Музей-усадьба Д.И. Менделеева Боблово

Анализ состояния современной отечественной культуры выявляет наличие многих накопившихся проблем. Массовое бескультурье, духовное обнищание народа повлекли за собой упадок в науке, экономике, искусстве, образовании. Все это представляет опасность для настоящего и будущего государства. Одно из важнейших условий его дальнейшего развития — возрождение культуры. Это не может не волновать наше общество. Перемены возможны при условии активизации не только современных внутренних резервов, но и в привлечении огромного пласта культурной информации, накопленной предшествующими поколениями россиян. Общеизвестно, что культура-этосовокупность идей, принципов, социальных институтов, обеспечивающих коллективную деятельность людей.

Культура есть все то, что создал человек. В процессе исторического развития многое меняется в мире. В постоянном развитии находится и культура, на смену одним формам приходят другие, меняются материалы, технологии. Это явление А.С. Кармин рассматривает как процесс расслоения культуры на две составляющие. Одна из них составляет формы и элементы культуры, ушедшие в прошлое, а другая — существует в настоящем. Одни элементы прошлой культуры исчезают безвозвратно, другие сохраняются.Такую культуру Кармин называет «архивной» культурой. Она сохраняется в легендах, мифах, преданиях, документах, мемуарах, библиотеках, уходит в архив и оседает на музейных полках в виде образцов культуры прошлого. Архивная культура фиксирует пройденное и служит трамплином, от которого надо отталкиваться, чтобы двигаться вперед. Первым таким хранилищем культуры был Александрийский мусей- он, который создал более двух тысяч лет назад царь Египта Птолемей I. С течением времени в разных местах Земли возникали и развивались все новые музеи. Определялись: их назначение, обязанность, круг деятельности, роль в жизни общества и государства.

Деятельность музеев постепенно изменялась, наполнялась новым смыслом и содержанием. Мы предлагаем рассмотреть особенности процесса включения архивной культуры в жизнь общества провинциальной России XIX — начала XX века и уделить особое внимание в этом вопросе роли музеев. Россия в это время переживала необычайно интенсивный интеллектуальный подъем. Духовная жизнь этого периода отличалась принципиальной установкой на новизну, выработкой новых экспериментальных форм, стилей, жанров в художественной культуре, прорывом в мировую культуру, высоким уровнем исторических исследований, желанием включить в духовную жизнь образы и формы, выработанные всей человеческой культурой. Все это при наличии государственной идеологии, определяющей цели и задачи развития российского общества, Неотъемлемой частью культурных процессов, происходящих в России в период ХIХ — начала XX века, становятся музеи, они начинают занимать здесь свое особое место. Утверждается представление о музеях, соответствующее развитию общества, суть его заключалась в активном включении их деятельности в повседневную жизнь государства.

Предпосылкой этому послужило возникновение в стране организованного гражданского общества. В 1861 году государство объявилоосво-ем намерении освободить крепостных крестьян. Как следствие этого в стране намечалось проведение и других важнейших реформ, охвативших экономическую, политическую и культурно-образовательную области.

Последующий после 1861 года исторический отрезок характеризуется периодом либеральных реформ: земской (январь 1864г.), школьной (май 1864г), судебной (ноябрь 1864г.), печати (апрель 1865г.), военной (1870г.). В результате проведенных реформ были созданы выборные всесословные представительные органы управления (земства и городские органы «самоуправления»), всесословность в народном просвещении. «Подданные империи, — утверждает Э. Кимбэл, — в ответ на инициативы государства выступили со своими собственными инициативами. В течение буквально нескольких лет предыдущая эпоха в развитии русского гражданского общества, для которой были характерны небольшие дискуссионные кружки, сменилась новой: возникли многочисленные более крупные организации.

Это было начало организованного гражданского общества». Встране возникают различные добровольные объединения, представлявшие из себя всевозможные виды групповой деятельности и внесшие серьезный вклад в развитие науки и экономики, в том числе: «Вольное экономическое общество» и «Императорское Географическое общество», «Московское общество сельского хозяйства», «Минералогическое общество», «Московское общество испытателей природы», «Общество любителей российской словесности при Московском университете», «Русское химическое общество», «Русское астрономическое общество», ряд медицинских обществ, акционерные общества и банки, сберегательные и ссудные кассы, страховые общества, промышленные, железнодорожные, пароходные, торговые компании, журналы, школы, сельскохозяйственные общества, мастерские, кооперативы, религиозные общества, научные общества, профессиональные группы (юристы, врачи, журналисты, учителя, архитекторы, актеры и драматурги, переводчики, писатели), издательства, книжные магазины, публичные библиотеки, городские коммунальные службы, благотворительные организации.

Кроме обществ, работавших в столицах, можно назвать ряд таких, которые действовали и в других городах России. В Киеве — «Историческое общество Нестора-летописца», в Одессе -местное «Общество истории и древностей», в Казани — «Общество археологии, истории и этнографии». Из действующих одновременно обществ в Рязани следует упомянуть: «Сельскохозяйственное общество», «Общество врачей», «Обществосельскохозяйственного птицеводства», «Общество историко-художественного музея», «Общество устройства народных развлечений», «Общественно-педагогический кружок», благотворительные общества.

Среди других общественных организаций — «Ученая архивная комиссия». Государство определяет — как важную — проблему изучения особенностей естественноисторического развития российского государства как в масштабе всей страны, так и на местном уровне. Вместе с государством и общество обращает внимание на то, что, благодаря «неведению родины», не раз совершались крупные исторические ошибки, о которых «узнавали лишь тогда, когда чужестранцы приходили и подбирали брошенные нами богатства».

Не случайно именно в эту эпоху начинается публикация многотомного труда Н.М. Карамзина «История государства Российского», в котором российскому обществу было показано, что страна имеет богатую, интересную историю. Этот труд, появившийся как ответ на потребности общества, в свою очередь, усилил интерес его к истории. Вершиной исторической науки стали труды С. Соловьева, в которых содержался большой фактический материал.

В.О. Ключевский впервые стал изучать историю в аспекте социально-экономического развития России, и это было определенным переворотом в исторической науке. Ученые и политики признавали, что для успешного развития отечественной экономики необходимы были знания по истории, геологии, почвоведению, ботанике, биологии и т. д. Как в столице, так и в провинциях начинают свою деятельность статистические комитеты — официальные учреждения, научные общества и общественные организации, которые исследовали и измеряли различные явления государственной и общественной жизни.

В их состав вошли люди разного образовательного уровня и положения. Почти в каждой губернии в это время они составляли коллекции и описания края, проводили по собственной инициативе раскопки.

Сбором предметов старины и историческими исследованиями занимались представители разных сословий: дворяне, купцы, представители разночинной интеллигенции. Этому способствовали: потребность активного духовного самовыражения, личный интерес, опыт любителей-энтузиастов. В результате проведения исследовательских мероприятий начинали складываться коллекции по самым разным направлениям. . Появилась необходимость в определении места для хранения этих коллекций. Таким местом становятся музеи. Почти во всех провинциальных центрах получает свое развитие процесс по созданию музеев, начинает складываться музейная сеть страны.

За период со второй половины XIX — начала XX века только, например, в губернском центре, г. Рязани получили свое развитие около 15 музеев. Музеи начинают входить в структуру государственных учреждений и общественных объединений. До означенных процессов многие памятники культуры большей частью бесследно пропадали и лишь немногие поступали в столичные музеи или собрания местных любителей старины. В качестве примера приведем следующие эпизоды из культурной жизни города Рязани, одного из провинциальных центров. В 1838 году краеведом Ляликовым была собрана коллекция нумизматики, так называемый минц-кабинет.

Уезжая из города Рязани на другое место службы, Ляликов принимает решение о передаче в пользование Рязанской гимназии свое собрание. Но коллекция после отъезда краеведа никого не заинтересовала. По истечении времени местные власти, понимая, очевидно, важность коллекции, принимают решение о передаче собрания в руки людей заинтересованных. Ради сохранения и изучения, коллекция была передана в дар Московскому публичному Румянцевскому музею». К сожалению, не найдя хозяина, в свое время бесследно исчезла коллекция губернской выставки, которая должна была положить начало первому «Рязанскому губернскому музеуму».

Она была устроена по примеру других городов в связи с посещением Наследником Цесаревичем Александром Николаевичем Рязани в 1837 году. Целью выставки было: как можно «нагляднее представить Его Высочеству, при беглом взгляде, богатство страны, продуктивность труда в ней и хотя немного дать понять, как поставлены в губернии и что дают Рязанское сельское хозяйство.. Рязанские фабрики, заводы и другие всякие промышленные заведения». Не удалось установить и судьбу вещей, найденных во время раскопок, предпринятых купцом Тихомировым на городище Старая Рязань.

Представители общественности, ученые не раз высказывали обеспокоенность по поводу состояния культурного наследия. Отмечая разнообразие, многочисленность и научную ценность памятников старины как для отечественной истории, так и для науки вообще, преподаватель Рязанской духовной семинарии С.Д. Яхонтов писал: «Всякий культурный народ должен с великим попечением отыскивать и сберегать ещё не тронутые варварской рукой древности и дать им значение, ими заслуженное». Яхонтов указывал на то, что все они «представляют крайне ценный материал, подлежащий строгому охранению от всякого покушения на его целость и в материальном, и в художественном отношении». В одном из отчетов Рязанской ученой архивной комиссии (РУАК) отмечалось: «Действительной уверенности в том, что памятники древностей сохранятся для потомства, не может быть, пока они будут находиться в пределах нашего соломенного и деревянного села и в руках людей несведущих, а иногда недостаточно проникнутых сознанием важности их для науки и потомства».

В документах Рязанского епархиального Древлехранилища так формулировалась цель его создания: «возможно спешное собрание новых предметов». Организаторы Древлехранилища выражали обеспокоенность за те предметы культа, которые находились на местах при известной им деревенской обстановке предметов, вышедших из употребления, и подчеркивали недостатокзнания их достоинства, археологической ценности и умения обращаться сними без вреда для них.

В инструкции от 1913 года для хранителей полковых музеев отмечалась особая ценность предметов, хранящихся в войсковых музеях, которые «в случае потери даже не могут быть заменены новыми экземплярами». С более широким развитием музейного дела в стране памятники истории и культуры находят для себя пристанище. Начали активно формироваться Коллекции по самым разным направлениям.

Наглядно эту картину можно проследить по материалам местных музеев. Основу естествен но исторического музея Полтавского губернского земства составили коллекции: почвенные, геологические, полезных ископаемых, палеонтологические, ботанические,зоологические, археологические, сельскохозяйственные. Собрание Пермского научно-промышленного музея разделялось на отделы: ботанический, художественный, этнографический, геологический, минералогический, кустарно-промышленный, сельскохозяйственный, историко-археологический, зоологический, кооперативный, горнопромышленный.

Красноярский городской музей собрал предметы, отражающие естественноисторическое, археологическое, этнографическое, сельскохозяйственное, кустарно-промышленное развитие губернии. Тверской музей включал в себя коллекции по: археологии, промышленности, естественной, церковной истории, рукописям, оружию, нумизматике .

В Рязанском музее при учительской семинарии были обозначены следующие отделы: естественноисторический, промышленный, этнографический, историко-археологический. Наряду с музеями универсального назначения, получают свое развитие и музеи узкоспециальные. Они были ориентированы только на какую-либо определенную отрасль отечественного хозяйства. Коллекция музея Рязанского общества сельского хозяйства включала образцы сельскохозяйственной продукции, орудий труда, семян и т. д. Музей сельскохозяйственного птицеводства при Рязанском отделе Императорского Российского Общества включал в себя: чучела птиц, продукцию с/х птицеводства, изделия из меха, пряжу, аппараты и средства для лечения птиц и прочие принадлежности птицеводства .

В состав коллекций музеев городского хозяйства входили предметы, отражающие структуру отрасли: финансы Городской Управы, городское образование, ремесленное училище, медико-санитарные и ветеринарные учреждения, мостовые, благотворительность, освещение, сады и бульвары, население, торговля, метеорология, реки, судебный отдел, городская читальня, воинская повинность, специальные капиталы.

В музее при Рязанском женском коммерческом училище имелась коллекция образцов товаров. Собрания педагогических музеев включали в себя; педагогическую литературу, учебные руководства, коллекции наглядных пособий по всем предметам обучения в низших учебных заведениях: образцы «произведений ископаемого царства», разнообразные физические приборы, коллекции насекомых, собрания чучел птиц. У памятников культуры появляется хозяин, несущий за них ответственность, ответственность как перед государством, так и перед обществом. Периодически печатаются отчеты о проделанной работе музеев, в которых помещается информация о новых поступлениях. В печати выходят положения, каталоги, краткие указатели коллекций, составляющих основу музея.

Достаточно назвать следующие издания:

«Опись предметам, хранящимся в Тамбовском историческом музее». Тамбов, 1889

«Краткий указатель коллекций Казанского городского научно-промышленного музея». Казань, 1899,

«Естественноисторический музей Полтавского губернского земства. Описание коллекций». Полтава, 1900.

«Тверской музей и его приобретения в 1890 году». Тверь, 1891.

«Каталог Нижегородского городского художественного и исторического музея. Художественный отдел». 1914.

«Положение о Мстиславском музее древностей». Мстислав, 1915.

«Краткий обзор Красноярского городского музея». Красноярск, 1906.

«Каталог кустарного музея Рязанского губернского земства». Рязань, 1914.

«Каталог педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии». Рязань, 1913.

Уже на первом этапе существования музеев подчеркивалось их важное научное и практическое значение. В материалах Полтавского естественноисторического музея задачи местных земских естественноисторичееких музеев были выражены следующим образом: «с одной стороны, естественноисторическое изучение губернии, с другой: распространение естественноисторических знаний среди местного населения, содействие к разрешению разных сельскохозяйственных вопросов, вопросов, относящихся к промышленности края, а отчасти, к гигиене и народной школе».

Цель существования Красноярского городского музея была сформулирована так: «Красноярский городской музей имеет целью, с одной стороны — способствовать наглядному ознакомлению посетителей музея с богатствами природы местного края, с его доисторической и современной культурой, с другой стороны — собирать и объединять богатый материал для самых разнообразных научных исследований.

Устроители Пермского научно-промышленного музея считали, что музей должен стать таким учреждением, « которое, с одной стороны, объединяло бы у себя всех желающих внести свою лепту в общую сокровищницу человеческих знаний — науку путем изучения Пермского края в том или ином направлении, а с другой — сделать его народно-просветительным».

Сотрудники Воронежского губернского музея ставили своей целью: «Изучение Воронежского края в его прошлом и настоящем во всех отношениях, а равно и распространение сведений об этом крае». «Необходимейшим для всей Российской кооперации» на II Всероссийском кооперативном съезде, проходившем в Киеве в 1913 году, было признано учреждение кооперативного музея. Учреждаемый музей должен был «облегчить труд лиц, специально работающих в области теории и практики кооперативного дела». Устроители естествен ной сторическог о музея при Рязанской учительской семинарии считали, что составленный по возможности полно музей даст картину существующих в губернии промыслов, их развитие в среде местного населения и доходность.

Главная задача кустарного музея Рязанского губернского земства формулировалась так: «в ознакомлении широких слоев общества с предметами производства рязанских кустарей, в посредничестве по сбыту кустарных изделий».

Деятельность Рязанского историко-археологического музея должна была состоять в «возможно широкой постановке изучения исторического прошлого Рязанской жизни». Довольно определенно формулировалась цель педагогического музея при дирекции народных училищ Рязанской губернии: «Предоставить учителям и учительницам Рязанской губернии и всем лицам, интересующимся делом народного образования, возможность ознакомиться на месте с педагогической литературой вообще, современными периодическими изданиями по части воспитания и обучения, учебными руководствами и наглядными пособиями музеев различных видов и специальностей».

Таким образом, перед музеями ставились задачи, которые можно сформулировать следующим образом: -естественноисторическое изучение края; — распространение естественноисторических знаний среди местного населения; — оказание практической помощи в развитии экономики, культуры, народного образования края.

Музей становится действенным средством содействия развитию экономики, сельского хозяйства и образования. Здесь, прежде всего, следует остановиться на таком важном направлении, как пропаганда производственных, хозяйственных, технических достижений, новаций как в промышленности, в сельском хозяйстве, так и в области образования.

В процессе своей деятельности музеи решали следующие задачи: — знакомили с теми отраслями производства и популяризовали те отрасли, которые были наиболее развиты в губерниях; — способствовали установлению наиболее тесных контактов с производителями местной промышленности губерний; — налаживали обмен изделий того или другого производства, — представляли наглядно в образцах экономику края. В первом выпуске сборника Рязанского губернского статистического комитета, вышедшем в 1900 году в разделе «Промыслы», отмечалась плодотворная работа Рязанского кустарно-промышленного комитета, музей которого оценивался составителями сборника как «одно из необходимейших мероприятий для развития кустарных промыслов в губернии».

Губернский кустарный музей Управа оценивала, как «незаменимое ничем другим средство предметного изучения кустарных промыслов, собирания и сохранения художественных образцов и предметов, связанных с кустарной промышленностью, а также способ серьезного воздействия на технику и художественный вкус кустарей». Аналогичные задачи по развитию сельскохозяйственного производства ставили перед собой сельскохозяйственные музеи, пропагандируя лучшие образцы сельскохозяйственной продукции и более совершенные орудия труда. Музей рассматривался как учреждение, оказывающее влияние на развитие сельского хозяйства путем наглядного распространения сельскохозяйственныхзнаний, ознакомления сельских хозяев с произведениями и орудиями, которые с пользой могут быть применены ими в сельскохозяйственном производстве.

Примечательно, что развитию сельского хозяйства уделяли внимание и музеи, не связанные непосредственно с этой отраслью. Так, музей наглядных пособий Рязанской учительской семинарии, кроме предметов, относящихся к педагогическому процессу, собирал также и материал, имеющий отношение к экономике Рязанской губернии, образцы не только своей, но и других местностей, где дело ведется более рационально.

Предполагалось, что путем сравнения и наглядного объяснения, сопровождаемого беседою, ученики убедятся, что есть приемы более выгодные, чем те, которым следуют их отцы; по возвращении в семью они должны был и показать своим односельчанам, что есть другие способы и приемы ведения промышленного дела.

В 1908 году Государственная дума принимает закон о постепенном введении всеобщего, обязательного начального образования. Отечественная наука ставит вопрос о целесообразности наглядного преподавания. Для применения принципа наглядности в учебном процессе необходимы были материалы и пособия в учебном процессе. Это становится отправной точкой для создания коллекций, ставших базой для развития музеев педагогических. Они имели разные названия: педагогический, школьный, музей наглядных пособий. Предполагалось создание музея в каждом учебном заведении. Педагогические музеи становятся неотъемлемой частью учебного процесса.

По свидетельству В.Н. Маркова, к педагогическим музеям «потянулись, прежде всего, пустые начальные школы, ухватились за них обоими руками и внешкольные учреждения, а с развитием дела стали пользоваться музеями и средние учебные заведения».

Для дальнейшего развития экономики образцами становились изделия самых разных отраслей. Так, собрание кустарного музея рязанского губернского земства включало в себя образцы изделий почти всех промыслов, существующих на данный момент в губернии. Состав коллекций можно определить как всеобъемлющий. В собранных изделиях были отражены многие промыслы, в том числе: производство по обработке дерева; производство простых сельскохозяйственных машин и орудий, экипажных изделий; производство по обработке волокна, промыслы: ткацкий, кружевной и вышивальный, сетевязальный, канзтно-веревочный, сапожный, шорный, валяльный и пуговичный; производство по обработке ископаемых веществ, украшений для сбруи.

Кроме вышеперечисленного, сюда же вошли изделия Рязанского ремесленного училища: слесарные, столярные, класса ручного труда и изделия ремесленного отделения при училище общества попечения о бедных детях города Рязани имени В.К. Ларионова. Вещественный материал дополняли карты, картограммы и диаграммы. В музее наглядных пособий Рязанской учительской семинарии были собраны: минералы, образцы различных красильных и питательных веществ; землемерно-таксаторские приборы, чертежные инструменты, инструменты для межевания; образцы «произведений ископаемого царства» из Рязанской губернии, кожевенного производства; железных изделий; разнообразные физические приборы; коллекция насекомых; собрание чучел птиц. Кустарный отдел Полтавского естественноисторического музея состоял из коллекций: по кожевенному, роговому, корзиночному, гончарному производству, ткачеству, вышивке. Сельскохозяйственный отдел того же музея включал: модели сельскохозяйственных орудий, построек, коллекции семян и колосьев и т. д.

В Новгородском музее, состоящем при Новгородском статистическом комитете, хранились образцы изделий железного, богемского и цветного стекольного, фарфоро-фаянсового, кирпичного производства; модели крестьянских орудий производства. В помощь для решения как технических, так и хозяйственных вопросов по лесной отрасли страны создается специальная коллекция, в которую входили: «предметы, касающиеся хозяйства в лесничествах, как например, отрубки деревьев, образцы различных повреждений, пороков дерева, образцы почв, гербарии, данные для изучения хода роста, фотографии типичных насаждений, единичных деревьев, образцы изделий из леса и т. д.»

Школьные музеи имели в достаточном количестве наглядные пособия, коллекции, модели, карты, хороший микроскоп, волшебный фонарь, приборы для производства самых элементарных опытов по химии, физике, а также самые необходимые методические руководства, справочники, учебники и вообще необходимые книги для учащихся.

В 1894 году в Рязани выходит в свет брошюра, написанная заведующим сельскохозяйственным бюро Рязанского общества сельского хозяйства Н. Мыльниковым под названием «Кустарно-промышленный музей, как проводник полезных знаний». Это был доклад общему собранию Рязанского общества сельского хозяйства. Автор рассматривает проблему использования музея для развития экономики страны и, в частности, в кустарной промышленности. В качестве положительного, Мыльников приводит в пример решение этого вопроса в других странах. Музеи в рассматриваемом случае являются частью целой системы, которая включает в себя: школы, мастерские и подсобные к ним: вечерние и воскресные курсы, передвижные и постоянные выставки, конкурсы и другие учреждения, способствующие развитию инициативы. В такой системе музей должен был представлять «главный питомник знаний». Эта система, утверждал Мыльников, могла быть жизнедеятельна только при одном условии, а именно, при существовании всех звеньев.

«Если оставить одно население и музеи, отняв в то же время мастерские и школы, — утверждал Мыльников, — где первые, за недостатком посредников, останутся без всяких знаний, последние же, т. е. музеи, за недостатком потребителей, сосредоточат знания без всякой пользы и практического назначения». В рассматриваемый период в России получили свое развитие такие системы. Например, сельскохозяйственный музей являлся частью системы, в которую входили: сельскохозяйственное бюро, склад машин, склад орудий сельскохозяйственного производства и мастерские. Кустарный музей входил в систему, которая включала в себя: кустарную практическую школу, образцовую мастерскую, склад кустарных изделий.

Школа, музей наглядных пособий, библиотека, опытный участок-еще одна система. Довольно значительная группа музеев в стране была ориентирована преимущественно на обслуживание определенных корпоративных кругов и тесно была с ними связана. Такие музеи были не самостоятельными учреждениями культуры, а частью выстроенной системы. В этом заключалась, как нам кажется, определенная целесообразность. В качестве положительных факторов можно назвать следующие возможности; — знакомство со своими коллекциями в течение продолжительного периода времени; — создание целевой группы посетителей и более эффективного коммуникативного процесса; — обеспечение себе аудитории, состоящей из заинтересованных специалистов.

Существуя в такой системе, музей влиял непосредственно на процесс формирования необходимых навыков и главное служил дальнейшему развитию культуры. Таким образом, мы можем констатировать, что в XIX- начале XX века музей был учреждением, вызванным к жизни объективными обстоятельствами развития общества. В это время было положено начало установлению обширных связей музея с обществом, основанных на использовании его реальных возможностей.

О.С. Кречетова

Святые Борис и Глеб. Иконописец Виктор Морозов

В настоящее время в фондах Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника хранится двенадцать кладов древнерусских украшений, найденных на Старорязанском городище. Открытие одного из самых значительных среди них растянулось на шесть лет: с 1968 по 1973 годы. За это время было обнаружено большое количество ювелирных изделий домонгольского периода общим весом 2,5 кг. Ядро сокровища представлял из себя женский парадный убор, состоявший из круглых и звездчатых колтов, браслетов, трехбусинных височных колец, цепочек, медальонов и прочего.

