Социальная структура населения Урала в XVIII в.

Социальная структура уральского населения на рубеже XVII—XVIII вв. мало отличалась от общероссийской, однако быстрое развитие горно-металлургической промышленности наложило заметный отпечаток на социальный и правовой (сословный) статус многих слоев населения края.

Помимо государственных приписных, неприписных, дворцовых, экономических крестьян, на Урале было небольшое количество крепостных помещичьих крестьян (в Башкирии, особенно в ближайших окрестностях Уфы и в Уфимской провинции, где развивалась служилая колонизация, а также в Пермском Приуралье, в основном на обширных строгановских землях).

Все перечисленные категории крестьян по роду своих занятий были связаны с сельским хозяйством, торговлей, промыслами, однако значительная часть крепостных крестьян Урала оказалась вовлеченной в промышленное производство.

Купленные заводовладельцами или переведенные ими из поместий европейской части России, эти крестьяне обучались профессиональному мастерству и пополняли ряды мастеровых и работных людей — квалифицированных рабочих кадров, занятых на основных заводских производствах.

При этом, оставаясь по своей сословной принадлежности в категории крепостных, они фактически обретали новый социальный статус профессиональных заводских работников.

Под давлением заводовладельцев на положение крепостных заводских крестьян в 1782 г. Были переведены вечноотданные.

Кроме крепостных и вечноотданных, квалифицированные рабочие кадры на горных заводах пополнялись за счет казенных мастеровых и работных людей. В 10—20-е гг. XVIII в. казенные мастеровые по своим правам были близки к служилым приборным людям: Берг-привилегия освобождала их от уплаты налогов, рекрутских сборов, постоев и повинностей. Но со временем они лишились многих привилегий и сблизились по статусу с государственными крестьянами, хотя в отличие от них главным источником существования имели заработную плату, получаемую за исполнение квалифицированных заводских работ. Многие мастеровые и работные люди держали домашний скот, имели огороды, покосы и т. д. По мере передачи государственных заводов в частные руки, новым владельцам доставались и служившие на них мастеровые.

Городское население Урала также было пестрым и разнородным. Основную массу горожан составляло торгово-ремесленное население, объединенное в посадские общины.

Посадские, или мещане (с 1785 г.), несли полный объем казенных платежей и повинностей, сходных с тяглом государственных крестьян: подушную подать (с 20-х г. XVIII в.), рекрутскую, постойную, подводную повинности и т. п.

Привилегированное положение занимали купцы, среди которых были и крупные заводчики. В ходе реформ Екатерины II они стали занимать высшие должности в системе городского самоуправления, выплачивать вместо подушной подати процентные сборы с объявленного капитала.

Достигнув больших богатств и нового положения в обществе, многие из них переставали довольствоваться купеческим статусом и прилагали все усилия для проникновения в дворянскую среду.

К концу XVIII в. практически все крупные заводчики из числа купцов разными путями сумели получить дворянство и гражданские чины с IX по IV класс Табели о рангах. В то же время в купцы могли записаться посадские, государственные крестьяне и равные с ними по статусу лица, обладавшие определенным капиталом.

В 1790 г. это право было предоставлено даже приписными крестьянам.

Приписные крестьяне— государственные крестьяне, приписанные к заводам, на которых они должны были отрабатывать подушную подать, выполняя трудоемкие работы, не связанные с основным производством: рубить дрова, выжигать древесный уголь, возить на заводы уголь и руду, доставлять готовую продукцию с заводов на пристани и т. п.

Привилегированное население Урала было представлено небольшим количеством дворянства и духовенства. Дворяне-помещики проживали в основном в районах относительно развитого землевладения: в Башкирии, Южном Зауралье, отчасти в Пермском Приуралье.

К дворянству относились также представители местного бюро — чины гражданскою и горнозаводского управления, офицеры армейских частей и многие заводовладельцы, большая часть которых состояла из одворянившихся купцов. Крупные уральские заводчики предпочитали жить в столицах или за границей.

Особую группу уральского населения составляли казаки. Войсковые и городовые казаки несли службу в гарнизонах и на пограничных линиях уральских острогов и некоторых городов.

В 1736 г. было создано Исетское казачье войско, с центром в Челябинской крепости, ядром которого стали южноуральские линейные казаки, проживавшие на Исетской пограничной линии. Особую организацию имело Яицкое казачье войско, переименованное после пугачевского восстания в Уральское казачье войско.

Музей-усадьба Д.И. Менделеева Боблово

Анализ состояния современной отечественной культуры выявляет наличие многих накопившихся проблем. Массовое бескультурье, духовное обнищание народа повлекли за собой упадок в науке, экономике, искусстве, образовании. Все это представляет опасность для настоящего и будущего государства. Одно из важнейших условий его дальнейшего развития — возрождение культуры. Это не может не волновать наше общество. Перемены возможны при условии активизации не только современных внутренних резервов, но и в привлечении огромного пласта культурной информации, накопленной предшествующими поколениями россиян. Общеизвестно, что культура-этосовокупность идей, принципов, социальных институтов, обеспечивающих коллективную деятельность людей.

Культура есть все то, что создал человек. В процессе исторического развития многое меняется в мире. В постоянном развитии находится и культура, на смену одним формам приходят другие, меняются материалы, технологии. Это явление А.С. Кармин рассматривает как процесс расслоения культуры на две составляющие. Одна из них составляет формы и элементы культуры, ушедшие в прошлое, а другая — существует в настоящем. Одни элементы прошлой культуры исчезают безвозвратно, другие сохраняются.Такую культуру Кармин называет «архивной» культурой. Она сохраняется в легендах, мифах, преданиях, документах, мемуарах, библиотеках, уходит в архив и оседает на музейных полках в виде образцов культуры прошлого. Архивная культура фиксирует пройденное и служит трамплином, от которого надо отталкиваться, чтобы двигаться вперед. Первым таким хранилищем культуры был Александрийский мусей- он, который создал более двух тысяч лет назад царь Египта Птолемей I. С течением времени в разных местах Земли возникали и развивались все новые музеи. Определялись: их назначение, обязанность, круг деятельности, роль в жизни общества и государства.

Деятельность музеев постепенно изменялась, наполнялась новым смыслом и содержанием. Мы предлагаем рассмотреть особенности процесса включения архивной культуры в жизнь общества провинциальной России XIX — начала XX века и уделить особое внимание в этом вопросе роли музеев. Россия в это время переживала необычайно интенсивный интеллектуальный подъем. Духовная жизнь этого периода отличалась принципиальной установкой на новизну, выработкой новых экспериментальных форм, стилей, жанров в художественной культуре, прорывом в мировую культуру, высоким уровнем исторических исследований, желанием включить в духовную жизнь образы и формы, выработанные всей человеческой культурой. Все это при наличии государственной идеологии, определяющей цели и задачи развития российского общества, Неотъемлемой частью культурных процессов, происходящих в России в период ХIХ — начала XX века, становятся музеи, они начинают занимать здесь свое особое место. Утверждается представление о музеях, соответствующее развитию общества, суть его заключалась в активном включении их деятельности в повседневную жизнь государства.

Предпосылкой этому послужило возникновение в стране организованного гражданского общества. В 1861 году государство объявилоосво-ем намерении освободить крепостных крестьян. Как следствие этого в стране намечалось проведение и других важнейших реформ, охвативших экономическую, политическую и культурно-образовательную области.

Последующий после 1861 года исторический отрезок характеризуется периодом либеральных реформ: земской (январь 1864г.), школьной (май 1864г), судебной (ноябрь 1864г.), печати (апрель 1865г.), военной (1870г.). В результате проведенных реформ были созданы выборные всесословные представительные органы управления (земства и городские органы «самоуправления»), всесословность в народном просвещении. «Подданные империи, — утверждает Э. Кимбэл, — в ответ на инициативы государства выступили со своими собственными инициативами. В течение буквально нескольких лет предыдущая эпоха в развитии русского гражданского общества, для которой были характерны небольшие дискуссионные кружки, сменилась новой: возникли многочисленные более крупные организации.

Это было начало организованного гражданского общества». Встране возникают различные добровольные объединения, представлявшие из себя всевозможные виды групповой деятельности и внесшие серьезный вклад в развитие науки и экономики, в том числе: «Вольное экономическое общество» и «Императорское Географическое общество», «Московское общество сельского хозяйства», «Минералогическое общество», «Московское общество испытателей природы», «Общество любителей российской словесности при Московском университете», «Русское химическое общество», «Русское астрономическое общество», ряд медицинских обществ, акционерные общества и банки, сберегательные и ссудные кассы, страховые общества, промышленные, железнодорожные, пароходные, торговые компании, журналы, школы, сельскохозяйственные общества, мастерские, кооперативы, религиозные общества, научные общества, профессиональные группы (юристы, врачи, журналисты, учителя, архитекторы, актеры и драматурги, переводчики, писатели), издательства, книжные магазины, публичные библиотеки, городские коммунальные службы, благотворительные организации.

Кроме обществ, работавших в столицах, можно назвать ряд таких, которые действовали и в других городах России. В Киеве — «Историческое общество Нестора-летописца», в Одессе -местное «Общество истории и древностей», в Казани — «Общество археологии, истории и этнографии». Из действующих одновременно обществ в Рязани следует упомянуть: «Сельскохозяйственное общество», «Общество врачей», «Обществосельскохозяйственного птицеводства», «Общество историко-художественного музея», «Общество устройства народных развлечений», «Общественно-педагогический кружок», благотворительные общества.

Среди других общественных организаций — «Ученая архивная комиссия». Государство определяет — как важную — проблему изучения особенностей естественноисторического развития российского государства как в масштабе всей страны, так и на местном уровне. Вместе с государством и общество обращает внимание на то, что, благодаря «неведению родины», не раз совершались крупные исторические ошибки, о которых «узнавали лишь тогда, когда чужестранцы приходили и подбирали брошенные нами богатства».

Не случайно именно в эту эпоху начинается публикация многотомного труда Н.М. Карамзина «История государства Российского», в котором российскому обществу было показано, что страна имеет богатую, интересную историю. Этот труд, появившийся как ответ на потребности общества, в свою очередь, усилил интерес его к истории. Вершиной исторической науки стали труды С. Соловьева, в которых содержался большой фактический материал.

В.О. Ключевский впервые стал изучать историю в аспекте социально-экономического развития России, и это было определенным переворотом в исторической науке. Ученые и политики признавали, что для успешного развития отечественной экономики необходимы были знания по истории, геологии, почвоведению, ботанике, биологии и т. д. Как в столице, так и в провинциях начинают свою деятельность статистические комитеты — официальные учреждения, научные общества и общественные организации, которые исследовали и измеряли различные явления государственной и общественной жизни.

В их состав вошли люди разного образовательного уровня и положения. Почти в каждой губернии в это время они составляли коллекции и описания края, проводили по собственной инициативе раскопки.

Сбором предметов старины и историческими исследованиями занимались представители разных сословий: дворяне, купцы, представители разночинной интеллигенции. Этому способствовали: потребность активного духовного самовыражения, личный интерес, опыт любителей-энтузиастов. В результате проведения исследовательских мероприятий начинали складываться коллекции по самым разным направлениям. . Появилась необходимость в определении места для хранения этих коллекций. Таким местом становятся музеи. Почти во всех провинциальных центрах получает свое развитие процесс по созданию музеев, начинает складываться музейная сеть страны.

За период со второй половины XIX — начала XX века только, например, в губернском центре, г. Рязани получили свое развитие около 15 музеев. Музеи начинают входить в структуру государственных учреждений и общественных объединений. До означенных процессов многие памятники культуры большей частью бесследно пропадали и лишь немногие поступали в столичные музеи или собрания местных любителей старины. В качестве примера приведем следующие эпизоды из культурной жизни города Рязани, одного из провинциальных центров. В 1838 году краеведом Ляликовым была собрана коллекция нумизматики, так называемый минц-кабинет.

Уезжая из города Рязани на другое место службы, Ляликов принимает решение о передаче в пользование Рязанской гимназии свое собрание. Но коллекция после отъезда краеведа никого не заинтересовала. По истечении времени местные власти, понимая, очевидно, важность коллекции, принимают решение о передаче собрания в руки людей заинтересованных. Ради сохранения и изучения, коллекция была передана в дар Московскому публичному Румянцевскому музею». К сожалению, не найдя хозяина, в свое время бесследно исчезла коллекция губернской выставки, которая должна была положить начало первому «Рязанскому губернскому музеуму».

