В системе распределения рабочей силы в государстве немалую роль играют и государственные органы управления рынком труда, предоставляющие соответствующие услуги максимизации и оптимизации занятости населения.

О мерах государственного регулирования, о целеполагании государства в части оптимизации распределения рабочей силы, то есть на этапах использования рабочей силы в процессе воспроизводства трудовых ресурсов можно делать выводы также и по формирующимся тенденциям распределения видов государственных услуг в области содействия занятости, оказываемых органами службы занятости населения. В действующих программах содействия занятости и поддержки безработицы важно подчеркнуть понижающий численный характер оказываемых услуг практически по всем направлениям. Если в 2010 г. было охвачено 6850,1 тыс. человек, то в 2018 г. только 4392,5 тыс. человек.

Среди многочисленных программ содействия занятости со стороны службы занятости наиболее востребованной на протяжении периода 2010-2018 гг. выступала программа «Профессиональная ориентация» (54,7% от общей численности, получивших данные услуги от службы занятости в 2010 г. и 63,4% – в 2018 г.).

Программы, направленные на содействие занятости молодежи являются крайне малочисленными и также имеют тенденцию к снижения численности.Среди подобных программ можно отметить: «временное трудоустройство несовершеннолетних граждан в возрасте от 14 до 18 лет» (14,1% от общей численности в 2010 г. и 13,1% – в 2018 г.), «временное трудоустройство выпускников организаций среднего профессионального образования» (0,4% от общей численности, получивших услуги службы занятости в 2010 г. и 0,075% – в 2018 г.).

Снижение активности службы занятости в вопросах содействия занятости может свидетельствовать о формировании более свободного механизма рынка труда, с функцией саморегулирования в вопросах перераспределения трудовых ресурсов. В то же время данная ситуация также свидетельствует и о росте свободы самой рабочей силы, нередко принимающей решение о выходе, по крайне мере формальном из состава экономически активного населения.

Российское общество и государство в условиях пандемии: социально-политическое положение и демографическое развитие Российской Федерации в 2020 году: [Коллективная монография] / Осипов Г.В. и др.; под ред. Г.В. Осипова, С.В. Рязанцева, В.К. Левашова, Т.К. Ростовской; отв. ред. В.К. Левашов. – М.: ИТД «ПЕРСПЕКТИВА», 2020. – 532 с.

Первые 15 лет нынешнего столетия ознаменовались беспрецедентными по интенсивности изменениями в географии производства и торговли различными товарами. Они были обусловлены, в первую очередь, колоссальным экономическим ростом Китая, превратившегося в крупнейшую мировую экономику , и других развивающихся государств. Важную роль в этом сыграли глобальный финансово-экономический кризис 2008–2009 гг., технологические изменения («сланцевая революция», альтернативная энергетика) и другие факторы.

Ниже представлен анализ основных изменений на некоторых ключевых товарных рынках, выполненный на основе многолетней регулярной исследовательской деятельности автора в области отраслевой географии, внешней торговли и товарных рынков с опорой на широкий круг отраслевых и внешнеторговых источников и активным использованием собственных корректировок, расчетов и оценок. Рынок нефти. В нефтяной промышленности 2000-е гг. ознаменовались бурным ростом нефтедобычи в СНГ: за десятилетие она увеличилась почти на 70 %, а доля региона в мире выросла в 1,5 раза, с 11 до 17 %; в 2008 г. был превышен установленный за 20 лет до того максимум добычи нефти в СССР. Россия с конца 2000-х гг. прочно занимает первое место в мире по добыче нефти 2.

Более чем вдвое за 2001–2013 гг. сократилась нефтедобыча в Европе, региональный лидер – Норвегия опустилась с 8-го места в мире на 15-е, второй ключевой производитель – Великобритания, ранее замыкавшая первую десятку стран, теперь не попадает даже в число 20 ведущих. В 2012–2015 гг. произошло резкое увеличение добычи нефти в США (на 65 %), которая приблизилась к пиковым значениям начала 1970-х гг. Этот рост был обеспечен «сланцевой нефтью», т.е. нефтью, добываемой из небольших коллекторов в слоистых породах. При этом в 2015 г. с резким падением мировых цен на нефть этот сектор столкнулся с серьезными трудностями. Одновременно всеми экспертами, в том числе и министерством энергетики США, отмечается, что «сланцевый бум» будет непродолжительным, и уже в следующем десятилетии поступления нефти из этого источника будут значительно меньше нынешнего уровня. Мировая торговля нефтью значительно увеличилась в первой половине 2000-х гг., но в дальнейшем вступила в период длительной стагнации. С 2005 г. она колеблется в пределах 2,15–2,25 млрд т в год, чаще показывая отрицательную динамику.

Главными причинами этого стало падение спроса в развитых странах, прежде всего в США (рост собственной добычи, конкуренция с углеводородами из природного газа) и Европе (конкуренция с привозными нефтепродуктами, развитие рынка биотоплива, экономические трудности). В 2014 г. импорт США был на 153 млн т ниже уровня 2005 г. (-28 %), ЕС – на 94 млн т (-16 %), Японии – на 42 млн т (-20 %). От масштабного падения рынок удержали Китай, нарастивший импорт на 182 млн т (в 2,4 раза), и Индия, увеличившая закупки на 93 млн т (в 2 раза). В последние годы из развивающихся государств – заметных покупателей нефти – устойчивый рост импорта показывает только Китай, который по величине ввоза приближается к США (в 2015 г. разница составила 44 млн т, или 13 %), но пока ни разу не опережал их даже в месячной динамике. Падение спроса усилило конкуренцию между поставщиками за рынки сбыта, вызвав расширение географии их экспорта и выход на новые рынки. Россия, сохраняя обретенный в начале 2000-х гг. статус крупнейшего поставщика в ЕС, осуществляет последовательную экспансию в АТР, став пятым по величине экспортером на этот рынок и уступая только традиционно лидирующим здесь странам Персидского залива (в Китае с 2015 г. – вторым после Саудовской Аравии).

У Венесуэлы поставки в АТР сравнялись с отгрузками в США, ранее занимавшими до 70 % экспорта, а теперь сократившимися вдвое. Страны Западной Африки были вынуждены десятикратно по сравнению с серединой 2000-х гг. сократить поставки в Северную Америку, т.к. упал спрос на их легкую нефть (такой же по качеству является «сланцевая»), и переориентироваться на другие рынки (Европа, Восточная Азия, Индия), что удалось не в полной мере. Существенное воздействие на рынок оказала и геополитика: Иран вдвое сократил экспорт из-за международных санкций, Ливия – вчетверо из-за гражданской войны, Канада за последние 10 лет удвоила свой экспорт и превратилась в третьего нефтеэкспортера в мире, почти всю нефть направляя в США. Рынок нефтепродуктов. Мировая торговля нефтепродуктами 1 в XXI в. развивается опережающими темпами по сравнению с нефтью: в 2000 г. она составляла только 35 % торговли нефтью, в 2014 г. – уже 55 %. Одним из важных стимулов роста торговли нефтепродуктами стало значительное подорожание энергоносителей. В таких условиях для многих стран становится более выгодным осуществлять не первичную перегонку нефти, а менее энергозатратную вторичную переработку привозных нефтепродуктов, либо замещать часть собственного производства импортом.

Так, страны ЕС за 2006–2014 гг. сократили импорт нефти на 94 млн т, а закупки нефтепродуктов увеличили на 30 млн т. В новых рыночных условиях страны с развитой нефтепереработкой, обладающие технологическим преимуществом, оказались более конкурентоспособными по сравнению с развивающимися государствами, обеспеченными сырьем. Показателен пример США, которые, оставаясь крупнейшим в мире нефтеимпортером, за 2006–2015 гг. расширили экспорт нефтепродуктов на 100 млн т (в 3,8 раза) и занимают с 2011 г. второе место в мире, уступая только России, а с 2012 г. являются нетто-экспортером нефтепродуктов. Одновременно Саудовская Аравия нарастила импорт нефтепродуктов с 1 млн. т до примерно 15 млн, Бразилия – с 6 млн до 15–18 млн, Индонезия – с 20 млн до почти 30 млн, Колумбия – с 1 млн до 8 млн и т.д. Не последнюю роль в этом играют топливные стандарты, внедряемые на развивающиеся рынки с продукцией западных автопроизводителей. Рынок природного газа. В газовой промышленности начало XXI в. ознаменовалось значительным ростом. В первое десятилетие добыча ежегодно возрастала в среднем на 80 млрд м3 , после 2011 г. прирост снизился примерно до 50 млрд м3 в год. Общий рост газодобычи за 2001–2014 гг. составил около 1,1 трлн м3 , или примерно 43 %. Главной точкой роста стал Ближний Восток, доля которого в мировой газодобыче за этот период выросла вдвое – с 8,5 до 17 %. Феноменальный рост показал Катар, поднявшийся из третьего десятка в списке ведущих производителей газа на третье место, сильно выросла добыча в Иране и Саудовской Аравии. Опережающими темпами росла добыча и в АТР, доля которого увеличилась с 11 до 15 %. Локомотивом здесь выступил Китай, поднявшийся с 19-го места в мире на 6-е. Значительный рост газодобычи с конца 2000-х гг. показывает Северная Америка, вернувшая себе первенство среди регионов, причем в последние несколько лет темпы роста превышают среднемировые. Причиной тому стало активное освоение ресурсов «сланцевого газа» в США, на который в 2014 г. пришлось уже 44 % добычи в стране 1.

В СНГ добыча газа, стабильно увеличившаяся в 2001–2008 гг., в текущем десятилетии находится в стагнации из-за проблем со сбытом на внутреннем и внешних рынках. Единственным регионом со снизившейся добычей стала Европа: в 2014 г. по сравнению с пиком 2004 г. она уменьшилась более чем на 20 %. Торговля природным газом потеряла устойчивую положительную динамику, которую она демонстрировала до 2008 г.; в 2012 г. и особенно 2014 г. на рынке фиксировалось снижение, причем, в 2012 г. впервые за всю историю было отмечено сжатие рынка сжиженного природного газа (СПГ). В сегменте трубопроводной торговли главным событием стал пуск первых газопроводов из Средней Азии в Китай (2010 г.), что привело к формированию нового крупного товаропотока. В следующем десятилетии должен вступить в строй газопровод из России в Китай, что ознаменует собой образование гигантской евразийской газотранспортной системы. Кроме того, появились новые крупные морские газопроводы из России в Турцию («Голубой поток») и Западную Европу («Северный поток»). Из прочих, являющихся в определенной степени межрегиональными, следует отметить газопроводы из Ливии в Италию, из Азербайджана в Турцию, из Мьянмы в Китай.

