Одинокое материнство — редкая тема в отечественном гуманитарном знании. В России не существует фундаментальных работ по проблемам одиноких матерей в СССР и современной России. Тема затрагивается в отдельных статьях по социологии, педагогике и психологии, в своей массе негативно определяющих это широко распространенное явление в стране и мире. Одинокое материнство считается социальной трагедией или личной драмой женщины. В то же время зарубежные исследователи подвергли тщательному анализу это явление на советском и российском материале. В частности, Д. Утрата описала культурный код российского одинокого материнства, назвав его «практическим реализмом».

Он определяется новым экономическим контекстом (переход от плановой экономики к неолиберальной рыночной системе) и необходимостью выживать в сложных условиях. Если определение «одинокая мать» было закреплено в советском семейном кодексе, то законодательство после 1991 г. практически отказалось от его использования. В контексте реставрации традиционных ценностей одинокое материнство рискует подвергнуться ремаргинализации. Пытаясь понять истоки данного явления, я реконструирую культурный код советского одинокого материнства на литературном и кинематографическом материале. Он несет культурные противоречия того времени. Юридическое закрепление категории «одинокая мать» (изначально в 1944 г.) легитимировало положение одиноких матерей и отражало попытки государства заставить женщин заводить детей вне брака в условиях послевоенного демографического дисбаланса. Но общество продолжало негативно относиться к явлению, понимая его необходимость, но не желая преодолевать стереотипы. Я исследую появление культурного кода в послевоенный период.

Он выражает противоречия культурного отношения и допустимость «хорошей/положительной» одинокой матери. Главные методы исследования: контент-анализ, корпусный анализ. Эмпирический материал: 12 рассказов и повестей (авторы: В. Панова, И. Грекова, М. Ганина, Ю. Трифонов, М. Халфина, Н. Баранская, И. Велембовская, В. Токарева, В. Сидоренко) и 4 художественных фильма (режиссеры: П. Любимов, В. Фетин, В. Меньшов), где мать-одиночка является главной героиней или важным второстепенным персонажем. Все произведения созданы с 1959 по 1985 г., с начала «оттепели» и до начала перестройки, когда данная тема стала обсуждаема.

Содержание (рестриктивного) кода выстраивается вокруг семи основных ценностно-смысловых блоков: аборт, девственность, отношение к мужчинам, воспитательные стратегии и отношение к детям, вредные привычки (курение), профессиональная карьера и образование, (повторный) брак. Эти блоки задают «грамматику» или репертуар символов (У. Эко) советского культурного кода одинокого материнства, который изменяется со временем и утрачивает свою императивность и жесткость в отношении социально допустимого поведения одиноких матерей. Контент-анализ позволяет воссоздать гендерное измерение социального отношения к матерям-одиночкам, а корпусный анализ — интенсивность использования каждого символа кода.

Сергеев Дмитрий Валентинович

Режиссер Леонид Квинихидзе. Сценаристы Нина Фомина (II), Леонид Квинихидзе (по мотивам повести Джона Б. Пристли). Актеры: Наталия Трубникова, Николай Ерёменко, Владимир Зельдин, Владимир Этуш, Людмила Власова, Александр Годунов, Любовь Полищук, Игорь Ясулович, Эммануил Геллер, Михаил Кокшенов, Владимир Сошальский и др. Премьера на ТВ: 31 декабря 1978. Режиссер Леонид Квинихидзе (1937—2018) получил известность своими телефильмами «Крах инженера Гарина», «Соломенная шляпка», «Небесные ласточки», «31 июня», «Мэри Поппинс, до свидания» и др. Поначалу с этой музыкальной фантазией под названием «31 июня» все было хорошо: премьера в новогодние праздники, успех у зрителей…

Но 23 августа 1979 года сыгравший одну из ролей в "31 июня" известный артист балета Александр Годунов (1949—1995) во время гастролей Большого театра в Нью—Йорке попросил политического убежища, и фильм немедленно был отправлен на полку на несколько лет… Александр Годунов был не первой звездой советского балета, эмигрировавшей на Запад, но в отличие от Рудольфа Нуреева (1938—1993) и Михаила Барышникова, его дальнейшая судьба оказалась драматичной. Поначалу он был принят М. Барышниковым в труппу Американского театра балета, но в 1982 году, но после ссоры с ним вынужден был уйти… С 1985 года Александр Годунов начал свою карьеру в Голливуде («Свидетель», «Долговая яма», «Крепкий орешек», «Камень викингов» и др.).

