. С. 137.

Т. В. Яндулова, г. Йошкар-Ола, Республика Марий Эл

Важная роль просвещения подрастающего поколения и популяризации геологических знаний возложена на Музей геологии Центральной Сибири (далее – Музей GEOS), который, занимаясь базовой музейной работой по комплектованию, учету, хранению и изучению, в то же время уделяет особое внимание работе с посетителями. Музей GEOS развивает музейно-образовательную деятельность, что немаловажно, так как она способствует успешному восприятию информации, заложенной в экспозиции музея [1], а также является важным компонентом коммуникации и одним из его ведущих направлений. Это основывается на дифференцированном подходе к музейной аудитории и оценивается по социальному эффекту. Ведь осознание своей миссии ориентирует современный музей не только на удовлетворение потребностей сообщества, но и на формирование его запросов [2]. В последние годы музей активно разрабатывает перспективные направления деятельности, пользующиеся популярностью не только у специалистов, но и у всех жителей региона [3].

Ведь главная задача музея – пробуждение интереса к наукам о Земле, ее геологической истории, создание и развитие просветительских проектов, популяризация геологии среди школьников и студентов [4]. В практике музея развиваются такие традиционные формы музейно-образовательной деятельности, как экскурсия, лекция, консультация, клуб, олимпиада. Экскурсия является приоритетной формой как для знакомства с музеем, так и для изучения геологии региона через демонстрацию экспонатов. Работа музея построена таким образом, чтобы каждый посетитель был включен в экскурсионный процесс. Сотрудники музея проводят экскурсии всем желающим вне зависимости от состава и количества группы в рамках основной экспозиции, посвященной минералогии и палеонтологии, а также в выставочной тематической зоне, сопровождая рассказ и экспозицию демонстрацией вспомогательных образцов и показом фильмов. В полевой сезон экскурсионными маршрутами становятся окрестности Красноярска: «Столбы», Черная сопка, долина р. Кача, пещеры и другие геологические достопримечательности.

Сотрудники музея проводят теоретические и практические занятия в школах Красноярска, являются научными консультантами исследовательских работ, работают со студентами, учителями географии Института повышения квалификации. Специалисты музея проводят лекции, посвященные наукам о Земле. Это может быть лекция-экскурсия, лекция на базе музея и выездные лектории в культурно-образовательных учреждениях города. Геологи, коллекционеры-любители или лица со случайными находками нередко обращаются в музей за консультациями, где специалисты определяют минералы и горные породы, кости ископаемых животных и различные окаменелости. Некоторые из таких объектов становятся «жемчужиной коллекции» обладателя, а другие пополняют фонды музея, превращая их владельцев в дарителей. В последнее время обилие обращений в музей и большой интерес к геологии региона подтолкнули специалистов на организацию при музее клуба любителей геологии, где все увлеченные, собравшись вместе, имели бы возможность создавать и реализовывать проекты совместно с музеем.

Для повышения эффективности взаимодействия с обществом наряду с традиционными формами музейно-образовательной деятельности активно развиваются и новые направления, которые принимают иные модификации в соответствии с особенностями недродобывающей территории и спецификой геологического музея. Большое внимание уделено детской аудитории. С 2009 г. музей проводит заочную краевую геологическую олимпиаду, а также ежегодно организует очную олимпиаду и разнообразные конкурсы для школьников. Например, одним из последних был конкурс школьных эссе «Профессия – нефтяник» совместно с предприятием «Ванкорнефть». Приславших эссе было так много, что пришлось в два раза увеличить количество призовых мест. Музей GEOS активно поддерживает детско-юношеское геологическое движение в нашем крае.

Движение в регионе переживает большой интерес со стороны школьников и педагогов. На базе музея в новом формате работает Школа юного геолога, где могут обучаться все желающие дети с десяти лет. Здесь ребята изучают основы геологии, экологии и другие геологические дисциплины, также получают навыки работы в полевых условиях. Этот образовательный проект работает в сотрудничестве с географическими и геологическими кружками школ Красноярска и края, специалистами Института горного дела, геологии и геотехнологий Сибирского федерального университета. Юные геологи принимают участие в Сибирской геологической олимпиаде в Новосибирске и во Всероссийской полевой олимпиаде юных геологов. В X Всероссийской открытой полевой олимпиаде юных геологов в Тюмени красноярцы заняли третье место в общем зачете. Следующая открытая полевая олимпиада состоится в 2017 г. в Кемерово. Благодаря хорошим результатам наш край завоевал право представить две команды на будущем слете [5]. Для юных геологов в музее созданы комплекты учебных геологических коллекций, таких как «Шкала Мооса», «Полезные ископаемые Красноярского края», «Магматические горные породы», «Осадочные горные породы», «Метаморфические горные породы», «Минералы». Такие коллекции являются хорошим материалом для изучения минералогии и петрографии.