Расстановка сил в торговле природным газом по трубопроводам остается сравнительно стабильной. Важными изменениями стали: – более чем двукратное увеличение за 2001–2015 гг.экспорта газа Норвегией (с 50 до 110 млрд м3 ) и выход ее на второе место в мире; – значительное падение поставок из Канады в США (за 2008–2015 гг. – на 35 млрд м3 ) на фоне роста американского экспорта в Канаду и Мексику (за 2001–2015 гг. – на 45 млрд м3 ); – превращение Великобритании из экспортера в одного из ведущих импортеров газа; – трехкратное снижение импорта Украины за 2009–2015 гг. и ее перемещение с 4-го по этому показателю на 14-е место в мире; – переориентация экспорта Туркмении с СНГ на Китай. Более динамично в XXI в. развивается торговля СПГ: за первые 14 лет нового века она сильно выросла по объему и географии. В 2000 г. в мире насчитывалось 12 стран-экспортеров СПГ и 10 стран-импортеров, к 2016 г. число экспортеров выросло до 19, а импортеров – до 30. Объем торговли СПГ за 2001–2014 гг. вырос в 2,4 раза. Долгое время главными локомотивами расширения этого рынка были страны – крупные импортеры (Япония, Республика Корея, Испания и др.) или собирающиеся стать таковыми (Индия, Китай, Великобритания и др.), однако в последние несколько лет торговлю поддерживают, прежде всего, небольшие новые игроки, выходящие на рынок с целью диверсификации импорта топлива, такие как страны Латинской Америки или Юго-Восточной Азии. Развитие рынка СПГ в рассматриваемый период во многом было связано с Катаром, где активно осваивается крупнейшее в мире газовое месторождение Северное (месторождение трансграничное, в Иране имеет название Южный Парс). Катар обеспечил свыше 45 % прироста поставок СПГ на мировой рынок и стал первым по-настоящему глобальным игроком на нем, осуществляя конкурентоспособные поставки во все регионы. С 2006 г. Катар лидирует в мировом экспорте СПГ, его доля превысила 30 %. По общим поставкам газа он с 2011 г. уступает только России. Другими глобальными поставщиками СПГ вынужденно (из-за падения спроса на базовых рынках) стали Нигерия и Тринидад и Тобаго, в 2000-е гг. значительно увеличившие экспорт. Планомерно наращивает экспорт Австралия, в 2015 г. вышедшая по экспорту СПГ на второе место в мире. Из новых экспортеров наиболее заметна на мировом рынке Россия с долей 4,5 %. Рынок угля. Наиболее динамичной топливной отраслью в начале XXI в. была угольная: за 2001–2014 гг. добыча угля в мире выросла более чем на 70 %. Этому способствовал, в первую очередь, рост традиционных «угольных экономик», таких как Китай и Индия, а также сильное увеличение разрыва в стоимости между углем и углеводородами, что значительно повысило привлекательность его использования в электроэнергетике даже для стран с жесткими экологическими ограничениями. Более 70 % глобального прироста добычи угля обеспечил Китай, сильно увеличили добычу Индонезия, Индия, Австралия и Россия. АТР окончательно стал главным регионом мировой угледобычи: его доля, единственного из всех регионов, за рассматриваемый период выросла с 47 до 69 %. В Северной Америке слабый рост добычи с конца 2000-х гг. сменился снижением изза конкуренции с дешевым газом и альтернативной энергетикой; доля региона снизилась с 22 % в 2000 г. до 12 % в 2014 г. Продолжается сокращение добычи в Европе, начавшееся еще в 1990-е гг. Удельный вес региона снизился более чем вдвое. Мировая торговля углем развивалась очень динамично: к 2013 г., испытав снижение лишь в 2002 г., она выросла более чем вдвое – до 1,4 млрд т, однако с 2014 г. рынок вступил в период стагнации.

Географическая структура рынка претерпела кардинальные изменения, меняясь весьма быстро и неравномерно. Резко увеличила экспорт Индонезия, в 2011–2014 гг. значительно опережавшая традиционного лидера – Австралию, чей экспорт тоже сильно вырос; поставки дешевого, но не очень качественного угля открыли Индонезии дорогу на близко расположенные рынки развивающихся стран АТР. Россия в середине 2000-х гг. по экспорту угля вышла на третье место в мире; к 2014 г. ее поставки выросли в 3,5 раза. К традиционному европейскому направлению вывоза добавилось азиатское, ставшее в последние годы равнозначным. Значительно увеличила поставки Колумбия, заметными экспортерами стали Монголия и КНДР; Польша, напротив, перестала вывозить уголь. Китай, бывший в первой половине 2000-х гг. экспортером глобального уровня (2-е место в 2001–2003 гг.), сначала превратился в регионального поставщика, а в 2010-е гг. перестал играть сколько-нибудь заметную роль в экспорте. ЮАР, встречавшая век в статусе второго по величине экспортера, в 2010-е гг. не всегда попадает в первую пятерку; она не смогла нарастить поставки, проиграв конкуренцию сначала на европейском, а затем на восточноазиатском рынке более близким поставщикам, в итоге добившись успеха лишь в Индии.

В импорте угля основной рост сначала приходился на Европу и развитые страны АТР (прежде всего Японию), а также Северную Америку. С конца 2000-х гг. стал бурно расти импорт Китая и Индии, в меньшей степени Республики Кореи и стран Юго-Восточной Азии. Одновременно у Европы он несколько снизился и стабилизировался, а у Северной Америки значительно сократился. Китай увеличил импорт в 2009–2013 гг. на колоссальные 283 млн т: в 2009 г. он поднялся по объемам импорта с 5-го на 2-е место в мире, в 2010 г. сравнялся с лидировавшей более полувека Японией, а в 2011 г. оставил ее далеко позади. Однако в 2014 г. тренд развернулся в обратную сторону, и Китай стал стремительно сокращать закупки (к 2016 г. – на 122 млн т), в результате чего с ним по величине импорта сравнялась Индия (ее рост за 2001–2015 гг. составил 180 млн т). На европейском рынке традиционно лидировавшая ЮАР во второй половине 2000-х гг. была потеснена сначала Россией (с 2006 г. – главный поставщик угля в ЕС), а потом США и Колумбией; также потеряли свои позиции удаленные Австралия и Индонезия, в 2014–2015 гг. главным проигравшим в этой конкуренции стали США. Рынок железной руды.

Железорудная промышленность мира с 2004 г. развивается под знаком острого дефицита сырья в Китае, чей импорт в 2004–2014 гг. возрастал в среднем на 71 млн т в год, что сопоставимо с текущим уровнем закупок третьего мирового импортера – Республики Кореи. С 2003 г. Китай – мировой лидер по импорту железной руды, с 2009 г. его импорт превосходит суммарные закупки всех остальных стран мира: его доля в мировом импорте выросла с менее чем 15 % в 2000 г. до примерно 50 % в 2008 г. и 65 % в 2015 г. Китайский дефицит привел к резкому росту цен и стимулировал железорудные проекты во всех регионах мира, так как поставки в Китай стали конкурентоспособными отовсюду: в 2003 г. их осуществляли 20 стран, в 2008 г. – 37, в начале 2010-х гг. – 50–60, т.е. практически все заметные экспортеры. В середине 2010-х гг. новые добывающие мощности, ориентированные на китайский рынок, стали вступать в строй опережающими темпами, что привело к резкому обострению конкуренции, падению цен и снижению или даже остановке добычи на многих проектах 1.

Лидером рынка железной руды в конце 2000-х гг. стала Австралия, ранее долго соперничавшая с Бразилией: в 2007 г. каждая из этих стран обеспечивала свыше 30 % мирового экспорта, в 2015 г. доля Австралии составила более 50 %, а Бразилии – 25 %. В 2010-е гг. практически ушла с рынка Индия, установившая жесткие ограничения на экспорт: еще в 2010 г. она контролировала 10 % мировых поставок, а в 2014 г. – лишь 0,5 %; в 2015 г. страна стала нетто-импортером железной руды. Значительно увеличили экспорт ЮАР, вышедшая на 3-е место в мире, и Украина, поднявшаяся на 4-е место. Указанные изменения отразились и в географии добычи железной руды в мире. В 2000-е гг. она опережающими темпами росла в АТР, доля которого увеличилась с 40 до 60 %, в первой половине 2010-х гг. региональная структура стабилизировалась. В 2000-е гг. положительную динамику в АТР демонстрировали все главные производители, в 2010-е гг. рост показывает только Австралия, тогда как в Индии и Китае добыча стала сокращаться. Номинально китайская статистика показывает стабильный рост добычи, однако эти показатели относятся к руде с гораздо более низким (минимум вдвое) содержанием железа, чем у остальных крупных производителей, причем в последние годы качество китайской руды заметно ухудшилось. Корректировка китайских данных с понижающими коэффициентами позволяет получить оценку товарной добычи в 2014 г. в 450 млн т против 1514 млн т по оригинальным данным.

С учетом поправки на качество, Китай в 2006 г. вышел на первое место в мире по добыче, опередив Бразилию, а в 2013 г. однозначно уступил лидерство Австралии. Рынок стали. В производстве стали в первой половине 2000-х гг. отмечался рост во всех регионах, кроме Европы (стагнация) и Северной Америки (снижение). Со второй половины 2000-х гг. оно имеет устойчивую тенденцию к росту только в АТР и на Ближнем Востоке, тогда как в остальных регионах наблюдается или стагнация, или снижение. Объем мирового производства за 2001–2014 гг. почти удвоился, при этом 85 % прироста обе-

спечил Китай, с 2013 г. производящий примерно столько же стали, сколько все остальные страны вместе взятые. В результате, если в 2000 г. на АТР приходилось 40 % мировой выплавки стали, то в 2014 г. – около 70 %. Значительно выросло производство на Ближнем Востоке, с конца 2000-х гг. опережающем Латинскую Америку. В числе стран, добившихся значительного роста выплавки стали по сравнению с докризисным уровнем, помимо Китая, следует назвать Индию, Республику Корею, Турцию, Иран, Вьетнам, ОАЭ, Саудовскую Аравию, Катар, о. Тайвань. Одновременно сильно снизили производство Украина, США, Япония, Италия, Германия, Франция, Испания, Бельгия, Канада, Венесуэла. Мировая торговля стальной продукцией показывала хорошую динамику до 2007 г., затем последовал глубокий кризисный провал 2009 г. и долгое восстановление, а в 2014 г. был достигнут новый максимум торговли. Ключевым событием для рынка стало превращение Китая из нетто-импортера стали в крупнейшего нетто-экспортера, произошедшее в середине 2000-х гг., когда рост китайского экспорта принял взрывной характер. Китайская сталь проникла на все региональные рынки, однако в условиях общего роста спроса, наблюдавшегося в докризисный период, это оказало не очень болезненное воздействие на рынок.

Повторение ситуации в 2014–2015 гг., когда, столкнувшись с прекращением роста внутреннего спроса, китайские сталепроизводители активизировали экспорт, в условиях стагнации мирового спроса привело к резкому обострению конкуренции на рынках сбыта, обрушению цен, снижению производства в ряде стран. Помимо Китая, за последние 10 лет значительно нарастили экспорт стали Республика Корея, Япония, Индия, Турция.

Одновременно существенно ухудшились позиции Украины, Бразилии, России, ЮАР, Казахстана – поставщиков, чьим главным конкурентным преимуществом была низкая себестоимость выплавки стали благодаря обеспеченности сырьем. Еще одним важным для рынка изменением стало превращение Европы из крупного нетто-импортера в нетто-экспортера стали вследствие сильного уменьшения спроса. Рынок алюминия. В алюминиевой промышленности большинство серьезных географических сдвигов сопряжены с Китаем. Бурное развитие отрасли в этой стране обнажило проблему нехватки сырья, вследствие чего Китай сначала стал наращивать импорт глинозема, а со второй половины 2000-х гг. – бокситов. Спрос Китая на импортные бокситы вырос с 2 млн т в 2005 г. до 70 млн т в 2013 г. Главную роль в его покрытии сыграла Индонезия, благодаря этому вошедшая в пятерку ведущих производителей и ставшая лидером по экспорту. С 2014 г. Индонезия запретила вывоз руд, в том числе бокситов, и в 2015 г. главным их поставщиком в Китай стала Малайзия, за один год вышедшая на четвертое место в мире по добыче и первое по экспорту. Власти Малайзии уже задумываются о введении ограничений на экспорт.

