Сегодня на разводящихся никто не смотрит осуждающе или с сожалением. Развод — распространенная практика для «текучего» общества с его вариативностью жизненных сценариев. Как и три десятилетия назад, абсолютное большинство россиян считают разводы допустимыми. Только 10 % убеждены в необходимости сохранения брака вне зависимости от причин возникновения внутрисемейных конфликтов.

Развод — типичная модель поведения для «текучего» общества с его вариативностью жизненных сценариев. Список ключевых причин, побуждающих людей к разводу, за последние годы практически не изменился. Около половины (46 %) наших сограждан считают, что чаще всего люди разводятся из-за бедности, отсутствия работы и возможности прокормить семью, измен и ревности одного из супругов (22 %), эгоизма и непонимания (21 %).

Но за последние 30 лет российское общество выработало четкую позицию относительно случаев, при которых может быть принято решение не  разводиться: невозможность «поделить» общих детей (34 %) и материальная зависимость одного супруга от другого (25 %) * . По вопросу, с кем лучше оставлять детей после развода, мнение россиян весьма консолидировано: 58 % полагают, что это зависит от конкретных людей (смотря какой именно отец и какая мать).

Пятая часть опрошенных полагают, что матери воспитывают детей лучше, чем отцы (20 %). Важно отметить, что 15 % граждан считают, что ни мать, ни отец не могут хорошо воспитать ребенка в одиночку, т. е. нужна полная семья. В  2020  г. количество разводов сократилось по  сравнению с  2019  г. на  9 %. Ковидный 2020  г. стал годом минимального количества разводов за  последние 30  лет — в  условиях высокой неопределенности во  внешней среде семья остается последним оплотом стабильности.

Кризис — не лучшее время для разрыва устойчивых связей. Несмотря на то, что развод в целом считается приемлемой моделью поведения для большинства жителей РФ, он остается серьезным психологическим вызовом, который нередко оборачивается долгосрочной травмой, приводящей к нежеланию вступать в повторный брак.

По данным статистики, на начало 2020 г. в России проживали 68,1 млн мужчин и 78,6 млн женщин, а единственная возрастная категория, в которой мужчин оказалось больше, — от 0 до 29 лет: здесь на 1000 женщин приходится 1050 мужчин.

Остальным возрастным группам повезло меньше: количество женщин превышает количество мужчин* . * 0–29 лет — на 1000 женщин — 1050 мужчин; 30–39 лет — 999 мужчин; 40–49 лет — 926 мужчин; 50–59 лет — 839 мужчин; 60–89 лет — 569 мужчин; 90–99 лет — 289 мужчин.

Вступление в брак многие столетия считалось ожидаемой нормой, а в наше время для многих брак перестал быть уступкой общественному мнению и попыткой соответствовать ожиданиям окружения —  теперь это результат осознанного индивидуального выбора. Брак перестал быть уступкой общественному мнению и попыткой соответствовать ожиданиям окружения —  теперь это результат осознанного индивидуального выбора В современной России семейный статус воспринимается как показатель надежности и ответственности, но его отсутствие не приводит к какой-либо стигматизации.

Вопрос «Когда женишься / выйдешь замуж?» можно услышать, но сегодня он уже воспринимается как нарушение этики и вмешательство в личное пространство, а сам обряд постепенно приобретает символический характер — все большее количество молодых пар считают день свадьбы «своим», хотят провести его без пышных празднеств и большого количества гостей. Важно отметить, что большинство наших сограждан (71 %) предпочитают создать семью и зарегистрировать свои отношения с партнером * . В 2014 г. только 56 % россиян считали обязательным заключение брачных уз.

В официальном браке состоят 52 % наших соотечественников **, 11 % вообще не планируют создавать семью (наиболее высока эта доля среди разведенных, где каждый пятый, уже имея негативный опыт, не хотел бы повторять попытку), а каждый десятый россиянин предпочитает гражданский брак — в основном это молодежь и респонденты в возрасте до 34 лет (по 16 % соответственно). 35 % не имеют постоянных отношений, среди молодежи в возрасте до 24 лет таких 62 % ***. Существуют представления и о подходящем для создания семьи возрасте: россияне считают, что мужчине лучше всего жениться в 28 лет, а женщине выходить замуж — в 24 года****.

Наши соотечественники достаточно нейтрально относятся к несовпадению в уровне дохода или политических взглядах (по 68 % соответственно), социально-профессиональном статусе (65 %), а также к бракам с разведенными (63 %) или жителями другого населенного пункта (62 %). Чаще всего неодобрение у россиян вызывают принадлежность супругов к разным конфессиям (30 %) и брак с иностранцем (22 %), однако эти числа снизились по сравнению с 2010 г. — семейные нормы и ограничения стали меньше влиять на выбор партнера * .

А вот высокая возрастная дистанция между супругами по-прежнему остается предметом обсуждения и осуждения, хотя за последнее десятилетие несколько сократилась доля россиян, отрицательно относящихся к заключению таких союзов, — 36 % (в 2010 г. — 42 %), нейтральную позицию занимают 47 % **.

1. В  наше время люди склонны принимать решение о  создании семьи и вырабатывать сценарии взаимоотношений между супругами по индивидуальному выбору, не оглядываясь на социальные нормы и ожидания.

2. Заключение брака большинство по-прежнему считает важным, но теперь это не способ узаконить отношения в соответствии с ожиданиями общества, а веха, обозначающая осознанность выбора.

3. Современные семьи, живущие в  эпоху «текучей современности», очень мобильны. Это отражается на стабильности супружеских отношений и постоянной смене семейных ролей.

4. Один из  трендов сегодняшнего дня — рост социальной нагрузки на мужчин, которые пытаются соответствовать устоявшемуся стереотипу «кормильца» и в то же время разделять с женщинами обязанности по дому и задачи воспитания детей.

5. Развод не осуждается и не порицается. Но если в браке один материально зависит от другого или нет договоренности о дальнейшем участии в воспитании детей, ожидается, что супруги все же будут искать возможности для сохранения семьи.

Объектом исследования данной статьи выступают семейные ценности в современном российском обществе. Предметом исследования является процесс деформации семейных ценностей в условиях социального бедствия. Дана характеристика концепции альтруистической любви П.А. Сорокина, как фундаментальной основы преодоления последствий социального кризиса 90-х годов ХХ века, затронувших нормы существования семьи и брака. Рассмотрен социологический анализ феномена влияния глобализации на длительность и глубину кризиса духовного развития семьи и брака. Ключевые слова: семья, брак, ценности, деформация ценностей, революция, социальное бедствие, глобализация, альтруистическая любовь, индивидуализированное общество.

Органам ЗАГС исполняется 100 лет. В рамках социальной истории России эти сто лет сопровождались как эпохами социальной целостности и порядка, так и эпохами социального бедствия. Следует заметить, что само рождение органов ЗАГС произошло в эпоху социального бедствия, коей является революции 1917 годов. Ведь в самом «Декрете о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», являющимся официальной датой учреждения органов ЗАГС отражено насильственное стремление большевистской власти к тому, чтобы сакральное таинство брака стало гражданским публичным актом. Это подтверждается следующей формулировкой: «Российская Республика впредь признает лишь гражданские браки. Примечание. Церковный брак, наряду с обязательным гражданским, является частным делом брачущихся» [4].

