На войне гитара пулемету пара

Грозный. Затем был Грозный. Неудачей и несколькими сгоревшими танками закончилась попытка полка внутренних войск овладеть одним из кварталов. Этот участок и было поручено отбить мотострелковому батальону моего соединения. Когда мы вошли, боевики поначалу кричали, «приветствуя» нас: «Русские, сдавайтесь…» — и прочую чепуху. Спустя две недели боев, они сменили «пластинку»: «Русские, мы вас не боимся»… Это уже само по себе говорило о многом. Судя по карте, справа и слева разместились полки, а посредине — наш усиленный батальон. Было нелегко, личного состава немного, а продвигаться приходилось на довольно широком фронте, тем более в городских кварталах улицы, многоэтажные дома — сплошные завалы. Но, благодаря четкому применению и взаимодействию артиллерии, разведки, связи, район удалось быстро отбить. Были потери и с нашей стороны. Взвод лейтенанта Черноусова, находясь на левом фланге, вырвался вперед и попал в окружение. Тогда практически все ребята погибли.

Мы ходили на задания в основном ночью, используя приборы ночного видения. Личный состав был хорошо обучен и действовал слаженно. Благодаря данным, добытым нами, были сделаны выводы о силах противника, тактике его действий, это позволило «работать» на упреждение. Захватывали узловые пункты, на которые опирались бандиты в обороне, атаковали их с тыла.

Однажды, благодаря данным, добытым разведкой, одна из мотострелковых рот обошла и, войдя с фланга в окопы боевиков, «прошерстила» их от начала до конца. Боевики настолько опешили, что не успели сделать ни единого выстрела и побежали. Удрали, правда, не все: многие сдались в плен.

Я далек от утверждения, что мотострелки приходили на все готовое и жили очень легко. Нет! Они тоже были под огнем, боролись со снайперами, блокировали боевиков на их позициях, развязывая нам руки. Но мы сделали главное: дали инициативу в руки общевойскового командира. И он грамотно ею воспользовался.

Подрыв. Всем известна трагедия с расстрелом колонны, произошедшая у населенного пункта Ярыш-Марды. За пару недель до этих событий три БМП нашего батальона следовали тем же маршрутом. Стояла задача по разведке маршрута. Сверху, по склону, двигалось несколько групп спецназа. И тем не менее засаду просмотрели. Прогремел взрыв… и первое, в чем просто фантастически повезло: заложенный фугас оказался сделанным из дымового снаряда с обыкновенным белым фосфором.

В общем, сработал как хлопушка. Один человек был легко ранен в ногу, да и то так, царапина. Много дыму и шуму, кстати говоря, этот дым обволок колонну и послужил прекрасным прикрытием для нас. Решение пришло мгновенно, само собой: чем прятаться за боевые машины, вступать в перестрелку и вычислять «гнезда», примкнули штыки и рванули по почти вертикальному склону, карабкаясь, цепляясь буквально зубами за ветки и вгрызаясь в землю, навстречу бандитам. Стрелять в это время по колонне боевики не могли, им приходилось высовываться и смотреть вниз, как рвутся вперед разведчики. А тем временем наводчики БМП не заставляли себя долго ждать и поливали шквальным огнем из пушек и пулеметов по высунувшимся мишеням, тем самым прикрывая наступающих.

Боевики, не ожидав такого поворота событий, стали спешно отходить вверх по склону горы, но там они сами напоролись на засаду группы спецназа. Оказавшись загнанными в ловушку, они ринулись обратно, но разведчики, преодолев естественное препятствие, уже вышли на «пятачок» и ворвались в заросли, пере- ходя в рукопашную схватку. Один из моих бывших подчиненных, тогда еще старший лейтенант Михайлов (фамилия изменена), вбежав в кусты, увидел прямо перед собой боевика в изготовке к стрельбе из гранатомета. Оба растерялись. Автомат старшего лейтенанта находился у него на плече стволом вниз, и он не успевал от реагировать на неожиданную опасность. Следуя вслед за подчиненным и видя происходящее, я моментально оценив ситуацию, толкнул молодого офицера с ходу в спину ногой и, переступив через него, сделал выпад вперед, направив автомат с примкнутым штык-ножом в лицо боевика. Граната с грохотом ушла почти вертикально вверх и разорвалась высоко в небе. Но об этом, даже спустя годы, не хочу вспоминать.

