Мы рассказали о русских городах в Палестине, Турции, Ираке, на Кипре, но неужели наши предки жили только в тех, ныне далеких от нас южных странах? А как же берега Днепра, Волги, Волхова и дальше на восход солнца — Урал, Алтай, Сибирь, то есть те земли, которые мы и поныне называем Россией? Вот об этом мы сейчас вам и расскажем.

Правда, нам нужно будет вернуться во времени назад, ведь естественно, что земли , находившиеся ближе к северной прародине, Арктиде, заселялись русами значительно раньше, то есть со времен верхнего палеолита — древнего каменного века. Жили наши предки здесь и во времена мезолита — среднего каменного века, не исчезли и в неолите — новом каменном веке .

Вот места лишь некоторых древнейших поселений древних русов на просторах Евразии. На территории современной Франции: Арен, Белькайр , Виенна, Дордонь, Истюриц, КроМаньон (давший « имя » первым европейцам современного вида), Куньяк, Ланда, Ла Фарасси, Ласка, Монгодье, Нио, Пенсеван, Пеш-Мерль, Солютре, Фон-де-Гом, Шанселад и, что примечательно, Ле-Рош, сохранивший до наших дней русскую топонимику.

В Германии это — Брилленхёлле, Гоннерсдорф, Добриц, Петерсфельд и Фогельгерд. Виллендорф в Австрии; Острава-Петровиче в Силезии; Младеч и Пшедмостье в Чехии; Долни Вестоница в Моравии; Залета в Венгрии; Франхти в Греции; Тразименто, Савиньяно, Кьоцци, Романелли в Ита- лии, а на острове Сицилия — Аддора и Леванзо. В Испании — Альтамира, Кастильо, Левант и Пиндаль. Огромное количество древнейших поселений русов — каждая такая находка становилась сенсацией — обнаружено на Украине и Европейской части России. Вот лишь самые знаменитые среди них: Сунгирь, Мезин, Костенки, Молодова. В Сибири: Капова пещера, Буреть, Афонтова гора, Мальта, Кокорево и другие.

Все эти поселения принадлежали одному народу — русам. В святилищах там были обнаружены фигурки Матери Сырой Земли — Лады-рожаницы. По найденным останкам обитателей этих мест были воссозданы их черты — героическая внешность « Кроманьонцев » , которых с большим основанием можно было бы назвать сунгирцами, мезинцами, костенцами и буретцами, а правильнее было бы именовать древними предками русов. У них были высокие лбы, широкие лица, светлая кожа, русые волосы и, судя по всему, светлые глаза.

В захоронениях обязательно присутстовал красный цвет, о значении которого мы уже говорили. Красной охрой были окрашены кожаные и мехо вые комбинезоны. Во всех могилах присутствовали миниатюрные фигурки Лады. Впрочем, это самые поверхностные выводы из найденного культурного инвентаря. Более тщательные исследования привели к ряду сенсационных открытий, которые полностью опровергали мнение о примитивной духовной жизни « кроманьонцев » . Причем открытия эти были сделаны в разных « ойкуменах » обширного русского мира: на Украине — в Мезине (примечательно, что это место в районе Новгорода-Северского является традиционным ареалом обитания русов) и в Сибири — в Бурети (Приангарье).

Расскажем сначала о первом из них. Ученый Сергей Николаевич Бибиков заинтересовался странными костями мамонта, найденными в огромном «шалаше » , сложенном из черепов и бивней мамонтов и покрытом шкурами этих животных. Необычным было уже само строение, ведь предполагалось, что кромаm>0нцы сами строить якобы не умели . Оказалось, что не mлько умели, но и делали это с большим мастерством: жи\ИЩа возводились в виде правильной полусферы, были про стор ными, прочными и теплыми. Судя по оставленным следам, люди здесь собирались время от времени … Зачем?

Найти ответ на этот вопрос, как ни странно, помогли обнаруженные полые, ярко орнаментированные кости с многочнсленными следами ударов по ним — царапинами, трещинами, сколами. Ученый опробовал их звучание и был несказанно удивлен, обнаружив, что каждая кость звучала на свой лад. Собственно , это был набор музыкальных инструментов для первого в мире оркестра!

За этой сенсацией последовала другая. Было установлено, что в « шалаше » периодически собирались музыканты для исполнения музыки во время ритуальных празднеств. Музыканты были одновременно и актерами: они раскрашивали тела яркими красками (найдены плошки, в которых размешивали краски), разыгрывали мифологические сцены (такие сценки запечатлены на стенах пещер и святилищ), пели и играли на инструментах. И не только на ударных, но и на духовых — трубах, трещотках, дудочках.

Использовали и шумовые браслеты — прообраз маракас. Поэтому можно сказать, что учеными был найден и реконструирован первый в мире музыкальный театр. Впрочем, исполнялись там не просто красивые мелодии. Дело обстояло куда сложнее и интереснее, что подтвердили исследования женских статуэток, найденных в древнейших селениях Приангарья — Бурети, Мальте, Красном Яре, Сосновом Бору и Федяево.

Дамы из Бурети, в отличие от мезинских обнаженных красавиц, были облачены в подогнанные по фигуре меховые комбинезоны с капюшонами. О том, что одежда была из меха, свидетельствовали сделанные на статуэтках насечки, имитирующие меховой покров. Ученые занялись, казалось бы, совершенно безнадежным делом : сравнением орнаментальных узоров и подсчетом их элементов. Было замечено, что во всех палеолитических орнаментах повторяется один и тот же ритм. Чаще всего повторялись числа «пять», «семь» , «десять» и «четырнадцать» .