Провозглашая брак частным делом, Советская власть отражала стремление перехода от традиционного общества к обществу индустриальному. Ликвидацией понимания брака как дела общественного она полностью отвергала возможность отражения в общественном характере церковного брака неких устойчивых социальных закономерностей в бытии института семьи, не зависящих от политической воли. Тотальная политизация жизни требовала отмены старых ценностей и введения новых. При этом нельзя не упомянуть тот факт, что помыслы о мировой революции тогда, уже предполагали некий глобальный проект и самый важный институт антиглобального характера очень хотелось отменить, но не вышло в силу того, что сознание масс еще имело сильный заряд исторической и традиционной памяти. Но с сакральным, как с отражением неизменности социальных закономерностей открытых еще в традиционном обществе уже велась борьба.

Мы не случайно прибегли к комментарию декрета. Ведь из него ясно следует,что органы ЗАГС с первого дня своего существования уже выступают в качестве важнейшего фиксатора процессов социокультурной динамики российского общества, отражением состояния производства и применения духовных ценностей в создании семьи. Наряду с этим нам необходимо помнить о том, что деформация ценностей также явлется объектом фиксации в актах гражданского состояния только в скрытом виде. Именно латентные деформации ценностей являются наиболее важным объектом социологического анализа в смысле выявления как перспектив развития институтов семьи и брака, так и причин увеличения числа разводов, старения или омоложения брачных процессов. Выявив столь широкий диапазон значения деятельности органов ЗАГС, мы должны заметить, что регистрация фактов вступления в брак или развода отражает и определение состояния общества в смысле его здоровья или бедственного положения.

Отметим, что через социальные бедствия российское общество в ХХ веке проходило трижды и все это отражалось на динамике брачности, рождаемости, смертности и разводов. Под тремя бедствиями мы имеем ввиду революцию 1917 года и гражданскую войну 1918-1920 годов, Великую Отечественную войну 1941-1945 годов и наконец, криминальную революцию 1991 года и последовавший за ней глубокий социально-экономический кризис9 . И если после Великой Отечественной войны был отмечен рост социально-демографических показателей, в том числе и в плане создания крепких семей, то последствия революций 1917 и 1991 годов следует отнести к разряду процессов деформации семейных ценностей в сторону роста инстинктивного взаимодействия полов и снижения энергии альтруистической любви. П. А. Сорокин отмечает, что угасание роли духовных ценностей как сдерживающих факторов половой распущенности, есть один из важнейших признаков революции. Поэтому половая распущенность наступившая после 1991 года вполне может свидетельствовать о том, что события 1990-х в истории России вполне могут быть названы революцией.

Рост числа разводов, омоложение материнства, увеличение возрастной разницы вступающих в брак и рост числа сожительств прикрытых словосочетанием «гражданский брак» все это лишний раз свидетельствует о том, что описываемые события следует считать революцией при чем глубокой, а не поверхностной, если прибегать к терминологии П. А. Сорокина. На наш взгляд он высказал важнейшее понимание масштабов деформации половых рефлексов, которое вполне может послужить прочной эвристической основой социологических исследований брака и семьи как с точки зрения причин их угасания, так и с точки зрения перспектив их развития, а также и социально-нормативного стимулирования восстановления приемлемых форм брака и семьи. Он в частности отметил, что социальные стимулы «…стимулы представляют собой «узду», вводящую удовлетворение сексуальных импульсов в определенные каналы, указываемые нормами права и морали данного общества» [3, с.115]. Вместе с тем он выявил следующую закономерность позволяющую говорить о более сложном социальном процессе, чем просто

трансформация. По его мнению революционное уничтожение узды, которое отмечается не только в условиях социальной, но и сексуальной революции, как ее разновидности обозначает рост половой вольности, как функцию «…глубоких революций»[3, с.116]. Мы говорим о деформации ценностей, а П. А. Сорокин говорил о деформации рефлексов. Однако, следует сделать поправку на то, что в то время аксиология еще не была столь развита и позитивистская ориентация социологии на биологию была более сильной, чем сегодня.

Однако, чтобы доказать, что деформируются ценности, а не рефлексы, мы приведем следующий довод. Во- первых пафос П. А. Сорокина состоит в том, что тогда было модным воспринимать революцию как превосходство природы над культурой, вместе с тем уже тогда было обозначено, что деформация рефлексов является меньшим злом, деформация ценностей. В данном случае сошлемся на статью С. А. Аскольдова «Религиозный смысл русской революции», где он утверждал следующее: «Всякие действия, как таковые, могут лишь уродовать и обезображивать внешнюю соматическую сторону общественного и индивидуального организма.

Ложь и обман, сознательно проводимые и сознательно приемлемые, уродуют и искажают душу, дают роковой уклон самым корням душевной жизни и, являясь более глубоким слоем злa, делаются уже долговечными факторами будущих беззаконий. Слова в конце концов больше связывают и закрепляют, чем дела» [1, с.49]. Как видим здесь большее значение придается ценностям нежели рефлексам. Во-вторых, отступление ценностей традиционного общества перед новациями революционного характера указывает на тот факт, что вечные ценности любви и бессмертия через деторождение и на сегодняшний день подвергаются деформациям за счет разрастания инстинкта удовольствия в рамках построения индивидуализированного общества.

В третьих, важнейшим аспектом утверждения деформации ценностей семьи и брака выступает само определение ценности, данное в «Новой философской энциклопедии». В. К. Шохин определяет, что ценностью является «одна из основных понятийных универсалий философии, означающая в самом общем виде невербализуемые, «атомарные» составляющие наиболее глубинного слоя всей интенциональной структуры личности – в единстве предметов ее устремлений (аспект будущего), особого переживания-обладания (аспект настоящего) и хранения своего «достояния» в тайниках сердца (аспект прошедшего), – которые конституируют ее внутренний мир как «уникально-субъективное бытие»» [5].

Как видим понятие ценности предполагает личностную ответственность за выбор ценности, а если эта ответственность снижается, когда речь идет о браке и семье, то следует говорить о том, что где-то в темпоральном измерении произошла деформация, либо в устремлении, либо в обладании, либо в переживании. В дальнейшем уже в работе «Таинственная энергия любви» П. А. Сорокин указывал на ценностные деформации уже более четко. «В человеческом обществе-отмечал он,- альтруистическая любовь проявляется одновременно как специфический психологический опыт, внешнее поведение и социальное отношение. Несмотря на большое разнообразие конкретных форм альтруистического опыта, поведения и отношения, все подлинные альтруистические переживания и действия имеют две общие характеристики. Во-первых, эго или «Я» любящего индивида стремится к слиянию и идентификации с любимым «Ты»; во-вторых, все любимые индивиды рассматриваются и воспринимаются как высшая ценность, а не просто как средство для чего-либо или кого-либо. Чем искренне и чище альтруистическая любовь, тем заметнее в ней эти качества.

