Политическую культуру советского человека в основном можно характеризовать как пассивную или подданническую, в которой население ориентировалось прежде всего на «выход» (процессы административного характера) . Важными чертами этого типа политической культуры были коллективизм (отсюда стремление к взаимопомощи) и ориентация на равенство (и, как следствие, на средний результат), что в итоге складывалось в единую картину «делай, как все», «думай, как все». Г. Алмонд относит советскую политическую культуру к подданнической, а СССР показал «успешный случай спланированной политической культуры» .

Антрополог М. Мид описывала граждан СССР как «склонных к чрезвычайным колебаниям в настроении <…> и чувствующих, что сильная центральная власть необходима для сдерживания их собственных импульсов», а Д. Горер, сотрудник Колумбийского университета, назвал такую черту русского характера дайперологией (от слова «diapers» – подгузники) . Политическую культуру советского человека будем рассматривать как базовый тип, который в дальнейшем подвергался изменениям.

С кризисом легитимности «мягкого» тоталитаризма Л. Брежнева можно связать неустойчивость политической культуры, которая проявлялась в распространении западной моды, появлении молодежных субкультур, использовании информации из западных радиостанций и т. д. М. Горбачев осознавал это, поэтому одной из важнейших задач перестройки стало развитие гласности, главным орудием которой можно назвать СМИ, призванные «всесторонне отражать деятельность партийных, государственных и общественных организаций, <…> быть инструментом всенародного контроля за положением дел в стране»4 . Новый Генеральный секретарь сделал первый шаг к радикальным переменам в политике в области массовой информации. Во второй половине 1980-х гг. увеличивается тираж многих газет и журналов.

В 1990 г. был издан закон СССР «О печати и других средствах массовой информации», первая же статья которого провозгласила свободу печати, плюрализм мнений, отмену цензуры. Закон РФ «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 г. на тот момент окончательно определил взаимоотношения между СМИ и государством. Именно в этот период кризиса политической культуры в условиях изменяющейся среды (которая перестала воспроизводиться в условиях гласности) СМИ стали одним из важнейших факторов трансформации политической культуры населения. Это связано с тем, что после перестройки прежние формы политической пропаганды были устранены, а авторитеты разрушены. Одни люди занялись поиском новых авторитетов, другие старались найти для себя наиболее объективную информацию. Многие политические традиции были разрушены, партии и общественные организации были слабыми или находились в упадке, что выдвигало СМИ на первые позиции.

Так же в течение долгих лет людям давали «готовую» информацию, не приходилось анализировать. Это стало привычкой, поэтому население обратилось именно к СМИ. Более того это политически пассивное большинство нуждалась в образцах политического поведения, которые в тот период давали как раз массмедиа. В развитии политической культуры россиян 1990-х гг. можно выделить несколько стадий. Первой из них стало проведение гайдаровских реформ (легализация оппозиции). Конституционный кризис стал следующей стадией. Он показал, что власть позволяет себе игнорировать активные политические действия граждан (события 3– 4 октября 1993 г.), что сократило количество активных участников (количество людей, очень интересующихся политикой, упало с 25 % в 1990-м до 9 %) .

Также во время этих событий властной стороной активно начали использоваться средства управления населением через СМИ. Третья стадия – это выборы Президента 1996 г. В предвыборной кампании Б. Ельцина была развернута широкая рекламно-агитационная деятельность. Опираясь на ряд исследований , мы можем утверждать, что благодаря тому, что абсолютное большинство СМИ встало на сторону Б. Ельцина, он смог одержать победу на выборах, несмотря на то что в начале предвыборной кампании у него был низкий рейтинг, и то что Дума была левая. СМИ удалось создать положительный образ Б. Ельцина и дискредитировать образ Г. Зюганова.

Один из выводов в изучении данной темы может быть следующим: на рубеже 1980-х – 1990-х в основном подданнической политической культуре россиян, как уже отмечалось, появились оттенки культуры участия. В начале девяностых в крупных городах расцветала активная политическая культура. Но уже в 1990-е г. у аудитории падает интерес к информационным телепередачам. Падают тиражи газет и общественно-политических журналов. Это говорит об «усталости» от политики, что подтверждают и опросы ВЦИОМ. Итак, с одной стороны, с помощью СМИ как бы внедряли элементы активистской культуры, с другой – это наоборот утвердило подданническую культуру еще глубже в души россиян, поскольку люди действовали только тогда, когда к ним поступал сигнал извне (в первую очередь, это были СМИ).

Пожидаева Эрика Олеговна (МГУ имени М. В. Ломоносова)

В XXI веке – веке технического прогресса – наряду с прессой, радиовещанием и телевидением большую популярность начинает приобретать сеть Интернет. По своим возможностям сеть Интернет превосходит традиционные СМИ двадцатичасовой оперативностью, наглядностью и доступностью [3, с. 147]. Так, еще в 1980-х появился термин мультимедиатизации СМИ, но тогда это понятие обозначало соединение капиталов всевозможных видов СМИ, а не преобразование сути СМИ в сторону мультимедиа содержания. То есть происходило слияние капитала СМИ и собственности традиционных средств массовой информации со сферой индустрии культуры (киноиндустрия, книжное дело, звукозаписывающие компании) и телекоммуникаций (операторы кабельной, спутниковой и позже – мобильной связи). Это можно считать первым этапом мультимедиатизации.

На втором этапе мультимедиатизации начинается взаимопроникновение наполнения одних видов СМИ в другие. Радиосериалы начали вытесняться телевизионными («мыльными операми»). Следует отметить, что процесс становится массовым все в те же 1980-е годы. Постепенно начинают появляться элементы визуализации в печатных СМИ, которые переходят на цветной формат.

В Европе набирают популярность иллюстрированные еженедельники (например, журналы «Paris-Match» – французский журнал новостей, «Life» – юмористический американский журнал). Середину 1990-х гг. можно назвать третьим этапом мультимедиатизации, который охарактеризован появлением Интернет-сайтов традиционных СМИ, а также появлением типизированных Интернет-СМИ.

Благодаря Интернет-пространству появилась возможность объединять визуальные, текстовые и аудиовизуальные элементы. Первоначально Интернет-версии традиционных СМИ были точной копией бумажного экземпляра, но позже появляются истинно мультимедийные СМИ, позволяющее пользователю получать новую информацию вместо повторов телевизионных передач и текстов.

Переход в Сеть позволил традиционным СМИ использовать новые технологические и коммуникативные возможности. Так, появилась возможность взглянуть на контент по-другому, увеличилась циркуляция информации. Печатное издание претерпевает изменения в верстке с полным сохранением журналистских текстов, в логике построения номера и в направлении всего выпуска, а не отдельных его частей (текстов, рубрик).

Таким образом, при переходе прессы из печатной версии в электронную происходят два обязательных изменения:  типологическое: издание меняется, это не печатная продукция, появляются новые коммуникативные функции (обсуждения на форумах и в блогах, обратная связь с читателем);  технологическое: встает необходимость использования специального оборудования (планшет, смартфон) для чтения электронной версии и получения минимальных навыков использования сетевых ресурсов. Следуя современным тенденциям радиовещание и телевидение тоже переходят в сеть Интернет.

Электронная версия отличается навигацией, как и любое другое сетевое СМИ. Поэтому нельзя говорить, что содержание в сравнении с традиционными каналами вещания будет претерпевать кардинальные изменения. Помимо традиционных средств массовой информации в сеть Интернет переходят и информационные агентства, которые считаются самыми оперативными источниками информации.

