Не подвергая сомнению научной значимости исследований исторической памяти и культурфилософских рефлексий, сигнализирующих нам об экзистенциальных проблемах в культурно-исторической эволюции российской цивилизации, автор тезисов полагает, что решение проблемы поиска комплементарной теоретической модели социальной памяти современной России и, в частности, такого значимого ее измерения, как историческая память, возможно в рамках современной культурсоциологии. В контексте этой исследовательской парадигмы социальную память можно представить как динамичный комплекс коллективно значимых «сценариев позиционирования» социальной общности и его символических репрезентаций.

Эти репрезентации не только «фиксируют» «реальное» прошлое, но и постоянно «строят» в настоящем проекты взаимодействий в будущем, привнося «некоторый минимальный уровень взаимного вменения оснований действия» и солидарного существования [А.Ф. Филиппов, 2015]. При этом важно учитывать автономию и спонтанность современной национальной памяти и ее ядра — политической памяти как динамичного «принуждения к действию», комплекса символических фигураций, легитимирующих «борьбу за власть» и политический суверенитет. «Государства управляют памятью, а память управляет ими» [ J. K. Olick, 2016]. Подобное «управление» является следствием «травматического спроса» на эмоциональное, институциональное и «символическое возмещение», которое не только «возвращает память», но и позволяет увидеть события по-другому, перераспределяя тем самым роли и обязанности актеров в соответствии с этим новым видением [ J. C. Alexander, 2012]. Как полагает автор тезисов, политическая память — это ожидания предсказуемой политической истории и очевидные символические схемы символического кодирования национального прошлого и будущего из настоящего.

Тем самым важной предметной областью исследования «работы» национальной памяти по продуцированию нарративов национальной идентичности в пространстве России становится изучение процесса конфликтной борьбы «памятей», конкуренции жанров и эволюции профилей ее легитимации, включающих разнообразные смысловые компоненты (образы прошлого и будущего, политические характеристики элит, типологию героического, представления о долге, вине и ответственности, приоритетные стратегии и практики политического позиционирования), определяющих характер возникновения и разрешения социокультурных конфликтов. Подобная исследовательская стратегия социокультурного моделирования динамики политической памяти, по мнению автора тезисов, позволяет более адекватно и комплексно описывать специфику эволюции политической культуры современной России и прогнозировать риски и опасности, возникающие в реалиях современных культурных коммуникаций.

Завершинский Константин Федорович

Собираясь посетить морское побережье российского эксклава, западный город Калининград, необходимо иметь в виду, что отдалённая от остальной части страны территория раскрывается в полной мере лишь при посещении малых городов.

Одним из них является Черняховск, географически расположенный в центре области (или, как говорят, «на востоке»). Добраться до него из Калининграда можно несколькими путями: сев в вагон поезда на старом городском вокзале (Южном) либо воспользовавшись услугами общественного или частного транспорта. Дорога до Черняховска займёт час-полтора вашего времени. Весь путь вас будет сопровождать большой равнинный ландшафт, изрезанный реками и речушками. Вдоль автомобильной дороги вытянутся небольшие деревеньки со старыми одноэтажными домами, скатными черепичными крышами и большими гнёздами аистов — постоянных обитателей этой земли.

Эти благородные птицы, приносящие весеннее тепло, своей окраской издали напоминают тевтонских рыцарей. В деревне под названием Междуречье ландшафт начинает меняться. Брусчатая мостовая, виляя, уводит дорогу вверх, а с левой стороны открывается вид на старую речную долину, образовавшуюся в результате таяния ледников, медленно сползавших со Скандинавских возвышенностей около десяти тысяч лет назад. Черняховск не встретит вас сплошной многоэтажной и серой застройкой. При подъезде к городу линию горизонта слегка заденут шпили двух церквей (бывших кирх). Чётко выраженного центра, старой парадной площади в городе нет.

Он был уничтожен в 1944–1945 годах, а всё, что могло напоминать о нём, было снесено в 1960–1970-е годы. Город состоит из небольших частей-кварталов, в каждой из которых отдельного внимания заслуживают как провинциальная немецкая архитектура, так и пустоты, образовавшиеся в ходе последней войны. Благодаря им появились новые виды на окрестности, а в некоторых местах обнажился ландшафт. Черняховск расположен на небольшой возвышенности, преимущественно на крутом левом берегу реки Анграпа (нем. Angerapp), которая, плавно выходя из города, встречается с небольшой и заболачивающейся в летние жаркие месяцы речушкой Инструч (нем. Inster). Их слияние (у подножия башни Бисмарка) даёт начало новой реке Преголе (нем. Pregel), быстрые, но в то же время спокойные воды которой движутся по направлению к морю. Необходимо упомянуть ещё один ручей, также повлиявший на формирование данной местности, — Чернуппе (нем. Tschernuppe).

Он пробил себе дорогу, вытекая из озёр с юго-восточной возвышенности. И только в начале XIV века рука человека приостановила ход природных изменений. С приходом рыцарей Тевтонского ордена в земли пруссов, в частности в Надровию (нем. Nadrauen), появляются первые черты средневековой цивилизации. На месте древнего городища пруссов устраивается орденский дом Инстербург (нем. Insterburg). У его стен возводится дамба, остановившая течение Чернуппе и образовавшая впоследствии два пруда, которые существуют и по сей день. Официальной датой основания замка Инстербург принято считать 1336 год, хотя самые ранние упоминания о строительстве относятся к первому десятилетию XIV века.

Изначально орденский Дом мыслился в качестве самой восточной крепости, способной защитить новое государство от периодических набегов литовцев. Меньше столетия комтурский замок героически отражал нападения врага. Если мы представляем себе рыцарство с присущими ему сражениями в доспехах, подвигами, аскетическим образом жизни, то это имело место только в данное время, в XIV столетии, которое завершается визитом в замок графа Дерби, будущего английского короля Генриха IV. В начале XV века замок был понижен в статусе до пфлегерамта, его помещения и территория использовались под склад провианта и оружия. Свои последние дни доживали сводчатые окна и витражи капеллы, настенные росписи, многочисленные башни с флюгерами, подвесные мосты.

После создания протестантского герцогства Пруссия (1525 год) неоднократно перестраивавшийся замок становился резиденцией представителей бранденбургско-ансбахской ветви династии Гогенцоллернов (герцоги Альбрехт Бранденбургский и Георг Фридрих фон Ансбах, курфюрсты Иоганн Сигизмунд и Георг Вильгельм, шведская королева Мария Элеонора фон Бранденбург и другие). Впоследствии использование комплекса зданий под склад, тюрьму, госпиталь, квартиры чиновников городского суда к концу XIX века не оставило намёка на средневековое происхождение, только из-под слоя штукатурки все еще проглядывала готическая кладка кирпича. В XIX–XX веках здесь расположился городской исторический музей с огромной коллекцией экспонатов. Война и послевоенное время довершили облик замка, придав ему несколько романтический образ с красно-кирпичными руинами цитадели и двумя сохранившимися постройками форбурга.

Город Инстербург возник из нескольких поселений немецких колонистов вокруг замка. Десятого октября 1583 года права города и сопутствующие привилегии были дарованы им прусским маркграфом Георгом Фридрихом. Его инициалы (латинские буквы G и F) можно увидеть на современном гербе Черняховска. То, что мы можем с вами наблюдать сегодня в Черняховске, больше подходит под описание города ХХ века, преимущественно 1920–1930-х годов. События предшествующих столетий почти не оставили следов. Главный символ довоенного города — высокая кирха Лютера, построенная в эпоху Реформации, исчезла в 1970-х годах. Вместе с ней была утрачена любопытная и интересная портретная живопись XVII века, принадлежавшая руке Михаэля Цайгерманна. Сохранившиеся фотографии с видами церковных интерьеров и живописных полотен дают возможность познакомиться с персонажами старого города, выступившими натурщиками при написании библейских сюжетов.

Инстербург пережил страшные пожары (в 1590 и 1690 годах, когда весь город был поглощён беспощадной стихией), эпоху Тридцатилетней войны (1618–1648 годы, когда город достиг своего наивысшего расцвета), страшные чумные годы (1709–1710), оставившие после себя пустоту на улицах. Прибывшие в первой трети XVIII века переселенцы из Зальцбурга, Пфальца и Швейцарии принялись за восстановление земли. Однако вскоре последовало время разорившей Инстербург Семилетней войны (1756–1763), Наполеоновских войн (1812–1813), наконец Первой мировой войны (1914), когда здесь расположилась ставка верховного командования войск Российской империи. Война как фактор оказала большое влияние на укрепление этого стратегически важного пункта. Инстербург стал большим военным городом с кварталами массивных краснокирпичных казарм. Во второй половине XIX века строится большой железнодорожный вокзал (1860-е годы) и уникальная конструкция купольного депо (1870-е годы), продукт гениальной инженерной мысли Иоганна Вильгельма Шведлера, верховного строителя Прусского королевства (ул. Железнодорожная, 15). Совершая прогулку по Черняховску, вы неизбежно встретитесь с культурным наследием ХХ века. Оно может казаться несколько неухоженным и выглядеть самым печальным образом.

Порядка 70 % исторической застройки медленно и неохотно поддаются натиску рекламно-штукатурной руки современной цивилизации. А когда-то, в период Веймарской республики, преимущественно в конце 1920-х — начале 1930-х годов, провинциальный Инстербург превратился в крупный торговый, транспортный и культурнообразовательный центр на востоке Германии. Начало этому процессу положило восстановление разрушенных городов Восточной Пруссии в период Первой мировой войны. В менее пострадавшем от военных действий Инстербурге обосновались и открыли мастерские и бюро архитекторы, прибывшие из центральных земель Германии. В 1920-х годах молодая республика пытается разрешить накопившиеся проблемы, ответить на социальные запросы.

Такого строительного бума (в прямом смысле слова) в истории города никогда больше не наблюдалось: торговые павильоны, образовательные учреждения, речной канал и порт, конно-спортивные комплексы, казармы, аэродром (1935 год), троллейбус (1936 год)… Передвижение на автомобиле не позволит чувственно проникнуться прошлой и настоящей жизнью провинции. Только в пеших прогулках по булыжным мостовым перед вами откроется Черняховк с уцелевшими улицами и кварталами довоенной застройки, заброшенными парками и природными ландшафтами. Начнем путешествие с центральной площади Ленина, бывшей торговым рынком и парадным местом (нем. Alter Markt). До войны она имела плотную застройку со всех сторон, упомянутую кирху Лютера, здание ратуши. Всё погибло в огне и разрушениях 1940-х годов. Два памятника встретят нас на этой площади: это великий полководец и герой Отечественной войны 1812 года Михаил Богданович Барклай де Толли (скончавшийся неподалёку от Инстербурга) и, напротив, вождь революции Владимир Ильич Ленин. В свадебные дни у подножий обоих красуются цветочные букеты.

Заключившие брачный союз охотно фотографируются у памятников, прогуливаются в скверах возле них, оставляя после себя разноцветные конфетти. Ветер торжественно разносит мелкую россыпь по широкой брусчатой площади и изредка напоминает о некогда проводившихся здесь парадах. Единственный элемент, оставшийся от старой застройки — это портал, выполненный в виде трёх готических арок в 1920-х годах. Он оформляет крутой ступенчатый спуск к реке и радужному мосту. Пройдя снова над рекой, мы окажемся у лежащего в речной долине стадиона с современным названием «Прогресс» (так именуется и городская футбольная команда).

Он вместе с бассейном, небольшим «амфитеатром», теннисными кортами был построен в 1920-х годах, когда набирало силу масштабное движение за здоровый образ жизни на природе и с природой. За спорткомплексом в излучине реки с 1926 года стали проводиться международные конные турниры. С середины 1920-х велось строительство крупного ипподрома, включавшего элегантные конно-спортивные сооружения. Инстербург по праву называли конной столицей Германии. Здесь проходили подготовку олимпийские спортсмены к олимпиаде 1928 года (в Амстердаме) и несостоявшейся в 1940 году (Хельсинки). С 1995 года Черняховск (первый российский город) в силу исторических заслуг своего предшественника провёл на главном поле стадиона несколько международных конноспортивных соревнований (этапы Кубка мира Volvo, командный турнир Кубка наций Samsung). Казалось, что жители всего города собирались на стадионе, пристально наблюдая за движениями всадников и лошадей. Если лошадь задевала планку или не проходила одно из препятствий, стадион вздыхал в едином порыве.

И сейчас в Черняховске каждой осенью проводят турниры на новом поле конного завода Георгенбург (рядом со старым одноимённым замком 1350 года), где можно полюбоваться лошадьми трех известных пород — тракененской, ганноверской и гольштинской. От стадиона мы продолжаем наше путешествие. Дорога, уводящая нас вверх по дну оврага, выведет в старую центральную часть современного города: улицы Спортивная, Гагарина, Советская, на пересечении которых стоит круглая водонапорная башня. Башня — один из главных символов Черняховска. В верхнем ярусе сохранился оригинальный водный резервуар, построенный по системе инженера Отто Интце. Магистрат Инстербурга приобрел довольно дорогое, но отвечающее всем современным требованиям и запросам гидротехническое сооружение. Водонапорная башня с широким цилиндрическим верхом была построена из красного клинкерного кирпича в 1898 году. Арочный портал украшен щипцами, над ними расположена ниша с рельефным изображением городского герба, что довольно редко встречается в подобных сооружениях. Общая высота — 30 метров. Построенная в стиле историзма, она усиливала образный эффект Инстербурга как средневекового города, неизменным атрибутом которого являлись архитектурные вертикали. Башня как донжон, башня как замок. В ней чувствуется строгий дух милитаризма. Она готова вступить в бой как шахматная фигура ладьи. На своеобразной площади, окружающей башню, обращает на себя внимание киоск, построенный в начале 1930-х годов. В некотором роде он отрицает существование крупной башни своей круглой и приземистой формой. Особое внимание стоит обратить на улицу Комсомольскую.

Здесь стоит построенный в 1905 году дом «Порт-Артур» с большим замкнутым и просторным внутренним двором — название напоминает о важнейшем событии мировой истории того времени. Прогулка по району улицы Гагарина обнаруживает три интересных сюжета. Первый — казармы артиллерии и инфантерии, построенные в 1830-х и 1860-х годах. Сохранившийся городок плацев, стрельбищ, длинных казарм и жилых домов, предназначенных для офицеров и их семей. Здесь и сейчас чувствуется в некоторой степени этот дух, подкрепляемый существующими воинскими частями. С другой стороны, жизнь за стенами и оградами видится местами сомнительной: она растворяется в пустых и зияющих окнах, в тишине краснокирпичных комплексов. Второй сюжет — внушительное здание с внутренним двором по адресу: ул. Гагарина, д. 26, сейчас средняя общеобразовательная школа №1. Она была построена в 1927–1928 годах и названа в честь выдающегося швейцарского педагога Иоганна Генриха Песталоцци.

Осенью 1945 года в стенах здания открылось первое учебное учреждение Инстербургского района. Сооружение имеет просторный зал с большими сводчатыми окнами на третьем этаже, с замковыми камнями, напоминающими носы кораблей с круглыми световыми фонарями (фарами). Возведенное из тёмного клинкерного кирпича, оно составило единый ансамбль с окружающими постройками. Интерьеры здания полностью сохранены. Это одно из самых примечательных школьных сооружений, построенных в Восточной Пруссии.

Третья остановка ждёт нас после моста над железной дорогой: вправо уходит улица Элеваторная, д. 2–18, и ул. Гагарина, д. 40 — бывший рабочий посёлок-улица Bunte Reihe («Пёстрый Ряд», 1921–1924 годы). Это первенец «цветного строительства» ХХ века в Восточной Пруссии. «Пёстрый ряд» — уникальное и единственное на территории России произведение известного архитектора, представителя органической архитектуры Ханса Шаруна. Ансамбль улицы был завершён двумя «домами-кораблями», один из которых сохранился.

Названием этот пригород обязан первоначальной покраске зданий в жёлтый, красный и синий цвета. Своеобразно выполнены фасады. Фрагменты внешнего декора находят отражение в стоящем напротив доме. Обращает на себя внимание и оформление порталов, в котором стилизованные элементы своими остроконечными линиями отсылают нас к тевтонскому строительству. Каждый из двухэтажных домов поделён на четыре квартиры, предназначавшиеся для рабочих железной дороги и почтовой службы.

За домами — небольшие садики. Вероятно, Шарун также участвовал в разработке плана другого пригорода-посёлка — Шприндт (Sprindt), довоенное название которого и сегодня неофициально используется при упоминании этого района, расположенного к северо-востоку от центральной части города. Дальше можно посетить стоящий недалеко от водонапорной башни католический костёл св. Бруно Кверфуртского (ул. Ленина, д. 15а), действующий с 1993 года. Церковь неоготического стиля была построена в 1902–1904 годах под руководством известного немецкого архитектора Фридриха Хайтмана, создателя церкви Святого семейства в Кёнигсберге. Улица Ленина является центральной артерией города: пешеходной, проезжей. От площади Ленина она набирает небольшую высоту и затем равномерно ведёт вас до железнодорожного вокзала. Здесь всегда много машин и шума (вплоть до вечерних сумерек), и на ней мало осталось того, что можно было бы причислить к немецкому наследию: брусчатая мостовая, велосипедные дорожки 1937 года, несколько домов XIX и начала ХХ века.