Она была устроена по примеру других городов в связи с посещением Наследником Цесаревичем Александром Николаевичем Рязани в 1837 году. Целью выставки было: как можно «нагляднее представить Его Высочеству, при беглом взгляде, богатство страны, продуктивность труда в ней и хотя немного дать понять, как поставлены в губернии и что дают Рязанское сельское хозяйство.. Рязанские фабрики, заводы и другие всякие промышленные заведения». Не удалось установить и судьбу вещей, найденных во время раскопок, предпринятых купцом Тихомировым на городище Старая Рязань.

Представители общественности, ученые не раз высказывали обеспокоенность по поводу состояния культурного наследия. Отмечая разнообразие, многочисленность и научную ценность памятников старины как для отечественной истории, так и для науки вообще, преподаватель Рязанской духовной семинарии С.Д. Яхонтов писал: «Всякий культурный народ должен с великим попечением отыскивать и сберегать ещё не тронутые варварской рукой древности и дать им значение, ими заслуженное». Яхонтов указывал на то, что все они «представляют крайне ценный материал, подлежащий строгому охранению от всякого покушения на его целость и в материальном, и в художественном отношении». В одном из отчетов Рязанской ученой архивной комиссии (РУАК) отмечалось: «Действительной уверенности в том, что памятники древностей сохранятся для потомства, не может быть, пока они будут находиться в пределах нашего соломенного и деревянного села и в руках людей несведущих, а иногда недостаточно проникнутых сознанием важности их для науки и потомства».

В документах Рязанского епархиального Древлехранилища так формулировалась цель его создания: «возможно спешное собрание новых предметов». Организаторы Древлехранилища выражали обеспокоенность за те предметы культа, которые находились на местах при известной им деревенской обстановке предметов, вышедших из употребления, и подчеркивали недостатокзнания их достоинства, археологической ценности и умения обращаться сними без вреда для них.

В инструкции от 1913 года для хранителей полковых музеев отмечалась особая ценность предметов, хранящихся в войсковых музеях, которые «в случае потери даже не могут быть заменены новыми экземплярами». С более широким развитием музейного дела в стране памятники истории и культуры находят для себя пристанище. Начали активно формироваться Коллекции по самым разным направлениям.

Наглядно эту картину можно проследить по материалам местных музеев. Основу естествен но исторического музея Полтавского губернского земства составили коллекции: почвенные, геологические, полезных ископаемых, палеонтологические, ботанические,зоологические, археологические, сельскохозяйственные. Собрание Пермского научно-промышленного музея разделялось на отделы: ботанический, художественный, этнографический, геологический, минералогический, кустарно-промышленный, сельскохозяйственный, историко-археологический, зоологический, кооперативный, горнопромышленный.

Красноярский городской музей собрал предметы, отражающие естественноисторическое, археологическое, этнографическое, сельскохозяйственное, кустарно-промышленное развитие губернии. Тверской музей включал в себя коллекции по: археологии, промышленности, естественной, церковной истории, рукописям, оружию, нумизматике .

В Рязанском музее при учительской семинарии были обозначены следующие отделы: естественноисторический, промышленный, этнографический, историко-археологический. Наряду с музеями универсального назначения, получают свое развитие и музеи узкоспециальные. Они были ориентированы только на какую-либо определенную отрасль отечественного хозяйства. Коллекция музея Рязанского общества сельского хозяйства включала образцы сельскохозяйственной продукции, орудий труда, семян и т. д. Музей сельскохозяйственного птицеводства при Рязанском отделе Императорского Российского Общества включал в себя: чучела птиц, продукцию с/х птицеводства, изделия из меха, пряжу, аппараты и средства для лечения птиц и прочие принадлежности птицеводства .

В состав коллекций музеев городского хозяйства входили предметы, отражающие структуру отрасли: финансы Городской Управы, городское образование, ремесленное училище, медико-санитарные и ветеринарные учреждения, мостовые, благотворительность, освещение, сады и бульвары, население, торговля, метеорология, реки, судебный отдел, городская читальня, воинская повинность, специальные капиталы.

В музее при Рязанском женском коммерческом училище имелась коллекция образцов товаров. Собрания педагогических музеев включали в себя; педагогическую литературу, учебные руководства, коллекции наглядных пособий по всем предметам обучения в низших учебных заведениях: образцы «произведений ископаемого царства», разнообразные физические приборы, коллекции насекомых, собрания чучел птиц. У памятников культуры появляется хозяин, несущий за них ответственность, ответственность как перед государством, так и перед обществом. Периодически печатаются отчеты о проделанной работе музеев, в которых помещается информация о новых поступлениях. В печати выходят положения, каталоги, краткие указатели коллекций, составляющих основу музея.

Достаточно назвать следующие издания:

«Опись предметам, хранящимся в Тамбовском историческом музее». Тамбов, 1889

«Краткий указатель коллекций Казанского городского научно-промышленного музея». Казань, 1899,

«Естественноисторический музей Полтавского губернского земства. Описание коллекций». Полтава, 1900.

«Тверской музей и его приобретения в 1890 году». Тверь, 1891.

«Каталог Нижегородского городского художественного и исторического музея. Художественный отдел». 1914.

«Положение о Мстиславском музее древностей». Мстислав, 1915.

«Краткий обзор Красноярского городского музея». Красноярск, 1906.

«Каталог кустарного музея Рязанского губернского земства». Рязань, 1914.

«Каталог педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии». Рязань, 1913.

Уже на первом этапе существования музеев подчеркивалось их важное научное и практическое значение. В материалах Полтавского естественноисторического музея задачи местных земских естественноисторичееких музеев были выражены следующим образом: «с одной стороны, естественноисторическое изучение губернии, с другой: распространение естественноисторических знаний среди местного населения, содействие к разрешению разных сельскохозяйственных вопросов, вопросов, относящихся к промышленности края, а отчасти, к гигиене и народной школе».

Цель существования Красноярского городского музея была сформулирована так: «Красноярский городской музей имеет целью, с одной стороны — способствовать наглядному ознакомлению посетителей музея с богатствами природы местного края, с его доисторической и современной культурой, с другой стороны — собирать и объединять богатый материал для самых разнообразных научных исследований.

Устроители Пермского научно-промышленного музея считали, что музей должен стать таким учреждением, « которое, с одной стороны, объединяло бы у себя всех желающих внести свою лепту в общую сокровищницу человеческих знаний — науку путем изучения Пермского края в том или ином направлении, а с другой — сделать его народно-просветительным».

Сотрудники Воронежского губернского музея ставили своей целью: «Изучение Воронежского края в его прошлом и настоящем во всех отношениях, а равно и распространение сведений об этом крае». «Необходимейшим для всей Российской кооперации» на II Всероссийском кооперативном съезде, проходившем в Киеве в 1913 году, было признано учреждение кооперативного музея. Учреждаемый музей должен был «облегчить труд лиц, специально работающих в области теории и практики кооперативного дела». Устроители естествен ной сторическог о музея при Рязанской учительской семинарии считали, что составленный по возможности полно музей даст картину существующих в губернии промыслов, их развитие в среде местного населения и доходность.

Главная задача кустарного музея Рязанского губернского земства формулировалась так: «в ознакомлении широких слоев общества с предметами производства рязанских кустарей, в посредничестве по сбыту кустарных изделий».

Деятельность Рязанского историко-археологического музея должна была состоять в «возможно широкой постановке изучения исторического прошлого Рязанской жизни». Довольно определенно формулировалась цель педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии: «Предоставить учителям и учительницам Рязанской губернии и всем лицам, интересующимся делом народного образования, возможность ознакомиться на месте с педагогической литературой вообще, современными периодическими изданиями по части воспитания и обучения, учебными руководствами и наглядными пособиями музеев различных видов и специальностей».

Таким образом, перед музеями ставились задачи, которые можно сформулировать следующим образом: -естественноисторическое изучение края; — распространение естественноисторических знаний среди местного населения; — оказание практической помощи в развитии экономики, культуры, народного образования края.

Музей становится действенным средством содействия развитию экономики, сельского хозяйства и образования. Здесь, прежде всего, следует остановиться на таком важном направлении, как пропаганда производственных, хозяйственных, технических достижений, новаций как в промышленности, в сельском хозяйстве, так и в области образования.

В процессе своей деятельности музеи решали следующие задачи: — знакомили с теми отраслями производства и популяризовали те отрасли, которые были наиболее развиты в губерниях; — способствовали установлению наиболее тесных контактов с производителями местной промышленности губерний; — налаживали обмен изделий того или другого производства, — представляли наглядно в образцах экономику края. В первом выпуске сборника Рязанского губернского статистического комитета, вышедшем в 1900 году в разделе «Промыслы», отмечалась плодотворная работа Рязанского кустарно-промышленного комитета, музей которого оценивался составителями сборника как «одно из необходимейших мероприятий для развития кустарных промыслов в губернии».

Губернский кустарный музей Управа оценивала, как «незаменимое ничем другим средство предметного изучения кустарных промыслов, собирания и сохранения художественных образцов и предметов, связанных с кустарной промышленностью, а также способ серьезного воздействия на технику и художественный вкус кустарей». Аналогичные задачи по развитию сельскохозяйственного производства ставили перед собой сельскохозяйственные музеи, пропагандируя лучшие образцы сельскохозяйственной продукции и более совершенные орудия труда. Музей рассматривался как учреждение, оказывающее влияние на развитие сельского хозяйства путем наглядного распространения сельскохозяйственныхзнаний, ознакомления сельских хозяев с произведениями и орудиями, которые с пользой могут быть применены ими в сельскохозяйственном производстве.

Примечательно, что развитию сельского хозяйства уделяли внимание и музеи, не связанные непосредственно с этой отраслью. Так, музей наглядных пособий Рязанской учительской семинарии, кроме предметов, относящихся к педагогическому процессу, собирал также и материал, имеющий отношение к экономике Рязанской губернии, образцы не только своей, но и других местностей, где дело ведется более рационально.

Предполагалось, что путем сравнения и наглядного объяснения, сопровождаемого беседою, ученики убедятся, что есть приемы более выгодные, чем те, которым следуют их отцы; по возвращении в семью они должны был и показать своим односельчанам, что есть другие способы и приемы ведения промышленного дела.

В 1908 году Государственная дума принимает закон о постепенном введении всеобщего, обязательного начального образования. Отечественная наука ставит вопрос о целесообразности наглядного преподавания. Для применения принципа наглядности в учебном процессе необходимы были материалы и пособия в учебном процессе. Это становится отправной точкой для создания коллекций, ставших базой для развития музеев педагогических. Они имели разные названия: педагогический, школьный, музей наглядных пособий. Предполагалось создание музея в каждом учебном заведении. Педагогические музеи становятся неотъемлемой частью учебного процесса.

По свидетельству В.Н. Маркова, к педагогическим музеям «потянулись, прежде всего, пустые начальные школы, ухватились за них обоими руками и внешкольные учреждения, а с развитием дела стали пользоваться музеями и средние учебные заведения».

Для дальнейшего развития экономики образцами становились изделия самых разных отраслей. Так, собрание кустарного музея рязанского губернского земства включало в себя образцы изделий почти всех промыслов, существующих на данный момент в губернии. Состав коллекций можно определить как всеобъемлющий. В собранных изделиях были отражены многие промыслы, в том числе: производство по обработке дерева; производство простых сельскохозяйственных машин и орудий, экипажных изделий; производство по обработке волокна, промыслы: ткацкий, кружевной и вышивальный, сетевязальный, канзтно-веревочный, сапожный, шорный, валяльный и пуговичный; производство по обработке ископаемых веществ, украшений для сбруи.

Кроме вышеперечисленного, сюда же вошли изделия Рязанского ремесленного училища: слесарные, столярные, класса ручного труда и изделия ремесленного отделения при училище общества попечения о бедных детях города Рязани имени В.К. Ларионова. Вещественный материал дополняли карты, картограммы и диаграммы. В музее наглядных пособий Рязанской учительской семинарии были собраны: минералы, образцы различных красильных и питательных веществ; землемерно-таксаторские приборы, чертежные инструменты, инструменты для межевания; образцы «произведений ископаемого царства» из Рязанской губернии, кожевенного производства; железных изделий; разнообразные физические приборы; коллекция насекомых; собрание чучел птиц. Кустарный отдел Полтавского естественноисторического музея состоял из коллекций: по кожевенному, роговому, корзиночному, гончарному производству, ткачеству, вышивке. Сельскохозяйственный отдел того же музея включал: модели сельскохозяйственных орудий, построек, коллекции семян и колосьев и т. д.