Такой ряд не мог быть случайным. Но какую информацию закодировали в нем наши древние предки? Самой доступной « счетной машиной » является рука с пятью пальцами. Она стала основой счета. До сих пор в обычае многих народов считать пятерками (или « двойными пятерками » — десятками). Этим же символическим числом обозначали мужчину-охотника — две руки, две ноги, голова. Если тут все понятно, то как быть с числом «семь» ?

Тут совершенно иная закономерность. В древности люди вели счет по лунному календарю, который с легкостью делился на семь : семь дней от новолуния до мо лодого месяца, дваджы по семь — до полно.\уния и трижды по семь — до следующего новолуния . Совпадение фаз Луны с геофизическими процессами, например сменами приливов и отливов, и физиолоrичесими позволило связать этот ритм с женским организмом. Это не просто предположение. На шумящем браслете — женском палеолитическом украшении — запечатлен счет лунным месяцам. Да и Ладу чаще всего изображали с месяцем в руках.

Словом, палеолитические орнаменты — это запись зем ных и космических, биологических и социальных ритмов , которые воспроизводились во время ритуальных празднеств. Исполняемая музыка была не просто беспорядочным шумом дикарей после удачной охоты: она вовлекала людей в единый ритм жизни с окружающим миром и, возможно, влияла на этот мир, что , собственно, и является основной задачей магии. Мы же, к сожалению, утратили способность жить синхронно с внешним миром, и поэтому можно говорить о регрессии со временной цивилизации в сравнении с гармоничным миром наших далеких предков.

КАЛАШНИКОВ В. И. Атлас тайн и загадок. Русь Легендарная. М.: Белый город, 2007 г. 240 с. с илл.

«Со всех сторон России пришли мы воевать,
Поднялись мы стихийно за право умирать.
Нам нет домой возврата, отвергла нас семья.
Мы женщины-солдаты, пусть примет нас земля.
Мы братьям будем сменой — не побежден ведь враг.
Мы не хотим измены, стоим за свой очаг!
Мы отреклись от жизни, у нас одна мечта:
Служить своей Отчизне и победить врага».
(из гимна женского батальона)

1-й Петроградский женский батальон в кинематографе

«Весна 1917-го года. Февральская революция изменила жизнь России и ход Великой войны. Государь уже отрёкся от престола. В окопах, где противостояние с немцами длится уже не один год, вовсю ведут свою пропаганду большевики. Они призывают к миру с неприятелем. Российское офицерство фактически ничего не может решить без одобрения так называемых солдатских комитетов. Армия находится на пороге окончательного разложения.

По приказу Временного правительства для поднятия боевого духа создаётся женский «Батальон смерти» под командованием георгиевского кавалера Марии Бочкарёвой. Своей службой «Батальон смерти» подаёт пример храбрости, мужества и спокойствия, поднимает дух солдат и доказывает, что каждая из этих женщин-героев достойна звания воина русской армии…»

Фильм «БатальонЪ» производит огромное впечатление на зрителя, заставляет прочувствовать то, что пережили главные герои этой картины. Если события Второй мировой неоднократно экранизированы, то о Первой мировой фильмов снимают катастрофически мало.На мой взгляд, каждому россиянину необходимо посмотреть этот шедевр отечественного кино, иллюстрирующий отвагу и патриотизм наших русских женщин.

«… В неумолимом потоке бурных событий 1917 г. одним из самых экстравагантных и, несомненно, политически ангажированных событий стала организация женских ударных батальонов и команд. С инициативой создания подобных отрядов перед военным ведомством выступили ряд женских организаций. В письмах на имя А.Ф. Керенского указывалось, что «Любовь к Родине и желание внести свежие интеллигентские силы в ряды нашего утомленного долгой войной войска, призывает нас стать в ряды защитников России. Мы пойдем в армию, образуя исключительно женские отряды, мы надеемся своим примером поднять упавшую энергию войск»

Женские лица «Батальона»

 Сюжетная линия проходит через судьбу Марии Леонтьевны Бочкаревой, и созданного ею первого женского батальона. «Батальон» в целом, рассказывает совсем небольшую историю из Первой мировой войны, но ведь именно из таких моментов и состоит наша жизнь.

Мария Кожевникова в роли графини Татищевой

Женский «Батальон смерти» был создан в период окончательного разложения армии, «чтобы поднять дух солдат», а цена этого – жизни очаровательных женщин, которые шли на верную гибель во спасение.

Основной сложностью для режиссёра стала не только сама тема фильма, но и  «густонаселённость» картины. Двенадцать главных героев и более 500 актеров массовых сцен почти в каждом эпизоде – это как писать «Войну и мир», только здесь и сейчас, без времени на обдумывание. Требования к актёрам были завышенными, поэтому они так гармонично подобраны. Всему актёрскому составу с первых минут было ясно, что просто загримироваться и что-то сказать, чтобы потом наложили компьютерные эффекты, – не получится, нужно было сражаться вопреки всему. Все актрисы не только с готовностью отрезали свои шикарные локоны, но и часами сидели в окопах, которые декораторы специально воссоздали с помощью архивных фотографий; таскали тяжеленные винтовки и в противогазах носились со штыками.

«…На протяжении полутора месяцев для женщин 1-го Петроградского ударного батальона начались военные будни с жестким графиком и дисциплиной, строевой подготовкой на плацу, изучением оружия и учебными стрельбами.»

Кадр из фильма

«…Главное управление Генерального штаба доносило Верховному главнокомандующему, что формирование 1-го Петроградского женского батальона закончено, и он может быть направлен в действующую армию 25 октября.»