Так, в первую очередь информацию о каком-либо чрезвычайном происшествии аудитория находит в Интернете – в ленте новостей, и только после этого обращается к сообщениям традиционных каналов. Из этого следует, что при создании газетой, журналом, радиоили телеканалом сетевого аналога в результате появляется не копия, а иная версия СМИ, которая может выглядеть как контент печатного номера. Но это лишь один из множества вариантов. Поэтому при переходе в Интернет получившаяся версия разнится с первоначальной не только по виду и типу издания, но и по социальнокоммуникативным свойствам [1, с. 44]. Интернет-версия СМИ отличается от ее традиционного вида и формы.

Она имеет свои индивидуальные характеристики:  больший поток информации благодаря интерактивным возможностям сети Интернет;  изменение шрифта и формата, которое особенно важно для людей с проблемами со зрением;  управление вниманием целевой аудитории, доступная информация об издании, выходные данные, поиск;  оперативное и постоянное обновление ленты новостей. Интернет-версия как тип издания может иметь ряд следующих признаков [4, с. 20]:  учредитель и издатель остаются теми же, как и у традиционного СМИ;  прирост аудитории за счет распространения и молодежного сегмента;  авторов работ в электронной версии может быть меньше, чем в традиционном аналоге, но связь между автором и читателем больше за счет наличия интерактива, обсуждений, комментариев и возможности отправления писем;  целью сетевой версии издания является расширение аудитории;  объем и тираж не имеют значения;  содержание, т.е. наполнение непосредственно медийными материалами, а также письмами и отзывами читателей, гиперссылками, рекламой, справочной информацией.

Так, интернет-версия СМИ обращается к индивиду, а традиционная продукция к сообществу. Отсюда возросшая популярность таких социальный ресурсов, как «LiveJournal», «Medium.com», «Blog.ru». Регистрация в них открывает читателю доступ к определенным статьям и изданиям, т.е. производится своеобразный отбор источников информации для пользователей сообществ. В современном обществе все чаще можно услышать высказывания о том, что отечественные печатные издания могут полностью исчезнуть, перейдя в Интернет. Но этот вопрос является спорным поскольку:  не во всех регионах России можно использовать Интернет, как правило, в проблемы с Интернет-пространством испытывают жители отдаленных территорий;  работа с интернет-версиями требует определенных навыков, которые готов освоить далеко не каждый. Именно поэтому предвещать конец печатной периодике пока не стоит. Сегодня идет процесс освоения новых возможностей сетей.

Преимущество электронной версии газеты в том, что она не просто мультимедийна (может сочетать в себе и музыку, и видео, и печатный текст), но и пытается объединить разные осмысления новостных событий и способы их видения. Если говорить об интернет-версиях газет и журналов на региональном уровне, стоит выделить:

 напечатанная газета содержит больше материала, чем интернет-версия;  региональные СМИ не занимаются переманиваем аудитории в сеть Интернет;  администрирует и обновляет сайт штатный сотрудник, не специализирующийся в данном вопросе;  интернет-версии зачастую выживают за счет чистого энтузиазма и не приносят дохода. Издания общероссийского уровня внимательнее относятся к версиям, выложенным в Сеть.

Доступ возможен с любого принимающего технического устройства (смартфон, планшет). Появляются дополнительные платные и бесплатные сервисы, которые предоставляет только Интернетверсия. Сегодня сеть Интернет лидирует среди средств массовой информации. Молодежь предпочитает получать информации в Сети, классические способы им чужды. Заменить газеты и журналы Интернет не может, но он может заставить их эволюционировать и находить новые формы подачи информации. При сравнении интернет-версии с печатным выпуском издания, можно отметить, что в печатном варианте отсутствуют:  комментарии к текстам;  фотогалерея;  опросы читателей на различные темы;  игры;  взаимодействие с аудиторией в форме вопрос/ответ Вопрос об отнесении к традиционным СМИ Интернета стоит сегодня достаточно остро. В.В. Ворошилов говорит о том, что «конец двадцатого столетия ознаменован возникновением уникального и чрезвычайно перспективного средства массовой информации – глобальной компьютерной сети «Интернет» [2, с. 56].

Исследователь отмечает, что появился доступный разным слоям общества носитель информации, который превратился в СМИ. Благодаря Интернет изданиям открываются новые возможности в распространении информации и установлении контакта с аудиторией. Этому способствует оперативность обновления информации и ее актуальность или злободневность. Издание газеты является долгим процессом и информация до выхода выпуска в свет утрачивает свою актуальность в отличии от сетевых аналогов, в которых обновить сайт или добавить новую информацию не составит труда.

Преимуществами сетевых СМИ являются [4, с. 22]: – объем памяти и архив данных – читатель может найти информацию, используя архив и поиск по сайту; – интерактивность – возможность обратной связи с аудиторией, комментирования текстов, ведения в дискуссии и участия в голосованиях и опросах; – мультимедийность – расширяет представление о получении информации; – гипертекстуальность – служит системой связи между несколькими текстами; ссылки на уточнения или комментарии к статье; дополнительный материал, анализ [5, с. 87]; – подписка – возможность подписаться на определенные рубрики или авторов и получать уведомления при обновлении информации; – аудитория – рост аудитории, потому что сетевые издания пользуются популярностью; – объективный охват аудитории отражается внешними службами-счетчиками – для того, чтобы читать издание в Интернете, нужно обладать хотя бы минимальными навыками владения смартфоном или компьютером; – реклама – продвижение продукта в Интернете эффективнее, чем в печатных СМИ. Стоит отметить, что все вышеобозначенное имеет и негативную сторону. В Интернете публиковать свои тексты можно анонимно. Это отражается на качестве и фактологической точности информации.

Отсюда: всевозможная реклама, плагиат и дезинформация. У некоторых людей уровень доверия к интернет-изданиям падает, они смотрят новости, слушают радио, но не прибегают к получению информации из Сети. Таким образом, переход традиционных СМИ в интернет-среду открывает новые возможности для получения информации. Это повышает интерес аудитории к самому изданию. Через поиск можно найти старые выпуски изданий, любую статью или рубрику. Все это позволяет получать информацию быстрее вне зависимости от места нахождения. Интернет-ресурс может содержать в себе неограниченный, постоянно обновляющийся поток информации и в этом потоке совмещать текстовые, визуальные, видео и аудио материалы.

Литература

1. Вакурова Н.В. Концепции современных российских Интернет-изданий / Н.В. Вакурова, Л.И. Московкин // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. 2001. № 6. С. 44–45.

2. Ворошилов В.В. Журналистика: Учебник. – 2-е изд. СПб.: Изд-во В.А. Михайлова, 2000.

3. Долгина Е.С., Гуржий Д.А. Проблема современных традиционных СМИ в России // Восемнадцатая всероссийская научно-практическая конференция Нижневартовского государственного университета: Статьи докладов / отв. редактор А.В. Коричко. 2016. – С. 147–150.

4. Костыгова Ю.В. Сетевые СМИ: занимательная типология // Мир ШетеЪ. 2002. № 4. С. 20–23.

5. Лукина М.М., Фомичева И.Д. СМИ в пространстве Интернета. М.: Факультет журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, 2005.