В производстве первичного алюминия Китай захватил лидерство в 2002 г., в 2008 г. его доля достигла 1/3, с 2014 г. он обеспечивает более половины мирового выпуска. Другим центром роста производства стали страны Персидского залива – темпы здесь были даже выше китайских, в результате чего доля региона в мире по сравнению с 2000 г. удвоилась. ОАЭ и Бахрейн, бывшие крупными производителями уже в начале 2000-х гг., нарастили производство в 4,5 и 2 раза соответственно, с нуля было создано крупное производство в Саудовской Аравии, Катаре и Омане. Во всех этих странах отрасль базируется на привозном глиноземе (главным образом из Австралии) и ориентирована в основном на экспорт. Дешевые энергоресурсы, современное оборудование и продуманная логистика (заводы строятся на побережье) вкупе с благоприятным географическим положением делают их высококонкурентоспособными поставщиками алюминия. Кроме этих стран, стабильно растет производство алюминия в Индии, крупным продуцентом в начале 2000-х гг. стал Мозамбик, а в конце десятилетия – Исландия. Одновременно сильно снизилась выплавка в США и Венесуэле, в последние годы также в Бразилии и России. Во многих европейских странах производство уменьшается (Великобритания, Испания) или даже прекращается (Италия, Нидерланды). Рынок удобрений.

На мировом рынке удобрений со второй половины 2000-х гг. происходит экспансия Китая в сфере поставок. Еще в середине 2000-х гг. он занял первое место в небольшом сегменте фосфорных удобрений, в 2014 г. стал однозначным лидером в экспорте азотных удобрений, а в 2015 г. – смешанных; по общему экспорту удобрений Китай в 2015 г. опередил долго лидировавшую Россию. Государственное регулирование цен и большие мощности, позволяющие, в частности, резко увеличивать отгрузки в периоды пикового спроса на крупнейшем и сравнительно близком индийском рынке, – важные конкурентные преимущества Китая. На рынке азотных удобрений стабильно расширяют присутствие развивающиеся государства с богатыми ресурсами природного газа, прежде всего страны Персидского залива, хотя не всем из них удается занять устойчивые позиции (так, Египет к 2010 г. вошел в пятерку ведущих экспортеров, а к 2015 г. выпал из первой двадцатки). На рынке калийных удобрений в конце 2000-х гг. появился новый крупный поставщик – Чили. На рынке смешанных удобрений дважды поменялся лидер: в 2010 г. Россия опередила сокративших поставки США, а в 2015 г. ее опередил резко увеличивший экспорт Китай.

Новым экспортером в 2010-е гг. стала Саудовская Аравия, сразу вошедшая в группу ведущих поставщиков с долей 5 %. Рынок пластмасс. На рынке пластмасс наибольшего прогресса добились страны Персидского залива, создавшие крупные нефтехимические производства. Саудовская Аравия к 2014 г. нарастила экспорт пластмасс на 11,5 млн т по сравнению с 2000 г. и вышла на второе место в мире, уступая только США. Катар показал прирост свыше 3 млн т, Иран – примерно 2,5 млн т, ОАЭ – около 2 млн т (для сравнения: экспорт России равен 1 млн т). Высокую динамику экспорта показали Республика Корея, Сингапур, Таиланд, а также Китай, который тем не менее остается крупнейшим в мире импортером пластмасс (в 2014 г. 25 млн т), несмотря на колоссальный рост производства (в 2014 г. – до 71 млн т). Со стороны спроса рынок в наибольшей степени стимулируют развивающиеся страны, помимо Китая, это, в первую очередь, Турция, Индия, Вьетнам, Индонезия, ставшие в XXI в. крупными импортерами. Рынок зерна.

Мировая торговля зерном с середины 2000-х гг. показывает стабильный рост, хотя его величина от года к году испытывает существенные колебания под воздействием погодного и конъюнктурного факторов. По двум главным торгуемым злакам – пшенице и кукурузе – мировая торговля за 2006–2014 гг. выросла в 1,5 раза (на 53 и 48 млн т соответственно), при этом по пшенице доля экспорта в производстве в целом по миру увеличилась примерно с 20 до 25 %, а по кукурузе осталась прежней – примерно 13 %. Расширение предложения зерна на рынке было обеспечено в первую очередь новыми экспортерами – странами СНГ, Латинской Америки (кроме Аргентины) и Центрально-Восточной Европы. Так, у Украины средний экспорт в 2013–2014 гг. превышал показатель 2000 г. на 29 млн т, у Бразилии – на 25 млн т, у России – на 23 млн т, у Румынии – на 9 млн т, у Болгарии и Польши – на 5 млн т. К середине 2010-х гг. Украина закрепилась в группе ведущих экспортеров кукурузы и ячменя и стала крупным поставщиком пшеницы, Россия вошла в число лидеров по экспорту пшеницы и стала крупным экспортером ячменя, Бразилия заняла второе место в мире по экспорту кукурузы.

Основная часть прироста спроса на зерно на мировом рынке пришлась на развивающиеся государства, прежде всего в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке. Китай из нетто-экспортера зерна в первой половине 2000-х гг. (за счет кукурузы) к 2010 г. превратился в нетто-импортера, с 2012 г. входит в число ведущих покупателей, а в 2015 г. вышел на первое место в мире, опередив Японию. В 2015 г. его импорт составил около 33 млн т, в 1,6 раза превзойдя исторический максимум 1995 г. Основой китайского импорта стало кормовое зерно, прежде всего ячмень и сорго, по которым страна стала мировым лидером, а также кукуруза. Меньшее значение имеют рис и пшеница. По импорту риса с 2013 г. Китай занимает первое место в мире. Среди других стран, увеличивших закупки зерна по сравнению с серединой 2000-х гг., выделяются Египет (с 2008 г. неизменно в тройке лидеров), Иран, Саудовская Аравия, Индонезия, Вьетнам, Германия, Алжир, Венесуэла. Рынок круглого леса.

Ситуация на мировом рынке круглого леса в начале XXI в. кардинально поменялась. Достигнув в 2007 г. максимума (140 млн м3 ), мировая торговля за следующие два кризисных года резко сократилась, после чего стала восстанавливаться, в 2014 г. приблизившись к прежнему уровню. При этом если в середине 2000-х гг. главным регионом торговли однозначно была Европа, то теперь первенство принадлежит АТР. Резко усилились позиции Китая как покупателя древесины: на него теперь приходится 35–40 % мирового импорта против 25 % до кризиса и 12 % в 2000 г. Финляндия из второго мирового импортера в середине 2000-х гг. превратилась в не самого крупного европейского покупателя, а Япония, в 2000 г. бывшая мировым лидером, в 2010-е гг. не входит даже в первую шестерку стран. Не менее значительными были изменения в географии поставок.

Россия, объявив курс на ограничение вывоза необработанной древесины, за 2007–2010 гг. снизила экспорт почти в 2,5 раза, а впоследствии, несмотря на рост спроса на мировом рынке, не смогла его нарастить. В результате если в 2006 г. доля России в мировом экспорте приближалась к 40 %, то в 2010 г. она составила 20 %, а в 2014 г. – только 15 %. Освободившееся место на рынке заняли самые разные страны: Новая Зеландия, США, Канада, Норвегия, Папуа–Новая Гвинея, Австралия, Соломоновы Острова, Украина, Белоруссия и др. Наибольшего прогресса добилась Новая Зеландия за счет плантационного лесного хозяйства, которая стала вторым мировым экспортером круглого леса и уступает России лишь 15–25 %, причем на китайском рынке она с 2013 г. опережает Россию. Выводы.

Подводя итоги, необходимо отметить значительное изменение позиций стран и регионов в мировом производстве и торговле различными товарами за первые 15 лет нынешнего столетия. Существенно снизилась роль старых экономических центров – Европы и Северной Америки, тогда как АТР по многим параметрам занял лидирующее положение. Быстрый экономический рост, в т.ч. благодаря стимулированию экспорта, в большинстве стран АТР обусловил усиление дефицита многих видов сырья и материалов и активизацию межстрановых и межрегиональных товаропотоков. Наиболее ярко в этом процессе выступил Китай, действия которого могут полностью изменить ситуацию на рынке в течение нескольких лет. Другие развивающиеся регионы, такие как Ближний Восток, Латинская Америка, СНГ, добились усиления позиций лишь в некоторых отраслях своей специализации.

А.В. ХОХЛОВ

Любовь стала подчиняться законам рынка?

Любая сфера деятельности человека с идеальной точки зрения должна быть возведена в искусство. В любой деятельности для достижения успеха необходимы терпение, знания и усилия. Мы говорили об этом обсуждая искусство чтения.

Но уместно ли упоминание искусства, когда речь идет о любви? Мы приходили к выводу, что истории любви в великих произведениях не становились вечным счастьем, чаще это были трагические сценарии с горьким опытом. Но всегда можно найти (и нужно искать) противоречия. Один из самых известных немецких литературных деятелей XX века Эрих Мария Ремарк, отмечал, что  «всякая любовь хочет быть вечной». Другими словами, есть трагизм, но есть и постоянный поиск прекрасного постоянства.

Исходя из этого, мы даже делали мужчинам некоторые рекомендации в светлый женский праздник. Но несмотря на отмеченный любовный трагизм, каждый человек жаждет любви, в большинстве случаев не задумываясь о том, что в такой «романтической науке» присутствует какая-либо необходимость учиться. 

Овладевая искусством и чтения и любви одновременно полезно ознакомиться с изданной в 1956 работой известного психоаналитика и философа-фрейдомарксиста Эриха Фромма - «Искусство любить»  (англ. «The Art of loving). В ней исследуются многие вопросы духовной сферы человечества, достойные внимания любого мыслящего его представителя.

Э.Фромм полагал, что люди находятся в поиске путей решения проблемы любви и успех этого действия видится им в том, чтобы быть любимым, а не в том чтобы владеть искусством любви (уметь любить). Эти пути нам очень знакомы.

Мужчины прилагают все усилия, чтобы стать успешным и богатым, насколько это возможно. Женщины находят область приложения своих действий в создании идеального привлекательного образа, стремлении выглядеть как можно красивее, тщательно подбирая одежду, косметику и украшения.

Прошло более 50 лет с момента издания работы Фромма об искусстве любить и за это время стоит заметить, весьма утратили свое значение »иные пути» обретения привлекательности, используемые людьми. Речь идет о выработке хороших манер, приобретении навыков ведения интересных бесед, бескорыстной готовности прийти на помощь в трудную минуту.

Канут в летах такие понятия как непритязательность и скромность. Сей негативный момент порождает в наши дни необычайные сложности в общении мужчин и женщин до брака и после него. Невидимая рука рынка Адама Смита проникла очень сильно в этот романтический оазис, повышая планку «материального и гламурного», что кроме всего прочего, активно подогревается через средства массовой информации.

Однако не потерял актуальности (и даже прибавил в весе) постулат о том, что любовь — это проблема объекта, а не способности. Заблуждение укрепилось на века — любить это очень просто, а найти настоящий желаемый объект любви или оказаться в их счастливом числе достаточно трудно. Оно зародилось по причине вселенского поиска романтической любви со страстными личными переживаниями,  которые логично должны привести к браку.