Также в состав клада входили пять денежных гривен и каменные крестики. Среди найденных вещей внимание исследователей сразу же привлекло ожерелье, состоявшее из пяти серебряных с чернью и позолотой медальонов и крупных покрытых зернью бусин. На четырех медальонах, включая центральный, сохранившийся не полностью, имелись изображения процветших крестов, а на пятом — была помещена поясная фигура юноши сдлинными волосами в княжеской, с меховой опушкой, шапке и с четырехконечным крестом в правой руке. Вокруг его головы был обозначен нимб. Все основные иконографические признаки указывали на то, что вданном случае древнерусский мастер изобразил сына равноапостольного князя Владимира Святославовича, одного из двух первых русских национальных святых — Глеба.

Святые Глеб и его старший брат Борис издавна пользовались особым почитанием на Руси и выделялись из числа двенадцати сыновей Владимира, упоминаемых в летописи. Десять потомков великого киевского князя родились от разных его жен, когда он еще был язычником. Матерью же Бориса и Глеба летописец называет Анну — сестру византийских императоров Василия и Константина. Это во многом проясняет предпочтение, которое оказывал Владимир сыновьям царевны, к тому же рожденным в христианском супружестве, на которое он, после крещения, должен был смотреть как на единственно законное. Автор летописи, упоминая Бориса, говорит, что «он светился царски», желая, очевидно, указать на его царское происхождение по матери.

Если предположить, что он был первым сыном Владимира с Анною, то в год отцовской смерти ему было около двадцати пяти лет, а может быть, и меньше. Отец любил Бориса более других сыновей и держал при себе, в чем видно намерение передать ему киевский стол после себя. Борис был обучен грамоте и любил читать жития святых (самые распространенные тогда книги), моля Бога, чтобы ходить по их стопам. Юный Глеб (он был примерно на десять лет младше брата) не разлучался с Борисом, слушая его день и ночь. Имена этих князей всегда были неразрывно связаны между собой и окружены особой любовью.

Их почитали как мучеников и целителей, воинов-покровителей русской земли и личных патронов русских князей. Память святых братьев праздновалась шесть раз в году, чаще, чем каких-либо других святых, а день шестого августа (новый стиль) приравнивался к главным христианским праздникам. Их почитание быстро перешагнуло русские пределы: в самой Византии, в главном православном храме Софии Константинопольской была поставлена икона святых Бориса и Глеба, в Испигасе была построена им церковь. В Чехии, в Созавском монастыре был устроен в их честь придел. Сохранился армянский рассказ о святых Борисе и Глебе. В Старой Рязани и вообще в Муромо-Рязанской земле культ князей-страстотерпцев получил очень широкое развитие. Сама рязанская епархия в старину называлась Борисоглебской. В Старой Рязани Борисоглебский собор был кафедральным храмом рязанских епископов и усыпальницей рязанских князей. Недалеко от Мурома издавна существовал Борисоглебский монастырь.

Одна из древнейших церквей в Переяславле Рязанском была освящена в честь святых братьев. В Архангельском соборе Переяславля существовал придел во имя князей-мучеников. В Пронске упоминается церковь Борисоглебская. Многочисленные изображения сыновей Владимира Святославича воспроизводились в различных материалах и техниках: фресковая живопись, икона, скульптура, книжная миниатюра, мелкая пластика, перегородчатая эмаль на золоте и многое другое. Существовали многочисленные списки житий святых князей. Таким образом, включение медальона с изображением святого Глеба в состав найденного на Старорязанском городище ожерелья не вызывает никакого удивления. А вот отсутствие изображения святого Бориса заставляет задуматься. Ведь святые братья издавна воспринимались русскими людьми как нечто единое, целое. И уже археологи, обнаружившие клад, заметили в этом некое несоответствие и попытались объяснить его тем, что сохранились не все медальоны ожерелья.

Однако эти, казалось бы, вполне логичные рассуждения не выглядят столь очевидными, если рассмотреть их в контексте всей историко-этнической ситуации в Северо-Восточной Руси XII — начала XIII века. Так, например, исследователи уже давно установили, что почитание первых русских святых первоначально возникло и активно развивалось не в княжеско-придворной, а в народной среде. На первых порах святые страстотерпцы почитались не столько как воины-заступники, а более как врачеватели-целители. Образы Бориса и Глеба представлялись русским людям близкими и родственными таким любимым святым-врачевателям, как святые Козьма и Домиан, святые Кир и Иоанн, святой Пантелеймон.

И что для нас важно, большей популярностью пользовался младший брат — Глеб, образ которого своей чистотой и невинностью, жертвенной добродетелью особенно импонировал народу, Многочисленные подтверждения первоначального преимущественного почитания Глеба, а не Бориса мы находим в летописях и литературных источниках, а также в произведениях древнерусского искусства. В анонимном «Сказании о Борисе и Глебе» говорится, что именно у могилы Глеба были отмечены чудесные явления.

Чудо нетления также впервые описано в связи с обнаружением тела Глеба. Вокруг тела Бориса никаких чудес не происходит, пока к нему не присоединяют каменный саркофаге телом Глеба, привезенный из-под Смоленска. В этом же «Сказании» говорится о том, как киевский митрополит благословил собравшихся князей нетленной рукой Глеба, а не Бориса. Преимущественное почитание Глеба зафиксировано не только в русских, но и, что очень важно, в иностранных источниках. В одном греческом синаксарии XII века имеется приписка, в которой говорится о новоявленных мучениках Давиде и Романе. Первым названо христианское имя Глеба.

На первом же месте стоит имя Глеба и в записи Созавской хроники об основании в 1095 году придела Глеба и Бориса в Созавском монастыре: «перенесены реликвии святого Глеба и его брата», то есть автор иностранного источника в конце XI века Глеба ставит на первое место, а имя его брата Бориса не упоминается вообще. В домонгольское время в некоторых русских княжествах встречаются храмы с непривычным для нас сочетанием имен не Борисоглебские, а Глебоборисовские. Например: Туровский храм XII века, Черниговский собор, построенный около 1120 года Давидом Святославовичем, и еще несколько храмов в Смоленской, Черниговской и Муромо-Рязанской землях. В конце XI-XII веке на Руси большое распространение получили эн-колпионы (кресты-складни для хранения мощей почитаемых святых) с изображениями святых Бориса и Глеба. До наших дней этих христианских оберегов дошло довольно много — несколько сотен. Большинство их хранится в музеях Москвы, Петербурга и Киева.

За последние десятилетия подробно изучены вопросы их иконографии, техники изготовления и датировки. Также была подмечена одна особенность, на первый взгляд противоречащая традиции, установившейся еще с первых веков христианства и требовавшей помещения на лицевой стороне вещей подобного назначения главного изображения, а на оборотной — второстепенного. В данном же случае на лицевой стороне почти всегда изображался святой Глеб, хотя это также противоречило принципу родового старшинства, так долгой прочно державшегося в династии Рюриковичей.

По этой причине некоторые исследователи вполне справедливо называют данные энкол-пионы не борисоглебовскими, а глебоборисовскими. Допустить ошибку или случайность в построении композиции нельзя по той причине, что невозможно представить, чтобы древнерусские мастера не были знакомы с простейшими фактами культа данных святых и с утвердившимися иконографическими схемами. Таким образом, такое перемещение второстепенного изображения на лицевую сторону могло произойти только в обстановке преимущественного почитания святого Глеба, а не святого Бориса. Все вышеизложенное, казалось бы, объясняет факт отсутствия в старорязанском ожерелье медальона с изображением святого Бориса. Однако украшения, входившие в состав клада, явно были изготовлены в конце XII-начале XIII века и относятся к тому времени, когда уже произошло переосмысление Глебоборисовского культа врачевателей-целителей в княжеско-воинский культ, и святой Борис выдвинулся на первый план.

Оттеснение святого Глеба и преимущественное почитание святого Бориса началось в раннем XII веке, а точнее после 1113 года, когда Владимир Мономах стал киевским князем, а его семейство выдвинулось на первый план русской истории. Сам Владимир Всеволодович был ревностным почитателем святого Бориса. Уже в 1080-х годах он назвал своего второго сына христианским именем Бориса — Романом. В своем «Поучении» он называет день 6 августа (новый стиль) не днем святых Бориса и Глеба, как это делает под 1072 и 1093 годами летописец, а днем святого Бориса, хотя таковым этот день стал только е конце XII века, когда в календарях появляется день смерти святого Глеба — 18 сентября (новый стиль). В семье Мономахов хранилась реликвия святого Бориса — его меч, которым защищался от убийц Андрей Боголюбский в 1175 году. Такое преимущественное почитание одного из братьев объяснялось, во-первых, тем, что святой Борис был храбрым воином, оборонявшим русскую землю от печенегов. А в обстановке ежегодных нападений половцев в начале XII века, когда русские люди все чаще стали обращаться к заступничеству святых братьев, фигура старшего, Бориса, стала наиболее популярной.

И, во-вторых, он был предшественником Мономаха по ростовскому княжению, входившему в его отчину. Однако такое предпочтение, отданное одному из, казалось бы, двуединых святых, не распространилось на все русские земли. В черниговском княжестве, а также в городах, где обосновались представители черниговской княжеской династии или где они имели влияние, преимущественное почитание святого Глеба сохранилось и было очень прочным. Причина почитания в этих землях и городах святого Глеба была та же, что и причина почитания святого Бориса Мономахом и его семьей — святой Глеб был их небесным покровителем и предшественником по Муромскому княжению, входившему в их отчину. Почитание юного страстотерпца началось в Чернигове задолго до его официальной канонизации в 1072 году.

Еще до 1050 года сын Ярослава Мудрого Святослав назвал своего первенца Глебом, а в 1050 году он же назвал третьего сына христианским именем Глеба -Давидом п. Глебобо-рисовский собор в Чернигове, построенный в XI веке, а затем перестроенный в 1120 году, был усыпальницей черниговских князей. Во время перенесения мощей святых братьев в 1115 году в новую церковь в Вышгороде князь Давид Святославич сопровождал не саркофаг Бориса, хотя как старший по возрасту и генеалогии имел на это право, а саркофаг своего патрона Глеба-Давида, именем которого он был назван. В Тмутаракани, входившей в отчину Святослава Ярославича и управлявшейся до 1064 года его сыном, была найдена единственная известная на сегодняшний день каменная иконка с изображением одного (без святого Бориса) святого Глеба. В «Сказании о Борисе и Глебе», в разделе о чудесах приводится рассказ о так называемом чуде с ногтем святого Глеба во время перенесения мощей святых братьев в 1072 году. Здесь повествуется, как митрополит благословил князей рукой святого Глеба и при этом ноготь с этой руки чудесным образом оказался под шапкой черниговского князя Святослава Ярославича как знак того, что святой Глеб покровительствует именно ему, а не какому-нибудь другому из присутствующих здесь Ярославичей.

Рязанская земля с середины XI века входила в орбиту владений черниговских князей. По свидетельству летописца, Святослав Ярославич получил «всю страну восточную и до Мурома». С 20-х годов XII века здесь правили беспокойные потомки этого князя. Кроме того, до конца XII века рязанская земля являлась частью черниговской епархии и была прочно связана с церковными кругами этого города. По свидетельствам летописи, черниговские епископы принимали активное участие в важнейших событиях, имевших место в этом районе Руси. Тесными были также и культурные связи. Первые каменные соборы Рязани Успенский и Борисоглебский были созданы не только по черниговским образцам, ной черниговскими строителями, С сороковых годов XII века рязанские князья вступают в ожесточенную борьбу с потомками Владимира Мономаха Владимирскими князьями за гегемонию в Северо-Восточной Руси.

Эта борьба, то затухая, то разгораясь с новой силой, длилась почти сто лет вплоть до татаро-монгольского нашествия. Но это соперничество не ограничивалось лишь военной сферой. Оно охватывало многие стороны жизни и по условиям средневековья облекалось в религиозную форму, когда каждая из враждующих сторон пыталась представить себя главной проповедницей культа наиболее популярных святых. Так возникло редкое явление раздельное почитание двуединых святых Бориса и Глеба. (Хотя для средневековья такое раздельное почитание в зависимости от политических устремлений не было исключительным. Наиболее яркий пример подобного рода это история культа апостолов Петра и Павла. Сторонники православия и Византии отдавали приоритет Павлу, силы же, связанные с католическим Западом, ориентировались на Петра как на патрона римско-католической церкви).

Наиболее прогрессивные силы Руси понимали, что такое положение дел ведет к усилению усобиц князей и разорению страны. Они пытались положить конец раздельному почитанию первых русских святых и объединить все общество вокруг одних и тех же идеалов. Постепенно им удалось этого добиться. К рубежу XII-XIII века стала исчезать память о святых Борисе и Глебе как о целителях, стали редки энколпионы с их мощами, которые уже сами по себе связаны с раздельным почитанием братьев, каждый из которых изображался отдельно от другого на иной стороне креста.

Главный аспект популяризации культа первых национальных святых переместился с предметов прикладного искусства на иконы и фрески, с которых на зрителя смотрят уже не милосердные страстотерпцы-целители, а бесстрашные воины, вооруженные мечами и не раз помогавшие русским князьям в их битвах за независимость Руси. (Хрестоматийным примером такой трактовки образов святых является знаменитая шиферная икона начала XIII века из Рязани. Она, по всей видимости, являлась патрональной святыней рода рязанских князей и наглядно отразила все изменения, произошедшие в почитании святых Бориса и Глеба). Все вышесказанное заставляет нас с особым интересом отнестись к ожерелью, найденному на Старорязанском городище, как к одному из поздних примеров раздельного почитания первых русских святых, к тому же, очевидно, в силу глубокой местной традиции сохранившего архаичную народную трактовку образа святого Глеба как мученика-целителя и покровителя всей Рязанской земли.

Это ожерелье с медальоном, изображающим одного из двух первых русских святых, еще раз показало нам, что и произведения декоративно-прикладного искусства способны многое рассказать нам о прошлом, если их сопоставить с летописями, литературными, иконографическими, топонимическими и другими данными, известными науке.

Лозаннский университет

 Ведущие позиции в деловом мире Рязани первой трети XIX века уверенно занимал выходец из небогатой мещанской семьи, а впоследствии крупнейший в губернии помещик и душевладелец Гаврила Васильевич Рюмин. Это имя, благодаря энергичной и более чем успешной предпринимательской и общественно-благотворительной деятельности самого Рюмина и его сыновей, было известно далеко за пределами Рязани. Пожалуй, одной из самых ярких страниц в истории этого неординарного семейства стал эпизоде пожертвованием внука Г.В. Рюмина, Гавриила, одарившего не более и не менее как Западную Европу, а именно Швейцарию.

Уроженец Лозанны, Гавриил (Габриэль) Рюмин (1841-1871), личность которого хорошо знакома тамошним знатокам истории и культуры, вошел в историю города и Швейцарской Конфедерации как создатель Лозаннского университета. Данная публикация — одна из первых попыток приоткрыть завесу над этой, пока мало известной у нас историей. Работа написана на основе материалов, которые в 1991-1992 годы были присланы из Швейцарии по запросу Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника сотрудниками Лозаннского университета и кантонального Музея истории Лозанны (далее — Материалы).

Полученные музеем Материалы весьма содержательны и позволяют в деталях реконструировать когда-то нашумевшую историю крупного пожертвования русских эмигрантов, имевшую очень длинное продолжение и непривычно громкий для образцово мирной и тихой Швейцарии общественный резонанс. Материалы имеют копийный характер, большей частью это ксерокопии различных изданий (публикаций в периодических изданиях и исторических исследований) и нескольких предметов прикладного характера (визитной карточки, приглашений), а также негативы и слайды, представляющие предметы из коллекций Лозаннского музея -портреты членов семьи Рюминых, их родственников и друзей, здание университета, акварели, выполненные Гавриилом Рюминым, семейные ценности и реликвии, завещанные Екатериной Рюминой Музею промышленности и декоративного искусства Лозанны.

Среди текстовых источников наибольший интерес представляют Записи адвоката Л. Рамбера (L Rambert), Речь А. де Лоэ (А. de Loes) и юбилейное издание «Лозаннский университет. От Академии кУниверситету. 1537-1987. 450 лет истории». Записи адвоката Л. Рамбера, датированные мартом 1872 года, подробно излагают судебное дело а завещании Г. Рюмина, где Рамбер представлял интересы части родственников Гавриила — его теток, Л. Мороз и Е.Терру. Эти записи предназначались для Федерального Совета, куда обратились с просьбой о пересмотре дела родственники Рюмина, поэтому Рамбер излагает суть дела в виде полемики со своим противником в суде -адвокатом Порталесом (Portales), представлявшим интересы двоюродных братьев и сестер Г. Рюмина. Поскольку сутью полемики являлся вопрос о преимущественных правах на наследство тех или иных родственников, Записи содержат обстоятельную семейную хронику Рюминых начиная с женитьбы родителей Гавриила.

Речь ректора Лозаннского университета А. де Лоэ была произнесена им при торжественном открытии здания университета — «Дворца Рюмина»-в ноябре 1906 года. В выступлении содержатся интересные биографические факты и некоторые нюансы жизни Г. Рюмина и его семьи, которые были известны де Лоэ как сокурснику Гавриила и другу семьи Рюминых, Де Лоэ во многом дополняет и «оживляет» воспоминания адвоката, объясняет побудительные мотивы некоторых поступков Рюминых. Издание «Лозаннский университет. От Академии к Университету. 1537-1987. 450 лет истории» выпущено в Лозанне в 1987 году. Это юбилейное издание, посвященное 450-летней истории Лозаннской Академии, на базе которой был образован университет. Рязанский музей располагает отдельными главами книги, содержание которых имеет непосредственное отношение к пожертвованию Г. Рюмина.

Основная ценность этого источника — в детальном отслеживании судьбы вклада Г. Рюмина и истории становления университета в Лозанне, со всеми сопровождавшими это событие перипетиями. Там же помещены различные документы, касающиеся основания университета, в т. ч. и завещание Г. Рюмина. В качестве источника информации использовались вышеупомянутые прикладные предметы, как-то: визитная карточка Г. Рюмина, приглашение на его похороны, посланное другу Дюфуру (Dufour), и прочее 6, что позволило уточнить некоторые даты и отдельные события семейной хроники Рюминых.

При подготовке исследования были изучены документы фондов Государственного архива Рязанской области (ГАРО): Рязанской губернской казенной палаты (сказки 4-й и 5-й ревизий), Рязанского дворянского депутатского собрания (дело о дворянстве Рюминых), на основе которых были восстановлены исторические корни семьи Рюминых. Что же представляло собой интересующее нас семейство, какова предыстория, побудительные мотивы и обстоятельства столь громкой когда-то истории с пожертвованием на университет? Дед Гавриила, его двойной тезка Гавриил Васильевич Рюмин (1751-1827), был выходцем из небогатой купеческой семьи Рязани.

Он содержал винные откупа, служил государственным инспектором казенных винокуренных заводов, сумел сделать себе имя и состояние, получил потомственное дворянство и в первой четверти XIX века считался самым богатым и одним из наиболее уважаемых людей в Рязани. Его поместья располагались на территории пяти губерний — Рязанской, Московской, Нижегородской, Тамбовской и Пензенской. Многочисленные крестьяне Г.В. Рюмина отличались зажиточностью, самый знаменитый из них-житель деревни Зуевой Верейского уезда Московской губернии Савва Морозов, выкупился в 1820 году на волю, купил у своего бывшего хозяина землю под фабрику и стал основателем крупнейшей в России династии текстильных фабрикантов и благотворителей.

Хорошо известен был старший сын Г.В. Рюмина Николай — крупный откупщик, в середине XIX века активно участвовавший в железнодорожном строительстве. И отец, и сын много благотворительствовали и тем снискали себе общественное признание и почет. После смерти Гаврилы Рюмина все его огромное состояние унаследовали четверо сыновей. Самому младшему, Василию (1802-1848).досталось более трех тысяч крестьян в Рязанской и Нижегородской губерниях, два отцовских дома в Рязани «на Пятой улице» (бывшая Дворянская, ныне ул. Полонского) и 150 тысяч рублей капитала. Василий получил прекрасное образование и обнаружил отличные способности, главным образом, литературные. В 1817-1821 годах он воспитывался в Благородном пансионе при Московском университете, закончил его с золотой медалью, после чего поступил в университет. Во время обучения в пансионе Рюмин «занимался литературными упражнениями», несколько его переводных сочинений были опубликованы в пансионском издании Каллиопа.

За оригинальный труд «О причинах заблуждений, рассуждение из класса философии» (М., 1821), получивший хорошую критику, в 1821 году он был принят в Общество любителей русской словесности при Московском университете. Однако литературные экзерсисы Василия, судя по всему, были не более чем кратковременным юношеским увлечением, не получившим дальнейшего развития. Он даже не стал посещать занятия Общества, за что вскоре был отчислен. Тем не менее, в весьма авторитетном биографическом словаре А. Половцова Василий Рюмин назван «писателем». В более зрелом возрасте интересы Рюмина неожиданно меняются. В 1830 годы он состоит уже отнюдь не в литературном, а в Московском императорском обществе сельского хозяйства и Обществе улучшенного овцеводства .

В начале 1830 годов Василий Гаврилович еще числился среди жителей Рязани, видимо, находился на службе, поскольку в документах, датируемых 1832 годом, он назван надворным советником . Можно предположить, что приблизительно в эти же годы В. Рюмин оставляет Рязань, живет в Москве и Петербурге и, вероятно, путешествует. В конце 1830 годов в Париже он познакомился с Екатериной Шаховской (1818-1867), сиротой «соскромным состоянием», которая, пользуясь опекой великой княгини Елены, супруги Михаила Павловича, родного брата Николая I, приехала во Францию, чтобы брать уроки вокала у знаменитого Гризи (Grisi) — по утверждению Лоэ, княжна Шаховская обладала «необычайно чистым и нежным альтом».

Получив от Василия предложение о замужестве, Екатерина ответила согласием, но, связанная предварительными обязательствами, вынуждена была возвратиться в Петербург, чтобы в течение последних перед свадьбой месяцев исполнять при дворе обязанности фрейлины. В 1839 году они обвенчались и сразуже покинули столицу-уехали в Швейцарию, а затем в Италию: Екатерина имела слабое здоровье и нуждалась в лечении. После Италии в 1840 году Рюмины решили окончательно обосноваться в Швейцарии, климат которой показался им вполне благоприятным. Первое время они снимали дома в окрестностях Лозанны, в одном из которых, в деревне Сен-/lrac(Sainte-Luce): 1б января 1841 года у них родился сын Гавриил, будущий основатель Лозаннского Университета. Позднее к востоку от Лозанны Рюмины купили большой участок земли с виноградниками, где построили виллу, названную «Эглантин» («Eglantine»), что в переводе с французского означает «цветок шиповника».

По воспоминаниям современников, Василий был человеком либеральных взглядов, противником крепостного права. За 20 лет до реформ Александра II он начал разрабатывать, сначала теоретически, а потом и практически, варианты освобождения своих крестьян. «Благородным человеком» называет его в своих «Записках», опубликованных в журнале «Русская старина» в 1894 году, Д.И. Ростиславов, священнослужитель, общественный деятель и публицист. «Это был едва ли не самый лучший по отношению к крестьянам из сыновей Рюмина, — читаем далее в «Записках».

Через несколько лет после смерти отца своего он решился на редкий во время крепостничества поступок, как увольнение своих крестьян в свободные хлебопашцы». В 1846-1848 годы В. Рюмин заключил с принадлежавшими ему крестьянами Касимовского, Зарайского и Егорьевского уездов Рязанской губернии ряд договоров, которые отличаются лояльностью по отношению к крестьянам и продуманностью в вопросе соблюдения крестьянских интересов. Все крестьяне были освобождены без какого-либо выкупа, в общее владение к ним переходили сельские хлебные магазины и выгоны для скота. Первоначально В. Рюмин планировал наделять крестьян землей в количестве, пропорциональном величине семьи, однако ввиду того, что не все крестьяне оказались в состоянии внести необходимый за землю выкуп, условия были изменены: новоявленные свободные хлебопашцы должны были «разделить всю землю по количеству внесенного за себя каждым выкупа без обиды друг друга».

Примечательно, что плата крестьян за землю была значительно меньше той, что предлагал Василию за те же земли брат Николай, и могла вноситься с рассрочкой в течение нескольких лет. Кроме того, в некоторых договорах крестьянам прощались оброчные платежи за предыдущие годы.