И.П. Торопов

В современном мире сложно представить жизнь без гаджетов и мобильных телефонов. Сегодня новые технологии сопровождают нас везде. Мобильные платформы уже давно стали неотъемлемой частью современных реалий, составляя конкуренцию не только печатным СМИ, ТВ и радио, но даже интернет-СМИ. Цель настоящего исследования – изучить специфику мобильного приложения как нового формата СМИ.

Мобильное приложение – это программный продукт, который разработан специально для мобильных устройств, смартфонов, планшетных компьютеров или других устройств. Распространение мобильных приложений осуществляется через магазины приложений: «Apple AppStore», «GooglePlay», «Windows PhoneStore», «BlackBerry AppWorld» и др. Мобильные приложения во многом упрощают жизнь пользователей и призваны помогать в решении различных прикладных задач: от мобильной картографии и приема электронной почты до узкоспециализированных заданий. Согласно данным компании AppAnnie, в 2018 году в «Apple AppStore» и «GooglePlay» было произведено 113 млрд. загрузок приложений и игр, что в общей сумме составило около $76 млрд.

Эти показатели выросли в сравнении с прошлым годом соответственно на 10% и 20%. Что касается именно российского рынка, то здесь тоже наблюдается заметный рост. Так, в 2017 году Россия впервые вошла в пятерку стран-лидеров по количеству скачиваний приложений, но в топе по количеству затрачиваемых денег на приложения заняла место даже не в первой десятке. Исходя из этого, можно сделать вывод, что россияне являются активными пользователями мобильных приложений, но все еще не готовы тратить на это деньги.

Согласно данным, которые приводятся в статье в Forbes [2], в 2018 году каждый россиянин проводит в приложениях на смартфонах в среднем 2,5-3 часа в день, при этом больше 20 млн. пользователей используют интернет только на мобильных устройствах. Сегодня мобильные приложения представляют собой перспективную платформу для развития СМИ. Но в тоже время существует ряд тонкостей, которые необходимо понимать и учитывать. Во-первых, для успешного функционирования мобильного приложения огромную роль играет правильное определение потенциальной аудитории. Необходимо помнить о том, что в понравившееся приложение пользователь будет заходить не один раз, и ему нужно будет получить там все новую информацию, но если приложение в чем-то не устроило пользователя, он может с легкостью перейти на другое.

Для эффективного функционирования мобильному приложению нужно выполнять именно то, что нужно пользователю, максимально соответствуя его требованиям, так как шанс «упустить» его слишком велик. Сейчас перед каждым СМИ встает вопрос о создании мобильных приложений. Некоторые считают, что мобильной версии сайта может быть вполне достаточно, однако это не так: все крупные СМИ уже давно обзавелись собственным мобильным приложением и постоянно выпускают обновления с целью его улучшения. Далее мы разберем «плюсы» и «минусы» мобильных приложений, которые нужно знать издателю перед принятием решения о создании такой платформы для своего СМИ. «Плюсы»: во-первых, в мобильных приложениях информация легче воспринимается. Это подтверждают многие исследования, которые показали, что усваиваемая информация в мобильных приложениях составляет примерно 70%, в мобильных версиях – около 60%.

Во-вторых, мобильные приложения удобнее в использовании, во многом благодаря их адаптированности для небольших экранов. «Минусы»: среди отрицательных сторон мобильных приложений стоит отметить потребность в их адаптации для каждой отдельной платформы (с каждым годом они все разнообразнее, а это, в свою очередь, влечет увеличение стоимости услуг разработчиков), а также то, что пользователю сложно использовать несколько приложений одновременно, так как мобильные приложения СМИ не связаны между собой и функционируют отдельно. Это означает, что, если возникает необходимость сравнить информацию из разных источников, то намного проще воспользоваться браузером, а не открывать все приложения по очереди. Современным трендом для мобильных приложений СМИ является соблюдение трех факторов: 1. Простота. Интерфейс приложения должен быть максимально прост, чтобы пользователь сразу же мог использовать приложение, в противном случае велик риск его потерять; 2. Понятность.

Работа в приложении должна быть понятной настолько, чтобы основные функции и действия были обоснованы и легки в исполнении. 3. Адекватность. Логично, чтобы главная информация была расположена вверху экрана, а по мере продвижения по странице, информационное наполнение развивалось и наращивалось [1, с. 407−408]. Сейчас наступило время коротких текстов. Исследования показывают, что большинство потребителей электронного контента чаще всего читают только заголовок и лид, а до прочтения всей статьи доходят только единицы.

В мобильных приложений текст должен быть еще более кратким, прежде всего в силу маленького экрана и других характеристик. Лонгридов, конечно, это касается лишь косвенно, но это обусловлено тем, что они отличатся особым видом взаимодействия с пользователем и входят в другую категорию медиатекстов. Таким образом, можно сделать вывод, что создание мобильного приложения сегодня, безусловно, является перспективным путем развития для СМИ.

В эпоху диджитализации с каждым днем количество пользователей, уходящих в мобильные приложения, стремительно растет, а значит – для СМИ жизненно необходимо присутствовать на всех платформах, представленных на современном рынке, чтобы не упустить огромный пласт аудитории и быть конкурентоспособными.

Список литературы 1. Вейл Э. HTML5. Разработка приложений для мобильных устройств [Электронный ресурс] // ЭстельВейль. СПб.: Питер, 2015. 408 с. Режим доступа: https://omn-omn-omn.ru/details.php?id=371236. 2.Злобин А. Россия вошла в пятерку лидеров по числу загрузок приложений для смартфонов [Электронный ресурс] // Forbes. 2018. 18 янв. Режим доступа: http://www.forbes.ru/tehnologii/355873-rossiya-voshla-v-pyaterku-liderov-po-chisluzagruzok-prilozheniy-dlya-smartfonov.

Приходько Д.В

Наряду с усилившимся контролем за политической и гражданской сферами, с функциональной перестройкой исполнительной власти и расширением репрессивных практик качественное изменение масштабов и характера контроля за медиасферой является отнюдь не последним по значимости элементом транзита от мягкого, конкурентного авторитаризма к консолидированному авторитарному режиму.

В отличие от конкурентного авторитаризма, легитимность которого опирается на экономические успехи и поддержку населения, а авторитарные институты призваны блокировать механизмы демократической смены власти, репрессивный авторитаризм использует медиа не только для цензурирования нежелательной информации и нежелательных повесток, но и для легитимации своих репрессивных практик и ужесточающихся форм контроля. Этим обусловлен переход от модели контролируемых медиа к пропаганде, т.е. продвижению определенной «правильной» системы ценностей и однозначной идентификации противостоящей ей системы «неправильной».

Притом что ведущие медиа стали объектом политического контроля еще в первой половине и середине 2000-х гг., контроль этот предполагал преимущественно ограничительные формы — речь шла об установлении контроля над теми СМИ, которые имели общенациональное значение и находились в руках нелояльных собственников, отсечении от эфира наиболее оппозиционных политиков и аналитиков и пр. Во второй половине 2000-х зона контроля расширялась, происходила концентрация медиаактивов, в редакциях началась смена поколений — поколение менеджеров и журналистов, воспитанное эпохой независимых СМИ и конкурентной политики, постепенно выдавливалось. Сохранившиеся независимые СМИ с их критичной по отношению к Кремлю повесткой были «отрезаны» от телевидения и в результате приобретали нишевый характер.