По сути, значение объекта любви принесено в ущерб значению функции любви. Это произошло потому, что активно насаждаемая культура основывается на жажде потребления. Причем идея «взаимовыгодного обмена», упомянутая Фроммом за полвека тоже утратила свою актуальность, ибо большинство страждущих гоняются уже не просто за выгодой, а за «сверхвыгодой», суть которой уже находится  на поле откровенного обмана, а не взаимности.

Мужчина и женщина видят друг в друге «добычу» рассматривая эталон привлекательности как красивую упаковку. Романтизм, брак, семья трансформируются в известные рынки спроса и предложения, оцифровывая все, что воспевалось раньше в стихах и поэмах.

Юноши и девушки все чаще жалуются друг на друга. Первые не находят в своих подругах домовитости и скромности, вторые все меньше замечают адекватной общительности и терпения в первых.

Современность достаточно хорошо подтверждает вывод Э.Фромма о том, что в нашей культуре, где преобладает рыночная ориентация и высшей ценностью является материальный успех, любовные отношения людей подчиняются тем же законам, которые управляют рынком.

Рассматриваются вопросы технократического характера развития современного образования. Обосновывается необходимость его реформирования в соответствии с потребностями безопасного социоприродного развития мира. Ключевые слова: образование, университет, техногенное развитие общества, рыночная экономика, наука, техносфера, природа.

Образование является социальным институтом, концентрирующим в себе функции обучения и воспитания в соответствии с потребностями меняющейся эпохи.

Эту эпоху некоторые исследователи характеризуют как информационно- техногенную [5], имея ввиду совокупный процесс преобразований общества, природы и человека при помощи научно-технических производительных сил и новейших технологий. Становление общества, соответствующего данной эпохе, происходит в прединдустриальный период в западноевропейском регионе (XVXVIII вв.).

В этот период осуществляются глубинные социальные, экономические, научные и технические изменения, совершается переход от аграрного к мануфактурному типу производства, от феодального к капиталистическому типу организации общественного хозяйства, от сельскоземледельческого к городскому образу жизни, существенно увеличивается количество университетов, в стенах которых изучается мир в целостности. Дальнейшее развитие машинной технико-технологической базы в совокупности с рыночными и научными преобразованиями подготовило промышленный переворот (конца XVIII – начала XIX вв.) и переход социума к техногенной стадии своего развития [4; 6; 14] – вначале индустриальной, промышленно-городской, а впоследствии (с середины ХХ в.) – к постиндустриальной. Взаимопереплетение интересов рынка (бизнеса), научной сферы и технических инноваций явилось ускорителем научно-технического прогресса, а заодно и расширения технократизма развития либерально- экономического общества, вовлечения в его орбиту аграрных социумов, переходящих к индустриальной стадии своего хозяйствования.

Образование является одним из существенных факторов воспроизводства современного общества и поддержания технократизма его развития. Университет, классический облик которого сформировался в XIX веке, объединяет в себе универсальную подготовку, то есть образовательный процесс, наряду с профессиональными знаниями и возможностью приобщиться к научно-творческой работе, вбирает в себя и воспитательную функцию, несущую ценностно-оценочную компоненту. «Между тем, в наши дни, – подчеркивает В.А. Рыбин, – реальное положение дел столь значительно отклоняется от заявленного идеала, что это заставляет говорить о глубоком кризисе системы университетского и всего высшего образования как в России, так и во всем мире» [12, С.7].

Среди проблемных зон образовательной сферы он отмечает узкоспециальную подготовку выпускников, отсутствие гарантии будущего трудоустройства по специальности, ущербность (ввиду ее сокращения) подготовки по гуманитарным дисциплинам, которые формируют нравственный облик будущего выпускника, и как итог – отсутствие заявленной универсальности образования [12, С.9-14]. Действительно, стремительно увеличивающийся на протяжении 200 лет объем знаний обусловил размежевание научных дисциплин, обеспечив тем самым узконаправленную подготовку специалистов.

Человек в развитом техногенном социуме, вовлекаясь в «вихрь» технических инноваций, оказывается не готовым адекватно воспринять, проанализировать все многообразие накопленных знаний, поэтому взамен рационального понимания научно-технологических достижений у него формируется состояние внутреннего напряжения, утраты способности выстраивания собственной жизненной стратегии, сопровождающееся массовой депрессией. Но если В.А. Рыбин обращает внимание на антропологический кризис в системе образования и необходимость его корректировки путем расширения культурной и воспитательной составляющей в образовании с опорой на философию, то мы считаем, что современный кризис – это закономерное следствие технократизма общественного развития, где образование является лишь подсистемой техногенного общества, транслирующей (хотя и с запаздыванием) его цели, ценности и смыслы.

Как отмечает Е.А. Дергачева, в понятии «техногенное общество» компонент «техногенность» указывает на обусловленность развития общества техникой и технологиями, а также качественные изменения в самом социальном организме и связанных с ним природно-биологических системах вследствие расширения социально создаваемой искусственной среды жизни – техносферы. Последняя вбирает в себя не только промышленные комплексы, научно-исследовательские лаборатории, но и широкий спектр синтетических химических веществ, становящихся составляющими биосферных биогеохимических циклов. К основополагающей характеристике техногенного общества, кроме уже отмеченных, она относит либеральную экономику, в которой и посредством которой создается рациональный комфортный мир техносферы – индустрия и урбанизированные поселения во всем их многообразии.

Если в индустриальном обществе промышленность является источником активного загрязнения естественной природной среды (биосферы), то в постиндустриальном обществе при повсеместном контроле за показателями экологичности производств происходит насыщение природно-биологических систем (и организма человека) искусственными веществами небиосферного происхождения, массовое производство биотехнологических организмов и продуктов питания. Человек, являясь существом одновременно социальным и биологическим, также подвергается техногенным трансформациям – нарастающему ослаблению природного популяционного здоровья и одновременно его восстановления различными искусственными способами – от лекарств до технических приспособлений на фоне социально развиваемых технологий, благодаря чему и достигается относительный прирост продолжительности его жизни в развитых странах.

Обобщая эти и другие черты техногенного развития общества, Е.А. Дергачева справедливо рассматривает такое общество в единстве его социальных, технико-технологических и природных связей (а в более широком – как комплекс интегрированных социотехноприродных процессов) [8, С.11-27, 34-36], с чем можно согласиться. Но если современное социально-техногенное развитие постепенно охватывает все мировое пространство, неся в себе не только положительные, но и отрицательные эволюционные трансформации, сопровождается разрушением естественных природных условий жизни человека и биосферных организмов, то расширение систем обучения за счет их дополнения гуманитарной составляющей и выпуска профессионалов, обладающих широким общекультурным кругозором, не решит проблем кризиса в образовании. Здесь необходим пересмотр стратегий технократического общественного развития в либеральной экономике, политике, науке, производстве, а затем их адаптация в образовательную среду, в том числе и посредством философии, аккумулирующей в себе весь мировоззренческий потенциал человечества.

Закономерно возникает вопрос: почему реформирование системы образования идет по пути сокращения образовательных блоков в условиях, когда под угрозой существования вследствие социально-техногенного развития мира находится сама человеческая жизнь и та среда, в которой возможно существование человека и биологических организмов? И здесь рассуждения нас вновь возвращают к либерально-экономическому устройству мира, его целям и ценностям получения доходов, не взирая на судьбы общества и беспощадной эксплуатации биосферной природы [7]. Поэтому вполне правдоподобными представляются чаяния трансгуманистов о том, что поскольку невозможно решение экологических проблем в перспективе, то необходимо осуществить проект перевода человека в полностью искусственное тело (приблизительно к середине – второй половине текущего столетия), в котором только и возможна будет жизнь самого человеческого существа [11].

Все эти и многие другие вопросы распространения глобальных искусственных изменений на планете не входят в орбиту интересов современного образования. Рыночная экономика в лице экономических и политических элит (бизнеса и государства) манипулирует расходами на сферу образования, замещая ценностно-ориентированные мировоззренческие гуманитарные блоки дисциплин целерациональными прикладными, связанными с широким спектром применения современных технологий в сфере занятости, направленными на усиление технической составляющей в общей системе современного мироустройства.

Прикладные дисциплины формируют профессиональный облик будущего специалиста, определяют его одностороннюю функциональную принадлежность в системе разделения труда. Рациональность рынка приводит не только к научной изоляции ученых, невозможности вести междисциплинарный диалог, но и к непониманию системных проблем в обществе и природе, неспособности видеть мир в целостности его взаимосвязей как простыми гражданами, так и элитами современного мира.

Все эти тенденции наводят на мысль о том, что будущее общество формируется вовсе не как когнитивное, а как информационно фрагментированное, ценностно-ущербное, где каждый специалист обладает набором компетенций в форме информации по заданному направлению работ и не способен широко применять полученные в обучении знания, квалифицированно обсуждать смежные проблемы с представителями из других наук. Поэтому так смело транснациональный бизнес, выступая проводником рыночных интересов и максимизации прибыли, лоббирует собственные проекты, убеждая население в лженаучности климатических изменений, необходимости упразднения экологических стандартов [3], безвредности трансгенных продуктов питания, безопасности фармакологических препаратов, превалировании пользы быстрого распространения различных биотехнологий над сохранением естественных биосферных организмов. Неумение логически мыслить приводит к потере человеком контроля над собственной жизнью, ее безопасностью в условиях распространения социально- техногенного развития мира.

Образование, руководствуясь утилитарными интересами бизнеса и имитируя «знаниевые» услуги, слепо воспроизводит покорную рабочую силу без права на ответственное формирование собственного будущего. Покорную потому, что в условиях нарастания технологической безработицы труд человека все более замещается машинным. Поэтому индивид, не имея выбора и обладая лишь фрагментарным образованием, в условиях избытка предложения рабочей силы будет вынужден соглашаться на менее оплачиваемый труд.

Несмотря на справедливые запросы времени, суть современного высшего образования сведена к обучению и подготовке узких специалистов, что существенно упрощает образовательный процесс, сводит его к обучению решения стандартного набора задач в узкопрофессиональной области. Модель образования, которую по меткому выражению В.И. Маслова, «нужно было бы менять еще вчера» [10, С.84] остается неизменной и по-прежнему направленной не в будущее, а в прошлое.

В обществе, основанном на знании, как справедливо отмечает А. де Гирус, единственным источником долговременной конкурентоспособности является умение учиться быстрее, чем твои конкуренты [2]. Однако образование отстает от потребностей времени даже в странах развитого капитализма таких, как США, на что обращает внимание Д. Бок, отмечая, что за последние полстолетия за исключением некоторых технических прикрас высшее образование осталось неизменным [1, С.46]. Стратегическая роль образования была подчеркнута еще в 1960-х гг. адмиралом США Х. Риковером, который отмечал, что приоритет СССР перед США – в системе образования, а не в оружии. Действительно, по данным ООН, к самым образованным поколениям прошлого века относили советскую молодежь [10, С.84]. Однако, по данным на 2015 г., Россия в рейтинге стран мира по индексу уровня образования находится всего лишь на 34 месте [11]. Здесь справедливо замечание О. Четвериковой о том, что в советский период население воспитывали как элиту в противовес сегодняшнему времени, когда наблюдается демонтаж системы образования как таковой [15].

