Идея полностью адекватного отражения (понимания, восприятия, осуществления) не может не вдохновлять исследователя на поиски решения проблемы полноты познавательного образа. Не считая себя вправе анализировать эту проблему со всех сторон, тем не менее, позволю себе ряд утверждений, которые могут вызвать интерес со стороны научного сообщества.

Говоря о месте «ошибок» в процессе отражения, хотелось бы подчеркнуть, что невозможность полностью «ошибочного» или полностью «безошибочного» отражения будущего (парадокс отражения будущего – отражение того, что не есть отражаемое) позволяет поставить интересный гносеологический вопрос: как связаны «ошибки» и адекватность отражения настоящего, если принять во внимание не динамический аспект неполноты образа, когда она обнаруживается благодаря появлению нового более адекватного или благодаря преодолению избранного пути, то есть «задним числом», а статический? Отнесение ошибок, присутствующих в отражении, к несовершенству образа, как и признание возможности «безошибочного», в смысле полного исключения ошибок, отражения лежит в основе тех концепций познания, согласно которым между отображением и отображаемым может быть установлено однозначное соответствие.

Эти концепции «копирования» были бы вовсе неинтересны для эпистемологии или в лучшем случае нашли бы себе применение только в качестве установки на тщательность проведения экспериментальных исследований, если бы отсутствовала та своеобразная философская традиция, которая является их идейной основой и которая низведена в них до уровня расхожих прагматических правил, бессодержательных и пригодных для всех случаев жизни, когда лучше пользоваться ничем, чем не пользоваться ни чем. В связи с упоминанием философской традиции, в рамках которой подразумевается возможность «безошибочности», можно вспомнить учения о познании Эмпедокла и Эпикура. Согласно Эмледоклу при восприятии человек постигает подобное подобным. Соответственно знание как таковое возникает из подобных начал, а незнание – из неподобных. В канонике Эпикура критерий истинности восприятием, которое возникает в нас вследствие перехода эйдосов (отслоений, копий предметов) от предмета к нам. Ложь и ошибка, по мнению Эпикура, всегда лежат в тех прибавлениях, которые делаются мыслью к чувственному восприятию относительно того, что ожидает подтверждения, но затем не подтверждается.

И Эмпедокл, и Эпикур, по существу, связали повышение адекватности образа с устранением «ошибок». Гносеологический идеал, при помощи которого можно было бы выразить суть позиций обоих великих философов, – это «безошибочный» образ. Речь идёт именно об идеале, который представляет собой вечно желаемое и также вечно недостижимое. Представления о том, что ошибки связаны с ожиданиями и постижением подобного подобным, выходят за рамки классической теории отражения, но в них заключён тот источник её дальнейшего развития, на который её сторонники часто не обращают должного внимания. Анализ естественнонаучного материала позволит предположить, что способ проб и ошибок относится к фундаментальным чертам приспособительного процесса, способствует осуществлению целесообразного поведения животных, включён в процесс опережающего отражения действительности как один из основных механизмов, обеспечивающих формирование адекватной программы действий в новых, впервые сложившихся ситуациях среды и пронизывает не только вертикальную, но и горизонтальную структуру биологического отражения, имея соответственно определённые формы, особенности функционирования и границы применимости. По определению, отражение имеет целостный и системный характер, определяемый целостностью и системностью объекта отражения.

Структура потребностей организма, также целостная по своей природе, относительно среды имеет фрагментарный характер, поскольку не все факторы среды одинаково значимы в пространственно-временном отношении для осуществления жизнедеятельности. С одной стороны, мир отражается целостно, а с другой – фрагментарно. Фрагментарность отражения внешнего мира определяется прежде всего тем, что активность организма связана только с некоторыми фрагментами среды. Если вслед за сторонниками теории отражения рассматривать истину как нечто сопряжённое с адекватностью, то теоретическая модель гносеологического образа получается весьма неоднозначной. Степень адекватности отражения непосредственно связана со степенью его активности. Следовательно, можно предположить, что различные фрагменты действительности «высвечиваются» в процессе отражения с разной степенью адекватности.