Брат. У меня с братом разница в возрасте восемь лет. Когда я пошел в школу, он поступил в военное училище, после училища он уехал служить по распределению, потом я окончил училище и уехал… И так мы восемь лет не виделись.

Чечня. Грозный. Февраль 1995 года. Два пятиэтажных корпуса в центре города. Через улицу слышим — кричат:

— Эй, пехота, патроны есть? В ответ последовало: «Есть!»

—Поделись патрончиками, братан!

— А ты кто?

— ОМОН!

— Это мент, что ли?

— Я — ОМОН!

— Да мент, мент!

— Ты кого ментом назвал?

— Ну раз такой смелый, давай, вставай из-за подоконника.

— Ну, так уж и ты вставай.

Поднимаемся вместе. Смотрю, а в окне… брат, родной брат… Они нам тогда подкинули продуктов, тогда у нас с продовольствием было не ахти как. Мы же в свою очередь им патронов «подсыпали»… этого добра хватало. Ну чего они — с двумя магазинами на войну приехали?.. Да, даже такое бывает, когда судьба дает видеться с родным братом под огнем противника, на «поле боя».

Гуманист. В Грозном с наблюдательного поста на расстоянии около двух километров на крыше многоэтажки засекли боевика, по-видимому снайпера. Он спрятался за надстройкой шахты лифта. Я — к танкистам: нашему батальону было придано несколько танков, а командовал ими старший лейтенант, звали его Максом. Залезаю на башню, заглядываю в командирский люк и говорю: «Вон того, на крыше, видишь?» — тот навел свою оптику и в ответ: «Ага!» «Надо бы его снять», — говорю ему. Макс устанавливает переключатель на бронебойно-подкалиберный снаряд. А что такое бронебойно-подкалиберный? Это, грубо говоря, «лом», летящий с огромной скоростью. Я ему: «Макс, ты чего, давай осколочно-фугасным, это же наверняка». Никогда не забуду выражение его лица, когда он посмотрел на меня снизу вверх и произнес: «Я не убийца, я — солдат…» Один выстрел решил поставленную задачу…

Давид МИНЕСАШВИЛИ

На могиле боевого товарища

Боевое крещение. Начало апреля 1995 года. Было это недалеко от станицы Червленная. «Урал», старшим которого я был назначен, входил в состав колонны, которая осуществляла подвоз боеприпасов на артиллерийскую батарею. Как всегда это бывает некстати, в радиаторе закипела вода. Я принял решение прижаться к обочине и, дожидаясь замыкания колонны, охладить двигатель. С обеих сторон дороги был лес. Странный. Деревья невысокие, но плотно стоящие, листьев нет, и стволы черные. Промелькнула мысль, что можно снимать фильмы ужасов. Двигатель заглох, настроения не добавляло и то, что за поворотом я не видел шедших за моим «Уралом» машин. Хотелось курить. Я открыл дверь, поставил ноги на аккумуляторный отсек, снял шлем и, положив его на колени, потянулся в карман за сигаретами… Через мгновение передо мной «расцвело солнце». Я открыл глаза. Доли секунды мне было достаточно, чтобы понять, что лежу я на спине, крепко обняв автомат, и смотрю в потолок кабины. Мгновенно я вспомнил про «нештатное» солнце.

Я резко распрямился, открыв ногами дверь, и хотел было спрыгнуть на асфальт. Но в последний момент вспомнил,  что водитель без бронежилета и вообще представляет собой прекрасную мишень. Понимая, что ранение водителя приведет к тяжелым последствиям для всего нашего небольшого экипажа, я остался в проеме двери, подняв автомат и определяя цель. Тогда я думал, что глаза мне заливает пот, и это очень мешало. Я крикнул: «Заводи!» и, увидев среди деревьев силуэт человека, открыл огонь на поражение.