Вместе с тем при подчеркнутой лояльности основных телевизионных медиа, задающих информационный мейнстрим, и постепенном наступлении идеологизированного контента на периферии основной тон информационного вещания оставался идеологически относительно нейтральным, хотя и односторонним. На рубеже 2000–10-х гг. ситуация в медиасфере стала меняться. В то время как внимание зрителей к традиционным медиа — прежде всего центральным телеканалам и их новостному вещанию — снижалось, все больший общественный вес набирала информационная среда интернета и повестка социальных сетей, аудитория которых быстро росла. Параллельно начало формироваться новое поколение российских медиа, ориентированных на эту повестку: интернет-издания Lenta.ru, Gazeta.ru, Openspace — Colta.ru, телеканал «Дождь», журнал «Большой город». При поддержке традиционных независимых медиа («Ведомости», «Новая газета», радиостанция «Эхо Москвы» и др.) эта новая повестка становилась все более влиятельной, оказывая воздействие на медиасреду в целом. Разгром этой информационной инфраструктуры начался почти сразу после возвращения Владимира Путина в Кремль в рамках первой фазы политической реакции. В рамках этой фазы происходила также постепенная идеологизация медиапространства — на телевидении появились ток-шоу и аналитические программы, агрессивно продвигавшие консервативную антизападническую идеологию.

В целом перед Кремлем стояли две задачи: 1) преодоление автономии и оппозиционной мобилизованности информационной интернет-среды, ограничение ее влияния на традиционные медиа; 2) консолидация политической медиамашины, способной противостоять «модернизационной» повестке новой оппозиции и внутриэлитной фронды. Можно выделить несколько основных направлений решения этих задач: 1) формирование телевизионной олигополии на базе трех холдингов — ВГТРК, «Газпром-медиа» и Национальной медиагруппы (НМГ); 2) технологическое и стилистическое перевооружение и цифровая экспансия телевизионной олигополии; 3) информационная атака консолидированной медиамашины в период активной фазы «геополитического кризиса» и войны в Восточной Украине; 4) резкое усиление административного контроля в интернете (см. подробнее в разделе «Медиамашина зрелого авторитаризма: корпоративная консолидация и технологии политической мобилизации»). Процесс концентрации собственности на основные телевизионные активы в трех медиахолдингах, контролируемых либо непосредственно государством (ВГТРК), либо наиболее близкими Кремлю бизнес-структурами — «Газпром-медиа» и НМГ, привел к формированию телевизионной олигополии. «Газпроммедиа» и НМГ полностью или частично контролируют 11 из 22 федеральных телевещателей; ВГТРК владеет совокупно еще 21 каналом. Принятие в 2014 г. закона об ограничении иностранного капитала в СМИ до 20%, привело к очередному туру концентрации активов. В итоге на данный момент три группы, поделившие национальный телерынок, — это основа единства информационного пространства страны, ключевой элемент индустрии развлечений, основной рекламоноситель и основной поставщик медиапотребления россиян.

Столь консолидированный корпоративный контроль резко отличает ситуацию в российских медиа середины 2010-х гг. от той, что имела место в середине 2000-х34. Вторым компонентом консолидации политической медиамашины стало создание на базе трех холдингов интегрированной высокотехнологичной мультимедийной среды, опирающейся на новейшие достижения цифровых и спутниковых коммуникаций. Эта среда является основой для производства и распространения официально одобренного нарратива через софистицированную систему доставки, включающую аналоговое, кабельное телевидение, а также весь спектр цифровых и интернет-коммуникаций. Наконец, единство корпоративного контроля и современная инфраструктура распространения были дополнены интегрированной системой производства медиаконтента, способной динамично создавать убедительный нарратив для все более фрагментированной аудитории.

При этом основные усилия были сконцентрированы на глубокой интеграции и взаимопроникновении информационных и развлекательных форматов, обеспечивающих наиболее эффективное воздействие и максимальный охват. Все три группы двигались к интеграции между собой и внутри своих структур, выстраивая полный цикл управления кинои телеконтентом — от производства до распространения. Сайты и мобильные/облачные сервисы основных российских каналов — это объемные библиотеки контента и одновременно площадки онлайн-вещания. Эксперименты по синергии вещания для разных сред происходили параллельно с увеличением числа телеканалов, которое вело к фрагментации аудитории и ужесточению конкуренции между ними при сохранении олигополистической структуры рынка и единства политического контроля.

Таким образом, если рубеж 2000–10-х гг. был ознаменован наступлением интернета на позиции традиционных медиа, то в последние годы мы, наоборот, наблюдаем мобилизацию традиционного потребителя теленовостей и экспансию телевидения в цифровую среду и сетевые коммуникации. «Большое телевидение» научилось работать с «сетевой повесткой» — не замалчивать, а препарировать и интерпретировать ее «информационный шум». Уходя от форматов официоза, «большое телевидение» все более становится фабрикой эмоций.

Стилистический, технологический и тематический разрыв между ним и интернетом выглядит в значительной степени преодоленным. Трансляции сочинской Олимпиады показали, что российская телеиндустрия с точки зрения технологий и владения языком массовых зрелищ вписана в глобальную картину медиамира. Эта индустриальная мощь по производству зрелища и продуцированию эмоций способствовала закреплению «телевизионности» массового сознания, когда национальное телевидение вновь является безусловным лидером в конструировании и самой «повестки дня», и переживаний нации по ее поводу.

Политическое развитие России. 2014–2016 : Институты и практики авторитарной консолидации / под ред. К. Рогова. — Москва : Фонд «Либеральная Миссия», 2016. — 216 с

Телевизионные холдинги стали организационной и коммерческой основой политической медиамашины. Россия остается нацией телезрителей: российские телезрители являются одними из самых активных в мире, а три главных телевизионных канала — основным источником новостей для большинства жителей (см. «Медиамашина зрелого авторитаризма: корпоративная консолидация и технологии политической мобилизации»). Телевидение практически единственное окно в мир для старших возрастных групп, географической и социальной периферии, являющихся наиболее благодарным потребителем консервативных доктрин и идеологии изоляционизма.

Консолидированные и реструктурированные активы телеиндустрии стали важнейшим ресурсом политического доминирования в медиапространстве — политической мобилизации и «программирования» лояльного большинства. Ключевая роль медиа, и в частности телевидения, в механизмах доминирования современных авторитарных режимов хорошо видна на примере российской политической истории последних 10 лет. Снижение уровня популярности режима и постепенное формирование альтернативных политических повесток в начале 2010-х гг. коррелирует со снижением внимания граждан к телевизионному информационному мейнстриму. Данные TNS показывают, что аудитория двух основных официозных новостных программ — «Время» и «Вести»  — сократилась в 2011–2013 гг. на треть по сравнению с уровнем середины 2000-х.

Отчасти утрата интереса была связана с редукцией внутриполитической повестки — стремлением контролируемого телевидения приглушить внутренние конфликты и не вовлекать население в их обсуждение. Однако побочным эффектом этого стало снижение вовлеченности населения в информационную повестку официоза, рост влияния альтернативных повесток и как следствие — снижение уровня индоктринированности населения, его лояльности политическому режиму.

Информационная атака обновленной телевизионной медиамашины в связи с событиями в Крыму и Восточной Украине, когда сюжеты политических и военных противостояний были вынесены на внешнеполитическую арену, позволила вернуть от трети до половины потерь аудитории главных новостных программ (по данным TNS). Эти цифры, однако, не вполне описывают успех мобилизационной медиамашины: помимо роста непосредственно новостной телеаудитории, успех этот обеспечивался также за счет широкой экспансии информационного вещания в неинформационные и развлекательные форматы, а также экспансией телеканалов и традиционных медиа в информационной среде интернета.