Красноречивым штрихом, иллюстрирующим взаимоотношения бывшего барина и его крестьян, является процитированный А.Д. Повалишиным фрагмент договора, заключенного в 1847 году между Рюминым и крестьянами деревни Клинской Зарайского уезда, где крестьяне, «признавая изъявляемую им Рюминым волю и пожертвование не только для них, но и для потомства их благодетельными и содержа в памяти счастливое нахождение под управлением и покровительством его высокобла городия, приемлют столь человеколюбивое об них попечение за истинное благодеяние, почтут себе священным долгом эти сердечные чувства признательности передать потомкам их». Возвращение на родину, видимо, не входило в планы Рюминых, поскольку в течение нескольких лет, предшествующих кончине Василия, он продал все свои имения в России, включая оба рязанских дома, один из которых купил старший брат Николай и впоследствии подарил Рязанской гимназии под пансион.

После этого единственным недвижимым имением Рюминых в России оставался дом в Москве. Трудно судить, то ли Василий не успел его продать, то ли пытался таким образом сохранить какую-то связь с отечеством, но этот московский дом если и связывал его владельцев с родиной, то лишь номинально: представители младшей ветви рода Рюминых никогда более в России не объявлялись — ни сам Василий, ни Екатерина, которая, судя по всему, разделяла политические взгляды супруга, ни их сын Гавриил, получивший в наследство московский дом после смерти отца в 1848 году.

В 1857 году здание было продано через опекунский совет некой госпоже по фамилии… Дом (Domes). Гавриил Рюмин был связан со своей прародиной еще меньше, чем его родители. Он не знал русского языка, нравов и обычаев России, был протестантского вероисповедания .

О влиянии отца на формирование личности мальчика говорить не приходится — тот умер, когда сыну едва исполнилось семь лет. Определяющим было влияние матери и, позднее, воспитателя Гавриила — Шарля Годена (Charles Gaudin), приглашенного в дом Екатериной Рюминой. Личность последней заслуживает того, чтобы остановиться на ней особо. Е. Рюмина была хорошо известна в Лозанне благодаря своей благотворительной деятельности, покровительству наукам и искусству. А. де Лоэ, ректор Лозаннского университета, характеризовал ее следующим образом: «Эта женщина из аристократических кругов,., имела необыкновенно возвышенные взгляды на жизнь и на людей.

Будучи очень простой в своих вкусах и манерах, экономной и строгой к себе, абсолютно и, признаем, на редкость далекой от всех социальных предрассудков, живущая для других, неустанно ищущая пути и способы делать другим добро, она тратила свою жизнь и свои средства на дело любви, …на чем было основано все ее существование. Она утешила многих несчастных, протянула руку помощи большому числу художников в бедственном положении, особенно внимательно и великодушно помогала молодым людям, не имеющим средств».

На счету Екатерины Рюминой поддержка приюта для слепых, приобретение для одной «бедной и достойной всяческого уважения семьи» небольшого участка и домика, который впоследствии, в памятьо «княгине Рюминой», станет приютом для сирот. Неглавное, что заставляет лозаннцев и по сей день вспоминать имя Рюминой — это основание в Лозанне «русской княгиней» городского Музея промышленности и декоративного искусства. Проект музея был разработан Е. Рюминой совместно с наставником ее сына Ш. Годеном.

В 1861-1862 годы «Технический музей … созданный по образу и подобию музея Кенсингтона в Лондоне» был открыт на улице Шакро (Shaucrau). Все его богатства и диковинки по смерти Екатерины были завещаны Лозанне. Музей Рюминой существует и поныне, но не самостоятельно, а объединившись с Музеем истории Лозанны. В его фондах хранятся фамильные драгоценности с пометкой «дар Рюминых». Упомянутый выше учитель Гавриила Рюмина Шарль Теофиль Годен (1822-1866) появился в семье Рюминых не позднее 1856 года.

К этому времени он закончил Лозаннскую академию и в течение восьми лет выполнял обязанности гувернера в семье известного лондонского аристократа и филантропа лорда Эшли (Ashley), родственника лорда Пальмерстона. Люди, близко знавшие Годена, считали его человеком «исключительно гармоничным». Он обладал точным, аналитическим умом, определенными художественными дарованиями (сохранились его акварели) и высокими моральными качествами религиозной окраски.

Учитель Гавриила Рюмина был членом Водуазского естественнонаучного общества, был знаком со многими известными натуралистами, в том числе с Ч.Дарвином, с которым состоял в переписке, и сам являлся автором ценных работ в области ботаники, геологии и, особенно, палеонтологии. Не без влияния Годена вилла Рюминых со временем превратилась в место, где собирались люди, составлявшие интеллектуальную и художественную элиту Лозанны — ученые, музыканты, литераторы, В доме обсуждались различные проблемы естествознания, читались лекции по философии, религии, совершались коллективные прогулки в Альпы, по долине Жора (Jorat). «Все это было, — вспоминал А. де Лоэ, — настоящим праздником для духа и для сердца».

Эти люди «умели видеть и заставляли видеть других… У них был дар заставить «говорить» даже камень и выпытать у него таинственные секреты ушедших веков». Втакой обстановке воспитывался Гавриил Рюмин. Годен несомненно сыграл определяющую роль в его образовании и научной ориентации. Он же способствовал национальной ассимиляции Гавриила, после «относительно изолированной юности» Рюмина. В 1859 году Гавриил поступил в специальную техническую школу (позднее она войдет в состав Лозаннской Академии), в 1864 — успешно выдержал выпускные экзамены и получил диплом инженера-конструктора.

Также, как и Годен, Г Рюмин стал членом естественнонаучного общества кантона Во и, «зараженный общественным научным энтузиазмом», также выступал на его заседаниях сдокладами, в том числе по результатам палеонтологических раскопок, проведенных на средства Екатерины Рюминой (научный энтузиазм швейцарцев был вызван серией интереснейших находок в области геологии и палеонтологии, сделанных в период массового строительства железных дорог и прокладывания железнодорожных тоннелей в стране в тот период). Помимо участия в палеонтологических раскопках, Гавриил организовывал обширные озонометрические наблюдения, пытаясь вывести закономерности суточных колебаний содержания озо на в атмосфере, в окрестностях Лозанны проводил стратиграфические исследования.

Как видим, спектр научных интересов молодого ученого был весьма широк, при этом наука не являлась для Гавриила единственным увлечением. Он рисовал (его акварели — в числе прочих экспонатов Лозаннского исторического музея), задолго до того, как альпинизм вошел в моду, совершал восхождения на Монблан, одним из первых в Лозанне начал заниматься фотографией, много путешествовал. За последние семь лет жизни, со времени окончания школы в 1864 году до преждевременной смерти в 1871 году, Рюмин провел в Лозанне, от силы, три года. В остальное время он разъезжал по миру. В 1866 году побывал в Соединенных Штатах, в 1868 году в Италии. Месяцами жил у друзей в Цюрихе и Женеве, подолгу бывал в Париже.

С Францией у Рюминых были особые отношения. В Париже жила их родственница Балашова, в доме которой на улице Кале (Calais), Рюмины иногда останавливались. В Париже, в парке Монсо (Мопсеаи), Г. Рюмин строил толи дом, толи гостиницу. В 1870 году над этим домом развевалось установленное хозяином знамя с государственной символикой Швейцарии. Забегая вперед, отметим, что этот факт имел немаловажное значение, так как после смерти Рюмина послужил косвенным доказательством его швейцарского подданства и вкупе с другими доводами позволил соответствующим образом определить судьбу наследства покойного. … Имеются сведения, позволяющие выяснить политические пристрастия Гавриила Рюмина и его матери.

Екатерина не признавала Наполеона, считала его «авантюристом» и была близка к так называемым «орлеанистам», представлявшим интересы определенных кругов французской аристократии и имевшим свою кандидатуру на престол. Ее сын оказался непосредственным свидетелем политических катаклизмов, потрясших Францию в 1870-1871 годах. По воспоминаниям друзей, Гавриил считал подобные социальные потрясения аномалией, его больше привлекала мирная и тихая Швейцария. По некоторым свидетельствам, именно в этот период на одной из стен лозаннской виллы Г Рюмина появилась надпись, сделанная его рукой: «bi bene, ibi patria» — «Хорошотам, где родина». Последние годы жизни молодой Рюмин провел в одиночестве: в 1866 году умер Годен, 7 мая 1867 года — Екатерина Рюмина. В начале 1867 года она перенесла воспаление легких и не смогла оправиться от болезни.

После смерти матери Гавриил продолжал путешествовать. В Материалах упоминаются некие коммерческие сделки Рюмина. Возможно, часть поездок и была предпринята с практическими целями, но главной их причиной, на наш взгляд, была природная любознательность Рюмина, его желание как можно больше увидеть и познать. По утверждению адвоката Л. Рамбера, Рюмин путешествовал «для продолжения своего образования в столицах других стран». Думается, вряд ли стоит понимать это утверждение буквально, скорее всего, Рамбер имел в виду расширение общего кругозора Гавриила.

Рюмин имел четыре заграничных паспорта. В свое последнее путешествие он отправился, имея на руках паспорт, в котором было записано: «Позволить г-ну Рюмину, рантье, имеющему гражданство Лозанны, в сопровождении своего слуги Боше, свободный проезд с целью путешествия во Францию, Италию, Германию, Австрию». А. де Лоэ упоминает онамерении Рюмина посетить во время этой поездки и Константинополь. Если проследить маршрут, по которому продвигался Гаврии-.

Венеция -Вена — Будапешт — Белград — Бухарест — это утверждение представляется вполне допустимым, хотя, с другой стороны, неясно, почему, в таком случае Дурция не значится в заграничном паспорте путешественника. Перед отъездом, следуя примеру матери, Гавриил привел в порядок дела и 20 марта 1871 года написал свое ставшее впоследствии знаменитым завещание, согласно которому оставлял Лозанне капитал в полтора миллиона франков. 21 апреля 1871 года Рюмин покинул Лозанну.

Он находился недалеко от Белграда, когда появились первые признаки болезни. Не прерывая поездки, Рюмин продолжал следовать по намеченному маршруту, с трудом добрался до Бухареста, где врачи поставили диагноз-брюшной тиф. По просьбе больного из Швейцарии был вызван егодоуг, врач Марк Дюфур, вместе с ним приехал давний друг семьи Рюминых, банкир Франсуа Клавель (Clave!).

Усилия врачей оказались тщетны 18 июня 1871 года 30-летний Гавриил Рюмин скончался в гостиничном номере Бухареста. За несколько часов до смерти он выразил желание быть похороненным в фамильном склепе Рюминых в Лозанне, где покоились его родители и младший брат Юлий (1842-1852). Последнее волеизъявление Г. Рюмина было исполнено: его тело привезли в Лозанну и 3 июля похоронили в семейной усыпальнице на кладбище д’Уши (d’Ouchy). Спустя два дня после похорон было вскрыто завещание покойного. Согласно статье 538 Гражданского кодекса кантона Во, если у завещателя не оставалось близких родственников (родителей, братьев, сестер, племянников), как это и оказалось в случае с Рюминым, наследство делилось на две равные части. Одна из частей передавалась родственникам по отцовской линии, другая — по материнской, но за исключением той части, которая передавалась «на искусство», то есть на благотворительные цели. Полуторамиллионный дар Рюмина городу и был пожертвованием «на искусство».

Не замедлили объявиться и родственники. При жизни Рюминых в Лозанне знали о существовании лишь одной из них: сестры Екатерины Рюминой, Елены Олимпии, которая вышла замужза бывшего воспитателя детей Рюминых, г-на Терру (Terroux), и жила в Женеве. Но уже 5 июля, кмоменту вскрытия завещания, в Лозанне находились двоюродный брат и две двоюродные сестры Гавриила по линии отца: Иван Иванович Рюмин, Екатерина Ивановна Шулепникова и княгиня Надежда Ивановна Мещерская, обе — урожденные Рюмины.

Вскоре появилась еще одна претендентка по линии отца, его родная сестра и, соответственно, тетя Гавриила — Любовь Гавриловна Мороз, урожденная Рюмина. Одна из двух дочерей Гаврилы Васильевича Рюмина, она еще при жизни отца вышла замуж за сенатора Д. Мороза и жилав Москве. Позднее она постриглась в монахини под именем сестры Анастасии, а с 1881 года стала игуменьей Сушкинского Никоновского женского монастыря. Согласно водуазским законам, г-жа Мороз имела преимущественное право на наследство, поскольку считалась родственницей завещателя в третьей линии, в отличие от остальных, числившихся в четвертой линии. Наравне с Л. Г. Мороз такие же права на наследство получила тетя Гавриила со стороны матери, Е. Терру52. Незадачливые кузины и кузены покойного, оставшись ни с чем, начали добиваться пересмотра дела.

Они попытались доказать, что Гавриил Рюмин являлся русским подданным (основной аргумент: Рюмин владел недвижимостью в России, под которой подразумевался вышеупомянутый дом в Москве)53. Обоснуй они это — наследство делилось бы уже по российским законам, и у претендентов появлялись реальные шансы на получение определенной доли. Учитывая обстоятельства жизни Гаериила, попытка признать его российским подданным являлась по меньшей мере несерьезной, тем не менее, противоположная сторона в лице адвоката Рамбера обосновывала швейцарское подданство Гавриила Рюмина в высшей степени обстоятельно.

Среди аргументов Рамбера главными являлись следующие:

1) Московский дом Рюминых был продан еще до того, как Гавриил достиг совершеннолетия, а несовершеннолетние владельцы остаются на попечении родителей и гражданства не имеют.

2) Рюмина была русской подданной и для того, чтобы оставаться в Швейцарии, постоянно продлевалаа виды на жительство за границей. Но когда в 1862 году Россия отказала ей в выдаче очередного документа, городские власти Лозанны, учитывая большие заслуги «русской княгини» в деле благотворительности и покровительства наукам и искусству, присвоили ей и ее сыну Гавриилу почетное гражданство города на вечные времена Лозаннское гражданство Рюминых было оформлено 26 мая 1862 года, за пять дней до истечения последней российской визы Рюми-ной.ам Гавриил преднамеренно избегал появляться в России, считая это не совсем благоразумным после инцидента с визами.

3) Рюмин всегда считал себя водуазским гражданином, что подтверждалось многочисленными косвенными фактами. Наиболее знаменательным в их ряду является попытка властей привлечь Рюмина как гражданина кантона Во на военную службу, что было воспринято им как само собой разумеющееся. Правда, сточки зрения сегодняшних нравов, весьма необычной представляется реакция Гавриила. «Я получил несколько дней назад, — пишет он в военный департамент, — приказ явиться на маневры, которые состоятся на военном плацу Мон-Бено (Morvtbenon) с марта 1864 года. Прошу не призывать меня в этом году, так как я намерен путешествовать».

Еще более неожиданной оказалась ответная реакция военных чиновников кантона во, которые, рассмотрев просьбу Рюмина, преспокойно ее удовлетворили. Из Материалов, к сожалению, неясно, как в итоге распределилось наследство Гавриила Рюмина между многочисленными родственниками. Единственное, что встречаем по этому поводу — упоминание о Екатерине Шулепниковой как владелице «Эглантина». Впрочем, вряд ли кого в Лозанне особо волновали наследственные распри вокруг завещания Рюмина, за исключением разве самих участников судебных тяжб. Внимание же лозаннцев было приковано к судьбе полутора миллионов франков, оставленных Рюминым городу: эта проблема на протяжении полутора десятков лет будоражила умы «отцов города» и рядовых граждан Лозанны.

И здесь было все далеко не просто. Неопределенность и неточность отдельных формулировок в завещании предопределили бесконечные дебаты по поводу предназначения денег. «Я завещаю городу Лозанне, кантон Во, Швейцария, — гласиттекст документа, — сумму в 1 500 000 франков, которые прошу разместить на хороших условиях с тем, чтобы эта сумма, удвоенная, была использована на строительство здания, которое через 15 лет после моей смерти будет расценено как имеющее общественное значение комиссией из 10 членов, избранных наполовину из преподавателей Академии и наполовину из членов магистрата города». Лозаннцам было о чем подискутировать. Когда можно использовать деньги-через 15 лет после смерти Г. Рюмина или когда сумма удвоится? Каким образом должна избираться комиссия?

И, наконец, на что израсходовать деньги, какое общественно-полезное здание на них возвести? Вот те вопросы, которые пыталась разрешить общественность города. Насколько сложно оказалось это сделать, говорит тот факт, что замысел Рюмина удалось осуществить лишь спустя 35 лет после его смерти. Комиссия по распоряжению вкладом Рюмина была создана через 15 лет после вскрытия завещания — 7 июня 1886 года . В нее вошли избранные тайным голосованием пять преподавателей старейшего учебного заведения Лозанны -Академии, основанной в 1537 году, и пять членов муниципалитета, которых избрал Совет Коммуны, главный орган самоуправления города. Комиссия обратилась к лозаннцам и общественным организациям города с призывом предлагать свои варианты использования денег Рюмина. Предложения, что называется, «посыпались» со всех сторон и оказались на редкость разнообразными.

В их числе, школа высшего образования для женщин, высшая коммерческая школа, музыкальная консерватория, школа ремесел для подготовки мастеров, культурный центр города — «Дворец народа», кантональные музей и библиотека и т. п.62. Девять месяцев шло оживленное обсуждение, наконец, 3 марта 1887 года было принято решение: деньги пойдут на здание, необходимое как для нужд Академии,таки для нужд города, В здании предполагалось разместить:

а) музей и библиотеку, где будут сосредоточены основные художественные и научно-технические собрания и коллекции города и кантона;

б) аудитории и другие помещения для Академии, в том числе для служб технического факультета и различных научных обществ — филологических, естественнонаучных и других;

в) актовый зал для про ведения конференций, публичных курсов, собраний, выставок искусства и промышленности.

Решение стало историческим для Академии, ибо с получением дополнительных площадей появлялась возможность открыть столь необходимый городу медицинский факультет. В довершение этого, Академия открывая новый факультет, приобретала тем самым право на новый статус — статус университета. Этого давно добивалась научная общественность Лозанны: университетский статус был не только престижнее., но и предоставлял широкие права в решении вопросов самоуправления. 3 августа 1888 года было подписано соглашение между властями Лозанны и Швейцарской Конфедерации о долевом участии в финансировании преобразований в Академии и строительстве нового здания м. Завершение строительства предусматривалось к 1891 году, но жизнь, как водится, внесла свои коррективы.

В 1891 году строительство еще и не начиналось. Мало того, вопрос о возведении здания продолжал обсуждаться в течение последующих пяти лет, по 1896 год включительно. Совет Лозаннской Коммуны посвятил ему 35 заседаний, отчет о которых занял 500 страниц. На заседанияхдебатировался вопросо месте строительства и стоимости проекта, который, согласно решению от З августа 1888 года, не мог превышать размер пожертвования. Политическая неоднородность Совета умножала разногласия — и демократы, и радикалы настойчиво отстаивали свои предложения. В октябре 1889 года был объявлен конкурс на создание проекта здания, 7 июня 1890 года — подведены его итоги. Выбор жюри пал на проект лионского архитектора Гаспара Андре {Gaspard Andre).

Но и после этого вопрос неоднократно пересматривался, и дело не двигалось с места, Работы начались только в 1898 году, т. е. спустя 10 лет после принятия решения о начале строительства. В 1906 году здание наконец-то было возведено. Его построили в центре города, рядом со зданием Академии на площади Рипон (Riponne), и торжественно открыли 3 ноября 1906 года. Строительство обошлось в 4 900 000 франков, из них большую часть — 3 500 000 франков, или 71%, составили деньги Рюмина.

Таким обра зом, с некоторым допущением, Рюмина вполне можно считать основате лем Лозаннского Университета, как это и вошло в традицию и в Швейца рии, и в России. Несмотря на многолетнюю борьбу за снижение стоимости проекта, построенное здание недаром было названо «Palais de Rumin» — «Дворцом Рюмина». Это очень нарядная, пышно и со вкусом отделанная постройка, украшенная затейливыми башенками, колоннадой и скульптурами мифических животных.

Не менее впечатляюще выгяядят интерьеры Дворца. Высокие арочные проемы дверей, витражи, лепнина, расписные своды и галереи создают ощущение торжественности и праздничности. Университет размещался в стенах Дворца более 80 лет, а в последние годы Дворец Рюмина полностью предоставлен в распоряжение музея и библиотеки кантона.

И.Г. Кусова

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

В 2013 году выдалась чрезвычайно снежная зима. Но что может помешать рьяным автопутешественникам? Снегопад точно не может. Однако, будьте острожны на зимней дороге. В дороге как и в жизни, мы должны помогать друг другу. Водители пешеходам, пешеходы водителям и водители водителям. Дорога таит в себе немало опасностей и мы обязаны помнить об этом. Современные электронные системы «устойчивости» автомобилей весьма полезные изобретения, но они не являются панацеей от всех бед. А беды эти от небрежности и от невнимательности участников дорожного движения. От владельцев дорогих автомобилей полагающих, что их автомобили парят над ледяной асфальтовой коркой и не подчиняются законам физики. От этого очень часто на наших дорогах встречаются груды искареженного металла и появляются истории покалеченных жизней. Давайте беречь друг друга! А в выходной день предлагаю посетить город Рязань, его знаменитый Кремль.

От Москвы (от собственного дома) до Рязани (Рязанского кремля) по навигатору — 202 км. Время в пути 3 часа 40 минут (с учетом погоды и пробок).

Кому пришлось бывать в Рязанском кремле, невольно тут уносится мыслью в далекое от нас прошлое, как тут все не похоже на бурную жизнь нашего века. Здесь так и тянет вспомнить рязанскую старину и представить себе картины старой рязанской жизни; и прежде всего приходит в голову вопрос, когда и как зародился город. Чтобы ответить на этот вопрос, пойдем на обрывистый берег Трубежа, станем около Рождественского собора и посмотрим на то, что раскинулось перед нами.

Внизу змеей извивается Трубеж и катит свои тихие воды в Оку; за Трубежем раскинулись изумрудные луга, слева желтеют борковские пески и чернеет село Борки, дальше на крутояре виднеется село Канищево; прямо перед нами темнеет Луковский лес, далеко за ним чуть белеет в тумане Богословский монастырь, а вправо — луга, за ними Ока, за ней — луга, пески, дальше видны — села Шумошь и Поляны, а за ними луга, и вдали кругом — синеют леса и леса без конца. Подойдем поближе к Духовской церкви и зайдем за нее: под нами в Трубеж впала Лыбедь — извилистая речушка — не речушка, ручей — не ручей.

Вы стоите на мысу, на высоком мысу, там, где Лыбедь впала в Трубеж, на мысу, что врезался в заливные луга и стоит, во все стороны озирается. Прислушаемся теперь к тем названиям, что слышатся вокруг нас: Трубеж, Лыбедь, за Лыбедью в лугах — Дунай, там дальше — Ока. Вспомним, что далеко на юге, за Киевом течет река Трубеж, а в Киеве есть речка Лыбедь; вспомним, что на том далеком южном Трубеже стоит тород Переяславль, что не дальше, как лет 150 тому назад и наша Рязань называлась Переяславлем и что совсем далеко на юге течет большая, славная река Дунай. Не правда ли, ведь это все старинные славянские имена, и веет от них далеким славянским югом?

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

Атеперь прислушаемся к названию Ока. Не русское, не славянское слышится в этом слове: чужое слышится, финское: это слово у финнов значит река (вода). Если так перемешались здесь и славянские и финские имена, стало быть, когда-то в этих местах и финны жили и славяне. Пришли сюда славяне с далекого юга, а финны были здесь старожилы. Зачем же и когда пришли сюда, к финнам славянские люди?

В далекие стародавние времена Рязанская земля была очень богата разными ценными зверями — белки, куницы, горностаи, бобры кишмя в ней кишели. Меха этих зверей и теперь ценны, и тогда были любимым товаром; в великом множестве выменивали их купцы на разные иноземные диковинки и увозили в далекие южные страны на отделку модной одежды.

Вот эти пушные богатства и заманили сюда с далекого юга киевских князей: хотелось им захватить как можно больше земель, чтобы получать как можно больше дани с покоренных народов, а дань эту платили мехами.

Пришли сюда русские киязья и заставили жителей платить дань. Те бунтовали, русских князей не признавали; и вот, чтобы они были послушны, чтобы дань платили исправно, посылали князья сюда военные отряды, поселяли здесь русских людей, или, как говорится, «колонизовали» этот край; а чтобы было, где укрыться от недруга, построили они крепости-городки. Одним из таких городков был и Переяславль Рязанский.