Кадр из фильма

Съёмки батальных сцен проходили в Пскове, который встретил съёмочную группу холодом и затяжным дождём. Однажды ливень даже разрушил декорации, пришлось прибегнуть к помощи МЧС.

«У меня вообще изменилось отношение к женщинам. Они у нас – ни одна – даже не пикнули. Плакали там втихаря, выпивали чуть-чуть водочки, когда совсем холодно было, но мы кричали: „Начали!“ и они бежали в атаку», – делится режиссёр Дмитрий Месхиев. «Девчонкам пришлось и в грязи поваляться, и на морозе постоять, а в Питере все вышло гораздо проще, — рассказал Марат Башаров, исполнитель роли Керенского. — Когда женщин отправляют на войну, то это самое страшное. Но мы снимаем кино не о том, как было. Про это можно прочитать в книжке или посмотреть на фотографиях. Мы снимаем кино о том, какие люди были в то время, какие мы есть сейчас и какими мы можем стать».

Съемочный процесс. Мария Аронова в роли Бочкаревой

Актрисе Марии Ароновой предстояло не только бежать в атаку, но и вдохновлять всех зрителей, ей досталась командира «Батальона смерти» –  сильной, строгой и волевой женщины. Все знают Марию Аронову как комедийную театральную актрису, но в этом качестве она не проявит себя ни в одном из эпизодов фильма, ведь в жизни Марии Бочкарёвой была только одна цель – служение Отечеству, и смеху тут места нет.

Верность историческим деталям стала одной из важнейших забот режиссёра и продюсеров. Именно аутентичные вещи помогают не только воссоздать эпоху, но и заставить зрителя поверить в её реальность. А там, где есть вера, всегда есть место сопереживанию.

Удивительное сходство героини и актрисы

Стоит отметить, что «Батальонъ» продолжил ряд патриотических фильмов, призванных научить зрителя любить свою родину.

Дорофеева Александра 

Валентин Кузьмин

Длившаяся девять лет и 51 день афганская война навечно останется в истории нашего народа. Для сотрудников органов внутренних дел и, прежде всего, для ветеранов, Афганистан — это особая намять. В те годы интернациональный долг, вернее, долг перед Родиной выполняли не только солдаты и офицеры Советской Армии. Сотрудники милиции также находились в Афганистане — в составе специального подразделения МВД «Кобальт».

Его назвали так потому, что кобальт — химический элемент, который необходим для получения сверхпрочных сплавов. В состав «Кобальта» вошли люди с крепким, сильным, непоколебимым характером. Они были советниками в подразделениях местной милиции царандоя, в армейских частях, занимались сбором сведений о бандах душманов…

Командующий 40-й армией Б.В.Громов в своей книге «Ограниченный контингент» дал высокую оценку работе милицейских отрядов спецназначения, которые наряду с армейской разведкой и КГБ занимались сбором разведывательных данных о оружейных бандах оппозиции.

Через горнило афганской войны прошли более 200 сотрудников УВД Брянской области, среди которых немало кобальтовцев. Многие из них имеют боевые награды, полученные за мужество и отвагу при выполнении заданий.

Мне довелось в своей жизни пройти две «горячие точки». Со времени ухода наших войск из Афганистана минуло более 20 лет, многое за эти годы изменилось в стране. Менялись и оценки тех событий, нашего участия в делах соседней страны. По как бы они не оценивались политиками и историками, первое слово принадлежит непосредственным участникам боёв. И то, что книга даёт слово нашим «афганцам», напоминает всем о той войне, чрезвычайно важно для всех нас, и тех, кто воевал там, и для их детей, внуков. Для общей народной памяти о непростом периоде истории России.

Думаю, правильно сделал творческий коллектив ветеранов, готовивший эту книгу, что расширил рамки повествования. Кроме Афганистана здесь Куба, Вьетнам, Египет, Эфиопия, Югославия, где также несли боевую вахту сотрудники милиции или будущие работники органов внутренних дел.

Людям необходимо знать, что всё пережитое ими или их отцами и дедами не кануло в пустоту, их труд, переживания, кровь были не напрасны, о них знают, помнят и ценят.

Валентин КУЗЬМИН, начальник УМВД России по Брянской области, генерал-майор полиции

Ленин на броневике

«Товарищи! Ваи вот твердят — «защищайте свою родину, убивайте врага, подчиняйтесь офицерам». А я вам говорю: Родина она выдумка буржуазии для околпачивания трудящихся. Честный рабочий не имеет отечества. Его родина — это интернациональная семья мирового пролетариата, стремящегося освободиться от цепей капитализма. Братайтесь с немцами — они такие же рабочие и крестьяне, как и вы.

Цели империалистической бойни им так же чужды, как и вам. Не слушайтесь своих офицеров, слуг царского режима и буржуазии. Бросайте фронт и идите к себе делить землю и имущество, помещиков»!… … Резкие слова падали, как камни в воду, вздымая хаотические брызги недоуменных мыслей. Я, откровенно говоря, была прямо ошеломлена ими. Все было так необычайно: на серой башне броневика стоял небольшой человечек в штатском костюме, толстенький, лысоватый, с обыкновенной бородкой клинушком и, размахивая смятой кепкой, бросал в толпу необычайные зажигательные слова. Мне сперва все вто показалось шуткой, каким то театральным представлением: эта громадная толпа перед Финляндским вокзалом, алые знамена, плакаты: «Да здравствуют Советы Рабочих, Крестьянских и Солдатских депутатов», «Долой министров-капиталистов», «Мир без анексий и контрибуций», Рев оркестров, восторженные лица, серый броневик со смешной фигуркой наверху.