Несомненно, образование является на сегодняшний день одним из основных гарантов экономической стабильности общества. Но помимо этого одной из его основных функций выступает также подготовка специалистов, профессиональная деятельность которых должна сочетаться с пониманием необходимости гармоничного сосуществования общества с окружающей естественной природной средой, их устойчивого развития. Эта задача пока не осуществима, если рассматривать образование только как один из секторов экономики, способствующий динамичному формированию техносферы. Наука также оказывается вовлеченной в «сети» рыночной экономики, так как бизнес определяет ориентиры для научных проектов в форме финансирования приоритетных исследований [9].

В авангарде науки стоят прикладные разработки, основанные на совершенствовании технологий, поскольку именно они позволяют приносить прибыль корпорациям в краткосрочной перспективе. Фундаментальные исследования, рассчитанные на долгосрочные перспективы получения результатов с призрачными возможностями их последующего внедрения в производство и жизнь финансируются в меньшей степени. К фундаментальным исследованиям относятся вопросы изучения изменений современного мира, в том числе развития его техногенных процессов. Складывается ситуация, когда научные достижения (в основе своей прикладные разработки), адаптированные под процесс обучения, спустя какой-то период времени становятся доступными в сфере образования. Таким образом, образовательная среда концентрирует свой процесс обучения вокруг воспроизводства специалистов по обслуживанию и совершенствованию техники и прикладных технологий.

Возникает замкнутый круг: экономика, наука, техника, технологии, производство, образование, каждый элемент которого участвует в поддержании и расширении технократизма развития современного мира, и в меньшей степени – изучении вопросов предотвращения опасных тенденций такого развития. О неразрешимости решения пока вопросов перехода человечества к устойчивому социоприродному развитию красноречиво свидетельствует отсутствие консенсуса на международном уровне по вопросам климатических изменений, от участия в обсуждении которых устранились США. Проникшие в образовательную среду коммерческие отношения на современном этапе еще больше усиливают свои позиции.

Образовательные учреждения, ориентированные на современный капиталистический мир торговли и предпринимательства, не могут не учитывать в своих учебных планах потребности этого мира. К примеру, в переподготовке медицинского персонала в США активно участвуют крупные фармацевтические корпорации. С тревогой на эту тенденцию смотрит даже 25-й президент Гарвардского университета Д. Бок, который предостерегает, что это может привести к разрушению учебного процесса и превращению его в рекламную компанию товаров спонсоров [1, С.107]. Его мнение тем более вызывает интерес, так как американские университеты сами являются крупными корпорациями, в управлении которыми участвует совет попечителей, состоящий из наиболее богатых и влиятельных выпускников этих вузов. Эти коммерческие учреждения не только готовят студентов, но и выполняют исследовательскую работу по заказу государственных структур и крупных корпораций. Открытия ученых, имеющие прикладное значение, приобретают непосредственную рыночную ценность.

Это приводит к кооперации интересов крупных исследовательских университетов и бизнеса, дающего возможность воплотить результаты академических исследований в новые товары и технологии. Все эти тенденции свидетельствуют о том, что профессиональные знания становятся товаром, пользующимся немалым спросом. Востребованность научных знаний на современном рынке и открывшиеся возможности коммерциализации современных университетов связаны с появлением сложных и наукоемких технологий, реализация которых требует не только финансовых вложений, но и специализированных высокопрофессиональных знаний. Таким образом, образование, обслуживающее технократические интересы бизнеса, не может способствовать решению острейших социальных и экологических проблем. Либеральная экономика объединяет в своих корыстных интересах науку, технологии, производства и сферу образования.

Однако чрезмерная капитализация научных знаний и образовательных услуг, оборачивающаяся в перспективе распространением искусственных процессов и разрастанием техносферы, таит в себе огромные риски. Эти риски могут иметь негативные последствия как для последующего развития самой науки и образования, так и для общества в целом и той среды, в которой протекает жизнедеятельность человека. Образование представляет собой ресурс, который можно было бы использовать для гуманизации технократического либерально- экономического развития современного мира.

И такая задача требует самых серьезных обсуждений на государственном и международном уровнях с привлечением широких слоев научной общественности, экономических и политических элит и организаций. Высококвалифицированный специалист будущего – это специалист, обладающий фундаментальными знаниями для познания мира, анализа явлений, выработки собственной позиции и отношения к окружающей действительности.

Список литературы

1. Бок, Д. Университеты в условиях рынка. Коммерциализация высшего образования / Д.Бок. — М., 2012.

2. Гирус, А. де Живая компания. Рост, научения и долгожительство в деловой среде / А. де Гирус. — СПб., 2004.

3. Гор, А. Атака на разум / А. Гор. — СПб.: Амфора, 2008. С.307, 312.

4. Демиденко, Э.С. Техногенное общество / Э.С. Демиденко // Глобалистика: Энциклопедия. — М.: “Радуга“, 2003. — С. 1000-1001.

5. Демиденко, Э.С. Философия социально-техногенного развития мира: статьи, понятия, термины / Э.С. Демиденко, Е.А. Дергачева, Н.В. Попкова. — М.: Всемирная информ- энциклопедия; Брянск: Изд-во БГТУ, 2011. — С. 94, 121, 127.

6. Демиденко, Э.С. Техногенное развитие общества и трансформация биосферы / Э.С. Демиденко, Е.А. Дергачева. — М.: Красанд, 2010. — 288 с.

7. Дергачева, Е.А. Противоречия экономической рационализации техногенной общественной системы / Е.А. Дергачева // Ученые записки Российского государственного социального университета. — 2008. — №3. — С.18-26.

8. Дергачева, Е.А. Философия техногенного общества / Е.А. Дергачева. — М.: Ленанд, 2011. — 216 с.

9. Дергачева, Е.А. О противоречивости научной и технико-технологической рациональности в техногенном общественном развитии /Е.А.Дергачева // Вестник Воронежского государственного университета. Серия «Гуманитарные науки». 2006. №1. С.169- 179.

10. Маслов, В.И. Роль образования в современном мире / В.И. Маслов // Век глобализации. — 2013. — № 2 (13). — С. 88.

11. Рейтинг стран мира по уровню образования. URL: http://gtmarket.ru/ratings/education-index/education-index-info (дата обращения: 01.09.2017).

12. Россия 2045. URL: http://2045.ru/ (дата обращения: 20.09.2017).

13. Рыбин, В.А. Университет XXI века: Антропологические перспективы образования и культуры / В.А. Рыбин. — М.: Либроком, 2012.

14. Степин, В.С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации / В.С. Степин // Вопросы философии. — 1989. — № 10. — С. 3-18.

15. Четверикова, О. Трансгуманизм грозит стать «новым фашизмом» с делением людей на «элиту» и «человеческий материал» / О. Четверикова. URL: http://glav.su/threads/1078253/ (дата обращения: 05.08.2017).

Т.А. Колесник

Под эффективной организацией рынка понимается, прежде всего, такая структура цен и тарифов, которая стимулирует внутренние инновации, производство наукоемкой продукции, экономное и эффективное использование ресурсов всех видов, имеет четко выраженную социальную направленность, поощряет удовлетворение рациональных потребностей людей и ограничивает нерациональные потребности [1-4]. Негативные последствия имеют до сих пор нарушения пропорций «цены— доходы» и отставание роста зарплаты от роста цен. Ясно, что любое усовершенствование в производстве связано с экономией в зарплате.

При низкой оплате прогресс в производстве затруднен. Поэтому примерно до 2020 г. нужно постепенно сформировать нормальные, экономически обоснованные соотношения цен, которые бы способствовали структурной перестройке экономики. Речь, прежде всего, идет о таких соотношениях как уровень оплаты труда наемных работников и цен на инвестиционные ресурсы, цен на сельхозпродукцию и промышленную продукцию, приобретаемую сельхозпроизводителями, цен на энергоносители и промышленную продукцию и т.д. В этот же период необходимо сформировать развитой, с точки зрения организации, национальный товарный рынок. В следующий период — 2020-2025 гг. — необходимо добиться, чтобы российский рынок начал активно влиять на развитие и функционирование мировых рынков капиталов, товаров и услуг.

Наибольшая сложность создания рациональной системы цен, имеющей стабильную структуру, т.е. основные определяющие соотношения цен, на внутреннем национальном рынке сегодня состоит в том, что в рыночной экономике, за редким исключением, не может быть прямого директивного установления цен государством. Здесь для регулирования процессов ценообразования должны применяться методы косвенного воздействия на уровни и соотношения цен [1, с. 69]. В создании рациональной системы цен и освоении методов косвенного воздействия на процессы ценообразования может быть использован опыт развитых стран (использование гибкого налогообложения, система субсидий и дотаций, различного рода преференции, поддержание паритетов цен, организация контроля за уровнями и динамикой цен, таможенная политика и т.д.). Огромное значение имеет и использование богатейшего советского опыта ценообразования (поощрение инноваций и производства новой продукции, система спецссудных счетов, регулирование соотношений цен, территориальная дифференциация цен и тарифов и т.д.).

Особо внимательно следует отнестись к советской практике создания и поддержания социальной направленности розничных цен на потребительские товары, что наиболее наглядно проявлялось в послевоенные годы примерно до конца 60-х годов ХХ столетия (низкие цены на товары детского ассортимента, учебную литературу, лекарства и средства санитарии и гигиены и т.п.). Развитой национальный рынок имеет ряд характеристик. Во-первых, на таком рынке территориальная дифференциация цен определяется преимущественно уровнем транспортных расходов. Во-вторых, нормальный рынок долгие годы, иногда даже десятилетия, сохраняет практически неизменной структуру цен (соотношения цен на основные товары). Довольно часто при отсутствии значительной (свыше1,5-2,5% в год) инфляции остаются неизменными цены на многие сырьевые товары, товары первичной переработки, а иногда и на продукцию конечного потребления (продукты питания, например). В этой связи можно заметить, что и цены мировых товарных рынков, цены на многие сырьевые и продовольственные товары если и меняются, то в основном вокруг какой-то определенной величины и остаются практически неизменными довольно продолжительный период времени или даже снижаются.

Такая статичность, несомненно, должна влиять и на внутренние цены развитых стран. В-третьих, ценообразование на подавляющее большинство товаров является прозрачным, т.е. известна методика определения цен. В-четвертых, все субъекты рыночных отношений имеют исчерпывающую информацию о текущем уровне цен, а также о предстоящих изменениях в ценах минимум за три месяца до их осуществления. В-пятых, на подавляющем большинстве национальных рынков государство осуществляет детальный мониторинг цен и в необходимых случаях (проявление монополизма, демпинг, ложная информация о ценах и т.п.) применяет жесткие санкции к нарушителям.

Имеются и другие характеристики развитого национального рынка, но они не имеют прямого отношения к процессам ценообразования. К сожалению, в настоящее время мы не можем говорить о существовании общенационального российского рынка, так как ни одна из перечисленных характеристик не может быть отнесена к этому рынку. Дифференциация цен по регионам России, учитывая ее просторы, объективно должна быть более значительной, чем в любой другой стране мира. Но имеющиеся различия в ценах не могут быть объяснены только разницей в транспортных расходах. К примеру, в Центральном федеральном округе и в СКФО разница в ценах на конкретные потребительские товары часто составляет 1,5, а иногда даже и 2 раза. При этом различия не носят какого-либо систематического характера.