В опыте и поведении слабовольного или в псевдоальтруизме эти свойства убывают» [2, с. 124]. В данном высказывании следует обратить особое внимание на тот факт, что в обществе встречается псевдоальтруизм и слабоволие, а в условиях социального бедствия они становятся подавляющими ценностями социальной солидарности и именно их распространяет глобальное сообщество сверх-потребления. Ведь глобализация предполагает максимальное развитие человеческого эгоизма, социальной безответственности. Поэтому причина продления кризисного положения семьи и брака в современной России заключается в том, что смерть социального провозглашенная Жаном Бодрийаром здесь еще только начинается. Она может быть приостановлена, если ценностям нормального социального предназначения семьи и брака будет предоставлена та массовая трибуна, где на сегодняшний день властвуют симулякры, как смысловое выражение глобального. Иначе говоря, что глобализация демонтируя традиционные социальные структуры, стремится добиться превосходства эротики над сексуальной и романтической любовью, как фундаментальные ценности брака и семьи.

Это подтверждается тем, что пошлый цинизм замещает проявления альтруистической любви тотально. Это духовное измерение глобализации было выявлено П.А. Сорокиным и им же обозначена альтернатива возвращения традиционного общества, но уже через осознание возможностей признания ценности альтруистической любви. Он в частности отмечал: «Если в сексуальной любви эго партнеров сливаются в одно любящее «мы», и если партнеры рассматривают друг друга и обращаются друг с другом как с высшей ценностью, тогда сексуальная любовь становится одной из форм альтруистической любви. Когда эти характеристики отсутствуют и когда сексуальные партнеры рассматривают и относятся друг к другу просто как к средству для получения удовольствия или вознаграждения, тогда сексуальнаялюбовь превращается в отношение, лишенное альтруистической любви» [2, с. 125].

Социальное бедствие глобализации заключается в том, что в условиях ее господства сексуальные отношения и брак включают в себя «…элемент купли и продажи услуг (как в случае проституции и «коммерческих» браков), тогда сексуальная связь становится формой враждебных отношений, противоположных альтруистической любви» [2, с. 125]. Мы могли бы вполне четко определить состояние социокультурного развития современного социума, если бы рассмотрели акты гражданского состояния с позиции альтруистической любви, как базовой ценности сохранения семьи и брака, ведущей к сокращению такого патологических явлений как гражданский и неравный браки, служащие маркером симуляции социального здоровья. И в этом нелегкой задачи социологии органы ЗАГС смогут предоставить добротную эмпирическую базу для исследований и широкое поде для консультативной деятельности социологов.

Литература 1. Из глубины: Сборник статей о русской революции С. А. Аскольдов, Н. А. Бердяев, С. А. Булгаков и др. — M.:Изд-во Моск. ун-та, 1990. — 298 с. 2. Сорокин П.А. Таинственная энергия любви //Социологические исследования. 1991. №8, С.121-137. 3. Сорокин П.А. Социология революции/Питирим Александрович Сорокин. — M.: Астрель, 2008. — 784 с. 4. Декрет о гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния [Электронный ресурс]. – URL: http://istmat.info/node/28231 (дата обращения: 25.02.2017 г.). 5. Ценность // Новая философская энциклопедия. Электронная библиотека Института философии РАН [Электронный ресурс]. – URL: http://iphlib.ru/greenstone3/library/collection/newphilenc/document/HASH01018ece6b4d1aefc3392301 (дата обращения: 26.02.2017 г.).

Бобков А. И.

В статье рассматриваются основные социальные проблемы современных семей с одним родителем. Российское общество за последние двадцать лет претерпело значительные изменения в экономике государства, политике, социальной сфере, появились и новые социокультурные модели взаимодействия между членами социума.

Изменившаяся социальная реальность повлекла за собой преобразования во многих социальных институтах, в том числе и семьи. Ключевые слова: семья как социокультурный институт, семья c одним родителем, социокультурная адаптация.

Основной функцией семьи является не простая репродукция человека, а его воспитание. Семья как социокультурный институт переживает глубокие изменения, которые проявляются, прежде всего, в снижении числа браков; падении рождаемости и уменьшении детности семьи; росте числа разводов и формировании семей раздельно живущих супругов; повышении числа незарегистрированных браков и доли внебрачных рождений, обусловливающих увеличение количества семей с одним родителем. К проблемам современной семьи и общества можно отнести тот факт, что с каждым годом все больше и больше разрушаются семейные устои, для многих людей является нормой развестись — и все потому, что так поступает очень много людей, к сожалению большинство.

На кого ориентируется подрастающее поколение, с кого оно берет пример, как надо жить — со старших, со своих родителей. Но сейчас очень много разводов – свыше 50% по официальным данным, вследствие чего дети во многих современных семьях воспитываются одним родителем, и, как правило, женщинами. Одной из проблем современной семей и общества — это общественное мнение, которое является главным диктатором того, как следует жить. Люди боятся быть не такими как все, они хотят чувствовать себя частью одного целого, одной компании, боятся, что над ними будут насмехаться — над их увлечениями или мировоззрением, это будет означать противодействие по отношению к окружающим, выход из зоны комфорта. Распад семьи как основного агента социализации ведет к деформации прежнего социального мира ребенка. Именно от результатов первичной социализации ребенка, которая протекает, прежде всего, в семье, зависит его будущее и будущее общества, поэтому при подготовке детей к самостоятельной жизни необходимо уделять больше внимания вопросам воспитания. Общепризнанными критериями оценки процесса семейного воспитания являются три основополагающих принципа: родительский контроль, поддержка и авторитет. Реализация этих принципов на практике, как правило, вызывает затруднения. Особенно это касается семей с одним родителем, где отсутствует один из родителей и нагрузка по воспитанию детей не распределяется между матерью и отцом.

В нашей практике чаще всего встречаются материнские семьи. Рассмотрим реализацию этих принципов в двух категориях семей с одним родителем: семьи, образовавшиеся вследствие расторжения брака и смерти одного из супругов [7]. Преобладающим типом семьи сегодняшней России остается супружеская пара с одним, реже с двумя и более детьми. Другой, весьма распространенный тип составляют так называемые семьи с одним родителем. За основание для социально-демографической идентификации семьи с одним родителем принимается ситуация, при которой, вследствие различных причин, воспитание и уход за ребенком/детьми осуществляет один родитель. Основными факторами формирования семей с одним родителем, как известно, являются: разводы, не компенсируемые последующим вступлением в брак, или раздельное (по разным обстоятельствам) проживание супругов; овдовения из-за преждевременной смерти одного из родителей ребенка/детей; внебрачные рождения при условии одиночества родителя. Поскольку в подавляющем большинстве случаев единственным родителем и кормильцем в семье остается мать, часто такие семьи называют «материнскими» [2].

Издержки воспитания в семье с одним родителем связаны, прежде всего, с воздействием негативных социально-экономических факторов. Преобладающее число семей с одним родителем имеют характеристики «бедных» и «зависящих от пособий». Семьи с одним родителем имеют серьезные материальные проблемы, поскольку они в целом в большей степени зависимы от социальной поддержки государства. В результате возникает еще одна проблема — проблема надзора за детьми, поэтому женщина бывает вынуждена оставлять детей одних или с родственниками. Стремление сохранить уровень материальной обеспеченности требует дополнительного времени и сил матери. Ей приходиться перекладывать исполнение воспитательной функции на других людей, лишая себя саму и своих детей возможности посвящать друг другу достаточное количество времени. Как свидетельствуют данные социологических опросов, 1/3 безнадзорных детей появляется из-за кризисов в семье и разводов (39%). Эта причина занимает второе место после алкоголизма родителей (44%) и опережает такие, как падение нравственности (36%), рост бедности (31%) и пр. Установить истинное число материнских семей непросто. В состав официальных статистических данных не входят фактические (т. е. без юридической регистрации брака) семьи и, наоборот, оформленные юридически, но реально распавшиеся семьи с детьми. В случае внебрачных рождений «установленное отцовство» может быть зафиксировано в момент регистрации ребенка, но в действительности отец может не принимать никакого участия в его содержании и воспитании.