Но потом я заметила с какой необычайной жадностью прислушиваются к его словам сотни напяженных лиц рабочих и солдат и поняла, что тут ЧТО-ТО есть. Я помню — был первый настоящий солнечный весенний день. Снег еще сиял на крышах и в парках, но на петербургских улицах было уже грязное коричневое месиво. Мы с Лидой, моей сестрой, которая приехала с фронта в отпуск, долго гуляли по Стрелке, и она рассказывала мне свои переживания сестры милосердия. Хотя рассказы ея были довольно мрачны но весеннее солнышко как то заставляло забывать смысл ее слов.

Пусть кончался третий год тяжелой войны, пусть страна начинала лихорадить в первых приступах странной болезни — революции, пусть все были словно помешанными, потерявшими какой-то ориентир в жизни, но солнце пронизывало всех и все своей радостью, теплом, сиянием. Ну и, конечно, нужно еще добавить, что мне в то время не было еще 18 лет и жизнь представлялась мне чем-то средним между занимательной игрой, и веселым представлением. Рассказы Лиды входили в одно ухо и уходили в другое ухо. И когда мы наткнулись во время прогулки на этот странный митинг — я была рада новой забаве, новому развлечению. Но скоро речь странного человека на броневике перестала казаться нелепой, а стала даже пугать.

— Дорогие товарищи солдаты, матросы, рабочие, — неслись с броневика крепкие, твердые слова, словно этот маленький человечек хотел их забить, как гвозди, в головы слушателей. — Разбойная империалистическая война — это начало гражданской войны во всей Европе. Близок час, когда по зову нашего товарища Либкнехта, народы повернуть штыки против эксплуататоров, капиталистов. Мировая социалистическая революция поднимается. Германия кипит, и, может быть, завтра европейский империализм падет!…

Русская революция начала новую эпоху… Да здравствует мировая социалистическая революция! Человек широко махнул своей серой кепкой, и толпа ответила бурными криками. — Товарищи, — продолжал Ленин властным тоном, чувствуя, что он уже владеет толпой, и слова его звучали ужеприказом: Довольно проливать свою кровь за интересы фабрикантов, помещиков, капиталистов. Протягивайте братскую руку немецкому пролетариату. Ваши враги — не немецкие солдаты, а эксплуататоры и буржуазия, посылающая вас на смерть за свои интересы. Война войне… Мир хижинам — война дворцам!… Долой разбойную империалистическую войну…

Грабь награбленное!… Да здравствует власть Советов!»… Мне показалось, что в широком, чуть монгольском лице оратора проскальзывает что-то истинно дьявольское. Я невольно схватила руку Лиды и спросила соседа. — Кто это такой… там? Бородатый солдат с простым русским лицом сурово глянул на меня. — Это-то? А — Ленин… Он сказал это так просто, словно мне после его объяснения все должно было стать ясным и понятным. — Но… кто это такой — Ленин? Солдат посмотрел на меня с досадой. — Это, видать, — буржуйка? Ленина не знать? Ленин, барышня — спаситель наш… Отец родной. Глаза нам раскрывает на нашу серую жизнь. Учитель — одно слово…

— Чему же он учит? — насмешливо спросила Лида» Солдат недовольно покосился на ее форму сестры милосердия и сдержанно, но мрачно ответил: .— А вы бы, сестрица, лучше б слушали. Его даже дите понять может. А вы, ведь, кажись, образованная! Ленин, между тем, закончил свои выкрики и сопровождаемый восторженным ревом толпы, сошел с башни броневика.

Оркестры заиграли Марсельезу — тогда революционный марш. Бодрый ясный звук знакомого всем мотива несколько развеял наше смущение… Опять все показалось театром. Ликующие восторженные лица с широко раскрытыми орущими ртами невольно заражали своим волнением и восторгом. Лида засмеялась. — Как это объяснить? Хоть и непонятно всеэто, а как. то действует! — Что-ж тут непонятного? — раздался сзади голос. — Прохвост, пораженец и больше ничего! Простым людям головы мутит. Говорил молодой высокий солдат с погонами вольноопределяющагося, и с георгиевской ленточкой на борту шинели. Левая его рука висела на косынке. Славное открытое лицо было нахмуренным и сердитым.

— Как так «пораженец», — с недоумением спросила я. — А очень просто, — объяснил доброволен. —Пораженец — вто тот, кто хочет, чтобы наша Россия была побеждена в войне. Мы с Лидой поглядели друг на друга с еще большим недоумением. — Да разве есть такие? — Но ведь вы сами только что слышали — «Долой войну», «заключайте сами мир, бросайте фронт и идите делить землю»… Негодяй! —А вы, товарищ, полегче, — угрюмо сказал сзади пожилой рабочий. — Если вы это насчет товарища Ленина — за такие слова можете и ответить. — Да уже не вам ли отвечать буду? — презрительно повернулся к нему вольноопределяющийся. — А може и мне, — злобно отрезал рабочий. — Хоть видать, вы свою кровь за буржуев и пролили (он насмешливо ткнул пальцем в повязку) одначе нашего Ленина лучше нетрожьте, — зто вам может дорого обойтиться! — Не напугаешь, — вызывающе поднял голову раненый доброволец. — А видно, правда глаза режет. Кто во время войны призывает солдат не драться, а идти грабить — тот изменник и негодяй.

