«Клинцовская четверка» — Сергей Лопсарь, Николай Лагутенко, Сергей Можаев, Александр Холуев

– Вы там не видели, десантник еще один должен домой вернуться?

Оп! Комок к горлу подошел. Слеза, кажется… Как же, видать, изменился, если родная мать не узнала?

– Мама, это же я! 

Сергей Михайлович Лопсарь, в отличие от других моих собеседников-«афганцев», продолжает служить в органах охраны правопорядка.

Сергей из них четверых, таких разных и чем-то все-таки похожих, был «замыкающим» в боевом строю-конец его службы пришелся на вывод наших войск из Афганистана. Произошло это вскоре после самого памятного для него боя. Странное совпадение: 22 июня 1988 года ровно в четыре утра, как и в далеком сорок первом, разведрота, где Сергей служил разведчиком-пулеметчиком, вышла из Файзабада. И на ее пути встала засада душманов. Бой длился почти сутки. Оттуда кричали на русском: «Сдавайтесь!» Вот упал, подкошенный пулей, Коля Васильев, четверых ранило. Наших 30, душманов втрое больше. Благодаря командиру роты, выбрались из этой передряги без существенных потерь – толково боем руководил. Правда, матом крыл так, что горам жарко было. Некиношная это картинка-война. Потом узнали, что потери противника были значительными.

– Узнал, что окажусь в Афгане, уже на медкомиссии. Так и записали в медицинской книжке: «Годен к службе в ограниченном контингенте». Попал в Термез, в учебное подразделение специального назначения, затем – в Бадахшанскую провинцию. Готовили ко всему. Знал все виды оружия, мог быть снайпером и с пистолетом, и с пулеметом, умел стрелять из гранатомета, изучил взрывное дело… Месяц обучали в высокогорном районе. Спускались на вертолете, затем поднимались по скалам, учились преодолению каньонов. Лагерь стоял на высоте более четырех с половиной километров над уровнем моря. А поднимались даже выше. Между прочим нехватка кислорода там достигает 20 процентов.

…Задачи у нас были различные: участие в ликвидации бандформирований, уничтожение караванов с наркотиками и оружием, сопровождение наших колонн. Однажды поступило сообщение, что должен пройти караван с наркотой. Выследили. Четыре груженых ишака, при них сопровождающие в военной форме. Вроде легкая добыча, но среди душманов оказались и опытные наемники, отбивались умело…

Когда тебе восемнадцать, в войну поверить нелегко, хотя и знаешь, что на нее посылают. Родным написал тогда: «Скрывать не буду, 99 процентов за то, что «за речку» попаду…». И только высадили нас на аэродроме в Кунгузе, сразу начался обстрел. А ведь летели на огромной высоте-11 тысяч метров, в кислородных масках, и все равно засекли. В первые же 10 минут нас обстреляли, только успели парашюты отстегнуть и выйти из самолета. Молодых согнали под броню, в укрытие…

И вот надо же, мама не узнала. А ведь всего два года прошло…

Их с Сергеем Можаевым призвали в армию в один день. Из Клинцовского военкомата отправили в Калинин, на сборный
пункт, куда свозили новобранцев из центральных областей. Было это осенью 1984 года. Объявили, что они зачислены в команду 220. Ходили слухи, что могут за рубеж отправить, в Германию или еще куда. Форма без знаков различия, на вопросы ответ один: « В части всё узнаете». Подружились с Витей Дегтяревым из клинцовского села Ардонь. Сам-то Николай родом из Суражского района, в Клинцах учился после восьмилетки. После медкомиссии пригласили на собеседование:

– Как переносите жаркий климат? Как здоровье?

…Когда в Москве увидели поезд до Ташкента, поняли, что это за служба. В учебке в туркменской Иолотани уже никакой тайны не было.

– Через несколько дней приняли присягу, и началась общевойсковая, в основном горнопустынная подготовка. Второго февраля 1985 года ночью подняли по тревоге, экипировали, выдали вещмешки и уже к вечеру того дня доставили в Шинданд. И снова ежедневные маршброски в полной амуниции, рытье окопов, развертывание вооружения… И вот уже в звании сержанта еду на БТР-е в провинцию Герат, в 101-й горно-стрелковый полк. Еще месяц дополнительной тренировки. Доходчиво объяснили: парашюты не понадобятся, война партизанская, «пехотная».

Стою как-то дневальным в штабе, подходит бородач в штатском. Говорит, к командиру полка. Требую, конечно, пропуск и документы. Тот в ярость пришел:

– Ты что это? Я из разведгруппы «Герат»!