На одни, например, продовольственные товары цены могут быть выше, чем в соседних регионах, на 30%. Еще хуже дело обстоит с промышленной продукцией производственного назначения. Здесь наблюдаются необоснованные различия в уровнях цен не только по регионам страны, но даже и по потребителям (покупателям). Более или менее единые цены, с учетом транспортных расходов, можно видеть только по тем товарам, производство которых сосредоточено на одном предприятии и оно является массовым, т.е. выпускается в тысячах, десятках и даже сотнях тысяч экземпляров. Особенностью ценообразования в настоящее время является наличие между товаропроизводителями значительного слоя разного рода посредников, паразитирующих на отсутствии у предприятий информации о реальном положении на рынке [5]. Разбалансированность ценовой системы и наличие разного рода посредников делают цены слабовосприимчивыми к попыткам государственного регулирования.

В Статье 40 Налогового кодекса РФ «Принципы определения цены товаров, работ или услуг для целей налогообложения» определено, что: «Если иное не предусмотрено …, для целей налогообложения принимается цена товаров, работ или услуг, указанная сторонами сделки. Пока не доказано обратное, предполагается, что эта цена соответствует уровню рыночных цен». И определен жидкий перечень, когда и в каких случаях налоговые органы (при осуществлении контроля за полнотой исчисления налогов) вправе проверять правильность применения цен по сделкам. Совсем невразумительно и неопределенно в НК также указано, что так же налоговые органы вправе проверять правильность применения цен: «При отклонении более чем на 20 процентов в сторону повышения или в сторону понижения от уровня цен, применяемых налогоплательщиком по идентичным (однородным) товарам (работам, услугам) в пределах непродолжительного периода времени». Резонансного эффекта по цепочке затраты—цены не происходит по причине отсутствия взаимообусловленности цен и необязательности для посредников единой ценовой политики с товаропроизводителями.

К сожалению, в настоящее время фактически невозможно точно определить, какая часть цены, уплачиваемой конечным потребителем, достается разного рода посредникам. Расчетным путем исходя из явно заниженных статистических данных можно определить, что цена, например, на продовольственные товары увеличивается на пути от производителя до покупателя от 1,2 до 1,3 раза (говядина, свинина, мясо птицы, колбасы, хлеб, творог, сливочное масло, яйца), от 1,3 до 1,5 раза (сахар, молоко, макаронные изделия) и от 1,5 до 2 раз (растительное масло, сыры, мука и др.). По промышленным товарам цены на пути к потребителю могут возрастать и в 2 раза, что совершенно немыслимо на нормальных рынках. Сопоставление величины транспортных расходов с разницей в ценах производителей и потребителей, например, энергоносителей, показывает, что доля посредников и здесь достаточно велика. К сожалению, в настоящее время в России практически отсутствует не только единый, но даже сколько-нибудь согласованный подход к правилам формирования и изменения цен.

Это является следствием отсутствия внятной формулировки задач регулирования ценообразования. Кроме задачи подавления инфляции любой ценой других целей на правительственном уровне не ставится. Главной причиной неэффективной работы по участию государственных органов в формировании и регулировании цен является отсутствие сформулированных целей. Не менее важным следствием этой причины, является отсутствие координации действий отраслевых федеральных комиссий и местных органов ценообразования, продолжающих осуществлять установление и регулирование цен (тарифов) в сфере обеспечения населения. Как ни удивительно, но в ряде отраслей (строительство, железные дороги, в значительной мере газодобыча, газотранспортировка и газораспределение) до сих пор используются методики цен, разработанные еще в советское время. Речь идет, конечно, не об общем уровне цен на продукцию этих отраслей, а собственно о расчетах цен. Так, в строительстве при расчетах сметной стоимости берутся прежние нормативы (прейскуранты) и умножаются на определенные коэффициенты. Укрупнённые рекомендуемые к применению индексы изменения сметной стоимости строительно-монтажных работ (СМР) предназначены для формирования начальной (максимальной) цены торгов при подготовке конкурсной документации, общеэкономических расчетов в инвестиционной сфере для объектов капитального строительства, финансирование которых осуществляется с привлечением средств федерального бюджета.

Для взаиморасчетов за выполненные работы указанные индексы не предназначены. Данные положения публикуются также в письмах Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации, например: в письме от 06.02.2015 г. № 3004-ЛС/08 «Рекомендуемые к применению в I квартале 2015 года индексы изменения сметной стоимости строительно-монтажных работ по видам строительства, изменения сметной стоимости проектных и изыскательских работ, изменения сметной стоимости прочих работ и затрат, а также индексах изменения сметной стоимости оборудования». При расчете текущей стоимости строительства приведенные индексы следует применять к сметной стоимости СМР (с учетом накладных расходов и сметной прибыли) в базисном уровне, определенной без учета НДС. Начисление НДС производится на итог сводного сметного расчета [6]. Одновременно с этим на значительную часть (от 25 до 50%) товаров розничного оборота цены определяются по соглашению сторон при каждой сделке. Однако цены производителей в подавляющем большинстве случаев устанавливаются исходя из затрат. Как видим, применяется все тот же затратный метод, который подвергался ожесточенной критике ещё в советское время. Крайне важным является тот факт, что в стране до сих пор не сформирована полноценная, всё обхватывающая система ценовой информации, являющаяся обязательным элементом рыночной инфраструктуры, главным условием формирования конкурентной среды.

Имеются значительные сложности в изучении ценовой конъюнктуры, контроле за ценами и в управлении процессами формирования цен. В стране действует множество рынков сбыта, так как на одну и ту же продукцию в зависимости от условий расчета, продавцами применяются разные цены. Этот вопрос, к сожалению, плохо изучен из-за отсутствия статистического наблюдения и раздельного учета при расчете индексов роста цен товаропроизводителей. Проведение политики в области ценообразования невозможно при отсутствии информации о действующих ценах и их движении. В настоящее время этот необходимый элемент рыночной инфраструктуры в России развит слабо. Между тем различия в ценах на один и тот же товар, т.е. дифференциация цен в зависимости от качества, величина транспортных расходов, условий производства, других местных различий, административных ограничений, привилегий и льгот, особенностей реализации и потребления и других объективных для ценообразования факторов, несут огромную информацию, как для участников рыночных отношений, так и государственных контролирующих органов. К сожалению, до сих пор эта информация остается невостребованной. Да и органы статистики серьезно не занимаются сбором и обработкой данных о дифференциации цен. Изучение и анализ таких данных могли бы помочь принимать весьма ответственные и эффективные решения, как в сфере деловых отношений, так и в надзорно-регулирующей деятельности государственных органов.

Информация в справочно-рекламных изданиях и в электронных сетях носит случайный характер, т.е. формируется из разовых сообщений продавцов о цене предлагаемого к реализации товара. Она в лучшем случае позволяет ориентироваться в ценовой конъюнктуре мелкооптового рынка потребительских товаров данного региона. Предприятия производственной сферы обмениваются ценовой информацией с кооперированными смежниками и, как правило, не располагают данными о ценах потенциальных конкурентов для проверки обоснованности применяемых цен. Собираемая органами статистики информация о ценах предназначена для расчета индексов инфляции и могла бы использоваться в справочных целях, если бы была доступна потенциальным пользователям в режиме реального времени. К тому же она имеет агрегированный характер и даже по монопродуктовым отраслям неадекватна цене конкретного товара. Объективная информация о сложившемся уровне цен на производственные ресурсы, готовую продукцию и услуги является обязательным условием устранения ценовых диспропорций. В надзорно-регулирующей деятельности государственных органов в области ценообразования важно, разумеется, не столько фиксировать региональные или даже местные различия в понятиях качества товаров, а, следовательно, и в дифференциации цен, как определять, нет ли в этом каких- либо явлений, которые вынуждают потребителей переплачивать за приобретаемые товары.

Тут уже речь идет об искажении нормальных рыночных условий ценообразования, об отечественных специфических проявлениях монополизма. В первом периоде (до 2020 г.) необходимо решить исключительно важные проблемы РФ, связанные со сформировавшейся к настоящему времени структурой цен внутреннего рынка. Речь идет об уровне оплаты труда наемных работников и ценах на инвестиционные ресурсы, об уровне цен и тарифов на энергоносители и соотношениях цен на сельскохозяйственную продукцию и промышленные товары, приобретаемые сельхозпроизводителями. Эти две проблемы, конечно, нельзя решить в одночасье, наскоком или приказом. Это может происходить только постепенно и без особых потрясений, как для производителей, так и потребителей. Здесь важно понимать, что структурные сдвиги в ценах имеют смысл лишь в том случае, когда одновременно с ними происходят и те изменения в производстве и потреблении, которые ведут к повышению социально- экономической эффективности этих процессов.

Вероятно, в первом периоде нельзя будет добиться снижения инфляции менее 3 — 4% в расчете на год. Но и достижение такой величины было бы значительным успехом. Многие исследователи полагают, что нужно стремиться к тому, чтобы рост цен постепенно устранял ценовые диспропорции. Так, при сохранении роста номинальной и реальной зарплаты необходимо, чтобы цены на машиностроительную продукцию производственного назначения приобрели четкую понижательную тенденцию. Это, несомненно, явится дополнительным стимулом для экономического роста при одновременной структурной перестройке производства. Говоря о национальном рынке необходимо в первую очередь учитывать уникальные особенности РФ: огромность территории и суровый климат. В конечном счете, это приводит к увеличению транспортной составляющей и расходов на потребляемую энергию.

Поэтому при прочих равных условиях уровень любых затрат в России оказывается выше, чем в других развитых странах мира. И для того чтобы российские товары, особенно продукция обрабатывающей промышленности, были конкурентоспособны на внутреннем и внешнем рынках, необходимы решения в одном из двух направлений: либо специально занижать уровень оплаты труда на величину, компенсирующую дополнительные затраты по транспортировке грузов и повышенной энергоемкости, либо поддерживать пониженный уровень тарифов на грузовые и пассажирские перевозки и относительно пониженный уровень цен на энергоносители. И если насчет тарифов на перевозки на сегодня – вопрос кое- как решается правительством, а вот с уровнем цен на энергоносители – намного сложнее обстоят дела. Кроме того, при выборе первого варианта — решение проблемы обеспечения конкурентоспособности обрабатывающей промышленности — нужно иметь в виду то, что производительность отечественного труда в целом по РФ при прочих равных условиях всегда будет ниже, чем в развитых странах (на транспорте и в энергетике всегда будет больше занятых). Поэтому оплата труда должна быть понижена ещё и на эту величину. Практика ценообразования за все годы реформ шла и сегодня идёт исключительно по первому пути, т.е. по линии постоянного повышения цен на энергоносители. Это, в общем-то, соответствовало рекомендациям, вернее, требованиям международных финансовых организаций, а также желаниям отечественных нефтяных олигархов и естественных монополистов. Повышение цен и тарифов на энергоносители обосновывалось в своё время, прежде всего тем, что нужно обязательно приблизить эти цены и тарифы к уровням цен и тарифов мировых рынков, а сегодня обосновывается дырами в бюджете.

Эти доводы не имеют ни научного, ни практического обоснования. Нет ни одной суверенной страны или группы интегрированных стран, в которых производимые товары благодаря особым природно-климатическим условиям продавались бы на внутренних рынках по ценам мировых рынков. И последние официальные данные показывают, что даже при таких условиях внутренние цены на энергоносители давно уже не только совпадают с мировыми ценами, но по многим позициям превысили их. Упование на цены как на основной стимул к энергосбережению абсолютно несостоятельно. Факты свидетельствуют о том, что относительное снижение удельных норм потребления энергоносителей, например, в Западной Европе и США (в период энергетического кризиса в 70-е годы прошлого века и в последующие годы) почти полностью предопределялось не ростом цен, а административными мерами — постоянным ужесточением нормативов допустимых выбросов в атмосферу двигателями различных видов. Нередко стремление к повышению цен аргументируется и необходимостью создания конкурентной среды. Когда речь идет о конкуренции, то имеется в виду конкуренция между производителями, которые увеличивают свою долю на рынке, предлагая потребителям более низкие цены и более высокое качество продукции.