Его близкой подругой стала знаменитая актриса Жаклин Биссе(т). Но, увы, в мае 1995 года он был найден мертвым в своей квартире… Уже в XXI веке кинокритик Ирина Павлова писала о «31 июня» так: «Советского зрителя той поры не нужно было учить «читать между строк». «31 июня» — фильм, который едва ли не целиком состоял из того, что «между строк». Тем, кто ныне смотрит эту музыкальную ленту только как романтическую драму о великой любви, трудно сегодня увидеть в ней то, что без труда видел в ней каждый, включивший телевизор в новогоднюю ночь 1978 года. …

И все-таки сюжет о любви, находящий путь сквозь время и расстояние, важнее. … Музыку для этой сказки написал Александр Зацепин, создав музыкальный образ огромной Вселенной, через которую нужно прорваться влюбленным, сочинив изысканные музыкальные темы для древнего Парадора и ироничные шлягеры для характеристики сегодняшней реальности» (Павлова, 2010: 223). Мнения зрителей XXI века о «31 июня» далеки от однозначности: «Фильм замечательный! … Это прекрасная, лирическая картина, сказка для взрослых, с удивительной музыкой, великолепной игрой актеров и пластикой танцовщиков. Можно увидеть редкие кадры с Александром Годуновым, у которого так трагически сложилась судьба.

Не думаю, что этот фильм когда-то состарится» (М. Морозова). «Фильм изумительный, честно говоря, произвел в свое время намного более сильное впечатление, чем само произведение Пристли. Песни очаровательнейшие! Не устареет никогда, всегда пересматриваю с удовольствием» (Элина). «Я тоже очень люблю этот фильм. Какие актёры! А музыка! Песни признаю только в исполнении Анциферовой» (Татьяна). «Мне лично не понравилось: сюжет, актеры, музыка. Не люблю, когда махание руками и ногами выдают за танец, а ор и придыхание называют пением. В одной из сцен главная героиня жалуется, что все женихи ей тем-то и тем-то нехороши. У одного из них, по ее словам, пустые глаза.

Всех этих кавалеров мы не видели, но пустые глаза у нее. Весь фильм девушка смотрит прямо перед собой, и больше ничего. Демонстрирует фактуру. Фактура, конечно, дай бог каждой, но смотреть на нее два часа подряд — и вы еще удивляетесь, что мне скучно? … Другим актерам играть нечего. Актеры хорошие, а персонажи никакие, из пальца высосанные» (Аняша).

Федоров А.В. 100 самых популярных советских телефильмов и сериалов: мнения кинокритиков и зрителей. М.: ОД «Информация для всех», 2021. 146 с

Китай и Россия: схожие задачи

Россия и Китай практически не интересуются опытом друг друга — ни лучшими практиками, ни опытом решения проблем, хотя по факту у них очень много общего. Начиная с 1949 года китайская система высшего образования во многом копировала советскую образовательную модель, создавая большое количество узкоспециализированных ведомственных вузов и включая исследовательскую деятельность в работу институтов Академии наук, а не университетов. Такой подход по большому счету не давал никаких преимуществ образовательной системе ни одной из стран, поскольку отделял подавляющее большинство студентов и преподавателей от научных исследований и их результатов. Однако до своего распада Советский Союз мог похвастаться несколькими первоклассными вузами и исследовательскими институтами.

Сразу же после распада СССР в 1991 году в науке и высшем образовании наступил период разрухи и недофинансирования, что привело к отъезду многих ведущих ученых из страны и значительному ослаблению академической системы в целом. Развитие высшего образования в Китае после 1949 года также нельзя назвать впечатляющим. Культурная революция, объявленная Мао Цзедуном в 1966 году, во время которой все вузы были просто закрыты на десять лет, практически разрушила систему, при том что развитие интеллектуального потенциала является совершенно необходимым условием поддержания жизнеспособности любой страны.

Китай начал восстанавливать образовательную и научную инфраструктуру в 1980-х годах, в основном равняясь на западные модели, в первую очередь американскую. С тех пор в систему вливаются огромные ресурсы, в результате чего в стране было создано около ста исследовательских университетов, из которых примерно дюжина приближается к уровню университетов мирового класса. В постсоветской России не было сравнимых финансовых инвестиций в сектор высшего образования, чем и объясняется его существенно более низкая репутация по сравнению с китайским. Однако в последние десять лет российское правительство инициировало ряд программ в области высшего образования, таких как создание передовых федеральных университетов и последняя программа поддержки на конкурсной основе семнадцати университетов, перед которыми поставлена задача по вхождению в число ста ведущих университетов мира к 2020 году.

И Китай, и Россия опирались, как это характерно для советской модели высшего образования, на институты Академии наук в качестве основных двигателей науки. В этой связи университеты оказались, по сути, выключены из научной работы. С течением времени в силу ряда причин, таких как постепенное внедрение исследовательских элементов в образовательный процесс и массовое привлечение лучших научных кадров к преподаванию, жизнеспособность данной модели ослабла. Тем не менее реформирование высшего образования в обеих странах проходит довольно тяжело — как правило, в силу консервативности профессиональной среды и ограниченных исследовательских ресурсов в вузах. Более того, заработная плата преподавателей в этих странах довольно низкая: они находятся в конце списка из 28 стран, которые мы недавно анализировали в исследовании, посвященном оплате труда университетских преподавателей.