Трудно было выбрать место удобнее для крепости: вся окрестность отсюда видна, как на ладони, и кто ни едет по Трубежу, Переяславля не минует; он стоит высоко, если еще стены поставить, до него никто не достанет, а он всякого увидит и достанет. Не мудрено, что в 1095 г. южнорусский князь, из черниговских князей, Ярослав Святославович, как раз здесь поставил город и назвал его родным ему именем — Переяславлем, а реки — одну Трубежем, другую — Лыбедью.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

Так возник город (ныне Рязань), как крепость, как опорный пункт русской княжеской колонизации по среднему течению р. Оки, крепостью и остался он на многие века.

Сначала он был маленьким городком большого Муромо-Рязанского княжества, в котором княжил тот самый Ярослав, что его основал. Не успел этот князь умереть, как его княжество разделилось между его потомками: кто сел в Муроме, кто в Пронске, кто на Рязани , а между тем с севера надвигалась на них гроза.

Посмотрите за Оку; там далеко за лугами, за лесами дремучими, за озерами великими, за болотами топучими стоит город Владимир, стольный город большого сильного княжества Владимиро-Суздальского. Вот у его князей и началась усобица с теми из Муромо-Рязанских князей, что сидели в Рязани и княжили там. Чем дальше, тем лютей становилась эта ссора. Приходили владимирские князья в Рязанскую землю, разоряли ее, жителей уводили в плен, села и деревин жгли. Тут-то и пригодились те городки, что поставлены были в старые годы, пригодился и Переяславль — совсем недалеко от него, около Ольгова городка, близ теперешнего Ольгова монастыря, был раз бой у рязанцев с владимирцами.

С далекого юга, из широких степей тоже веяло грозой: до Прони реки набегали на Рязанскую землю степные кочевники — лютые половцы.

В XIII в. пришли татары, прежде всего разорили Рязанскую землю, а за ней и всю Русь, наложили на нее свою тяжелую руку и с тех пор долгое время не давали покоя русскому народу, и прежде всего терпели от них рязанцы, потому что Рязанская земля была в ту пору на окраине Русской земли.

В Рязанском кремле. 23 марта 2013 г.

А в эту же тяжелую пору, кроме татар, новый враг, вместо Владимира, с севера появился у Рязанского княжества: там, за лесами, народилось и стало расти не по дням, а по часам княжество Московское; стали его князья протягивать к Рязанскому княжеству свои загребущие руки, и началась усобица: совсем недалеко от города, у села Канищева, был жестокий бой у рязанцев с москвичами в 1371 г.

В первой четверти XVI в., лет 400 тому назад Рязанское княжество потеряло свою свободу, стало частью Московского государства; но от этого не больше стало у него покоя: лютый враг был в ту пору у всей русском земли — крымские и ногайские татары. Не давали они жить покойно, каждый год почти они набегали, села, города, деревни жгли, людей уводили в плен и продавали в тяжелую неволю. Войной на них идти не было возможности: за широкими степями их не достанешь, и приходилось Московскому государству постоянно быть от них настороже; высылались в степь сторожевые разъезды следить, не покажется ли что подозрительное; чтоб задержать татарские набеги, ставили «острожки» — крепости; пользовались и дремучими лесами и болотами топучими, и реками, чтобы и из них сделать оборону: из этих лесов, болот, рек, из крепостей, рвов и валов выходила целая вереница укреплений, и тянулась на десятки и сотни верст эта «засечная черта». Совсем недалеко от города, по реке Боже проходила часть этой засечной черты — Вожская засека. В засечной черте очень важным местом был Переяславль Рязанский. Об его укреплениях заботились, описывали их состояние, тщательно поправляли. Так было почти до Петра I.

Так вот и вышло, что почти всю свою жизнь был город (Рязань) крепостью.

Какие же укрепления были у этой важной крепости, города Переяславля? Говоря о них, будем помнить, что в старые годы городом называлась только та часть теперешней Рязани, которую теперь зовут кремлем.

Уже в глубокую старину был у него вал. На него мы теперь и пойдем. Посмотрите вниз, под вал, в дальнем его конце, что выходит к Старому базару: вы увидите все ту же речушку Лыбедь, что впала в Трубеж под Духовскою церковью; она огибает «город» с двух сторон — с южной и восточной. У этой маленькой речушки высокий левый берег, на нем и стоит кремль. Этот высокий берег и Лыбедь, а она в старину была куда шире и глубже, сами собой были защитой; с севера — защита Трубеж с его высоким обрывистым берегом, только между Лыбедью и Трубежем, с западной стороны не было у кремля защиты, и пришлось насыпать очень высокий вал и вырытъ ров, тот самый, где теперь улица Нижняя Ильинка. Был насыпан вал, только гораздо уже и ниже, и на других сторонах кремля: если вы подойдете к тому концу вала, что выходит к Старому базару, то за прорывом, налево, вы увидите часть вала, но уже совершенно испорченную.

На вершине вала, а он шел вокруг всего города, стояли стены и башни.

Стены были вышиной около 2 1/4 саж., из дубового леса, с «обломом», т. е. выступом в верхней части. У облома сзади были мостки, а поверх них тесовая крыша. На мостки поднимались по лестницам.

Башен было 12. На углах стояли четыре башни глухие, т. е. без ворот: Спасская смотрела на Спасоярскую церковь, Духовская стояла недалеко от Духовской церкви, Всесвятская — на крайнем юго-восточном углу, а Введенская — у того конца вала, что выходит к Старому базару.

В каждой из четырех сторон кремля было по одной башне «проезжей», т. е. с воротами-, в западной строне — Глебовская, в северной — Тайницкая, в восточной — Ипацкая, а в южной — Рязанская; остальные башни были глухие и названий не имели. Глебовская башня была каменная, с зубцами, все остальные — деревянные. Одни из башен были четырехугольные, другие — восьмиугольные, с крышей шатром, на некоторых и сверх шатра были еще маковицы с «прапорами», окованные белым железом. На Глебовской и Рязанской башнях висели «вестовые колокола», в Тайницкой — был тайник — ходить за водой на Трубеж. От Глебовских ворот через сухой ров был перекинут дубовый мост с перилами, «Глебовский», по ту сторону рва на мосту были ворота, крытые тесом; такой же мост был и у Рязанских ворот через р. Лыбедь.

Этим не ограничивались укрепления города. С самой слабой, западной стороны к городу примыкал острог, тоже крепость. Если с вала мы посмотрим в сторону присутственных мест, все, что охватит взгляд: и Новая слободка, и присутственные места с площадями, и театр, и Спасоярская церковь, и Соборный бульвар и Ильинка — все это было окружено стеной с башнями. Стена эта одним концом упиралась в Введенскую башню, другим — в Спасскую. Это был «острог».

Этого мало.

У стен «города» и «острога» приютились «посады».

Если мы с южного конца вала посмотрим в сторону Старого базара, все пространство, что раскинулось перед нами, — это «нижний посад», а если подойдем ближе к северному концу вала и посмотрим в сторону Спасоярской церкви, — там Семинарской церковью и Борисоглебской и Николой Долгошеей взглянет на нас «Верхний посад».

Эти посады были окружены «надолбами» — высоким частоколом из дубовых колод.

Вот как укреплен был «город» Переяславль Рязанский.

Посмотрим теперь, что было внутри его.

Станем около соборной колокольни и вспомним, что еще до 1789 г. здесь стояла каменная Глебовская башня. Посмотрим вокруг себя: кругом нас обширная площадь, ограниченная впереди — соборами, слева — откосом Трубежа, справа — Спасским монастырем. Чтобы представить себе старинную Рязань, мы эту площадь должны наполнить постройками, и при том не очень веселыми, но обязательными, для того времени постройками: ближе к Спасскому монастырю — приказ сыскных дел, перед ним через сени караульная колодничья изба, сосновая, крытая дра-нью; дальше тюремный двор, огороженный дубовым забором, на дворе дубовый же «онбар», в который онбар тюремных сидельцев на ночь запирают»; тут же караульная сторожевая изба. Около тюремного двора — две тюрьмы, одна из них «земленая тюрьма -рубленый дубовый сруб, опущенный в землю, огороженный дубовым острогом.

Для полноты картины мы можем представить себе на улице около тюрьмы и колодников с «двушейными» цепями, на которых их «гоняют» «для милостыни и по воду». Эти колодники самого разнообразного свойства- иные «по татиным и по разбойным и по убивственным делам», иные — самые обыкновенные раскольники, а при Петре I здесь мы увидели бы и стрельцов. Одним словом, боярский и царский режим давал себя чувствовать тогда народу довольно заметно и самые разнообразные жизненные обстоятельства приводили сюда людей, не оставляя их в покое даже и здесь в «государевой тюрьме». Вот, например, какой случай произошел в 1664 г.

В Москву пришел извет от церковного татя Васьки Лукьянова о том, что Переяславля Рязанского тюремные сидельцы произнесли «неистовое слово»: шел разговор между тремя сидельцами — Ивашкой Татарином, Демкой Прокофьевым и Пронкой Козулиным. Ивашка говорил, что Демка ему господин, а Пронька Козулин в то время молвил Ивашке, что Демка ему, Ивашке, царь, а не господин. Из Москвы на этот извет пришел приказ: Ваську пытать; если он с пытки подтвердит свой извет, пытать Ивашку и Проньку, а если Пронька в том слове своем повинится, за то ему, Проньке, урезать языка. Такие плачевные последствия повлекло за собою для тюремных сидельцев нечаянно, может быть, оброненное «неистовое слово» одного из них, и такие случаи были далеко не единичны.

Около Спасского монастыря мы увидели бы Приказную избу, высокую, на подклетях. Поднявшись по лестнице, мы через сени вошли бы в горницу со стенами, обитыми красным сукном, а за столом, покрытым тоже красным сукном, увидели бы троих подьячих; перед ними — оловянная чернильница и песочница и воеводский ящик с Уложением и всевозможными делами. Подьячие — пишут. Тяжела их служба: указано им «сидеть во дни и в нощи» 12 часов — не даром на столе стоит медный ночник; а жалованье за такую службу небольшое-, первому человеку 10 р., второму 7 р., а третьему — 5 р. в месяц. Эта должность выборная: в 1657 г. велено было в Переяславле Рязанском всяких чинов служилым людям выбрать трех человек подьячих «добрых, которых с государево дело впредь будет и которые всему городу любы», взять на них у всего города «выбор за руками», т. е. протокол с подписями участников выборов, и прислать «к государю к Москве в Разряд».

Диорама

Выйдя из Приказной избы, мы тут же увидели бы и рязанский арсенал: две палаты каменные с железными дверями и железными затворами у окон; здесь — запасы оружия — пищали железные и медные, ядра железные и каменные, пистоли, зелье — порох, свинец, топоры, бердыши, орудия «для пожарного времени» — крюки. рогачи и пр.

Заглянем теперь за Успенский собор. Здесь мы увидим небольшое двухэтажное мрачное здание. В несколько ином виде оно предстало бы перед нами и в конце XVII в. Здесь митрополий приказ, здесь митропольи дьяки и подячие пишут дела по управлению обширной Рязанско-Муромской епархией. А с другой стороны собора на нас глянет красивое здание — архиерейского дома -местопребывание архиерея, «митрополий двор».

Все здесь, в этой части кремля, говорит нам о том, что мы в гражданском и церковном центре Рязанского края. Здесь присутственные места, здесь епархиальные учреждения, здесь все рязанские святыни — соборы, монастыри; направо от нас Спасский монастырь за архиерейским двором мы увидели бы Духов монастырь, а подальше Явлинский девичий монастырь. Когда-то, в те старые годы, когда Рязанское княжество еще было на свете, здесь же где-то стояли и княжеские хоромы, а в старом Успенском соборе была княжеская усыпальница.

Если мы захотим представить себе хотя бы кусочек рязанского «города» XVII в., зайдем за Успенский собор и станем у Рождественского собора лицом к архиерейскому дому, Архангельскому и Успенскому соборам. Перед нами маленький кусочек подлинного Переяславля XVI в.: высоко восходит к небу почти прозрачный, с большими окнами, в белом узоре Успенский собор, рядом с ним от древности ушедший в землю собор Архангель-ский, со своими массивными, тяжелыми стенами, а еще левее — архиерейский дом с его причудливым верхом, с маленькими окнами в узорчатых наличниках.

В музее

Все почти так, как было в XVII в. Режет глаз только Рождественский собор. Если мы захотим представить себе его в XVII в., мы должны будем прежде всего назвать его Успенским, а потом вообразить, что перед нами небольшой храм с пятью позолоченными главами, с тремя железными дверями, перед которыми устроены рундуки, т. е. крыльца о пяти ступеньках.

Прежде чем уходить из этой части кремля, подойдем опять к колокольне, где, сравнительно, не так давно стояла Глебовская башня, и вспомним одно предание, связанное с последними днями жизни когда-то сильного и самостоятельного Рязанского княжества.

Мы — в 1521 г. Последний рязанский князь Иван Иванович сидит в московской тюрьме за то, что осмелился сноситься с московскими врагами — Литвой и Крымом. В это время крымский хан Магмет Гирей налетает на Москву, захватывает ее врасплох и, выманив у бояр позорное обязательство платить дань, уходит. На пути он задумал захватить Переяславль, ссылаясь на то, что и Москва признала его своим господином. Московский наместник в Переяславле Хабар не верит словам хана и требует показать ему грамоту бояр. Хан посылает ему грамоту. Между тем татары, выманив переяславцев будто бы для выкупа пленных, пытаются поднять переполох и ворваться в город. Пушкарь Иордан с Глебовской башни замечает суматоху и стреляет. Магмет Гирей видит неудачу своей затеи и уходит, оставив, таким образом, позорное московское обязательство в руках Хабара.

Пользуясь суматохой, что поднялась в Москве во время татарского набега, рязанский князь Иван бежит из Москвы, пробирается в Шумошь, пытается вступить в сношения с переяславцами, терпит неудачу и скрывается в Литве.

У Валерия Брюсова есть стихотворение, посвященное этому последнему из рязанских князей.

«Ой, вы, сгруночки-многозвончаты!

Балалаечка-многознаечка!

Уж ты спой нам весело

Свою песенку,

Спой нам нонче ты, нонче ты, нонче ты.

Как рязанский князь под замком сидит, Под

замком сидит, на Москву глядит, Думу думает,

вспоминает он, Как людьми московскими, без

вины полонен, Как его по улицам вели давеча,

Природного князя Святославича, Как глядел на

него московский народ. Провожал, смеясь, от

калужских ворот.

А ему, князю, подобает честь

В старшинстве своем на злат стол воссесть.

Вот в венце он горит, а кругом лучи!

Поклоняются князья-мономаховичи.

Но и тех любить всей душой он рад,

В племени Рюрика всем старшой брат.

Вот он кликнет клич, кто горазд воевать.

На коне он сам поведет свою рать

На Свею на Литву, на поганый Крым. (А не

хочет кто,отезжай к другим!) Споют

гусляры про славную брань, Потешат,

прославят древнюю Рязань.

Но кругом темно, — тишина,

- За решеткой в окно Москва видна,

Не услышит никто удалый клич,

За замком сидит последний Ольгович.

Поведут его, жди, середи воров

На злую казнь на кремлевский ров.

Ой вы, струночки многозвончаты!

Ой, подруженька-многознаечка!

Спой нам нонче ты,

спой нам нонче ты, Балалаечка!»

В музее

Пойдемте теперь от соборной колокольни по дорожке между валом и стеной Спасского монастыря. Мы идем по тому месту, где в XVII в. пролегала проезжая улица от Рязанских ворот к приказной избе. Как и теперь, по правую сторону от себя мы видели бы все тот же высокий вал, только был он еще выше, а над ним возвышалась еще стена. С левой стороны на нас глядели бы дворы рязанских служилых людей. Пройдя ту часть Спасского монастыря, где кончаются его постройки, мы свернули бы в улицу, которой теперь уже нет: теперь здесь могилы и огород. Идя по этой улице, мы слева увидели бы из-за домов главы теперь уже не существующей церкви Козьмы и Демьяна и скоро подошли бы к обширному воеводскому двору. Уже здесь мы услыхали бы своеобразный шум, какой всегда бывает там, где собираются люди поторговать, поговорить, покричать. Через несколько шагов мы в «городских рядах». Перед нами лавки, прилавки, амбары, они образуют переулочки, тупички, а за ними высится Рязанская башня с воротами, которая стояла недалеко от здания «Литовской семинарии».

Это — торговая часть Рязанского кремля. Она обслуживала жителей «города», особенно в тяжелые дни осадного сидения. Оглянувшись назад, мы увидали бы, кроме той улицы, по которой шли, еще несколько улиц, которые соединяют Рязанские ворота и городские ряды с той частью города, где митрополий двор, соборы, «приказные» избы, тюрьмы.

Если бы мы вошли в Рязанские ворота и взглянули бы вниз, за Лыбедь, мы увидали быуже за «городом, на посаде» «торг», торговый центр не только Переяславля, но и ближайших его окрестностей. Сильнейший шум и гам донесся бы до нас оттуда, с местности, теперь тихой и пустынной: здесь и баня и торговые ряды, харчевные избы и кружечный двор, у которого толпится многочисленная городская голытьба кабацкая; тут же и «нищая изба», где сидят площадные подячие и пишут, кому нужно, челобитные и всякие грамоты, и земская сезжая изба, откуда частенько земский староста через торг пробирается в Рязанские ворота к воеводскому двору либо гостинцем поклониться и воеводе, и жене его, и ребятишкам, и слугам, либо с ним «лаяться».

Правее, около Лыбеди, увидали бы мы целую вереницу кузниц.

Но нам не нужно вводить себя в обман этой бойкой широкой картиной торга. Мы жестоко ошибемся, если подумаем, что здесь средоточие большой крупной торговли. Не будем увлекаться и тем, что сюда, на «торг», сходятся дороги и из Мещеры, и из Рязани, и из Пронска, и из далекой и грозной Москвы. Стоит только нам походить по рядам, поговорить с торговцами, поразузнать, кто они, и от многих мы услышим, что тот — подъячий, другой ямщик, третий — воротный сторож, иной — пушкарский сын, а иной пушкарь. Это не торговцы настоящие, природные, это разных видов служилые люди, которые здесь в свободное время подкармливаются, потому что им не хватает «государева жалованья».

Как народился на свет Переяславль крепостью, так и остался он крепостью до XVIII в.

Время шло. Татары совсем притихли, границы государства отодвинулись на многие сотни верст от Переяславля, и не нужны уже были его укрепления: они «огнили», попадали в Трубеж, кое-что из них растащили обыватели, только Глебовская башня в городе, да острожная башня недалеко от Спасоярской церкви кое-как простояли до конца XVIII в.

Обывательская сонная жизнь провинциального захолустья открывается перед нами в словах Я. П. Полонского, рисующих нам вал в начале XIX в.

«Этот вал, кой-где разрытый,

Был твердынею земленою

В оны дни, когда рязанцы

Бились с дикою ордою:

Подо мной таились клады,

Надо мной стрижи звенели, Выше — в

небе — над Рязанью, К югу лебеди

летели, А внизу виднелась будка с

алебардой, мост да пара Фонарей,

да бабы в кичках Шли ко

всенощной с базара, Им

навстречу с колокольни

Несся гулкий звон вечерний».

Родительское благословение

Заканчивая прогулку по «городу» Переяславля Рязанского, пойдем от «городских рядов» назад к Глебовской башне, только не прежним нашим путем, а там, где когда-то пролегала проезжая дорога от «москотильного ряда» к Духову монастырю, около городской стены. Мимо здания б. Литовской семинарии мы пойдем в тихую бывшую Архиерейку, теперь улицу Рабочих, куда выходят зады усадьбы архиерейского дома. В далекие старые годы справа от нас тянулся бы невысокий вал, увенчанный стеной, а слева -дворы приказных и всяких служилых людей; над ними раза два мелькнули бы главы церквей. Миновав Ипацкие ворота недалеко от Духова монастыря и самый монастырь, мы вернулись бы к Митрополему двору, где теперь помещается одно из важнейших просветительных учреждений Рязанского края — Областной музей. Для полноты впечатлений нам необходимо заглянуть и туда, где собрано так много остатков рязанской старины, где от самых стен веет стариной.

Этим мы закончим нашу прогулку по «городу» Переяславля Рязанского.

Материал по ст. Дмитрия Дмитриевича Солодовникова.

Рязанское казачество

История России XV — начала XX века неразрывно связана с таким явлением, как казачество. В течение многих столетий казаки защищали границы русского государства от внешних врагов. В наши дни к истории казачества проявляется особый интерес. Это связано и с последними переменами в современной России, когда человек стремится переосмыслить ту роль, которую он призван играть в обществе, и с крушением старых идеалов, на место которых неизбежно должны встать новые. Отсюда возникает потребность в более подробном и объективном изучении истории, особенно тех моментов, которые долго оставались в тени.

В истории казачества пока ещё много пробелов, и они заслуживают ксебе особого внимания. Это непосредственно касается периода зарождения казацкой вольницы. Возникает ряд вопросов о национальной принадлежности казаков, кем считать их: народом или военным сословием и т. д. В данной статье мы ещё раз обращаемся к вопросу о национальном составе первых казаков, ядро которых, по-видимому, сформировалось на окраинах Рязанского княжества и сопредельных ему территориях, и стремимся по возможности прояснить эту проблему. Рязанские казаки впервые упоминаются в 1444 году в связи с битвой на Листани (современная река Листвянка). Это летописное известие считается самым ранним описанием их боевых действий.

С этой даты принято говорить о казаках как о военно-служилом сословии. Остаётся, однако, неясным, на какой стадии формирования находилось русское казачество в этот период, и вообще, кто такие казаки. Для выяснения этого момента нужно обратиться к этимологии слова «казак». Сам термин имеет тюркское происхождение. На это указывают многие учёные-тюркологи. Один из них В.В. Радлов отмечал, что первоначальный ареал бытования слова «казак» составляли степи центрального и юго-восточного Казахстана (Дешт-и Кыпчак) и сопредельные сними районы Узбекистана (Мавераннахр). Как говорит А.Л. Станиславский: «В тюркских языках слово «казак» означает свободный, независимый человек, искатель приключений, бродяга». В дореволюционных публикациях бытовало мнение, что само название состоит из двух монгольских слов: «ко» -броня, латы, защита, и «зах» — межа, рубеж, граница; отсюда «козах» -защитник границы.

Известно также, что у татар казаками назывались одинокие бессемейные воины, бывшие бессменно в авангарде и на разведках. Казаки» — выходцы из разных орд, из самых низов татарского общества, едва ни не единственной привилегией которых была личная свобода.

Известия о казаках ордынских встречаются в русских летописях, например, под 1492 годом мы читаем: «Того же лета месяца Июня 10 приходиша Татарове, ордынскые казакы, въ головахъ приходилъ, Темешомъ зовуть, асънимъ двесте и 8 казаковъ въ Алексинъна волость на Вошань; и пограбивъ поидоша назадъ. И прииде погоня великого князя за ними, Федоръ Колтовском да Горяинъ Сидоровъ, а всехъ ихъ 60 человекъ да четыре, и учинися имъ бой въ поли промежу Трудовъ и Быстрые Сосны, и убиша погони великого князя 40 человекъ, а Татаръ на томъ бою убиша 60 человекъ, а иные идучи Татарове въ Орду ранены на пути изомроша». Ещё одно упоминание содержится в летописях под 1493 годом: «Того же лета приходиша Татарове казакы ордынскые изгономъ на Рязаньскые места и взяшатри села и поидоша вскоре назадъ».

Основываясь на вышесказанном, можно, кажется, сделать вполне логичный вывод, что «казаки резанские» — это не что иное, как наёмные татарские отряды на службе у рязанского князя. Однако логику этого рассуждения в некоторой степени опровергает летописное свидетельство о битве на Листвянке. Приведём его: «Услышавъже на Москве сиа князь великий Василей Васильевичъ и посла противу его князя Василея Оболенского и Андрея Фёдоровича Голтяева, да дворь свой съ нимъ, да мордву на ртахъ, понеже зима бе люта и снежна. И сступишася на речке на Листани.

Татары же отнюдь охудеша и промерзошаи безконни быша…. И придоша нанихъ мордва на ртахъ съ сулицами и рогатинами и съ саблями, а казаки резанскиа такоже на ртахъ съ сулицами и съ рогатинами и съ саблями зъ другиа стороны, а воеводы великого князя Василья Васильевича съ своею силою; а пешая рать много собрана на нихъ съ ослопы и съ топоры и съ рогатинами. И бысть имъ бой великъ и силенъзело на речке на Листани и начаша одолевать христианя.., и много татаръ избиша и самого царевича Мустафу убиша и князей съ нимъ многихътатарскихъ избиша».