Параллельно ей от площади ведёт в сторону вокзала вторая улица — Пионерская. Главная её достопримечательность — церковная площадь, как бы привязанная к улице одной стороной. Там, где более ста лет назад были картофельные поля, возвышается Свято-Михайловская православная церковь (бывшая реформатская, или гарнизонная, кирха). Краснокирпичная колокольня (65,8 м), позади — две небольших башенки. Построена в 1890 году (архитектор Фридрих Адлер) в романском стиле с тремя нефами и просторным внутренним залом с хорами. После 1945 года здесь размещались то склад, то клуб, то спортзал, пока в 1989 году здание не было передано православной общине.

Здесь же вы увидите школьное здание 1929 года (ныне гимназия №2) из обожжённого тёмного клинкерного кирпича, построенное в духе так называемой «новой вещественности». До войны это было городское профессиональное училище для девушек, где преподавали домоводство, швейное и поварское дело, готовили домашних учителей и экономок. В народе его называли «академией биточков». Кроме того, на одной из сторон площади стояло здание высшего женского лицея им. Гинденбурга, выполненное в классическом стиле. В наши дни на его месте находится Педагогический институт… Традиции религии и просвещения, прерванные войной, вновь вернули этому месту изначальный смысл. Тихая и строгая площадь, сквер с действующей православной церковью в центре.

Картина заставляет задуматься не столько об архитектурном наследии, сколько о выживающих в любых обстоятельствах ценностях человеческого бытия… По улице Садовой вы можете попасть на Театральную площадь (Neuen Markt). Стоит обратить внимание на две примечательные постройки: здание Общественного дома (Gesellschaftshaus, 1881 год; Stadthalle, 1939 год) и рынка (Markthalle, 1927 год). В архитектурном облике Дома прослеживаются необарочные тенденции, характерные для начала прошлого века, а также элементы классического стиля и неоклассицизма. Общественный дом — старая театральная сцена, место встреч общественности, ресторан, симфонический оркестр. В парадном зале Дома выступали с концертами великий швейцарский дирижёр и пианист Эдвин Фишер, блистательная исполнительница произведений Бетховена Элли Най. Василий Кандинский, Томас Манн, позже Любовь Орлова и Фаина Раневская были гостями в этом Доме. С 1936 года один из залов здания перестраивается, в нём появляются стеклянный потолок, оригинальное электрическое освещение. К 1938– 1939 годам его стены покрываются масштабными росписями кёнигсбергского профессора живописи Эдуарда Бишофа на тему ключевых моментов истории города (от прихода рыцарей ордена до конного турнира 1939 года).

Увы, казеиновые росписи утрачены, горожане лишились исторических сюжетов — так же, как и архивов Инстербурга, города потерянной письменной истории. Здание рынка (архитектор Вальтер Браш) представляет собой вытянутый в плане прямоугольник. Все четыре бетонных фасада имеют разное архитектурное решение. Торцевой фасад, выходящий в сторону Общественного дома, обладает строем вертикальных окон, наружными лестничными подъёмами к высокому крыльцу, придающими торжественный вид. К площади обращена открытая галерея, фланкированная по сторонам двумя более широкими и высокими выступами разной конфигурации. Здание органично вписано в пространство новой площади за счёт открытой колоннады прямоугольных элементов.

Крыша сооружения ступенчато поднимается вверх, повторяя линии и формы площади. Теперь рекламные лоскуты вместе с беспокойно вторгающимися стеклопакетами скрыли формы здания рынка. В 2013 году на площади взамен старого прямоугольного бассейна установлен фонтан, изготовленный в Китае. Огородивший место для парковки новый забор, фонтан и даже фонари кажутся немного чуждыми и неправильно подобранными деталями для старой площади. Однако они говорят нам о современных модных тенденциях в оформлении, о простом, в конечном счёте, сочетании формы и функции. За театральным Домом находится поистине прекрасный парк — Стрелецкая долина (Schützental / Schützenpark), история которого восходит к орденской эпохе. Стрелецкие союзы (гильдии) появились в Новое время, здесь горожан обучали навыкам стрельбы и самообороны в трудные военные времена. В начале 1920-х годов берлинский ландшафтный архитектор Гуго Кауфман (заведующий Инстербургской дирекцией садов и парков) проводил работы по реконструкции этого пространства. Первая треть ХХ века стала периодом расцвета парковой архитектуры в Германии. В скором времени деятельность Инстербургской дирекции садов стала образцом для подражания во всей стране. Лишь немногие немецкие города могли предложить нечто подобное.

Берега двух прудов были выравнены, посажены южные деревья платаны. Долину парка разделяет ручей, через который перекинуты небольшие мостики. Здесь теперь нет монумента «Германия» и памятного знака предприимчивому бургомистру Отто Корну. Сама природа здесь — как памятник, увядающий и вновь возрождающийся. Вокруг замка Инстербург также можно совершить небольшую прогулку. Вы увидите прусскую помещичью усадьбу 1894 года (вилла Брандеса), поместье Альтхоф (1734–1868 годы, ул. Портовая, д. 3), старое кладбище и памятный знак Анхен фон Тарау (легенде немецких песен), затерянную башню (ул. 22 Января). Настоящий речной порт и канал, построенные в 1921–1926 годах, связали город с Балтийским морем. Одинокая «башнямаяк» своими формой и содержанием затерялась в пространстве и времени XXI века… Дом-Замок Инстербург. Руины позднего Средневековья, памятник истории, центр творческих инициатив, уникальное культурное явление в Калининградской области. Студенческие практики и научные конференции, форумы и советы экспертов в рамках международных образовательных проектов. Традиционные экскурсии и театральные представления оживляют перед нами целые эпохи. Музей, художественная и ремесленные мастерские.

Фестивали современного искусства, приносящие новое как средство от вечного сна консервативной провинции. Замок и Город: таинственная, но очевидная связь, как некогда существовавший подземный ход из крепости. Прожекты и реальность… С 1997 года на территории площадью 2,5 га некоммерческий фонд «Дом-Замок» продолжает вести диалог с городом и его жителями. Разговор там, где некогда началась история, там, где развалины открывают путь к преображению… Неизменной остаётся тесная взаимосвязь понятий Дома и Замка. Здесь вы познакомитесь с людьми, создавшими рабочий механизм, главной деталью которого является энтузиазм. Он движет ими уже второе десятилетие. Здесь, в центре города, в своеобразном окружении (ограждении) руин протекает несколько иная, чем в самом городе, жизнь. В этом месте по-другому чувствуется ход времени. Особое значение придаётся традициям. Слово неразрывно связано с ответственностью. Здесь не боятся мечтать, потому что первыми делают шаг на встречу загаданному. Рассказать о Замке — значит отдать часть себя, поделиться сокровенным.

А место для исповеди, как правило, находится в церкви… В завершение знакомства с городом Черняховском можно отправиться через замок Георгенбург к башне Бисмарка (1913; не доезжая до пос. Красная Горка) Башня названа в честь великого рейхсканцлера, создателя Германской империи Отто фон Бисмарка. Построена по проекту архитектора Шлихтинга строительным мастером Эмилем Кадерайтом на пожертвования горожан и при содействии муниципалитета Инстербурга. С возвышенности, на которой стоит суровая башня, открывается волнующий вид не только на речную долину Инструча, но и на сам город. Здесь, с вершины холма, а точнее с высокого правого берега древней реки (долина которой впервые предстала перед нами в Междуречье), открывается панорама Черняховска. Снова мы увидим шпили двух церквей, верхнюю часть водонапорной башни, купол-маковку виллы Брандеса и ещё несколько примечательных деталей городского ландшафта. Позади башни находится старый лес, по правую руку — прусское языческое городище Неттинен (Nettienen), окружённое плавными полями. К началу Второй мировой войны Инстербург, скорее всего, выглядел несколько безобразно с точки зрения инженера и градостроителя. Старые кварталы, низкие дома, ветхие постройки соседствовали с многоэтажными современными строениями.

В протестантском военном городе не было места роскоши как излишеству. Модернизм был несколько строгим, геометрическим. Однако вряд ли у коренных жителей могло возникнуть чувство дискомфорта при неспешной прогулке по парку, по дороге домой или при взгляде из окна. Очевидно, что при всех государственно-политических и хозяйственных реалиях конца 1930-х годов Инстербург не мог оставаться в прежнем виде. Тесная застройка прежних лет, выглядывающие редкими островами модернистские здания ХХ века вряд ли могли существовать в прежних границах. Поэтому уже в 1939 году была развёрнута деятельность по реализации плана полного обновления города, но война не дала ему осуществиться. Черняховск — интересный город с присущими ему контрастами бывшей немецкой и нынешней российской провинции. Часто бремя истории довлеет над его жителями. Город своеобразной ностальгии: мы никогда не жили в Инстербурге и никогда по-настоящему не сможем прочувствовать дух ушедших времён. Но мы с громадной силой тянемся к поставленному перед нами эталону — Инстербургу.

Мы обращаем своё пристальное внимание в прошлое, пытаясь принять его. Вероятно, так легче «пустить корни» на этой земле, судьба которой во все времена состояла в том, чтобы принимать переселенцев. Нам нетрудно понять инстербургское изречение, украшающее гранитный постамент на одной из улиц: «Настоящие граждане создают настоящее государство, а не наоборот. Если ты не можешь сделать что-то в одиночку, то соединись с другими, которые хотят того же» (Герман ШульцеДелич). Эти слова отвечают большому опыту прошедших столетий. Бедствия и разрушения, упадок и расцвет были свойственны этому месту. Образ довоенного Инстербурга был рождён в 1920-х годах: сельскохозяйственная провинция и город военных пережили модернизацию жизненного уклада. Отсталый и застойный город в короткий период времени приобрел привлекательность для приверженцев модернизма, которые завершили образ Инстербурга. Катастрофа середины ХХ века открыла новые страницы его истории.

Власов Владимир

Аннотация. В данной статье проанализированы основные механизмы взаимосвязи институтов гражданского общества и правового государства. Изучено формирование гражданского общества в Российской Федерации. Проанализированы проблемы, которые оказывают негативное влияние на формирование эффективного гражданского общества.

Ключевые слова: гражданское общество, право, закон, общественные институты.

DEVELOPMENT OF CIVIL SOCIETY IN RUSSIA RakhmatulloevaMadinaUbaydullo-zade Abstract. This article analyzes the main mechanisms of the relationship between the institutions of civil society and the rule of law. The formation of civil society in the Russian Federation has been studied. Analyzed the problems that have a negative impact on the formation of an effective civil society. Keywords. Civil society, right , law, public institutions.

Элемент социума, который охватывает область деятельности общественных институтов и отношений, которые отражают разнообразные ценности и потребности членов общества – это гражданское общество. В данном случае, государство выступает как юридическая организации, которая позволяет гармонично и стабильно развиваться всему обществу. Представители теории и философии права сделали более подробное описание идеи о гражданском обществе и правовом государстве.

Так, П.И. Новгородцев приходит к выводу о присутствии принципов и бесспорных элементов в праве, на которые не может оказывать влияние ни государство, ни политика. Коркунов Н.М. в своих работах призывал к правовому ограничению государства для удовлетворения интересов (прав и свобод) отдельной личности. Конституционализм, как идея воплощения гражданского общества, прошел долгий и противоречивый путь развития в истории России.

Так, разработка первых конституционных проектов началась еще в XVIII в., и их официальная разработка была продолжена при Александре I. При АлександреII был подготовлен проект российской конституции, который не был подписан и принят в связи с его убийством 1 марта 1881 г. Так, ряд ученых считают первой конституцией совокупность двух документов – это: Манифест об усовершенствовании государственного порядка от 17 октября 1905 г. и Основные государственные законы от 23 апреля 1906 г.[1, с. 321].

В данных правовых актах было закреплено не только главенство самодержавной императорской власти, но и были провозглашены такие свободы как: совести, слова, собраний и союзов, привлечение к выборам широких слоев населения. Это дало новый толчок к развитию идей правового государства. Этот шаг к конституционному государству многие ученые рассматривали как шаг к правовому государству. Следующим этапом формирования идей правового государства можно считать период окончания Октябрьской революции 1917 г. и окончания гражданской войны, при котором были приняты первые советские конституции. Многие ученые считали, что социалистические идеи о социальном равенстве и справедливости не только похожи на принципы правового государства, но и их можно воплотить в таких условиях.

Об этом высказывали еще до революции такие ученые как Кистяковский Б.А. и Новгородцев П.И., они считали, что можно соединить между собой идеи правового государства с социалистическим строем общества.Но из истории видно, что их прогнозы оказались нереализуемыми, так как в конце 20-х гг. в стране стала формироваться тоталитарная политическая система, где право олицетворялось, как инструмент карательно-приказного характера, в данных условиях теория правового государства рассматривалась, как вредная для социализма [3, с. 72]. Возвращение к идеям о правовом государстве было начато в 60-е гг. XX века. В период существования СССР существовали две точки зрения формирования правового государства. Так, представители одной точки зрения (Лукьянов А.И., Лазарев Б.М.) считали, что ряд функций государственных органов необходимо передать общественным организациям.

Представители второй точки зрения (Ямпольская Ц.А., Козлов Ю.М.) считали, что нужно не передавать функции государства общественным организациям, а демократизировать принятие управленческих решений с помощью внедрения в данный процесс широких народных масс и создать места постоянных членов общественности, которые будут включены в государственные контрольные органы. По сути, в советский период, любое проявление участия общественности в деятельности государства носило формальный характер [2, с.302].

Так, исследователь Худяков С.С., говорит о том, что тотальный режим в СССР не мог воспринимать даже теоретизирования, не то, что практических действий связанных с гражданским обществом, и поэтому в данный период было мало исследований связанных с тематикой гражданского общества. Весьма «застенчиво» понятие «гражданское общество» появилось в публикациях конца 60-х гг. А в активный научный оборот термин «гражданское общество» введен только в 80-е гг.

Принятие Конституции РФ (12.12.1993 г.) ознаменовало завершение подготовительного периода, а также формирование нового этапа развития идей связанных с правовым государством и гражданским обществом. Данный период характеризуется как новизной, так и преемственностью. Новизна заключается в том, что: — данная Конституция совершенно нового суверенного государства, которая отличается от всех предыдущих (царской России, бывших СССР и РСФСР); — она принята путем референдума, что свидетельствует о ее демократическом характере; — в Конституции впервые говориться о том, что Россия является правовым и социальным государством, что невозможно без развитого гражданского общества. Путь формирования гражданского общества и правового государства в Российской Федерации еще не является завершенным, и он не является простым. На данном этапе гражданское общество в России пока не имеет определенной формы, изменчивость общественных отношений провоцирует создание у населения безразличия к решению данных проблем.

А также, существует проблема в отсутствии четкой социальной самоидентификации населения. Еще одна проблема, связанная с формированием расслоения населения по доходам. Так, например, коэффициент концентрации доходов имеет высокие значения, что характеризует высокое расслоение населения из-за неравномерного распределения доходов, наличествует бедный и богатый класс населения, а вот средний класс отсутствует. Также, можно отметить и следующую проблему, которая связана с пониманием и усвоением права большим количеством населением. Необходимо создавать устойчивые правовые традиции, которые будут понятны и восприимчивы для сознания широких слоев населения.

Проанализировав множество работ различных исследователей по тематике гражданского общества, отметим, что не существует единого понятия и характеристики данной категории. Каждый исторический период времени характеризовался своим особым видением и отношением к гражданскому обществу. Таким образом, можно сделать вывод о том, что нет единого понятия «гражданского общества», а также, что данное понятие и его структура совершенствуются в связи с преобразованиями, происходящими в самом государстве. Изменения происходящие в современной России (демократизация), не могут быть полноценно достигнуты без формирования гражданского общества. Обратим внимание на то, что за такое короткое время гражданское общество и государство не достигли еще полноценного сбалансированного функционирования, поскольку новый виток развития гражданского общества в России стал формироваться после распада СССР (после 1991 г.). Однако, не стоит пренебрегать тем результатом, который был достигнут за столь короткий период времени.

Так, Конституция Российской Федерации на данный момент времени содержит все стандарты, которые присущи правовому государству, в ней отражены все права и свободы граждан. Теперь, необходимо отрегулировать механизмы функционирования правового государства, для равномерного распределения правовых обязанностей между государством и обществом. А когда происходит «сдвиг чаши весов» в сторону государства и оно начинает диктовать свои условия, то никакой речи не может идти о гражданском обществе и правовом государстве. Для дальнейшего формирования гражданского общества, стоит оптимизировать правовые институты, разрабатывать и применять программы по информированию населения в части прав и обязанностей, вовлекать в эти процессы общественные организации.

ЛИТЕРАТУРА 1. Атаманчук Г.В. Теория государственного управления. – М.: Омега-Л, 2016. – 525 с. 2. Зобнина Т.В. Развитие гражданского общества в российском государстве // Гуманитарные науки. Право. – 2018. – № 74. – С. 301–303. 3. Худяков С.С. Генезис понятия «гражданского общества» в истории политикоправовой мысли // Роль общественных объединений в формировании гражданского общества. – 2017. – № 4. – С. 71–73.