С другой стороны, некоторые одинокие матери впоследствии выходят замуж, но в актах записи гражданского состояния статус их детей не меняется (за исключением фактов усыновления/удочерения), и они продолжают считаться внебрачными детьми. Общий объем семей с одним родителем на конкретный период можно оценить по числу зафиксированных распавшихся семей с детьми в органах ЗАГС (разведенные) и по спискам получателей «увеличенных» детских пособий (внебрачные) и пенсий на детей по потере кормильца (вдовьи семьи) в органах социальной защиты населения [3]. Причины возникновения семей с одним родителем в значительной степени определяют характер их существования: — семьи разведенных и вдовых, с одной стороны, входят в единую группу распавшихся семейных групп, а с другой стороны, относятся к различным типам по признаку фактического наличия или отсутствия родителей. семьям разведенных родителей с детьми и матерей, не состоявших в браке, отец ребенка может оказывать ту или иную помощь, в семьях вдовых матерей отец детей отсутствует; — внебрачные (материнские) семьи — это разные названия, относящиеся к одному типу семей на основе внебрачного рождения.

Их объединяет в одну группу с семьями разведенных и проживающих врозь супругов фактическое наличие второго родителя, который может оказывать ребенку ту или иную помощь. По мнению группы отечественных ученых, семью с одним родителем нельзя отождествлять с внебрачной (материнской), так как в материнской супруг практически отсутствует; — семьи одиноких усыновителей в нашей стране распространены незначительно. Обобщая сказанное, отметим, что все вышеперечисленные типы семей объединяет факт нарушения традиционной, стандартной статусноролевой структуры и трансформации процесса внутрисемейного функционирования. Обобщение и систематизация социологических исследований семей с одним родителем позволили выявить типичные социальные проблемы женщин с детьми из семей с одним родителем, которые можно выразить в следующем виде. В случае возникновения семьи с одним родителем источником многих проблем и трудностей, негативно сказывающихся на самооценке, настроении и мотивации и осложняющих социокультурную адаптацию, является изменение социального статуса и тендерной роли женщины.

Часто новое социальное положение женщин из семей с одним родителем создает предпосылки для дефицита возможностей и неравенства в направлении достижения «жизненного благополучия» в современном обществе — данная ситуация типична не только для России, но и для других транзитивных стран с переходной экономикой и трансформируемой социальной структурой [5]. С методологической точки зрения важно помнить, что семейное неблагополучие не тождественно нарушению семейной структуры [4]. Социальный потенциал семьи с одним родителем следует оценивать не только с точки зрения семейного идеала, но также в сравнении с явными проявлениями семейного неблагополучия. Критерием благополучия семьи некоторые исследователи считают удовлетворенность семейной формой как осознание членами семьи конструктивности и достаточности своих межличностных отношений в социально-психологическом плане. Хотя объективно благополучие семьи определяется качеством выполнения семейных функций, но оно также зависит от таких качеств ее членов, как доброжелательность друг к другу, стремление взять ответственность, сплоченность и общность интересов, что обусловливает позитивный психологический климат.

Среди проблем неполных семей в большинстве случаев особенно остро стоит проблема экономического характера (материальные трудности, испытываемые семьей). Совокупный бюджет семьи складывается из индивидуального трудового дохода, пособий, пенсий, компенсаторных выплат и льгот, определяемых государством, алиментов на детей после развода, подарков в деньгах или вещами, продуктов от родственников и друзей. Так как, чаще всего, главой такой семьи является женщина, то стоит обратить внимание на политику занятости в стране в настоящее время. Сегодня идет вытеснение женщин с рабочих мест на биржу труда или в сферу низкооплачиваемых бюджетных учреждений. Необходимость содержания и воспитания ребенка/детей чаще побуждают женщин быть активнее и предприимчивее в поисках более оплачиваемой работы или дополнительного заработка. В последнее время значительно сократился перечень социальных гарантий и снизился уровень социальной защиты. Женщина-мать, воспитывающая ребенка без отца, сама должна нести ответственность за благосостояние своей семьи. Особенную нужду испытывают неполные семьи, в которых растут дети с отклонениями от нормы в физическом или нервно-психическом развитии, а тем более дети – инвалиды.

Если ребенок – инвалид нуждается в постоянном присмотре и уходе, то женщина не имеет никакой возможности улучшить материальное благосостояние, им приходится жить на пенсию по инвалидности ребенка и детское пособие. Необходимость ухода за ребенком в отсутствие помощи со стороны, разрушение сферы бытовых услуг не позволяют женщине проявить себя в профессиональной сфере: решающее значение на их выбор и формирования поведения оказывает материальная ответственность. Многие женщины считают воспитание и уход за детьми своим главным предназначением и отодвигают на второй план профессиональный успех и карьеру. В то же время материальное благополучие и нередко занятость на двух работах отстраняет одинокую мать от воспитания и ухода за ребенком, и он предоставлен самому себе.

Даже самая заботливая женщина в неполной семье, физически не имеет достаточно времени для воспитания своего ребенка. Из–за чрезмерной занятости и трудовой перегруженности матери дети предоставлены сами себе. Среди проблем неполных семей особенно остро стоит проблема ее функционирования как института воспитания и социализации детей.

Правы те, кто полагает, что издержки воспитания детей в неполной семье связаны, прежде всего, с воздействием негативных экономических факторов Специфический образ жизни семьи с одним родителем ощутимо отражается на воспитательном процессе. Отсутствие одного родителя в семье может явиться причиной неполноценного, неудачного воспитания детей. В материнских неполных семьях мальчики не видят примера мужского поведения в семье, что способствует формированию в процессе их социализации неадекватного представления о ролевых функциях мужчины, мужа, отца.

Поведение незамужней матери в семье во многом обусловлено отсутствием второго родителя. Это влияет и на социализацию воспитывающихся в материнских неполных семьях девочек, искажает их представления о ролевых функциях женщины, жены, матери. Дети, воспитывающиеся в монородительских семьях, лишены примера взаимоотношений мужчины и женщины в семье, что негативно влияет на их социализацию в целом и на подготовленность к будущей семейной жизни в частности. Педагогика оценивает показатель идентификации детей со своими родителями одним из основных критериев эффективности семейного воспитания. При этом ребенок выражает принятие нравственных и идеологических норм своих родителей. Осуществление этой составляющей воспитательного процесса в неполной семье деформируется в связи с отсутствием одного родителя. В отцовских неполных семьях к перечисленным выше проблемам добавляются отсутствие материнской ласки, без которой воспитание детей тоже не может быть полноценным.