Кроме того, присутствие «пропусков» в восприятии (неполнота отражения) приводит к тому, что лакуны перцепции заполняются воспринимающим самостоятельно. Рассматривая картину отражения мира в каждый данный момент (своеобразный моментальный «слепок», «снимок» действительности, или, говоря языком психологии, «образ мира») как целостное образование, следует подчеркнуть, что эта картина неравноценна в своих фрагментах по степени адекватности, и разнообразные «ошибки», заполняющие пробелы общей картины, входят в её структуру, причём, всё это вместе определяет саму возможность целостного и системного отражения действительности. Неравноценность по степени адекватности отражения различных фрагментов действительности и сторон отражаемых предметов имеет место и на уровне человеческого сознания, что касается не только обыденного познания, но и научного.

«Ошибки» оказываются необходимой стороной адекватности отражения, а попытка охарактеризовать их объём как препятствие на пути её достижения, по существу, является сведением проблемы адекватности к чисто количественным критериям оценки результатов процесса отражения, что может послужить отправной точкой развёртывания кумулятивистской программы объяснения процесса развития человеческого знания. Мне не известны причины, по которым в последнее время многие методологи недолюбливают кумулятивистов. Вероятно, это является следствием ощущения ими шаткости своих позиций. Методология как марксизма, так и «философии науки» поражена болезнью под названием «кумулятивизм» и в тщетных поисках скрыть эту свою болезнь достигла следующих результатов. С одной стороны, представители конкурирующих направлений уже почти поверили в то, что болезнь удалось полностью преодолеть.

С другой стороны, для непредубеждённого взгляда наконец-то открылась вся её глубина. В целом, кумулятивизм весьма плодотворен и как тенденция характеризует одну из самых существенных черт здания науки: строительство ведётся посредством прибавления одного к другому, и успешность приращения новых стен и новых этажей связана не столько с однородностью строительного материала, сколько со стандартной формой самих кирпичей, для которой самое главное – ровная поверхность граней. Так или иначе, мне бы хотелось ещё раз сформулировать результаты проведённого ранее анализа на принятом в научной среде языке, придав им соответствующий вид: в любом акте приспособления можно обнаружить следующие противоречия: необходимость построения адекватной картины отражения для полной постановки цели и начала действования в условиях неполноты «следа-отражения», когда цель принимается как нечто точное, и невозможность составления полностью адекватной новым условиям программы действий, её корректировки и оптимизации до момента реализации самой программы, и принятие программы как оптимальной и тождественной себе, начиная с момента её включения и заканчивая завершением действий по достижению поставленной цели.

Из всего возможного комплекса проблем, касающихся успешного приспособления, методолог, определивший значимость абстрактных рассуждений, К. Поппер выбрал две: корректировка программы и оценка результатов, полученных разными способами. Обе проблемы английский методолог свёл затем к одной: отношение к ошибкам, хотя постановка проблемы отношения к ошибкам имеет самые различные вариации (например): 1) активное или пассивное, когда ошибки просто игнорируются; 2) стремление включить ошибки в программу как необходимые издержки или найти обходной вариант, начав всё сначала; 3) поиск неудачных ходов с целью обретения уверенности в том, что другие пути ещё хуже, или поиск удачных ходов с целью обретения уверенности в том, что избранный путь является наихудшим и соответственно обретения уверенности в собственных силах по принципу «исчерпать все возможности сопротивления среды».

Поппер сконцентрировал внимание на таком её аспекте как научение на ошибках Хотелось бы, чтобы меня поняли правильно. Говоря о том, что и как сделал К. Поппер, я не хочу говорить о недостатках и менее всего пытаюсь поставить под сомнение хотя бы один фрагмент его концепции. Дело в другом. Парадигма, выразительными средствами которой он пользуется при изложении своего учения об ошибках, – это парадигма, имеющая основанием те установки, которые наиболее отчётливо выражены в теории отражения. С одной стороны, учение Поппера заставляет усомниться во многих вещах, принимаемых сторонниками теории отражения безусловно, чем стимулирует её развитие, а с другой – учение Поппера, будучи изложено на принятом в теории отражения языке, не выдерживает критики. Я полагаю, что сталкивая фаллибилизм и теорию отражения по вопросам адекватности познавательного образа, можно достичь многого, так как в результате мы имеем поле силового напряжения между двумя полюсами, причём силовые линии этого поля не сможет ослабить никакая аргументация ни одной из сторон, насколько бы убедительной эта аргументация не была.