Между тем в электроэнергетике предлагается совсем иное. Здесь речь идет о конкуренции потребителей: тот, кто предложит более высокий тариф, тот электроэнергию и получит. Отечественные естественные монополисты постоянно требуют учета в ценах и тарифах на свою продукцию так называемой инвестиционной составляющей. В сущности, речь идет о том, что потребителям предлагают вкладывать деньга в основной капитал этих монополистов, но при этом в ряды владельцев этих монополистов не приглашают.

На этот нонсенс можно было бы не обращать внимания, относя его появление на экономическую безграмотность авторов «инвестиционной составляющей», если бы его реализация не приводила к замораживанию сложившейся структуры производства (препятствие переливу капитала), снижению темпов экономического роста, утраты конкурентных преимуществ российской экономики и т.д. Заявления руководства отдельных монополистов (Газпрома, ЛУКОЙЛа и т.д.) о росте затрат и необходимости в связи с этим повышения цен выглядят по меньшей мере смехотворными, так как в этих отраслях реализуются громадные объемы прибыли и ренты, за счет которых можно отрегулировать эти процессы, а не перекладывать механически рост затрат на потребителей продукции. На продукцию и услуги многих из этих монополистов цены устанавливаются Федеральной антимонопольной службой по согласованию с заинтересованными организациями. Однако во многих случаях эти «монстры» диктуют ФАСу свою волю.

Руководители этих отраслей постоянно выступают в печати с заявлениями о том, что они значительную часть прибыли направляют в инвестиции. А раз так, то научно-технический прогресс согласно азам экономической теории должен приводить к сокращению издержек производства и как следствие — к снижению цен, а не к их повышению. Однако на деле получается обратная картина — цены постоянно растут. Повышение цен в этих отраслях «по цепочке» передается во все другие отрасли экономики и в конечном счете выливается в рост цен на потребительские товары. Завышение цен и тарифов на энергоносители и транспортные услуги приводит к спаду в отдельных отраслях [10]. К примеру, не только плохо развитая лесотранспортная инфраструктура, а в большей степени высокие тарифы на перевозки в своё время привели к резкому сокращению эксплуатация такого воспроизводственного ресурса, как леса России. И, несмотря на принятый ещё в 2006 году «Лесной кодекс» и на то, что в Программе развития лесного хозяйства до 2020 года, принятой в декабре 2012 года, утверждается: «Принятие Лесного кодекса значительно расширило возможности для интенсификации использования лесов и внедрения рыночных механизмов в лесное хозяйство», лес по-прежнему гибнет из-за перестоя на корню и нет экономического смысла предприятиям вести его заготовки [7, с. 6]. Достижение внутренними ценами уровня мировых по энергоносителям и транспортным услугам, а в некоторых случаях и превышение их по отдельным видам имеет и более глубокие, более острые социально-экономические последствия. Все это означает, что действие всех неблагоприятных природно- климатических факторов перекладывается на оплату труда во всем обществе, во всех его отраслях и секторах. Действие же благоприятных факторов — наличие огромных природных ресурсов — практически полностью присваивается сравнительно небольшой группой лиц из числа собственников и менеджмента в добывающих отраслях. За последние пять лет Россия оказалась и абсолютным лидером по росту потребительских цен. С 2012 по 2016 год цены в РФ выросли на 50%.

В Бразилии за тот же период цены увеличились на 41%, в Индии – на 45%, в ЮАР – на 32%. Меньше всего с 2012 года выросли цены во Франции, Японии, Германии и Италии – там за последние пять лет накопленная инфляция не превышает 5%. Предельно заниженный уровень оплаты труда обрекает на жалкое существование почти все население страны, что само по себе является преступлением. Низкая оплата труда — это узкий внутренний рынок из-за ограниченного спроса, невозможность модернизации, внедрения новых технологий и видов техники, «утечка мозгов», разрушение всей социальной инфраструктуры и т.д. В тоже время из-за запретительно высоких сборов с фонда заработной платы и налогообложения зарплат и доходов начиная с нулевого уровня, большая часть выплат маскируется под другие формы финансовых операций, либо производится из неучтенной наличности. Доля наличного оборота в розничной торговле в России в 2014 году превышала 80%, 30% жителей не имели банковских карт, а количество наличных рублей в обращении за последние 14 лет выросло более чем в 45 раз. На оценку среднего дохода домохозяйств и равномерности его распределения (да и уровня безработицы) влияет и фиктивное трудоустройство граждан.

В основном это муниципальные службы и жилищно-коммунальные комплексы, но похожая практика есть во многих федеральных и региональных бюджетных организациях: безработные граждане из депрессивных районов, где невозможно найти работу, за небольшую плату наличными оформляются на работу, но не работают, а большую часть их заработной платы получают чиновники, контролирующие соответствующие учреждения. Непросто оценивать в России и распределение расходов бюджета – более 30% этих расходов засекречено. Традиционно считается, что засекреченные статьи бюджета используются на финансирование оборонно-промышленного комплекса и других силовых ведомств, но есть косвенные свидетельства, что диапазон их использования существенно шире. Да и в открытых статьях все непросто – зачастую внутрь статей и подстатей прячутся расходы, имеющие мало отношения к теме статьи. Вот, например, подстатья «Создание объектов социального и производственного комплексов, в том числе объектов общегражданского назначения, жилья, инфраструктуры и иных объектов» в рамках подпрограммы «Развитие и внедрение инновационных методов диагностики, профилактики и лечения, а также основ персонализированной медицины» государственной программы Российской Федерации «Развитие здравоохранения». Ну казалось бы, какая связь между инновационными методами диагностики и строительством жилья?

Тем не менее на эту статью в 2015 году было выделено 7 млрд рублей, и они вполне могли пойти на строительство жилья. Даже резервы, сформированные правительством, бывает непросто оценить: несмотря на то что их состав публикуется, многие его статьи непрозрачны, а некоторые (как, например, деньги, переданные Внешэкономбанку, ВТБ, ГПБ, вложенные в другие банки в обмен на привилегированные бумаги; общая сумма таких вложений составляет примерно $23 млрд), с большой вероятностью, представляют собой невозвратные кредиты [8]. Прямое сопоставление цен внутреннего рынка России и цен мировых рынков с использованием официальных курсов валют затрудненно из-за явной, завышенной покупательной дееспособности российского рубля. Сложности представляет и оценка единиц измерения: за период с 2000 и по 2015 год рыночный курс доллара США к рублю колебался относительно расчетно- инфляционного курса в диапазоне примерно от плюс 140% до минус 60%. Если бы ВВП России, например за 2013 год, был пересчитан в доллары не по рыночному курсу, а по расчетно-инфляционному, сумма $2,1 трлн превратилась бы в $1,4 трлн. Последовательный взгляд на развитие российской экономики с учетом такой волатильности рубля относительно своей справедливой стоимости должен скорее говорить не о падении ВВП России в 2015–2016 годах, а о неадекватном его завышении в период 2005–2013 годов из-за переоценки рубля. Да и темпы инфляции в Америке и России совершенно несопоставимы. Если там базовая инфляция еле дотягивает до 1,9%, то у нас, как ни крути, в годовом выражении – 15%. А в Германии даже имеются дефляционные тенденции. В основе же всего, как общепризнано, сохраняющаяся зависимость России от сырьевого экспорта: ведь покупательная способность определяется структурой экономики и производительностью труда, а по ней мы отстаем от уровня развитых стран на 40–60 процентов. Этот разрыв по существу и определяет соотношение зарплат в России и на Западе.

В 2011-м мы вышли на пик восстановительного роста, а потом начали плавно съезжать. Если мы хотим в будущем обеспечить устойчивый рост доходов населения, мы должны срочно менять структуру экономики. Другого пути нет. [9, с. 3]. Всё вышеперечисленное имеет непосредственное отношение к ценообразованию на отечественных рынках, влияя на него как непосредственно, так и опосредованно, косвенно. Надо было бы более активно использовать опыт – там, где необходимо и возможно — нефтеэкспортирующих арабских стран для России, когда определенная часть дифференциальной ренты направляется на удовлетворение интересов всех граждан этих стран. Все изложенное позволяет утверждать, что для развития России, ее прогресса необходимо в пределах до 2020 г. изменить соотношение в ценах на энергоносители и транспортные услуги, переложив на них компенсацию действия объективных неблагоприятных факторов за счет перераспределения дифференциальной ренты. Размеры этой ренты таковы, что позволяют принудительно изменить структуру цен и уровень оплаты труда. Острейшая диспропорция в ценах, которую необходимо устранить в период до 2020 года — это диспаритет цен на сельхозпродукцию и цен на промышленную продукцию, приобретаемую сельхозпроизводителями. Наличие этого диспаритета общепризнанно, но из года в год для его ликвидации не делаются серьёзные и решительные шаги.

Существенное влияние на оценку ВВП России всегда оказывала практика необоснованного завышения цен, необоснованного «потолочного» ценообразования, в том числе завышения цен на государственные поставки и подряды. По строительным подрядам завышение цен, по разным данным, раньше составляло и составляет даже на сегодня от 20% до 50%. По поставкам же сложного технологического и потребительского оборудования – до 200% от реальной цены (как выяснилось в ходе «дела о томографах»). Очень распространена и практика частного искажения цен. Искажались цены на ввозимые товары – для снижения пошлин (в 2014 году разница в оценке объемов экспорта Китая в Россию и импорта России из Китая составила около $10 млрд, или 0,5% ВВП России), на оказанные услуги – для снижения НДС и даже на вывозимые товары для снижения выручки и налога на прибыль. В России немало субсидируемых производств (в основном в сельском хозяйстве) и социальных выплат из бюджета, а оценка деятельности региональной власти и выделение регионам средств во многом зависит от их отчетности по экономическому состоянию региона.

Интересы региональной власти и производителей в этом редком случае совпадают – и тем и другим выгодно завышать показатели, что они аккуратно, но делают. Но все вышеуказанное – легальная часть экономики. Доля неформальной экономики в России, которая в 1990-х годах, по некоторым оценкам, превышала весь размер официально зарегистрированного бизнеса, к 2013–2014 годам, по официальным же данным, сократилась до 10%. Ответ на вопрос, как проводились официальные измерения неофициального бизнеса (частным образом оплачиваемые услуги, открытые рынки, вклад личных хозяйств, нелегальное потребление энергии и других ресурсов), неизвестен. Зато в 2014 году Росстат сообщил, что существенно пересмотрел методику и значительно увеличил долю неформального бизнеса в ВВП. Благодаря этому, а также включению экономики Крыма в расчет, ВВП 2014 года, по официальным данным, даже вырос, правда менее чем на 1%. Наконец, в ВВП попадают товары и услуги, произведенные честно, но по той или иной причине утраченные. Яркий пример – экспорт, поставленный покупателям в кредит, который те потом не возвращают.