В рамках воспитательной деятельности одному родителю сложно осуществить полноценный контроль за ребенком и в целом влиять на их поведение. Эффективному воспитанию мешает ряд объективных причин: разрушается привычная триада в семье: «отец + мать + дети»; основная причина – чрезмерная занятость на работе, не позволяющая уделять детям достаточного внимания. Следующая социальная характеристика, которая требует внимания общества к неполной семье с несовершеннолетними детьми, связана с качеством здоровья последних. Ученые-педиатры, исследующие уровень здоровья детей, приходят к неутешительному выводу: дети из неполных семей значительно чаще подвержены острым и хроническим заболеваниям. Женщина вынуждена, прежде всего, выполнять функции материального обеспечения семьи в ущерб традиционно материнским обязанностям воспитания и укрепления здоровья детей.

Статистически значима частота наличия в неполной семье вредных привычек (курение, употребление алкоголя), социально-бытовая и жилищная неустроенность, несоблюдение гигиенических норм жизни, не обращаемость к врачам в случае болезни детей, самолечение и т.п. Вопрос о неполных семьях актуален потому, что в них сосредоточена значительная часть того населения, у которого не сложились естественные, заложенные в самой природе семейно-брачных отношений условия жизни. Это дети, без отца (или матери), взрослые люди, не имеющие собственной семьи и продолжающие жить вместе с родителями. Такое положение не только усложняет большинству из них материальную сторону жизни, но и лишает их полноценной духовной жизни, которую могло бы дать счастливое супружество. По продолжительности функционирования семья в статусе может с одним родителем быть как недолговременным, так и достаточно длительным событием.

В статусе семьи с одним родителем семья может оставаться, во-первых, до отделения взрослых детей, во-вторых, до случая вступления матери (отца) в повторный брак (юридический или гражданский), в том числе и с отцом ребенка (восстановление семьи). Семья с одним родителем может также видоизмениться в связи с лишением оставшегося с ребенком родителя (матери, отца) родительских прав, его смерти или смерти ребенка (детей) [8]. Обобщая сказанное, попытаемся схематично представить содержание и структуру семьи с одним родителем как объекта социокультурной адаптации в следующем виде.

Рассматривая в качестве объекта типичную семью с одним родителем, необходимо еще раз уточнить, что имеется в виду семья, состоящая из женщины и ее ребенка (детей), предполагая анализ проблем семей с одним родителем с позиций гендерного дисбаланса и ролевой перегрузки женщины. Центральной фигурой семьи с одним родителем в подавляющем большинстве случаев является женщина: всего 1 % от общего количества семей с одним родителем в России являются отцовскими семьями [6]. Оказавшись в ситуации семьи с одним родителем, мужчина и женщина обнаруживают несколько разное ее восприятие, поведение. Отдельного внимания исследователей заслуживает специфика преодоления трудностей семьями, в которых детей воспитывает один отец.

Исследователю современной семьи с одним родителем необходимо учитывать то обстоятельство, что деформация гендерных ролей внутри этой семьи определяет особенности жизнедеятельности, функционирования и коммуникации субъектов семей с одним родителем в современных социокультурных условиях, а также то, что внутрисемейная гендерная асимметрия определяет эмоционально-психологические, воспитательные, социально-экономические и иные ресурсы семьи и специфику их образа жизни.

В качестве социального института семья возникает из единения множества функций, укорененных в жизнедеятельности по обеспечению, поддержанию и продлению социального и индивидуального существования. Структурная неполнота семьи не освобождает ее от необходимости выполнять свои функции.

Следует, однако, помнить, что их реализация происходит в условиях иной формы семьи и поэтому затруднена. Анализ особенностей функционирования семей с одним родителем с учетом деформации функционально-ролевой структуры позволяет рассматривать ее как субъект социокультурной адаптации. К субъектным же характеристикам относятся деятельная и преобразующая активность, способность к развитию, саморегуляции, самодвижению и самосовершенствованию (К. А. Абульханова-Славская), избирательное восприятие и освоение институциональных предписаний среды, обусловленное социальной ситуацией, и определенная степень независимости от общества (т. Знанец-кий, Ч. Томас, В. А. Ядов и др.), кроме того, обладание ценностями и осознание их иерархии, свобода выбора целей и средств их реализации. Анализ дефиниций и интерпретация понятия «семья с одним родителем» на основе анализа работ современных исследователей позволили определить место и роль этого социокультурного феномена в современном трансформирующемся обществе и общественном мнении.

Семья с одним родителем рассматривается как объект и субъект социокультурной адаптации, что позволяет определить особенности ее положения и развития, проблемы и возможности функционирования и коммуникации. Анализ семьи с одним родителем в качестве объекта предполагает выявление его причинности и включает анализ сущности и содержательных характеристик семьи, сформированных под воздействием разных факторов. В числе основных причин возникновения семьи с одним родителем — юридический, фактический развод, внебрачное рождение ребенка, овдовение; основных отличительных признаков — наличие несовершеннолетнего ребенка (детей) и отсутствие брачных отношений.

Литература 1. Антонов А.И., Сорокин С.А. Семья: какая она и куда движется // Семья в процессе развития. М.: РГГУ. 2012. 2. Бутаева М. А. Изменения содержательного потенциала функций семьи в новых социокультурных условиях // СПиС. 2010. № 3. С. 160. 3. Дементьева И. Ф. Негативные факторы воспитания детей в неполной семье // СОЦИС. 2011. № 11. С. 108-113. 4. Демидов А. М. Особенности жизнедеятельности неполных семей // Семья и социальная структура. М.,2013 5. Тощенко Ж. Т., Харченко С. В. Настроение социальное. М., 2009. С. 119-122. 6. Семья в Российской Федерации. М.: Госкомстат России, 2013. 7. Сушко В.А. Особенности воспитания детей в семьях с одним родителем: методология социологического анализа» в научно-аналитическом журнале «Научный обозреватель», № 2, февраль, 2016. 8. Роль женщины в семье в современном обществе. URL: http://www.justlady.ru (дата обращения: 23.01.2017).

Сушко В. А.

Преодоление семейных кризисов — важная задача, на определенном этапе встающая перед каждой семьей. Ю.В. Корчагина определяет кризисные семьи как семьи, переживающие внутренний или внешний кризис [1]. Он может быть как нормативным, так и ненормативным. Нормативный кризис в той или иной степени переживает каждая семья в определенные периоды совместной жизни и при изменениях в составе семьи (В. Сатир, Е. Дюваль [2] и др.).

Ненормативный кризис может возникнуть на любом этапе жизни семьи и являться реакцией на событие, которое можно определить как кризисное. В.А. Сысенко отмечает, что кризис затрагивает разные сферы жизни. Важную роль играют потребности сексуальные, эмоциональные, в значимости своего я, преувеличенные потребности, в частности в тратах вследствие зависимости, бытовые, во взаимопомощи и взаимоподдержке, а также в определенном проведении досуга [3]. Т.В. Андреева делит семейные конфликты по причинам возникновения на три группы: из-за несправедливости в распределении труда, из-за невоспитанности и неудовлетворения потребностей супругов [4]. У.Ф. Харли обращает внимание на то, что потребности мужчин и женщин различаются, что также провоцирует конфликты [5]. В исследовании, проведенном на базе «Центра социальной помощи семье и детям», приняли участие 16 супругов, обратившихся в центр с запросом на разрешение конфликта в семье, а также 16 супругов, не являвшихся клиентами центра. Супруги, являвшиеся клиентами центра, оценивали свои отношения как кризисные. Их нервно-психическое состояние подтверждало, что они пребывали в состоянии глубокого кризиса (Д. Каплан) [6].