Рахматуллоева Мадина Убайдулло-заде

Краеведческий музей Тарусы

История развития музееведческой мысли в России как особая исследовательская проблема остается практически не изученной в отечественной музееведческой литературе. Необходимость ее выделения и последующего создания современной концепции истории музееведческой мысли диктуется потребностями музееведения как научной дисциплины и проблемами его дальнейшего развития.

Первое послереволюционное десятилетие является наиболее плодотворным, интересным и достаточно сложным в истории отечественной музеологической мысли. Освещение вопросов музееведения первой трети двадцатого века, введение в научный оборот уникальных источников прольет свет на развитие музееведческой мысли в целом и поможет решить современные задачи, стоящие перед музеем, станет ключом к фонду интересных нереализованных идей.

Естественно, что для объективного изучения и анализа музееведческой мысли необходимо взглянуть на нее как на часть истории общества, культуры, философии. В XVIII веке в России, как и в любой стране, первый уровень музейной деятельности составляли собирание, хранение, демонстрация святынь, реликвий, символов национального и государственного единства, задающих обществу систему культурных образцов. Начало XIX века характеризуется пробуждением общественного сознания, вызванного победами в Отечественную войну 1812 года. Принципиально новым явлением стало обращение к собственной истории и культуре, стремление отдельных представителей русской общественности собирать отечественные древности, произведения национального искусства, сделать их доступными для публики с помощью музейных экспозиций.

Пореформенное время внесло существенные изменения в развитие музейного дела, Произошла демократизация процесса развития музеев, включение в него широких слоев общественности. Это привело к быстрому росту музеев в стране. Общественность стала не только инициатором в организации музеев, в их финансировании, она существенно повлияла на содержание музейных программ. Развитие экономики, углубление процесса национального самосознания требовали отражения в экспозициях, прежде всего, природных богатств страны, ее экономики, истории и культуры.

Просвещенная интеллигенция сыграла большую роль в образовании и росте музеев. Достаточно вспомнить музейный бум конца XIX века, когда почти во всех губернских городах при ученых архивных комиссиях создаются музеи. Во главе их стоит городская интеллигенция. В противовес элитарной культуре частных городских музеев вынашивалась идея некого коллективного, всенародного знания, какусловия небывалого духовного, экономического и социально-политического развития.

Становление местных музеев в России в конце XIX века было тесно связано с общим образовательным бумом эпохи, с просветительской деятельностью интеллигенции и беспрецедентным ростом образовательной активности самых широких масс народа, в котором демократы-революционеры видели скрытый потенциал национального возрождения России. После Октябрьской революции мечта просвещенной интеллигенции сбывается. «Никогда еще с такой силой и настойчивостью не обнаруживалась жажда искусства, потребность художественной культуры среди рабочих и крестьян России, как в эти последние годы.

Волна стала нарастать еще до революции, но не встретила отклика со стороны власти. Помощь общественная и частная была, естественно, крайне незначительна, дробна и кустарна по методам. Лишь после октябрьского переворота дело художественного воспитания масс было поставлено широко, углубленно и систематически, благодаря материальной и организованной помощи государства, не стесняющего, однако, теоретико-методические разработки». Эти слова принадлежат А.В. Бакушинскому.

Насколько он искренен? Приспосабливались ли маститые музееведы к политической конъюнктуре, испытывали ли давление тоталитарной системы или были искренни? Музей — учреждение государственное, и оно не может существовать вне политики, это с одной стороны, с другой — Бакушинский делает акцент на том, что государство «не стесняло теоретико-методической разработки и постановки дела». Из этого можно сделать вывод, что в начале 20-х годов музееведческая мысль находилась в «свободном полете».

В шведском журнале «Еженедельник» путешественник и историк А. Квенсель делится впечатлениями, вынесенными из путешествия по Советской России. Проводя параллель между интересом к музеям шведской публики и тем интересом к ним, который царит в «Великой Восточной соседке», автор восхищается: «Всякого рода музейные собрания пользуются в Советской России самыми горячими симпатиями не только в кругу специалистов, но и в самых широких слоях населения, особенно среди юношества. В советских музеях есть тот живой дух, которого нет в музеях остального мира.

Они наполнены бьющей ключом жизнью толпы, с жадностью осматривающей собрания под руководством специалистов». Итак, музей как общественный институт,.. Можно ли определить его место в общественной жизни 1917-1928 годов? Как развивалась отечественная музееведческая мысль в первой трети двадцатого века и каковы центры формирования музееведения?

Чтобы ответить на эти вопросы, мы обратимся к уникальному фонду музееведческой литературы Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника, где более 100 источников по данной теме, которые не введены в научный оборот и требуют детального анализа и изучения, это, во-первых. Во-вторых, новые идеи рождались при подготовке и проведении съездов и конференций. Как известно, Первая конференция музейных работников Центрально-промышленной области 1924 года проходила в Рязани.

Сохранились стенографические отчеты этой конференции, которая явилась своеобразным прорывом в музееведении, т. к. именно на ней впервые прозвучала мысль о рождении «областного музееведения». Вообще, появлению музеологическихконцепций способствовали насыщенность и разнообразие, а главное новое качество музейной жизни первого послереволюционного десятилетия.

Среди ее новых явлений, стимулирующих процесс изучения музейной деятельности, выделяется практика созывов съездов и конференций, а также создание специальных центров по изучению музееведения. Так, музееведческие исследования осуществлялись в отделе Теоретического музееведения Исторического музея, который был образован в 1918году. Музейные работники активно сотрудничали с Комиссией по музееведению при подотделе провинциальных музеев Отдела по делам музеев и охраны памятников искусства и старины НКП РСФСР (1919 год).

В Москве в 1920 году создается Институт историко-художественных изысканий и музееведения, в 1921 году в Петербурге — Высший экскурсионный институт. Особенностью развития музеологической мысли является то, что она имела прикладной характер, и процесс ее развития проходил преимущественно в виде суммирования и анализа практического опыта. Характерно и то, что теорией музейного дела занимались работники образования, журналисты, коллекционеры-любители, библиофилы. Все они, в той или иной степени, пытались ответить на вопрос, каково место музея в жизни общества.

Теоретические разработки в области музееведения данного периода носили несколько односторонний характер, который, скорее всего, определялся идеологией текущего момента; просвещение широких народных масс. Эти работы решали вопросы способов наиболее полного и целесообразного использования существующих музеев в общих просветительных целях или устройства особых популярных музеев, в том числе музеев наглядных пособий и, так называемых, «народных» музеев. В результате того, что в России отсутствовали специальные печатные органы по музееведению, работы помещались в самых разнообразных и разнохарактерных журналах, непериодических сборниках, нередко даже там, где меньше всего можно было ожидать их найти.

Только в середине 20-х годов мы можем говорить о создании некой системы музееведческой литературы, Получают распространение; методические рекомендации по организации музеев, в которых разработаны общие вопросы музееведения и музейного дела, тезисы докладов съездов и конференций, указатели руководящих материалов в области музейного дела. До 1900 года было опубликовано 30 статей, касающихся организации местных музеев, в 1914 году- 37 работ, в 1917 году-только 14. После революции в 20-х годах число работ по истории и теории музейного дела стремительно растет 6. Авторы этих публикаций не только музейные сотрудники, но и работники внешкольного образования, журналисты, философы: И.П. Мордвинов, М.В. Новорусский, Н.Э. Сум, В. Зеленко. Некоторые авторы являлись сотрудниками Петроградского Института Внешкольного Образования.

Работы этих исследователей, в основном, были опубликованы в журнале «Внешкольное образование», Среди музейных работников особенно выделяются труды Н.И. Романова, Ф.И. Шмита, А.У. Зеленко, А.В. Бакушинского, М.В. Фармэкоеского, М.Д. Приселкова. В наиболее обобщенном виде процесс формирования основных концептов музеологической мысли 1917 — начала 20-х годов был воплощен в труде ГЛ. Малицкого «Библиографический справочник по музейному делу». Автор, характеризуя музейную литературу, отмечает ее скудность и, практически, отсутствие работ по «идеологии музея», как своеобразного культурно-просветительного учреждения, ученого, художественного и прикладного характера, а также по методике и технике музейного дела.

Сетуя на отсутствие литературы по музееведению, ГЛ. Малицкий отмечает, что работа по вопросам разработки теоретических аспектов музееведения ведется Государственным Российским Историческим Музеем, в особом отделе «Теоретическое Музееведение», где создается указатель по русской и иностранной литературе по музееведению и музейному делу. Автор отмечает, что указатель состоит из трех частей: общей -справочно-исторической; музеографии — литературе об отдельных музеях; музеологии.

На отделе «Музеология» мне хотелось бы остановиться поподробнее, потому что автор впервые прописывает основы советского музееведения, но не раскрывает их. Размышления Г.Л. Малицкого концентрировались вокруг проблемы соотношения прикладного и теоретического знаний в музейной деятельности. Под термином «музееведение» он подразумевал методику и технику музейного дела, совокупность знаний о музее. Итак, основные аспекты музееведения начала 20-х годов по Малицкому: — общая идеология «музея», как учреждения своеобразного характе ра (его задачи, функции и значение) — идеологическая классификация музеев — идеология и организация основных типов музея — общая организация музея — архитектура и научное-техническое оборудование музея — состав музейных собраний основного и вспомогательного характера — работа музеев в области коллекций: принципы и методы собиракия, хранения, научно-музейной разработки экспозиции и популяризации (объяснений) коллекций — вспомогательные учреждения и приборы в музеях — служебный персонал музея и управление музеем — издательство музея — связи и взаимоотношения между музеями (союзы музеев, музейная сеть) — взаимоотношения музея с различными -учреждениями культуры и образования «. Попытаемся раскрыть некоторые аспекты, сопоставляя и анализируя материалы, представленные в источниках по данной теме. Итак, общая идеология «музея», как «учреждения своеобразного характера», его задачи функции и значение.

Для начала приведем определения понятия «музей», которые дают работники образования, музейные сотрудники в исследуемый период, затем попытаемся проанализировать и суммировать эти высказывания, чтобы определить «идеологию музея» в период 1917-1927 годов. Итак, что же такое «музей», по мнению авторов высказываний? Ответ на этот вопрос может быть дан только с позиций анализа социальных функций «музея», как информационной системы и общественного института.

Достаточно точно дал определение музею, на мой взгляд, Н. Романов. Попробуем его прокомментировать. «Музеи есть научное или научно-художественное просветительное учреждение» — отсюда основная функция в его социокультурном подтексте — функция научно-просветительская. «В них собирают вещи, которые выражают высшую духовную и творческую жизнь человека» — функция документирования. «Музеи служат народу, способны сообщить знания и заронить немало светлых мыслей и стремлений в душу каждого» — гносеолого-аксиологическая функция; «кто приходит провести здесь свой цосуг» — рекреационная функция; «послушать объяснения о собранном в музее» — культурно-образовательная функция; «или просто лишний раз взглянуть на интересный для него предмет» — познавательно-рекреационная функция. Высказывания других исследователей 20-х годов о музее не менее интересны.

«Музей — не мертвое хранилище вещей и бумаг (функция хранения), а место живой, творческой работы (научно-исследовательская функция), достижения которой будут мощно двигать вперед все дело внешкольного образования».

«Музей — это зеркало, которое стремится отразить в себе по возможности всю жизнь (функция документирования).

Музей — это народно-просветительное учреждение, воспитывающее чувство народного самосознания и самоуважения (воспитательная функция).

Музей — это школа для всех и для каждого.

Музеи — народное достояние, и каждый обязан их охранять (национальное самосознание)».

« Музеи, как научные лаборатории, откроют широкий доступ к научным работам всем желающим сделаться учеными и исследователями -наука и искусство -для всех (научно-исследовательская функция)».

«Музеи — могучие факторы в деле культурной и просветительной работы. Музеи — научно-исследовательские институты.

Музеи — центры школьной и внешкольной экскурсионной работы».

Итак, музей, в исследуемый период-это учреждение народного образования.

Музей призван выполнять следующие социальные функции: научно-просаетительскую, научно-исследовательскую, культурно-образовательную, функции документирования и хранения, гносеолого-аксиологичес-кую и рекреационную функции. Что изменилось с конца XIX века, когда музей был « одним из лучших способов проведения полезных и необходимых сведений в народную массу» и имел «утилитарное значение, являлся справочным пунктом как для исследователя, так и для специалиста-практика, желающего найти на месте применение для своих знаний и капитала», Музей становится могучим фактором в деле культурной и просветительной работы страны, Музей должен нести ответственность за определенный участок жизни общества. Но в то же время мы не должны забывать и о том, что музей служит не только для хранения музейных предметов или популяризации знаний о них и не только для утверждения в обществе идеологических постулатов или этических норм. Наряду с философской, исторической и культурологической мыслью, он обладает «межкультурной трансляцией и внутри-культурной рефлексией»18. Интересно то, что в 20-е годы сотрудники музеев начинают активно обращаться к учению Н.Ф. Федорова.

Особенно популярными становятся его статьи: « О Соборе», «Музей и его происхождение», «Музей и журналистика», «Музей, как реакция против критики, превращающей все в миф», «Что такое Ваганькино?», «Почему Румянцевский музей следует называть Музеем третьего Рима?». «Наша обязанность воскрешать идеи великих мыслителей, способствовать прорастанию семян, брошенных ими на скудную почву земли русской», — говорят в один голос музейные работники.

Итак, музей как явление культуры с «межкультурной трансляцией и внутрикультурной рефлексией». «Музей — подобие вселенной, как факта или розни, порожденной сменой поколений, но он же и подобие вселенной, как проекта объединения всех прошедших поколений с последующими. Он объединение науки, нравственности, искусства для общечеловеческого дела»

«Музей не может ограничиваться областью одного исторического знания и вообще человековедения, он есть орган естествознания, природоведения, изучения тех стихийных сил, что причиняют разрушение, притом изучения, не ограничивающегося пассивной любознательностью, а направленного на обладание этими силами, на победу над слепой неразумною силою силы разумной волевой и нравственной».

Музеи должны преобразовывать мир. Предчувствуя превращение музея в государственную машину, все чаще цитируют Н. Ф. Федорова: «музей есть историк и летописец, он выше страстей и увлечений минуты. Он беспристрастный» .

К концу двадцатых годов руководство культурой стало чаще высказывать неудовлетворенность ориентацией музеев, прежде всего, на беспристрастное собирание и сохранение наследия прошлого. Необходимо было формировать определенный образ культурного наследия, как фундамента коммунизма. Музеи должны были занять свое особое место в формирующейся общегосударственной пропагандистской машине.

 Идеологическая классификация музеев

Попытки классифицировать музеи были предприняты еще в XIX веке. Воснову было положено профильное содержание коллекций музея. Это были историко-археологические музеи, художественные, педагогические, кустарные, военные, медицинские, мемориальные музеи, древлехранилища.

В 1921 году Г, Малицкий представляет на рассмотрение Главмузею свою схему классификации музеев, в основе которой, кроме профильного содержания коллекций, учитывались ведомственная принадлежность, а также масштабы и род деятельности музеев.

Итак, схема классификации музеев по Г. Малицкому:

Художественные музеи;. — музеи изящных искусств — музеи декоративно-прикладного искусства.

Музеи историко-культурные: — синтетические общегосударственного характера -специальные (культурные эпохи, местности, народности, социальные классы, дисциплины и проблемы, например, нумизматика, иконография и прочее) . — -культурная история (история жилья, одежды, охоты, театра, литературы, религии и т. д.) -события и лица (коммеморативные).

Музеи географические, антропологические и этнографические.

Музеи математические, физические и естественноисторические: биологические, анатомические, зоологические, минералогические, палеонтологические, геологические, математические.

Музеи родиноведения (областные и местные) синтетического характера: музеи национальные, областные, губернские, районные, музеи городов, музеи местечек, музеи сельские.

Музеи специальных знаний; — социального и профессионального воспитания {педагогические, наглядных пособий, слепков, копий, детские) -социально-экономические и промышленные (животноводства, кустарные, торговли, бывшие земские и т. д.)

-технические {техническихизобретений, политехнические)

-административно-ведомственные(военмые, морские, горногодела, земледелия и т. д.) — медико-санитарные (медицинские, аптечные, ветеринарные).

Музеи при учебных и ученых учреждениях, обществах.

В официальных документах того времени мы видим достаточно условную классификацию музеев , которые объединялись по географическому принципу и ведомственной принадлежности: центральные, областные, местные, при учебных заведениях, музеи национальных меньшинств. Редко встречается деление по профильной коллекции; художественные, исторические, естественноисторические, политехнические, этнографические. Это обусловлено тем, что в 20-х годах происходит объединение в губернских центрах всех ранее существовавших музеев в единый областной музей. В середине 20-х существовала классификация музеев по способу формирования коллекций: синтетический и систематический.

В XIX веке существовали музеи кунсткамерные (редкости и раритеты) мэнцик-лопедические (охватывали все виды знаний). В 1927 году Н.Г Клабуновский предлагает следующую классификацию музеев: краеведческие, историко-бытовые, художественные, мемориальные, усадебные, историко-революционные. Итак, определяющими факторами классификации музеев в исследуемый период были: географический принцип, ведомственная принадлежность, профильные коллекции и способы формирования коллекций. Состав музейных собраний основного и вспомогательного характера; работа музеев в области коллекций: принципы и методы собирания, хранения. Способы унификации форм и приемов учета музейных коллекций были рассмотрены впервые на Предварительном съезде музейных деятелей в декабре 1912 года в Москве. В 1923 году была создана особая комиссия при Музейном отделе Главнауки.