В Новгородском музее, состоящем при Новгородском статистическом комитете, хранились образцы изделий железного, богемского и цветного стекольного, фарфоро-фаянсового, кирпичного производства; модели крестьянских орудий производства. В помощь для решения как технических, так и хозяйственных вопросов по лесной отрасли страны создается специальная коллекция, в которую входили: «предметы, касающиеся хозяйства в лесничествах, как например, отрубки деревьев, образцы различных повреждений, пороков дерева, образцы почв, гербарии, данные для изучения хода роста, фотографии типичных насаждений, единичных деревьев, образцы изделий из леса и т. д.»

Школьные музеи имели в достаточном количестве наглядные пособия, коллекции, модели, карты, хороший микроскоп, волшебный фонарь, приборы для производства самых элементарных опытов по химии, физике, а также самые необходимые методические руководства, справочники, учебники и вообще необходимые книги для учащихся.

В 1894 году в Рязани выходит в свет брошюра, написанная заведующим сельскохозяйственным бюро Рязанского общества сельского хозяйства Н. Мыльниковым под названием «Кустарно-промышленный музей, как проводник полезных знаний». Это был доклад общему собранию Рязанского общества сельского хозяйства. Автор рассматривает проблему использования музея для развития экономики страны и, в частности, в кустарной промышленности. В качестве положительного, Мыльников приводит в пример решение этого вопроса в других странах. Музеи в рассматриваемом случае являются частью целой системы, которая включает в себя: школы, мастерские и подсобные к ним: вечерние и воскресные курсы, передвижные и постоянные выставки, конкурсы и другие учреждения, способствующие развитию инициативы. В такой системе музей должен был представлять «главный питомник знаний». Эта система, утверждал Мыльников, могла быть жизнедеятельна только при одном условии, а именно, при существовании всех звеньев.

«Если оставить одно население и музеи, отняв в то же время мастерские и школы, — утверждал Мыльников, — где первые, за недостатком посредников, останутся без всяких знаний, последние же, т. е. музеи, за недостатком потребителей, сосредоточат знания без всякой пользы и практического назначения». В рассматриваемый период в России получили свое развитие такие системы. Например, сельскохозяйственный музей являлся частью системы, в которую входили: сельскохозяйственное бюро, склад машин, склад орудий сельскохозяйственного производства и мастерские. Кустарный музей входил в систему, которая включала в себя: кустарную практическую школу, образцовую мастерскую, склад кустарных изделий.

Школа, музей наглядных пособий, библиотека, опытный участок-еще одна система. Довольно значительная группа музеев в стране была ориентирована преимущественно на обслуживание определенных корпоративных кругов и тесно была с ними связана. Такие музеи были не самостоятельными учреждениями культуры, а частью выстроенной системы. В этом заключалась, как нам кажется, определенная целесообразность. В качестве положительных факторов можно назвать следующие возможности; — знакомство со своими коллекциями в течение продолжительного периода времени; — создание целевой группы посетителей и более эффективного коммуникативного процесса; — обеспечение себе аудитории, состоящей из заинтересованных специалистов.

Существуя в такой системе, музей влиял непосредственно на процесс формирования необходимых навыков и главное служил дальнейшему развитию культуры. Таким образом, мы можем констатировать, что в XIX- начале XX века музей был учреждением, вызванным к жизни объективными обстоятельствами развития общества. В это время было положено начало установлению обширных связей музея с обществом, основанных на использовании его реальных возможностей.

О.С. Кречетова

Аннотация. В статье рассматривается проблема взаимодействия общества и государства на примере русского менталитета, затрагивая реакцию современной молодежи на проводимую политику. Также рассматривается непросвещенность граждан в стране и кто ответственен за просвещенность в современном государстве.

Ключевые слова: демократия, свобода, непросвещенность, молодежь.

Демократия, как и политические идеи в целом, зародилась в государстве далеко не сразу. Как отвечает Мухачев Р.Т.: «Зарождение политических идей относится к периоду объединения восточно — славянских племен под властью киевского князя.

Формирование древнерусского государства и укрепление княжеской власти потребовало обоснования их божественного характера. Древнерусское государство было раннефеодальным, в нем сохранялись свободные общинники, процесс образования классов не был завершен, продолжали играть важную роль вечевые традиции. Поэтому обоснование божественного характера княжеской власти опиралось на привычные патриархальные, общинные ценности, в которых отношения князя и его подданных воспринимались как отношения отца и сыновей.» [2, с. 70] это был сложный многовековой процесс, приведший к тому, что мы можем наблюдать сейчас.

Томас Джефферсон – третий президент США, живший в 19 веке сказал: «Если вы думаете, что условиях демократии можно быть непросвещенным и свободным, то вы ошибаетесь». Данная проблема актуальна по сей день, ведь современное общество не интересуется и не хочет интересоваться тем, что происходит в государстве. Что такое демократия? Это политический строй, при котором верховная власть принадлежит народу.

Свобода – это, прежде всего, независимость, отсутствие каких-либо ограничений, связывающих общественно-политическую жизнь и деятельность какого-либо класса, всего общества и его членов. Но если народ не просвещен, разве он может быть свободным? Разве он сам себя не «загоняет» в рамки несвободы? Демократия существует или может существовать в принципе, но этому препятствуем либо мы сами, либо действующие олигархи, непосредственно влияющие на все сферы общественной жизни. И проблемы эти в общем и целом — разрешимы. Рецепты исправления ситуации просты: «А давайте изберем правильных политиков», «Давайте же наконец делать из жителей граждан, просвещая отсталых».

Ясин Е.Г. представляет следующую оценку современной демократии: «Победители, сторонники президента и новой партии власти «Единой России», утверждают, что все хорошо. Мы пользуемся достоинствами политической стабильности. Все демократические институты работают. Есть оппозиционные партии — слева и справа, хотя последние и не прошли в Думу.

Но они сами виноваты, не нашли пути к сердцу избирателя. Коммунисты потеряли много голосов, но ведь нельзя бесконечно жить вчерашним днем, пора считаться с реальностью.» мы лишь идем на поводу у власти, не видя общей картины, которую тщательно от нас скрывают, считая нас глупцами. [3, c.19] Самый яркий пример: выборы президента или же представителей партий в органы власти. На первый взгляд все очень демократично: вот бюллетень, вот представители, мы голосуем, казалось бы, за честного и достойного человека, который обещал «свернуть горы» ради народа, но мы голосуем за человека, исходя из своих мнений или же это навязанное СМИ.

Поэтому осознанность нашего выбора – это ничто иное как иллюзия и самообман. Тем не менее. Человек – существо разумное и способно самостоятельно принимать решения. Согласно Конституции РФ: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.» [1, c.3]. Так зачем все эти манипуляции с сознанием народа, можно же принять тоталитарный режим и точно так же управлять народом? Зачем все делать таким сложным, тратить миллионы на избирательные округа, избирательные кампании и т.п.? Затем, что власти необходима легитимность, признание народа, даже если это происходит через манипуляцию.

Ставя крестик в бюллетене, мы подтверждаем легитимность власти, тем не менее постоянно жалуемся, что хорошей власти нет. Понятие непросвещенности можно рассмотреть с разных сторон. Одну из них мы рассмотрели ранее. А если рассмотреть с точки зрения незнания человеком своих прав и обязанностей? Ведь любая свобода определяется какими-либо рамками. Будь то сами принципы человека или закон, которому он подчиняется. В Конституции прописаны семь обязанностей Гражданина РФ. А сколько прав? В два или три раза больше. Так почему же человек чувствует себя несвободным?

Наверное, потому что его права и свободы регулярно нарушаются органами местного управления. Или они регулярно «смотрят» на людей, живущих в других городах и странах. Свобода, если посмотреть, довольно разностороннее понятие. Что для одного человека свобода, то для другого «клетка». Например, в православной религии довольно много «запретов», но многие люди, принимая православие, чувствуют себя свободными, потому что они приняли их и считают истинно правильными и справедливыми. Так же и с демократией. Только тогда, когда люди примут все «запреты», прописанные законом, люди и поймут всю суть данного политического режима. Существует и иная точка зрения непросвещенности, довольно сомнительная, но я хотела бы это отметить, поскольку считаю это неоспоримо важным. Это эмиграция молодого населения.

Все «сидят» в социальных сетях и читают различные мнения в адрес России, из-за чего и складывается впечатление «плохой страны». У молодежи формируется мнение, что где-то лучше, чем у нас. Но они абсолютно не представляют всей ситуации в другой стране. Это и есть непросвещенность. Как навязанное кем-то мнение и неспособность иметь свое на основе собственных выводов и собственного опыта.

Эта точка зрения напрямую связана с воспитанием молодежи, что является недостающим компонентом в современной демократии. Я, будучи представителем молодежи и будущего страны, думаю, что люди, которые были воспитаны при авторитарном режиме, не могут сделать демократию. У них совершенно другое мышление, взгляды на жизнь и принципы. Когда я разговариваю с бабушкой или дедушкой, слышу много неодобрительных слов в адрес политики, проводимой в России. И я со многим не согласна, но все же считаю правильным то, что происходит сейчас. Я не могу ручаться за всю молодежь, за то, сможет ли она сделать демократию в будущем, но обязательно найдутся те, у кого есть эта «волшебная пилюля», и тогда все изменится.

Таким образом, на основе вышесказанного можно сказать, что непросвещенность и свободу можно рассматривать с разных сторон и все они будут несомненно верными и важными. Я согласна с тем, что в условиях демократии невозможно быть непросвещенным и свободным, потому что информация – главное наше оружие и нужно научиться им управлять.

Список используемых источников:

1. К65 Конституция Российской Федерации (с гимном России) – Москва: Проспект, 2018.

2. Мухаев, Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов / Р.Т. Мухаев. – М.: Наука, 2000. – 70 с. 3. Ясин, Е. Г. Приживется ли демократия в России [Текст] // Зачем нам демократия, 2005.

Армидонова М.Е.

Национально-освободительная борьба нерусских народов Урала

Движение нерусских народов Урала чаще всего носило национально-освободительный характер, хотя при этом нельзя отрицать в нем и наличие заметных социальных черт. Главные причины, поднимавшие нерусское население края на борьбу радикального характера: постоянные посягательства на земельные родовые угодья (в связи с расширением зоны промышленного освоения края), рост налогового бремени, религиозные и связанные с ними правовые ограничения, а также политика христианизации.

Крупнейшие национальные восстания на Урале произошли в 1705-1711 гг. и в 1754-1756 гг.

В первом случае разразилась настоящая воина. Начавшееся как башкирское восстание, вызванное изъятием в казну рыболовецких угодий и проведением переписи, это движение втянуло в свою орбиту все нерусские народы Урала и перекинулось на Среднее и Нижнее Поволжье.

В ходе восстания его лидеры пытались установить связи с народами Северного Кавказа, овладеть Астраханью, Казанью и Уфой. С большим трудом восстание было подавлено правительственными войсками и вспомогательными калмыцкими отрядами.

Во втором случае в восстании приняли участие главным образом башкиры, однако цель их была глобальной — установление национальной независимости. Повстанцы пытались получить поддержку казахов Среднего жуза.

Жуз—группа казахских племенных объединений, сложившихся в XVI в. в районе Семиречья (Старший жуз), в Центральном и Северо-Восточном Казахстане (Средний жуз), в Западном Казахстане (Младший жуз).

Наибольшую известность среди лидеров восстания получил Батырша Алеев. Властям удалось внести раскол в ряды противников и склонить на сторону правительства часть башкирских старшин. В подавлении восстания наряду с правительственными войсками приняли участие казанские татары, получившие от властей ряд льгот в 1756 г. (им разрешили строить мечети, облегчили положение податного населения, перевели в другие епархии архиепископа Казанского и митрополита Тобольского — ревностных проводников христианизации).

Чрезвычайно широким было участие нерусских народов в Пугачевском восстании, но после его разгрома национальное движение на Урале перестало носить массовый и радикальный характер, что, в первую очередь, было связано е усилением позиций государственной власти в крае.