Известно, что словосочетание «на ртах» переводится как «на лыжах». Если это так, то наёмные татары отпадают, им несвойственно было воевать на лыжах. Кроме того, вооружение казаков — рогатины и сулицы -указывает на то, что это были пешие войска. Рязанские казаки выступают в битве отдельным войском, не подчиняющимся московскому князю («… а воеводы великого князя Василья Васильевича съ своей силою…»). Прямое их подчинение рязанскому князю тоже сомнительно.

В летописях об этом ни слова. Следовательно, их нельзя отождествить с городским ополчением. На это указывает фраза из свидетельства:«… а пешая рать много собрана на нихъ…», где содержится возможное указание на горожан Переяславля Рязанского. Можно согласиться с выводом Б.В. Горбунова, что «локальная группа рязанских казаков сформировалась очень рано и являлась одной из самых древних групп русского казачества». Из каких слоев населения формировалось данное сословие, можно только гадать. Возможно, основой для его возникновения послужили так называемые «бродни» или бродники, остатки славянского населения 81 южнорусских степей.

В эпоху Киевской Руси и на первом этапе феодальной раздробленности русских земель территория современного Центрального Черноземья энергично заселялась и осваивалась славянами. Письменные и археологические источники свидетельствуют о существовании русских поселений IX—XII веков на западе, в центре, на севере края, в географических пределах пяти нынешних областей Центральной России: Белгородской, Курской, Липецкой, Воронежской, Тамбовской. В XII веке сюда выдвинулись с запада Черниговское, Переяславское, затем Новгород-Северское княжества; в это же время степная, юго-восточная часть края являлась владением тюркоязычных кочевников-половцев. Напомним, что в начале XII века земли будущего Рязанского княжества принадлежали Чернигову. Батыево нашествие и последующие татарские нападения нанесли сильныйудар по данной территории. Край постепенно запустел. Печальную картину рисует нам «Хождение Пиминово в Царьград» (1389г.): «… влезше въ суды, и поплыхомъ рекою Доном на низъ.

Бысть же сие путное шествие печално и унылниво, бяше бо пустыня зело всюду, не бе бовидетитамо ничто же: ни града, ни села; ащебо и бышадревле грады красны и нарочиты зело видениемъ места, точью пусто же всё и не населено; нигде бо видети человека, точию пустыни велиа, и зверей множество…».

Последний форпост русских на юге — город Елец был разорён в 1414 году. Об этом довольно ясно сообщает Никоновская летопись: «Въ лето 6923, Сентября. Придоша Татарове мнози и воеваша по Задонью реки власти Рязанскиа, и много зла створиша, и градъ Елецъ взяша, и Елецкаго князя убиша, а инии въ Резань убежаша…»». Но как справедливо отмечает В.П. Загоровский: «… оставалось ли Поле полностью безлюдным, лишённым русских людей, доступным лишь для прохода грабительских татарских отрядов? Примирилось ли с фактической уступкой Поля население русских окраин? На оба эти вопроса мы считаем возможным дать отрицательный ответ». По словам Б.В, Горбунова, общность бродников представляла собой в большей своей части сравнительно немногочисленные группы остатков древнеславянского населения южнорусских степей, сохранившихся после вторжения половцев и монголов и разбросанных дисперсно на обширной территории, в том числе в бассейне Дона, на окраинах Великого Рязанского княжества.

Это были вольные люди, обладавшие замечательными воинскими качествами, которые приобретались в постоянной борьбе с кочевниками, и прекрасно ориентировавшиеся в степи. Бродники нередко привлекались рязанскими князьями в состав своих воинских отрядов. Так, в летописном известии о захвате рязанцами в 1353 году Лопасни, бывшего владения рязанских князей, отмечается, что это военное предприятие возглавил князь Олег «съ своими резанцы, съ поташвникы ему съ бродни». Ещё одним источником пополнения казачества были массы беглых крестьян, холопов, посадских, мелких детей боярских и так далее — из центральных русских земель. Бегство это при- этает широкий размах во второй половине XVI века в связи с усилением централизованной власти и закрепощением крестьян. В Никоновской летописи под 1560-1561 годами отмечается, что «много множество разыдеся людей изъ Можайска и изъ Волока на Резань и въ Мещеру». Середина XVI века — время активного и успешного продвижения русских владений внутрь Поля. Строится значительное число пограничных крепостей на южных окраинах: Михайлов- 1551 год, Шацк- 1553, Дедилов — 1554, Ряжск — 1557 и так далее.

Новые города-крепости призваны были защитить границы молодого Российского государства и поэтому спешно заселялись служилыми людьми. К этому времени институт казачества можно считать уже вполне сложившимся. Казаки того времени делились на следующие категории: вольные, кормовые, жилецкие, служилые. Вольные казаки жили в «Диком Поле» станицами — вольными военными общинами во главе с выборными атаманами, и занимались рыболовством, охотой, промыслами и, в определённой мере, земледелием. Они эпизодически участвовали в выполнении поручений правительства.

К кормовым казакам относились те же вольные, которых правительство регулярно привлекало для выполнения разовых боевых задач, снабжая за это «кормом» — порохом, свинцом, оружием, хлебом. Жилецких казаков правительство приглашало на поселение в юго-восточных районах, отсюда и название. Служилые казаки «прибирались» на службу правительством и были подведомственны Стрелецкому приказу. Они, всвою очередь, подразделялись в зависимости от вида службы на городовых, полковых и сторожевых. В период с XV по XVII век на рязанских «украйнах» сформировались две большие общности казаков: мещерские и рязанские. Хотя у этих двух групп было много общего, объединять их под названием рязанские казаки, пожалуй, нельзя. А.А. Шенников в своей работе подразделяет всех средневековых воинов Рязанского края, носивших название казаков, на три совершенно разные группы — казаков рязанских (городовых казаков, славян), казаков мещерских (разбойных казаков тюрок) и городецких казаков (касимовских татар, выполнявших роль личной гвардии князей разного уровня, вплоть до великого князя московского).

Б.В. Горбунов отмечает, что «в источниках XV-XVIII вв. они совершенно чётко определяются как «казаки рязанские или казаки мещерские»…». Затем на основании «Ономастикона», приведённого в его работе, он делает вывод, что в формировании локальной группы рязанских казаков явно превалировал славянский компонент. Однако в том же «Ономастиконе» казаки мещерские вполне чётко отделяются от донских и рязанских. Следовательно, его вывод правилен только в отношении казаков рязанских. Для большей ясности обратимся к периоду смутного времени на Руси, который прекрасно освещен в книге известного историка А.Л. Станиславского. «В начале XVII века рядом с русскими служилыми людьми — мелкими дворянами, пушкарями, стрельцами, казаками — в Мещере упоминаются многочисленные служилые мордвины и татары… близкие по положению к русским служилым людям «по прибору»… в росписи похода 1604 года против самозванца упоминаются 450 касимовских, 537 темниковских, 542 кадомских татарина и 220 мордвинов из Кадома и Темникова».

«1 марта 1613 года рязанская рать М.А. Вельяминова (кэтому времени он остался единственным воеводой в Рязани) также была приведена к кресту и к шерти на верность Михаилу Романову. С сообщением об этом к царю была послана целая русско-татарская делегация во главе с родственником воеводы Иваном Вельяминовым». Из всего вышесказанного можно сделать следующий вывод, вереде рязанских казаков действительно превалировал славянский компонент, но не следует путать их с мещерскими казаками, где, кроме собственно русских, был большой процент служилых татар и мордвы. В XVII веке оборонительная линия засечной черты отодвигается дальше на юг и восток.

Рязанские земли становятся внутренней областью. С этими событиями неразрывно связано постепенное упразднение Касимовского ханства, призванного быть своеобразным буфером между Россией и «Диким Полем». Рязанские казаки вливаются в состав других казачьих войск. Большая их часть ушла на Дон.

Есть предание, что часть рязанских казаков поселилась на Тереке, послужив ядром для создания Терского войска. Сотник Терского войска Е.Ф. Коликов в своей статье «Казаки» отмечает: «… первыми казаками, поселившимися по Тереку, были Гребенцы- рязанские казаки, пришедшие на Терек в 1520 году».

В начале XVIII века казаки рязанские совершенно исчезают с исторической арены. Остаются городки, сёла, слободы, где, судя по названиям, когда-то они проживали.

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

 Основатель Рязанской ученой архивной комиссии (РУАК) Алексей Васильевич Селиванов, человек высокой культуры, разнообразных интересов и глубоких познаний, был большим любителем книги, страсть к которой перешла к нему от Николая Алексеевича Селиванова, двоюродного брата деда, Василия Павловича. В научной библиотеке музея-заповедника довольно много книг с записью «Изъ книгь Николая Алексеевича Господина Селиванова». В основном это издания исторического содержания XVIII — начала XIX столетий. Алексей Васильевич был по натуре человеком общительным и доброжелательным.

См. также Рязань. Путешествие выходного дня

Об этом говорят изданные в 1912 году «Письма разных лиц, более или менее известных в области науки, литературы и общественной деятельности, к Алексею Васильевичу Селиванову». Тираж был совсем небольшой, всего 75 экземпляров. Среди его адресатов — библиографы и библиофилы Н.В. Губерти, П.П. Васильев, Я.Ф. Березин-Ши-ряев, А.Ф. Бычков, археографы Д.П. Лебедев, Н,В. Калачов, археолог А.К.Жизневский, а также профессора, врачи, антропологи. Эта дружба и дружеская переписка много давали Алексею Васильевичу в творческом плане.

Профессор Московского университета А.П. Богданов высылал для РУАК интересные документы, которые были опубликованы в «Трудах», готов был поделиться книгами петровского времени из своей библиотеки, давал рекомендации по составлению библиографии книг и брошюр о рязанской истории. Библиофил и библиограф Я.Ф. Березин-Ширяев сообщал, у какого букиниста можно приобрести редкую книгу.

Профессор Санкт-Петербургского университета К.Ф. Кесслер высылал Алексею Васильевичу книги по зоологии, с которой последний не порывал на протяжении своей жизни. Известно, что Алексей Васильевич получил образование в Московском университете, где занимался главным образом зоологией беспозвоночных и сравнительной анатомией. Его статьи по энтомологии печатались в «Записках императорской Академии Наук», в Трудах Русского энтомологического общества, в Трудах императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии.

В библиотеке музея-заповедника хранятся оттиски его статей «Туркестанские стоножки», а также Атлас к статье третьего отделения Библиотеки для чтения «Естественная история наливочных животных» С.С. Куторги. Степан Семенович Куторга -один из выдающихся профессоров естествознания Санкт-Петербургского университета. Его атлас состоит из 4-х частей, снабжен цветными иллюстрациями. В него вошел перечень инфузорий, наблюдаемых X. Эренбергом ао время его путешествия с А. Гумбольдтом по России.

В 1883 году Алексей Васильевич бал назначен секретарем губернского статистического комитета. В это время по всей России оживилась деятельность этих учреждений. Они не только собирали, анализировали статистические данные развития экономики губернии и страны в целом, но и вели большую издательскую работу. Статистические комитеты выпускали «Памятные книжки», «Адрес-календари», «Календари и справочные указатели».

Их структура была достаточно однотипная: календарные сведения, церковные и гражданские праздники, роспись всех служащих должностных лиц, ежегодно собираемые статистические сведения и прочее, наконец, помещались исторические, этнографические и другие местные исследования и материалы. «Календарь и справочный указатель г. Раненбурга на 1883 год» был подготовлен к печати в августе 1882 года и вышел под редакцией А.В. Селиванова. Это был его первый опыт, поэтому в начале книги он поместил обращение к публике с просьбой о снисхождении, если в содержании обнаружатся промахи и ошибки. Алексей Васильевич поместил в «Календаре…» свой очерк «Исторический обзор города Раненбурга». Книга была напечатана в 1882 году в Раненбургской типографии В. В. Звукова тиражом 1 800 экземпляров. И.В.Добролюбов писал: «Весьма благодарен Вам за «Раненбургский календарь». Это прелестное издание и по содержанию и по формату, лучше которого и ожидать нечего».

Библиограф и библиофил П.П. Васильев был более критичен в оценке и советовал в следующий раз печатать подобное издание пораньше, чтобы лучше расходилось, тираж делать меньше и ценой дешевле. Кроме этих замечаний, он советовал в дальнейшем обращать внимание на справочную часть как наиболее интересную для публики. В том же году и в той же типографии «Исторический обзор города Раненбурга» вышел отдельным оттиском тиражом всего пять, по другим сведениям, шесть экземпляров. «Обзор…» повествует о связи города с именами Петра I, А.Д. Меншикова, других исторических деятелей. Один экземпляр автор послал библиофилу П.П. Васильеву, который назвал «Исторический обзор города Раненбурга» прекрасным: «Эта последняя брошюрка тем более для меня драгоценна, так как, по словам Вашим, она напечатана только в пяти экземплярах». Вслед за первым опытом издания календаря последовал второй.

В 1882 году А.В. Селиванов совместно с А.А. Фотиевым напечатали в Рязанской типографии наследников 3,П. Позняковой «Календарь и справочный указатель г. Рязани на 1883 год». Алексей Васильевич учел замечания друга, поэтому содержание книги было интересным для всех слоев населения. Здесь данные о банковских операциях, городском бюджете, обязательных постановлениях для жителей города, сведения о почтовых правилах, расписание движения транспорта, список волостей и селений Рязанского уезда, сведения о демографической ситуации и учебных заситета. Его атлас состоит из 4-х частей, снабжен цветными иллюстрациями.

В него вошел перечень инфузорий, наблюдаемых X. Эренбергом ао время его путешествия с А. Гумбольдтом по России. В 1883 году Алексей Васильевич бал назначен секретарем губернского статистического комитета. В это время по всей России оживилась деятельность этих учреждений. Они не только собирали, анализировали статистические данные развития экономики губернии и страны в целом, но и вели большую издательскую работу. Статистические комитеты выпускали «Памятные книжки», «Адрес-календари», «Календари и справочные указатели». Их структура была достаточно однотипная: календарные сведения, церковные и гражданские праздники, роспись всех служащих должностных лиц, ежегодно собираемые статистические сведения и прочее, наконец, помещались исторические, этнографические и другие местные исследования и материалы. «Календарь и справочный указатель г. Раненбурга на 1883 год» был подготовлен к печати в августе 1882 года и вышел под редакцией А.В. Селиванова. Это был его первый опыт, поэтому в начале книги он поместил обращение к публике с просьбой о снисхождении, если в содержании обнаружатся промахи и ошибки. Алексей Васильевич поместил в «Календаре…» свой очерк «Исторический обзор города Раненбурга».

Книга была напечатана в 1882 году в Раненбургской типографии В. В. Звукова тиражом 1 800 экземпляров. И.В.Добролюбов писал: «Весьма благодарен Вам за «Раненбургский календарь». Это прелестное издание и по содержанию и по формату, лучше которого и ожидать нечего». Библиограф и библиофил П.П. Васильев был более критичен в оценке и советовал в следующий раз печатать подобное издание пораньше, чтобы лучше расходилось, тираж делать меньше и ценой дешевле. Кроме этих замечаний, он советовал в дальнейшем обращать внимание на справочную часть как наиболее интересную для публики. В том же году и в той же типографии «Исторический обзор города Раненбурга» вышел отдельным оттиском тиражом всего пять, по другим сведениям, шесть экземпляров. «Обзор…» повествует о связи городас именами Петра I, А.Д. Меншикова, других исторических деятелей.

Один экземпляр автор послал библиофилу П.П. Васильеву, который назвал «Исторический обзор города Раненбурга» прекрасным: «Эта последняя брошюрка тем более для меня драгоценна, так как, по словам Вашим, она напечатана только в пяти экземплярах». Вслед за первым опытом издания календаря последовал второй. В 1882 году А.В. Селиванов совместно с А.А. Фотиевым напечатали в Рязанской типографии наследников 3.П. Позняковой «Календарь и справочный указатель г. Рязани на 1883 год». Алексей Васильевич учел замечания друга, поэтому содержание книги было интересным для всех слоев населения.

Здесь данные о банковских операциях, городском бюджете, обязательных постановлениях для жителей города, сведения о почтовых правилах, расписание движения транспорта, список волостей и селений Рязанского уезда, сведения о демографической ситуации и учебных за51 ведениях. На двух страницах помещены "Краткие исторические сведения о г. Рязани», за ними «Хронологический указатель замечательных событий в городе Рязани». В конце книги Алексей Васильевич поместил составленную им «Библиографию Рязанского края. Список книг и брошюр по истории, археологии, этнографии, истории быта, географии, статистике, сельскому хозяйству и т. п.».

На форзаце экземпляра, хранящегося в научной библиотеке музея, помещен экслибрис, которым помечены многие книги из собрания Алексея Васильевича. На экслибрисе изображен герб рода Селивановых: два воина в восточной одежде одной рукой держат луки, другой — щит, над щитом — дворянский шлем с короной и тремя страусовыми перьями; в верхней части щита изображены две луны, в облаках — крест; в нижней части слева — воины в латах и с копьем, справа — воин с мечом в руке, скачущий на коне. В 1883 году «Библиография Рязанского края» выходила отдельным списком. Поданным сводного каталога-репертуара «Рязанская книга. 1848-1917 годы», составленного под руководством кандидата педагогических наук М.В. Целиковой, экземплярами этого оттиска обладаетлишь библиотека музея-заповедника.

Идею составления библиографии книг о Рязанском крае Алексей Васильевич вынашивал давно. «Вы намереваетесь собрать библиографические материалы для изучения Рязанского края во всех отношениях. Такой труд был бы весьма полезен, но для наполнения его, я предполагаю, встретятся большие затруднения», — писал ему Я.Ф. Березин-Ширяев. В библиографию вошло 106 названий книг. Они расположены в хронологическом порядке выхода в свет. Книги в списке снабжены подробными библиографическими описаниями и аннотациями. 18 наиболее редких книг помечены звездочками, часть из этих изданий, упомянутых в библиографии, в настоящее время хранится в библиотеке музея. Среди них книга В. Григорьева «Описание куфических монет Хвека, найденных в Рязанской губернии в 1839 году». — СПб., 1841; Д. Тихомирова «Исторические исследования о генеалогии князей Рязанских, Муромских и Пронских, с приложением родословных росписей». — М., 1844; "Рязанские древности, издаваемые В. Селивановым. Выпуск первый». -М,, 1851. Последняя книга-бол ьшеформатное издание, содержащее описание образа Николая Чудотворца Зарайского с хронолитографическим изображением. В составе редких книг упомянуто также сочинение В. Стасова «Петр Данилович Ларин (1735-1778).

Биографический очерке портретом Ларина». — СПб., 1878. Кроме биографии мецената, в нем рассказывается об истории открытия училища в с. Любучи Зарайского уезда. И.В. Добролюбов в одном из своих писем просил для себя экземпляр «Библиографии…»: «Очень бы нужно иметь ее под руками». После первых успешных опытов выпуска Календарей последовали не менее удачные издания на 1884, 1885, 1886, 1887 годы. Некоторые из этих книг также помечены экслибрисом составителя. В 1884 году в губернской типографии Алексей Васильевич напечатал «Статистическое обозрение пожаров в Рязанской губернии за 1883 год». Это отдельный оттиск статьи из «Рязанских губернских ведомостей» за 1884 год, Тираж его был не более 50 экземпляров. Согласно сводному каталогу-репертуару, это издание сохранилось лишь в библиотеке музея. Книга также украшена экслибрисом библиотеки А. В. Селиванова. Обозрение составлено на основании ежегодных ведомостей, заполняемых исправниками.

Проанализировав и дополнив поступившие в статистический комитет данные, он пришел к печальному выводу: с 1860 по 1883 убытки от пожаров выросли в три раза. Самые опустошительные пожары были в 1883 году в Рязанском уезде. Чаще всего они случались летом и осенью, а наибольшей силы достигали весной и летом. Причины были самые разные: по неосторожности, от неисправных печных труб, от молнии, поджога, от случайной искры, детской шалости и т.д. Возгорания по невыясненным причинам составляли половину всех случаев и особенно были распространены в Раненбургском уезде. Более 20% всех несчастий вызывалось поджогами, что было характерно для всех губерний Европейской России. В завершение своего обзора Алексей Васильевич привел страшные цифры: 4 мая 1883 года в селе Спас-Клепики от неосторожного обращения с огнем сгорело 56 домов, 100 лавок с хлебом и разным товаром. В тот же день в селе Бахмачеево по той же причине сгорело 76 крестьянских домов и надворных построек, 25 риг, 18 амбаров. Втотже день в Спасском уезде в селе Инякино сгорело 108 крестьянских домов с надворными постройками, 12 гумен с хлёбом. 6 августа в селе Поляны сгорело 228 крестьянских домов с надворными постройками, 27 риг с хлебом и т. д. Убытки исчислялись миллионами рублей, в огне гибли люди.

Материал систематизирован в хронологическом порядке поступления. В начале книги речь идет о предметах, найденных в 1884-1885 годах во время раскопок курганного кладбища близ деревни Следовки Тульской губернии. Среди находок, поступивших в Рязанский музей перечислены: бронзовый браслет, разноцветные стеклянные и каменные бусы железное огниво всего 173 предмета. Далее указаны древности, полученные музеем в дар от членов РУАK И.В. Добролюбова, А.Г Булыгина, А.В. Селиванова, А Т. Бахрушина А.А. Марина и многих других. Алексей Васильевич, например передал серебряные нательные кресты, серебряный перстень с сердоликовой гербовой печатью, серебряные с камнями и эмалированные пуговицы серебряные серьги, а также серьги с жемчугом и т. д. В отдельном разделе перечислены находки из раскопов 1887 года в Старой Рязани.

Перу Алексея Васильевича принадлежат «Отчеты о деятельности РУАК» за 1889-1891 годы. Упорно и методично разбирались и описывались дела канцелярии Рязанского губернатора, упраздненных судебных мести прочих организаций. Кипела научная работа: близ сел Дубровичи и Шумаши вел раскопки В.А. Городцов, А.И. Черепнин изучал клад, найденный в селе Коростово, А.В. Селиванов исследовал древнюю кирпичную кладку со сводами, обнаруженную в селе Шатрищи, снимал копии с рязанских писцовых книг XVI—XVII веков. Успешно пополнялись предметами старины фонды Рязанского музея.

В 1890 году музей состоял уже из двух отделов — археологического и кустарно-промышленного. Архивная комиссия в меру своих сил и возможностей заботилась о сохранении памятников старины. Издавались «Труды» и отдельные книги. В 1892 году вышли «Дополнительные о Рязанской епархии сведения архимандрита Иеронима», изданные под редакцией А.В. Селиванова, также небольшим тиражом была выпущена книга В.Н. Сторожева «Состав Рязанского дворянства по десятням XVII века» и другие. В начале 80-х годов XIX века развернулось колоссальное статистическое обследование крестьянских хозяйств губернии. С этой инициативой в 1880 году на XVII губернском земском собрании выступил А.И. Кошелев.

Он, в частности, говорил: «Для того чтобы что-либо произвести… необходимо знать обстоятельно ту область, в которой предстоит действовать. Знаем ли мы свою губернию, даже свой уезд так, как следовало нам? Собирание верных и действительных сведений по губернии есть дело земства». Когда в 1883 году А.В. Селиванов заступил на пост секретаря губернского статистического комитета, начатая было работа по сбору статистических данных шла на спад. С его приходом все преобразилось. Он разработал детальный план, учел ошибки, наладил связи с 50-ю сельскими учителями, которые собирали данные. Под редакцией Алексея Васильевича вышло десять томов «Сборника статистических сведений по Рязанской п/бернии», составленных на материалах, собранных по уездам с 1881 по 1887 годы, Изданный в 1889 году XII том «Сборника статистических сведений» включал анализ статсведений по начальному народному образованию за 1885/86 учебный год. Учителя начальных школ обследовали школы Министерства народного образования, городские, земские, церковноприходские, фабричные. После систематизации выяснилось, к примеру, что наибольшее количество получивших свидетельство об окончании курса наблюдалось в Зарайском уезде, где доля населения, занятого в земледелии, меньше, а значит, учащиеся меньше отвлекались на сельхозработы и могли закончить учебу и т. д. Дополнения к таблицам дают справки об истории учреждения,школ, условиях их существования, о попечителях и учителях.