Также юные геологи каждое лето проходят полевые практики на территории Красноярского края и Хакасии. Реализуя упомянутые программы, сотрудники музея разрабатывают конкретную образовательную программу, которая делает музей активным участником просветительской жизни региона. Музей GEOS уже отметился огромным разнообразием видов своей деятельности, среди которых – выставки, лекции-беседы, семинары, презентации, «круглые столы», походы, экскурсионные маршруты, олимпиады, конкурсы, клуб, школа юного геолога, акции, инсталляции, арт-проекты, развивающие интерактивы, игры, мастер-классы, квесты. Они вовлекают как взрослую, так и самую младшую аудиторию на самых разных площадках города. Перспективное и новое направление образовательной деятельности музея – «Геодесант» – выездная комплексная программа для жителей городов и районов края, включающая выставки, лекции, мастер-классы, игры. В 2015 г. эта программа была представлена в краевых селах: Казачинском, Большой Мурте, Краснотуранске. Очередной «Геодесант» с погружением в мир геологии готовится для школьников г. Дивногорска. Опыт проведения подобных программ показал востребованность музейной аудиторией геологических мероприятий. Отсюда видна уникальность музея – он является единственным краевым учреждением на территории региона, представляющим геологию для всех желающих [6]. Ведь музейнообразовательные программы рассчитаны на разные группы музейных посетителей, а также широкую аудиторию за его пределами. Так как одной из приоритетных групп является детская аудитория [7], то все большее развитие получают взаимоотношения музея и школы. Помимо экскурсий и лекций музей предлагает различные комбинированные занятия. Популярностью пользуются геолото «Сияние» – определение минералов по принципу настольного лото (здесь оцениваются оптические свойства минералов), «Магнитная рыбалка» – вылавливание магнитных железосодержащих образцов с помощью магнитных удочек, «Твердь Земли» – определение твердости минералов по шкале Мооса и творческие мастер-классы по декорированию минералами различных предметов.

Увлекательна программа «Музей в чемодане: чудеса внутри» – это переносной и передвижной набор геологических коллекций минералов, горных пород и полезных ископаемых, который благодаря своей мобильности может активно использоваться для организации выездных выставок, ведения занятий в отдаленных районах, разных городах, образовательных учреждениях. Программа «Знакомьтесь – нефть!» знакомит с отраслью нефтедобычи: поисками, нахождением, происхождением, использованием нефти. Она позволяет тактильно прикоснуться ладонью к важнейшему полезному ископаемому – нефти, нефтесодержащим породам, и сделать памятный сувенир в виде отпечатка собственной руки на листе бумаги. Музей GEOS – интересный источник, музейно-образовательные программы которого направлены на популяризацию геологии, делают серьезную науку привлекательной и занимательной, профориентируют юных посетителей. Представленный в данной статье опыт Музея GEOS станет актуальным для широкого круга музеев, ищущих новые формы работы с посетителями. Краеведческие музеи, многие из которых имеют богатые геологические коллекции того или иного региона, смогут мобилизовать силы, в том числе и в естественно-научном направлении, для привлечения широкой аудитории.

Примечания

1. Кепин Д. В., Анфимова Г. В. Музейно-образовательные программы в геологическом музее // Искусство и культура. 2012. № 3 (7). С. 107.

2. Музейное дело России / под ред. М. Е. Каулен, И. М. Коссовой, А. А. Сундиевой. 3-е изд., испр. и доп. М., 2010. С. 636.

3. Краевое государственное бюджетное учреждение «музей геологии Центральной Сибири» (GEOS) // Время Сибири. 2014. № 3 (38). С. 8.

4. Баханова Д. Один год жизни музея // Наш край. 2015. 12 нояб. (№ 48). С. 3.

5. Лопушенко А.А. И быстрых разумов Невтонов… // Наш край. 2015. 5 нояб. (№ 47). С. 5.

6. Краевое государственное бюджетное учреждение «Музей геологии Центральной Сибири» [Электронный ресурс] URL: http://mgeocs.ru/o-muzee.html (дата обращения: 05.11.2015). 7. Музейное дело России. С. 445

Е. И. Кочкина, г. Красноярск

По мнению автора, определение культурного пространства города, преКаждый город обладает своим культурным пространством, самобытным, уникальным культурным климатом, историко-культурной основой, за которой просматривается городская среда, формирующаяся благодаря деятельности многих поколений городских жителей, запечатлевшая в себе опыт жизни обычных горожан, разнообразных общин, организаций, объединений, социальных групп. Необходимо отметить, что усилиями отечественной и зарубежной науки понятие «культурное пространство» рассматривалось достаточно широко. Исследованием культурного пространства занимались историки, искусствоведы, философы, представители других наук.