Осознавая всю невыгодность своей позиции, я не стал экономить боеприпасы. Сорок пять патронов из первого (пулеметного) и тридцать из второго (автоматного) рожка ушли в сторону цели так быстро, что я не заметил момента их смены. Осознанно я присоединял только третий. Справа взревело — из-за поворота буквально выпрыгнула БМП-2 сопровождения.Экипаж, как я потом узнал, контрактники, прошедшие Афганистан, по положению моего ствола определили направление вероятной угрозы и с ходу с расстояния ста метров открыли огонь из пушки. Уточню, что в кузове «Урала» были артиллерийские снаряды, и экипаж БМП знал, что в случае его подрыва бортовая броня БМП не спасет их. Тем не менее, продолжая движение, БМП бортом закрыла «Урал». Утратив возможность вести огонь, я обернулся. Картина, представшая предо мной, не могла не радовать. Водитель был жив и невредим! БМП, произведя несколько очередей из башенного пулемета, стояла перед нашим автомобилем, изредка взревывая двигателем и отслеживая поворотом башни шевеление в лесу. По обочинам быстро приближались солдаты охранения. В лесу было тихо, и я позволил себе спрыгнуть на землю. Осторожно выглянув из-за кормы БМП, я не увидел ничего, что могло бы насторожить. Подошедшие солдаты развернулись в цепь и под командой своего офицера скрылись в лесу. Кормовой люк БМП открылся, заслоняя мне обзор, и из десантного отделения появился командир нашей разведывательной роты. Он смотрел на мою макушку и, по всей видимости, был чем-то озадачен.

Я поднял валявшийся рядом мой шлем и стал его надевать на голову. И только в этот момент почувствовал, что у меня болит голова и что-то мешает. Я вытер «пот» и посмотрел на руку. Рука была в крови. Я осторожно потрогал голову. Там между волос был осколок. На месте боя, а для меня это был самый настоящий бой, разведчики обнаружили убитого бандита. В подствольном гранатомете уже была заряжена вторая граната… Это было первое ранение и первое боевое крещение… Тогда я еще не служил в разведке.

В засаде

Ловушка для САУ. Чечня. Грозный. Год 1996. Бои в полном разгаре. По данным командования, бандиты захватили самоходную артиллерийскую установку. Один выстрел она сделала прямой наводкой и по позициям нашего батальона. САУ перемещалась между домами, видимо, в поисках удобной позиции или подходящей цели. Батальону была поставлена задача уничтожить ее. Первым обнаружил ее расчет радиолокационной станции. Подтверждение перемещения получали и с датчиков разведывательно-сигнализационной аппаратуры. Полученные данные позволили корректировать огонь приданной минометной батареи и загнать самоходную артиллерийскую установку в промежуток между домами. Чтобы уйти из-под обстрела, ей нужно было преодолеть лишь несколько десятков метров. Но, на несчастье бандитов, эти метры были заранее пристреляны экипажами двух танков. И, как только из-за дома появилась кормовая часть машины, снаряд под башню поставил точку в выполнении этого задания.