Комиссия выработала первоначальный проект положения или инструкцию «О научно-охранном учете коллекций художественных и культурно-исторических». Еще в октябре 1921 года, на заседании президиума совета Главму-зея Г. Малицкий, говоря о реорганизации ГИМа, поднимает вопрос о фондовой работе музея и формулирует ее основные задачи: собирание памятников, хранение и уход за ними, включая реставрацию и работу по научно-охранному учету коллекций — инвентаризацию и каталогизацию, историко-критический анализ памятников, научное описание коллекций.

В 1924 году на Конференции музейных работников Центрально-промышленной области в Рязани Г. Малицкий предлагает создать единую систему основных видов учета музейных коллекций: регистрации (краткое первоначальное зачисление коллекций в книгу поступлений); инвентаризации (подробное научно-охранное описание в инвентарной книге); каталогизации (составление карточных каталогов). В его выступлении дается критический анализ существующей системы и предлагаются новые методы учета музейного материала- Доклад, сделанный Г. Малицким на конференции, вызвал споры о сложности ведения подобного рода учета музейных предметов. В результате была создана комиссия для проработки материала, предложенного докладчиком.

Итогом работы этой комиссии стали примерные формы описных книг: инвентарной книги и книги поступлений. Позже методические разработки замечательного теоретика, переработанные и дополненные, вышли в виде отдельной брошюры и в качестве отдельной главы вошли в учебник «История музейного дела в СССР». Вопрос комплектования фондов в середине 20-х годов был одним из сложных. Коренная ломка политического и социального строя страны, непрерывно шедшая вместе с революцией, сопровождалась разрушением и исчезновением памятников старины и искусства. Музейные работники спорили о проблемах комплектования фондов музея: одни говорили о необходимости собирать всё, другие — о том, что беспринципная музейно-собирательская работа превращает музей в кунсткамеру и собирательская работа должна вестись планомерно. Но все же, именно благодаря энтузиазму музейных сотрудников, были спасены замечательные памятники истории, искусства и быта. В 20-е годы был поставлен один из насущных вопросов современности о «нерасторжимости культурно-исторических памятников».

Эта мысль прозвучала впервые в Рязани, на конференции, в выступлении Д.С. Ушакова, сотрудника Ростовского музея, «Связь музейных коллекций с культурно-историческими памятниками». Докладчик высказал мысль о нерасторжимости исторических памятников с памятниками архитектуры и археологии, с которыми они составляли единое целое.

Он предостерег от разрушения единого, культурного памятника. Итак, вопросы учета и хранения музейных предметов находились в стадии разработки, но фундамент для современной фондовой работы был заложен в середине 20-х годов. Вопросы научно-музейной разработки экспозиции и популяризации (объяснений)коллекций. В начале XX века складываются предпосылки для переосмысления принципов экспозиционного построения. Этому способствует в первую очередь изменение идеологии и восприятия экспозиции посетителем; ориентация на зрителя с низким уровнем образования, попытки представить памятники прошлого в виде целостного экспозиционного текста, понимаемого как художественное произведение.

Еще в 1919 году Н.И. Романов в своем практическом пособии «Как устраиаать местные музеи» пытается представить план научного проектирования экспозиции. Он дает подробные методические рекомендации по вопросам размещения коллекций в музеях. Автор указывает на то, что обзор музея посетителем должен быть «поучительным, легким и приятным». Не давая определения методу построения экспозиции, автор выделяет три типа экспозиций.

Первый — это когда все однородные предметы объединяются в особые группы, например, предметы труда, образцы кустарного труда, группа бабочек. Анализируя имеющийся у музеев опыт, автор указывает на второй тип построения экспозиции, при котором допускается соседство разнообразных вещей при условии, если из них «слагается новое осмысленное явление» (например, обстановка и убранство городского дома начала XIX века), И, наконец, третий тип построения экспозиции основан, по мнению Н.И. Романова, на том, что все «различные предметы покрываются общей сущностью их природы или объединены общей темой» (например, картины, статуи, рельефы, художественная мебель — как образцы искусства определенного века или стиля).

Первый и третий метод размещения музейных коллекций автор называет научной системой, второй же метод — художественным способом, Характерной чертой экспозиций начала 20-х годов является доминантная роль подлинных музейных предметов, отсутствие научно-вспомогательных материалов и текстов. При обсуждении экспозиции ГИМа после революции встал вопрос о том, что экспозиция должна быть строго научной и в то же время удовлетворять запросы широких народных масс в деле ознакомления их с историческим прошлым.

В связи с этим была поднята проблема использования копий в экспозиционном пространстве. Было решено: использовать копии и реконструкции только в том случае, если сам памятник находится вне музея и его невозможно показать в подлиннике.

Уже в начале 20-х годов можно смело говорить об экспозиции как о «языке, на котором говорит музей», т. к. музейные работники, пользуясь тематическим и ансамблевым методом построения, начинают «играть» с музейным предметом, вкладывая в него определенное смысловое значение. Если мы хотим представить посетителям музея картину как художе-ственное произведение, которое имеет большое значение для культуры и искусства, то ее надо вешать отдельно на стену. Если надо воссоздать внутренность местного жилища, то эту картину можно повесить над диваном, т. к. в этом случае она будет часть обстановки.

О том, насколько понятен язык вещей будущим зрителям, экспозиционеры начала 20-х годов не задумывались, т. к. сами посетители были неизвестны и мало изучены, их условно делили на «ученых и малообразованных». Но, несмотря на разный уровень образования и восприятия музейного предмета, цели, которые перед собой ставили экспозиционеры 20-х годов, были едины для всех: экспозиция «должна вызвать в посетителе восторг, любовь, сочувствие к другим людям, расширять их мысли, развивать интерес к знанию, давать чувство ясного покоя, отдыха и счастья».

«Большинство публики приходят в музей, побуждаемое любопытством и желанием наслаждения, это в порядке вещей». В начале 20-х годов перед музеями встает проблема изучения потенциального посетителя. Музейные работники сталкиваются с тем, что многие экскурсанты не хотят работать самостоятельно: «они не привыкли ни на чем сосредотачивать своего внимания, не умеют видеть и оформить свои впечатления». Меняется отношение к самой аудитории, которая начинает восприниматься как объект, который нужно обучать и воспитывать. Если раньше сотрудник музея должен был быть подготовлен только научно, то теперь он должен был стать еще и педагогом для детей и взрослых. «Необходимо повышать уровень музейных работников. При музеях надо организовывать учебные курсы по психологии и педагогике. Внимание к человеку — главная-установка в музее».

Середина 20-х годов необычайно интересна для музееведения, т. к. музейные сотрудники начинают экспериментировать. Это приводит к рождению интересных проектов и программ. К. сожалению, многие из них так и не были осуществлены, но положительный опыт этих проектов до сих пор используется современной музейной социологией, музейной педагогикой и другими областями музейной науки. Еще в 1919 году выходит брошюра А. Бакушинского «Музейно-эсте- тические экскурсии». Это очень интересная работа, которую можно рассматривать и как руководство к действию. В ней автор рассуждает о том, как сделать экскурсии доступными для масс и в тоже время не свести их к «базарному разговору на Верхних торговых рядах и Кузнецком мосту».

В своем исследовании Бакушинский поднимает вопросы культурно-воспитательной работы на местах и считает, что «надо приложить все усилия к немедленному проведению в жизнь новых методов экскурсионного дела, т. к. это самые необходимые орудия для постройки нового здания эстетической культуры».

В середине 20-х годов в Москве А.В. Бакушинский ставит опыт «молчаливых экскурсий». Он выбирал в музее несколько картин, последовательное восприятие которых выявляло определенную тему, а затем молча вел экскурсию от одной картины к другой. Общее молчание не мешало коллективной работе, и, когда, по окончании экскурсии, начинался ее разбор; оказывалось, что тема экскурсии и ее детали проанализированы всеми очень глубоко. Но эта утонченная форма активной работы группы требовала высококвалифицированного экскурсанта. Но, к сожалению, время революционных преобразований стало диктовать свои условия существования музеев, и поэтому «музей должен обращаться не к старому кругу музейных эстетов или узкому кругу знатоков и любителей редкостей.

Вопрос стоит о новом посетителе, у которого новые запросы и требования. Уделяя свой досуг посещению музея, он идет посмотреть жизнь в ее целостности, в ее укладе на богатых и бедных, понятном только в их сопоставлении, он идет за наглядным уроком».

Н. Воскресенская, сотрудница ГИМа, начинает экспериментировать в области экскурсионной работы. Она, используя свой опыт, делится приемами побуждения активности музейного посетителя. Ее доклад был представлен на конференции музейных работников в Рязани в 1924 году.

Интересно то, что еще в начале 20-х годов она начинает использовать интерактивность, давая в руки экскурсантов музейную вещь из дублетного фонда. Она впервые вводит классификацию экскурсий. По ее мнению, экскурсии могут быть :

производственные, историко-художественные, краеведческие, педагогические, музееведческие.

- Производственные экскурсии преследуют цель показать на музей ном материале техническую эволюцию какой-нибудь отрасли производ ства, например, «Гончарное дело с древнейших времен»;

- историко-художественные, имеющие целью показать проявления художественного творчества в вещественных памятниках быта различных эпох, например, «Развитие женских украшений с древнейших времен»;

- краеведческие, ставящие себе задачей изучение на музейном ма териале особенностей культуры отдельного края: «Рязанская губерния по археологическим данным музея»;

- педагогические, ставящие себе целью практически ознакомить дея телей просвещения с приемами педагогической работы в музее;

- музееведческие, полагающие своей задачей выявить на музейном материале историю собирания памятников музея и общие принципы организации музея.

Еще в начале 20-х Н. Воскресенская впервые употребляет термин научной пропаганды в отношении популяризации музейных коллекций. Она же пытается создать некий образ будущего экскурсовода. По ее мнению, руководитель (экскурсовод) должен обладать личной общей подготовкой, чтобы быть в полном смысле слова «учителем», суметь ответить на вопросы экскурсантов; должен быть знаком с музейным делом вообще; должен быть знаком с современными педагогическими подходами к музейному материалу; уметь скомбинировать материал тематически в связи с запросами массы; должен быть творческой личностью.

Итак, просветительная работа, проводимая музеем в этот период, является могучим средством внедрения научныхзнаний в народную массу, выполняя тем самым одну из существенных сторон политико-просветительного плана республики46. В то же время мы видим, что основы музейной педагогики и культурно-образовательной работы музея были заложены именно в начале XX века. В середине 20-х годов музейные работники «ставят опыты» в области методологии экспозиции. Появляются проекты экспериментальных экспозиций М.В. Фармаковского и М.Д. Приселкова, которые имели целью выяснение вопросов экспозиционной теории и методологии. Экспозиция становится своеобразным документом музейного дела.

Разрабатывая новые методы построения экспозиций, авторы анализируют опыт прошлых лет и выделяют следующие методы построения экспозиций: декоративный, сериальный, комплексный или в виде сложного единого памятника. Декоративная экспозиция получила распространение, по мнению исследователей, в ранний период музейного дела, когда не было музейной систематики, а шло лишь накопление материала, В оформлении экспозиции применялся принцип «зрительной гармонии». Материал в таких экспозицияхне был связан внутренним единством, а лишь внешней, зрительной логикой. Зритель должен был любоваться материалом, чем нечто познавать. Когда музейные предметы начинают классифицировать, т, е. наступает период «аналитической систематики» в музейном деле, экспозиции становятся, по определению музееведов.

В первой трети XX века музеи, по мнению теоретиков музейного дела, превращаются в аналитические лаборатории, в которых «музей подводит некоторые синтетические итоги своей аналитической работы и оформляет их в виде комплексной экспозиции, переходящей к изучению симбиоза вещей». Функция экспозиции в этот период — дать общие научные выводы коллективному зрителю.

Назревает текущая задача музея, как учреждения просветительного, где экспозиционная и исследовательская работа уже могут разделиться на самостоятельные отрасли. Организуя свой экспозиционный материал, как целый ряд комплексов, музей, усложняя их, переходит к расширению самого понятия музейного экспоната и включает в свою программу целые дома, дворцы, церкви.

 Сериальная экспозиция.

Цель ее заключалась в том, чтобы выявить все типологическое разнообразие какого-либо музейного предмета. Сериальная экспозиция предполагала выявление доминирующего признака музейных предметов, и оттого, насколько значительнее будет этот признак, зависел успех экспозиции у публики. Признаки могут быть разными, начиная от размера экспоната, его цвета и эволюции материала, из которого он создан, заканчивая его социальной принадлежностью. Язык сериальной экспозиции мог быть достаточно сложен для понимания. Иногда по вертикали раскрывали роль эволюции материала музейного предмета, а по горизонтали — распространение данного предмета в различных слоях населения. Например, «Выставка фарфора». За отправную точку отчета берется эпоха, когда все употребляли пищу из одинаковой глиняной посуды, и далее, через эволюцию материала, экспозиционеры показывают социальное расслоение общества. Кульминацию показа представляют настоящие произведения искусства из фарфора. Сериальная экспозиция имела ряд существенных недостатков, Если для специалиста данная экспозиция была полезна, то для массового посетителя была скучна и однообразна.

 Комплексная экспозиция.

В отличие от сериального подбора, где каждый предмет брался сам по себе и обрабатывался самостоятельно, в комплексе предмет представлял интерес как часть целого, и, стало быть, центр тяжести с одиночного предмета переносился на симбиоз целой группы предметов различного материала и даже различного порядка. Единицей такой экспозиции является «группа простейшего типа», например, письменный прибор, гостиный гарнитур, «группа более сложного типа» — столовая, спальня, И, наконец, «группой самого сложного типа» считались; сражение, танец, свадьба. Если первые две группы — это статичные комплексы, и экспозиционеры имеют дело только с вещами или их комбинациями, то последняя, кроме подлинных вещей, имеет дело сдвижением, звуком, температурой, ритмом. Как передать это? Экспозиционеры 20-х годов советуют «применять фонограммы, киноленты в их воспроизведении на экране некоторых частей комплекса».В экспозиционный комплекс в конце 20-х годов начинают активно включаться, кроме подлинного материала, его воспроизведение в картинах и фотографиях.

 Подлинные памятники сложного типа.

Экспозиционеры, анализируя опыт зарубежных коллег, создают невероятные проекты. Например, появляется такая экспозиционная концепция, вызванная, с одной стороны, желанием сохранить памятник истории, а с другой — отсутствием материальных средств. В танцевальном зале Фонтанного дома в Петербурге планируется разместить домик полунищего дворянина Озаровского, показав тем самым расслоение в самом дворянстве. «Два таких живых экспоната, как Фонтанный дворец и лачуга полунищего дворянина, покажут амплитуду дворянского быта во всей ее громадности».

 Синтетическая реконструкция.

Она также активно стала использоваться экспозиционерами с середины 20-х годов. Ее отличие от комплексной экспозиции состояло в том, что основу комплексной экспозиции представляли подлинные музейные предметы, взаимосвязанные между собой, изъятые из среды бытования целым неразрывным комплексом.

Основу же синтетической реконструкции составляли различные музейные предметы, объединенные лишьте-мой, а не средой бытования. С середины 20-х годов культура начинает расслаиваться.

Исследование эволюции общественных отношений, истории и быта уже невозможно без классового подхода — в основу построения экспозиции был положен социальный принцип. «Социология музейной экспозиции совпадает с социологией научного обобщения. Социологически экспонировать надо для облегчения понимания зрителя». Входят в практику исследовательские выставки отчетного характера, на которых подчеркивается смысл направления работы по сбору материала, по его классификации и обработке. В музеях начинают организовывать «открытые фондовые хранилища исключительно для обслуживания научных работников».

Предпринимаются попытки классифицировать выставки. Вот какую классификацию предлагает Н. Г Первухин, научный сотрудник Ярославского музея, на конференции в 1924 году в Рязани: эпизодические: юбилейные; отчетные: например, «Рассвет и замирание флоры», Новое в музее» и т. д.; тематические: например, « Коллекция фарфора» и т. д.. В июле 1928 года Главнаука составляет методическое письмо по вопросу «О наилучшем выявлении музейных коллекций в отношении обслуживания широких масс (этикетаж и введение иллюстративного материала)». Музейные сотрудники начинают работать над тем, какоблегчить пребывание в музее посетителей.

Они делают первые шаги в области музейной педагогики. «Необходимо в полной мере усвоить мысль о том, что музей является научным и общественно-педагогическим учреждением. И если раньше музейному сотруднику предъявлялось только одно требование — наличие научной подготовки, то теперь этим нельзя ограничиваться: он должен быть и педагогом, если под педагогикой понимать образовательную работу не только среди детей, но и среди взрослых». Вот какой проект был предложен М.В. Муратовым в своем труде «О работе с посетителями музея». При входе в музей надо поместить общий план музея, правила для посетителей, деловые плакаты, поясняющие, в каком порядке и как целесообразнее осматривать музей, сведения о литературе, связанной с музейными коллекциями, извещения о часах коллективных объяснений. Чтобы посетителям в музее не было скучно, надо проводить с ними «музейные игры».