В социологическом измерении уровень информационной вовлеченности населения вырос в 2014 — первой половине 2015 г. в полтора раза в сравнении с 2012–2013 гг.: средний россиянин мог назвать в полтора раза больше «главных новостей» последних недель. Можно выделить несколько главных механизмов захвата и «программирования» телеаудитории в активной фазе пропагандистской кампании 2014– 2015 гг. (см. подробнее «Медиамашина зрелого авторитаризма: корпоративная консолидация и технологии политической мобилизации»).

Прежде всего это специальное программирование эфира, обеспечившее в острый период кризиса практически непрерывное (чрезвычайное) информационное вещание: новостные блоки начинались в утренних неполитических шоу, продолжались дневными выпусками новостей, бóльшая часть которых была посвящена украинским событиям, и достигали апогея в прайм-таймовых новостных программах (хронометраж которых был существенно увеличен), за которыми шли еще ежедневные политические шоу. В результате массовая аудитория «Первого» и «России 1» ежедневно и почти непрерывно была погружена в повестку украинского кризиса и геополитических противостояний. Еще один прием поддержки «военной» повестки дня — кросс-промо и специальное информационное программирование. На Первом тревожная рубрика «Новость часа» прерывала все программы и фильмы вещательной сетки.

Политические ток-шоу с помощью анонсов были связаны с выпусками новостей, которые в свою очередь анонсировали ток-шоу. На это накладывался неинформационный контент в стиле «милитари», который каналы второго и третьего эшелона конвертировали в развлечение и визуальное послание. Тенденциозное, не допускавшее альтернативных интерпретаций новостное вещание, широко использовавшее «постановочную реальность», было дополнено политическими ток-шоу, ставшими в этот период вторым гвоздем эфира наряду с информационными программами. Жанр социального и семейного ток-шоу с его конфликтной эмоциональностью был адаптирован к обсуждению политических противостояний, заместив аналитические форматы и позволив мобилизовать и удержать у экрана наименее софистицированную часть телеаудитории.

Для «продуцирования эмоций» использовалась схема популярного социального шоу «Пусть говорят»: шумные реакции, обвинения, манипулятивные техники ведущих, наличие «врагов в студии». Шоу «Время покажет» на Первом заменило привычные дневные форматы — детективные, судебные, семейные шоу, сериалы. В целом технологии информационной мобилизации были опробованы еще во время сочинской Олимпиады: резкий рост аудитории теленовостей, по данным телеметрии, и рост уровня информационной вовлеченности населения (по социологическим данным) приходятся на январь 2014 г.

Много общего с олимпийским вещанием имела и технология мобилизации аудитории. Как видно из сказанного, основной стратегией воздействия «чрезвычайного вещания» в острой фазе «украинского кризиса» было перенесение акцента с аналитических на эмоциональные форматы. Ток-шоу воспроизводили как фреймы геополитических и военных противостояний, организованные вокруг противопоставления «наши — не наши», так и фрейм «болельщика», требовавший восприятия всего «нашего» с повышенной лояльностью, в то время как контраргументация, апеллирующая к логике, воспринималась как враждебная и манипулятивная.

Картина успехов телевидения была бы неполной, если не упомянуть о том, что усилия по мобилизации телеаудитории были дополнены широким наступлением на «сетевую вольность» и усилиями по подавлению альтернативных информационных повесток и их «сред вещания». Наступление на «новые медиа» началось вскоре после возвращения В.  Путина в Кремль, а непосредственно накануне операции по присоединению Крыма объектами административных атак стали независимый телеканал «Дождь» и государственное информационное агентство РИА «Новости», считавшиеся близкими к «либеральным группам» в политической элите.

Еще в рамках первой фазы политической реакции началось законодательное и административное наступление на интернет, а начало «крымской операции» дало старт активным силовым действиям в этом сегменте. В марте 2014 г. была разгромлена редакция наиболее популярного интернет-издания Lenta.ru; в апреле 2014  г. основатель и владелец крупнейшей социальной сети «Вконтакте» Павел Дуров сообщил о давлении со стороны ФСБ, а вскоре стало известно, что социальная сеть продана структурам околокремлевского олигарха Алишера Усманова, а сам Дуров покинул страну. Все эти действия имели своей целью перекрыть каналы выхода альтернативных повесток и интерпретаций на массовую аудиторию.

Элементами стратегии ползучей «суверенизации» интернета на протяжении периода политической реакции стали так называемый блогерский и антипиратский законы, расширение трактовок борьбы с экстремизмом в интернете, закон об ограничении интернет-платежей, ограничение хранения персональных данных вне зоны РФ, законы «о забвении» и хранении персональных данных. В президентской администрации появилась должность президентского помощника по интернету; занявший эту должность г. Клименко не скрывает своих задач по организации государственного контроля над российским сегментом сети.

В начале 2016 г. появилась информация о разработке законопроекта о госконтроле за интернет-трафиком на территории РФ: речь идет о создании дублирующей инфраструктуры российского сегмента сети по типу китайской, т.е. системы серверов на трансграничных каналах связи, позволяющих фильтровать интернет-трафик. Вне зависимости от того, насколько власти близки к технологическому решению задачи тотального контроля за российским сегментом интернета, нарастающее административное и законодательное давление искажает его естественное развитие. Новые меры по защите конфиденциальности и персональных данных резко снижают инвестиционную привлекательность и эффективность рекламных моделей в интернете, трансграничных облачных сервисов.

Это, в свою очередь, способствует укреплению влияния в интернете и фактическому доминированию ресурсов и сервисов, связанных с телекоммуникационными холдингами и структурами лояльных олигархов.

Политическое развитие России. 2014–2016 : Институты и практики авторитарной консолидации / под ред. К. Рогова. — Москва : Фонд «Либеральная Миссия», 2016. — 216 с

В современном обществе средства массовой информации становятся важнейшим социальным институтом, обеспечивающим каналы коммуникации и информационного обмена, способствующим функционированию демократических структур, создающим пространство для диалога и взаимопонимания между государством и обществом. СМИ играют важную роль в формировании общественного мнения, являются средством разоблачения коррупции, важнейшим инструментом в политической борьбе.

Средства массовой информации стоят у истоков формирования глобальной культуры, они заложили информационную основу демократии, осуществили децентрализацию культуры, способствуя стиранию границ между центром и периферией. В последние десятилетия СМИ активно выходят за границы информационных функций: в динамично развивающемся коммуникативном пространстве они оказывают огромное влияние на культуру и общественное сознание, становятся способом конструирования социальной реальности.

В результате экспансии информационных технологий информация о мире становится более объективным феноменом, чем сам мир, а сама реальность становится конструктом. Сегодняшний институт «четвертой власти» в России в значительной степени отличается от функционирования СМИ в Советском Союзе. На смену привычным для того времени механизмам государственной цензуры перестройка привнесла так называемую гласность. Данный политический термин, обозначавший политику максимальной открытости в деятельности государственных учреждений и свободы информации, заключался в существенном ослаблении цензуры и снятии существовавших в советском обществе многочисленных информационных барьеров. Внезапно свалившаяся в начале 1990-х годов на головы россиян свобода слова на фоне значительных политико-экономических преобразований в стране оказала колоссальное влияние на дальнейшее развитие общества, социальных приоритетов, ценностных ориентиров молодежи и даже взрослого населения.