Восстание под руководством Е.И. Пугачева на Урале

Самым мощным социальным потрясением XVIII в. стало восстание 1773—1775 гг. под предводительством Е. Пугачева. Объявив себя чудом спасшимся императором Петром III, Пугачев значительно расширил круг сторонников.

В армию восставших вошли казаки, нерусские народы (служилые башкиры, татары, мещеряки, калмыки), крестьяне, мастеровые и работные люди (в первую очередь с заводов Южного Урала), деклассированные элементы (беглые,«гулящие», ссыльные, освобожденные повстанцами колодники ), бывшие солдаты, представители мещан, мелких служителей, приходского духовенства.

«Император Петр Федорович», поддержанный первоначально небольшим количеством яицких казаков, начал свое движение с Бударинского форпоста, расположенного недалеко от Яицкого городка. Однако очень быстро, в течение полутора — двух месяцев (середина сентября — октябрь 1773 г.), восстание охватило весь Южный Урал.

В первых числах октября 1773 г. основные силы повстанцев приступили к осаде Оренбурга. В середине следующего месяца главная ставка Е.И. Пугачева в Бердской слободе стала не только средоточием военного управления, но и центром деятельности властных структур, выполнявших административные, судебные, хозяйственно-финансовые и пропагандистские функции.

Система органов центральной власти повстанцев строилась по аналогии государственными учреждениями. Главное место в этой системе заняли Военная коллегия и Секретная дума при Пугачеве.

На контролируемых территориях повстанцы формировались местные органы власти (по типу казачьего самоуправления) и своеобразные гарнизоны (как правило, из коренных жителей).

Между центральными и местными органами повстанцев существовала определенная иерархия, функционировало относительно упорядоченное делопроизводство и т. п.

Пугачевцы повсеместно получали поддержку населения, стремительно овладевая крепостями Оренбургской линии и заводами, которые располагали укреплениями, деньгами, продовольствием, фуражом и оружием, жизненно необходимыми вещами.

Не располагая сколько-нибудь значительным количеством поиск, уездные чиновники и заводские приказчики не могли получить помощь извне: военные резервы ближайших крупных центров — Оренбурга и Уфы — были блокированы главными армиями повстанцев. Центральные власти оказались неспособными оказать действенную помощь из-за дальности расстояния, отсутствия армейских резервов (с 1768 г. Шла Русско-турецкая война), недооценки правительством опасности восстания, отсутствия общего плана борьбы с пугачевцами, межведомственной неразберихи и несогласованности.

Восстание Е.Пугачева

Работники заводов открывали ворота пугачевским, громили заводские конторы и оборудование и тысячами вливались в армию «императора».

В ноябре — декабре 1773 г. 20 частных мануфактур Южного Урала были на его стороне. Основная ответственность за судьбы богатейших заводов Среднего Урала и Прикамья легла на Канцелярию Главного правления заводов.

Уже с ноября 1773 г. Екатеринбург стал центром антипугачевской борьбы в горнозаводском крае. Начальник Канцелярии полковник В. Ф. Бибиков и его офицеры к декабрю 1773 г. сосредоточили в Екатеринбурге 1200 ополченцев с Тагильских, Невьянеких и других окрестных заводов.

В ноябре — декабре 1773 г. тем же самым занимался на Юговских казенных заводах член Канцелярии коллежский асессор М.И. Башмаков, специально командированный полковником Бибиковым для организации обороны Прикамья.

При полном отсутствии регулярных частей Башмакову удалось к концу декабря мобилизовать 800 человек мастеровых и крестьян и начать вылазки против пугачевцев. Все мобилизованные властями продолжали получать жалованье и даже бесплатные хлебные запасы.
На Юговских и некоторых окрестных заводах по распоряжению Башмакова изготавливались боеприпасы, производилось и ремонтировалось оружие.

Зимой нового 1774 г. на востоке наступали сильные повстанческие армии: «полковников» Б. Иткинина и И. Кузнецова в Кунгурско-Красноуфимском повстанческом районе, «походного полконника и главного атамана Сибирского корпуса» И. Белобородова на Среднем Урале, «полковника» И. Грязнова в Исетской провинции.

Непосредственную угрозу Екатеринбургу создавал корпус Белобородова. В январе — феврале 1774 г. численность его отрядов по разным данным насчитывала от 1 500 до 3 000 человек.
Во второй половине месяца Белобородой занял Шайтанский (Е. Ширяева), Билимбаевский, Ревдинский, Бисертский и Сылвенский заводы.

Стремясь взять столицу и рассечь линию правительственной обороны, пугачевцы устремились к заводам и пристаням Сылвинско-Чусовского междуречья. В случае успеха они не только смогли бы окружить Екатеринбург, но и прорваться к богатым невьянским, тагильским и богословским заводам.

С 1 февраля войска Белобородова осадили Уткинский (А.Г. Демидова) завод, который взяли 11 февраля.

При обороне им противостояло около 800 человек мастеровых и работных людей, ранее мобилизованных с Ревдннского, Нижне-тагильского, Сылвинского, Невьянского и Бисертского заводов и всего 6 солдат.

К концу зимы 1774 г. продвижение пугачевцев на север затормозилось. С приходом в Екатеринбург армейских частей секунд-майора Д.А. Гагрина началось наступление на отряды Белобородова, закончившееся полным их разгромом

12 марта 1774 г. в сражении при Каслинском заводе. После этого повстанческие отряды были вытеснены с территории Среднего Урала.

Весной 1774 г. стали подходить новые регулярные войска, высвобождаемые с турецкого фронта, что привело к разгрому главной армии повстанцев во главе с Е.И. Пугачевым. Это произошло 22 марта 1774 г. у крепости Татищевой на Южном Урале. Теснимые правительственными войсками на юге, пугачевцы в апреле 1774 г. Вновь появились в горнозаводских районах края — сжигали заводы, опасаясь, что власти сумеют создать на них базы, угрожающие тылам повстанческой армии, реквизировали у населения продовольствие и фураж, в массовом порядке проводили насильственные мобилизации жителей в свои отряды.

Оставив за собой пепелище, в июле 1774 г. Пугачев ушел за Волгу, окончательно покинув Урал. Удержать ситуацию под контролем до прихода регулярных войск, не пустить повстанцев в старые горнозаводские центры, провести мобилизацию и организовать оборону власти смогли только благодаря позиции местного заводского населения, которое в значительной части не поддержало пугачевцев.

Более зажиточные, чем на юге, жители Среднего Урала и Приуралья не были заинтересованы в установлении власти пугачевских атаманов. Разрушение заводов и грабежи, в том числе и личного имущества, допускаемые восставшими, стали более сильными аргументами, чем обещания пугачевских манифестов и убедили рядовое население встать на сторону властей. Повстанцы окончательно проиграли борьбу за симпатии населения весной — летом 1774 г., когда их разрушительные действия приобрели массовый характер.

Население региона

В 1863 г. население Урала составило 6,6 млн чел. (9,4 % населения страны), причем 2/3 жителей были сосредоточены в Вятской и Пермской губерниях. Наименее заселенной была Оренбургская губерния (14 % уральского населения).

Прирост населения за 1863—1897 гг. составил 3,3 млн человек (почти 50 %). Уровень естественного прироста на Урале был ниже общероссийского: уральские губернии занимали одно из первых мест по уровню и рождаемости и смертности. Пермская губерния была третьей в стране по уровню рождаемости и первой по уровню смертности.

По переписи 1897 г., свыше 88 % населения было местным, остальное — пришлым. Во второй половине XIX в. уральские губернии резко различались по структуре прироста населения: Пермская и Вятская были районами эмиграции, Уфимская и Оренбургская — районами интенсивной имиграции.

В губерниях Южного Урала прирост населения составлял 70 %, причем в основном за счет внутренней миграции из европейской части России. Миграция в значительной мере носила земледельческий характер.

Данные Всероссийской переписи 1897 г. по Уралу: Вятская губерния — 3082788 чел.
Оренбургская губерния — 1609388 чел.
Пермская губерния — 3003208 чел.
Уфимская губерния — 2220497 чел.

В социальном составе Урала по-прежнему доминировали крестьяне, удельный вес дворянства и средних городских слоев (купцов, мещан, почетных граждан) был более низким, чем в стране. Удельный вес населения, занятого в промышленности, находился почти на общероссийском уровне.

К 1890 г. в результате начавшегося процесса перераспределения населения между городом и деревней среди динамично растущих сословий на первом месте были мещане, на втором — дворяне, на третьем — крестьяне. Однако в целом это не изменило облик сословной структуры уральского населения.

К 1897 г. почти 90% населения относилось к сословию крестьян, 4,2% составляли мещане и только 0,2% имели потомственное дворянство. По роду занятий свыше 2/3 жителей занимались сельским хозяйством, более 14 % трудились в добывающей и обрабатывающей промышленности, в сфере финансов, торговли, сферы обслуживания, частной службы — около 1 % населения.

Основные демографические показатели уральского населения — уровень рождаемости, смертности, миграционной активности, структура занятости — были характерны для традиционного общества.

Декоративно-прикладное искусство

Свое начало декоративно-прикладное искусство берет в далекой древности, а истоки его — в условиях жизни народа.

Как известно, каждый человек должен есть, быть одетым, укрытым от жары или от холода, иначе он погибнет. Но для того чтобы иметь эти необходимые материальные блага, их надо производить, то есть работать, трудиться. И люди работают. Труд занимает много времени, заполняет жизнь. Иначе наступит смерть от голода, холода, от жары. Спасти человека и человечество может только постоянный труд.

В борьбе с силами природы человеку помогали созданные им орудия. Заостренный камень лучше взрыхлял землю, чем обычный. Каменный нож помогал быстрее выполнить необходимую работу. Первые орудия, простые и примитивные, часто ломались и приходили в негодность. И люди всегда и во все времена — в древности, сейчас и в будущем — стремились и стремятся сделать их более совершенными. Более совершенные — значит, такие, с помощью которых можно создать больше продуктов, вещей и других необходимых предметов.

И тут обнаружилось, что наиболее удобными и прочными оказались орудия, сделанные аккуратно, отшлифованные, отточенные, то есть более совершенные по форме, а значит, и более красивые. Люди стали замечать, что красота и полезность связаны между собой. Хочешь сделать вещь удобной — сделай ее красивой. А где появляется красота, там начинается искусство. Так и зародилось искусство не в отрыве от практических нужд и запросов людей, а из стремления лучше удовле творить их, из желания сделать как можно более совершенными орудия труда. Орудия помогают человеку добывать себе средства для жизни, и люди относятся к ним уважительно, с любовью.

Слагают песни и сказки о заветной прялке, которая необыкновенно прядет, о чудесном веретене и других заветных инструментах. Эти сказки и легенды переходили из поколения в поколение, а позднее некоторые из них записали. Вспомни знаменитые сказы Бажова. Ведь почти в каждом из них речь идет о мастере-умельце и его счастливом инструменте. Люди не только все время усовершенствовали свои орудия, но и украшали их. Уже в самые далекие времена на орудиях делали насечки, вырезали узоры.

А позднее украшали орнаментом. До наших дней сохранились прялки, верхняя часть которых изображает старика и старуху. Или ульи для пчел в виде человеческой фигуры. С большим юмором сделаны эти ульи. Человек широко раскрыл от удивления глаза и рот. Вид у него наивный, даже чуть-чуть глуповатый.

Оказывается, раскрытый рот сделан совсем не случайно, а затем, чтобы пчелы свободно могли влетать и вылетать из него. Позднее стали украшать и оружие. Древнегреческий поэт Гомер в «Илиаде» очень подробно описывает щит одного из героев, Ахилла, или Ахиллеса, как его еще называют. На щите было изображено, как закаляли на огне металл, гнули его, ковали, а потом делали изображение. Гомер так образно рассказывает об изображении на щите, что кажется, перед нами действуют и говорят живые люди.

Позже поэт напоминает, что все это только изображение, сделанное мастером. Но так оно искусно и прекрасно, что и поэт и мы, читатели, как бы переживаем вновь процесс создания щита и восхищаемся им как совершенным художественным произведением. Издавна люди украшали оружие: покрывали инкрустацией, драгоценными камнями или золотой и серебряной насечкой. Так же украшались уздечки и шпоры.