Слова прозвучали звонко и полновесно. Серые глаза глядели открыто и прямо, щеки зарумянились. Стычка стала привлекать внимание. — Это про кого он так? — Да про Ленина. — Это Ильич то наш — негодяй??? Как: он Ленина цапает?.. А ну, давай как ему, Митюка, в рыло, хуч ен и ерой… Около нас стала собираться группа рабочих н солдат, враждебно смотревших на вольноопределяющегося. А тот смело продолжал: — Ленин — просто немецкий провокатор. Его немцы нарочно к нам через всю Германию в запломбированном вагоне прислали, армию и народ смутить. Его не слушать, а повесить нужно.

Молодой доброволец был явно рассержен, словно Ленин оскорбил его лично. Мне он сразу показался честным, милым юношей и стало страшно, что он ввяжется тут в скверную историю. Действительно в среде окружающих его смелые слова вызвали возмущение. Резкие реплики слышались то здесь, то там. — Тожа, кусок буржуя, нашего Ленина хаит! Молод еще… — Такие вот, несознательные, только под ногами путаются… — Ерой тожа выискался. Нам, браток, что Николай, что Вильгельм — все едино: одного поля ягода — кровь народную пить! Настроение накаливалось. Какой-то молодой фабричный, истасканный, худой, видимо, чахоточный, с горящими ненавистью глазами сипел сбоку:

— Морду ему, за это набить и все тута… — Да ведь он георгиевский кавалер! — Ну так што? Через это он сволотой перестал быть, что ли? Буржуйский прихвостень! Наутюжить ому рыло! Вольноопределяющийся услышал угрозы и обернулся. — А ты, парень, осторожней на поворотах! Ты тут от фронта ловчишься, а я ужа третий год в окопах»

— Ну и дурак! Вольно-ж тебе за капитализм кровь свою проливать? — грубо отозвался фабричный. — Это чтобы буржуи на нашем поту, да крови мельены наживали? Нет, браток, таких дураков, как ты, а все меньше нонеча находится. Ленин вона умному учит — бей буржуев! Долой войну! — Но Россию то ведь нужно защищать? — воскликнул с возмущением вольноопределяющийся. — Если армия сражаться не будет — Вильгельм и сюда придет. — Ну вот. Что он тута забыл?… А надо, чтобы и у ермана тоже рабочие евонные винтовки свои побросали. Вот общее замирение и будет. Чтобы значит, без некпиев и контриоупиев…. А тем часом буржуям по шеям. Скинуть их и вольно зажить. Своим рабочим государством! — Дурак ты и больше ничего, — вспылил раненый доброволец,. — Там на фронте твои братья умирают, а ты тут политикой занимаешься. Шел бы лучше на войну, Родину защищать. — Иш ты… Роо-о-дину? А сам небось, сестрицами обложился по самое горло, а других в окопы тянет.

Ишь, кралей-то каких заимел… Грязный палец нахально ткнул меня в плечо. Здоровой рукой вольноопределяющийся резко оттолкнул парня. — Эй ты, холера ходячая, полегче с грязными лапами, а то… Брови молодого человека нахмурились, и краска гнева опять покрыла его лицо. Сстранная мысль почему-то мелькнула у меня: я подумала, что он, вероятно, еще никогда в жизни даже и не брился — так свежи и розовы были его молодые щеки. В круглом подбородке была чуть заметная ямочка — почему-то останавливавшая мои глаза. И вообще мне он сразу понравился —в нем была привлекательная смесь мальчика и мужчины, — какая-то веселая мужественность.

Но мне стало немножко страшно, когда он вступился за меня. Один, раненый, перед этими озлобленными рабочими, раскаленными жгучими словами Ленина. Я взяла его под здоровую руку и тихо сказала: — Перестаньте, ради Бога, задираться с ними, долго ли до несчастья?

Он с открытой улыбкой взглянул на меня сверху (я была на голову ниже его) и с благодарностью чуть прижал к себемою руку. — Ничего, барышня. Таким хулиганам нельзя потакать. Я на фронте не боялся, так уж тут в Питере… — Правильно, товарищ, — прервал его сбоку какой-то странный грубый голос. — Эта вот тыловая сволочь завсегда норовит: с честными солдатами задираться. — А ты откудова такой ерой выискался? — с искренним удивлением спросил худой мастеровой. И действительнобыло ему чему удивиться. К нам через толпу пробился низкий крепкий коренастый унтер-офицер с двумя георгиевскими медалями. По лицу, простому, круглому, курносому, энергичному ничего особенного-то определить было нельзя. Но по налитой крепкой груди и раздувшимся на бедрах брюкам сразу было заметно, что перед нами — женщина. Немудрено, что все невольно повернулись к ней. • — Откудова выискалась?, — с нескрываемым презрением ответила женщиина-солдат. —

Да уж, конечно, не с Лиговки, а с фронта. Такие вот дезертиры, как ты, по тылам шатаются, честных солдат задирают, а женщина на фронт пошла. Эх ты,… питерское! Очевидно, презрительная ругань из уст женщины была мастерового особенно обидной. — А ты што лаешься? В штаны вырядилась, так думаешь, что я тебе сдачи не дам? . — Ты кто? Ты так с фронтовым солдатом разговаривать будеш? Сопляк, сволочь тыловая! Тебе бы только таких вот подлелрв, как этот штатский на броневике, слушать, а потом народ мутит? Ах, ты… . Она задохнулась от раздражения. И внезапно быстрым решительным движением она так съездила мастерового по-уху, что тот полетел на землю. Солдаты в толпе одобрительна загоготали. . — Это вот по нашенски… Вот так смазала! Ай да солдатка!…

А приятели мастерового налились злобой и полезли в драку. «Солдатка», видимо, также была не прочь подраться, но я испугалась, когда увидела, что вольноопределяющийся, освободив свою руку из под моей, полез в карман, видимо, за револьвером. На наше счастье сбоку показался комендантский патруль, боевые инстинкты рабочих охладели, и мы четверо — «солдатка», доброволец и мы с Лидой поспешили выйти из толпы.