С одной стороны, движение в сторону свободы слова стало естественным процессом в обществе, в котором на протяжении многих десятилетий существовала государственная монополия на контроль за средствами массовой информации. С другой стороны, принципы рыночной экономики достаточно быстро сместили акценты в приоритетах СМИ.

Во-первых, потребность коммерческого успеха СМИ породила в стране многочисленную «желтую прессу». В определенный момент издания типа «Калейдоскоп» и “Speed info” завоевали сознание миллионов россиян и оказались чуть ли не самыми читаемыми. Наряду с ними популярность обрели и газеты типа «НЛО» — о самых невероятных явлениях во Вселенной. На данном этапе акценты внимания общества уже были значительно смещены средствами массовой информации. Во-вторых, в российскую медиасферу быстрыми темпами стал приходить иностранный капитал, через который значительное влияние на редакционную политику российских СМИ стали оказывать международные политические силы.

В стране появились не только частные газеты и радиостанции, а даже телеканалы. Западные ценности с неимоверной скоростью впитывались российской аудиторией через музыку, кино, заимствованные за рубежом форматы телевизионных программ и рекламу. С начала 2000-х годов в стране постепенно начали наводить порядок (отметим в связи с этим, что на тот момент Россия только готовилась подниматься с колен после развала СССР). Характер освещения военных действий, катастроф и терактов тех лет продемонстрировал сформировавшуюся силу частных медиакорпораций. Стало понятно, что для быстрого выхода из кризиса власти необходим контроль над ключевыми СМИ. Можно сказать, что 2000-е годы в России ознаменовались прямым или опосредованным контролем власти над контентом ведущих телеканалов страны как самых влиятельных СМИ того времени. Акценты частных телеканалов были смещены от общественнополитического направления к развлекательному, что, с одной стороны, позволило руководству страны сосредоточиться на своих непосредственных задачах, но с другой — сыграло плохую роль в формировании ценностной идентичности подрастающего поколения.

Тем не менее многое из того, что оказалось непозволительным на телевидении с начала 2000-х, в печатных СМИ негласно позволялось публиковать вплоть до конца десятилетия. Политтехнологи считали, что оппозиционной аудитории для спокойствия необходима отдушина в виде печатной прессы, которая на тот момент якобы уже не имела особой силы. Начало 2010-х годов показало на примере так называемой «арабской весны» и президентских выборов в России, насколько было недооценено социальнополитическое влияние Интернета. Благодаря стремительному развитию массовых коммуникаций по охвату аудитории Интернет стал составлять конкуренцию даже федеральным СМИ. Под различными социально значимыми предлогами были активизированы механизмы государственного регулирования информации в Интернете. У чиновников появилась возможность оперативной блокировки доступа к сайтам, нарушающим законодательство Российской Федерации.

А сообщество так называемых блогеров было поставлено перед фактом необходимости регистрации в качестве СМИ при условии наличия более 3 тыс. подписчиков. Впрочем, данные действия оказались запоздалыми, и их реализация лишь в малой степени повлияла на распространение информации в Сети. Интернет требовал разноплановых и оригинальных решений для возвращения контроля над массовой аудиторией. Отдельные интернет-СМИ набрали слишком большую популярность для того, чтобы их блокировать или закрывать. Где-то пришлось менять редакционную политику через покупку проекта, в других местах удалось путем давления на собственников поменять главных редакторов и, как следствие, рядовых журналистов. Многие популярные блогеры оказались перед выбором: либо получать дотации, либо писать о чем угодно, кроме социально-политических тем. Управляемость российских социальных сетей, через которые любая информация распространяется за секунды, была обеспечена их покупкой через организации, приближенные к крупным отечественным олигархам.

Зарубежные социальные сети, поисковые сайты и иные сервисы, обладающие миллионными аудиториями российских пользователей, также оказались перед выбором: либо заниматься бизнесом без примеси политического воздействия на страну, либо оказаться под воздействием прессинга патриотично настроенных социальных и прочих организаций с риском введения санкций. Справедливости ради следует отметить, что если бы государственные органы не взялись за упорядочивание сетевого контента, то в российском Интернете действительно бы возник большой риск бесконтрольной экстремистской активности и внешнего воздействия на аудиторию внутри страны. В данном контексте обострение внешнеполитической ситуации, апогеем которой стал конфликт на Украине, способствовало усилению контроля и над традиционными СМИ. За последние годы в России в определенной степени произошла реорганизация института информационных агентств. Более пристальное внимание стало уделяться печатным СМИ. На рынке отечественных радиостанций были сделаны крупные приобретения, в ходе чего зарубежные инвесторы остались с достойной прибылью, но без медиаактивов.

Введенные ограничения в сфере кабельного телевидения повлияли на уход ряда зарубежных новостных и общественных телеканалов из данного сегмента российского рынка. Благодаря активным действиям последних лет преимущественная доля аудитории российских массмедиа достаточно прочно изолирована от внешних воздействий. Значимость безопасности государства от навязываемых извне политических позиций и переворотов трудно переоценить. В разных странах эта задача решается по-разному: от ограничения Интернета границами одной страны в Китае (что, впрочем, не мешает ему показывать динамичный экономический подъем) до выделения (под различными предлогами) впечатляющих преференций издательствам, редакциям и отдельным журналистам за поддержку государственных интересов в Европе и США. Очевидно, что в России описанная выше ситуация в сфере СМИ, с одной стороны, была необходима, а с другой — порождает массу проблем этического и социального характера. Побочным эффектом становится зачастую невозможность объективного отражения журналистами действительности там, где это действительно требуется. Журналистика как профессия в подобной ситуации подвергается значительным испытаниям и деформациям.

Ограниченность высказываемых в СМИ мнений создает у одной части российской аудитории тягу к поиску альтернативных позиций, в том числе и в международных источниках на иностранных языках, а у другой, менее прогрессивной части — аполитичность, узость политической картины мира, приверженность тому самому развлекательному контенту, способствующему деградации россиян. Роль СМИ и степень их влияния на аудиторию возрастают по мере интенсификации социальной напряженности. Отсутствие экономической стабильности, проблемы с работой и семейные сложности — эти и многие другие причины для беспокойства вынуждают членов общества обращаться к поиску тех источников информации, которые могут наиболее полно отразить происходящие социальные процессы, дать ответы на волнующие вопросы, что необходимо для принятия соответствующих персональных решений различных уровней вплоть до витальных.

В последнее время СМИ все активнее выходят за национальные границы и функции «четвертой власти» — в глобальном мире они становятся орудием в информационно-психологических войнах, в которых ведется борьба за сознание и умы, жизненные установки и ценности. Предметами поражения становятся сознание «врага», ментальные матрицы и культурные основания идентичности, картины мира и смыслообразующие основания жизнедеятельности. В сегодняшний репертуар информационных средств воздействия входят различные социально-психологические приемы и информационные технологии. Целенаправленное манипулирование общественным сознанием осуществляется с помощью дезинформации и подрывной пропаганды, целенаправленной фальсификации событий. Глобализация информационного пространства становится не только формой трансляции деструктивных ценностей, но и средой социально-психологического заражения, и прежде всего «вирусами» страха, пессимизма и агрессии.