Они имели больше дисфункциональных мотивов вступления в брак, бóльшую частоту внутрисемейных конфликтов, чаще считали противоречия неразрешимыми по сравнению с некризисными семьями. Более половины кризисных клиентов выясняли отношения с применением неконструктивных стратегий и вербальной агрессии. Наиболее распространенными были разногласия по поводу проведения досуга, финансов, содержания хозяйства и быта, отсутствия взаимопонимания, неудовлетворенной потребности в значимости. Было выявлено статистически значимое различие двух групп по шкале «удовлетворенность браком». В кризисной группе оно было значительно ниже. У респондентов группы клиентов центра отмечалась высокая активность в конфликтах, большинство сфер взаимодействия являются конфликтными, особенно вопросы воспитания детей, проявления автономности супругами, нарушения ролевых ожиданий.

У супругов, находящихся под патронажем центра, отмечено более лояльное отношение к разводу, меньшая ориентация на совместное проведение времени и ролевая перегрузка женщины в семье. В группе под патронажем центра в большей степени исключительно женщина отвечает за воспитание детей, выполняет психотерапевтическую функцию, поддерживает эмоциональный климат в семье, является организатором развлечений и поддерживает семейную субкультуру, мужчина при этом не стремится взять на себя роль хозяина в доме. Корреляционный анализ показал взаимосвязь высокой удовлетворенности браком с эгалитарным типом взаимоотношений, низкой конфликтностью из-за проявлений доминирования одним из супругов, взаимосвязь удовлетворенности браком с участием мужчины в процессе воспитания детей. Менее лояльное отношение к разводу имеет прямую связь с эгалитарным типом семьи, низким числом конфликтов в ситуациях проявления автономии супругами и высокой значимостью детей в жизни супругов. Таким образом, семейный кризис представляет особо опасный для появления конфликтов период и характеризуется общим расстройством семьи как системы. Особое внимание при работе с кризисными семьями необходимо уделять расхождениям в вопросах воспитания детей, самостоятельности и ролевого распределения у супругов.

Список литературы: 1. Корчагина Ю.В. Неблагополучные семьи: факторы риска и методы работы. Методическое пособие по профилактике и преодолению жестокого обращения, девиантного поведения и алкогольной зависимости в семье. М.: МГПИ. Учебно-методическое издание, 2008. 2. Абитов И.Р. Психология семьи: учебно-методическое пособие. Казань: ЧОУ ВПО «Академия социального образования», 2014. 3. Сысенко В. А. Супружеские конфликты. М., 1989. 4. Андреева Т. В. Семейная психология: учеб. пособие. СПб.: Речь, 2004. 5. Шуман С.Г., Шуман В. П. Конфликты в молодой семье: причины, пути устранения. Минск: Университетское, 2003. 6. Олифирович Н.И., Зинкевич-Куземкина Т.А., Велента Т.Ф. Психология семейных кризисов. СПб.: Речь, 2007.

Амосова Е.И., Иванова Е.Н.

Состояние нравов нынешней цивилизации вызывает все больше опасений у мыслящих современников. И, казалось бы, можно вспомнить нравственный упадок римлян в период поздней империи и снова воскликнуть: o tempora, o mores! Однако сегодняшнее состояние серьезней, поскольку Римская империя была все же локальной культурой, тогда как сегодняшний моральный кризис носит планетарный характер.

По словам профессора МДА А.И. Осипова, высказанных в одной из лекций, упадок нравов распространяется подобно радиации после Чернобыльской катастрофы, захватывая все большую территорию. И не последнюю роль в этом распространении играет, на наш взгляд, либеральная идеология, которая все больше и больше приобретает тоталитарные черты, не оставляя в обществе свободных лакун, а гражданам – права на свободу от нее.

Что касается проблем семьи, то либеральная идеология, распространяясь на частную и семейную жизнь людей, фактически упраздняет идею воспитания, которая подразумевает иерархию семейных отношений, подчинение и послушание младших старшим.

Здесь можно привести примеры либерального воспитания детей, распространенного на Западе: «Сара Лестандер, 11 лет. Чаще всего жизнь Сары совсем не скучная. Наоборот, у нее находится время для приключений и игр. Домашние задания бывают у нее, наверное, только раз в неделю. – Уроки надо делать в школе. А дома должно быть интересно и весело, – заявляет Сара с непоколебимой решимостью.

В основном Сара проводит время на рыбалке, катается на скутере, стреляет из лука и смотрит телевизор. Сара считает, что многое она может решать сама и в школе и дома: – В большинстве случаев мне позволяют делать, как я хочу, – говорит она». Данный рассказ взят из брошюры под названием «Дети – прежде всего. Если ты растешь в Швеции», изданной Шведским институтом информации.

Фактически такая система подрывает авторитет родителей и разрушает условия, в которых последние могут целенаправленно формировать личность ребенка, воспитывать в нем человека, в чем, собственно, и заключается их основное право и обязанность. Если такая система закрепляется законодательно (она известна под названием «ювенальной юстиции»), то любое противодействие родителей заявленным принципам либерального воспитания может обернуться санкциями или даже отъятием ребенка и фактическим разрушением семьи.

Известно, что дети в некоторых «особо развитых» странах Запада имеют право обращаться в ювенальные органы с жалобами на родителей. Например, известен случай, когда подросток в США подал жалобу на своего отца за то, что тот не устроил ему вечеринки в кафе на 30 человек и тем самым унизил его в глазах товарищей.

Несчастному отцу оставалось только подчиниться. Система ювенального законодательства напрямую касается и такой социально-философской проблемы, как отчуждение. Начиная с К. Маркса, философы ищут причины и способы преодоления этого фактора межличностых отношений. Возможно, она связана с капиталистическим способом производства, возможно и технический прогресс накладывает здесь свой отпечаток, но нельзя не признать, что именно семья образует наиболее интимную, частную сферу, где люди изначально доверяют друг другу.

Следовательно, именно в гармоничной семейной жизни отчуждение между членами семьи как раз таки снимается. Напротив, намеренное, законодательно одобренное столкновение интересов и прав родителей и детей (как будто ребенок является полноценным субъектом права) разрушает неотчужденные, доверительные отношения между детьми и родителями. Тем более страшно представить, в состоянии какого отчуждения находится ребенок, насильно изъятый из семьи (необязательно неблагополучной) и помещенный в индифферентную к нему, в общем-то, социальную среду.

Стоит также упомянуть и о нашумевшем проекте «Детство 2030», который лоббирует Общественная палата РФ. Наряду со многими другими весьма спорными пунктами, в ней, в частности, говорится, что «необходимо внесение изменений в семейный кодекс, учитывающих различные формы совместного проживания людей». Интересно, задумываются ли сторонники «различных форм проживания» о том, каким образом это проживание повлияет на формирование характера и психики их подопечных.