— Ну их к чорту, — презрительно бросила назад солдатка, словно сожалея, что не пришлось подраться. —Совсем задурен народ. Этот вот сукин сын на броневике с толку сбил всех, А наш народ ведь такой — ему только раскачаться… «Долой войну» … И почему таких сразу же на фонарях не вешают?… У нас на фронте снарядов теперь — хоть завались, снаряжения — сколько хошь. Армия в порядке — только сигнал дай. Теперь только бы и начать бить немчуру. А ои поди-ж ты — «долой войну»?… Предатель… Сволочь!

Все в этой крепкой бабе (именно напрашивалось слово не «женщина», а «баба») дышало решительностью и простотой. «Чувствовалось, что она повесила бы этого Ленина тут же без всяких сомнений… Не только мы с Лидой, но и вольноопределяющийся смотрели на «солдатку» с нескрываемым удивлением. Она заметила это. — Что это вы воззрились? Русскую боевую бабу не видели, что-ли до сих пор? Веселая заразительная улыбка вдруг сразу скрасила.ее веснусчатое лицо и сделала его милым и привлекательным. — Я в солдаты с разрешения Государя Императора зачислена. Мы шли по берегу канала, направляясь к Каменноостровскому проспекту. «Солдатка» сразу же «лопала в ногу» с вольноопределяющимися и, встретив офицера, четко и ловко отдала ему честь.

— Так то вы теперь заправский солдат? — с любопытством спросила Лида. — Ну, может, и не солдат, а унтер-офицер, —с комичной гордостью ответила незнакомка. — Видите — даже георгиевская «кавалеристка», — брызнула она смехом. —Этак меня в полку величают. «Кавалер ордена» — ну а баба значит, «кавалеристка»… Давно представлена к двум крестам, да вот до сих пор не получила — спор идет, можно ли их женщинам давать.

Словно кровь у нас не одна и та же — русская… — В голосе «солдатки» проскользнула обида. — Словно Императрица Екатерина не носила Георгия первой степени. Ну, теперь, может, революция обломает штабные, да канцелярские мозги. Вольноопределяющийся нахмурился, как бы что-то вспомиая. — А простите… как вас зовут? —Меня-то? А Марья Леонтьевна, — просто ответила она. И потом, заметив улыбку на лице всех нас, спохватилась. — А по фамилии Вочкарева. В полку просто Яшкой зовут. Там уж и забыли, что я — баба… — Ах, вы и есть знаменитый «Яшка»? — с внезапно оживившимся лицом повторила Лида. Да о вас на фронте мы все слышали. Это вы на место убитого мужа поступили? Бочкарева с безнадежно-шутливым видом махнула рукой.

Опять ее курносое русское лицо согрелось простой хорошей улыбкой. — Насчет меня больше треплются, чем правду говорят. Всего не переслушаешь. А только я уже два года на фронте. Два раза сурьезно ранена. — Разве вам не трудно на фронте? — невольно вырвалось у меня. — Трудно, барышня? — снисходительно оглядела меня Бочкарева. — Все в жизни, почитай, трудно. Жить тоже трудно. А только ежели нужно — то какой может быть разговор? А мне, по совести сказать, не с немцами, а со своей солдатской братвой было труднее всего воевать! — Как так? — А вот отучить их ко мне с лапами лезть. Они то все думали, раз, мол, баба, так чего и смотреть?… Ну и пришлось показать им, что я не баба, а солдат, товарищ.

Уж и начистила же я ихних морд — больше любого боксера… — Ее заразительный смех невольно передался и всем нам. Мы все, как по команде глянули на ее крепкие крестьянские руки.’ — Да, да… — продолжала Бочкарева. — Спервоначалу трудно было, а потом ничего — и я и солдаты привыкли. И теперь и совсем даже ладно живем. Я — не Машка, а — Яшка. Привыкли ребята и даже любят меня… Так по хорошему, по братски. Мужики, ежели их в руках держать — они ничего, не такой уж и плохой народишко!… Мы опять переглянулись и засмеялись, В этой боевой женщине было столько жизни» задора, веселости и смелости, что вероятно, все невольно подпадали под влияние ее жизнерадостности.

Когда она, испуганно взглянув на большие старинные часы, вынутые прямо из глубокого кармана, извинилась и, крепко пожав нам руки, поспешно ушла, вольноопределяющийся поглядел на меня с улыбкой. — Вот это называется «бой-баба». Ей Богу, вероятно, ни в какой другой .стране, кроме России, таких типов не встретить. Словно грозой освежает. И ведь знаете — она действительно на фронте очень известна. Молодец! И какой пример, нам мужчинам! Мне опять очень понравилось, как просто и сердечно сказал он все это. Я улыбнулась ему и… он тоже. Лида, очевидно заметила вто и не без какого то лукавства предложила незнакомцу зайти к нам выпить чаю. Тот сконфузился.