Старались сделать покрасивее и орудия труда. От этого жизнь становилась радостнее, приятнее, веселее. Ведь красота всегда приносит людям радость, всегда скрашивает жизнь. Вот люди и начали украшать и делать более красивыми окружающие их предметы. Из глиняной посуды едят, пьют, в ней же хранят пищу. Глиняный кувшин лепили красивой, изящной формы, наносили на него рисунки или просто раскрашивали. Такие кувшины не только полезны, но и красивы. В другом месте посуду вырезали из дерева. Ели из деревянных мисок, деревянными ложками.

А чтобы красивее были эти предметы, стали искать для них наиболее удобную и красивую форму и покрывать изделия росписью. Делали расписные дуги (вспомни, какую красивую дугу изобразил художник В. Суриков в своей картине «Боярыня Морозова» — ведь это из жизни взято), радостно звенящие колокольчики, чтобы их звон веселил во время трудного и долгого пути. В домах живут, но чтобы жить в них было приятнее, украшали дом деревянными резными наличниками, а на крышу помещали игрушечного петушка. Вот и стоят крестьянские дома, как будто в кружевном уборе. До сих пор сохранились в некоторых деревнях такие дома, до сих пор живут в приволжских селах замечательные резчики по дереву.

Необходимость трудиться и стремление украсить свою жизнь объединяет всех людей. Но трудятся и работают они по-разному, разными орудиями. Зависит это от условий, в каких человек живет, от климата, природных материалов. Характер труда у разных народов разный, орудия труда и бытовые предметы — тоже. Так, например, европейцы для употребления твердой пищи придумали вилки, а японцы и китайцы едят палочками. Да еще как ловко ими управляются!

У нас столы высокие, и сидим мы на стульях, а у некоторых народов принято сидеть на коврах и обходиться совсем без столов. В большинстве стран мужчины ходят в брюках, а женщины в платьях. Но не везде. Вот в Шотландии, например, мужчины носили короткие юбочки в складку, которые до сих пор сохраняются как национальный костюм; иногда ими пользуются в обиходе. Б юбках мужчины ходят не только в Шотландии, но и в Бирме.

Многие предметы, одинаковые по своему назначению, в разных местах делают из различных материалов. Это зависит от того, какие материалы в этой местности имеются. В одном месте много дерева, значит, дома, посуду и некоторые орудия делают деревянными. В другом есть камень, и тогда дома строят из камня и используют его для других практических нужд. В третьем мало камня, почти нет дерева, но есть глина, песок, значит, используют эти материалы. В зависимости от наличия материала стали зарождаться ремесла. Целые деревни специализировались на производстве определенных художественных изделий. Появились селения, где жители передавали свое искусство из поколения в поколение.

До наших дней славится Дагестан художественными балхарскими горшками из глины, кубачинской чернью по серебру, коврами. В Вологде живут знаменитые кружевницы. Село Хохлома, Горьковской области, известно художественной росписью по дереву. У одних народов зародилась набойка — печатание на тканях с деревянных досок, у других — художественная вышивка золотыми или простыми нитками. В Палехе, Федоскине и Мстёре создают известные на весь мир миниатюры, это тончайшие росписи, нанесенные на черную или белую полированную поверхность, чаще всего на коробки разных размеров. Прибалтика славится художественной выделкой кож. В Средней Азии распространено ковроткачество. На севере — резьба по кости…

В возникновении ремесел сказалось не только наличие природных материалов, но и условия жизни народа. Ковроткачество развилось у народов, ведших кочевой образ жизни. Коврами устилали кибитку. Они создавали тепло, уют. И перевозить их легко. Русские курские ковры делались для того, чтобы укрываться ими на санях, на тройках. Народы северных стран до сих пор устилают полы коврами с высоким ворсом, а драпировки у них такие, которые хорошо пропускают солнечный свет.

И краски для комнат используются яркие, звонкие, чтобы несли радость и веселили в холодные темные дни. Люди, живущие в теплых и жарких странах, если и делают ковры, то легкие, с коротким ворсом. Они здесь нужны не для тепла, а для украшения. Мебель здесь светлая и краски сдержанные — все равно все выгорает от ярких лучей солнца. А чтобы укрыться от нестерпимой жары, на окна вешают шторы из плотной ткани, не пропускающей свет, или из деревянных палочек. У каждого народа в искусстве есть свои любимые темы, орнамент, сочетания цветов, особенности формы предметов или, как сказали бы художники, свой образный строй.

Так, специалисты всегда отличат азербайджанский ковер от узбекского или молдавского, керамику прибалтийскую — от украинской, искусство мастеров Федоскина — от Мстёры. Народное искусство, даже самое древнее, очень близко нам. И в современном доме оно оказывается совсем не лишним. Вятская игрушка, балхарская, гуцульская, закарпатская, опошнинская керамика (эти изделия из глины получили названия по имени мест, где их производят), не меняясь, вошли в наш быт.

Они красивы, просты, удобны и оказываются на месте среди самой современной мебели. Так же уместны изображения вятских игрушек и других изделий на спичечных коробках, открытках, почтовых марках. Желание быть красивее, наряднее привело к тому, что люди стали украшать не только дом и предметы обихода, но и свою одежду.

И, конечно, не забыли детей. Делали для них игрушки — смешных животных из глины и дерева, кукол, свистульки. В Дымковской слободе, Вятской области, лепили яркие, забавные глиняные игрушки — барыню, козлика, лошадку, павлина. В каждой фигурке старались подчеркнуть что-то главное. В барыне, например, ее толщину, яркое, пышное платье, нарядный пестрый капор. В Богородске режут из дерева фигурки животных и людей. Иногда фигурки делают движущимися. Например: два человека или человек и медведь пилят или колют дрова. Дернешь палочку в одну оторону — наклонился медведь, в другую — человек. Или курица клюет воображаемое зерно с круглой дощечки. Эти игрушки знакомы всем. Некоторые из них сейчас немножко изменились.

Игрушка с двумя человечками стала иной. На одном ее конце — Луна, на другом — медведь с фотоаппаратом. Дернешь палочку — медведь пытается сфотографировать Луну, а она поворачивается к нему спиной. Понятно почему? Ведь нашим ученым удалось сфотографировать ту сторону Луны, которая землянам не видна. Вот это и показал художник, изменив старую деревянную игрушку. Сохранил композицию, принцип движения, а игрушка получилась новая. А знаменитые матрешки, вставляющиеся одна в другую! В них и сейчас играют ребята, а взрослые иногда ставят ярких матрешек между книг или цветов.

И как это хорошо, что народное искусство нашло свое место в нашей жизни! Но как ни важно непосредственное использование его, еще важнее то, что художники, создавая произведения декоративного искусства, стараются применить и развить самые главные особенности искусства народного: непосредственную связь с запросами людей, стремление быть им нужным и полезным, строгую продуманность каждой вещи, хороший вкус в ее украшении. Все эти принципы важны для современного декоративно-прикладного искусства. Современное искусство питается искусством народным и начинается с него.

«Основоположниками искусства,— говорил М. Горький,— были гончары, кузнецы и златокузнецы, ткачихи, ткачи, каменщики, плотники, резчики по дереву и кости, оружейники, маляры, портные, портнихи и вообще — ремесленники, люди, чьи артистически сделанные вещи, радуя наши глаза, наполняют музеи». Обращаясь к народному творчеству, художники находят много оригинальных, интересных решений. Для художника народное искусство — пример выдумки и мудрости, заключенной в вещах.

А главное — образец любви к людям. Многие принципы народного искусства легли в основу современного декоративного искусства, а многие приемы и «секреты» и теперь используются художниками. Это не означает, что художники берут мотивы или образы, сюжеты или рисунки народного искусства и переносят их в искусство современное. Совсем нет. Художники не могут механически копировать народное искусство и повторять его образы. При создании своих произведений они учитывают и используют присущее старым мастерам знание и владение материалом, умение выявить его природную красоту. У них они учатся так построить произведение, чтобы все его детали и каждое введенное в него украшение дополняли общее впечатление от вещи и делали ее более совершенной.

Но мы еще не сказали что означает термин «декоративно-прикладное искусство». Оказывается, этот термин употребляется для определения предметов, полезных и красивых одновременно. Но назсание это не точно выражает смысл. «Прикладное» как бы заранее предполагает, что это искусство прикладывается к чему-то. Заранее говорит о том, что сами предметы не могут быть искусством и становятся им лишь после того, как к ним прикладывается что-то извне. Когда утилитарный предмет «украшается».

Термин «декоративное» тоже не точен. Он происходит от латинского слова decorare, что значит «прикрашивать», «прославлять», а к этому искусству в равной мере относятся предметы с украшениями и без них, потому что красота их определяется прежде всего художественным совершенством самого предмета. Явно выраженная утилитарность предметов декоративно-прикладного искусства дала повод многим теоретикам искусства относиться к ним пренебрежительно.

Существовала даже целая теория — «искусство для искусства» или, как она еще называлась, «теория чистого искусства». Ее сторонники полагали, что назначение искусства не в том, чтобы служить людям, а в нем самом. Они совершенно отрицали значение искусства для познания жизни, для ее изменения. И вообще отрицали связь искусства с жизнью. А прикладное искусство они даже искусством не считали, не видя в нем никакой художественной ценности. Жизнь давно опровергла все эти ложные теории, но несколько пренебрежительное отношение к прикладным искусствам осталось.

Кое-кто смотрит на него немного свысока, как на искусство второго сорта. Откуда же взялось это деление на искусства высшего и низшего сорта, на «чистые» и «нечистые»? Откуда это пренебрежение к предметам, служащим человеку и удовлетворяющим его жизненные потребности? В древности этого не было. Тогда с равным уважением относились к труду мастера, что бы он ни сделал — статую или кувшин, украшение или горшок. И часто один и тот же мастер делал горшки для приготовления пищи и скульптурный портрет. Вот как рассказывает об этом историк Плиний Старший. «Дибутад из Сикиона, ремесленник, горшечник… первый изобрел в Коринфе искусство делать портреты из глины. Он сделал это открытие при содействии своей дочери.

Девушка была влюблена в одного молодого человека, и, когда этот юноша расставался с нею, она сделала на стене очерк тени, падавшей от лица его при свете лампы. Отец, наложив на этот очерк глину, сделал рельеф и поставил его на огонь для обожжения вместе с прочими своими горшками». Даже само слово «искусство» на многих языках связано по своему происхождению со словом «ремесло». В те давние времена искусства различали не по тому, удовлетворяют ли они материальные или духовные потребности людей, а по тому, художественна вещь или нет, искусство это или не искусство. Так было в древности.

Потом, когда развилось производство, труд умственный отделился от физического, создание материальных благ -от искусства, полезное — от прекрасного. Вот тогда прикладное искусство и превратилось в Золушку.

Постепенно привыкали к мысли, что полезное не может быть художественным. Немалую роль в этом процессе сыграло развитие промышленности, изготовление предметов обихода и быта при помощи машин. Пытаясь придать художественные качества предметам быта, их стали всячески изменять, с тем чтобы скрыть их практическое назначение.

Поэтому форма приходила в противоречие с содержанием. И именно тогда для усиления художественного начала на изделие наносилось изображение или другое украшение. Но это не столько украшало предмет, сколько удорожало его стоимость, что тоже имело немаловажное значение для тех, кто выпускал и продавал эти предметы.

Вот и стали художественные качества вещей видеть только в украшении и изображении. Это-то и породило термины «декоративное» и «прикладное» искусство, ибо оно действительно прикладывалось и наносилось на готовое изделие. В ту же пору, когда нарушились исконные законы декоративно-прикладного искусства, когда старались спрятать, скрыть практическое назначение вещи, стало очень распространено «искусство» подделки одного материала под другой, имитации. Вместо того чтобы раскрыть и выявить природную красоту материала, мастера вынуждены были обрабатывать его так, чтобы он стал похож на другой, считающийся более ценным, или благородным, или просто модным. Так, металлические изделия делали под золото или под бронзу, стекло — под хрусталь, одни породы дерева — под другие, хотя у каждого металла есть своя особая красота и у каждой породы дерева свои, только ей присущие декоративные особенности.