– Не могу пропустить без документов, доложу дежурному офицеру.

Проходит часа два, вызывают к командиру полка.

– Откуда будешь, сержант?

– Брянский.

– Подойдет вам?

Смотрю, а это тому самому бородачу меня сватает.

– Подойдет.

Уж потом узнал, что это был полковник Виктор Михайлович Пустовалов, командир разведгруппы « Герат». Набрался смелости и упросил взять и Виктора Дегтярёва, земляка.

Прибыли на место. Небольшая группа, 15 человек: кто в гражданском, кто в полуформе, бородатые…

Ребята оказались хорошие. И брянские тоже были. Например, замкомвзвода Сувидов Коля – суземский. И называлось это солидно: разведуправление главного штаба армии. Занимались сбором разведданных о дислокации бандформирований, «языков» тоже брали. Участвовали и в боях. Особенно кровопролитной была операция «Старый Герат». Потери большие понесли, многих ранило и нас с Витей-осколками.

Однажды ехали на бэтээре, на броне. Уже знали, что внутри в случае подрыва никаких шансов на выживание нет. И вдруг каска у меня резко набок съехала. Пуля скользящим прошла. Витя только головой покачал:

– Ну и ну! Чуть-чуть в сторону – и навылет бы прошила…

Вспомнил я тогда, что отец (у него было шестеро, я самый младший) в письмах писал. Он ведь у меня фронтовик: «За чужие спины не прячься, но и под дурную пулю голову не подставляй. А там уже как Бог даст…». Бог, видно, и уберег.

– Мне 10 октября исполнилось 18 лет, только успел Трубчевский сельхозтехникум окончить, а через три дня – повестка. Там мы с Колей Лагутенко и пересеклись. После сборного пункта в Калинине он в Иолотань попал, а я в Термез, в учебку. А потом – в минометную батарею вычислителем. В Кандагаре мы охраняли колонны, которые шли из Союза с боеприпасами, продовольствием.

Они внизу идут, а мы наверху, «зеленку» просматриваем. Огневые позиции душманов накрываем. «Духи» ж партизанскими методами воевали: мины на дорогах, подрывы из засад. Сколько раз взрывали тягачи с целыми расчетами батарей. Вот Коля рассказывал, как чудом от шальной пули спасся. В моей жизни тоже было такое чудо.

Однажды должны были на тягач грузиться, а вышла задержка и мы сели на ГАЗ-66, который следом шел. Тягач взорвали…

Парни со мной геройские служили. Петренко, водитель с Украины, был ранен тяжело, ожоги сильные, могли домой отправить – отказался. Орденом Красной Звезды наградили. Мы не забываем семьи погибших друзей. К матери одного товарища ездили, на могилу к нему.

Командиры у нас хорошие были. Не подставляли нас под огонь, сами первыми шли. Командир взвода Привалов погиб на подрыве. Я, как и Коля, из большой семьи, из поселка Евлановка. И тоже младший из братьев, который на войне побывал.

На войне оказался с первых ее дней. Родился в клинцовском селе Душкино, поступил в Загорский кинотехникум. А проучился всего полтора месяца. Повестка пришла из Клинцов.

– К тому времени уже имел третий разряд по парашютному спорту, еще будучи допризывником получил. Куда же такого? Понятно, в воздушно-десантные. Шел 1978 год. Учебку закончил в Литве младшим сержантом. Направили в Витебскую десантную дивизию, в зенитную батарею.

И вот 11 декабря 1979 года в половине первого ночи сигнал тревоги. Погрузка на машины с парашютами. Прибыли в Витебск вроде на учения. Сидим в аэропорту. На вторые сутки поступила команда снять многокупольные системы, будем идти без парашютов, посадочным способом. Куда? Когда? Неделю жили на аэродроме в безвестности. Наконец, загрузились в Ил-76 и сели в Казахстане. В городе Балхаш началась подготовка: лекции про обычаи и особенности Афганистана, тренировки – как занимать оборону при выходе из самолета, как себя вести в боевой обстановке…

И только через полмесяца стало известно, куда нас посылают. Приказали написать записки родителям, не заклеивать – дескать, отправляемся на учения. Сняли знаки различия, офицеры кокарды отпороли, звездочки. 29 декабря совершили посадку в Баграме, а следующей ночью перешли через горный перевал на аэродром в Кабуле. Снег шел, холодно. Прибыли, стали окапываться. Траншею полтора метра вырыли, плащпалатку постелили – жилище. А ночи холодные. Палатки ставили, но и в них тепла немного. Определили на охрану аэродрома.