К этому выпуску прилагался «Атлас школ Рязанской губернии». В 1890 году в литотипографии Н.Д. Малашкина под редакцией А.В. Селиванова вышел «Ежегодник Рязанского губернского земства за 1890 год». Это было удачное подражание ежегоднику Московского земства. В книге собраны результаты сельского производства по уездам. Осенний обзор 1890 года представил страшную картину состояния села: жаркое и сухое лето не позволило собрать достаточно сена, так как по полтора месяца не было хороших дождей. Многие пруды, речки, болота высохли, земля покрылась широкими трещинами, в некоторых местах скот падал от жажды. Пароходство по Оке к концу лета стало невозможным. Особенно много бедствий от засухи было в Данковском, Раненбург-ском, Скопинском, Ряжском, Михайловском, Пронском, Сапожковском уездах. Растения пострадали также от градобития и нашествия насекомых-вредителей.

Прогнозы благосостояния населения на последующие годы были неутешительными, что и случилось в 1891 году, когда в Рязанской губернии разразился голод. В «Ежегоднике…» мы найдем данные о состоянии народного образования в 1889 году. Несколько страниц посвящены статистике лиц крестьянского населения, нуждающихся в призрении. Дается статистический обзор цен на главнейшие жизненные продукты за 1889 год по уездам и другое. Во второй половине 1891 года по распоряжению губернатора Д.П. Кладищева было вновь предпринято подворное обследование крестьянских хозяйств, чтобы выявить произошедшие изменения. В результате обнаружились тревожные показатели: только четвертая часть населения была обеспечена рабочим скотом и могла правильно вести хозяйство. Со времени обследования 1882-1887 годов общее экономическое положение крестьян заметно ухудшилось, особенно в безлошадных хозяйствах с коровой и в хозяйствах с одной лошадью.

Хотя общее количество скота в губернии увеличилось, но это произошло за счет состоятельных хозяев, а их было меньшинство. Эти материалы нашли свое отражение на страницах книги А.В. Селиванова «Выводы разработки статистических сведений об экономическом положении крестьян Рязанской губернии за 2-ю половину 1891 года». Книга вышла в Рязани в 1892 году. Согласно сводному каталогу-репертуару «Рязанская книга. 1848-1917 годы», это издание сохранилось только в библиотеке музея. На книге — экслибрис библиотеки А.В. Селиванова, на страницах имеются дополняющие записи, сделанные рукой автора. В 1892 году был издан XI том «Сборника статистических сведений». Он заключал в себе «Свод данных об экономическом положении крестьян Рязанской губернии». Алексей Васильевич написал главы I-IV, VI, VII, он же редактировал издание и был автором дополнений к таблицам.

«Мы можем поручиться за то, что все сказанное нами есть результат вполне беспристрастного, добросовестного и строго объективного отношения к делу. С этой стороны, — пророчески писал в предисловии Селиванов, сборник никогда не потеряет своего значения и всегда может служить справочною книгою для тех, кто в статистических данных ищет не то, что было бы желательно с той или другой точки зрения, но что есть в действительности». В «Своде данных» исследователь найдет анализ состава крестьянского населения, состояния землевладения и скотоводства, промыслов изаработков, уяснит причины крестьянского обеднения. С 1893 года Алексей Васильевич работал в Омске председателем управления государственными имуществами Западной Сибири. От этого периода его жизни в библиотеке музея сохранились материалы «Съезда лесных чинов Омского управления государственными имуществами», проходившего зимой 1896 года. В 1897 году Селиванова перевели на должность управляющего государственными имуществами Владимирской и Рязанской губерний. Всен-тябре того же года под его председательством проходил съезд лесных ревизоров двух губерний. В библиотеке музея хранится «Протокол съезда гг. лесных ревизоров 12 сентября 1897 года». Сохранилась еще одна памятная книга с экслибрисом периода его работы во Владимире — это «Губернский съезд лесных ревизоров и лесничих Владимирской и Рязанской губерний в губернском городе Владимире», который проходил в феврале 1899 года и где обсуждались дела и проблемы отрасли.

На одном из заседаний неугомонный Алексей Васильевич поведал собравшимся о подготовке к устройству при управлении госимуществами справочно-научной библиотеки, в которой уже 300 томов. Съезд поддержал инициативу и постановил ходатайствовать перед Лесным департаментом об ассигновании постоянной суммы для покупки книг по лесному делу. Было поддержано и другое предложение председателя съезда, а именно, организация музея с гербариями, образцами изделий из древесины, сэкспозицией, показывающей развитие насаждений, ихболезни, образцы почв и многое другое. В 1897 году в «Миссионерском сборнике» появилась его статья «Материалы для истории русского сектантства. Дело о духоборцах, находящихся в Сибири». В том же году вышел отдельный оттиск, который, судя по всему, сохранился только в библиотеке музея. В первые годы XIX века духоборцы населяли Мелитопольский уезд Таврической губернии, но некоторые оказались сосланными в Сибирь. За последних хлопотали их единоверцы. В результате разбирательства по линии Министерства внутренних дел многие просьбы были удовлетворены. Алексей Васильевич, кроме всего прочего, очень интересовался русским фарфором, занимался его коллекционированием и был большим знатоком в этой области.

В 1903 году во Владимире вышло исследование «Фарфор и фаянс Российской империи. Описание фабрик и заводов с изображениями фабричных клейм». Книга имела посвящение: «Горячо любимой жене, О.И. Селивановой, посвящает свой труд автор». Это первое фундаментальное исследование темы сохранило высокое прикладное и научное значение до наших дней. Книгу ценят коллекционеры, искусствоведы, антиквары. Автор дает описание фабрик с указанием источников, откуда брались сведения. Многие из них уже практически недоступны.

Ценность сведений еще и в том, что большая их часть получена от I владельцев фабрик или их потомков. Книга снабжена алфавитным указателем и таблицами фабричных клейм. Рязанская губерния представлена фабриками Гагина в г. Касимове, Корсакова в Касимовском уезде и -Левашова в Ряжском уезде. В 1904 году также во Владимире вышло «Первое прибавление к книге , «Фарфор и фаянс Российской империи», в 1906 году -второе «Прибавление…», но в библиотеке музея оно отсутствует. В работе над книгой Алексею Васильевичу помогали многие его друзья. Среди них был филолог; эй ногрэф и историк, большой знаток Западного края Российской империи Иероним Людвигович Лопацинский.

Он сообщал библиографические сведения о книгах, где содержался материал о польском производстве фарфора и фаянса, присылал статьи, собрал многие клейма, советовал, куда обратиться за недостающими сведениями, даже предлагал помощь в качестве редактора раздела о польских фабриках. В мартовской книжке журнала «Старые годы» за 1913 год искусствовед Н. Обольянинов писал: «Г Селивановым сделана громадная работа для истории и знакомства с русским фарфором, за которую ему вечно будут благодарны любители и собиратели». О том, что книга актуальна и сегодня, говорит переиздание этого труда издательством Ирины Касаткиной в Москве в 2002 году, куда вошли оба дополнения и где устранены опечатки.

Тираж книги — 901 экземпляр. К проходившему во Владимире третьему областному археологическому съезду и организованной при нем вьыставке Владимирская архивная комиссия выпустила «Каталог русского фарфора и фаянса коллекции Алексея Васильевича Селиванова в городе Владимире губернском". В каталоге указаны 692 предмета, они расположены в алфавитном порядке товарных марок. Во Владимире у Алексея Васильевича вышла еще одна книжка по искусству. Это случилось в 1904 году, книга называлась «Художник Сальва-тор Тончи». Тираж ее был 50 нумерованных экземпляров. В библиотеке музея хранится экземпляр № 4. Тончи был уроженцем Италии, но судьба забросила его в Россию. В 1812году, в день сдачи Москвы, художник стал свидетелем казни. Пережив глубокое потрясение от увиденного, он впал в тяжелую депрессию и даже пытался покончить с собой.

Его приютили и спасли в городе Владимире. В благодарность художник подарил его жителям картину, изображающую крещение киевлян при Великом князе Владимире. В 1902 году состоялась передача предметов старины из Владимирского Успенского собора для хранения во Владимирский музей, среди них была и картина. Алексей Васильевич считал, что для музея это ценное приобретение, так как имя художника стало близким городу. В 1908 году, когда А.Селиванов, уйдя в отставку, жил в Рязани, во Владимире по решению ВУАК вышла его книга «О древнейшем населении Приокского района, предшествовавшем славянской колонизации». В издании систематизированы находки Борковского, Кузьминского, Кошибеевского и других могильников, датируются образования городищ дьяковской культуры, обозначен племенной состав населения. В приложении даны иллюстрации. На обложке в конце книги напечатано: «Выручка от продажи этой брошюры поступит на усиление средств Рязанского Археологического музея».

Переехав в Рязань, Алексей Васильевич продолжил работу в РУАК. В 1910 году в «Трудах…» были напечатаны его записки под названием «Директор Скопинского банка Рыков», а в 1911 году они вышли отдельным оттиском. Тираж, видимо, был небольшой, т. к. в сводном каталоге-репертуаре обозначено одно место хранения — библиотека музея. В 1875 году Селиванов был назначен в Скопин помощником акцизного надзирателя. Город отличался чистотой и ухоженностью. Говорили, что этим жители обязаны директору Скопинского банка Рыкову.

Но через некоторое время Селиванов узнал, что этот деятель творил в городе беззаконие и погряз в аферах. В 1877 году в журнале «Неделя» в статье под заглавием «Благодетельное учреждение» были описаны все безобразия вгороде. Скопинцы сразу поняли, о ком идет речь, но не догадались, кто автор статьи. Кроме естествознания, статистики, библиографии, археологии, истории и искусствоведения, Алексей Васильевич занимался генеалогией. В библиотеке музея хранится вторая часть «Материалов для истории рода Селивановых, ведущих свое начало от Кичибея».

Родословная охватывает период с 1753 по 1812 годы, снабжена именным указателем. Генеалогией занимался еще дед Алексея Васильевича Василий Павлович. Составленная им в 1818 году «Родословная книга» стараниями внука увидела свет в 1914 году. Она вышла тиражом 100 нумерованных экземпляров. В библиотеку музея попал экземпляр № 86. Этот обзор осветил лишь малую часть того, что составлял, писал, редактировал Алексей Васильевич, Кроме фарфора и фаянса, Селиванов коллекционировал книги. 20 апреля 1887 года на заседании РУАК была зачитана статья историка М.И. Семевского, опубликованная в журнале «Русская старина». В ней давались указания и советы о деятельности РУАК, Особое внимание предлагалось обратить на сбор литературы о родном крае. Алексей Васильевич, Это время правитель дел, известил собравшихся, что задолго до этого он уже приступил к собиранию книг, статей и брошюр на эту тему. Коллекция состоит из 762 названий, в ней много редких и ценных, трудно находимых книг. Он предложил передать свою «Рязаниану» в дар РУАК на некоторыхусловияххранения, которые комиссиюустроили, и присутствовавшие выразили ему глубокую благодарность. В октябре 1893 года Алексей Васильевич сделал еще одно крупное пожертвование.

Это случилось незадолго до его переезда на службу в Омск. На этот раз в дар РУАК была передана родовая библиотека, состоявшая из 1457 названий, причем поступила она вместе с книжными шкафами. В память о своих предках Алексей Васильевич хотел видеть эту библиотеку в особом отделе фонда. К большому сожалению, только небольшая часть из этого собрания хранится в научной библиотеке музея, многое после 1918 года было распылено по разным библиотекам. Это засвидетельствовано актами о передаче, хранящимися в музее. Из 187 книг с печатью РУАК, хранящихся сегодня в библиотеке, большая часть когда-то входила в собрание А.В. Селиванова. Однимз них помечены экслибрисом или владельческой записью: «Изъ Библиотеки Николая Алексеевича Селиванова», «Изъ книгъ Николая Алексеевича Господина Селиванова», другие имеют печать библиотеки РУАК с карандашной записью: «Библиотека Селиванова». Переплеты ряда книг этой коллекции выполнены в едином стиле: картонная обложка под мрамор, черные кожаные корешки и черные или коричневые уголки. На корешке золотым тиснением обозначены автор и название книги. Из того, что дошло до наших дней, можно назвать: «Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812, 1813 годах». Часть 2-3. — СПб., 1816; его же «Описание достопримечательных кораблекрушений, в разные времена претерпенных российскими мореплавателями».

Часть 4.-СПб., 1822. Из собрания Селивановых и перевод книги Дункена «Описания примечательных кораблекрушений» (часть 1-3. — СПб., 1822), сделанный В.М. Головниным, Из библиотеки А.В. Селиванова сохранились прижизненное издание Н.М. Карамзина «История Государства Российского», «Начертание русской истории» М.П. Погодина, «Обзор главнейших происшествий в России скончины Петра Великого до вступления на престол Елизаветы Петровны» А.И. Вейдемейера. Последняя книга имела в XIX веке огромный успех среди российской общественности.

Исследование этого же автора «Царствование Елизаветы Петровны» было своего рода продолжением предыдущей книги. Были в коллекции Алексея Васильевича, а ныне — в научной библиотеке музея, «Письма» русского офицера Ф.Н. Глинки, написанные живо, с большим знанием походной жизни и боевых дел, а также «Записки исторические, гражданские и военные о России с 1727 по 1744 год» X. Манштейна. Генерал Манштейн вращался среди придворной администрации и военных чинов и отличался большой наблюдательностью. Русский историк К. Н. Бестужев-Рюмин считал, что о периоде правления императрицы Анны Иоанновны никто из иностранцев достовернее генерала события не изложил. Из того же собрания в музейной библиотеке книги по естествознанию, к примеру, «Землеописание Российской империи для всех состояний» профессора Е.Ф. Зябловского, «Основы зоологии» профессора Карла Клауса и т. д. Вклад Алексея Васильевича Селиванова в развитие культуры и науки нашего Отечества значителен, не упоминая его имени, невозможно также говорить и о деятельности Рязанской ученой архивной комиссии, о музее и библиотеке.

Рязанский кремль

Важным аспектом деятельности Федерального государственного учреждения культуры «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник» является музеефикация памятников архитектуры, расположенных на его территории.

Сущность этого направления музейной деятельности состоит в преобразовании недвижимых памятников истории и культуры Рязанского кремля, а также его природных объектов в объекты музейного показа, с целью максимального сохранения, выявления их историко-культурной, научной, эстетической ценности и активного включения их в современную культуру.

Музеефикация памятников архитектуры Рязанского кремля включает исследование памятников, их консервацию и реставрацию, сохранение, воссоздание (где это возможно) художественно-архитектурных или историко-бытовых интерьеров, а также природной и культурно-исторической среды, интерпретацию памятников (через музейные экспозиции, выставки, объяснительные тексты, мемориальные доски), организацию условий для их обзора (путём разработки маршрутов осмотра, определения «видовых точек» и смотровых площадок, установки маршрутных указателей и т. п.). В этом непрерывно идущем процессе следует отметить несколько этапов.

Началом музеефикации памятников архитектуры Рязанского кремля можно считать 1914 год, когда в одном из памятников архитектуры — во Дворце Олега (в самой древней его части) — состоялось открытие Древлехранилища. Появление такого музея, который следует отнести к профильной группе исторических музеев, было обусловлено конкретной ситуацией, сложившейся в этот период времени в России. Углубление интереса к историческим памятникам, связанное с развитием общества, с ростом национального самосознания, совпалосусиленным развитием исторической науки. В XIX веке, наряду с художественной и материальной ценностями, была осознана научная ценность памятников архитектуры, которые начали трактоваться как исторический источник.

Первая экспозиция открывшегося Древлехранилища представляла собой собрание предметов церковной старины: архиерейские облачения, древние антиминсы, священные сосуды, грамоты, портреты и гравюры, иконы и некоторые бытовые вещи. Рязанское Древлехранилище стало частью сети церковно-археологических музеев России, насчитывавшей уже в 1912 году более 40 музеев; основной целью существования которых являлось приобщение к лучшим образцам архитектуры, иконописи, декоративно-прикладного искусства, развитие интереса к церковной старине, к её изучению и сохранению.

Начало музеефикации было весьма удачным, и хотя не весь памятник архитектуры принадлежал музею, а только его часть, но было соблюдено одно из основных требований, предъявляемых современными музеологами к этому процессу, — на месте существования памятника были созданы музейные условия.

Древлехранилище просуществовало до 1918 года. Позднее его коллекция влилась в состав собрания губернского историко-художественного музея. Новый (второй) этап музеефикации памятников архитектуры Рязанского кремля начинается после 1917 года. В сложившейся ситуации музейное использование зданий оказалось наилучшим и единственно возможным способом сохранения культурного наследия. 3 марта 1918 года в Рязани был создан один из первых губернский отдел по делам музеев и охране памятников (Губмузей) при Наркомлро-се, в ведение которого (на основании «Инструкции по учету, хранению и передаче религиозного имущества, имеющего историческое, художественное или археологическое значение». М., 1920) перешли памятники архитектуры Рязанского кремля, многие из которых требовали серьёзной реставрации, о чём свидетельствуетсохранившаяся в научном архиве РИАМЗ переписка между Губмузеем и Наркомпросом.

30 ноября 1918 года на собрании Коллегии по охране памятников искусства и старины Рязанской губернии при отделе народного просвещения было принято решение об образовании в городе Рязанского исто-рико-художественного музея. 3 октября 1922 года вышло постановление Губ-исполкома о передаче под музей одного из памятников архитектуры Рязанского кремля — «Дворца Олега». В этот период здание было занято конторой и общежитием Рулвода (Рязанское управление водного транспорта). По воспоминаниям С.Д. Яхонтова, исполнявшего обязанности директора музея в то время, «Дворец Олега был передан музею не в том состоянии, чтобы в него можно было переехать сейчас же». Помещение требовало серьёзного ремонта, который с большим трудом, из-за нехватки средств, был произведён позже. Процесс музеефикации памятника архитектуры шёл очень тяжело.

Об этом говорится в отчётах заведующих отделами музея от 25 мая 1923 года: — вследствие неполного освобождения здания Рупводом нет места под кладовые и канцелярию; — ощущается недостаток в средствах для приобретения оборудования музея; — затягивается общий ремонт помещения; — недостаточна охрана музея, которую трудно осуществлять, вследствие малочисленности сторожей и наличия в одном здании музея других различных учреждений.

И всё же 7 октября 1923 года музей был открыт для посещений. Еще не было единой экспозиции, и для обозрения посетителей работали следующие отделы; культурно-исторический, естественноистори-ческий, художественный. Как характерное явление времени с 13 июня 1922 года в музее начинает формироваться отдел историко-революционный, который был открыт 2 мая 1924 года. В этом же году были созданы экономический и сельскохозяйственный отделы.

К 1924 году Рязанский губернский историко-художественный музей становится одним из крупнейших музеев Центральной России. Именно поэтому здесь, по предложению отдела по делам музеев Наркомпроса, было решено созвать конференцию музейных работников Центрального региона, которая должна была произвести подготовительную работу перед Всесоюзным съездом по музееведению. Судьба остальных памятников архитектуры Рязанского кремля в этот период складывалась иначе; часть из них сдавалась в аренду, другие продолжали выполнять свои функции.

26 мая 1922 года были прекращены службы в Спасо-Преображенском соборе и Богоявленской церкви Спасского мужского монастыря, сами храмы опечатаны, ключи переданы представителям горисполкома. Вещи исторического значения, как-то: иконы, облачения, были взяты в Губмузей. Архангельский собор — памятник архитектуры XV века, бывшая домовая церковь рязанских князей и усыпальница духовенства, до 1923 года, по всей вероятности, был действующим храмом, Существует документ, который позволяет предположить, что он был сдан в аренду общине верующих. 23 августа 1923 года «Совет музея постановил просить Губмузей войти в сношение с советом Архангельского собора о передаче в музей пяти древних икон».

После национализации и перехода в ведение Губмузея начинается музеефикация собора, где в 1925 году производился очередной ремонт: штукатурка и покраска стен. В 1924-1925 годах в храме действовала выставка рукописных и старопечатных книг. С.Д. Яхонтов мечтал (его мечты можно считать своеобразным проектом музеефикации памятников архитектуры Рязанского кремля) оботкрытии в соборе в будущем музея икон.

Однако в то время жизнь распорядилась иначе: в 1932 году в Архангельском соборе разместилась краеведческая библиотека с читальным залом, а позже — склады разных учреждений.

В 1925 году, на основании постановления Центральной Междуведомственной комиссии и постановления ГИКа, бывший Спасский монастырь вместе со всей площадью Рязанского кремля был передан в ведение отдела по делам музеев.

В 1925 году заходит речь о получении музеем здания настоятельско го корпуса (Гостиница знати) Спасского монастыря, для размещения в нём собраний музея. Здание это было передано, но музей не имел возможности использовать его ни для экспозиционных целей, ни в качестве кладовых, корпус долгие годы сдавался под жильё. 18 декабря 1926 года был заключён договор Губадмотделом с группой верующих, согласно которому в бесплатное пользование им передавались Христорождественский и Успенский соборы Рязанского кремля, с обязательством в течение пяти лет произвести их ремонт на сумму в 40 964 рубля 89 копеек в соответствии со сметой, составленной губернским инженером Цеханским. Задачи были поставлены явно непосильные для прихожан, тем более, что Успенский собор имел на своём главном фасаде значительную трещину и требовал серьёзной реставрации.

В 1927 году директор музея С.Д. Яхонтов ходатайствуете передаче в ведение музея для непосредственного использования и эксплуатации закреплённых и использовавшихся Губмузеем владений: — бывший Спасский мужской монастырь в черте его ограды (двухэтажный каменный корпус, два флигеля — один каменный, другой смешанный, два каменных храма — фактически уже используемых Госмузеем — и все надворные строения); — деревянное двухэтажное здание бывшей Литовской семинарии (двухэтажное деревянное здание на ул. Рабочих не сохранилось), с каменным полуподвальным помещением; — каменные склады под Успенским собором;

- деревянное двухэтажное здание, так называемый дом «соборян», расположенный по улице Рабочей слободке на территории Госмузея;

- здания каменных складов по этой же улице, также находящихся на территории сада музея;

- двухэтажного дома — нижний этаж каменный, верхний деревянный — при церкви Святого Духа;

-земельных угодий общей площадью до трёх десятин, заключающихся в участках, прилегающих к Спасскому кладбищу и находящихся в ограде Спасского монастыря, в огородах, прилегающих к зданию Литовской семинарии и расположенных внизу по берегу р. Лыбеди.

Свою просьбу музей обосновывал необходимостью экспозиционных площадей, вспомогательных научных учреждений их ранилищ.В сентябре 1927 года Главнаука даёт положительный ответ. 29-го сентября того же года музей вступил во владение собственностью. 21 июня 1928 года было принято постановление рязанского ГИКа о ликвидации общины рязанских соборов — Успенского и Христорожде-ственекого.

В сохранившейся выписке из журнала заседания Президиума Рязанского губернского Исполнительного Комитета Советов рабочих и красноармейских депутатов от 28 апреля 1928 года говорится, что «группа верующих, принимавшая на себя обязательства по производству срочных работ, необходимых в целях недопущения дальнейшего разрушения Успенского храма, этих обязательств не выполнила и, кроме того, является объединением с антисоветским направлением».

В результате было принято следующее решение. На основании постановления Президиума ВЦИК от 29 марта 1923 года заключённый Рязанским Горсоветом 18 декабря 1926 года договор с группой верующих, принявших в своё пользование здания рязанских соборов, с находящимся в них богослужебным имуществом, расторгнуть. Поставить перед Главнаукой вопрос о приёме двух., указанных зданий, в своё ведение как памятников старины и находящихся под его охраной для использования таковых по своему усмотрению. Вслед за этим документом вышло 5 августа 1929 года в свет постановление Президиума ВЦИК о передаче Успенского и Христорождественекого соборов Рязанскому Окружному музею, для использования по усмотрению Главнауки.

Директор музея С.Д. Яхонтов мечтал о превращении Христорождественского собора в картинную галерею. Но это не осуществилось, так как 25 октября 1929 года вышло постановление Президиума Окриспол-кома за № П-4-40 о передаче Христорождестве некого собора Окружному архиву, для использования под архивохранилище. С Успенским собором всё оказалось гораздо сложнее. Признавая несомненную художественную ценность памятника архитектуры XVII века, «использование здания этого собора Губмузей считал нецелесообразным, ввиду его громадных размеров, трудности оборудования и историке-художестве иной ценности иконостаса», но прежде всего по причине необходимости проведения большого и дорогостоящего ремонта здания.