Такие извращенные требования предъявляли к декоративному искусству богатые люди, особенно буржуазия, купечество, старавшиеся во всем подчеркнуть свое богатство и представить убранство своего дома более дорогим. А мастера вынуждены были выполнять эти требования. Но в народе по-прежнему продолжало существовать свое подлинно народное искусство, которое берегло лучшие традиции декоративного искусства и развивало их в связи с новыми запросами времени.

И получилось так, что в одном искусстве образовалось два совершенно разных: одно — идущее из глубины народной жизни, откровенно служащее людям, и другое — искусство богатых классов, как бы стесняющееся своей служебной роли и всячески маскирующее ее. От этого второго искусства и родилось пренебрежительное отношение к декоративно-прикладному искусству.

А между тем оно такое же, как и другие, равноправное в семье искусств. И, кроме того, обладает одним неоценимым достоинством: оно необходимо всем без исключения людям. Это искусство достойно всякого уважения. Только надо сделать так, чтобы все вещи, необходимые человеку — будь то мебель или обои, столовая или кухонная посуда, скатерти или клеенка, вазы или горшки для цветов, часы и холодильники,— все окружающие нас предметы стали подлинно художественными. С ними дом станет красивее, уютнее.

Постепенно, незаметно художественное окружение человека начнет формировать его художественный вкус, его эстетические взгляды. Но здесь возникает осложнение. Не каждый предмет домашнего обихода — художественное произведение. Одни чашки, столы, стулья, шкафы красивы и удобны, другие удобны, но некрасивы,, а третьи и некрасивы, и неудобны. Какие же из них являются произведениями искусства, а какие нет? И как отличить искусство от неискусства? Очень это трудный вопрос, и над ним, обсуждая новое художественное произведение, все время думают художники и ученые-искусствоведы. Разумеется, в любом виде искусства есть свои особые критерии художественного.

Но есть и общие для всего искусства. Какие? Как их определить? Очень это сложно. Хорошо известно, что делает произведение прекрасным, можно назвать все его слагаемые, но… нельзя сказать художнику: «Возьми вот это, добавь к нему другое и еще вот это, тогда твое произведение будет прекрасным». Нельзя выписать рецепт прекрасного.

И художники лучше всех понимают и чувствуют, что такое прекрасное в искусстве, и каковы его составные части тоже отлично знают, но не все они и не каждый раз создают подлинно художественные произведения. Не всегда получается, потому что очень непростое это дело. И все же давай и мы постараемся узнать, что же делает произведение прекрасным, каковы его слагаемые. Нельзя забывать при этом, что сочетание их каждый раз иное и очень тонкое и сложное.

Во всех видах искусства прекрасное появляется тогда, когда раскрывается какая-то новая сторона, или новая черта, или вообще что-то новое в жизни. Иначе говоря, в подлинно художественном произведении обязательно есть какое-то художественное открытие, позволяющее человеку лучше увидеть, понять, почувствовать жизнь. Так, русские художники-пейзажисты И. И. Левитан, И. И. Шишкин, В. Ф. Васильев открыли людям красоту русской природы. И в пейзаже К. Ф. Юона, о котором мы говорили раньше, есть это открытие: знакомые всем деревца он увидел и показал так, что всем открылась новая, не замеченная раньше красота.

Открывать в знакомом и известном незнакомое и неизвестное — значит открывать людям глаза на мир, поворачивать их к жизни, заставляя видеть то, мимо чего они сами проходили. Но такое открытие происходит в произведениях, которые отражают жизнь правдиво и глубоко, то есть в реалистических произведениях. Значит, прекрасное в искусстве связано с раскрытием правды жизни, с реализмом. В каждом художественном произведении есть идея.

Тем, что показал художник, и тем, как показал, он дал определенную оценку изображенному, вынес ему свой приговор. В одних явлениях жизни он показал прекрасное и заставил нас восхищаться ими, в других увидел безобразное и нас заставил осудить их. Читаем ли мы книгу, смотрим ли спектакль или кинофильм, мы всегда кого-то из показанных или описанных героев любим, кого-то ненавидим. Поступки одних вызывают наше восхищение, а действия других — негодование и гнев. Любовь, ненависть, восхищение, негодование и другие чувства, вызванные художественным произведением, и есть его идеи, оценка жизни, данная нами. Но почувствовать и оценить все именно так, а не иначе заставил нас автор.

Идеи искусства образно-эмоциональные, идеи-чувства. И если произведение не волнует, не вызывает никаких чувств, то это значит, что заложенная в него идея осталась невыраженной. Создание идеи-образа, идеи эмоциональной — необходимое условие каждого художественного произведения, важное слагаемое прекрасного в искусстве. Открыть в обычной жизни новое и образно-эмоционально выразить свое отношение к ней, да так, чтобы все люди приняли эту оценку как свою собственную, может только художник, в совершенстве владеющий мастерством.

Ибо если он не обладает художественным мастерством, не владеет им в совершенстве, ни передать увиденное в жизни, ни рассказать о нем он не сможет. И идеями своими, как бы ни были они великолепны и важны, он никого не зажжет. Значит, для создания подлинно художественного произведения необходимо и еще одно условие: мастерство выражения, мастерство воплощения. Все это вместе составляет самые необходимые, самые главные условия, без которых невозможно создать подлинно художественное произведение.

Но соблюсти их очень сложно, хотя все люди искусства всегда стремятся создавать прекрасное произведение. Бывает так, что автор подметил в жизни что-то незначительное, но искренне верит, что сделал большое художественное открытие. Случается, что действительно подметил в жизни что-то очень важное, но художественно убедительно выразить это не сумел. А иногда все свои силы вложил в то, чтобы как можно лучше написать свое произведение, и при этом утратил саму идею, ради которой произведение было задумано.

И тогда мы любуемся тем, как хорошо, как похоже, как совершенно все изображенное художником, а что именно и для чего это написано — исчезло, пропало. Много сложностей и трудностей в искусстве. Очень это нелегко — создать настоящее художественное произведение. И понять, правильно почувствовать и оценить его — тоже дело не простое. Но в кинематографии, театре, художественной литературе, станковом изобразительном искусстве мы чаще встречаемся с необходимостью оценки произведения.

И если здесь сделать это не просто, то хотя бы более привычно. Но и в этих видах искусства очень трудно определить точные критерии художественности или, говоря языком современной науки, художественность трудно запрограммировать. А в прикладных — еще труднее. Когда дело касается искусства прошлого, тут все ясно. Настоящее искусство находится в музее. Тот стул, который перевязан веревочкой, чтобы на него не садились, несомненно произведение искусства. Недаром же его так берегут. А стул для посетителей, на который каждый может сесть, он как? Искусство или нет?

Горшки, сосуды для воды и вина, чаши, вазы и другие предметы обихода древних, находящиеся в витринах, за стеклом, рядом со строгой надписью «Руками не трогать»,— искусство. А вазы, чашки, графины для воды, кувшины для молока, которые продаются в магазинах и их можно купить за деньги, разве они тоже искусство? Вот здесь-то и начинается путаница. И происходит она потому, что мы неосознанно полезные, утилитарные вещи не считаем искусством и не смотрим на них как на художественные произведения. Видимо, в нас бессознательно вкралось это разделение искусства на «полезное» и «прекрасное». Сейчас, когда начали выпускать много красивых вещей, когда полезные предметы в то же время делают художественно, мы постепенно начинаем отходить от неверных представлений.

Но вот беда: не все полезные вещи красивы, не каждую чашку назовешь художественным произведением. Значит, одна чашка — искусство, а другая нет. А почему? Перед нами два стакана. Один простой, обычной формы, другой — из дорогого стекла, с алмазной гранью. Который из них лучше, удобнее, красивее? Две чашки. Одна с золотой каемочкой (обводкой), другая с рисунком. Что можно назвать произведением искусства, а что нет? Попробуем выяснить. Произведением искусства можно назвать такую вещь, которая не только удобна и соответствует своему назначению, но и красива. Соединение удобства и красоты обязательно для произведения этого вида искусства. Кажется, ясно? Но что считать красивым? Как определить красоту? Вот тут-то и начинается самое сложное.

Замечал ли ты, что очень часто об одном и том же художественном произведении у людей складывается самое различное мнение? Посмотрели кинофильм. Ты в восторге, а твой товарищ остался равнодушным, а кому-то и вовсе фильм не понравился. Так же бывает и в оценке книги, спектакля, картины. Бывает, что суждения совпадают. Далеко не всегда и во всем мнения людей расходятся. Но в большинстве случаев мнения настолько различны, что даже поговорка сложилась: «О вкусах не спорят». Только это неверно. О вкусах спорят, и очень много спорят! Как хорошо сказал английский писатель Оскар Уайльд: «О вкусах спорят. Не спорят об убеждениях. За них сражаются на баррикадах».

Так как же определить, что действительно красиво, а что кажется красивым человеку с испорченным вкусом? И есть ли абсолютно точные определения красоты во всех видах искусства и в декоративно-прикладном в частности? Определения-то есть, но вот беда: истины искусства нельзя доказать с такой же абсолютной и непреложной точностью, как истины научные.

Ученый, вооружаясь фактами, анализируя и исследуя их с логической последовательностью, приходит к определенным выводам, с которыми нельзя не согласиться. Наука доказывает истинность своих положений и их непреложность. В искусстве дело обстоит несколько иначе. Здесь нельзя с такой же неопровержимой точностью доказать — это и только это прекрасно, хотя хорошо известны слагаемые художественного.

Нельзя, как мы уже говорили, дать готовый рецепт художнику для создания высокохудожественного произведения. Нет таких рецептов, хотя и художники, и искусствоведы, и многие люди, любящие и понимающие искусство, не только знают (здесь одних знаний мало), но и чувствуют, что красиво, а что безобразно и почему. Но убедить в этом других, которым нравятся плохие и некрасивые предметы, трудно. Доказал, растолковал, казалось бы — все ясно. Оказывается, нет. Все равно нравится человеку копилка в виде кошки, хочет он, чтобы у него в комнате висел ковер, где изображены русалки в камышах, а на комоде стояли слоники — символ счастья.

Нравится, и всё тут. И ничего не сделаешь. Ничего? Нет, кое-что можно сделать. Прежде всего рассказать о декоративном искусстве, его особенностях, назначении. Но этого мало. Надо воспитать хороший художественный вкус, то есть научить правильно понимать красоту и прививать чувство отвращения к безобразному. Сделать так, чтобы люди и понимали и чувствовали прекрасное и были нетерпимы ко всему безобразному. Это, разумеется, не так-то просто. Но необходимо. И для воспитания хорошего вкуса очень много делается.

Что именно, ты узнаешь дальше. А сейчас, установив, что определять художественно прекрасное очень сложно, все же попытаемся это сделать. Непременным условием красоты вещи является соответствие ее своему назначению.

Художественность утилитарного предмета определяется не тем украшением, которое наносится на него, а прежде всего самим предметом, формой, выявляющей назначение вещи, конструкцией вещи, ее пропорциями. Обычно такая форма проста, выразительна, лишена громоздких украшений. Поэтому простота, отсутствие излишних подробностей, лаконизм, ясность и четкость — существенные признаки, определяющие художественное качество предмета. Правило, обязательное для всякого искусства, будь то искусство станковое, будь то искусство красиво одеваться, всегда одно — ничего лишнего. И каждая линия, деталь, даже если она сама по себе. очень красива, но не обязательна в данном предмете, вредит красоте. Художники стремятся к созданию вещей художественно выразительных.

В соответствии с назначением вещи выбирают и материал и форму, продумывают конструкцию предмета, находят гармоническое сочетание цветов, делая вещь простой, легкой, экономичной. Часто художественное качество вещи определяет хорошо найденная форма, умелый показ свойств материала, гармоническое применение цвета, красивый силуэт. Вспомним снова о стаканах и чашках. Стакан и чашка — сосуды для питья, потому важно, чтобы они вмещали определенное количество жидкости.

Это требование определяет их размер. Очень большие стаканы и чашки неудобны. Поэтому «аппетитные чашки», объемом примерно на пол-литра, выпускают не так-то часто, только для особенных любителей чая, для тех, кто пьет его помногу. А совсем маленькие чашечки делают для кофе, который надо пить понемногу, взрослым людям, а не детям. Очень большие и очень маленькие чашки и стаканы могут быть забавны, но не имеют широкого, практического применения.