Под самый Новый год стали подходить наземные войска: танкисты, артиллеристы…. А война уже набирала обороты. Весной из Пакистана пошли караваны с оружием для душманов. Шли и наши колонны. А в первый раз мы под обстрел попали еще когда в Кабул шли.

Нашу колонну уже ждали в горах… К стрельбе постепенно привыкли, а к смертям привыкнуть нельзя. На территории аэропорта находились и медсанбат, и морг. Здесь обмывали мертвых, загружали в «черные тюльпаны». Тяжелое, вы знаете, мужики, зрелище.

А день 8 сентября 1980 года запомнился особо. В шесть утра встречали первый полк МВД. Три самолета. И прямо на аэродроме встретились с Александром Ивановичем Межуевым. Они уже были в полевой форме. Разговорились. Познакомил меня с начальником Новозыбковского отдела милиции, а я их со своим командиром Гиталовым. Между прочим, он еще весной летал в отпуск, заезжал к тестю в Великую Топаль, и к моим родным в Душкино. Успокоил их, что, мол, жив-здоров, скоро ждите домой. Отец войну прошел, ранен был, инвалид, так рад был, что сына дождался!

Дембель был не за горами. Уже в ноябре засобирался. Тут Межуев мне и посоветовал в милицию поступить. Письмо написал замполиту тогдашнему Ивану Львовичу Шое. Постажировался я немного, направили в Калининградскую школу милиции. Дежурю как-то по школе, а как раз на переподготовку съезжаются начальники паспортных столов. И вот часа в два ночи появляется девочка-симпатюлечка из паспортного стола города Димитровграда Ульяновской области. С тех пор и не расстаюсь с ней. В Клинцы увез. Сейчас она федеральный судья. Старший сын у нас-следователь. А младший успел стать ветераном боевых действий: на Кавказе срочную проходил.

Александр Константинович состоял в отряде патрульно-постовой службы, был участковым, старшим участковым, служил во вневедомственной охране. Все было в милицейской жизни, которой отдал четверть века. А теперь работает юристом на одном из клинцовских предприятий. Радуется внукам. И только почему-то не может сдержать слез боевой офицер, вспоминая афганскую фронтовую юность…

Сергей Лопсарь, Николай Лагутенко, Сергей Можаев, Александр Холуев

Таруса. 9 марта 2013 года

Много веков на российской земле велась большая созидательная работа, особенно в европейской ее части, в центре Руси. И несмотря на то, что многое не сохранилось или было разрушено, Россия по числу и значимости памятников истории и культуры (более 60 тысяч) занимает одно из ведущих мест в мире. Территории, на которых сосредоточены памятники истории и культуры в гармоническом единстве сландшафтом, называются историческими, многие из них являются объектами туризма.

Ярким примером исторических территорий являются древние города, кремли, монастыри. Национальной гордостью России, конечно же, являются кремли, возводимые когда-то, в древние времена, мастерами как центры многих русских городов. Уникальные и неповторимые архитектурные ансамбли, положившие начало много веков назад городскому строительству, возводились поначалу из дерева, в средние века они, е основном, перестраивались из более долговечного материала — белого камня или кирпича, и в таком каменном великолепии они дошли до наших дней.

К настоящему времени в России сохранилось чуть более 30 кремлей. Как правило, они являются сейчас музеями-заповедниками. Любуясь своеобразием архитектурных ансамблей, созданных мастерством и фантазией древних зодчих, мы подчас не задумываемся, сколько сил, энергии, денег тратится на сохранение памятников, иногда кажущихся такими неуязвимыми монолитами.

На самом деле проблема физического сохранения этой «каменной» части нашего культурного наследия особенно остро проявляется при их реставрации, так как памятники архитектуры менее других защищены от воздействия отрицательных факторов внешней среды и хозяйственной деятельности человека. В этой связи возникает необходимость в разработке комплекса сложных мероприятий, обеспечивающих сохранение памятников архитектуры в изменяющейся природной среде и в обстановке постоянных техногенных воздействий на территориях старых русских городов.

Не защищены от негативного техногенного воздействия и памятники археологии, особенно культурный слой, имеющий историческую ценность, сохраняя в себе артефакты и следы древней культуры. Кроме этого, следует отметить, что памятники архитектуры, археологии существуют не обособленно, а вписаны в природно-антропоген-ный ландшафт.