Первые укрепительные работы были проведены в 1927 году, но они не решили всех проблем, и памятник продолжал оставаться в неудовлетворительном состоянии. Подклет Успенского собора использовался как складское помещение. Двухшатровую церковь Святого Духа XVII века было решено использовать под клуб, для культурного обслуживания рабочих водного транспорта, поскольку они не имели помещения, предназначенного для этих целей.

Комплекс гражданских построек: Гостиница черни, Певческий и Консисторский корпуса, хозяйственные строения арендовались различными учреждениями, причём арендаторы часто сменяли друг друга, приспосабливая памятники архитектуры под свои нужды. Гостиницу черни арендовали в разное время: строительный техникум, книготорг, мастерская по ремонту музыкальных инструментов.

Певческий корпус использовался как жилое помещение, а затем до 1960 года частично арендо вался областным радиокомитетом, и здесь же размещалась администрация музея. В Консистории располагалась типография и книжный склад, В 1937 году здесь разместил свои коллекции вновь образованный областной художественный музей. Несмотря на целый ряд правительственных постановлений и циркуляров, принимавшихся в этот период, отсутствие средств и устойчивой правовой базы, грамотных специалистов делало сохранение памятников архитектуры крайне сложным. В 20-е годы процесс музеефикации затронул не только здания Рязанского кремля, но и прилегающий ландшафт.

При национализации Кремля Губмузей стал владеть и земельным участком, на котором располагались древние постройки, в том числе два сада. В 1923 году бывший архиерейский сад (самый большой по площади) был передан Губоно детским домам г. Рязани, для учебно-образовательных целей. Отдел по делам музеев обратился с просьбой, передать сад Рязанскому музею, «т. к. тот настроен был использовать сад, в целях ботанических работ, и, кроме того, потому что площадь сада имеет большое археологическое значение».

В июле 1923 года сад был передан музею, а с августа началась разработка вопроса о превращении его в ботанический. Это не раз обсуждалось е течение 1923-24 годов, но всякий раз точка зрения Совета музея расходилась с мнением специалистов. Совет упорно настаивал на географическом принципе построения сада, на том, что он должен представлять собой картину растительности губернии по поясам, начиная с северной и заканчивая южной. Специалисты же утверждали, что ботанический сад должен отражать естественно-производительные и культурно-производительные силы края, быть как бы живой лабораторией. В 1925 году процесс обсуждения завершился. Единственно приемлемым принципом признали географический.

Совет ботанического сада решил обратиться за консультацией к специалистам Москвы и Ленинграда, а закладку ботанического сада временно отложить, чтобы не сделать неверного начала. Пока сад отдавался в аренду. Второй этап музеефикации Рязанского кремля был очень осложнён тяжёлой экономической ситуацией, которая в то время сложилась в стране. Огромную роль в деле сохранения памятников архитектуры Кремля сыграл Губмузей. Благодаря его деятельности, направленной на «выявление и изучение произведений зодчества, реликвий старины», были предприняты первые попытки реставрации памятников архитектуры, сохранения целостности территории Рязанского кремля. В научном архиве РИАМЗ хранится немало документов, свидетельствующих об этом.

Безусловно, правильным было решение о размещении во Дворце Олега губернского историко-художественного музея, в лице которого Губмузей приобрёл неоценимого помощника и сподвижника. Третий этап музеефикации (1937-1950 гг.) связан с деятельностью реорганизованного музея. В 1937 году, в связи с образованием Рязанской области, музей был переименован в Рязанский областной краеведческий музей, при этом произошло разделение коллекции на краеведческую и художественную. Краеведческий музей остался во Дворце Олега, а художественный музей переехал в здание Консисторского корпуса. В 1938 году сотрудниками музея была проведена большая работа в архивах по уточнению данных о памятниках архитектуры Рязанского кремля, для подготовки текстов памятных досок, которые были установлены позднее (точных данных нет).

В этот период музей, в основном, был занят экспозиционно-выста-вочной работой, которая носила зависимый, идеологизированный характер. Экспозиции, выставки, музейные службы, размещавшиеся в памятниках архитектуры XVII-XIX веков, были никак не связаны с их первоначальным предназначением и художественными особенностями и использовались по принципу «памятник под экспозицию». В целом, несмотря на предпринятые попытки музеефикации и сохранения памятников архитектуры от произвола арендаторов, о чем свидетельствуют многочисленные документы научного архива РИАМЗ, в этот период времени (1937-1950-е гг.) территория Рязанского кремля имела неприглядный вид и была запущена, наблюдалось активное движение машин, особенно грузовых, кбазам и складам, расположенным в памятниках архитектуры, осуществлялась доставка дров и угля жильцам. Новый (четвёртый) этап музеефикации проходил с середины 1950-х годов. Это период начала проведения научной реставрации основных построек Рязанского кремля -Успенского собора, Дворца Олега,исследовательских работ на территории.

С конца 1950-х годов в стране, в местах наибольшей концентрации памятников истории и культуры, организуются музеи-заповедники, обеспечивающие наиболее благоприятные условия для индивидуального подхода к музеефикации памятника в зависимости от культурной ценности, художественных особенностей, степени сохранности. Объектами музеефикации становятся не только единичные памятники архитектуры, но и архитектурные ансамбли. 30 декабря 1966 года, в целях улучшения охраны памятников архитектуры Рязанского кремля и их использования, Рязанский исполком горсовета решил:

- просить исполком Рязанского областного Совета депутатов трудящихся и Министерство культуры объявить Рязанский кремль историко-архитектурным музеем-заповедником;

- обязать Советский райисполком и горжилуправление переселить 26 семей, проживающих в памятниках архитектуры и подсобных помещениях кремля (поэтапно в 1967, 1968, 1969 годах);

-запретить прописку в здания, находящиеся на территории кремля;

-изготовить в 1968 году техническую документацию и предусмотреть реконструкцию в 1969 году Глебовского моста;

- в 1967-1968 годах осуществить работы по благоустройству территории Кремля: озеленению, наружному электроосвещению, асфальтированию…

- до 1970 года закончить ремонтно-реставрационные и восстановительные работы по всем памятникам архитектуры;

- в 1968-1970 годах организовать на открытой площадке музей деревянной архитектуры и крестьянского быта.

Распоряжением Совета Министров РСФСР №1392-р от 5 июля 1968 года было принято предложение Министерства культуры РСФСР и Рязанского облисполкома о создании Рязанского историко-архитектурно-го музея-заповедника на базе областного краеведческого музея и памятников архитектуры Рязанского кремля. В 1968 году архитектором ВПНРК И,В. Ильенко был разработан проест охранной зоны Рязанского кремля и памятников архитектуры, расположенных вблизи него. Он состоял из нескольких разделов, один из которых посвящен восстановлению и благоустройству территории музея-заповедника.

Автор проекта условно разделила территорию кремля на три участка. 1-й — северо-восточный, с сохранившимися древними памятниками архитектуры XV-XIX веков, хаотически застроенный временными деревянными постройками и каменными пристройками, занятыми под жильё, сараи и хозяйственные склады. Все эти временные сооружения, по мнению И.В. Ильенко, должны были быть разобраны, склады выведены, а жильцы переселены с территории музея-заповедника. В Гостинице знати возможно устройство ресторана русской кухни, с хозяйственным подъездом через Святые ворота XIX века. 2-ой участок — центральный — засажен большим фруктовым садом, на территории которого следует раскрыть отдельные участки древних улиц и усадеб для музейного показа. 3-ий — южный участок — застроен деревянными, в основном одноэтажными, домами, с огородами и хозяйственными постройками, и четырьмя двухэтажными, тоже деревянными, домами. Это поздняя застройка, по мнению архитектора, уродующая вид на кремль, должна была быть ликвидирована.

Территория этого участка предназначалась для музея деревянной архитектуры и крестьянского быта Рязанской области. Также возможным признавалось восстановление макетов одной-двух башен в натуральную величину. Например, Рязанской проездной башни на южной границе Рязанского кремля или Ипацкой башни вблизи церкви Святого Духа и Глухой башни на валу. По замыслу автора проекта, должны были быть расчищены от поздней застройки восточный и северо-восточный откосы кремлёвского холма, с восстановлением профиля откосов, древний ров; проведены мероприятия по укреплению откоса со стороны реки Трубежа.

Откосы и ров не должны засаживаться деревьями, так как это не соответствовало их первоначальному виду. На них следует восстановить травяной покров. Река Лыбедь на всём протяжении вдоль кремля должна быть открыта. Зелёные насаждения приведены в строгое соответствие с проектом благоустройства территории кремля, разработанным ЦНРПМ. Следующий (подготовительный к пятому основному) этап музеефи-кации — 1970-е годы.

После заслушивания в октябре 1973 года на коллегии Министерства культуры РСФСР вопроса «О состоянии и мерах улучшения работы музеев Рязанской области по обслуживанию посетителей» управление куль-туры Рязанского облисполкома добилось специального решения горисполкома, принятого 15 марта 1974 года, на основании которого началось освобождение памятников архитектуры от жильцов и арендаторов.

Из зданий Кремля в 1974 году были выведены: облкниготорг, бибкол-лектор, склады пяти организаций, гаражи, выселено 17 семей. В результате проведённых работ музей-заповедник получил три памятника: Гостиницу черни, Певческий корпус, Архангельский собор, в которых началась научная реставрация, с последующим размещением экспозиций.

В это же время были снесены деревянные постройки, не имеющие исторической ценности, начинается работа над созданием перспективного плана музеефикации всей территории Рязанского кремля. Для этой цели была создана специальная комиссия, в которую вошли представители Министерства культуры, Объединения «Росреставрация», ВПНРК, управления культуры Рязоблисполкома, РИАМЗ, Рязанской СНРПМ. Ею был составлен акт осмотра памятников архитектуры Рязанского кремля, с целью разработки предложений по перспективному плану реставрации, музеефикации и благоустройству территории музея-заповедника. Позднее был разработан и сам план (см.: приложение).

В основном, он был направлен на приспособление памятников архитектуры под экспозиции музея, тематика которых была продиктована требованиями времени, господствующей идеологией. 27 марта 1979 года исполком Рязанского городского Совета народных депутатов принял решение «О мерах по дальнейшей реставрации и музеефикации РИАМЗ». К этому времени из 24 памятников музея-заповедника 11 были заняты различными учреждениями. Затянулось строительство зданий для государственного архива и морской школы областного комитета ДОСААФ, которые занимали в это время Христа рождестве некий собор, церковь Спаса на Яру, в Богоявленской церкви размещался архив ЗАГСа, в Консисторском и Певческом корпусах — областной художественный музей, администрация РИАМЗ. Из Спасского монастыря не была выселена ни одна семья.

В непосредственной близости от кремля имелось большое количество домов, подлежащих сносу. До 1979 года не были утверждены охранная зона кремля и зона регулирования застройки. Реставрационные работы велись в незначительном объёме, не были решены полностью вопросы теплофикации, электроснабжения, водоснабжения, бере-гоукрепления и благоустройства Рязанского кремля.

В 1980 году был отреставрирован Дом причта (Поповский дом начала XX века), где разместились реставрационная мастерская, фотолаборатория, административно-хозяйственная часть (до этого музей не имел возможности разместить эти службы в отдельном помещении); областной художественный музей освободил Консисторский корпус, переехав в здание на улице Свободы.

С начала 1980-х до середины 1990-х годов продолжался пятый основной этап музеефикации памятников архитектуры Рязанского кремля, когда на основании приобретённого опыта шёл интенсивный процесс разработки и теоретического обоснования основных принципов музеефикации памятников. Выдвигается требование одновременного создания реставрационного проекта музейного использования, утверждается принцип выявления историко-культурного значения памятника. Важнейшее достижение этого периода -включение в орбиту музеефикации культурно-исторической и природной среды, а также отдельных элементов образа жизни, видов деятельности.

Именно в этот, наиважнейший период музеефикации Рязанского кремля открылись экспозиции в пяти отреставрированных памятниках — Архангельском соборе, Певческом, Консисторском корпусах, Гостинице черни, включая действующий Дворец Олега, что позволило значительно увеличить экспозиционные площади музея. Огромную роль в создании и реализации проекта реставрации и музеефикации Кремля в это время сыграла Ирина Валентиновна Ильенко -ведущий архитектор ВПНРК, благодаря её таланту, профессионализму, настойчивости планомерно проводились научные исследования и реставрация памятников архитектуры, многие из которых имели значительные утраты и переделки. В течение пятого этапа (с начала 1980-х до середины 1990-х годов) в Кремле была проведена большая комплексная реставрация: Успенский собор XVII века (перекрыта кровля, отреставрированы все пять глав, причём центральная — вызолочена; вновь сделаны и вызолочены кресты на главах, подкрестные яблоки; укреплены и отреставрированы фасады, в интерьере собора — иконостас); соборная колокольня первой половины XIX века (осуществлено золочение шпиля, возвращены колокола, открыта смотровая площадка); Христорождественский собор XV-XIX веков (проведена реставрация фасада и подводка фундаментов под колонны, реставрация дверей, золочение главы и подзоров); церковь Святого Духа XVII века (отреставрированы и позолочены главы, восстановлено первоначальное декоративное убранство интерьера); Богоявленская церковь (реставрация кирпичной кладки стен, цоколя, окрытие металлической кровлей шатра колокольни, золочение глав и подзоров); стены и башни Спасского мужского монастыря XIV века; гражданские постройки XVII века — Дворец Олега (были подведены фундаменты под древнюю часть); Консистория (подведён фундамент, закончены работы по восстановлению крыльца); Гостиница черни; Певческий корпус (восстановлены оконные и дверные проёмы, утраченные первоначальные оконные рамы и решётки, стенные ниши и печные камины, перекрыта кровля, укреплены стены ретирады, восстановлено крыльцо XVil века главного входа, в интерьере -«типовая» жилая секция середины XVII века).

Входе проводившихся научных исследований в подклете Успенского собора были обнаружены фрагменты фундаментов Зелейной палаты и первого Успенского собора, обрушившегося в 1692 году; на территории Кремля был выявлен и законсервирован фундамент Солодовенных па-лат ХVII века. В июне 1981 года начались работы по благоустройству северо-восточной части территории Рязанского кремля. Было уложено более 500 м2 плитами из белого цемента вдоль Консисторского и Певческого корпусов, Архангельского собора и до крыльца Дворца Олега. В 1982-1987 годах работы по благоустройству территории продолжили. В результате в Рязанском кремле появились пешеходные дорожки и смотровые площадки для посетителей музея. В 1987 году исполком Рязанского городского Совета народных депутатов принял решение об установлении границ земельного участка и зон охраны Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника. В пользование РИАМЗ был закреплён земельный участок площадью 26,5 га в следующих границах: — ансамбль кремля — реки Трубежи Лыбедь, улица Кремлёвский вал. Глебовский мост, основание откоса, с юга 50 м от памятника.

Установленная охранная зона музея-заповедника включает территорию: - с востока — Лыбедский бульвар, площадь 26 Бакинских комиссаров, проезд Речников, включая территорию Входоиерусалимской церкви, — с севера — улица Лесопарковая, -с запада — 300 м отСпасоярской церкви, включая остров, — с юга — улица Петрова, площадь Советская, участок улицы Подбельского (Почтовая) к. Лыбедскому бульвару. 19 ноября 1987 года исполкомом Рязанского городского Совета был составлен акт № 62 о предоставлении в бессрочное пользование РИАМЗ земельного участка в установленных границах. С 1991 года началось комплексное изучение технического состояния памятников архитектуры Рязанского кремля во взаимодействии с геологическим строением всего кремлёвского холма.

В РИАМЗ был создан научно-методический центр по комплексному изучению и сохранению исторических территорий, которым, на примере территории Рязанского кремля, впервые разработана пространственная структура подземной охранной зоны, проведены мероприятия по организации режимных наблюдений за компонентами природной среды (мониторинг), составлены рекомендации по защите подземной охранной зоны и сохранению исторических памятников.

Для сбора, хранения- информации создана база данных «Природно-техническая система Рязанского кремля». В результате проведённых научных исследований были выявлены контуры древнего озера Быстрого, находившегося на территории Кремля.

С начала 90-х годов одновременно с музеефикацией памятников архитектуры в Рязанском кремле начался процесс «демузеефикации», прежде всего затронувший культовые постройки, которые начали передаваться церкви (Солотчинский монастырь — 1993 год, Церковь Спаса на Яру — с 1993 года действующий православный храм, Гостиница знати — с 1995 года Духовное училище). Вместе с тем, получает распространение совместное использование храмов музеем с Рязанской епархией (Успенский собор -с 1993 года, Христорождественский собор -с2002 года). В 1995 году, к 900-летию города, были открыты: отреставрированный иконостас в Успенском соборе, экспозиция «Переяславль Рязанский в XI—XVII веках» — во Дворце Олега; а также новые памятные доски на памятниках архитектуры Рязанского кремля. Указом Президента Российской Федерации № 1219 от 6 декабря 1995 года Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник был включён в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации.

Новое тысячелетие начало отсчёт следующего этапа процесса реставрации и музеефикации памятников архитектуры Рязанского кремля. В 2001 году были открыты для посетителей подклет Успенского собора и белокаменный подвал XVII века Дворца Олега; отреставрированы бывшие конюшня и Каретный сарай XVII века, где разместилась администрация музея-заповедника; в 2002-2003 годах отреставрированы Глебовский мост и церковь Святого Духа, в которой установлено новое современное оборудование для научной библиотеки. В ближайшем будущем предстоит воссоздание Солодовенных палат на территории Рязанского кремля, как необходимого архитектурного элемента ансамбля, замыкающего его южную границу, для чего был разработан проект реконструкции; в стадии разработки проект реконструкции крыльца Дворца Олега. Но, к сожалению, остались нерешённые проблемы.

До сих пор не все памятники архитектуры освобождены от арендаторов (Спасо-Лреобра-женский собор, Богоявленская церковь).

Новое время предъявляет к музею повышенные требования, поэтому в настоящее время разработан новый проект музеефикации ФГУК «Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник», в котором музее-фикация мыслится и проектируется как единая цельная экспозиция -«Русский мир», как экспозиционный комплекс, отдельные элементы которого — архитектурные памятники, природное окружение — находятся в неразрывной связи и взаимодействии.

И.В. Максакова

У Рязанского кремля. 23 марта 2013 г.

Ход событий постоянно подчинен природным условиям. Геродот

Перелистывая страницы истории Рязанской земли, мы видим ее неразрывную связь с рязанским кремлем. Рязанский кремль прожил долгую жизнь. Здесь лежит общее начало развития природы и истории, наполненное гармонией, в которой нет ничего случайного, постороннего. Здесь несколько столетий назад пролегли пути и дороги по непроходимым дремучим лесам, зыбучим болотам, через полноводные реки. Пройдя через все ответственные и важные моменты русской истории, он стал местом, где в архитектурных замыслах воплотились итоги прошедших столетий, где экспозиции хранят множество фактов и сведений народной жизни.

Это место, где жизнь наших предков выступает перед нами из исторической дали в таинственном духовном освещении. Рязанский кремль — образец гармонии материальной и духовной.

В его облике прослеживается редкостная цельность природы и архитектурных сооружений. Духовная высота, величие, красота зримая и незримая присутствуют здесь, в древнейшей части города. Изучение исторической, культурной, а также природной среды — первый шаг в освоении культурного наследия народа своей страны. Важную роль в этом играют ведущие музеи России — хранители самого драгоценного — исторического прошлого, среди которых и старейший музей страны — Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник. И это в полной мере подтверждает деятельность созданного в музее научно-методического центра по комплексному изучению и сохранению исторических территорий (НМЦ). Научно-методический центр приоритетным направлением своей работы е изучении исторической территории Рязанского кремля определил мониторинговые наблюдения за всеми составляющими элементами историко-культурного ландшафта.

Целью мониторинга является получение достоверной информации о состоянии ландшафтно-исторического комплекса, о происходящих в нем природных и антропогенных процессах, об их изменениях во времени и пространстве. А также и оценки влияния негативных экологических факторов на историко-культурный ландшафт, памятники архитектуры.

Данная направленность полностью совпадает с деятельностью музея заповедника по реставрации и сохранению исторической территории, с задачами научно-просветительскими в деле формирования экологического сознания посетителей музейными средствами и наполнения новым содержанием традиционных форм работы с учащимися. Научно-исследовательская деятельность центра является новой качественной ступенью в работе музея и имеет интересную перспективу развития целого направления исследований, являясь важной составляющей научно-исследовательской работы музея-заповедника в целом. Новый концептуальный подход в изучении и сохранении исторической территории заключается в том, что мониторинг позволяет рассматривать всю территорию кремлевского холма как целостный комплекс, включающий подземную охранную зону, культурный слой, архитектурные постройки и экспозиции, инженерные сооружения и коммуникации.

В результате применения комплексного подхода в изучении кремлевского холма появляются все новые и новые данные о геоморфологическом строении холма, рельефе, устойчивости склонов, состоянии почв, растительном покрове и т. д. Важность и необходимость комплексных исследований кремлевского холма — в их глубоком научном содержании, в стремлении превратить историко-культурный ландшафт кремля в объект показа, усилить понимание определяющей роли коренного ландшафта в его освоении и использовании. Проводимые по результатам исследований НМЦ мероприятия позволяют сохранить природные особенности, заложенные в ландшафтном комплексе кремлевского холма, оставляя приоритетную роль научной реставрации архитектурных сооружений.

В настоящее время в Рязанском кремле осуществляется повседневный экологический контроль за состоянием архитектурных, исторических памятников и других объектов кремля. Большое внимание уделяется анализу современных природных процессов и хозяйственной деятельности, происходящих на территории музея-заповедника. По результатам наблюдений определяется экологическое состояние основных природных и исторических комплексов экосистемы; выявляются современные антропогенные нагрузки, определяются современные рекреационные и антропогенные воздействия на историческую территорию.

Деятельность музея-заповедника по охране природного ландшафта заключается также в восстановлении отдельных элементов ландшафта и поддержании его в надлежащем состоянии. В плане — создание модельных участков растительных сообществ, оконтуривание древнего озера, музеефикация кремлевского вала.

Все мероприятия, проводимые научно-методическим центром, направлены на сохранение природных, культурных, исторических особенностей данной территории, поддержание эстетического, экологического равновесия экосистемы, рациональное функционирование и использование, а также популяризацию результатов мониторинга, что в современных условиях приобретает одно из первостепенных значений.

Просветительская деятельность музея-заповедника до недавнего времени носила в основном историческую направленность. Несомненно, что после посещения музея-заповедника огромное впечатление оставляют памятники архитектуры, экспозиции и выставки, тем не менее, особенность и неповторимость территории Рязанского кремля заключается, прежде всего, в его ландшафтном облике. Поскольку одной из важнейших составляющих исторической территории музея-заповедника является природный ландшафт, необходимо воспитывать бережное к нему отношение. Но осознанное, бережное отношение к историко-культурному наследию невозможно без знания истории его формирования, изучения природных составляющих ландшафта, послуживших причиной освоения и развития данной территории. Ведь прежде чем что-либо охранять, люди должны быть информированы о том, что и почему подлежит охране.

Изучение природных составляющих исторического ландшафта формирует у населения, особенно у подрастающего поколения, особое отношение к территории кремлевского холма, повышает ее значимость.

В связи с этим, одним из важнейших направлений работы музея-заповедника является его эколого-прасветительская деятельность. Она играет огромную роль в укреплении взаимопонимания между музеем-заповедником пучащимися школ, колледжей, вузов, способствует созданию вокруг территории музея-заповедника необходимого климата понимания и поддержки. Существует много различных форм и методов эко-лого-просветительной деятельности.

Это — конференции, фестивали, экскурсии, лекции, которые не только повышают экологическую грамотность, но и воспитывают патриотизм. Атакже всевозможные экологические акции. Нетрадиционные формы работы занимают видное место в культурно-образовательной деятельности музея-заповедника. Они способствуют углублению знаний, расширению кругозора, привлекают учащихся в музей. Сотрудниками научно-методического центра совместно с научно-просветительным отделом разработана методика, определена система экологических мероприятий, которые довольно разнообразны: акции по спасению вала, уборка территории музея-заповедника силами учащихся близлежащих школ, экологические и ландшафтно-исторические экскурсии.