Только по статье «Экспорт вооружений» и только за 2015 год около $4 млрд (0,35% ВВП страны) было поставлено Россией в обмен на заведомо невозвратные кредиты. Всего за последние годы мы списали только кредитов государственного уровня примерно на 5% сегодняшнего ВВП. Но никакая статистика не учитывает этих списаний при расчете экономических показателей, хотя, наверное, надо было бы вернуться к времени их выдачи и уменьшить ВВП на их объемы. Все эти издержки количественных методов нам придется учитывать, определяя стратегию ценообразования в РФ. Необходимо помнить, что результаты анализа будут точны лишь настолько, насколько это позволяют данные. Каждую группу данных приходится тщательно анализировать и на достоверность, и на применимость к исследуемому вопросу. В первую очередь приходится избавляться от соблазна оценивать и комментировать малые движения и короткие временные интервалы – например, не имеют никакой аналитической ценности данные о месячных изменениях экономических и ценовых параметров. Все это свидетельствует о том, что необходимо разработать и реализовать систему мер по повышению эффективности антимонопольной политики, развитию конкуренции и улучшению во всех сегментах внутреннего рынка конкурентной среды.

Для того чтобы коренным образом изменить на российском рынке процесс ценообразования, следует государственным органам четко и ясно сформулировать цель ценовой политики, определить задачи, которые необходимо решить на пути к этой цели, установить принципы ценообразования и его методологию. Нет сомнения в том, что цель государственной политики в области цен должна исходить из долгосрочной стратегии социально-экономического развития страны. Если преследуется цель создания социально ориентированной рыночной экономики, то и целью ценовой политики на долгосрочную перспективу должно стать повышение материального благосостояния всего народа. Давая характеристику основной цели государственной политики цен в целом, следует сказать, что ее достижение предполагает, прежде всего, разработку экономического механизма осуществления государственной ценовой политики как средства непосредственного повышения эффективности российской экономики, ускорения ее роста как основы повышения жизненного уровня населения. Но, поскольку его уровень жизни при проведении современных рыночных преобразований российской экономики часто снижается, то для реализации основной цели социально-экономической стратегии становится необходимым проведение политики цен, ориентированной на обеспечение необходимых соотношений между динамикой цен и динамикой денежных доходов населения, создание надежных гарантий для поддержания и повышения жизненного уровня, особенно малообеспеченных граждан.

Оно осуществляется методами чаще всего не экономическими и в принципе в краткосрочном периоде может даже способствовать в какой-то мере снижению эффективности производства. Но в долгосрочной перспективе ориентация государственной ценовой политики на поддержку надлежащего уровня жизни населения оборачивается притоком инвестиционных ресурсов в экономику, а, следовательно, повышением устойчивости экономического развития страны. Нужны четкие правила ценообразования, т.е. правила калькулирования цены на предприятии — производителе продукции. В настоящее время предпринимаются огромные усилия, чтобы уйти от так называемых затратных принципов определения цен. Считается, что в этом случае действующие цены приблизятся к тем, которые возникают в рыночной экономике. Однако в странах с такой экономикой цены на большинство видов продукции определяются главным образом исходя из затрат. Для обоснования цен на многие товары, во всяком случае при крупных заказах или при выполнении правительственных программ, корпорации-производители предъявляют государственным органам или компаниям-заказчикам калькуляции затрат. Это вовсе не означает, что такие цены покроют любые затраты.

В выигрыше всегда оказывается тот, у кого затраты, следовательно, и цены минимальны, а качество товаров — высокое. Должен быть создан реальный контроль за ценами, причем не государственный, а общественный — со стороны предприятий, концернов, фирм, компаний. По-видимому, они лучше будут следить за конкурентом, чтобы не было обмана и искусственного завышения цен. У контролеров есть один способ воздействия на нарушителей — антиреклама. Если западная фирма лукавит, то немедленно распространяются сведения о ее недобросовестности. От услуг такой фирмы отказываются, что ведет к ее разорению. Поэтому в странах с развитой рыночной экономикой очень редко возникает стремление к монопольной цене. Подобную недобросовестность могут допустить фирмы- однодневки, а серьезная крупная фирма никогда не пойдет на завышение цены, зная, что это грозит разоблачением со стороны конкурента. Поэтому важен такой контроль за ценами, который выражает экономические интересы производителя и потребителя. Государственные учреждения выступают в роли организаторов соглашений, конференций, комиссий по ценам на различные виды продукции. Так, представляется необходимым, что справочные цены должны разрабатываться на основе соглашений или конференцией по данному товару, которые могут быть созданы на паритетных началах производителями и потребителями. Роль госоргана в данном случае сводится к поддержанию функционирования соглашения или конференции, а также разработке проектов их решений. При этом государственные учреждения не могут оставаться безучастными, если между производителями и потребителями отсутствует согласие по поводу уровней и соотношений цен. Они должны иметь право принимать в таких случаях решения, которые приведут к более существенным потерям для партнеров, чем вариант компромисса. В частности, возможно увеличение или отмена импортных пошлин и квот на данную продукцию и т.д. Иными словами, государственные органы должны подталкивать партнеров к соглашению, противодействующему монополии (олигополии) продавцов или покупателей.

Государственным органам необходимо вырабатывать рекомендации, способствующие проведению долгосрочной и среднесрочной ценовой политики на основе постоянного анализа движения цен, а также находить новые формы и методы, повышающие эффективность государственного регулирования цен. В этой связи исключительно большое значение приобретает организация контроля и наблюдения за движением цен. Речь идет не о статистическом наблюдении, которое тоже необходимо, а о контроле за добросовестным ведением коммерческих дел в целом, в первую очередь в ценообразовании. Контроль и наблюдение не должны быть чисто государственными. Лучше если их будут проводить комиссии, состоящие из государственных чиновников, производителей и потребителей (примерно по 1/3). Государственное регулирование и финансовое воздействие на цены, а также другие формы вмешательства в рыночное ценообразование должны поощрять и расширять здоровую конкуренцию, путём субсидирования затрат импортозамещающих и экспортоориентированных предприятий, предоставления производственных ресурсов "новичкам", расширения и упрощения экспорта и импорта и содействия, оказываемого государством инновационным производствам и предприятиям.

Список литературы:

1.Алклычев А.М. Государственное регулирование цен: вопросы теории и практики. М., Институт экономики РАН, 2006. – 129 с.

2.Зоидов К.Х., Медков А.А., Зоидов

З.К. Развитие транзитной экономики – основа стабильности, безопасности и модернизации России и стран Центральной Азии / Под ред. чл.-корр. РАН В.А. Цветкова. М.: ЦЭМИ РАН / ИПР РАН, 2016. 339 с. 3.Зоидов К.Х. К проблеме исследования циклических процессов в советской и переходной российской экономике. Часть II //Экономическая наука современной России. — 2008. — № 1. — С. 35-48.

4.Зоидов К.Х. К проблеме исследования циклических процессов в советской и переходной российской экономике. Часть I //Экономическая наука современной России. – 2007.- № 4. – С. 7-22. 5.Ecипoв В.Е. Краткий анализ всех основных типов ценовых стратегий. ЭЛИТАРИУМ [Электронный ресурс]. URL: http://www.elitarium.ru/cenoobrazovanie-strategiya-cenarynok-tovar-pokupatel-produkciya-spros-pribyl-potrebitel-prodazhi/

6.CNIIEUS. Центральный научно-исследовательский институт экономики и управления в строительстве [Электронный ресурс]. URL:http://cniieus.ru/content/faq/index.php

7.Государственная программа Российской Федерации «Развитие лесного хозяйства» на 2013–2020 годы. Постановление Правительства Российской Федерации от 15.04.2014 № 318.

8.Московский центр Карнеги. [Электронный ресурс]. Мовчан А. Ошибка измерения. Почему состояние экономики России так трудно оценить. Московский центр Карнеги, 13.10.2016 URL: http://carnegie.ru/commentary/?fa=64844

9.Соловьева Ольга. Цены в РФ выросли в полтора раза за последние пять лет. Независимая газета, 22.08.2016. URL: http://www.ng.ru/economics/2016-08- 22/4_prices.html.

10. Цветков В.А., Зоидов К.Х., Медков А.А. Формирование эволюционной модели транспортно-транзитной системы России в условиях интеграции и глобализации. — М. : ИПР РАН; СПб.: Нестор-История, 2014. — 800 с.

Алклычев Алклыч Магомедович – д.э.н., профессор кафедры «Финансы и кредит» Института экономики и финансов ФГБОУ ВО «Чеченский государственный университет»

Перспективы рубля
на 2015 год

«Предсказатели» повествуют. Экономисты пытаются предсказать дальнейшее развитие событий на валютном рынке. Так, главный экономист «Ренессанс Капитал», Олег Кузьмин, утверждает, что «российская экономика перешла в новую реальность, и доллара по цене 30р. мы уже не увидим». По словам Кузьмина, кризис национальной валюты был обусловлен двумя факторами: падением цены на нефть и введением санкций. В условиях рыночной паники, эти факторы сыграли значительную роль в становлении курса рубля. Только отмена санкций и установление цены на нефть до среднего уровня — 75$ за год, могут оказать позитивное влияние. При таком раскладе, мы можем ожидать следующее соотношение рубля и доллара — 46/1.

Признаются в том, что у рубля не радужные перспективы и аналитики. Забыть про ставки и действовать радикально предлагает главный аналитик ИГ «Норд-Капитал», Сергей Алин. Он говорит о том, что продажа выручки экспортёрам могла бы дать лучшие результаты.

Слухи о девальвации рубля и смене мировой валюты. Интересными можно считать слухи о том, что наш Монетный Двор печатает новые банкноты. Некоторые работники Монетного Двора уже сообщили об этом своим родственникам.

Изменения нанесут удар «по нолям» — их снова уберут. Поэтому, вроде как, самой крупной купюрой будет 200 рублей. Рост доллара является только иллюзией успеха. Ведь, возможно, совсем скоро место мировой валюты займут китайские юани. Процесс становления азиатской банкноты как мировой валюты начался уже в прошлом году. Стремительное экономическое развитие «Поднебесной», привело к широкому использованию юаня на мировом рынке. Уже сейчас на его долю приходится 2,2% всех мировых операций в мире!

Жертвы девальвации. Если слухи всё же окажутся правдой, первыми жертвами девальвации станут такие отрасли инфраструктуры, как строительство, туризм и авиация. Что абсолютно понятно, ведь именно они ориентированы на импорт. Некоторые компании уже несут крупные издержки в валюте, сообщает ТАСС.

Возможно, россияне снова вернутся к «железному занавесу», только теперь «добровольному». Отдыхать будем дома, ведь перелёты и путёвки в другие страны будут многим не по карману.

Очень возможен расцвет сельского хозяйства, Даже в самых трудных ситуациях свой огород всегда обеспечит семью необходимыми продуктами на весь год. Повышение учётной ставки до 17% влечёт за собой повышение стоимости кредитов, соответственно дорожает ипотека. Очевидно, что число покупателей недвижимости резко снизится, в связи с чем, многие строительные фирмы замораживают свои проекты.

Ситуация на данный момент. Прогнозировать падение российской валю- ты можно бесконечно долго. Зато совершенно очевидно нынешнее положение рубля. Для инвесторов рубль выглядит сейчас более «привлекательно», чем некоторые другие развивающиеся валюты. По данным Московской биржи на 21 января 2015 года, курс доллара снизился на 18 копеек – до 62,02 рубля, а курс евро вырос на 19 копеек – до 75,50р.