Однако до сих пор словосочетание «культурное пространство», «культурное пространство города» принадлежит к числу недостаточно изученных. В этой связи заслуживают внимания, например, работы Л. В. Кошман, А. Н. Быстровой и других российских и зарубежных авторов. Так, в исследовании доктора исторических наук Л. В. Кошман культурное пространство города определяется как «совокупность архитектурного облика, инфраструктуры муниципального хозяйства, общественно-культурной среды – социального пространства функционирования культуры». Подчеркивается, что «культурное пространство города определяет общественно-культурная среда, поскольку она характеризует наполненность и многообразие духовно-интеллектуальной жизни, функционирование культуры в обществе, объективные и субъективные возможности бытования ее в различных социальных слоях» [1].

дложенное доктором философских наук А. Н. Быстровой, раскрывает сущность, содержание, структуру и функциональные связи данной категории. Исследователем под культурным пространством города понимается «системная целостность четырех уровней: культурное пространство окружающей среды, культурное пространство социума, культурное пространство коммуникации и культурное пространство интеллекта» [2]. Его составляющие взаимодействуют между собой и отличаются качественным своеобразием. В своем исследовании А. Н. Быстрова дает следующие определения элементов культурного пространства города: – природные условия, с одной стороны, и возможности развертывания человеческого присутствия – с другой, составляют определенную «пульсацию» культурного пространства природы; – культурное пространство социума – это пространство возможностей каждого социального слоя и каждого человека; культура труда и хозяйственная деятельность; культура межличностных отношений; взаимодействие официальной и народной культуры; место и роль в обществе системы образования; – культурное пространство коммуникации – диалог, осуществляемый каждым человеком с природой, с социумом, с любым Другим; – культурное пространство интеллекта – это, в конечном смысле, некий уровень диалога с природой, обществом и любым Другим [3].

Рассматривая понятие «культурное пространство города», следует отметить, что оно включает в себя субъекты и объекты культуры города, а также события культурной жизни, возникающие в процессе отношений между субъектами. Культурное пространство города как многослойное явление включает в себя культурные пространства социальных институтов, социальных групп, жителей в пределах городского сообщества. Оно взаимодействует с экономическим, политическим, информационным, рекреационным и иными пространствами и реально является интегрирующим фактором, способствующим функционированию и развитию города.

При исследовании культурного пространства города полезно пользоваться следующей классификацией видов социального пространства города: информационное, нормативное, поведенческое, коммуникативное и ментальное пространство [4]. Учитывая названные подходы к пониманию культурного пространства города, автор счел возможным дать его определение как среды, состоящей из культурных пространств социальных институтов, социальных групп, жителей городского (местного) сообщества, социального, экономического, политического, информационного, рекреационного и других пространств города, формируемой и развиваемой в процессе осуществления разнообразных отношений между субъектами культуры. Возможно использование определения культурного пространства города как среды, оказывающей влияние на формирование отношений между субъектами культуры.

На примере Мемориального музея И. М. Поддубного рассмотрим место мемориала в культурном пространстве города Ейска. Мемориальный музей И. М. Поддубного – один из филиалов Ейского историко-краеведческого музея им. В. В. Самсонова. Мемориал занимается сбором, хранением, систематизацией и пропагандой материалов о жизни и деятельности шестикратного чемпиона мира по французской (ныне – грекоримской) борьбе Ивана Максимовича Поддубного, становлении и развитии отдельных видов спорта в Ейске. Как следует из этого, мемориалом великого борца Ивана Поддубного реализуются основные социальные функции, в первую очередь документирования, хранения, исследования, образования и воспитания, рекреационная, коммуникативная и другие функции.

Торжественное открытие Мемориального музея И. М. Поддубного было приурочено к 100-летию со дня рождения чемпиона и состоялось в октябре 1971 г. Мемориал был построен в парке, носящем имя борца, недалеко от его могилы. Уникальность здания и его функциональность заключается в том, что наряду с музеем в нем размещен зал борьбы. В экспозиции Мемориала размещено значительное число экспонатов – личные вещи, фотографии, афиши соревнований борцов, документы, книги, журналы, газеты, рассказывающие о спортивных победах борца, о его жизни, спортивные снаряды… Следует подчеркнуть, что сотрудниками музея была проделана значительная работа по сбору материалов о И. М. Поддубном. С этой целью в более чем 70 музеев и архивов рассылались запросы о спортивной и артистической деятельности борца. Полезным оказалось взаимодействие с известными борцами А. И. Грековым, А. И. Кречетом, А. Г. Мазуром и др. Интереснейшие экспонаты были переданы в дар Мемориальному музею воронежским коллекционером, историком борьбы П. Н. Потокиным в 1988 г. Экспозиция Мемориального музея неоднократно обновлялась, активно реагируя на возрастающие запросы посетителей. Четыре года назад мемориал открыл свои двери после очередной реэкспозиции. В экспозиции впервые были размещены материалы об учениках И. М. Поддубного, о борцахсовременниках, стихотворение, собственноручно написанное «чемпионом чемпионов» и другие уникальные предметы. В настоящее время в фондах музея насчитывается около 3000 уникальных экспонатов.