СМИ способствуют расширению границ девиации, пропагандируя шокирующие и асоциальные способы самовыражения, провоцируя в обществе ненависть и насилие. Чрезвычайно опасной следует считать тенденцию отечественных СМИ усиливать ультрапатриотические настроения, которые оказывают губительное влияние на степень толерантности в обществе. Как следствие, в обществе усиливаются конфликты не только на межэтнической и расовой почве, но и в религиозной, социально-демографической плоскости. Врагами становятся все «чужие», неважно, идет ли речь о профессиональной принадлежности или сексуальной ориентации. В сложившейся ситуации обозначенные выше «побочные эффекты» свободы слова могут и должны стать предметом регулирования со стороны корпоративных сообществ, общественных институтов и властных структур. Такого рода контроль (наряду с социальной ответственностью и патриотизмом работников СМИ) может стать гарантией усиления конструктивной роли отечественных СМИ в обществе, он обеспечит исход глобального противостояния ведущих мировых держав, станет гарантией наших побед в информационных сражениях ХХI века.

Ю. А. Запесоцкий

Усиление организационной, управленческой, коммуникативной эффективности деятельности человека благодаря медиатехнологиям можно воспринимать как естественное развитие, а можно — как «костыли», которые не являются органичным продолжением человека и искажают человеческие отношения, восприятие мира, психические процессы. Однако между двумя противоположными отношениями к медиасредствам — восторженным восприятием и настороженным подозрением — существует широкий спектр идей, тем, позиций.

Критическое, настороженное отношение вызывают не сами медиатехнологии, а недоверие к тем, у кого в руках они находятся, — к государству, коммерческим медиагигантам, военным. Под прицелом критиков медиа находятся в первую очередь роль СМИ в культуре, отсутствие критического отношения со стороны аудитории, упрощение картины мира, создаваемой центральными СМИ, манипулирование общественным мнением со стороны корпораций и политических партий. Критическое отношение к СМИ в 1960-е годы привело к тому, что все, что было с ними связано, представителями медиа-арта считалось противоположностью искусству. Поэтому основной темой медиаискусства в начале его появления была разнообразная критика СМИ. Систематическая работа по изменению отношения зрителей к телевидению велась группой энтузиастов (художников, активистов, критиков) на кабельном телевидении Манхэттена. Организованный и поддерживаемый ими проект “Paper Tiger TV” доказал, что телевидение может быть некоммерческим и показывать сюжеты, созданные самими зрителями.

О необходимости общественного доступа к телевидению, создания его новых моделей, о культурной и политической роли заявлял в своих выпусках выходивший в Нью-Йорке видеожурнал “Radical Software”, созданный Филлис Гершуни и Берил Корот. За развитие альтернативных медиаканалов, расширение влияния авангарда боролся основатель контркультурного коллектива видеохудожников “Raindance Foundation” Майкл Шамберг. В 1971 году он ввел термин “Guerrilla television” (партизанское телевидение). Шамберг был учеником и коллегой Маршала Маклюэна, который в 1970 году называл ситуацию, сложившуюся в медиакультуре, третьей мировой войной — “guerrilla information war” (партизанская информационная война): «третья мировая информационная война является партизанской, в ней нет разделения между военными и гражданскими лицами»1 . Современные медиатехнологии обладают такими возможностями воздействия на социум, его преобразования и выражения социальной активности людей, каких еще не было в истории.

Например, эти технологии отличаются возможностями обращаться к очень большому количеству людей и при этом сохранять неформальные, личные свойства этого обращения, усиливая тем самым эмоциональное воздействие; создавать проекты, являющиеся «площадкой» для дискуссии, обсуждения, обмена мнениями; организовывать совместные действия с другими людьми. Среди современных медиасредств и технологий наибольшим потенциалом обладают компьютерные сети.

Их уникальность в том, что благодаря обратной связи (которой не было у предыдущих медиа) каждый пользователь Сети может вступать в контакт с другими пользователями. Они могут создавать группы и работать коллективно, что полностью меняет способ функционирования медиа, рождает новые способы коллективных и индивидуальных действий во всех сферах человеческой деятельности. Коммуникационные технологии сегодня активно используются самими художниками. Уже первые формы электронной коммуникации, такие как списки рассылок, телекоммуникационные сети, применялись медиахудожниками для распространения информации о себе, демонстрации своих работ, участия в художественных акциях. Коллективное сетевое творчество, сетевые конференции дают участникам новый опыт, в который входят симультанность воздействия разных медиасредств, распределенное авторство , отказ от произведения как завершенного материального объекта. Сетевые медиатехнологии дали новый толчок социальной активности медиа-арта. Даже специализированные сети, создаваемые с целью художественной коммуникации, часто используются как социальное пространство . При взгляде современных медиахудожников на некоторые проекты возникают вопросы: остаются ли они в поле художественного творчества, не занимаются ли специфической формой журналистики?

И. И. Югай

Специфика работы редакции сетевого издания тесно связана с функциональными особенностями новых медиа в целом. Так, при попытке их описания теряют актуальность такие признаки, как периодичность издания, объемы передаваемой информации, география ее распространения и пр. При этом на первый план выходят специфические характеристики интернет-СМИ: гипертекстуальность, мультимедийность и интерактивность. Редакция сетевого периодического издания качественно мало отличается от редакции традиционного СМИ. Как правило, в ее состав входят: шеф-редактор (главный редактор) и пишущие редакторы рубрик, к ним могут добавляться арт-директор, фоторедактор, специалист по продвижению в социальных сетях, штатные корреспонденты, иллюстраторы, фотографы.

При этом штат подвергается максимальной компрессии, и в обязанности редакторов входит не только написание и редактирование текстов, но и подбор иллюстративного материала и продвижение статей в Сети. Материалы в интернет-изданиях публикуются не отдельными завершенными выпусками (номерами), а по мере их поступления и готовности. При этом нередко публикацию осуществляет сам журналист (или редактор, контент-редактор) . В отличие от печатного ресурса, который представляет собой закрытую информационную систему без возможности внесения изменений или дополнений, интернет-издания открыты.

Гипертекстуальность как первая специфическая черта сетевых СМИ позволяет не только читать текст «линейно», как на бумаге, но и благодаря внешним и внутренним ссылкам «просматривать его вглубь». Читатель также может самостоятельно знакомиться с источниками, выстраивая собственную интерпретацию факта. Вторая важная характеристика электронной периодики — мультимедийность — выражается в том, что текстовое сообщение дополняется большим количеством визуальной информации: видеофайлами, фотографиями, иллюстрациями и инфографикой. В связи с этим пользователь обрабатывает большие потоки информации, быстро отделяя значимые сообщения от незначительных. Читатель в первую очередь оценивает иллюстрацию и только потом на основании своей оценки приступает к изучению текста.

Таким образом, значение визуальной составляющей увеличивается. Третья важнейшая характеристика электронных периодических изданий — интерактивность. В связи с этим у сотрудников редакции появляются новые функции и обязанности: к ним можно отнести организацию многосторонней коммуникации на сайте и поддержание диалога с читателем. С точки зрения «приближения к читателю» для повышения интерактивности большое значение имеет интеграция интернет-газет и социальных сетей (VK.com, Facebook, Twitter и пр.).

В зависимости от степени заинтересованности аудитории происходит распространение сообщения по каналам социальных медиа за счет так называемых перепостов. Три наиболее характерные особенности интернет-СМИ — гипертекстуальность, мультимедийность и интерактивность — формируют новые задачи для редактора электронного периодического издания.