Этот исторический ландшафт подвержен различным видоизменениям, обусловленным, с одной стороны, естественными изменениями природных компонентов во времени и, с другой стороны, изменениями, связанными с техногенезом. Исторический ландшафт также нуждается в сохранении, как неотъемлемая подоснова эстетического, композиционного и функционального восприятия памятников истории и культуры. Статистика показывает, что более 70% аварийных ситуаций (деформаций, разрушений, утрат) памятников истории и культуры связаны с причинами, возникающими при взаимодействии памятников с окружающей средой, в том числе с подземной ее частью. .

Поэтому разработка новых подходов к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры является приоритетным направлением и не теряет своей актуальности. До недавнего времени изучение исторических территорий с находящимися в их пределах памятниками истории и культуры проводилось в определенной мере бессистемно. Архитекторы, конструкторы, реставраторы, занимающиеся памятниками архитектуры; археологи, изучающие культурный слой; инженеры-геологи (если привлекались!), исследующие грунтовые основания памятников архитектуры; историки и краеведы, интересующиеся хозяйственным освоением и культурным развитием территории; географы, рассматривающие эволюцию исторического ландшафта, и другие мало контактировали друг с другом.

Образно говоря, единый организм {музейный комплекс) диагностировался и лечился (изучался и сохранялся) многими врачами (специалистами), которые, может быть, вполне профессионально лечили отдельные органы, но в целом это лечение в значительной степени, как показывает практика, проводилось по принципу «одно лечим, другое калечим».

Сложившаяся традиционная практика в решении важной проблемы охраны недвижимых памятников культурного наследия, к настоящему времени устаревшая, не давала должных результатов и нуждалась в определенной корректировке. Требовались новые фундаментальные подходы к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры — теоретически и методологически обоснованные, экономичные (особенно с учетом недостаточного финансирования этого направления отечественной культуры), использующие современные технологии, которые могут обеспечить эффективность и надежность рекомендуемых охранных мероприятий. В Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике разработана концептуально новая методика изучения и сохранения исторических территорий. Идеологической основой методики научных исследований является комплексный подход к изучению всех объектов истории и культуры, переданных в управление музею и подлежащих охране.

Объект комплексного изучения — историческая территория. С нашей точки зрения, историческая территория — это единая пространственная область, представляющая собой часть антропогенного ландшафта, в которой сосредоточены недвижимые памятники истории и культуры, являющиеся объектами охраны; она состоит из взаимодействующих природных и антропогенных компонентов и формируется под влиянием деятельности человека и природных процессов в ходе ее длительного исторического развития. Границами исторической территории могут быть как естественные геоморфологические, геологические, гидрологические границы, так и условные (субъективные), выделяющие часть ландшафта по историческим, композиционным или функциональным особенностям.

Цель комплексного изучения исторической территории — восстановление исторического облика территории на определенных этапах ее освоения в соответствии с разработанной оптимальной ландшафтной моделью, обоснование реставрации и консервации памятников истории и культуры, а также разработка охранных мероприятий для обеспечения оптимального режима функционирования исторической территории. Комплексные исследования целесообразно проводить в два этапа: сначала в целом в пределах всей исторической территории для оценки состояния и общих закономерностей изменчивости основных составляющих исторической территории, а затем — в пределах локальных участков для решения конкретных задач по реставрации, сохранению, восстановлению или музеефикации отдельных историко-культурных объектов охраны. Методологическая основа комплексного изучения базируется на представлении об исторической территории как своеобразной исторической природно-технической системе (ИПТС).

В естественных науках понятию «антропогенный ландшафт» отвечает понятие «природно-техническая система» как целостная, упорядоченная в пространственно-временном отношении совокупность взаимодействующих компонентов естественного и искусственного происхождений, возникающая в результате хозяйственной деятельности человека. Специфика музеев-заповедников, выделяющая их из общей совокупности музеев и других учреждений культуры, как особый типологический ряд, заключается в составе объектов, переданных в управление этим учреждениям. Кэтим объектам относятся памятники истории и культуры, а также памятники природы или садово-паркового искусства.

По сути своей, архитектурный ансамбль музея-заповедника с окружающей его природной средой, включая и геологическую (литосферу), с позиций системного подхода представляет собой природно-техническую систему (ПТС) исторической территории.