Следуя установкам теории отражения, можно утверждать, что наличие «ошибок» в образе обусловлено как принципиальной незавершённостью взаимодействия отображающего с отображаемым (отражение как процесс), так и различной степенью адекватности компонентов самого образа, дающего целостное восприятие действительности (отражение как результат). Таким образом, можно говорить о двоякой природе ошибок в отражении, связанных с невозможностью абсолютно адекватного отражения в форме так называемого «следа-отражения», с одной стороны, и с невозможностью построения такой «программы-отражения», которая оставалась бы полностью тождественной самой себе начиная с момента её выработки и заканчивая моментом реализации.

Соответственно, пробы и ошибки, представленные как алгоритм приспособления, могут быть названы одним из важнейших механизмов сохранения самотождественности «программы-отражения» и воспроизводства целостности познавательного образа при наличии информационной недостаточности. Идея отражения содержит в себе парадокс. С одной стороны, необходимо избавиться от ошибок для повышения степени адекватности, а с другой – избавление от ошибок приводит к понижению степени адекватности. Но наличие противоречия в идее отражения говорит не столько об исчерпании ею своих потенциальных возможностей, сколько о её жизнеспособности. Вероятно, дальнейший «рост» этой идеи не в последнюю очередь связан с успехами в области изучения способа проб и ошибок, с анализом проблем ошибки и ошибочного, а также с рассмотрением их онтологического статуса

О.В. Кузнецов, г. Курган

Иллюстрация. Татьяна Ларина

Одним из крупнейших произведений Александра Сергеевича Пушкина является роман в стихах “Евгений Онегин”, ведь его созданию поэт посвятил около девяти лет. Он нарисовал живые и запоминающиеся образы Онегина, Татьяны, Ольги, Ленского, принесшие автору славу и сделавшие роман бессмертным. Русская классическая литература отличалась глубоким интересом к женским характерам. Лучшие поэты и писатели пытались постичь и изобразить женщину не только как объект обожания, любви, но прежде всего как личность.

По мнению В.Г.Белинского, главная заслуга Пушкина заключается в том, что «он первый поэтически воспроизвел в лице Татьяны русскую женщину». С образа Татьяны Лариной в русской классике наступает эпоха изображения прекрасных дам с настоящим русским характером. Писатель вложил в образ героини свои представления об идеале. И сам поэт часто говорит об этом на страницах романа: «Письмо Татьяны предо мною; Его я свято берегу…», «Простите мне: я так люблю Татьяну милую мою!» Причем в личности героини в известной степени воплотилось и мироощущение самого автора.

А.С.Пушкин, в первую очередь, хотел показать внутреннюю красоту Татьяны, ведь внешне она была далеко не красавицей. Однако она очень привлекательна своим внутренним светом, который озарял все вокруг. Уже с детства в девушке было много такого, что выделяло ее среди других, даже в семье она «казалась девочкой чужой».

«Ей рано нравились романы;
Они ей заменяли всё…»

С ранних лет Татьяна отличалась задумчивостью, мечтательностью и замкнутостью, она жила в своем вымышленном мире. Она не любила шумных детских игр, веселых развлечений, ее не занимали куклы и рукоделие. Таня любила мечтать в одиночестве или слушать рассказы няни. Единственными ее друзьями были поля и леса, луга и рощи и, безусловно, книги. Зачитываясь романами, она мечтала сама оказаться героиней необыкновенной истории.

Автор подчеркивает, что барышня была лишена кокетства и притворства — качеств, которые так не нравились ему в женщинах. Много строк в романе посвящено роли книг, которые для Татьяны были особым миром, сформировали ее мировоззрение, душевные качества. Так Пушкин подводит нас к пониманию того, что Татьяна — натура поэтическая, высокая, одухотворенная.

А.С.Пушкин подчеркивал близость Татьяны к народу не только ее простонародным именем, но и ее вкусами. Татьяна вместе с дворовыми девушками гадает, прислушивается к рассказам суеверной няни, тайно вычитывает из сонника смысл своих снов… Простая и красивая девушка, с чистым сердцем и любознательным умом, она ищет своего романтического героя и находит его в Онегине…

Иллюстрация. Евгений Онегин и Татьяна Ларина

Ее любовь к Онегину — чистое, сильное и глубокое чувство. Несмотря на полученный отказ, Татьяна не изменяет своему чувству.

Иллюстрация. Татьяна

Проходит время… Татьяна повзрослела, стала мудрой, опытной женщиной, уважаемой светской дамой. Однако в глубине души она осталась прежней милой и нежной Таней. Она верна своим жизненным принципам и благородно жертвует собственным счастьем ради своего мужа, которому, вопреки всему, верна и предана.