Так, от него требуется не только умение работать с информацией и текстом. Сейчас актуальными становятся задачи, связанные с подачей материала: его визуальное оформление, быстрый доступ к публикации, интересная, нестандартная форма анонса, способная привлечь читателя на сайт. Таким образом, можно говорить о том, что работа редактора интернет-издания требует расширения ряда профессиональных компетенций и владения универсальными навыками работы с информацией в Сети.

Л. А. Евдокимова

Понятие «новые медиа» получило широкое распространение сравнительно недавно, как и сам обозначаемый им феномен, поэтому остаются объективные сложности в разграничении медийных и немедийных форм социальной активности, осуществляющемся в среде электронных коммуникаций.

Дифференцирующими факторами могут служить: широта охвата аудитории, степень профессионализма в изготовлении и распространении контента, его информационная и эстетическая содержательность, потенциал его социального воздействия и др. Одной из специфических разновидностей новых медиа, переживающих сегодня период бурного развития, являются видеоблоги.

Формат видеоблога предполагает подготовку и регулярное размещение видеоконтента на одной из популярных платформ видеохостинга, реализующих базовые возможности социальных сетей (загрузка контента, подписка на создаваемые пользователем записи, размещение комментариев и т. п.). Главными объединяющими началами видеоблога являются личность автора (индивидуального или коллективного) и тематика (впрочем, нередки политематические блоги).

Средняя периодичность обновления видеоблогов — один раз в несколько дней или в неделю. Материалы, публикуемые реже одного раза в месяц либо нерегулярно (то с очень высокой, то с крайне низкой частотностью), в подавляющем большинстве случаев не могут рассматриваться как форма блогерского творчества. Продолжительность видеозаписей, как правило, колеблется в диапазоне от 2 до 20 минут.

И периодичность выхода материалов, и их хронометраж редко соблюдаются с абсолютной точностью; обычно блогер устанавливает для себя допустимые границы хроникальных отклонений, за которые старается не выходить. Наиболее популярной платформой видеоблогинга сегодня является YouTube. Видеоблоги могут классифицироваться по ряду оснований:

1) используемая блог-платформа, которая определяет некоторые технические характеристики материалов (например, предельная продолжительность, максимальное разрешение, доступность для незарегистрированных пользователей и т. п.), а также состав аудитории, динамику распространения материала;

2) технические параметры видеозаписи (продолжительность, разрешение, формат кадра, цветность, акустические особенности и др.);

3) особенности построения видеоряда (ракурс съемки, смена ракурсов; неподвижная/движущаяся камера, характер ее движения; наличие/ отсутствие смены планов; натурная/студийная/домашняя съемка, использование хромакея; наличие/отсутствие монтажа; наличие/отсутствие графических вставок и др.);

4) особенности построения звукоряда (наличие/отсутствие голосовой составляющей, соотношение голоса, «живого» звука и музыкального фона и др.);

5) субъектная организация (наличие/отсутствие автора в кадре; уровни проявленности субъектного начала: субъект мысли — видеоряд с музыкальным фоном без авторских комментариев и авторского присутствия в кадре, субъект речи — авторский монолог на камеру, закадровые комментарии, субъект действия — оперирование различными объектами перед камерой, включенность автора в событийную последовательность; один/несколько субъектов; документальная/постановочная съемка и т. д.);

6) функционально-тематическая специфика. Анализ материала позволяет разделить все видеоблоги на две большие группы: развлекательные и познавательные. К первой относятся: музыкальные пародии, «вредные» советы, фан-видео, коубы, влоги, абсурдные и рекурсивные видео и др. Ко второй группе можно отнести: инструктивные (отвечающие на вопрос: «Как это сделать?»), познавательные блоги, видеообзоры; в каждом из подтипов могут быть выделены дополнительные разновидности. На наш взгляд, субъектный и функционально-тематический принципы должны составить основу научной типологии видеоблогов.

С. А. Демченков, А. С. Заднепрянская

Традиционно в нашем обществе уделяется большое внимание проблемам языка и речи. В период расширения контактов между людьми и полилингвальности определенных групп населения вопрос сохранности родного языка, языка нации, этноса становится все более острым. На интернет-форумах он обсуждается чаще, чем в СМИ. Интернет-сообщества типа «Я люблю русский язык» активно обсуждают каверзные заимствования (Заказали «экспрессо»? — Кофе называется «ЭСПРЕССО»! А есть еще «лАтте» (ударение на «А», две «Т») и «капуЧино» (одна «Ч»), «невезучие» слова (досочка (без «Т»; не существует слов «вообщем» и «вобщем»! Есть слова «ВООБЩЕ» и «В ОБЩЕМ»), вопиющую безграмотность (Девушки, если парень пишет «симпОтичная девчЕнка» и «хорошо выглЕдиШ» ставьте на нем жирный крест!) Показательно, что в такой популярной передаче, как КВН, тема нарушения языковых норм поднималась не раз.

Актуальность проблемы сохранения русского языка в условиях двуязычия становилась предметом остроумных спичей в Comedy club. Слова-монстры «русских американцев» типа бьютифульно и бэдово, конгратуляция и чилдренята ничем не отличаются от варваризмов джем-сейшн, фэшн и промоушн, активно употребляющихся в современном речевом обиходе. Предметом насмешек юмористов и филологов становятся волапюк и макаронизмы, ошибки разговорности в публичной речи, употребление заимствованных слов без знания их значения. Иногда при чтении опусов наших журналистов возникает чувство, что писали иностранцы: Очередная модная коллаборация [лат. «сотрудничество»] японских брендов… — неуместное употребление.

Неудивительно, что в таком речевом «болоте» СМИ пропадают ориентиры культуры речи. Студенты-журналисты нередко совершенно теряют «вкусовые» ощущения, чувство языка, используют к месту и не к месту назойливые модные слова (адекватный, инновационный, одиозный, вменяемый, внятный, довлеть, креативность), штампы политического дискурса (расставить приоритеты) и тавтологичные сочетания (специфическая особенность). Писатели русской и русскоязычной диаспоры в разных странах пишут о трагедии разрыва поколений даже в рамках одной семьи, когда дети перестают общаться на родном языке их родителей. Так, в произведениях русскоязычной израильской писательницы Дины Рубиной, пытающейся научить русскому языку свою дочь, можно найти много смешных и грустных примеров (Мать: Макароны будешь? — Я не любовник макарон, — отвечает дочь).

Порой и в русскоязычной среде дети утрачивают свои языковые корни: уже не анекдотом стало незнание слов облучок, дворовый мальчик, озимь. Непонимание старшим поколением молодежного лексикона усугубляет ситуацию, когда родители и дети говорят на разных языках. Известны три шага утраты родного языка эмигрантами: третье поколение уже не знает его. В реальности этот процесс редуцируется до двух шагов.

Это часто происходит там, где оба родителя русские иммигранты: их дети все более врастают в иную языковую (культурную) среду, сначала бессознательно, а затем сознательно отказываясь от родного (русского в нашем случае) языка. Естественное развитие родного языка всегда в какой-то степени разделяет поколения. Важно, чтобы разрыв не превращался в пропасть, чтобы язык развивался. Курс стилистики, культуры русской речи и литературного редактирования может помочь в некоторой степени решить обозначенные проблемы.

З. Н. Пономарева