— Да, нет… Уж извините, сестрица. Я ведь только что с поезда. Грязный, небритый. (Я почему то опять взглянула на его розовые щеки, и мне захотелось провести по ним ладонью, чтобы проверить, есть ли там на самом деле следы противной мужской щетины?). Вот еду в отпуск долечивать руку… — Да что вы, ей Богу, стесняетесь, вольноопределяющийся, — почти начальственным тоном заявила Лида. — Мы—семья военная. Папа наш — фронтовой полковник, а мамочка — самая уютная женщина в мире.

Так, что прошу не брыкаться. Бери его, Нинка, с той стороны под жабры в плен. Мы не хуже Бочкаревой атаковать можем, когда нужно … Так «взяли мы в плен» молодого добровольца, Георгия Лукина, студента технолога, раненого под Барановичами. (Ну, вы уже догадались, читатель, что это и есть мой теперепгний муж — чего уж тут тянуть?).

Так началось наше знакомство, прошедшее через тяжелые и кровавые испытания, чтобы много лет спустя, уже .за границей, закончиться нашим счастливым браком, от которого и появился Жоренъка, «сын двух офицеров»… Теперь, почти через 30 лет, мне трудно объяснить, чем и почему нежный Жора мне сразу понравился. Первая наша встреча, которую я здесь описала, вызвала, конечно, к нему симпатию, но мне кажется, что первой ниточкой привязавшей к «моему солдатику» девичье сердце — была оторванная пуговица…

Нам тогда же пришлось снабдить Жору папиным бельем, гденго «там» не было пуговицы, и я сама (для себя лично я очень не любила делать этого) пришила ее. Жора был сиротой, ехал куда-то на Волгу к тетке и оказался этаким «безпризорным юношей». И вот, кажется, эта самая пуговица, эта маленькая женская забота «пришила» меня к высокому скромному студенту. А впрочем?… Разве можно сказать, что, как и всегда именно привязывает женское сердце? Где-то у Марк Твена Ева обдумывает, почему, собственно, она любит Адама. И приходит к неожиданному для себя самое выводу — «я люблю его, потому, что он мой и мужчина». Других причин, по моему, нет»… Н это верно. А, может был прав и Оскар Уайльд, сказав: «женщины любят нас эа наши недостатки». Жора показался мне тогда таким непрактичным, бедным, «беззащитным» против твебований овальной жизни, что мне сделалось как-то жаль его. Вот, честный русский солдат-доброволец, с Георгием, раненый, а белья у него нет; гребешок поломан, носовых платков всего два (и каких грязных — ужас, ужас1), денег видно, тоже не густо. И всего-то у него есть — молодость, смелость, простота и хорошие честные серые открытые глаза.

Так почувствовала я симпатию и жалость к Георгию Лукину, скромному герою. О втого-то, видно, и началась… Так в один день 3-го апреля 1917 года познакомилась я с тремя людьми, ^которые по своему все трое сыграли роль в моей жизни — Лениным, Вочкаревой и Лукиным. Судьба? Совпадение? Случайность? Кто скажет?…

Из воспоминаний Нины Крыловой, поручика Российской Армии, Кавалера Ордена св. Великомученика Георгия Победоносца.

Б. Солоневич. Женщина с винтовкой. Буэнос-Айрес, 1955 г., 151 с.

Таруса. 9 марта 2013 года.

Археологические находки позволяют уверенно говорить, что люди появились на территории современного Тарусского края еще в конце ледникового периода — более 10 тысяч лет тому назад. Это были охотники, кочевавшие вслед за стадами северного оленя.

Сохранила земля тарусская и свидетельства всех последующих исторических эпох: каменного, бронзового и железного веков.

Но обратимся непосредственно к истории Тарусы.

Летописные свидетельства говорят о существовании города уже в 1245 году. Первые упоминания связаны с именем Черниговского князя Михаила Всеволодовича, незадолго до смерти выделившего Тарусу в удел своему младшему сыну Юрию. Поэтому мы вправе считать св. Михаила Черниговского основателем города как столицы княжества на северо-восточной окраине его владений.

Нельзя не отметить, что потомки Юрия Михайловича Тарусского дали российской истории множество известных фамилий, игравших заметную роль на протяжении последующих веков. В первую очередь это конечно же князья Оболенские, от которых пошли многие княжеские роды: князья Тростенские, Серебряные и Золотые, Говдыревские, Лыковы, Щербатовы, затем Волконские и Барятинские и др. Многие из родов Спашские, Конинские «захудали и извелись» уже к XVI—XVII векам.

В самом конце XV века (1494 год) после долгих споров между Иваном Ш и великим князем Литовским было достигнуто соглашение, по которому в сферу влияния Литвы попадали Смоленск, Брянск, Мосальск и другие города. Таруса же и Оболенск оставались за Москвой.

XVI век — из самых беспокойных за всю историю Тарусы. В эту пору она являлась одним из центральных опорных пунктов в системе обороны Московского государства, звеном в цепи городов-форпостов на Оке, противостоящих набегам крымских татар, черкесов и др.

Таруса. 9 марта 2013 года.

Здесь периодически располагались войска Передового полка или полка Правой руки. Естественно, не следует понимать буквально, что многотысячное войско находилось на постое в самой Тарусе. Большая часть была рассредоточена по окрестным деревням или «становищам» (станам) вблизи города, но не непосредственно в нем самом: «У Тарусы, где пригоже, от Оки с версту или з две, а не на самом берегу».

Часто воеводами на Оку назначались потомки тарусских князей: Оболенские, Барятинские.

К середине XVII столетия Таруса уже полностью утратила свое военное значение и фигурирует в 1661 году в росписи городов, «в которых городовых и острожных крепостей нет».