На наш взгляд, всякому здравомыслящему человеку должно быть очевидно, что современная система либерального воспитания на деле противоречит основам педагогики (что признают специалисты), разрушает самые устои цивилизации и человеческого общежития, в потенциале порождает анархию и хаос. И, видимо, недалеко то время, когда Запад начнет пожинать плоды функционирования этой системы. Вместе с тем, поскольку современный либерализм нацелен на экспансию в глобальном масштабе, анархия и хаос, привносимая либеральными принципами воспитания, угрожают и другим регионам мира, в которых еще сохранились традиционные типы культуры. Это напрямую связано с попытками внедрения в этих регионах ювенальной системы, узаконивающей либерализацию воспитания и подрывающей основы семьи. Такие попытки, как известно, уже более 10 лет предпринимаются в России, но пока они не увенчались успехом.

Однако борьба за права семьи еще предстоит в будущем, и принять в ней участие должны будут все здравомыслящие люди. Изложенные соображения не означают, что мы в принципе относимся крайне отрицательно к любым формам проявления либерализма. Свобода – неотъемлемый атрибут человеческой личности, и, можно сказать, цель воспитания человека заключается именно в обретении свободы. Но совершенно недопустимо наделять свободой и некими либеральными «правами» еще не возросшего человека, поскольку свобода может быть использована им во вред самому себе и другим. Свобода, как известно, это бремя, она предполагает ответственность, но способен ли ребенок взять на себя ответственность за решение о том, что ему полезно, а что вредно, если он еще не знает различия между тем и другим?

А.В. Фролов, Н.П. Суходольская

В работе представлены результаты социологического исследования, направленного на выявление факторов, влияющих на удовлетворенность браком. Обнаружено, что большинство факторов носят психологический характер и характеризуют степень согласия в межличностных отношениях партнеров по разным параметрам (взаимная поддержка, уважение, доверие, проявление чувств и т.д.)

Ключевые слова: семья, брак, удовлетворенность браком. Значительные перемены, происходящие в разных сферах жизни общества, нашли свое отражение в трансформации института брака и семьи.

Подверглись изменениям роли женщин и мужчин в обществе и семье, изменились требования партнеров друг к другу, их ожидания относительно выстраиваемых отношений и характера организации семейной жизни. Однако, несмотря на свободу, которая сейчас предоставляется людям в плане организации своих брачно-семейных отношений (в том числе распространенность различных форм брака), многие из них остаются в значительной мере неудовлетворенными браком и взаимоотношениями с партнером.

Супружеская удовлетворенность браком, по сути, является «субъективным восприятием супругами сквозь призму социокультурных норм эффективности функционирования семьи в плане удовлетворения их индивидуальных потребностей» [1]. Мотивом вступления в брак, как правило, является удовлетворение потребностей в эмоциональной привязанности, половой любви, продолжении рода, организации быта и досуга, моральной и эмоциональной поддержке. По мнению В. А. Сысенко, «для каждого из супругов в брачных отношениях должен быть достигнут какой-то минимально необходимый уровень удовлетворения потребностей, за пределами которого уже возникает дискомфорт и формируются отрицательные чувства и эмоции» [2].

В идеале, брак организует удовлетворение этих потребностей, в противном случае – возникают мысли о несовершенстве брака, дисфункции брачных отношений. Приведем результаты анкетного опроса жителей г. Новосибирска – мужчин и женщин, состоящих в зарегистрированном браке (тип выборки – доступного случая, объем – 80 чел., год проведения – 2019). Счастливый брак, по мнению опрошенных, это, прежде всего, возможность чувствовать одобрение и поддержку со стороны партнера, наличие общих интересов и «желание возвращаться домой» – такие варианты выбрали около 53% респондентов суммарно.

Наименее популярным ответом оказался «Любить, но оставаться свободным», его выбрали только 14% респондентов. Так же респонденты написали, что счастливый брак для них это «Здоровье близких», «Взаимоуважение» и «Смотреть в одну сторону по жизни». Далее респондентам была предложена фраза «Я бы чувствовал(а) себя счастливее, если бы мой (моя) супруг(а)…», которую они должны были продолжить с помощью предложенных вариантов ответов или дополнить самостоятельно. Большая часть респондентов (57%) ответили, что они и так «достаточно счастливы в браке», однако, вместе с этим вариантом респонденты выбирали и другие варианты ответа. Так, они отмечали, что чувствовали себя счастливее, если бы партнер «Чаще говорил(а) бы мне о своих чувствах» (28%); «Ценил(а) то, что я для него (нее) делаю» (21%); «Почаще проявлял(а) внимание, дарил(а) бы мне какие-то мелочи» (20%) и «Гордился(лась) бы моими успехами» (20%).

Причем мнения мужчин в основном сходились на одних и тех же вариантах ответов («Гордилась бы моими успехами», «Ценила то, что я для нее делаю»), а мнения женщин о потребностях, удовлетворив которые они смогли бы почувствовать себя счастливее в браке, варьируются. Так, женщины с разным стажем брака затрагивали в своих ответах практически все варианты. В результате анкетирования были выявлены распространенные проблемы, которые беспокоят семьи респондентов: самой часто встречающейся проблемой в семьях является «ограниченные возможности для полноценного отдыха, досуга» (41%), на втором месте – «недостаток свободного времени» (27%), третья проблема, беспокоящая семьи респондентов, связана с материальным положением семьи (22%).

Эти же проблемы, наряду с грубостью супругов и стрессами на работе, являются основными причинами ссор и конфликтов в семье. Таким образом, удовлетворенность браком во многом связана с факторами психологического характера, возможностью удовлетворения супругами потребностей в любви, заботе и внимании, в то время как негативно сказываются на отношениях наличие материальных проблем и стрессы современной жизни.

Список литературы 1. Шавлов А.В. Факторы удовлетворенности браком в семье кадрового военного в России: дис. … канд. соц. н.: 22.00.04. – М., 1996. – 200 с. 2. Сысенко В.А. Супружеские конфликты. – М.: Мысль, 2011. – 321 с.

Е.Д. Давыдова, А.С. Мельникова

Сопереживание (способность чувствовать другого человека, ощущать себя на его месте).

Равенство (предполагает, что вы считаетесь с интересами друг друга).

Поддержка (вдвоем вы способны на многое).

Толерантность (умение принимать человека таким, какой он есть).

Компромисс (умение уступать друг другу).

Признание (уважение и благодарность).

Приспособляемость (умение адаптироваться, если того требуют обстоятельства).

Любовь (нежная забота друг о друге).

Верность (преданность друг другу).

Умение слушать (прислушиваться друг к другу).

Юмор (смех поддерживает физическое и психологическое здоровье).

Желание (отношения необходимо поддерживать неожиданными всплесками страстей).

Доверие (чувство безопасности и уверенности).

Нежность (чуткое отношение друг к другу).

Совместное времяпрепровождение (нужно всегда находить время для того, чтобы побыть наедине друг с другом).

В России в нулевые годы XXI века активно происходил процесс смены моностилистической культуры полистилистической, утверждались различные модели стиля жизни, что соответствовало развитии процессов социокультурной дифференциации и переструктурирования российского общества.

В результате в российском обществе за двадцатилетие трансформационных процессов приобрели доминирующее значение ценности массового потребительского общества и прагматическое целеориентирование, направленное на адаптацию к динамически меняющейся окружающей социальной среде. Показателем этого является преобладание терминальных ценностей (личная безопасность, здоровье, семья и дети, комфортная жизнь и др.) над инструментальными (профессионализм, образованность, нравственность, межэтническая толерантность и др.).