«Музейный работник должен отчетливо представлять себе основные типы музейного посетителя и тщательно продумывать коллекции, выясняя для себя, кому и чем именно может быть интересен тот или иной экспонат» В музеях получают распространение «Книги записей впечатлений и пожеланий посетителей», появляются «Ящики замечаний», куда необходимо было опускать анкеты с ответами на следующие вопросы: Все ли понятно в музее? Нет ли лишних коллекций? Какие изменения нужны в экспозиции?57. Социологические исследования.

Музейные работники делают пробные шаги в музейной социологии. «Для того чтобы успешно вести работу с посетителями, надо правильно поставить ее на учет. Необходимо знать не только количество посетителей, но и их социальный состав, следить за тем, как и в какую сторону он изменяется»58. Музейные работники сталкиваются еще с одной характерной чертой современного музейного посетителя — беспомощностью. В 1928 году выходит в свет сборник методическо-просветительного отдела Государственной Третьяковской галереи «Изучение музейного зрителя», который явился итогом многолетней работы музея по изучению посетителя.

Впервые в данной работе употребляется термин «музейный зритель». Музейные социологи применяют методы наблюдения и анкетирования. Первое анкетирование было проведено среди 1000 посетителей.

которым предлагались самые разные вопросы, целью которых было «составление общего портрета коллективного зрителя», Результатом анкетирования, которое шло в течение 1925 года, стало выявление образа массового зрителя: эстетический опыт невелик, примитивность вкуса. Исследователи подчеркивали, что это не отвлеченный зритель, это зритель различных социальных слоев, так как среди интервьюированных были рабочие, служащие и учащиеся.

Кроме изучения типов музейных посетителей, которое проводилось путем анкетирования, активно использовался метод наблюдения для изучения «циркуляции публики по галерее». Это очень интересное исследование одиночных посетителей, которое выясняло, откуда начинают они осматривать музей, сколько тратят времени на осмотр музея и отдельных экспонатов, какое количество посетителей в музее в течение дня строго по времени, где задерживаются дольше всего и какие залы малопосещаемые.

Суммируя опыт проведенных работ, сотрудники пришли к выводам, что «в общем потоке зрителей исчезли отдельные индивидуумы, сознательно и систематически обозревающие музей, в галерее трудно ориентироваться, где посетитель одиночный скорее блуждает, а не смотрит». И в конце своих размышлений сотрудники Третьяковской галереи полны сил «помочь растерянному зрителю, не только обучая его смотреть картины, понимать искусство, но создать лучшие условия осмотра музея».

Исследование «Учет восприятия картин» Л. В. Розенталя, которое было оформлено в виде методических перспектив и рекомендаций, заслуживает особого внимания. В эксперименте принимали участие студенты университетов. Это был конкретный зритель, определенной социальной группы, возраста и местожительства. Музейному социологу было важно выяснить, какое впечатление производит экспонат на зрителя перед экскурсией и после нее. Учитывались исследователем и субъективные факторы ответа, такие, как случайные ассоциации или настроения самого зрителя; внешняя обстановка, т. е, условия экспозиции и наличие в зале большего или меньшего числа посетителей; общее число показанных картин; место картины в экспозиционном ряду. По итогам исследований были составлены таблицы и диаграммы, которые подтверждали мысль автора эксперимента о том, что музейного зрителя надо воспитывать, прививать хороший вкус, пока этому способствует исторический момент. Музейный персонал.

Попытаемся представить себе образ музейного сотрудника 20-х годов. В музеях работали преимущественно мужчины. Среди членов конференции музейных работников Центрально-промышленной области, а их было 56 человек-только четыре женщины. Очень высокий процент лице высшим образованием. Сотрудники музеев в большинстве случаев избирали и исполняли свое дело по призванию- работали ради самой работы. Вопрос подготовки музейных работников в 20-е годы стоял чрезвычайно остро, ввиду того, что требования музейной работы были достаточно сложными. Многие сотрудники музеев были лишены теоретических знаний. Высказывались мнения в том, что назрела необходимость периодической переподготовки музейных работников и создания постоянного печатного органа при Музейном отделе Главнауки. На конференции поднимаются вопросы; об открытии специального Музееведческого института; организации временных музейных курсов. Высказывается мысль о необходимости «специализации» музейных работников и обучении их педагогико-просветмтельной деятельности. Итак, подведем итоги изучения развития отечественной музеологи-ческой мысли 1917-1928 годов.

В качестве общей характеристики этого периода ее развития следует указать на начальный характер происходящих в ее недрах процессов становления отечественной музеологии. Он выразился в появлении отдельных признаков нового содержания в господствующих тенденциях развития музея, как общественного института.

Этот этап отмечен появлением элементов нового целостного образа «музея — научной лаборатории», в котором проступают признаки «музея — пропаганды коммунистического строя». В общественном сознании тех лет эти элементы были связаны с представлениями о музее, как о способе просвещения масс, и отражены в практике музейного проектирования и научно-образовательных концептах. В изучаемое время обращение к исследованию непосредственно музейной деятельности выразилось в интересе ктеоретическому изучению музейной экспозиции, как способа проведения в массы научного знания, унификации методов учета и хранения музейных предметов, попыткам классифицировать музеи и исследованиям потенциального музейного посетителя.

Н.А. Алимова

Аннотация. Присоединение одной территории к какому-либо государству не всегда имеет однозначные последствия. Наряду с положительными изменениями могут происходить и отрицательные.

Представленная статья является попыткой рассмотрения экономических и политических последствий присоединения Крымского полуострова к Российской Федерации.

Ключевые слова. Россия; Крым; независимость; экономические связи; регион; проблемы.

В мировой истории достаточно много прецедентов, когда территория одного государства переходит во владение к другому (или обретает свою независимость). Однако это очень часто сопряжено с возникновением ряда трудностей, которые трудно преодолеть в короткий промежуток времени, требуется время для того чтобы сгладить экономические, внешне- и внутриполитические, и, конечно, культурные проблемы. Сегодня Россия в вопросах Крыма попала именно в такую ситуацию. В представленной статье мы рассмотрим экономические и политические последствия присоединения Крымского полуострова к Российской Федерации. Анализируя данную проблему, мы пришли к пониманию, что схожие процессы наблюдались и в других странах, шедших в начале XXI столетия по пути независимости. И ярким примером здесь может являться Республика Косово. После приобретения независимости в 2008 году в Республике Косово появилось много проблем социально-экономического и политического характера.

В 2015 году показатели ВНД на душу населения Косово составляли 3990 долларов, и это, по меркам многих европейских государств, низкие показатели [1]. При этом уровень безработицы был очень высоким и даже по прошествии семи лет составил 32,9 % от всего населения страны. Возникла ситуация, при которой почти десятилетнее развитие государства скорее привело к упадку, нежели к росту благополучия населения.

Что же мы можем наблюдать по итогам двухлетнего присоединения Крымского полуострова? После присоединения Крым потерял множество экономических и социальных связей. Многие предприятия лишились возможности вести торговлю на мировом рынке, предприниматели потеряли рынок сбыта в лице Украины. Крымский полуостров так же потерял определённое количество туристов, прежде всего, украинских.

Следствием этого стало временное снижение показателей экономической деятельности и уровня жизни населения. В 2014 году индекс промышленного производства снизился на 9,9 %, индекс производства сельскохозяйственной продукции уменьшился на 2,2 %, грузооборот – на 54,1 %, количество туристов – на 35,6 %, оборот розничной торговли в текущих ценах упал на 7,6 %, потребительская инфляция выросла на 42,5 %. В 2014 году наблюдался отток прямых иностранных инвестиций в размере 15 млн. долларов [2]. Однако уже в 2016 году эти показатели начали постепенно увеличиваться. Так, показатель индекса промышленного производства в Республике Крым за первое полугодие 2016 года составил 122,8% [3]. По данным Министерства курортов и туризма Республики Крым, число туристов, которые отдохнули в Крыму с начала 2016 года, выросло на миллион человек по сравнению с 2015 годом и достигло 5,5 миллиона человек, рост потока путешественников составил 21,2%. Что же является причиной такого роста? По большому счёту рост стал возможным лишь благодаря крупным государственным вливаниям денежных средств [4]. Российские финансы способствовали росту промышленного и туристического потенциала региона. К тому же в условиях санкций привлечение внутренних и внешних ресурсов являлось крайне трудной задачей. Нельзя не отметить популяризацию Крыма как туристического центра – через средства массовой информации, в том числе и через федеральные телеканалы.

Тем не менее, нами были выявлены следующие проблемы объединительного процесса: 1. Из-за нехватки финансирования невозможно получить развитое институциональное сотрудничество в стране. 2. Нет взаимного сотрудничества во всех сферах деятельности, которая обеспечивает поступательный рост и устойчивое развитие. 3. Требуется незамедлительная техническая и организационная модернизация промышленного производства [5], т.к. без развития этих отраслей невозможно привлечь инвестирование Европейский стран. Для решения этих проблем мы предлагаем проведение комплекса мероприятий, которые бы помогли их решить.

К ним мы относим: 1. Создание особых экономических зон, наподобие ОЭЗ ППТ “Алабуга”, который находится на территории Республики Татарстан. В условиях ослабления санкционных войн иностранные компании могли бы открыть свои заводы и предприятия. Это дало бы толчок для присоединения к этому проекту и западноевропейских компаний.

2. Обновление транспортной инфраструктуры, улучшение уровня жизни региона, строительство новых жилых комплексов, модернизация водохранилищ и электростанций. Этот комплекс мер позволил бы региону привлекать всё больше жителей, а значит и рабочую силу. В завершение мы хотели бы отметить, что выполнение этих задач невозможно без конструктивного управления, крупных государственных и частных вложений на ранних этапах, которые позволили бы полуострову выйти на уровень ведущих регионов страны. Так или иначе, Республике Крым необходимо обозначить свои прогнозы на дальнейшее развитие, дабы избежать экономических нюансов. Главное, что должно сделать руководство Республики, – уменьшить зависимость от государственных вложений. Необходимо также увеличить приток иностранного капитала. Создание ОЭЗ помогло бы быстрее реализовать данные планы.

Литература:

1. Рейтинг стран мира по уровню валового национального дохода на душу населения // Гуманитарные технологии: информационно-аналитический портал. 2016. URL: http://gtmarket.ru/ratings/rating-countries-gni/rating-countries-gni-info (дата обращения 12.03.2017).

2. Закон Республики Крым. О стратегии социально-экономического развития Республики Крым до 2030 года // Государственный Совет республики Крым. URL: http://crimea.gov.ru/textdoc/ru/7/act/352z.pdf (дата обращения: 12.03.2017).

3. Индекс промышленного производства в Крыму в первом полугодии превысил 120% // Крым-информ: информационное агентство. URL: http://www.cinform.info/news/id/41567 (дата обращения: 12.03.2017). 4. Полмиллиарда в день: сколько Москва потратила на Крым за год // РБК: независимый медиахолдинг России. 2015. URL: http://www.rbc.ru/economics/16/03/2015/5502f7399a7947e39783b80b (дата обращения: 12.03.2017). 5. Хусаинова С.В. Оценка логистического потенциала туристических ресурсов региона (теоретические аспекты) // Novaum. 2017. № 6. URL: http://novaum.ru/public/p159 (дата обращения: 12.03.2017).

к.э.н., доцент Гапсаламов Алмаз Рафисович, Гилязов Рустям Анварович, Родионова Анастасия Андреевна

С февраля 2014 г. во внешней политике России происходят серьезные изменения, ведущие к пересмотру основных внешнеполитических целей всего постсоветского периода. Они были инициированы реакцией российского руководства на падение режима президента Януковича в результате массовых протестов. Москва увидела в них спланированный на Западе государственный переворот, призванный нарушить сложившийся баланс сил в Европе в ущерб безопасности РФ и ее целям вовлечения Украины в проект «евразийской интеграции»58. Данная трактовка искажала суть произошедшего, игнорируя внутренние причин падения В. Януковича, и ориентировала на превентивное отражение не существовавших в реальности угроз для РФ со стороны НАТО и ЕС. В 2014 г. происходит стремительная конспирологизация российского видения мирового порядка.

В выступлениях высших должностных лиц РФ появляются оценки международной ситуации, которые ранее присутствовали лишь в маргинальном дискурсе. В этой картине мира США стремятся к глобальному доминированию и увековечиванию своего господства, сдерживая появление новых центров силы. Страны, несогласные с американским доминированием, подлежат сдерживанию и внутренней дестабилизации посредством «цветных революций» и «управляемого хаоса». Все «цветные революции», от свержения Милошевича в Сербии в 2000  г. до «арабской весны» в 2011-м и киевского Майдана в 2014-м, — это результат тайных спецопераций США и новая форма вооруженной агрессии60. Выдвигаются требования к США умерить претензии на глобальное доминирование и признать «зону привилегированных интересов» России на постсоветском пространстве, юридически оформив это признание новым договором о разделе сфер влияния («новая Ялта»). Фактически предлагается переоформить итоги распада Организации Варшавского Договора и самого СССР, закрепив за Россией право вето на действия Запада.

Новацией 2014–2015 гг. стала решимость реализовать эти установки с помощью не только дипломатических, но и военно-силовых инструментов. Стратегический курс на тесное партнерство с Западом и интеграции в западные институты в 2014 г. признается опасным, как создающий плацдармы влияния Запада на внутренние процессы в РФ. С 1990-х гг. конструктивные отношения с Западом считались жизненно необходимым условием для развития и безопасности РФ. Резкая российская реакция на кризис вокруг Украины продемонстрировала, что новым приоритетом теперь является блокирование расширения западного военно-политического и торгово-экономического влияния в бывшем СССР, даже несмотря на серьезные издержки. Между тем экономические возможности России недостаточны для того, чтобы навязать Западу требуемые Москвой изменения в глобальном миропорядке. По итогам 2015 г. Россия опустилась на 15-е место по размерам номинального ВВП (1179 млрд долл., в 2014-м — 1860 млрд, 10-е место), пропустив вперед Мексику (1187 млрд долл.). Доля России в мировых военных расходах после резкого роста в 2011–2015 гг. — 4,8%, доля США — 37%, а вместе с другими странами НАТО и Японией — почти 50%.

Решение о резком увеличении военных расходов было принято российским руководством в 2010–2011 гг. Президент Медведев в 2011 г. предложил увеличить военные расходы на 20 трлн руб. в течение 10 лет, повысив оборонный бюджет с менее чем 3% ВВП до более чем 4% ВВП. В тот момент подобное решение отражало осознание по итогам войны с Грузией необходимости модернизации вооруженных сил и оснащения их современной техникой. Военное противостояние с Западом не было приоритетом. Напротив, сотрудничество с Западом в оборонной сфере рассматривалось как важнейший фактор успеха модернизации российских ВС. Однако начавшаяся милитаризация российской экономики способствовала изменению политических приоритетов.

Политическое развитие России. 2014–2016 : Институты и практики авторитарной консолидации / под ред. К. Рогова. — Москва : Фонд «Либеральная Миссия», 2016. — 216 с

Памятник крестьянину в Тербунах , Липецкая обл., Россия

В психологии есть такой приём: чтобы излечить человека от какого-то невроза, комплекса, в основе которого всегда лежит ложная мысль, ищут в прошлой его жизни то, что стало причиной заболевания; больной осознав и проанализировав эту причину, по-новому пережив этот критический момент своей жизни, старается исторгнуть из сознания эту ложную идею и, напротив, утвердиться в правильной мысли. Что относится к отдельной личности, касается и всего общества.

Не секрет, что наше общество страдает комплексом неполноценности, какой-то внутренней неуверенностью. В чём причина этого? Какая ложная идея вошла в общественное сознание и отравила его? На причину этого заболевания в XIX веке указал великий русский писатель Ф.М. Достоевский. В «Дневнике писателя» за 1880 год он пишет, что два столетия в высшем обществе культивировалось «презрение к своему и своим», превозносилось всеевропейское, всё же национальное, русское объявлялось дикостью, невежеством и темнотой. Восприняв новейшие европейские идеи, «цивилизация», «прогресс», «социализм», -«мы до того уже оторвались от своей земли русской, что утратили всякое понятие о том, до какой степени такое учение рознится с душой народа русского. Впрочем, русский народный характер мы не только считали ни во что, но и не признавали в народе никакого характера».

Ещё раньше эту проблему понял и поставил перед русским обществом А.С. Пушкин. В своей знаменитой речи, произнесённой в 1880 году, Ф.М. Достоевский отметил, что «Пушкин первый своим глубоко прозорливым и гениальным умом и чисто русским сердцем своим отыскал и отметил главнейшее и болезненное явление нашего интеллигентного, исторически оторванного от почвы общества, возвысившегося над народом». Ещё с петровских времён в русском обществе возник раскол, — появились люди, которые стали презирать все русское и превозносить всё европейское. Постепенно это высокомерное чувство оформилось в целую программу по так называемому «образованию» тёмного, невежественного, нецивилизованного народа. Достоевский от лица интеллигенции, заражённой европейским «просвещением», выразил эту позицию так; «…мы намерены образовать наш народ…

Образование же его мы… начнём, с чего сами начали, то есть на отрицании им всего его прошлого и на проклятии, которому он сам должен придать своё прошлое. Чуть мы выучим человека из народа грамоте, тотчас же и заставим его нюхнуть Европы, тотчас же начнём обольщать его Европой, ну хотя бы утончённостью быта, приличий, костюма, напитков, танцев, словом, заставим его устыдиться своего прежнего лаптя и квасу, устыдиться своих древних песен…Он застыдится своего прежнего и проклянёт его».