Вот такой предстает перед нами Татьяна Ларина, любимая героиня Александра Сергеевича; девушка, чей образ воплотил в себе самые лучшие стороны женской души: преданность, искренность в чувствах, силу характера, высокую нравственность и благородство. 

Дорофеева Александра

Сергей Есенин

В настоящей поэзии всегда есть место поэтическому открытию, неповторимому мироощущению живой ищущей души. Стихи Сергея Есенина не оставляют равнодушным никого, потому что его творчество затрагивает самое чистое и искреннее, а именно — любовь к своей родине.

Тема родины в творчестве Есенина — одна из главных. Если обратиться к его биографии, то можно понять, что это связано с горячей любовью к родному село Константиново в Рязанской области. Родную землю Сергей Есенин покинул совсем молодым. Жил и в Москве, и в Петербурге. После свадьбы с Айседорой Дункан он путешествовал по Европе. Разлука с родиной обострила его нежные чувства к отчизне. Характеризуя свою лирику, Есенин говорил: «Моя лирика жива одной большой любовью — любовью к родине. Чувство родины — основное в моем творчестве.» Для поэта родная деревня в России — это святое место, любимое и единое. Литературные критики определили это как понятие  »малой родины.»

Родные края Сергея Есенина. Село Константиново

Сергей Есенин написал стихотворение «В хате» в 1914-м году. Это произведение вошло в сокровищницу поэта как образец «деревенской поэзии». Автор легко, ярко и образно описывает деревенский быт,  рассказывает о предметах и окружающем мире, повседневной жизни крестьян. В этом стихотворении проявляется любовь писателя к крестьянскому быту.

В стихотворении каждая строчка наполнена деталями крестьянского быта, которые являются частью той самой «малой родины» поэта: сажа над заслонкою, парное молоко, «квохот» беспокойных кур, «щенки кудлатые». Лирический герой раство­ряется в деревенской жизни, для него каждое мгновение имеет особый смысл, поэтому ничего не остается без внимания.

Пахнет рыхлыми драченами,

У порога в дежке квас,

Над печурками точеными

Тараканы лезут в паз.

Вьется сажа над заслонкою,

В печке нитки попелиц,

А на лавке за солонкою —

Шелуха сырых яиц.

Мать с ухватами не сладится,

Нагибается низко,

Старый кот к махотке крадется

На парное молоко.

Квохчут куры беспокойные

Над оглоблями сохи,

На дворе обедню стройную

Запевают петухи.

А в окне на сени скатые,

От пугливой шумоты,

Из углов щенки кудлатые

Заползают в хомуты.

Читая стихотворение Сергея Есенина «В хате», каждый сумеет окунуться в деревенский быт, представить себе неповторимую атмосферу крестьянской хаты. Произведение выдержано в едином стиле. Оно написано лёгким слогом, ярким и образным, характерным для поэта. Здесь всё просто, лаконично, доступно и в то же время своеобразно, а специфическая лексика позволяет нам читать о деревне на её языке.

Просторы села Константиново

В стихотворении «Гой ты, Русь, моя родная…» автор вновь вспоминает свою прошлую жизнь. Точнее, те ощущения, которые он испытывал, бродя по бескрайним русским лугам и наслаждаясь красотой родного края. Себя в этом произведении Есенин отождествляет с «захожим богомольцем», который пришел поклониться своей земле, и, совершив этот нехитрый обряд, уйдет в чужие края. Родина же у поэта при всех ее недостатках ассоциируется с один огромным храмом, светлым и чистым, который способен излечить душу любого странника и вернуть его к духовным истокам.

Благодаря умению и поэтическому таланту в стихотворении  Есенину удается воссоздать весьма контрастный и противоречивый образ своей родины. В ней мелодично переплетаются красота и убогость, чистота и грязь, земное и божественное. Однако поэт отмечает, что ни на что не променяет аромат яблок и меда, который сопровождает летний Спас, и девичий смех, звон которого поэт сравнивает с сережками. Несмотря на множество проблем, которые Есенин видит в быте крестьян, их жизнь кажется ему более правильной и разумной, чем своя собственная.  Поэт по-доброму завидует сельским жителям, у которых есть их главное богатство – плодородная земля, реки, леса и луга, которые не перестают восхищать Сергея Есенина своей первозданной и естественной красотой. Поэт готов отказаться от рая во имя своей родины.