Если терминальные ценности отражали преимущественно маскулинные ценности трансформировавшегося российского социума и преимущественно инкультурировались в процессе первичной социализации в семье отцами и близкими родственниками мужского пола, то инструментальные ценности в новом российском социуме носят преимущественно феминный характер и инкультурировались преимущественно матерями и близкими родственниками женского пола.

В результате наибольшее влияние на получение высшего профессионального образования представителями наиболее активной социальной группы «максималистов» оказывало образование матери – у 21% опрошенных максималистов, 16% традиционалистов и лишь у 8% минималистов, где под максималистами имеется в виду кластер респондентов (32%), имевших четко определенные жизненные цели и стремившихся к их реализации, под традиционалистами – кластер, включивший 48% респондентов, разделявших общероссийские базовые ценности, но не стремившихся к каким-либо ценностям, выходящим за рамки утвердившегося в обществе «стандарта личной успешности», в отличие от максималистов. Под минималистами понимается кластер, включивший 20% респондентов, стремившихся минимизировать личные усилия по достижению жизненного успеха.

С одной стороны, устойчивость во времени традиционных базовых ценностей позволяет реализующему их социокультурному капиталу обеспечить стабилизацию социокультурной системы и связанных с ней форм транзакций социокультурного капитала в поддержание системного социокультурного единства российского общества, с другой – социокультурный капитал, реализуя терминальные ценности в повседневных социокультурных практиках, создает необходимую гетерогенность российского общества, выполняя функцию дифференциации. При этом важно отметить, что выделенная парадоксальность повседневных социальных практик, опирающаяся на гибридность индивидуалистских и традиционных терминальных ценностей, выполняет функцию адаптации к быстро меняющейся внешней среде.

С другой стороны, традиционные терминальные ценности, опирающиеся на базовые ценности российского менталитета, выполняют двоякую функцию: сохранения культурного своеобразия, столь необходимого для поддержания необходимого уровня гетерогенности российского общества, и функцию мембраны, способствующей адаптации к социокультурной динамике трансформирующегося российского общества, способствующего адаптации новых терминальных ценностей к существующим. Как показали результаты проведенных социологических исследований, более обеспеченные культурным капиталом семьи образуют своеобразные замкнутые информационные кольца, взаимно увеличивая свой внутрисетевой ресурс за счет ассиметрии распределения информации внутри сети.

Как показывают данные эмпирических исследований роли социокультурного капитала в позициях индивида на рынке труда, например, многочисленные неудачи при устройстве на работу при поддержке социальной сети приводят к деградации индивидуального культурного капитала: «культурные ресурсы, понимаемые только как образование, дающее определенную профессию, представляются бесполезными в ситуации "новых бедных", но и отказ от их использования в профессиональной сфере оказывается тупиковой стратегией». Граждане из низкодоходных групп, обладающие пониженным адаптационным потенциалом и пассивными стратегиями адаптации, готовы «консервировать» свои ресурсы или делать долгосрочные инвестиции в профессионально-культурный потенциал собственных детей. Высокодоходные группы, обладающие активными стратегиями адаптации, стремятся все ресурсы направлять в «оборот», а не инвестировать в саморазвитие.

В процессе трансформации российского общества в рамках российской социокультурной системы происходит генезис и деградация различных моделей человеческой активности или моделей стиля жизни. «Взаимодействуя между собой, образуя причудливые сочетания конкретных типов жизнедеятельности, они формируют вполне определенные, эмпирически фиксируемые черты личности, семьи, мотивации и способов труда, образцы самоидентификации, восприятия и отношения к миру».

Представляется важным разделить индивидуальный, институциональный, общественный и общечеловеческий социокультурный капитал. Индивидуальный социокультурный капитал выступает в форме присущих, присвоенных и открытых для доступа индивида социокультурных ресурсов. Реализация присущего индивиду социокультурного капитала может быть ограничена физиологическими возможностями человека (например, инвалидность, психотипом личности и т.п.). Индивид может обладать высоким уровнем профессионального образования, но в силу особенностей психотипа не может реализовать его потенциал в качестве культурного капитала на практике и конвертировать в денежный эквивалент в процессе транзакционного обмена. Фактически актуализация социокультурного капитала может происходить в форме выполнения санкционированных сообществом, к которому принадлежит данный человек, моделей поведения. В этом плане лояльность индивида своей социокультурной системе может интерпретироваться как обеспечение с помощью норм интернализации легитимации этой принадлежности на основе взаимной конвертации культурного капитала.

Доминирующее положение в конвертации первоначального культурного капитала, вне всякого сомнения, занимает семья. И в рамках семьи преобладающая роль принадлежит культурному капиталу матери, которая выступает в качестве активного медиатора форм и моделей первичной социализации детей в процессе усвоения первичных нормативно-ценностных моделей и форм их реализации в образовательных учреждениях начальных и общих средних ступеней. Образование матери, уровень ее культуры является в современной российской семье основным социально-культурным доминантом в выборе и реализации форм дополнительного развивающего образования. Тем самым формируется базовый культурный капитал ребенка, который во многом предопределяет его ожидания и планирование его жизненной карьеры.

Уже на этом этапе складываются предпосылки для генезиса гибридных форм ценностных ориентаций, обеспечивающих возможности для успешной адаптации индивида в процессе как первичной, так и вторичной социализации. Граждане из низкодоходных групп, обладающие пониженным адаптационным потенциалом и пассивными стратегиями адаптации, готовы «консервировать» свои ресурсы или делать долгосрочные инвестиции в профессионально-культурный потенциал собственных детей. Высокодоходные группы, обладающие активными стратегиями адаптации, стремятся все ресурсы направлять в «оборот», а не инвестировать в саморазвитие.

Среди российского населения широко распространены негативные ожидания в отношении функционирования основных социальных институтов, что обуславливает, в известной мере, слабость российского социокультурного капитала. Эти ожидания базируются на кардинальном различии между этическими нормами, на которые ориентируются основные группы населения, с одной стороны, и представлениями о нормах, которыми руководствуются представители основных органов власти, – с другой. Низкий уровень доверия людей к основным государственным институтам (кроме Президента России) – косвенное подтверждение этой гипотезы. Но одновременно «пропасть недоверия», отделяющая население от власти, в определенной степени препятствует социальной активности людей, которая своим «давлением», социальной требовательностью могла бы в существенной мере способствовать совершенствованию функционирования социальных институтов.

Данная ловушка блокирует процесс становления эффективных социальных институтов, но при этом совершенно не очевидны пути ее преодоления. В данной связи крайне важны теоретическая проработка факторов, обусловливающих самоподдержание «ловушки», а также возможностей выхода из нее. Необходимое условие для такой проработки – эмпирическое изучение всего комплекса условий, при которых возможно снижение уровня недоверия к органам государственной власти. Следовательно, можно сделать вывод о том, что социокультурный капитал может в различных условиях выполнять различные функции: при условии комплиментарности с другими видами капитал он выступает в качестве позитивного социокультурного ресурса как индивида, так и социальной сети, к которой этот индивид принадлежит. При отсутствии комплиментарности с другими видами капитала, социокультурный капитал может стать фактором, способствующим консервации аутсайдерского социально-ролевого положения индивида.

А.В. Кудинова