Надо отметить, что эта цель была во многом достигнута: не только высший слой общества, но и так называемые «народные массы» в своём большинстве презрели своё прошлое, чему во многом способствовала программа школьного образования как в XIX веке, вплоть до революции 1917 года, так и советская. Она была пронизана высокомерным отношением к крестьянству, обычные эпитеты по отношению к русскому крестьянину- «тёмный», «невежественный», «забитый». Это ненормальное положение по существу не изменилось до сих пор.

Известный современный исследователь русского крестьянства Марина Михайловна Громыко отмечает: «Отсутствие глубокого понимания деревни, её традиций, особенностей сельской жизни, недостаток настоящего уважения к крестьянину, его труду буквально пронизывает всю современную программу образования».

Должно констатировать, что современная школа не даёт знаний о своём народе, обычаях, обрядах, традициях, за исключением штрихов в курсах отечественной истории и литературы. Учащиеся изучают историю войн, революций, деяния царей, экономику, политику, но в стороне оказывается простой крестьянин, — тот, кто своей, казалось бы, незаметной, повседневной жизнью держал и скреплял всё русское общество, не позволяя ему разрушиться во время кризисов. Специальной дисциплины, предметом изучения которой был бы народ, в учебных планах школы нет. Поэтому нет и учебных пособий по этнологии русского народа. Восполнить этот пробел призвано учебное пособие «Будни и праздники русского крестьянина». Основная цель будущего издания — это, по выражению Ф.М. Достоевского, «понять свой народ и святую правду его», понять свой народ необходимо, чтобы «стать русским».

«Стать русским, — пишет Достоевский, значит перестать презирать народ свой. И сами мы поймём тогда, что многое из того, что мы презирали в народе нашем, есть не тьма, а именно свет, не глупость, а именно ум». Современное представление о жизни русского крестьянства строится в основном на стереотипах, которые в большинстве своём ложные. Они привнесены в общество людьми, далеко стоявшими от народной жизни, которые, если и не имели прямой цели очернить крестьянскую жизнь, то не знали её глубоко. Просто описать обряды, традиции, повседневную жизнь русского крестьянства ещё недостаточно.

Нужно за всей внешней стороной крестьянской жизни разглядеть и почувствовать дух народный. И только тот, кто соединится с духом народным, может стать истинно русским. Следует сразу отметить, что идея национализма ничего общего не имеет с духом русского народа. Русский дух и национализм диаметрально противоположны. Доказательством этому служит вся история России, которая объединила такое множество разных народов.

Достоевский отметил, что русский народ вмещает и носит в себе «силу любящего и всеединящего духа», этот дух глубоко присущ русскому народу, он есть его «инстинкт ко всемирной отзывчивости и к всеединению человечества»: «русская душа…гений русского народа, может быть наиболее способный, из всех народов, вместить в себе идею всечеловеческого единения, братской любви, трезвого взгляда, прощающего враждебное…». Всемирная отзывчивость — главнейшая способность русского народа. Именно эта национальная нравственная черта нашла своё полное выражение в творчестве А.С. Пушкина.

Достоевский особо подчёркивает, что в Пушкине не было высокомерия, которое желает «поднять народ и себя и осчастливить его этим поднятием … никогда ещё ни один русский писатель…не соединялся так задушевно и родственно с народом, как Пушкин». Именно потому, что он смог «задушевно и родственно» соединиться с народным духом, Александр Сергеевич, как никто другой, понял величие русского характера, красоту русского духа, что и отразил в своих произведениях. «Все эти типы положительной красоты.человека русского и души его, — пишет Достоевский, например, о Татьяне из романа «Евгений Онегин», — взяты всецело из народного духа…

Повсюду у Пушкина слышится вера в русский характер, вера в его духовную мощь. Всем своим творчеством Пушкин как бы говорит: «уверуйте в дух народный и от него единого ждите спасения и будете спасены». Соединиться «задушевно и родственно» с духом народным необходимо каждому из нас, чтобы «стать русским». Осознание того, что весь образ жизни русского крестьянства, его традиции, обычаи, его мировоззрение, -всё-это родное, моё, и является целью учебного пособия «Будни и праздники русского крестьянина», предназначенного для учащихся 7-8 классов и рассчитанного на один учебный год. Задача, которая ставится перед учителем, — раскрыть духовную сторону крестьянской жизни, то есть показать отношение русского крестьянина к труду, праздникам, семье, к миру и вообще к жизни, — и донести до учащихся такие понятия, как крестьянин-поэт, крестьянин-философ.

Известный знаток крестьянства XIX века Г.И. Успенский отмечал, что крестьянин воспринимает свою жизнь не с практической стороны, а с поэтической. А те жизненные устои, радостное мировосприятие, космизм крестьянского мировоззрения, что составляло духовный стержень русского крестьянина, — всё это показывает его как истинного философа, ибо главная черта крестьянской жизни — цельность и мудрость всего жизненного уклада, Все предметы крестьянской жизни, с этой точки зрения, теряют свою грубую материальность и становятся философскими понятиями, — понятиями с большой буквы: например, «Дом» крестьянский -это символ всей вселенной; «Стол» в красном углу, под иконами, уподоблялся престолу Божьему или Божией ладони; «Печь», как живое доброе существо, была символом благополучия и семейного единства и т. д, Земледельческий труд в представлении крестьянина — это священнодействие, которое уподобляет человека Богу.

Праздники для крестьянина — это не просто время веселия и ничегонеделания, а долг, который нужно вернуть Богу, — долг благодарения Отцу Небесному за все Его благодеяния и дары. Семья и крестьянская община — это прообраз всечеловеческого братства. Вся жизнь крестьянина-христианина была пронизана светом Божественной Премудрости. Увидеть этот свет, почувствовать его в сердце — это и значит «стать русским», то есть стать причастным к вере своих отцов. «Назначение русского человека, — писал Ф.М. Достоевский, — есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех людей, есечеловеком». В русском народе есть талант, данный от Бога — умение понять и принять другой народ на равных, как брата.

Благодаря этому таланту крепла и прирастала Россия. В полноте этот талант раскроется только, если сам народ излечится от комплекса неполноценности. Нужно исторгнуть из глубинных тайников своего сознания эту ложную мысль -высокомерное, презрительное отношение к своему народу, к его истории и жизни, — только так можно понять и осознать сердцем величие и духовную мощь русского характера. Фёдор Михайлович Достоевский писал, что Пушкин дал нам великую надежду: «…русское общество может быть излечено… если присоединится к правде народной». Итак, стать русским — это значит «задушевно и родственно» соединиться с народным духом.

НЕСКОЛЬКО ГЛАВ ИЗ УЧЕБНОГО ПОСОБИЯ

НАРОД-ЗЕМЛЕДЕЛЕЦ

Как рассказывает древнерусская летопись «Повесть временных лет», в далёкие времена славяне пришли из Азии в Европу и поселились на реке Дунай. Со временем они стали расселяться на север, на юг, на восток. Летописец называет славянские племена, пришедшие в Восточную Европу в первом тысячелетии нашей эры, ~ это поляне, древляне, кривичи, вятичи, северяне, словене и другие. На рубеже первого и второго тысячелетия, в связи с образованием единого государства — Киевская Русь, возникла древнерусская народность, дальнейшее развитие которой привело к образованию трёх родственных народов — русских, украинцев, белорусов.

С. Максимов — известный исследователь крестьянской жизни в XIX веке — писал: «Вся история русского народа — история народа земледельческого, воспитанного в мирных занятиях, в кротких нравах и в борьбе с суровой и дикой природой. С тех пор как помнит себя русский народ под настоящим своим именем, он был хлебопашцем». Столетиями русский человек осваивал территорию Восточной Европы, отвоёвывая у леса участки пахотной земли. В борьбе с лесом во многом формировался русский характер; его главные черты — сила, мощь, спокойствие, неторопливость, основательность, осторожность, — ибо правилом жизни в лесу было: «десять раз примерь — один раз отрежь». Лес играл большую роль в жизни русского человека.

С одной стороны, дремучий и непроходимый лес казался ему угрюмым сказочным царством, где хохотали лешие и свистели соловьи-разбойники, где стояла избушка Бабы-яги и таились лихие люди. Но, с другой стороны, лес-это друг: он кормил и защищал человека. Дерево было постоянным спутником наших предков; дерево сопровождало человека на протяжении всего жизненного пути — от люльки и игрушки до гробовой доски и могильного креста.

Слово «здоровый» и такие приветствия, как «здорово!», «здравствуй!» появились ещё в те времена, когда русские люди жили в лесу, и означают они «быть крепким и сильным как дерево». Но русский народ не был народом леса, он был земледельцем. Ему была нужна земля, которую он отвоёвывал у леса. По-разному называли людей, работающих на земле, — огнищанами, земскими, черносошными, смердами. Но после распространения христианства на Руси земледельцев стали называть «крестьянами» — это название происходит от слова «христианин», то есть «крещённый во Христа человек».

Итак, русский народ формировался как народ земледельческий по труду и как народ христианский по вере. Эти две стороны — труд на земле и христианская вера — определяли целостность и величие русского характера. О силе духа русского человека, крестьянина, мужика сам народ рассказывает в старинной былине так: Святогор-богатырь выехал во чисто поле погулять, кости поразмять, силой с кем-нибудь помериться. И встретился ему прохожий мужичок с сумочкой за плечами. Едет Святогор рысью, а прохожий идёт впереди.

Ноне может Святогор догнать прохожего. Закричал тут Святогор, да громким голосом: «Гой, прохожий человек! Подожди немножечко — не могу догнать тебя я на добром коне». Прохожий послушался, остановился, снял из-за плеч сумочку и положил её на землю. «Наезжает Святогор на эту сумочку; своей плёточкой он сумочку пощупывал: как урослая, та сумочка не тронется. Святогор перстом с коня её потрогивал: не сворохнется та сумочка, не шевельнется. Святогор с коня хватал её рукой, потягивал: как урослая, та сумка не поднимается.

Слез с коня тут Святогор, взялся за сумочку; он приладился, взялся руками обеими, во всю силу богатырскую натужился, от натуги по белу лицу ала кровь пошла, а поднял суму только на волос, по колена ж сам он в мать сыру землю угряз. Взговорит ли Святогор тут громким голосом: «Ты скажи же мне, прохожий, правду-истину, а и что, скажи ты, в сумочке накладено? Взговорил ему прохожий да на те слова: Тяга в сумочке от матери сырой земли.

- А ты сам кто есть? Как звать тебя по имени?

- Я Микула есть, мужик, я Селянинович, я Микула — меня любит мать сыра земля».

Святогор-богатырь, обладая невероятной силой (при первой встрече он сажает Илью Муромца вместе с конем в свой карман), не может преодолеть тягу земли, что находится в крестьянской суме.

Почему же мужик эту землю носит за своими плечами легко? Потому что не только земля любит его, но и он любит землю. Для русского крестьянина земля — Мать-кормилица, живое существо. С землёй были связаны такие священные понятия, как Родина, Отчизна, земля предков. Земля объединяла народ, давала ему силу, оберегала. Путешественники, воины, купцы брали с собой в путь горсть родной земли, как оберег, а по возвращении домой кланялись земле, целовали её.

В Древней Руси человек, чтобы доказать правдивость своих слов, даже ел землю. Во время земельных споров крестьянин, чтобы доказать своё право на спорный участок земли, клал себе на голову кусок дёрна и проходил с ним по меже. Землёй клялись, и даже просили у неё прощения. Русский крестьянин прочно стоял на земле, но все устремления его были направлены к небу. В этом выразилась мудрость всего уклада крестьянской жизни. Русский народ говорил: «Трижды человек дивен бывает — родится, женится, умирает» . Рождение, свадьба, смерть составляли круг земной жизни человека.

РОДИНЫ

В русских семьях особенно ждали рождения мальчиков, потому что мальчик — это будущий помощник в семье. В народе говорили: «мальчик родится на подмогу, девочка — на потеху».

Перед родами роженица просила прощения у всех родных и даже соседей — «за всё, чем обидела». Женщина молилась Божией Матери, а перед самыми родами причащалась в храме. Чаще всего роды проходили вне избы, обычно в натопленной бане. Принимала роды повивальная бабка (повитуха) — опытная в своем деле женщина.

В народе считали, что «всякая замкнутость мешает быстроте родов», поэтому перед самыми родами развязывали все узелки не только на одежде роженицы, но и у всех домочадцев, распускали роженице волосы, раскрывали все двери, ворота, шкафы, сундуки. В критических ситуациях обращались к священнику с просьбой раскрыть Царские врата в церкви. У русских был обычай заворачивать ребенка сразу же после родов в отцовскую рубашку.

Это было связано с верой в магическую силу родительских вещей. Объясняли этот обычай, как желание закрепить любовь отца к ребёнку, чтобы ребёнок был спокоен, чтобы был счастлив, кроме того, это служило защитой для новорожденного от злых духов. Первое купание новорожденного происходило в день родов. В течение трех дней повитуха жила у роженицы. Она помогала матери и ребенку — купала их, вела хозяйство. Обычно на третий день совершался обряд «размывания рук»; водой троекратно мать и повитуха поливали друг другу на руки и взаимно просили прощения. За свой труд повитуха получала вознаграждение, обычно это были мыло, полотенце, хлеб, немного денег. В ближайшие после родов дни ребёнка несли в церковь крестить.

Имя ребёнку, как правило, давал сам священник — по Святцам, то есть в честь того святого, память которого отмечалась или в самый день крещений, или в ближайший к нему. Обычно родители ребёнка приглашали в кумовья, т. е. в крёстные отца и мать, кого-либо из родственников. На сороковой день после рождения совершался обряд первого подпоясывания: крёстная мать приносила крестнику поясок и с пожеланием «быстро расти и быть здоровым» подпоясывала его. Первый год жизни ребёнка заканчивался обрядом первого пострижения: крёстные выстригали прядь волос или две пряди крест-накрест, затем его в первый раз стригли.

СВАДЬБА

К браку на Руси всегда относились очень ответственно, поскольку женились и выходили замуж, как правило, один раз в жизни. Свадьбы «играли» обычно осенью и зимой, когда все сельскохозяйственные работы были закончены.

Свадебный обряд представлял собой продолжительное театрализованное действо с большим количеством участников. Здесь было всё песни, плачи, присказки, игры, танцы. Свадьба начиналась со сватовства. Невесту, как правило, выбирали родители. Воля родителей почиталась их детьми, считали, что брак, заключенный без согласия родителей, будет несчастен.

Родственники жениха посылали сваху в дом невесты. В Рязанской губернии перед уходом свахи четыре ножки стола связывали кушаком, чтобы свадьба лучше связалась». Когда сваха входила в дом невесты, она подходила к печи и бряцала печной заслонкой, садилась на длинную лавку под матицу. Все эти действия указывали хозяевам о цели прихода гостей.

Сваха говорила: «Не пол топтать, не язык чесать, мы пришли дело делать — невесту искать» или — «У вас есть цветочек, а у нас есть садочек. Нельзя ли нам этот цветочек перевести в наш садочек?» За сватовством следовал сговор. На нём назначался день свадьбы, расписывались свадебные чины. В свадебном обряде жених и невеста именовались князем и княгиней. Им полагалась особая княжеская свита-поезжане. Главным распорядителем на свадьбе назначался дружко, он должен был знать все обычаи, уметь балагурить и веселить участников. Во время сговора обсуждалось приданое невесты. Как правило, в него входили: перина, подушки, одеяло, одежда девушки, запас тканей, деньги, тогда тёлка или овца.

После сговора начинался период подготовки к свадьбе. Теперь невеста называлась «сговорёнкой», она должна была сидеть дома и заниматься подготовкой приданого, а родители невесты шли осматривать хозяйство жениха, знакомились с той семьей, куда они отдавали свою дочь. Следующий этап свадьбы носил название «смотрины». Одна из родственниц выводила девушку на «смотр».

Для смотрин выбирались лучшие девичьи наряды. Невеста также показывала свое трудолюбие и мастерство: шила, пряла и делала разные работы. Следующие этапы свадьбы носили названия «богомолье», «руко-битьё», «запой». Они могли проходить в один день или в разные. На богомолье стороны жениха и невесты собирались вместе и молились перед иконами о благополучном завершении дела. Во время рукобитья отцы невесты и жениха, как при торговых сделках в крестьянском быту, били рука об руку, при этом руки были обернуты вплатки или полы кафтана, что означало «дело сделано».

Рукобитье окончательно закрепляло сватовство. После него отказаться от соглашения было уже нельзя. Достигнутое согласие сторон обычно заканчивалось пиршеством — запоем, которое еще называли «пропиванием невесты». Невеста подносила гостям на пиру свои дары и угощала теином. Дарами были платки, рубахи, полотенца. Во время раздачи даров невеста причитала: «не пропивай, кормилец батюшко.. .».

День перед свадьбой назывался «девичником». Невеста последний раз собиралась со своими подругами и прощалась со своей девичьей жизнью, символом чего была так называемая «красота». Красотой могли быть ленточка-косоплётка, кудель, разукрашенное деревце (часто ёлочка), венок из цветов и лент, платок. Невеста передавала красоту другой девушке. Наступал день венчания и свадьбы. Жених приезжал за невестой, и они ехали в церковь, где совершался обряд венчания. После венчания начинался свадебный пир. Когда молодые входили в юбу, их обсыпали зерном. Первый стол в доме молодых обычно назывался «свадебным».