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке
На приволь зеленых лех,
Мне навстречу, как сережки,
Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».

Любовь к родине великий поэт пронесет через всю свою короткую жизнь. Сергей Есенин боготворил Россию, без своего родного края он не мыслил существования. Эта самозабвенная любовь помогала поэту находить правильный путь. 

Умеем ли мы анализировать художественный текст и понимать его автора?

Наташа Ростова. Кадр из фильма

Первая встреча с Наташей Ростовой на страницах романа оставляет впечатление свежей молодости и неукротимого движения. Юная Наташа — это «некрасивая, черноглазая девочка с большим ртом». Однако Л.Н.Толстой противопоставляет внешнюю непривлекательность богатству ее внутреннего мира. Действительно, героиня изнутри излучает любовь, которую дарит всем вокруг. Она искренне радуется за своих родных, всячески их поддерживает. Для Наташи очень важно, чтобы не только она, но и все вокруг были счастливы. Ее мир очень тесно связан с миром других людей.

Одним из важнейших эпизодов в жизни девушки была ее встреча с Андреем Болконским. Рядом с ней князь Андрей почувствовал себя «ожившим» и «омолодевшим». Андрей Болконский намного старше Наташи, помимо всего этого он женат и его жена Лиза Болконская ожидает ребенка. Перед Наташей Ростовой он предстал мужественным, холодным; ему не нравились все эти светские мероприятия, поэтому он с нетерпением ожидал окончания вечера. Наташа же, наоборот, с огромной радостью и бесконечной энергией бегала по дому, танцевала, играла гостям на пианино. При первой встрече Наташи и Андрея можно заметить, что эти герои абсолютная противоположность друг другу.

Наташа бережно хранила свою любовь к Болконскому и относилась к нему с большим трепетом. Чуть позже жена Болконского умирает при родах, так и не узнав, что муж, прежде холодный и равнодушный к ней, спешил извиниться и отдать должное своей супруге. Андрей опечалился еще больше прежнего, решил полностью посвятить себя службе, но друг его Пьер Безухов сказал: «Главное жить, главное любить, главное верить». Эти слова поменяли жизнь Болконского и стали практически его жизненным девизом.

Первый бал Наташи Ростовой. Кадр из фильма

Толстого привлекает и открытость Наташи, ее чувство в мир природы. Героиня несет в себе удивительную свежесть чувств, родниковую чистоту детского взгляда на вещи. Для нее действительно «все впервые». Она беспрерывно открывает для себя очарование и прелесть мира.

В романе слова «Наташа» и «любовь» неразделимы. Любовь – это часть ее души. Любовь к отцу и матери, к Андрею и Пьеру, к Николаю и Соне… Каждое чувство отличается от другого, но все они глубоки и правдивы. 

Но настоящая любовь к мужчине проснулась в душе Наташи намного позже. Она поняла, что тот, кого она боготворила, кем восхищалась, кто был ей дорог, жил в ее сердце все это время. Этим человеком был Пьер. Его «детская душа» была близка Наташе. И он был единственным, кто вносил радость и свет в дом Ростовых, когда ей было плохо, когда она мучилась угрызениями совести, страдала, ненавидела себя за все случившееся. Она не видела в глазах Пьера упрека и негодования. Он боготворил ее, а Наташа была благодарна ему только за то, что он есть на свете и что он для нее единственное утешение. Поэтому она становится его женой.

Дети, как и Пьер, составляют главный смысл жизни Наташи, которая пополнела и поширела, так что трудно было узнать в этой сильной матери прежнюю тонкую, подвижную Наташу. Черты лица ее определились и имели выражение спокойной мягкости и ясности. В ее лице не было, как прежде, этого непрестанного горевшего огня оживления, составлявшего ее прелесть. Теперь часто видно было одно ее лицо и тело, а души вовсе не было видно. Героиня стала хозяйкой домашнего очага, любящей женой и заботливой матерью.

Любовь красной нитью прошла через всю жизнь Наташи Ростовой. С самого детства она любила мир, который ее окружал: родителей, братьев, сестру Соню, друзей, природу и музыку. Жизнь без любви для нее не имела смысла. Вот поэтому можно смело сказать, что «сущность Наташи — это любовь».