Переправа. Во вторую кампанию входили в Чеченскую Республику с севера. Возвращались туда, как домой. Все было до боли знакомо. Путь наш проходил через станицу Ищерская. Мы рассчитывали пройти без боя. Но, как говорится, береженого Бог бережет, поэтому все перемещения рассчитывали заранее и до мелочей. До последнего выстрела. Для такой степени детализации командованию были необходимы данные о противнике и местности. Учитывая ценность предстоящей информации, для ведения разведки был выделен офицерский разведывательный дозор. В его состав, кроме меня, вошли командир группы спецназа, его заместитель, пулеметчик и радиотелеграфист. Благодаря отличной подготовке членов нашей группы, цели быстро идентифицировались, точно определялись их координаты, полученные данные немедленно передавались командованию, и цели поражались артиллерией. Так было с группой боевиков у винного завода. Исключением не явился и опорный пункт боевиков, прикрывавший подступы к мосту через Терек. Выходили затемно и к лесному массиву на берегу вышли в утреннем тумане. Соблюдая все меры предосторожности, прошли около двух километров и к 11.00 вышли на берег. Дальше лес кончался. До предмостной лесополосы было около километра, и подойти к мосту ближе мы могли, только используя растительность на острове. Тщательно исследовав в бинокль берег острова, мы спустились к воде и тихо переправились. Течение было не стремительное и помех не составило. От восточной оконечности острова до моста было совсем рукой подать. Наблюдение не выявило присутствия бандитов. Я колебался. Переправиться и осмотреть подходы к мосту или продолжать наблюдение. И хотя командование не торопило, вечно это «противостояние» длиться не могло. Вопрос разрешился сам собой. В полуденной тишине над рекой раздался звук отводимого затвора, и мне стало ясно, что на том берегу нас ждут. Не видя всех элементов цели, я определил ее как два взводных опорных пункта и передал командованию координаты. И, как только «боги войны» стали работать по целям, все и началось: боевики побежали через мост в сторону Знаменского. Тут настала наша очередь вступить в бой. До моста 300 метров, а по нему, прямо как в тире, бегут мишени в полный рост, боевики, «делающие ноги». Мы открыли огонь по отходящему противнику. Израсходовали почти все боеприпасы, оставив на отход лишь по магазину. Пехота преодолела мост без единого выстрела…

Давид МИНЕСАШВИЛИ

]]> https://www.radnews.ru/%d0%bf%d0%b0%d0%bc%d1%8f%d1%82%d1%8c-%d0%be%d0%b1%d0%be%d0%b6%d0%b6%d0%b5%d0%bd%d0%bd%d0%b0%d1%8f-%d0%b2%d0%be%d0%b9%d0%bd%d0%be%d0%b9-%d1%87%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%8c-1/feed/ 0 https://www.radnews.ru/%d0%b8%d0%b7-%d0%bf%d0%b0%d0%bc%d1%8f%d1%82%d0%b8-%d0%bd%d0%b5-%d0%b2%d1%8b%d1%87%d0%b5%d1%80%d0%ba%d0%bd%d1%83%d1%82%d1%8c/ https://www.radnews.ru/%d0%b8%d0%b7-%d0%bf%d0%b0%d0%bc%d1%8f%d1%82%d0%b8-%d0%bd%d0%b5-%d0%b2%d1%8b%d1%87%d0%b5%d1%80%d0%ba%d0%bd%d1%83%d1%82%d1%8c/#comments Tue, 07 May 2019 00:23:11 +0000 admin https://radnews.ru/?p=1603 «…Тысячи километров, теряя боевых друзей, постоянно подвергая свою жизнь опасности, проехал по дорогам Афганистана Владислав Фирзин. И всякий раз, отправляясь в очередной рейс, рядом с водителем были неразлучные «спутники»: автомат, несколько гранат и бронежилет, повешенный слева на дверь автомобиля…». 

«К поездке готов!»

Хотя ему уже под пятьдесят, Владислав Фирзин выглядит гораздо моложе. И только по натруженным мозолистым ладоням, которые, сжимаясь, становятся пудовыми кулаками, да посеребренной голове можно понять, что у этого мужчины за широкими плечами длинная, полная опасности жизнь.

В Якутии Раиса Васильевна, мама Владислава, работала на урановой шахте. Влад, как мог, старался помочь возвращавшейся с работы уставшей матери. Сколько бы прожили там, не случись с двумя шахтами «ЧП»: в одночасье были затоплены водой. Как-то мама Влада решила съездить в Калининград, где, штурмуя неприступный город-крепость Кенигсберг, погиб ее отец.