ПТС исторической территории состоит из нескольких взаимосвязанных подсистем, находящихся в видимой наземной части или в невидимой подземной части территории, а именно:

- сохранившихся (в той или иной степени) недвижимых памятников истории и культуры;

- исторического ландшафта, включающего окружающий воздух, рельеф, поверхностные и подземные воды, почвы, грунты, растительный и животный мир;

- сопутствующих хозяйственных и жилых построек, зданий, сооружений и коммуникаций, составляющих инфраструктуру музея-заповедника.

Первые две подсистемы в разных музеях-заповедниках имеют различную соподчиненность; они могут присутствовать как в полном наборе, так и в неполном. Кроме этого, они имеют разный размер, значимость и ценность. Все это определяет вид музея-заповедника: природный, ландшафтный, архитектурный, исторический, археологический и т. п. или смешанный. Следует отметить, что именно первые две подсистемы ПТС исторической территории являются объектами охраны, а третья подсистема, не являясь собственно охраняемой, должна функционировать в режиме, стабильно обеспечивающем сохранность первых двух подсистем.

В комплексном изучении ИПТС можно выделить девять различных аспектов. Методика изучения ИПТС в целом включает общие для всей системы неотъемлемые аспекты: организационный, юридический, экономический, музееведческий. Изучение выделенных в общей структуре ИПТС отдельных объектов охраны (архитектурный ансамбль, культурный слой, исторический ландшафт, литосфера) проводится соответственно по четырем основным аспектам: архитектурно-техническому, ландшафтовед-ческому, археологическому, инженерно-геологическому. Кроме этого, охрану ИПТС следует рассматривать как часть социально-экологической проблемы.

В связи с этим в концепции комплексного изучения исторических территорий выделяется отдельный социально-экологический аспект.

Основные принципы комплексного подхода к изучению и сохранению ИПТС:

- проведение исследований творческим коллективом специалистов (историков, краеведов, археологов, географов, геологов, архитекторов, конструкторов, реставраторов, музейных работников и т. п.), которые профессионально изучают отдельные элементы ИПТС в рамках своей компетенции, но обязательно по единой утвержденной программе;

- рациональный выбор применяемых методов и способов изучения ИПТС, оптимальное их комплексирование

- осуществление сбора, накопления и обработки информации о разных элементах ИПТС по единым правилам с совместной комплексной интерпретацией полученных данных;

- оценка состояния всех элементов ИПТС на текущий момент времени и организация единой системы мониторинга ИПТС;

- разработка оптимального комплекса охранных мероприятий для поддержания стабильного режима функционирования ИПТС;

- использование результатов комплексного изучения ИПТС в музееведческой работе, путем создания новых экспозиций, экскурсий и т. п. Сохранение в пределах исторических территорий сложившегося ландшафта совместно с памятниками истории и культуры требует создания охранных зон. Законом Российской Федерации об охране и использовании памятников истории и культуры регламентируется организация охранных зон, зон регулирования застройки, зон охраняемого природного ландшафта, в пределах которых ограничивается движение транспорта и запрещается без соответствующих разрешений производство земляных, строительных работ, а также иная хозяйственная деятельность.

В данном случае установление и обоснование числа, назначения, пространственного расположения, границ и размеров охранных зон, а также определение режимов и ограничений хозяйственного использования внутризо-нальных площадей относились только к дневной поверхности, т. е. рассматривались элементы исторической ПТС, находящиеся в наземной ее части, но не в подземной части ПТС.

Наравне с архитектурным ансамблем они также требуют охраны, так как именно в подземной части находятся основания памятников архитектуры, формируется культурный слой отложений, имеющий историческую ценность, и особый гидрогеологический режим грунтовых вод, сохраняя в себе археологические объекты и следы древней культуры. Внутри нее необходимо поддерживать стационарный (установившийся) режим функционирования исторической ПТС.

В связи с этим предлагается, кроме узаконенных охранных зон исторических территорий музеев-заповедников, выделять еще и подземную охранную зону (ПОЗ), включающую часть литосферы, находящуюся во взаимодействии с памятниками истории и культуры. Подземная охранная зона (ПОЗ) — приповерхностная часть литосферы, которая находится в сфере взаимодействия с памятниками истории и культуры и является одной из составляющих исторического ландшафта, ограниченная естественными или условными геологическими границами в вертикальных сечениях, смыкающимися на дневной поверхности с границами зоны охраняемого ландшафта.