Стекло хорошо преломляет лучи света. Особенно хрусталь. Для того чтобы заставить его сверкать, переливаться и играть всеми цветами радуги, его стали покрывать цветным узором — алмазной гранью. Алмазная грань — это глубокие порезы на стекле, наносимые алмазным диском. Отсюда и появилось название «алмазная грань». Стакан с алмазной гранью красивее, чем гладкий, роспись на чашке, вазе, кувшине может подчеркнуть красоту формы, скрыть недостатки. А если эта роспись или грань плохи или не соответствуют назначению предмета, то даже при великолепной форме он может оказаться нехудожественным. Теперь о форме.

Почему стакан имеет форму цилиндра, а чашка — усеченного конуса или другие геометрические формы? Потому что именно они оказались наиболее совершенными: в такую чашку удобно наливать жидкость, видно, что налито, хорошо из них пить. А чтобы было удобно подносить эти сосуды ко рту, чашку делают с ручкой. К стаканам обычно прилагается подстаканник, иначе стакан с горячим чаем трудно держать в руках. Для хозяйственных нужд делают кружки. Они больше по размеру, чем чашки.

И делают их из металла, потому что он более прочен и не разбивается. Одно время делали кружки из алюминия. Они очень легкие, но мгновенно нагреваются, и держать их наполненными горячей жидкостью невозможно. Значительно лучше эмалированные кружки. Они хорошо сохраняют тепло, эмаль можно покрыть разноцветной краской или нанести на нее рисунок. Они удобны и нужны в хозяйстве.

И опять мы убеждаемся, что красота каждого предмета определяется прежде всего соответствием его своему назначению. Определяется, но не исчерпывается. А украшения на вещи? Рисунок, резьба, декор? Неужели они совсем лишние? Посудите сами. Алмазная грань на стакане может быть очень красивой — затейливый рисунок, искусно выполненный, говорит о высоком мастерстве их создателей. Но вытекает ли он из назначения стакана? Стало ли удобнее пить, лучше брать стакан в руки? Нет! Значит… Значит, алмазная грань на стекле и рисунок на чашке совсем не нужны? Нет, так сказать нельзя. Украшение необходимо, разумеется, если оно подходит к вещи, органически связано с ней. Долгие годы хрусталь украшали одними и теми же рисунками, старались его как можно больше изрезать.

Считалось, что чем больше изрезано стекло, тем оно красивее и соответственно дороже. Сейчас рисунок на стекле стал разнообразнее. Наносится он не на любое изделие, а тесно связывается с формой предмета, его строением.

При этом стекло режется очень бережно, а не изрезается сплошь. И даже в алмазную разделку вносится сюжет, что прежде никогда не делалось. Хорошим примером такого сюжетного рисунка на хрустале является ваза Б. Смирнова «Девичья», о которой мы говорили. Было одно время такое направление в декоративно-прикладном искусстве, которое видело красоту только в полезности вещи. Отвечает предмет своему назначению — красив, нет — некрасив. А что он может отвечать своему назначению и быть некрасивым, это не учитывалось.

Сторонники этой теории отрицали любое украшение, любой декор в утилитарных вещах. Но представим себе на минуту, что они правы. Признаем только утилитарную сторону вещей. И как в сказке: задумано — сделано. Исчез рисунок с посуды, поблекли цветы на обивочной ткани дивана, портьер, штор, занавесей, слезла полировка с мебели. Все поблекло, выцвело. Помещение с такими вещами сразу стало унылым, скучным. Нет, лучше вернем декоративным тканям рисунок и раскраску, мебели — полировку, посуде — цвет.

Помещение станет красивее и находиться в нем будет приятнее, хотя практической пользы вещам все это не прибавит. Значит, ни утилитаризм сам по себе, ни украшательство нам не подходят. Красивый декор на плохой по форме, не соответствующей своему назначению вещи не сделает ее художественной.

Точно так же, как удобный предмет, но плохо оформленный, будет только полезным, а не художественным произведением. Утилитарность и художественность в произведениях декоративно-прикладного искусства идут рука об руку. Значит, прежде всего красота вещи — в ней самой. В продуманности ее формы, конструкции, выборе материала, соответствующего назначению вещи. А потом уже и украшение. И оно хорошо тогда, когда подходит, соответствует предмету, сочетается с ним, помогает раскрыть его назначение.

Поэтому алмазная грань на стакане уместна в небольших дозах, когда она помогает выявить красоту стекла, дает игру преломленных в гранях лучей света, то есть подчеркивает качество и выявляет красоту материала. А когда таких граней много, они затмевают форму стакана, становятся самодовлеющими. И рисунок и цвет на чашках и другой чайной и столовой посуде неудачны, если «разрушают» форму посуды,заслоняют, а не выявляют природную красоту материала, из которого они сделаны. Поэтому большое значение имеют рисунок, линия, цвет.

О форме мы говорили, о рисунке тоже, а о цвете еще нет. Яркий или нежный, призванный оживлять или успокаивать, вносить праздничность или строгость, он очень важен. У людей сложились определенные представления, связанные с цветом. Красный цвет считается красивым у многих народов. Ведь неслучайно в русских сказках и былинах о красивой девушке говорят; красная девица. В наше время красный цвет ассоциируется не только с красотой, но еще и с революцией. Это цвет знамени, окрашенного кровью борцов. Черный цвет вызывает ощущение строгости. Велый — чистоты и свежести. У каждого народа из-за каких-то его традиций с восприятием цвета связаны свои особые представления. Так, у очень многих народов черный цвет — это цвет скорби и траура. А в Индии таким цветом стал белый.

Но в большинстве случаев у всех людей с восприятием цвета возникают одинаковые ощущения: спокойствия, напряжения, возбуждения, беспокойства и т. д. Все эти свойства разных цветов используются в искусстве для того, чтобы художественный образ производил необходимое эмоциональное воздействие. Но в каждом виде искусства применение цвета имеет некоторые свои особенности.

В живописи станковой каждый цвет воспринимается различно, в зависимости от того, расположен ли он на картине близко или далеко от зрителя; он обретает иные оттенки, если около него находятся предметы, окрашенные в другие цвета, меняется от того, какой другой цвет расположен рядом с ним. В станковой живописи цвет подчинен перспективе и общему тону картины. В декоративном искусстве этого нет. Здесь цвет действует своей силой, яркостью, звучностью, а не сложными и разнообразными оттенками и нюансами. И важная для художника задача — найти цвет, соответствующий данному предмету.

Цвет участвует в превращении вещи в художественное произведение, придает ей поэтичность. Но не только цвет участвует в превращении практически полезных предметов в художественные произведения. Форма предмета, его пропорции, общее очертание предмета (силуэт) — все эти и другие выразительные средства делают предмет выразительным, красивым, вызывающим у людей определенные чувства, то есть они образуют еще одну необходимую для любого художественного образа черту — эмоциональность.

Без эмоционального воздействия, как мы уже выяснили, нет художественного произведения. И те чувства, которые возникают от произведения декоративно-прикладного искусства, те настроения и мысли и есть идея, заложенная в него. Она не так точна, как идея в произведениях других видов искусства, но вполне ясная и определенная. Чувство радости или ощущение строгости, которые могут вызывать разные предметы, удобства и простоты или чопорности и сдержанности — все это идеи, различные идеи произведений декоративно-прикладного искусства.

Но иногда бывает необходимо выразить идею более ясно, более определенно. Тогда вводятся дополнительные украшения. Часто это бывают сюжетные изображения и даже портреты.

Так, например, в Большом театре на занавесе вытканы гербы Советского Союза. Или возьмем коробки палешан с тематическим рисунком. На черной полированной поверхности шкатулки дано видовое или портретное изображение. Оно различно в зависимости от назначения шкатулки. Если это коробочка для хранения безделушек или швейных принадлежностей — иголок, ниток,— уместен будет натюрморт, пейзаж, сказочный мотив. А на шкатулке, предназначенной для письменного стола, к месту окажется более строгий сюжет, то есть опять выступает тот же принцип — соответствие украшения назначению предмета. Но всегда бывает неудачным механическое перенесение одного вида искусства в другое.

Ведь художник создавал произведение одного определенного вида искусства, и в другом виде оно неизбежно искажается, извращается. Станковая гравюра не может быть декоративной этикеткой, станковая картина — плакатом. У станкового искусства свои задачи, свои особенности и свой художественный язык, у декоративно-прикладного — свой.

Коробка с кондитерскими изделиями, например, должна привлекать покупателей и как-то раскрывать ее содержимое. А что скажет коробка с изображением любой, даже известной картины? Что в этой коробке? Печенье, конфеты, сухари или еще что-нибудь? Неизвестно. Красива ли такая коробка? Конечно, нет. И не потому, что плоха воспроизведенная на ней картина, а потому, что она здесь неуместна. Так же нелепы и антихудожественны тематические произведения в вышивках.

Вышивка имеет свои особенности, зависящие от характера шва и его выразительных возможностей. И требует она своего, оригинального рисунка, который способствовал бы выявлению художественных возможностей вышивки. Здесь нужны такие решения и композиции, которые сохраняли бы свои собственный, свойственный данному материалу изобразительный язык. Вышивают наволочки, салфетки, скатерти. Вот и представь себе подушку на диване с вышитыми на наволочке «Охотниками на привале» Перова, «Наездницей» Брюллова и другими известными произведениями. На месте ли они будут? О вышитых салфетках, скатертях, подушках и полотенцах следует особо сказать несколько слов. Вышитая дорожка часто кладется на стол, на диван или на пианино.

Нужна ли она там? Стол красив своей формой, материалом, полировкой, диван — декоративной тканью, пианино —черной блестящей поверхностью. Эти вещи красивы сами по себе и не нуждаются в дополнительных украшениях, которые заслоняют и в буквальном смысле слова закрывают их естественную красоту. И, кроме того, вышитые дорожки собирают пыль и мешают ее вытирать. Люди уже стали замечать неудобство таких украшений, долгое время считавшихся признаком домашнего уюта, и отказываются от них.

Очень важной особенностью декоративного искусства является, как мы уже говорили, выявление природной красоты материала, из которого сделана вещь. В фаянсовой посуде оказались красивыми простые обтекаемые формы, ясные, чистые краски. Такую посуду выпускает Конаковский фаянсовый завод имени М. И. Калинина. Кофейный сервиз, покрытый коричневой глазурью, прибор для завтрака, кофейные чашечки голубого, сиреневого, желтого и других цветов с черными блюдцами — все эти изделия открыли красоту фаянса, который долгие годы употреблялся только для выпуска грубых тарелок. В изделиях из фаянса много тонкости; декор может быть многоцветным, нередко используется сюжет. У стекла есть свои выразительные возможности. Здесь плавные линии, округленные формы, мягкость, обтекаемость. Такие формы изделий из стекла определяются особенностями материала и его обработки.

Стекло дает огромные возможности для использования цвета. Художественная палитра стекла особенно многообразна и тонка. Возникают тончайшие оттенки дымчатого, красного, зеленовато-золотистого и других цветов. Раскрытие художественных возможностей материала — непременное условие красоты вещи. Имитация, подделка одного материала под другой, как бы искусна она ни была, не может сделать вещь художественной. В современной жизни декоративно-прикладное искусство приобретает все большее значение. Нетрудно понять, почему это происходит. Мы хотим, чтобы жизнь стала прекрасной, радостной, светлой. Значит, надо везде, на каждом шагу делать все таким, чтобы все окружающее радовало человека, доставляло ему удовольствие. А для этого все предметы, в том числе предметы постоянного обихода, должны быть не только удобными и полезными, но и красивыми.

Красивыми они становятся, когда в вещи удачно сочетаются все элементы, ее образующие: назначение, конструкция, форма, материал, цвет, украшение, когда их объединяет единство замысла. Все бессмысленное, неподходящее, невыразительное противоречит художественности, противоречит хорошему вкусу. Внимание к людям, стремление сделать прекрасным повседневное окружение человека вывели декоративно-прикладное искусство в первые ряды среди искусств.

Золушка превратилась в принцессу.

Б. Эренгросс

Одиссей в пещере Полифема

Для определения целостной структуры книги, и замысла ее автора необходимо проникнуть в  идейный мир художественного произведения, который содержит множество элементов, одним из которых является пафос. По сути, это эмоциональная окраска, своего рода эмоциональный настрой. У этого слова есть синоним, представляющий из себя такое выражение, как «эмоционально-ценностная ориентация».