Скудость информации в письменных источниках о Тарусе до конца XIV века для исторических реконструкций жизни города и княжества выдвигает на первый план данные археологии. Классические археологические раскопки в исторической части любого современного города чрезвычайно затруднительны по целому ряду объективных причин. К счастью, существуют и другие методики исследований: разведки, наблюдения за разрытиями строительных котлованов, траншей, зачистки обнажений культурного слоя в оврагах и по берегам рек и т.п.

В Тарусе археологам сопутствовала удача. При детальном обследовании центральной части города на мысу высокого правого берега реки Таруски, несколько выше ее устья, был обнаружен довольно мощный культурный слой, содержащий обломки керамики с линейным и волнистым орнаментом, изготовленной на гончарном круге.

Древняя глиняная посуда благодаря детальной изученности ее форм, типов, размеров, различию примесей в тесте> характеру обжига давно стала одним из главных датирующих признаков, по которым ученые могут уверенно говорить о времени ее лепки. В числе найденных отдельные фрагменты керамики по способу их изготовления, формам сосудов и характеру нанесения орнамента могут быть отнесены к XI веку. Большинство же обломков горшков и мисок датируется XI—XII веками. Также здесь были обнаружены различные предметы, многие из которых известны у всех славянских племен, а отдельные характерны только для славян-вятичей.

Таруса. 9 марта 2013 года.

Среди них обломки стеклянных браслетов — украшений, присущих именно городским модницам в конце XI — начале ХШ века; биллоновые (сплав меди и серебра) семилопастные височные кольца, типологически соотносимые с аналогичными украшениями XII века; бипирамидальная бусина из красного закавказского сердолика; бронзовые перстни и браслеты, пряжки и бубенчики, подвески; пряслица для веретен из розового шифера, известные в Древней Руси с середины XI века до середины XIII века; костяной гребень, железные ножи, так называемые «калачевидные» кресала для высекания огня, ключи и замки, наконечники стрел, бытовавшие с X по XIV век. Иными словами, часть этих предметов могла быть оставлена людьми, жившими здесь за сто, а то и двести лет до того, как Михаил Черниговский составил свою духовную грамоту.

В целом на археологическом материале в Тарусе вырисовывается картина, характерная для становления многих небольших городов и городков в черниговских и окрестных землях.

Но что же все-таки послужило причиной возникновения города Таруса в Черниговском княжестве, на землях вятичей?

Долгое время вятичи жили довольно обособленно даже от своих ближайших соседей. Русские летописцы неоднократно упоминают походы киевских князей в X—XI веках для завоевания вятичей. Составители так называемой Радзивилловской (или Кенигсбергской) летописи даже в конце XV столетия сочли необходимым проиллюстрировать факт получения дани «от вятичъ» киевским князем Святославом, в ряду важнейших внешнеполитических и исторических событий.

Среди иных восточнославянских племен, входивших в состав Древнерусского государства, вятичи дольше всех активно противились принятию христианства и, по образному выражению историка, «сохраняли свою племенную физиономию».

Таруса. 9 марта 2013 года.

На рубеже XI—XII веков ситуация начинает меняться. К этому времени единая в прошлом земля вятичей оказывается разделенной между Черниговским, Смоленским, Ростово-Суздальским и Рязанским княжествами. По ее территории прокладываются новые торговые пути, связывающие стольные города. На этих путях-дорогах и вблизи них возникают небольшие крепости-городки как опорные пункты для их охраны. Некоторые из этих крепостей-городков позднее станут столицами небольших княжеств. Говоря о Тарусе, следует сказать, что, несмотря на находки здесь типичных для XII века «городских» материалов, это не означает, что уже тогда город был столицей удельного княжества. Хотя, несомненно, имел значение оборонительного пункта на Оке и являлся центром значительной сельской округи.

В ХШ веке страшным огненным ураганом обрушились на Русь монголо-татарские орды. Их жертвами стало множество городов, городков, поселков, замков, сел и деревень. Далеко не всем городам удалось возродиться на пепелищах. Многие, как, например, Рязань, Козельск, были перенесены и вновь отстроены на новых местах.

У Тарусы судьба иная. Она сумела пережить разрушительное нашествие. И в конце ХШ — начале XIV века можно даже говорить о некотором возвышении ее роли в истории верховских княжеств .

В первую очередь благодаря выгодному расположению на окском берегу и, возможно, личностям князя Юрия Михайловича и его сыновей Всеволода Тарусского и Константина Оболенского.

К середине XIV века, находясь на пограничье Литовских и Московских земель, в отличие от других верховских княжеств, ставших подручниками князя Литовского, «князи торусские» тяготеют к бурно развивающейся Москве и вскоре оказываются в вассальной зависимости от нее. Становятся «слугами» Московского великого князя — «брата старейшего», но остаются при этом полноправными землевладельцами своих «отчин и дедин», сохраняя значительную степень независимости.

В середине XIV века князья тарусские уже не являлись фактическими, а скорее номинальными, владельцами удела. А после кончины в 1481 году последнего жалованного владетеля города князя Андрея Васильевича Меньшого (княжил с 1473 года) Таруса была взята «под руку» Великого князя Московского и утратила свое самостоятельное значение на политической карте Руси.

Таким образом, перед нами предстает довольно непростая эволюция города в эпоху Средневековья. Первоначальный этап его истории — трансформация из сельского поселения в небольшой пограничный городок Черниговского княжества в XII — начале ХШ века. Следующий этап, который можно назвать «удельным» — с 1245 года до конца XIV века. И наконец, «московский» — с конца XIV и до начала XVII века.