Познакомившись там с женщиной, рассказала о своих мытырствах, а та пригласила ее жить на Брянщину в поселок Коммуна, что в Брасовском районе.

– Вот так, – говорит мой собеседник, – мы оказались на этой земле, ставшей для нас второй малой родиной.

– Понравились здешние красоты не только Раисе Васильевне, но и мальчику.

– Ты, моя надежда и опора, говорила не раз. И не знала, через какие испытания придется пройти сыну.

Закончив среднюю, а потом и автошколу, поработал водителем в Крупецком лесничестве. Призвали в армию. Сначала попадает в Алябино. Оттуда командируют в Ташкент, Самарканд, где переучивают на водителя «КамАЗа». Многокилометровые марш-броски… Послали в Набережные Челны за новой партией машин. В Алма-Ате прошёл ускоренный курс обучения на крановщика. В конце мая 1984 года он в Кабуле. Младшего сержанта назначают командиром отделения водителей.

– Служба, прямо скажу, медом не казалась, – рассказывает Владислав.-Возил начальника штаба бригады, а также грузы и боеприпасы в Джелалабад, Пули-Хумри. Колонну сопровождали бэтээры, автомашины “УРАЛ” и “КамАЗ”, в кузовах

Фирзин Владислав Федорович

которых были установлены двуствольные зенитные орудия.

Всякое довелось повидать, испытать парню. Бензовозы, водовозки, “КамАЗы” с бомбами, снарядами, машины технического обеспечения, медленно двигались по серпантину разбитой дороги, огрызаясь автоматным, пулеметным огнем на обстрел «духов».

Не раз видел, как вражеские пули, прилетев неизвестно откуда, впивались в тела водителей. Как военный врач загребал растопыренными пальцами вокруг умирающего бойца, словно собирал, ловил, загонял обратно в пробитую грудь, улетавшую жизнь.

Тысячи километров, теряя боевых друзей, постоянно подвергая свою жизнь опасности, проехал по дорогам Афганистана Владислав Фирзин. И всякий раз, отправляясь в очередной рейс, рядом с водителем были неразлучные «спутники»: автомат АКС, несколько гранат и бронежилет, повешенный слева на дверь автомобиля.

В ущелье надрывно и монотонно
К востоку ползет по камням колонна
И манит, и дразнит машины эхо.
Чуть влево – и в пропасть, и не доехал…
Колонна, надрывно ревут машины,
Быть может, там, за поворотом, – мины?
Быть может, мне только лишь до рассвета
Осталось, а дома, в Союзе, – лето …

Это стихи брянца Олега Прояненкова, ставшие песней. За те 20 месяцев и 20 дней солдат не был ранен или контужен, а вот гепатитом переболетьпришлось.

…Вернувшись в конце декабря 1985 года домой с медалью «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа», устроился работать водителем в автотранспортное предприятие. Водил грузовики, автобусы, а 1 октября 1992 год сел за баранку милицейского “УАЗа”.

И еще 16 лет, служа шофером в дежурной части райотдела, колесил по дорогам старшина Фирзин. Трудился на совесть, о чем свидетельствуют знак «Отличник советской милиции», две медали «За отличную службу», крест многие другие.

Рассказывая о войне в Афганистане, не скрывал, что было страшно, но присяга, долг перед Родиной были превыше всего. Никогда не прятался за спины товарищей, не отлеживался за колесами своего «КамАЗа».

В его ушах до сих пор звучит воинствующий клич моджахедов: «Аллах акбар!». Видит их перекошенные от злобы лица, и как из автоматов рвутся навстречу бойцам пунктиры трассирующих очередей. Он видел все это своими глазами. Видел и пережил. Поэтому, провожая сыновей в армию (Андрей уже отслужил, Сергей продолжает носить погоны), он давал отцовский наказ быть верными и надежными защитниками своей Отчизны. А вот у сына второклассника Максима все это впереди.

Николай ЗАЙЦЕВ