По многим видам спорта в Ейске проходят спортивные соревнования, в том числе турниры памяти И. М. Поддубного. Наиболее яркими событиями в спортивной жизни города являются Всероссийские турниры памяти И. М. Поддубного по греко-римской борьбе. Замечательной традицией турниров стало построение участников соревнований и торжественное открытие турнира у Мемориального музея с обязательным посещением могилы великого борца. К образу великого богатыря постоянно обращаются кинематографисты, писатели, художники, скульпторы. Так, о нем сняты художественные фильмы «Борец и клоун», «Поддубный», поставлен спектакль «Под черной маской». Писателями Я. П. Гринвальдом, Д. А. Жуковым, В. И. Меркурьевым, В. И. Ворониным, Е. А. Котенко, М. В. Прилипко, Ю. П. Коротковым, В. Ф. Цапко, Е. В. Белоусовым написаны книги. Образ борца запечатлели художники Н. И. Струнников, А. Панов, П. К. Лихин, скульпторы Е. В. Вучетич, М. М. Плохоцкий, В. П. Поляков, А. В. Коноз, А. А. Мурзин. Этот список можно продолжить. В этом году, в преддверии 145-летнего юбилея со дня рождения И. М. Поддубного, учитывая возросший интерес горожан и гостей города к личности шестикратного чемпиона мира, к его спортивному подвигу, к его честности в спорте, в мемориальном музее открывается выставка, которая позволит ищущему, пытливому посетителю музея реализовать свой запрос на новые знания, на новые впечатления. Надо отметить, что новая выставка открывается в преддверии нового курортного сезона. В последние два года значительно возросло число посещающих мемориал. Повышенный интерес к личности великого борца связан с тем, что ранее отдыхающие за пределами нашей страны сделали выбор в пользу нашего курортного города, с усилиями местных властей по благоустройству города и развитию территории, а также с выходом на экраны отечественных кинотеатров фильма «Поддубный».

Посетителями нашего мемориала являются жители практически всех регионов нашей страны, за исключением Республики Тува, Чукотского и Ненецкого автономных округов. Большое внимание к фигуре шестикратного чемпиона мира по французской борьбе проявляют гости музея из Украины, Беларуси, Казахстана, других стран ближнего и дальнего зарубежья. Рост посещаемости мемориала свидетельствует о возрастающем интересе граждан к спорту, к здоровому образу жизни. Многие посетители знакомятся с техникой и правилами французской (сейчас – греко-римской) борьбы, этапами жизненного пути борца. Посетители в мемориале имеют возможность прикоснуться к спортивным снарядам И. М. Поддубного, поупражняться с ними, стать сопричастными к ежедневным тренировкам Ивана Максимовича, благодаря которым он смог стать непобедимым шестикратным чемпионом мира. Имя Поддубного ассоциируется с Ейском. Когда гости нашего города прибывают к нам, после купания в Азовском море на первом месте в их планах посещение Мемориального музея И. М. Поддубного. Факторами, сделавшими мемориал привлекательным и посещаемым, являются: удобное местоположение в парке культуры и отдыха им. И. М. Поддубного; красивая архитектура музея и знаменитая скульптура Поддубного у

входа в музей; ценовая доступность; многочисленные спортивные турниры в городе, в том числе турниры памяти «чемпиона чемпионов». Мемориальный музей И. М. Поддубного занимает достойное место в культурном пространстве г. Ейска. Исторический потенциал мемориала, являющегося одним из элементов культурного пространства города, способствующий повышению интереса посетителей, заключается в том, что жизнь борца – это спортивный подвиг. Востребованность мемориала всеми поколениями горожан и гостей города свидетельствует о том, что музеем в полной мере реализуются его научные, воспитательные и культурные возможности и им осуществляется связь между прошлым, настоящим и будущим.

Примечания

1. Кошман Л. В. Культурное пространство русского города XIX – начала XX в. К вопросу о креативности исторической памяти // Человек и культура. 2013. № 2. С. 42–115. URL: http://e-notabene.ru/ca/article_639.html (дата обращения: 10.02.2016).

2. Быстрова А. Н. Структура культурного пространства: автореф. дис. … д-ра филос. наук. Томск, 2004. – 38 с.

3. Там же. 4. Радионова Л. А. Город как социальная система. Курс лекций для студентов 1 курса всех форм обучения. Харьков, 2008. – 99 с.

В. В. Фостийчук, г. Ейск, Краснодарский край