Такая низкая заработная плата затрудняет привлечение в профессию талантливых кадров и вынуждает тех, кто уже работает в академической среде, искать дополнительные источники дохода. И Россия, и Китай уделяют довольно мало внимания неэлитарному сегменту высшего образования, в результате чего его качество постоянно снижается. В обеих странах действует схожая и довольно спорная процедура приема в вузы лучших студентов: решение принимается на основе результатов сложного экзамена, который можно сдавать только один раз. Таким образом заполняются места, финансируемые государством, число которых заранее определено, или места с очень низкой стоимостью обучения. А после этого вузы набирают студентов, которые намного хуже подготовлены, но готовы оплачивать обучение по более высокой ставке, что помогает сбалансировать бюджет, но создает большую разницу в потенциале обучающихся и снижает результативность.

Военная сила и формирование биполярного мира

Хочешь мира — готовься к войне!
Флавий Вегеций Ренат

Сегодня, когда холодная война в ее «классическом» смысле уже стала историей, появилась возможность оценить роль военной силы в ней без оглядки на принцип «свой — чужой», что предполагает большую объективность, но совсем не означает заданности выводов. Военная сила сыграла исключительно важную роль в процессе складывания биполярного мироустройства. Ее влияние на его ход было и прямым, и косвенным. США и Великобританию изначально беспокоила военная мощь их восточного союзника, тем более что воспринимать его на равных они не были готовы. Интересно, что разведывательные структуры как нацистской Германии, так и «западных демократий», в канун и первые месяцы войны абсолютно ошибочно оценивали военно-экономический потенциал Советского Союза и его способность к сопротивлению агрессии. Не только немецкий Генеральный штаб, но и англо-американские военные аналитики после 22 июня отводили «социалистическому колоссу на глиняных ногах» не более трех-четырех месяцев жизни, что, в частности, стало одной из причин небольших объемов поставок по ленд-лизу в первый, самый трудный год войны. Впоследствии сам факт этой ошибки оказал негативное влияние на формирование западной политики. В известном смысле СССР не могли простить того, что он устоял под страшным ударом Гитлера и тем самым «поломал» всю многоходовую геополитическую игру.

Оказалось также, что в военном отношении Советский Союз способен на многое, и в каком положении он окажется к концу войны — это еще вопрос. А в прошлом взаимоотношений с ним явно не хватало опорных позитивных точек. Мы уже говорили о том, что проблема дефицита доверия между СССР и его западными союзниками по антигитлеровской коалиции существовала в течение всей войны. По мере приближения ее победного финала Советский Союз все увереннее выходил в первый ряд великих держав, а это категорически не устраивало Запад, лидеры которого стремились ограничить геополитическую сферу интересов Советского Союза в Восточной Европе и на Балканах.

Советская военная мощь, столь ярко продемонстрированная в годы Второй мировой войны, воспринималась западными союзниками СССР как нежелательный фактор мировой политики и вследствие этого — как объект пристального анализа. В мае 1944 г. Объединенный комитет начальников штабов США передал госсекретарю К. Хэллу доклад, в котором отмечалось: «Если учесть все военные факторы — источники помощи, людские резервы, географическое положение и в особенности наши способности перебросить свои силы через океан и применить их на континенте, — то мы могли бы успешно защитить Великобританию, но не смогли бы победить Россию. Другими словами, втянулись бы в войну, которую мы не в состоянии выиграть» [6]. В другом докладе, датируемом августом 1944 г., подчеркивалось: «Первоклассными военными державами после поражения Японии останутся только Соединенные Штаты и Советский Союз. Это объясняется сочетанием таких факторов, как их географическое положение, размеры и громадный военный потенциал. Хотя США могут направить свою военную мощь во многие отдаленные районы мира, тем не менее относительная мощь и географическое положение этих двух держав не позволяют одной из них нанести военное поражение другой, даже в союзе с Британской империей» [7]. Это были реалистические оценки, основанные на признании бесперспективности войны с СССР.

Недоверие было взаимным. Немаловажную роль в его развитии со стороны СССР по отношению к Западу играл секрет разработки Соединенными Штатами и Англией атомного оружия, которым они категорически не хотели делиться с СССР, хотя многие ученые — атомщики и призывали к этому. Но лидеры США и Англии, вплоть до конференции в Потсдаме, держали в тайне все работы над атомным оружием, хотя по соглашению между СССР и Англией от 29 июня 1942 г. англичане обязаны были предоставлять Москве «всю информацию» об оружии, используемом против «общего противника».