Молодые, как правило, ничего не ели. В их честь произносили величания, пожелания добра и счастья. Вскоре их уводили в другое помещение и кормили, ужином. Там же невесте заплетали две косы и, уложив вокруг головы, надевали женский головной убор. Этот обряд знаменовал пере-кодневесты в группу замужних женщин.

Накрывали второй стол, называемый «горным», за которым молодая одаривала родственников мужа, Обычно свадебные торжества продолжались от трех дней до недели.

ПОХОРОННО-ПОМИНАЛЬНЫЕ ОБРЯДЫ И ОБЫЧАИ

Погребальный обряд русских складывался в течение длительного периода, В его основе лежит христианский похоронный ритуал, в котором сохранились некоторые языческие обряды и поверья. Сочетанию христианских и языческих традиций способствовали общие идеи — вера в загробный мир, в продолжающуюся жизнь души и в необходимость заботиться о душах умерших родственников. Христианская обрядность запрещала сожжение умерших.

Хоронить следовало в земле, положив покойного «головою на запад». Пожилые люди готовились к смерти заранее: готовили так называемую «смертную одежду», в некоторых местах делали гробы, совершали богоугодные дела — раздавали милостыню, прощали долги. Около умирающего собиралось все семейство, ему подносили иконы, и он каждого благословлял особо. Приглашали священника для исповеди и причастия. Верили, что душа того, кто перед смертью исповедался в грехах и причастился, восходит в рай. Когда наступала смерть, родственники начинали громко причитать.

Часто для этого приглашали особых плакальщиц. Причитания исполнялись в течение всего похоронного обряда. Часто погребальной одеждой становилась одежда венчальная. Существовала поговорка: «В чем венчаться, в том и скончаться».

После обмывания и обряжения покойного клали на лавку в передний угол, зажигали лампадку перед иконами и начинали молиться, обычно читали Псалтырь. Выносили умершего обязательно ногами вперед. В церкви происходило отпевание. Затем гроб несли к месту погребения. Все прощались с усопшим. Гроб закрывали и на полотенцах или веревках опускали в яму.

Все участники похорон бросали в могилу горсть земли. Этот обычай был распространен повсеместно. На могилу ставили деревянный крест. Русский обычай предписывал подавать на похоронах милостыню ради умершего. Тот, кто брал милостыню, должен был молиться за покойного. Верили, что до Страшного суда участь умерших могла измениться: если совершать поминовение умерших в домашних молитвах и в церкви, то грешники могут освободиться от вечных мучений. Считали также, что заупокойный колокольный звон мог вызволить погибшую душу из ада.

По народным верованиям, душу грешника можно спасти («вымолить»), если постоянно молиться за нее в течение сорока дней после смерти. Существовал обычай «тайной милостыни»: незаметно приносили соседям или бедным людям хлеб, деньги, платки, свечи и другие вещи. Те, кто обнаруживал такие дары, понимал, что нужно помолиться за безымянного.

После погребения обязательно устраивали поминальный стол, где ритуальными блюдами были кутья, мёд, каши, кисель. Во время поминального обеда оставляли место для покойника, клали для него ложку и ломоть хлеба. Начинался поминальный стол обязательно с кутьи. Поминовение по усопшим справляли на 9, 20 и 40-й дни, в годовщинунв праздники.

Многие заказывали обедни в продолжение 40 дней и «сорокоусты». Во многих губерниях, в том числе Рязанской, был обычай: наследующий день после смерти ставили на божницу чашку с водой и блином или куском хлеба. Этот хлеб через сутки подавали нищим, а воду выливали за окно. Так продолжалось сорок дней. Необычайно сильна была вера в то, что поминания облегчают страдания умершей души. 9-й и 20-й дни отмечались скромно, в семейном кругу. Особой торжественностью выделялся 40-й день после смерти, так называемые «сорочины», когда, по народным представлениям, душа посещапа дом в последний раз.

В православной традиции есть ежегодные общие поминальные дни: суббота мясопустная, т. е. суббота перед сырной неделей, или Масленицей; суббота Троицкая — накануне праздника Пятидесятницы; субботы «родительские» — в Великий пост (недели 2, 3, 4-я), Радоница (вторник Фоминой недели) и Дмитриевская суббота (перед 6 ноября), накануне дня святого вмч. Димитрия Солунского. Обязательно в эти дни посещали кладбища.

В последнее время интерес к крестьянству как в обществе, так и в научной среде неуклонно возрастает. Появилась даже такая наука, как крестьяноведение, а такое понятие, как «крестьянская цивилизация», которое используют некоторые учёные, показывает всю значимость и масштабность поставленной проблемы.

Чем дальше общество идёт по пути технического прогресса, тем все острее чувствуется потребность понять истоки формирования самого общества как народа, что в значительной степени связано с жизнью крестьянства. «Корни народа — в земле» — это можно понимать как аллегорически, так и буквально. Забывать, что земля — наш дом, наша Мать, нельзя.

Общественный интерес к проблеме крестьянства поэтому глубоко закономерен, так как именно крестьянин жил с чувством сыновней привязанности к земле. Этим чувством определялись сила и мощь народа, его радость и счастье. Что защищали русские люди, например, в эпоху Смутного времени, в Отечественную войну 1812 года, во Вторую мировую войну, несмотря на разные времена и разные общественные формации? — свою землю.

Человек, потерявший чувство своей земли, отрывается от своих корней, становится «перекати-полем», -что, в свою очередь, грозит разрушением единства народа. Напомнить обществу, и особенно молодому поколению, об истоках русского народа — задача на современном этапе первостепенной важности.

И.А. Алексеев

Коми-Пермяцкий краеведческий музей им. П. И. Субботина-Пермяка является хранителем уникальной коллекции поясов, отображающих материальную культуру, мировоззрение, художественный вкус коми-пермяков XIX–XX вв. Ее формирование под руководством художника-авангардиста П. И. Субботина-Пермяка (1886–1923) восходит к началу ХХ в. Петр Иванович вместе с женой Евстолией Ивановной обходили близлежащие к Кудымкару деревни и села, где собирали предметы коми-пермяцкого быта, одежду, набойку и пояса. За первые годы было собрано более двух десятков поясов, которые и заложили основу коллекции. Среди первых сборов были в основном широкие пояса – кушаки, изготовленные из овечьей шерсти и льна домашнего прядения, датируемые концом XIX в. Наибольший вклад в сбор и изучение поясов внесла В. В. Кривощёкова, главный хранитель музея с 1975-го по 1995 г., при которой была сформирована и описана большая часть коллекции. На сегодняшний день она насчитывает 477 ед. хр. основного и научно-вспомогательного фонда.

В составе коллекции 246 кушаков и 231 покромок и тельников. Пояса отражают культуру косинско-камских, иньвенских и зюздинских коми-пермяков. В 2014 г. в ходе реализации проекта «Искусство четырех рек», победившего в конкурсе музеев Русского Севера и направленного на исследование и изучение традиционных и инновационных видов прикладного искусства зюздинских и язьвинских комипермяков, поступили пояса-тельники и покромки зюздинских коми-пермяков, живущих в Афанасьевском районе Кировской области. Эти пояса датируются началом ХХ в. и отличаются от основной части коллекции тем, что они очень узкие, до 2 см, но сохранили сложные орнаментальные формы. В коллекции научно-вспомогательного фонда 55 поясов, большая часть которых входит в передвижной фонд музея и используется на различных выставках, мероприятиях и выездных лекциях. Сохранность поясов, их количество, изготовление современными мастерами свидетельствуют о том, что пояс в культуре коми-пермяков был не просто предметом народной одежды, а выполнял для «лесного жителя» несколько важных функций, в частности, магическую, утилитарную и эстетическую. Пояс использовался в большинстве обрядов жизненного цикла и лечебной магии коми-пермяков. Многие семьи в память о своих родственниках и как оберег до сих пор хранят такие пояса. Пояса датируются концом XIX – началом XXI в. и делятся на два вида – широкие и узкие. Узкие пояса (покромка, опояска, тельник – пőкрőм, йи, вонь), шириной до 5 см и длиной до 2 м, носили мужчины и женщины: мужчины поверх рубахи, женщины – по сарафану и фартуку.

Женскому пояску полагалось быть длиннее и шире. Их завязывали только на левой стороне, реже – спереди. Широкие пояса – кушаки – носили только мужчины, ими опоясывали верхнюю одежду, зипун или шабур. Кушаки ткали шириной от 5 до 15 см, длиной до 3 м. Мужчины, отправляясь на работу, свой пояс подвязывали справа, а праздничный могли завязать на любой стороне, как им было удобнее. Основным материалом для изготовления поясов служили домашняя льняная и шерстяная пряжа, гарусная и хлопчатобумажная нити. По способу изготовления пояса делятся на тканые, сделанные с помощью ткацкого станка, и плетеные на ниту или с помощью дощечек «табов». По расцветке выделяются четыре основные группы поясов: двуцветные и многоцветные с черным полем, двуцветные и многоцветные с белым полем. Самыми распространенными являются нити красного, алого, желтого, зеленого и черного цветов. В основе узоров – геометрический рисунок, образованный прямыми линиями, треугольниками, квадратами, ромбами. Узоры имеют коми-пермяцкие и русские названия: сынан – гребешок, перна – крест, радз – цедилка, катша кок – сорочья нога, тупőсь – оладушка, дзуган сер – путанка, зигзаг, баран сюр – бараний рог, пила пинь – зубья пилы и др. Пояса являлись воплощением духовной жизни народа, запечатленной в смыслах декоративных узоров и использовании их в обрядах народа. Свадебные и дарственные пояса декорировались не только с помощью узоров, расцветок нитей, но и с помощью кистей, валяных шариков, бахромы на концах.

Причем подобным образом могли декорироваться как женские, так и мужские пояса. Одним из самых интересных поясов коллекции является пояс-тельник, поступивший в музей в феврале 1971 г. от М. И. Кольчуриной, жительницы д. Мелюхино Юсьвинского района Пермской области. Пояс изготовлен в 1909–1910 гг. как оберег для брата. Выткан красным гарусом на коричневом поле. Кайма зеленого цвета. По всей длине пояса расположены начальные буквы воскресной молитвы «Да воскреснет бог и расточатся врази, ненавидящие его, яко исчезнет дым…» На концах пояса выпущена бахрома из нитей основы и красного гаруса. Это единственный пояс в коллекции с ткаными надписями, вероятнее всего, технология его изготовления заимствована у русского населения. Самым широким кушаком коллекции является пояс, сделанный в начале ХХ в. в д. Ивашково Кудымкарского района Пермской области мастером А. М. Бражкиной. Длина пояса составляет 242 см, а ширина – 16,7 см. Кушак изготовлен на табах из разноцветных нитей, узор – в виде радужной полоски. Концы пояса украшены: нити подвязаны между собой, образуя сеточку. Вероятнее всего, пояс изготовлен для свадебного торжества.

Особый интерес представляют пояса, в основе узора которых расположен «бараний рог» («баран сюр») или «свастика», вызывающие вопросы у большинства посетителей. Дело в том, что эта орнаментальная форма, как стилизация креста, является одной из самых распространенных в культуре многих народов, в том числе и коми-пермяков. У коми-пермяков она символизирует солнце, круг жизни и плодородие. Орнамент широко использовался на тканых поясах, полотенцах, женских головных уборах и вязаных изделиях конца XIX – начала XX в. На сегодняшний день в коллекции насчитывается 26 кушаков и покромок с подобным узором. Орнамент встречается на изделиях как в виде креста с загнутыми под прямыми углом концами, так и в различных стилизованных формах. В 1940-е гг., во время Великой Отечественной войны, да и после нее, по воспоминаниям А. И. Корепиной, библиотекаря музея, большая часть музейных предметов с узором «свастика» была уничтожена. Все 26 поясов, сохранившиеся в коллекции, собраны уже во второй половине ХХ в. и в 2000-е гг. Пояс, как основной предмет коми-пермяцкой одежды, эволюционируя, не унифицировался и не упрощался, как это случилось с русским поясом, а сохранил в себе традиционные способы изготовления и использования. Свидетельством этому служат изделия современных мастеров, сделанные в 1970–2000-е гг. В собрании есть кушаки, покромки, тельники, изготовленные в ТОО «Енőшка» («Радуга») г. Кудымкара.

Они полностью повторяют традиционные узоры, ручной способ производства, размеры. Отличаются лишь материалами, из которых изготовлены пояса. Это уже не шерсть и лен, а современные фабричные полушерстяные и синтетические нити. Особо следует выделить пояса Народного мастера Пермского края Г. А. Казанцевой, которая с 1990-х гг. занялась ручным ткачеством в домашних условиях. Сейчас имя этого мастера известно далеко за пределами Пермского края.

Сохраняя традиции в изготовлении поясов, она привносит в ткачество и свое искусство, расширяя тематику узоров, используя новые материалы, такие как люрекс, объемная нить. Многофункциональность предмета одежды и традиции коми-пермяцкого народа позволили сохранить пояса в коллекциях музеев и в семьях до сегодняшнего дня. Декоративные пояса украшают костюмы фольклорных и художественных коллективов края. Мастера прикладного творчества Г. А. Казанцева, С. С. Шипицина, Н. Г. Аксёнова создают шедевры на основе традиционных геометрических форм и народных мотивов, пополняя коллекции музеев и представляя народное творчество на различном уровне. Ряды именитых мастеров пополняются новыми именами – П. М. Крохалева, В. А. Зубова, Т. А. Трушникова, Н. Л. Симанова и др. Исследователям предстоит продолжить на современном уровне изучение семантики коми-пермяцких поясов и региональных особенностей их изготовления.

Л. В. Караваева, г. Кудымкар, Пермский край

Вторая фаза политической реакции в России (посткрымский период) характеризовалась продолжающейся ревизией политических институтов мягкого, конкурентного авторитаризма, расширением репрессивных практик, усилением контроля медиасферы и государственной пропаганды, эскалацией внешних конфликтов — все это совершенно нехарактерно для режимов высокой инклюзивности, т.е. опирающихся на значительную общественную поддержку. С другой стороны, такой институциональный тренд вполне согласуется с негативной экономической динамикой в России в краткосрочном (кризис 2015–2016 гг.) и среднесрочном (стагнация 2008–2016 гг.) периодах. Отсутствие устойчивого роста и экономическая нестабильность подрывают главную опору мягкого авторитаризма — высокий уровень социальной удовлетворенности и ощущение перспективы, определявших социально-политическую атмосферу 2000-х (несмотря на сужение политических свобод, в России в 2000-е гг. росло число тех, кто чувствовал себя «свободным человеком»).

На рубеже 2000–10-х гг. в российском общественном мнении наблюдалась отчетливая тенденция роста модернизационного спроса, зафиксированная как количественными, так и качественными социологическими исследованиями и захватившая достаточно широкий спектр ценностей и отношений: спрос на политическую модернизацию, более качественные публичные институты и государственные услуги, более комфортную среду личностной реализации, рыночную справедливость. Этот растущий спрос проявил себя наиболее ярко в массовых протестах 2011–2012 гг., которые отнюдь не были исключительно столичным явлением: согласно серии опросов по национальной выборке, в среднем 38% респондентов в 2012 г. поддерживали требования Болотной площади, 45% не поддерживали. Эта поддержка была до-

статочно пассивной, и в целом в модернизационном тренде начала 2010-х гг. социальный активизм играл значительно большую роль, чем активизм политический, что во многом определило характер протестов 2011–2012 гг.

Группа поддержки модернизации отнюдь не составляла абсолютного большинства, но ни в коем случае не являлась меньшинством (особенно учитывая ее качественный состав) и демонстрировала тенденцию к расширению. На снижение уровня поддержки режима в 2010–2013 гг. и рост нового политического спроса, требовавшего корректировки «централизаторского» тренда в политическом развитии 2000-х (вертикаль власти), Кремль мог ответить как реформами, допускающими усложнение политической системы и механизмов принятия решений (отчасти такой сценарий развития событий был намечен в президентском послании Дмитрия Медведева 22 декабря 2011 г.43), так и попытками консолидации контрмодернизационных настроений, стимулированием конфронтации двух общественных макрогрупп. «Рабочий» «Уралвагонзавода» Виктор Холманских, ставший лицом президентской кампании Путина 2012  г. и воплощавший собой своего рода идеал «авторитарной личности», презентованной как истинный образ российского «большинства», враждебного модернизационным устремлениям другой части нации, символически обозначил выбор в пользу второго пути.

В действительности образ «рабочего Холманских» был постановкой: Виктор Холманских был не «человеком труда», представлявшим реальное отечественное производство, а начальником сборочного цеха, специализировавшегося на производстве танков, т.е. представлял интересы младшего бюрократического звена оборонной отрасли, доля которой на рынке труда к началу 2010-х гг. была не слишком значительна. Эти обстоятельства в значительной степени отражают противоречия избранного после кризиса 2011/12 г. политического курса.