Для моделирования ПОЗ исторических территорий музеев-заповедников была предложена картографическая модель как наилучшая форма представления инженерно-геологической информации, поскольку она является образно-знаковой и понятийной моделью действительности и обладает большой информативностью. Кроме этого, карта обладает такими ценными свойствами, как абстрактность, избирательность, синтетичность, наглядность, обзорность и измеримость, что позволяет повысить эффективность применения ее при составлении проектов охранных, восстановительных и реставрационных работ на исторических территориях.

Обоснование состава и содержания карт выполнено с учетом современных требований, предъявляемых к картографическим моделям. Комплект предлагаемых карт дополняется инженерно-геологическими разрезами, характеризующими строение территории на всю глубину ПОЗ по главным направлениям изменчивости инженерно-геологических условий. Необходимым условием успешного решения задач по сохранению памятников истории и культуры на территориях музеев-заповедников является организация и осуществление систематического контроля за состоянием исторической ПТС. Это позволяет создать такую информационную систему, которая является основой для стратегического планирования развития исторической территории и внесения необходимых корректив в комплекс охранных мероприятий для профилактики и предупреждения неблагоприятных или предаварийных ситуаций, связанных с изменением инженерно-геологических условий. Эти функции выполняет мониторинг ПТС музея-заповедника.

С нашей точки зрения, мониторинг ПТС музея-заповедника — целенаправленная система наблюдений за отдельными элементами данной ПТС, осуществляемая в соответствии сзаранее разработанной программой. В решении проблемы организации мониторинга исторических исторических территорий музеев-заповедников можно выделить пять основных задач:

- обоснование мониторинга; — организация стационарной сети режимных наблюдений;

- проведение наблюдений в системе мониторинга; — накопление информации, получаемой в процессе мониторинга;

- анализ данных мониторинга.

Для накопления и обработки информации, получаемой в процессе мониторинга, разработана специальная база данных на персональном компьютере, в которой предусмотрена оптимальная форма систематизации данных в виде паспортов памятника архитектуры, исторического ландшафта и культурного слоя, т. е. на три основных охраняемых объекта. Комплексный мониторинг «Рязанский кремль» включает пункты наблюдений за всеми составляющими ПТС:

- деформациями в памятникахархитектуры (визуальное обследова ние по маякам и геодезические наблюдения по маркам);

- состоянием фундаментов памятников архитектуры;

- температурно-влажностным режимом воздуха в музейных помещениях;

- концентрацией радона и уровнем гамма-излучения в музейных по мещениях;

- видоизменениями дневной поверхности (современного рельефа) и проявлениями развития опасных геологических процессов или аварий коммуникаций (визуальная дежурная съемка);

- пучением грунтов по реперам на пучиномерной площадке;

- гидрологическим режимом (уровень воды в реке) и санитарным состоянием воды (качество воды) реки Трубежа по водомерному посту;

- гидрогеологическим режимом (уровень подземных вод) по режим ным скважинам;

- составом, состоянием и физико-механическими свойствами куль турного слоя и грунтов основания памятников архитектуры; — режимом некоторых геофизических полей и их аномалий;

- метеорологическими параметрами на территории музея-заповед ника с помощью метеостанции;

- изменением растительных сообществ (визуальная геоботаничес кая съемка).

Применение разработанной методики к изучению исторической территории Рязанского кремля позволило решить следующие задачи:

- осуществить оценку современного состояния охраняемых объектов (памятников архитектуры, культурного слоя, исторического ландшафта);

- организовать мониторинг природно-технической системы и внедрить современную систему сбора, хранения, накопления и обработки данных с помощью персонального компьютера;

- прогнозировать на основании анализа данных мониторинга возник новение негативных процессов и явлений на исторической территории, а также возможных аварийных ситуаций памятников истории и культуры,

- оперативно проводить охранные мероприятия по поддержанию нор мального режима функционирования исторической природно-техничес кой системы с находящимися в ее пределах памятниками истории и культуры.

Комплексный подход к изучению территории Рязанского кремля позволил не только обеспечить научно обоснованную реставрацию памятников архитектуры и сделать ряд открытий по эволюции исторического ландшафта (определить контуры древнего озера, палеооврагов, проследить этапы и технологию отсыпки древнего вала и другое), ной повысить эффективность исследований (более короткие сроки, уменьшение затрат примерно в пять раз) за счет сокращения средств на решение общих задач, входящих в каждый специализированный вид исследований (например, сбор и анализ материалов прошлых лет, составление исторической справки и т. п.), а также за счет более полноценного анализа и интерпретации получаемой информации.

Е.И. Романова