Это новые коммуникативные способы экологической работы с посетителями. В их основе лежит изучение взаимоотношений человека с природной средой, его влияния на окружающий ландшафт с первых поселений и до настоящих дней. На протяжении многих веков на территории кремлевского холма прослеживается взаимосвязь и взаимозависимость человека и природы, так как именно здесь «ход событий постоянно подчинял человека природным условиям».

Учитывая, что экологическое образование является на сегодня стратегическим в системе знаний, можно с полной уверенностью сказать, что для реализации огромного багажа знаний, накопленных научно-методическим центром, имеются очень хорошие предпосылки.

Тематика экскурсий музея-заповедника весьма широка и разнообразна, но следует отметить, что несомненный интерес у посетителей различных возрастных категорий вызывают сведения о природе и экологии кремлевского холма.

Поэтому в течение последних лет музей-заповедник, опираясь на результаты научных исследований, проводимых на территории кремля, осуществляет комплексный подход к решению проблемы формирования экологического сознания населения музейными средствами. В этой связи мы обращаем пристальное внимание на популяризацию знаний, полученных в результате мониторинга территории Рязанского кремля, которые открыли нам новые перспективы и неограниченные возможности в совершенствовании музейной работы.

Бережное отношение к исторической территории невозможно без изучения культурного слоя, памятников зодчества; без знания об их архитектурных особенностях, строительстве. Все это очень важно для их сохранения, для правильного к ним отношения населения, особенно подрастающего поколения. Но важно также иметь полную и исчерпывающую информацию о проблеме сохранения и состоянии окружающей среды.

Поэтому мы включили данные мониторинга в экскурсию по истории и архитектуре Рязанского кремля. Музей — своеобразная моделирующая система культуры. Его роль в воспитании личности имеет огромное значение. Он влияет на нравственную сферу человека, формирует его как личность.

Не только получение новой информации — главное в работе музея, но и ее творческое осмысление и освоение. Отсутствие жестких правил с оценкой знаний и погружение в историческую среду с помощью разных музейных средств, воздействующих в первую очередь на чувства детей, приносит им радость, способствует развитию интеллекта. Задача музея — сделать все, чтобы музей стал привлекательным для посещения, чтобы посетители видели и понимали, что музей неисчерпаем для познания. Разнообразие памятников истории и культуры, доскональное изучение природного ландшафта территории кремля вносит в перспективные планы работы музея разработку и проведение все новых и новых мероприятий. Следует также отметить, что современные задачи образовательной и воспитательной работы с учащимися требуют обширных знаний по истории страны, истории естествознания, которые помогут глубже усвоить и понять природные и исторические процессы и, что особенно важно, познать их в конкретном проявлении.

Поэтому особое место принадлежит музею, который, храня, изучая и популяризируя культурное наследие, дает возможность увидеть и представить окружающий мир наиболее многогранно. Наряду с воспитательным воздействием на человека, главной функциональной особенностью музея является образовательный аспект. Сочетание традиционных и новых музейных форм работы способствует более глубокому и прочному усвоению музейной информации. В процессе своего обучения и жизни человек получает необходимые ему знания о природе, истории, культуре. Музей также прививает и расширяет эти познания. Анализ методики преподавания биологических дисциплин в школе и вузе позволил сотрудникам разработать программы, направленные на «экологизацию» сознания учащейся молодежи музейными средствами, пробудить тягу к познанию окружающей природы, экологическим проблемам исторической территории кремля.

Показать на конкретных примерах то, что их постоянно окружает, помочь им увидеть красоту природы, ландшафта рядом с собой. Важно вызвать у молодого человека естественное восхищение ландшафтом, архитектурой кремля и, как следствие, стремление все это изучать и сохранять. Та информация, которая была получена в результате введения мониторинга, стала основополагающим стержнем, вокруг которого строится информационно-образовательный процесс формирования экологического сознания личности, как формы культурно-экологической коммуникации. Экологические знания, полученные учащимися в школе, порою воспринимаются ими отвлеченно, теоретически.

Понятие «экология» сводится к взаимоотношениям между животными и окружающей их средой дикой природы, а также рассматривается в контексте отрицательного воздействия на человека. Мы же, формируя экологическое сознание личности, прежде всего, обращаем внимание на ее этическое, нравственное начало. Опираясь на солидный объем естественноисторических знаний об историко-культурном ландшафте Рязанского кремля, мы стремимся раскрыть более глубокое содержание экологии.

Комплекс полученных знаний позволяет нам также более четко определить акценты в изучении памятников архитектуры, исторической территории, уделяя пристальное внимание природному аспекту, раскрывая его развитие, довольно четко прослеживая экологические связи. С этой целью в рамках рекреацион-но-образовательной программы в музее-заповеднике был создан экологический маршрут.

Принципы подачи материала в процессе маршрута, построение экскурсий и занятий отличаются от того, что принято на уроках в школе. В музее присутствует максимальная наглядность материала. Научные знания обо всех составляющих историко-культурного ландшафта Рязанского кремля подаются предельно просто, четко, логично и доступно.

Занятия позволяют практически всесторонне увидеть богатство кремлевского холма, познакомиться со многими интересными данными по ландшафтным исследованиям, о которых они даже и не подозревали. Для музея важно не только пробудить интерес учащихся к природе, истории, но и направить его в нужное русло. И это особенно важно, т. к. мы в первую очередь стремимся не столько дать информацию, сколько пробудить интерес к окружающему миру.

Наблюдение за поведением и деятельностью учащихся, за их отношением к окружающей природе показывает, что их интересы часто связаны с потреблением ее богатств. Основная причина такого отношения заключается втом, что процесс формирования экологического сознания протекает стихийно, в отсутствии смысловой установки. Важно не только научить детей навыкам и умению правильного поведения в природе, в обществе, но и внутренней потребности внести свой вклад в сохранение ее богатства и красоты. В деле экологического образования важнейшим является научить человека оценивать состояние окружающей среды, поэтому одной из составляющих нашего маршрута являются экологические наблюдения.

Мы можем наглядно продемонстрировать ту экологическую обстановку, которая формируется на наших глазах под влиянием человеческой деятельности . Несанкционированные свалки мусора, беспорядочно разбросанные бутылки, банки и тому подобное — неистребимые черты современного окраинно-городского пейзажа.

Используя такие вопиющие отрицательные примеры, можно успешно влиять на формирование экологического сознания подрастающего поколения, обосновывая необходимость борьбы за чистоту окружающей среды. Таким образом, РИАМЗ, фиксируя и отражая природные и социальные спектры жизни своего региона, имеет широкие возможности для экологической работы сучащимися. И приоритетная роль здесь отводится экологическому воспитанию, абсолютно необходимому каждому человеку, живущему в XXI веке. Понимание людьми экологических проблем формирует в них активных защитников окружающей природы, а значит и своей Родины.

Поэтому экологическим программам должно уделяться особое место в развитии экологического мировоззрения, В настоящее время в музее-заповеднике разрабатывается методика для проведения комплексных геоэкологических и ландшафтно-исто-рических занятий для школьников, в ходе которых будут освещаться различные аспекты географии, экологии и истории конкретной территории, прослеживаться особенности формирования и развития ландшафтов, взаимоотношения человека и ландшафта с момента возникновения здесь первых поселений и до наших дней.

Проведение таких занятий опирается на изучение географических и культурных объектов непосредственно на данной местности и способствует распространению и пропаганде геоэкологических и исторических знаний, формированию средового подхода. Основными посетителями музея в наши дни являются учащиеся, поэтому остро стоит проблема наиболее полного и адекватного показа всего кремлевского ансамбля, исторического ландшафта данной аудитории.

Решая задачи педагогического характера, сотрудники музея разрабатывают новые формы работы с подрастающим поколением, создавая всевозможные образовательные программы для учащихся различных возрастов. Сотрудничество музея и школы основано не только на общности задач образования, общими являются и принципы воспитания, в осуществление которых музеи привносят свойственную им специфику. В работе сучащимися музей проводит принцип воспитывающего обучения.

Природа музея такова, что получение знаний неотделимо от усвоения мировоззренческих идей, нравственных норм, эстетических впечатлений, приобщения к истинным ценностям природы, истории и культуры. В неразрывной связи образовательных и воспитательных задач — характерная особенность музейного педагогического воздействия. В своей работе мы стремимся к тому, чтобы в обществе сформировалось понимание огромной ценности и необходимости охраны историко-культурного наследия. Общество должно знать о том культурном и природном богатстве, которым оно обладает, и в меру своих сил и возможностей участвовать в его сохранении и защите. Экологическое просвещение населения должно стать неотъемлемым элементом общего образования каждого.

В настоящее время в современном обществе существуетопределен-ный разрыв между образованием, понятием «экология» и экологической культурой. Помочь преодолеть его посредством музея и тем самым содействовать воспитанию гармонически развитой личности — вот основная задача, которую ставят перед собой сотрудники Рязанского истори-ко-архитектурного музея-заповедника, прилагая все усилия для более широкого использования и популяризации результатов научных исследований по изучению исторического ландшафта Рязанского кремля. Известный музеевед К. Хадсон подчеркивает, что музей имеет особью возможности, которые не имеет ни одна школа, и более того, в будущем музей будет занимать в образовательном процессе место, равное со школой, если не больше.

Рязанский кремль, его памятники и экспозиции имеют большое значение в духовном и нравственном становлении подрастающего поколения региона. Историко-архитектурный музей-заповедник вносит огромный вклад в формирование будущего поколения, его сотрудники стремятся творчески использовать имеющиеся у них ресурсы, а также находить новые.

Практика изучения природного и культурного наследия исторической территории музея-заповедника показала, что потенциал историко-культурного ландшафта Рязанского кремля поистине неисчерпаем для познания. Научные исследования научно-методического центра по комплексному изучению и сохранению исторических территорий в этой связи имеют долгосрочную перспективу.

З.Г. Артемкина

Таруса. 9 марта 2013 года

Много веков на российской земле велась большая созидательная работа, особенно в европейской ее части, в центре Руси. И несмотря на то, что многое не сохранилось или было разрушено, Россия по числу и значимости памятников истории и культуры (более 60 тысяч) занимает одно из ведущих мест в мире. Территории, на которых сосредоточены памятники истории и культуры в гармоническом единстве сландшафтом, называются историческими, многие из них являются объектами туризма.

Ярким примером исторических территорий являются древние города, кремли, монастыри. Национальной гордостью России, конечно же, являются кремли, возводимые когда-то, в древние времена, мастерами как центры многих русских городов. Уникальные и неповторимые архитектурные ансамбли, положившие начало много веков назад городскому строительству, возводились поначалу из дерева, в средние века они, е основном, перестраивались из более долговечного материала — белого камня или кирпича, и в таком каменном великолепии они дошли до наших дней.

К настоящему времени в России сохранилось чуть более 30 кремлей. Как правило, они являются сейчас музеями-заповедниками. Любуясь своеобразием архитектурных ансамблей, созданных мастерством и фантазией древних зодчих, мы подчас не задумываемся, сколько сил, энергии, денег тратится на сохранение памятников, иногда кажущихся такими неуязвимыми монолитами.

На самом деле проблема физического сохранения этой «каменной» части нашего культурного наследия особенно остро проявляется при их реставрации, так как памятники архитектуры менее других защищены от воздействия отрицательных факторов внешней среды и хозяйственной деятельности человека. В этой связи возникает необходимость в разработке комплекса сложных мероприятий, обеспечивающих сохранение памятников архитектуры в изменяющейся природной среде и в обстановке постоянных техногенных воздействий на территориях старых русских городов.

Не защищены от негативного техногенного воздействия и памятники археологии, особенно культурный слой, имеющий историческую ценность, сохраняя в себе артефакты и следы древней культуры. Кроме этого, следует отметить, что памятники архитектуры, археологии существуют не обособленно, а вписаны в природно-антропоген-ный ландшафт.

Этот исторический ландшафт подвержен различным видоизменениям, обусловленным, с одной стороны, естественными изменениями природных компонентов во времени и, с другой стороны, изменениями, связанными с техногенезом. Исторический ландшафт также нуждается в сохранении, как неотъемлемая подоснова эстетического, композиционного и функционального восприятия памятников истории и культуры. Статистика показывает, что более 70% аварийных ситуаций (деформаций, разрушений, утрат) памятников истории и культуры связаны с причинами, возникающими при взаимодействии памятников с окружающей средой, в том числе с подземной ее частью. .

Поэтому разработка новых подходов к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры является приоритетным направлением и не теряет своей актуальности. До недавнего времени изучение исторических территорий с находящимися в их пределах памятниками истории и культуры проводилось в определенной мере бессистемно. Архитекторы, конструкторы, реставраторы, занимающиеся памятниками архитектуры; археологи, изучающие культурный слой; инженеры-геологи (если привлекались!), исследующие грунтовые основания памятников архитектуры; историки и краеведы, интересующиеся хозяйственным освоением и культурным развитием территории; географы, рассматривающие эволюцию исторического ландшафта, и другие мало контактировали друг с другом.

Образно говоря, единый организм {музейный комплекс) диагностировался и лечился (изучался и сохранялся) многими врачами (специалистами), которые, может быть, вполне профессионально лечили отдельные органы, но в целом это лечение в значительной степени, как показывает практика, проводилось по принципу «одно лечим, другое калечим».

Сложившаяся традиционная практика в решении важной проблемы охраны недвижимых памятников культурного наследия, к настоящему времени устаревшая, не давала должных результатов и нуждалась в определенной корректировке. Требовались новые фундаментальные подходы к решению проблемы изучения и сохранения памятников истории и культуры — теоретически и методологически обоснованные, экономичные (особенно с учетом недостаточного финансирования этого направления отечественной культуры), использующие современные технологии, которые могут обеспечить эффективность и надежность рекомендуемых охранных мероприятий. В Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике разработана концептуально новая методика изучения и сохранения исторических территорий. Идеологической основой методики научных исследований является комплексный подход к изучению всех объектов истории и культуры, переданных в управление музею и подлежащих охране.

Объект комплексного изучения — историческая территория. С нашей точки зрения, историческая территория — это единая пространственная область, представляющая собой часть антропогенного ландшафта, в которой сосредоточены недвижимые памятники истории и культуры, являющиеся объектами охраны; она состоит из взаимодействующих природных и антропогенных компонентов и формируется под влиянием деятельности человека и природных процессов в ходе ее длительного исторического развития. Границами исторической территории могут быть как естественные геоморфологические, геологические, гидрологические границы, так и условные (субъективные), выделяющие часть ландшафта по историческим, композиционным или функциональным особенностям.

Цель комплексного изучения исторической территории — восстановление исторического облика территории на определенных этапах ее освоения в соответствии с разработанной оптимальной ландшафтной моделью, обоснование реставрации и консервации памятников истории и культуры, а также разработка охранных мероприятий для обеспечения оптимального режима функционирования исторической территории. Комплексные исследования целесообразно проводить в два этапа: сначала в целом в пределах всей исторической территории для оценки состояния и общих закономерностей изменчивости основных составляющих исторической территории, а затем — в пределах локальных участков для решения конкретных задач по реставрации, сохранению, восстановлению или музеефикации отдельных историко-культурных объектов охраны. Методологическая основа комплексного изучения базируется на представлении об исторической территории как своеобразной исторической природно-технической системе (ИПТС).

В естественных науках понятию «антропогенный ландшафт» отвечает понятие «природно-техническая система» как целостная, упорядоченная в пространственно-временном отношении совокупность взаимодействующих компонентов естественного и искусственного происхождений, возникающая в результате хозяйственной деятельности человека. Специфика музеев-заповедников, выделяющая их из общей совокупности музеев и других учреждений культуры, как особый типологический ряд, заключается в составе объектов, переданных в управление этим учреждениям. Кэтим объектам относятся памятники истории и культуры, а также памятники природы или садово-паркового искусства.

По сути своей, архитектурный ансамбль музея-заповедника с окружающей его природной средой, включая и геологическую (литосферу), с позиций системного подхода представляет собой природно-техническую систему (ПТС) исторической территории.

ПТС исторической территории состоит из нескольких взаимосвязанных подсистем, находящихся в видимой наземной части или в невидимой подземной части территории, а именно:

- сохранившихся (в той или иной степени) недвижимых памятников истории и культуры;

- исторического ландшафта, включающего окружающий воздух, рельеф, поверхностные и подземные воды, почвы, грунты, растительный и животный мир;

- сопутствующих хозяйственных и жилых построек, зданий, сооружений и коммуникаций, составляющих инфраструктуру музея-заповедника.

Первые две подсистемы в разных музеях-заповедниках имеют различную соподчиненность; они могут присутствовать как в полном наборе, так и в неполном. Кроме этого, они имеют разный размер, значимость и ценность. Все это определяет вид музея-заповедника: природный, ландшафтный, архитектурный, исторический, археологический и т. п. или смешанный. Следует отметить, что именно первые две подсистемы ПТС исторической территории являются объектами охраны, а третья подсистема, не являясь собственно охраняемой, должна функционировать в режиме, стабильно обеспечивающем сохранность первых двух подсистем.

В комплексном изучении ИПТС можно выделить девять различных аспектов. Методика изучения ИПТС в целом включает общие для всей системы неотъемлемые аспекты: организационный, юридический, экономический, музееведческий. Изучение выделенных в общей структуре ИПТС отдельных объектов охраны (архитектурный ансамбль, культурный слой, исторический ландшафт, литосфера) проводится соответственно по четырем основным аспектам: архитектурно-техническому, ландшафтовед-ческому, археологическому, инженерно-геологическому. Кроме этого, охрану ИПТС следует рассматривать как часть социально-экологической проблемы.

В связи с этим в концепции комплексного изучения исторических территорий выделяется отдельный социально-экологический аспект.

Основные принципы комплексного подхода к изучению и сохранению ИПТС:

- проведение исследований творческим коллективом специалистов (историков, краеведов, археологов, географов, геологов, архитекторов, конструкторов, реставраторов, музейных работников и т. п.), которые профессионально изучают отдельные элементы ИПТС в рамках своей компетенции, но обязательно по единой утвержденной программе;

- рациональный выбор применяемых методов и способов изучения ИПТС, оптимальное их комплексирование

- осуществление сбора, накопления и обработки информации о разных элементах ИПТС по единым правилам с совместной комплексной интерпретацией полученных данных;

- оценка состояния всех элементов ИПТС на текущий момент времени и организация единой системы мониторинга ИПТС;

- разработка оптимального комплекса охранных мероприятий для поддержания стабильного режима функционирования ИПТС;

- использование результатов комплексного изучения ИПТС в музееведческой работе, путем создания новых экспозиций, экскурсий и т. п. Сохранение в пределах исторических территорий сложившегося ландшафта совместно с памятниками истории и культуры требует создания охранных зон. Законом Российской Федерации об охране и использовании памятников истории и культуры регламентируется организация охранных зон, зон регулирования застройки, зон охраняемого природного ландшафта, в пределах которых ограничивается движение транспорта и запрещается без соответствующих разрешений производство земляных, строительных работ, а также иная хозяйственная деятельность.

В данном случае установление и обоснование числа, назначения, пространственного расположения, границ и размеров охранных зон, а также определение режимов и ограничений хозяйственного использования внутризо-нальных площадей относились только к дневной поверхности, т. е. рассматривались элементы исторической ПТС, находящиеся в наземной ее части, но не в подземной части ПТС.

Наравне с архитектурным ансамблем они также требуют охраны, так как именно в подземной части находятся основания памятников архитектуры, формируется культурный слой отложений, имеющий историческую ценность, и особый гидрогеологический режим грунтовых вод, сохраняя в себе археологические объекты и следы древней культуры. Внутри нее необходимо поддерживать стационарный (установившийся) режим функционирования исторической ПТС.

В связи с этим предлагается, кроме узаконенных охранных зон исторических территорий музеев-заповедников, выделять еще и подземную охранную зону (ПОЗ), включающую часть литосферы, находящуюся во взаимодействии с памятниками истории и культуры. Подземная охранная зона (ПОЗ) — приповерхностная часть литосферы, которая находится в сфере взаимодействия с памятниками истории и культуры и является одной из составляющих исторического ландшафта, ограниченная естественными или условными геологическими границами в вертикальных сечениях, смыкающимися на дневной поверхности с границами зоны охраняемого ландшафта.

Для моделирования ПОЗ исторических территорий музеев-заповедников была предложена картографическая модель как наилучшая форма представления инженерно-геологической информации, поскольку она является образно-знаковой и понятийной моделью действительности и обладает большой информативностью. Кроме этого, карта обладает такими ценными свойствами, как абстрактность, избирательность, синтетичность, наглядность, обзорность и измеримость, что позволяет повысить эффективность применения ее при составлении проектов охранных, восстановительных и реставрационных работ на исторических территориях.

Обоснование состава и содержания карт выполнено с учетом современных требований, предъявляемых к картографическим моделям. Комплект предлагаемых карт дополняется инженерно-геологическими разрезами, характеризующими строение территории на всю глубину ПОЗ по главным направлениям изменчивости инженерно-геологических условий. Необходимым условием успешного решения задач по сохранению памятников истории и культуры на территориях музеев-заповедников является организация и осуществление систематического контроля за состоянием исторической ПТС. Это позволяет создать такую информационную систему, которая является основой для стратегического планирования развития исторической территории и внесения необходимых корректив в комплекс охранных мероприятий для профилактики и предупреждения неблагоприятных или предаварийных ситуаций, связанных с изменением инженерно-геологических условий. Эти функции выполняет мониторинг ПТС музея-заповедника.

С нашей точки зрения, мониторинг ПТС музея-заповедника — целенаправленная система наблюдений за отдельными элементами данной ПТС, осуществляемая в соответствии сзаранее разработанной программой. В решении проблемы организации мониторинга исторических исторических территорий музеев-заповедников можно выделить пять основных задач:

- обоснование мониторинга; — организация стационарной сети режимных наблюдений;

- проведение наблюдений в системе мониторинга; — накопление информации, получаемой в процессе мониторинга;

- анализ данных мониторинга.

Для накопления и обработки информации, получаемой в процессе мониторинга, разработана специальная база данных на персональном компьютере, в которой предусмотрена оптимальная форма систематизации данных в виде паспортов памятника архитектуры, исторического ландшафта и культурного слоя, т. е. на три основных охраняемых объекта. Комплексный мониторинг «Рязанский кремль» включает пункты наблюдений за всеми составляющими ПТС:

- деформациями в памятникахархитектуры (визуальное обследова ние по маякам и геодезические наблюдения по маркам);

- состоянием фундаментов памятников архитектуры;

- температурно-влажностным режимом воздуха в музейных помещениях;

- концентрацией радона и уровнем гамма-излучения в музейных по мещениях;

- видоизменениями дневной поверхности (современного рельефа) и проявлениями развития опасных геологических процессов или аварий коммуникаций (визуальная дежурная съемка);

- пучением грунтов по реперам на пучиномерной площадке;

- гидрологическим режимом (уровень воды в реке) и санитарным состоянием воды (качество воды) реки Трубежа по водомерному посту;

- гидрогеологическим режимом (уровень подземных вод) по режим ным скважинам;

- составом, состоянием и физико-механическими свойствами куль турного слоя и грунтов основания памятников архитектуры; — режимом некоторых геофизических полей и их аномалий;

- метеорологическими параметрами на территории музея-заповед ника с помощью метеостанции;

- изменением растительных сообществ (визуальная геоботаничес кая съемка).

Применение разработанной методики к изучению исторической территории Рязанского кремля позволило решить следующие задачи:

- осуществить оценку современного состояния охраняемых объектов (памятников архитектуры, культурного слоя, исторического ландшафта);

- организовать мониторинг природно-технической системы и внедрить современную систему сбора, хранения, накопления и обработки данных с помощью персонального компьютера;

- прогнозировать на основании анализа данных мониторинга возник новение негативных процессов и явлений на исторической территории, а также возможных аварийных ситуаций памятников истории и культуры,

- оперативно проводить охранные мероприятия по поддержанию нор мального режима функционирования исторической природно-техничес кой системы с находящимися в ее пределах памятниками истории и культуры.

Комплексный подход к изучению территории Рязанского кремля позволил не только обеспечить научно обоснованную реставрацию памятников архитектуры и сделать ряд открытий по эволюции исторического ландшафта (определить контуры древнего озера, палеооврагов, проследить этапы и технологию отсыпки древнего вала и другое), ной повысить эффективность исследований (более короткие сроки, уменьшение затрат примерно в пять раз) за счет сокращения средств на решение общих задач, входящих в каждый специализированный вид исследований (например, сбор и анализ материалов прошлых лет, составление исторической справки и т. п.), а также за счет более полноценного анализа и интерпретации получаемой информации.

Е.И. Романова