Что значит проанализировать пафос в художественном тексте? Это значит установить его типологию, эмоционально-ценностные ориентиры. Чтобы иметь этот ценный навык необходимо понимать существующие разновидности пафоса. Это весьма полезный литературоведческий опыт. Начнем по порядку.

Пафос эпико-драматический

Здесь необходимо разобраться в некоторых терминах. Итак, речь может вестись о таком понятии как литературный род. Родом является эпос, лирика, драма. В каждом из них своя природа художественного образа и свои средства создания образа. 

Эпос - слово древнегреческое и означает «слово» или «повествование». Эпос представляет нам героическое повествование об историческом прошлом, причем он создает целостность картины народной жизни, в гармоничном единстве освещает эпический мир великих героев-богатырей. А собственно, эпика — это общая мировая совокупность эпических текстов.

Эпико-драматический пафос являет собой полное приятие мира в целом без каких-либо сомнений и себя в нем, что дает человеку эпическое мировидение, в котором не предусматривается бездумное восприятие безоблачного мира, находящегося в полной гармонии с ним.

Бытие признается в его абсолютной конфликтности (что и есть драматизм), но это признание воспринимается как справедливая и важная сторона мира. Почему? Потому что в исторической хронологии конфликты появляются и разрешаются, что позволяет существовать и диалектически развивать бытие.

Здесь идет речь о максимальном доверии к объективному миру со всей его многогранностью и массой противоречий.  Этот тип пафоса встречается в литературе очень редко и в чистом виде он бывает еще реже.

Великие произведения, основанные на эпико-драматическом пафосе могут быть представлены такими шедеврами, как «Илиада» и «Одиссея» Гомера, пьеса Шекспира «Буря», роман Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», роман Льва Николаевича Толстого «Война и мир», поэма Твардовского «Василий Теркин».

Первый упомянутый шедевр -это история о мифологических героях и богах, история сказочного мира, в котором действительность переплетается с вымыслом. Здесь люди и боги противостоят друг другу. Это история об Одиссее, которого воспел великий Гомер.

Второй шедевр. Пьеса Шекспира «Буря».

Третий шедевр от Франсуа Рабле — «Гаргантюа и Пантагрюэль». Под пером Рабле нехитрые народные сказки превратились в философский роман с подвигами знаметитейшего и устрашающего Пантагрюэля. Рабле издал эту книгу в 1532 г. Роман стал делом всей жизни Рабле.

Четвертый шедевр. Роман-эпопея Л.Н. Толстого «Война и мир». Сотни персонажей, выписанные с удивительной полнотой.

Пятый шедевр. Поэма Твардовского «Василий Теркин»

Сочетание традиционных и инновационных начал, подходов, идей, концепций и практик является необходимым условием устойчивого существования и успешного развития не только всех сфер общественного сознания, включая и науку, но и большинства видов человеческой деятельности, как индивидуальной, так и коллективной.

Нивелирование или, по крайней мере, существенное ослабление, одного из начал с неизбежностью приводит, как показывает опыт, к серьезным сбоям, как в сфере сознания, так и в областях его практического воплощения. Так, уже давно стало очевидным фактом, что общество, не имеющее стимулировать и поддерживать научно — технические инновации (генетика и кибернетика, а затем компьютерные, био — , нанотехнологии и пр.), обречено на застой и деградацию.

С другой стороны, безудержное и бездумное обновление и перестраивание, отрицающее опыт и традиции поколений, вполне способно подтолкнуть даже целые государства и общества, испытывающее объективные трудности роста и развития, к анархии и распаду. В отечественных условиях одной из сфер, где очевидно нарушено равновесие традиционного и инновационного начал является область межнациональных отношений, причем как в научно — теоретической сфере, так и в области практического государственно — правового регулирования.

Основополагающие, ныне используемые, подходы и решения были предложены и сформулированы почти сто лет назад (национально — административное территориальное деление государства, выделение титульных наций, замещение ведущих позиций в администрациях территорий по национальному признаку и пр.), хотя уже давно стала очевидной их историческая ограниченность, малая эффективность на современном этапе общественно — исторического развития.

В кризисные периоды они не стабилизируют государство и общество, а начинают действовать деструктивным, разрушительным образом, что было наглядно продемонстрировано в период распада Советского Союза. Тот факт, что заложенная еще в советское время модель регуляции межнациональных отношений продолжает функционировать в современной России не может не вызвать обоснованных опасений относительно будущего России как единого многонационального государства. В этих условиях отрадной попыткой признания ненормальности сложившегося положения вещей, и преодоления последнего, стала разработка концепции закона «О единстве российской нации и управлении межэтническими отношениями» рабочей группой Совета по межнациональным отношениям при президенте РФ, возглавляемой академиком Валерием Тишковым.

Некоторые основополагающие идеи концепции анонсировали в СМИ члены рабочей группы профессор РАНХиГС, бывший министр по делам национальностей Вячеслав Михайлов, проф. Института социологии РАН Леокадия Дробышева и др. По их словам, основополагающее понятие нового закона – «российская нация», будет носить не этнический, а политический характер. Это будет «гражданская нация», ведущими чертами которой будут не этнические особенности, а чувство принадлежности к Российскому государству, народу, «готовность идти и бороться за общие наши интересы». «Россия – это нация наций!

У граждан России общие нравственные ценности, общепризнанные герои, общие праздники и исторические победы, язык общения, культурный багаж. Нам надо и дальше работать над утверждением понятия «российская нация», — так сжато выразил, несколько ранее, квинтэссенцию данного подхода акд. Тишков [1]. Инициаторы закона планировали после его разработки и принятия в конце текущего года, внести необходимые изменения в законы России, в том числе и в Конституцию, в которой, как известно, упоминается лишь многонациональный народ России.

В конце минувшего и начале текущего года первые редакции закона прошли обсуждения в думских комитетах и на заседаниях Совета. По сообщениям СМИ, разработчики натолкнулись на мощную волну критики, прежде всего со стороны представителей национальных республик, среди которых назывались, в первую очередь, глава Дагестана Рамазан Абдулатипов, депутат Госсовета Чувашии В.Ильин, глава комитета Госсовета Татарстана Разиль Валеев и др. В принципе такая острая реакция на закон, который, хотя и с далеко небесспорной позиции, но в принципе открывает в перспективе гипотетическую возможность уравнивания в статусе всех российских регионов подобно немецким землям, французским департаментам или североамериканским штатам, была ожидаема от представителей национальных элит.

Однако острая критика со стороны РПЦ, которая увидела опасность закона в том, что «российскость» будет насаждаться и культивироваться, прежде всего, среди русских, в ущерб их национальному самосознанию, которое в значительной степени связано с православием, стала для разработчиков, похоже, неожиданностью. В принципе, опасения РПЦ далеко не беспочвенны, если вспомнить о том, что в советское время, «советскость» культивировалась среди русских, восточных украинцев и белорусов, в то время как национальные окраины наоборот переживали всплеск именно национального самосознания, приведший, в конечном итоге, к созданию национальных государств.

Примечательно, что концепция закона не нашла широкой поддержки и среди экспертного сообщества, в котором не преминули отметить ее сходство с концепцией «советского народа», разрабатывавшейся в поздний советский период и оказавшейся, в итоге, идеологемой без реального научного обоснования и наполнения. Среди экспертов достаточно широкой популярностью пользуется точка зрения, сформулированная Э. Паиным, согласно которой в России гражданская нация пока не сложилась ни на культурно — ценностном, ни на институциональном уровне [2, с. 19]. И.М. Ильинский так выразил данную позицию: «Суть проблемы, не позволяющей сказать, что ныне российская нация существует фактически, — в острейшем дефиците единства и общности национальных интересов в сознании большинства населяющих Россию наций, народов и народностей. Нынешняя Россия — страна, расколотая по многим основаниям: политическим ориентациям, уровню благосостояния, в том числе (а может, прежде всего) по национальному чувствованию и самосознанию. На вопрос иностранца: «Кто ты?» — мало кто ответит: «Я — россиянин», чаще скажет: «Я — русский», «Я — татарин», «Я — еврей». Или: «Из России» [3, с. 7]. Кроме того, позиция авторов закона оказалась весьма уязвимой и в собственно научном плане. Закон не опирается на какую — либо целостную научную концепцию. Как заметил доцент Школы философии ВШЭ Кирилл Мартынов в интервью Русской службе BBC: «В законе практически нет реального содержания… либо вы даете этническую интерпретацию российской нации, и тогда она определяется как православная с приоритетом русского этноса, либо вы даете гражданскую интерпретацию российской нации, тогда вы возвращаетесь к Конституции с ее словами о многонациональном народе…» [4]. Однако проблема заключается здесь также и в том, что если пытаться последовательно анализировать ситуацию с научной, прежде всего, социально — философской точки зрения, то оказывается, что «возвращаться» некуда. Понятие «народ»,закрепленное в Конституции, является сейчас почти такой же абстракцией, как и предложенное понятие «российской

нации», поскольку народ рассматривается вне и изолированно от целого ряда важнейших факторов, сложившиеся в обществе, таких как производственные и классовые отношения, отношения собственности и производные от них. Фактически под народом понимается, в зависимости от ситуации, либо конкретный этнос, либо все население той или иной территории, т.е. основной упор делается на внешние, количественные характеристики (численность, половозрастная структура, уровень трудовой занятости, конфессиональная принадлежность и пр.). Внутренние же, качественные характеристики народа, т.е. его структура, механизмы социальной саморегуляции и самоорганизации (обычаи, традиции, обряды, нравственные нормы и пр.), мироощущение и миропонимание (менталитет), совокупность народных представлений о мире (народная педагогика и медицина, метеорология и социология, народное право, верования и суеверия и пр.), остаются за рамками рассмотрения. В итоге без ответа остается важнейший в данном контексте вопрос: сложились ли в российском народе и, если да, то в какой мере, общие механизмы регуляции поведения широких народных масс, представляющие разные этносы, их общее мироощущение и миропонимание?

Такой вариант развития событий вполне возможен, о чем свидетельствует, хотя бы опыт Швейцарской конфедерации, где представители трех основных этносов: немецкого, французского и итальянского, одновременно являются и носителями общего швейцарского самосознания и самоощущения. Однако без проведения соответствующих научных исследований любые теоретические рассуждения на эту тему остаются на уровне интеллектуальных спекуляций. Примечательно, что в Швейцарии и других немецкоязычных государствах Европы изучением народа традиционно на протяжении столетий занималась и занимается специальная научная дисциплина «фолькскунде» (Volkskunde). У ее истоков стоял в конце XVIII в. И.Г. Гердер, а в начале следующего столетия — немецкие романтики Людвиг Ахим фон Арним, Беттина фон Арним, Клеменс Брентано, братья Якоб и Вильгельм Гримм и др., которые посвятили свою жизнь изучению проявлений «народного духа»: песен, сказок, легенд, мифов. К середине XIX в. немецкоязычное народоведение сложилось в самостоятельную научную дисциплину, объектом изучения которой стал народ, являющейся создателем и хранителем народной культуры в ее духовном и материальном аспектах.

Огромным вкладом швейцарского народоведения стала публикация в 1946 г. классического произведения выдающегося швейцарского исследователя Р. Вайса «Народоведение Швейцарии» [5]. Думается, что обращение к опыту западноевропейского народоведения (европейской этнологии — по современной классификации), традициям отечественных исследований народной культуры, и проведение на этой основе широкого комплекса народоведческих исследований позволит наполнить понятие «народ» конкретным содержанием, создать современную социально — философскую по своему характеру теорию народа и народной культуры. Лишь такая основа позволит выработать максимально эффективные, действительно инновационные подходы для государственной политики в области межнациональных отношений в современной России.

Список использованной литературы:

1. Тишков В. Наука и национальная идентичность // Приложение к еженедельнику «Аргументы недели». 2008. 20 ноября. 77 2. Паин Э.А. Между империей и нацией. Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России. М., 2003. 3. Ильинский И.М. О российской нации // «Знание. Понимание. Умение». 2009. № 3.

4. Кому нужен «закон о российской нации» // BBC. Русская служба. 1 ноября 2016 г. (http: // www.bbc.com / russian / features — 37834616). 5. Weiss, Richard. Volkskunde der Schweiz. Grundriss // Erlenbach — Züri h, 1946 (2. Aufl. 1978, 3. Aufl. 1984). S. 435

А.В. Терехин