На консолидацию контрмодернизационного большинства была направлена и стратегия продвижения «традиционных ценностей» в первой фазе политической реакции. Как и в случае с Холманских, консолидации должно было содействовать стимулирование конфронтации модернизационного и консервативного спроса, и эта конфронтация носила в значительной мере манипулятивный характер. В то время как бóльшая часть пунктов «традиционалистского меню» (отрицательное отношение к абортам, внебрачным союзам, религиозная нетерпимость и спрос на расширение политической и «нормативной» роли Церкви) не имела поддержки в общественном мнении, «ценностная» конфронтация была организована вокруг отношения к гомосексуализму.

Продвижение этой повестки, однако, принесло, как уже было отмечено, не слишком значительный эффект в решении задач повышения уровня поддержки режима и изоляции политической оппозиции. Актуализация ограниченного «югославского сценария» во второй фазе политической реакции: конфликт с Западом, идея «разделенной нации», утраченных территорий и защиты русского мира в условиях внезапного военного конфликта в Восточной Украине — оказалась гораздо более эффективным средством стимулирования внутриполитической конфронтации, консолидации «контрмодернизационного большинства» и политической мобилизации нации. Иными словами, качество и природа поддержки режима во второй половине 2000-х и в середине 2010-х радикально различны. Сегодня это мобилизационная модель поддержки, связанная с атмосферой конфронтации, угроз, страха насилия и нестабильности. Если в условиях мягкого, конкурентного авторитаризма режим не нуждается в наращивании репрессивных практик, опираясь на лояльность или поддержку граждан, то сегодня мы видим обратную ситуацию, когда стимулирование конфронтации и повышение уровня репрессивности режима является способом консолидации и мобилизации поддержки.

Стратегией мягкого, конкурентного авторитаризма является кооптация лояльных и маргинализация нелояльных, стратегия жесткого, репрессивного авторитаризма направлена на консолидацию лояльности за счет стигматизации и репрессирования нелояльности. Институциональные проявления политического курса на форсированную политическую демодернизацию, характеризующего вторую фазу политической реакции в России, стали предметом настоящего доклада. Стратегия укрепления авторитарных институтов, как показано выше, включала в себя: • изменение внешнеполитической доктрины: переход к стратегиям конфронтации, запускающих механизмы «чрезвычайной легитимности» и реидеологизации политической и государственной системы; • корректировку политической системы — снижение роли партий, в том числе доминирующей партии, укрепление системы контроля за доступом к выборам, демонтаж автономии местного самоуправления, искусственное занижение уровня представительства населения крупных городов и т.д.; • изменение функций и веса различных элит и структур внутри исполнительной власти — рост влияния силового блока и ослабление политических структур управления и роли экономических элит;

• существенное расширение репрессивных практик, в том числе репрессий против элит и политических репрессий, институционализацию репрессий по политическим мотивам при все еще достаточно ограниченных масштабах таких репрессий, общую тенденцию к росту репрессивности правоохранительной системы; • систематическое наступление на гражданские организации, перекрытие каналов финансирования, обеспечивающих их автономность, расширение неформальных и полуформальных форм идеологического контроля в общественной жизни и в сфере культуры; • корпоративную консолидацию медиаресурсов и переход от модели ограничительного контроля СМИ к созданию пропагандистской медиамашины.

Несмотря на видимые успехи, в частности высокий уровень политической мобилизации и лояльности режиму, а также несомненную «воспитательную» функцию авторитарных институтов, способствующих закреплению консервативных установок, политический курс на форсированную демодернизацию связан со значительными издержками и рисками в среднесрочной перспективе. Значительный уровень политического плюрализма и высокий уровень внутриэлитной конкуренции, имевшие место в России на протяжении 15–20 лет (с конца 1980-х гг.), итоги «потребительской модернизации» 2000-х, формировавшие постиндустриальные стандарты и социальную структуру мегаполисов, структуру рынка труда и нормы мобильности, — все это остается актуальным социальным багажом российского населения, плохо сочетающимся с курсом на демодернизацию и высоким уровнем репрессивности режима.

В то же время те социальные страты и структуры, которые могли бы стать опорой этого курса, — сельское население, малый город, удаленный от значимых экономических центров, крупные промышленные производства — экономически очень слабы. Несмотря на глубокую девальвацию, эффект импортозамещения в 2015–2016 гг. оказался вялым и вряд ли сможет стать драйвером экономического оживления. «Виктор Холманских» в действительности потребляет ресурсы, а не создает национальное богатство, как это подразумевал его агитационный, предвыборный образ. Длительная политика демодернизации вряд ли возможна без экономического национализма — импортозамещающей реиндустриализации и стимулирования внутреннего производства, запуск которых, в свою очередь, требует мобилизации значительных дополнительных ресурсов.

Силовая бюрократия и силовые корпорации выглядят политически влиятельной и консолидированной базой поддержки режима, а кроме того, составляют значительный сегмент рынка труда (не менее 5 млн человек, учитывая частную охрану). Однако сохранение их влияния связано с высокой интенсивностью перераспределительных политик, что будет создавать дополнительные риски нестабильности в условиях сокращения ресурсной базы. Наконец, существенные элитные дисбалансы, обозначившиеся уже на рубеже 2000–10-х гг. и резко усилившиеся в посткрымский период, сами по себе создают значительные ограничения для экономического маневра и еще один источник потенциальной нестабильности. Эти дисбалансы в настоящее время блокируются расширением репрессивных практик, что повышает, однако, риски будущих расколов (неуправляемых конфликтов) в случае, если какие-то события будут восприняты элитами как сигнал ослабления режима.

В целом можно сказать, что те структурные проблемы, которые стали причиной ограниченного политического кризиса в начале 2010-х гг. (исчерпание потенциала экономического роста в рамках сложившейся политико-экономической модели), не только не разрешены, но и значительно обострились в результате реализации политики реакции в ее первой и в особенности второй фазе. И это обстоятельство заставляет предполагать, что кризисная траектория российского развития 2010-х гг. отнюдь не исчерпана.

Политическое развитие России. 2014–2016 : Институты и практики авторитарной консолидации / под ред. К. Рогова. — Москва : Фонд «Либеральная Миссия», 2016. — 216 с

Липецкий областной краеведческий музей (ЛОКМ) ведет свою историю от музея «Общества распространения научных и практических знаний имени Петра Великого», основанного в Липецке в 1909 г. Одним из первых его отделов был отдел природы. С момента основания музея Петровского общества и до 1917 г. формирование его фондов носило стихийный характер, и экспозиционная работа сводилась к бессистемной демонстрации первых поступлений. Первоначально все поступившие в собрание музея дары жителей Липецка экспонировались в витринах, установленных в читальне библиотеки. Среди первых поступлений отдела природы преобладали экзотические предметы: разнообразные засушенные морские животные, «три куска мрамора – итальянского (из Тускулла и Остин) и греческого (из развалин Афинского Акрополя), кусок лавы Везувия», малахит, горный хрусталь, «чучело египетской ящерицы (длина 54 см)» и даже «верхняя челюсть (нос) пилы-рыбы» [1]. Правильность определения последнего экспоната, поступившего «от крестьянина села Кузьминские Отвержки через священника Розанова» [2], вызывает серьезные сомнения.

После Октябрьской революции музей Петровского общества был переименован в Липецкий народный музей. В экспозиции Народного музея, открывшейся для посетителей 7 ноября 1918 г., имелся отдел природоведения. В его витринах экспонировалось 80 предметов, в том числе «несколько коллекций местной флоры и фауны: коллекция насекомых», «коллекция сапрофитов и паразитов лесных деревьев», «коллекция птичьих яиц, собранных из парков Липецких Минеральных вод и в окрестностях г. Липецка» [3]. Также в этом отделе было представлено «небольшое собрание представителей фауны Черного моря» и «собрание минералов Уральских и местных, главным образом железной руды и глины» [4]. «В 1921 году удалось создать в Народном музее большой отдел – Музей местного края» [5]. С этого момента в музее существовало два отделения: «Общее» и «Музей местного края», в который были выделены экспонаты краеведческой тематики. Оба отделения включали в себя традиционные отделы, в том числе «естественно-исторический». В 20-е гг. XX в. эта экспозиция пополнялась новыми поступлениями, но в целом не претерпела серьезных изменений. Документы, свидетельствующие об экспозиционной работе Липецкого музея в 30-х и начале 40-х гг. ХХ в., в архивах не сохранились.

Начиная с 1946 г. экспозиция отдела природы перестраивалась «по новой структуре» и в результате в 1948 г. в музее появилась классическая музейная экспозиция, включавшая следующие разделы: 1. Общая географическая характеристика края; 2. Рельеф и геологическое строение края; 3. Полезные ископаемые; 4. Климат Липецкого района; 5. Почвы Липецкого района; 6. Растительность района; 7. Животный мир; 8. Охрана природы. При этом четвертый и пятый разделы были не смонтированы «ввиду незаконченного подбора материала» [6]. В этой экспозиции помимо географических карт, «живописных картин», диаграмм, таблиц и фотографий в соответствующих разделах были представлены: «окаменелости ископаемых организмов»; переданные в отдел природы кости вымерших животных, первоначально занесенные в коллекцию археологического отдела; «образцы полезных ископаемых района» и «продукция, получаемая из них»; гербарий «сорняки, лекарственные, витаминные» растения и «крупные образцы древесных пород Липецкого района»; коллекции насекомых-вредителей поля, огорода, сада, а также чучела птиц и млекопитающих [7]. Восьмой раздел был полностью посвящен Воронежскому государственному заповеднику, в нем были представлены одна картина и 36 фотографий, «иллюстрирующих жизнь бобров в заповеднике», и другие материалы [8].

В 1948 г. «в ответ на решение Сессии Всесоюзной Академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина» [9] был создан раздел «Мичуринская биология». В этом разделе экспонировались не только диаграммы, таблицы, фотоматериалы, муляжи, но и «натуральные образцы кормовых, овощных, корнеплодов государственного сортоиспытательного участка, находящегося при Липецком колхозе им. И. В. Сталина», и даже «законсервированные помидоры в банках» [10]. В 1949 г. в экспозиции появились разделы «Ландшафты района» и «Почвы района». В целом экспозиция отдела природы хорошо отражала «роль человека в преобразовании природы, использовании природных богатств края и их народнохозяйственное значение» [11]. В 1950-е гг. изменения в экспозицию вносились почти каждый год, но они сводились к пополнению отдельных разделов новыми поступлениями и не затрагивали ее структуру. 1 января 1956 г. в связи с образованием Липецкой области краеведческий музей получил статус областного. Это позволило значительно увеличить штат, в музее появился отдел природы, состоявший из заведующего и научного сотрудника. В начале 1960-х гг. экспозиция отдела природы была дополнена разделом «Климат и фенология Липецкой области» [12], в разделе «Животный мир

края» появились биогруппы: «Лось и волк», «Кабан» [13]. В раздел «Геологическое строение Липецкой области» были помещены «6 макетов палеоландшафтов» и новые палеонтологические находки [14]. Помимо основной экспозиции в этот период сотрудниками отдела природы был оформлен целый ряд выставок: «Полезные птицы края, меры их охраны», «Охрана природы Липецкой области», «Новые месторождения полезных ископаемых Липецкой области» – в 1960 г. [15], «Охрана природы – дело всенародное» – в 1962 г. [16], «Полезные ископаемые края на службу химии» [17] – в 1964 г., «Памятники природы края» [18] – в 1965 г., «Заповедные места Липецкой области», «Диковинки русского леса», «Лесостепная опытно-селекционная станция» [19] – в 1966 г., «Природа и фантазия» [20] – в 1968 г. Кроме того, были построены выставки, имевшие идеологический характер: «Образование Земли», «Происхождение жизни и человека», «Освоение космоса» [21], «В. И. Ленин и вопросы охраны природы» [22]. В 1967 г. после капитального ремонта музея экспозиция открылась для посетителей в обновленном виде, было перестроено пять тем, но изменения не затронули важнейшие темы «Растительный мир края» и «Животный мир края» [23]. Поэтому с 1968 г. началась подготовка к реэкспозиции этих разделов, включавшая сбор информации и комплектование коллекций, которые носили научный характер и осуществлялись при помощи специалистов.

Результатом этой деятельности стало открытие новых разделов экспозиции: «Охрана и преобразование природы» – в 1972 г. [24], «Растительный и животный мир», «Почвы» – в 1973 г. [25]. В разделе «Охрана и преобразование природы» были представлены материалы Воронежского заповедника, Лесостепной опытно-селекционной станции (ЛОСС), Областного отделения ВООП. В разделе «Растительный и животный мир» впервые была предпринята попытка «отражения истории формирования антропогенного ландшафта края» [26]. Он включал шесть диорам и свыше 100 биогрупп, 10 из них были «озвучены» записями, сделанными на магнитофонную пленку [27]. Но в 1975 г. в связи с аварийным состоянием здания музей был закрыт на капитальный ремонт [28], после его окончания частично сохранившаяся экспозиция отдела природы была не только воссоздана, но и дополнена новыми разделами и материалами. Открытие этой новой экспозиции, которая была «построена на высоком научном и художественном уровне» [29], состоялось 19 декабря 1980 г. В 1980-е гг. отделом природы был создан целый ряд передвижных и стационарных выставок. Среди них были выставки природоохранной тематики («Красная книга природы» [30], «Памятники природы Липецкой области» [31], «Охрана природы-87» [32] и др.), выставка «Охота и рыболовство» (от охотников на мамонтов до современности, с использованием археологических материалов) [33], а также выставки, на которых были представлены живые животные («Зоопарк на дому» [34], «Певчие и декоративные птицы» [35] и др.). В 1991 г. Христорождественский собор г. Липецка, в котором располагался музей, стал действующим, и ЛОКМ предоставили здание бывшего Дома политического просвещения, которое он занимает и в настоящее время.

После переезда в новое здание была построена выставка «Волшебный мир леса», представлявшая собой открытое хранение зоологической и частично энтомологической коллекций. В 1998 г. была смонтирована выставка «Экологические проблемы Липецкой области», включавшая разделы об особо охраняемых природных территориях края и Красной книге Липецкой области. Основой следующих выставок – «Заповедная природа Липецкого края» (2003–2004 гг.), «По страницам Красной книги Липецкой области» (2006–2008 гг.) – являлись витрины с биологическими группами, показывающими фрагменты основных биотопов Липецкой области. Первая в новом здании стационарная экспозиция «Природа Липецкой области», основу которой составляют диорамы и биогруппы, открылась в 2010 г. и продолжает действовать в настоящее время. Помимо экспозиционного зала отдел природы располагает выставочным блоком из 18 витрин, а также проводит временные выставки в других залах музея.

В современной экспозиционно-выставочной работе отдела природы существуют следующие основные направления: 1) исторические выставки, посвященные юбилеям выдающихся ученых биологов, связанных с Липецким краем, и природоохранных организаций области (130-летию открытия ботанического феномена Галичьей горы, к 90-летию создания заповедника «Галичья гора», к 90-летию создания ЛОСС). На выставках к юбилеям заповедника и Лесостепной опытно-селекционной станции были представлены материалы, касающиеся истории и современной деятельности учреждений (фотографии, копии документов, книги, гербарные листы, личные вещи ученых и др.); 2) областные выставки работ художников-таксидермистов (в 2004, 2011 гг. в витринах экспонировались таксидермические скульптуры, принятые на временное хранение, и материалы по истории таксидермии); 3) выставки, посвященные выходу в свет очередного издания Красной книги Липецкой области; 4) выставки пейзажной живописи; 5) фотовыставки (природа глазами ученых-биологов); 6) выставки работ участников областных и городских детских конкурсов, проводившихся музеем.

1. Отчет о деятельности Липецкого Петровского Общества распространения на- учных и практических знаний за 1911 год. Липецк, 1912. С. 15. 2. Отчет о деятельности Липецкого Петровского Общества распространения на- учных и практических знаний за 1910 год. Липецк, 1911. С. 21–22. 3. ГАЛО. Ф. Р. 9. Оп. 1. Д. 91. Л. 8 об. – 9. 4. Там же. 5. Там же. Д. 294. Л. 9, 10. 6. Там же. Ф. 1519. Оп. 1. Д. 8. Л. 4–5. 7. Там же. 8. Там же. 9. Там же. 10. Там же. 11. Там же. Д. 6. Л. 3. 12. Там же. Д. 166. Л. 17. 13. Там же. Д. 182. Л. 11. 14. Там же. Д. 149. Л. 8. 15. Там же. Л. 9. 16. Там же. Д. 182. Л. 11. 17. Там же. Д. 217. Л. 10. 18. Там же. Д. 231. Л. 10. 19. Там же. Д. 247. Л. 11. 20. Там же. Д. 279. Л. 9. 21. Там же. Д. 200. Л. 9. 22. Там же. Д. 298. Л. 4. 23. Там же. Д. 262. Л. 11. 24. Там же. Д. 349. Л. 7. 25. Там же. Д. 362. Л. 2. 26. Там же. Л. 8. 27. Там же. 28. Там же. Д. 392. Л. 2. 29. Там же. Д. 362. Л. 8. 30. Там же. Д. 515 а. Л. 3. 31. Там же. Д. 587. Л. 3. 32. Там же. Д. 674. Л. 5. 33. Там же. Д. 646. Л. 5. 34. Там же. Д. 674. Л. 5. 35. Там же. Д. 685. Л. 4.

А. В. Юнченко, г. Липецк