Рузвельт и Черчилль не подозревали, что Сталин знал о работах над «Манхэттенским проектом» с осени 1941 г., и стремление союзников скрыть от Советского Союза секрет атомной бомбы закономерно усиливало недоверие Кремля. Ситуация с оценкой возможной войны с СССР как бесперспективной кардинально изменилась как раз летом 1945 г., когда в арсенале США появилось атомное оружие, позволявшее надеяться на быструю и сопряженную с небольшими потерями победу над любым противником. Атомная бомбардировка городов Японии стали стартом «атомной дипломатии» администрации президента Трумэна, направленной прежде всего против СССР. Не только отечественные ученые, но и многие западные исследователи считали и считают, что применение США атомных бомб против Японии было продиктовано не столько военной необходимостью, сколько желанием показать миру, и в первую очередь Советскому Союзу, свою военную мощь. Так, английский ученый-атомщик П. Блэкетт справедливо отметил, что «сбрасывание атомных бомб явилось не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой большой операцией холодной дипломатической войны с Россией, ведущейся сегодня». Это мнение подтверждается выводами, сделанными сразу после окончания войны группой американских специалистов. В подготовленном ими документе говорилось о прогнозируемых сроках капитуляции Японии в случае, если бы атомная бомбардировка не состоялась. В качестве крайней даты называлось 31 декабря 1945 г. и даже более ранние сроки.

Возможные последствия решения о применении атомной бомбы осознавались американским военно-политическим руководством. Так, военный министр США Г. Стимсон 11 сентября 1945 г. направил президенту Г. Трумэну меморандум, где писал: «Во многих кругах атомное оружие рассматривается как серьезное препятствие росту русского влияния на континенте. Мы можем быть уверены, что советскому правительству это известно, и советские военные и политические руководители будут испытывать большое искушение как можно скорее приобрести это оружие. Англия уже фактически является нашим партнером по работе над атомным оружием.

Следовательно, если Советский Союз не будет добровольно привлечен к участию на основе сотрудничества и доверия, то мы будем иметь англосаксонский блок, противостоящий Советскому Союзу в обладании этим оружием. Такое положение почти неизбежно вызовет в СССР лихорадочную деятельность, направленную на создание бомбы, что фактически приведет к тайной гонке вооружений… Я считаю, что наши удовлетворительные отношения с Россией не только связаны с проблемами атомной бомбы, но и фактически подчинены им… Эти отношения могут оказаться непоправимо испорченными — все зависит от того, как мы подойдем к решению вопроса о бомбе с Россией. Ибо, если мы не обратимся к ней сейчас, а лишь будем продолжать вести с ней переговоры, довольно явно держа за спиной это оружие, ее подозрительность и ее недоверие к нашим целям возрастут».

Меморандум был обсужден на заседании кабинета под председательством Трумэна, но было решено сохранить монополию на атомное оружие. Американцы заговорили с «позиции силы» уже осенью 1945 г., когда еще достаточно крепки были межсоюзнические отношения, проводились конференции министров иностранных дел великих держав, готовились первая сессия ООН и Нюрнбергский процесс. «Атомная дипломатия» по замыслу ее инициаторов должна была «поставить Советский Союз на место», показать ему, что «хозяином» в послевоенном мире будут Соединенные Штаты. Осенью 1945 г. Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) разрабатывает меморандумы JCS-1496 / 2 «Основы формирования Американской военной политики» и JCS-1518 «Стратегическая концепция и план применения вооруженных сил США». В этих документах была легализована идея превентивного нападения, первого удара, целесообразность которого мотивировалась прагматическими соображениями. В меморандуме JCS-1496 / 2 говорилось: «Если станет известно, что против нас готовятся выступить войска потенциального противника, мы не можем позволить, чтобы из-за ложных и опасных идей о недопустимости собственных агрессивных действий нам был нанесен первый удар.

В этих условиях наше правительство должно быстро принять политическое решение, в то время как будет проведена подготовка для того, чтобы нанести, если это необходимо, первый удар». В ноябре того же года в отчете 329 Объединенного разведывательного управления в качестве возможных целей для атомной бомбардировки назывались 20 советских городов. При этом характерно, что в американских военных кругах господствовало мнение, что СССР «не представляет непосредственной опасности», поскольку он истощен войной, а вот его возможности делают Советский Союз потенциальным противником [13] (разумеется, кроме этого обстоятельства на то, что именно СССР стал объектом американского военного планирования, влияли соображения геополитического характера, идеологический антагонизм, существовавший между двумя державами, и др.). В документе отмечалось, что поскольку атомные бомбардировки малоэффективны против обычных вооруженных сил и транспортной системы, то атомная бомба более пригодна для массового истребления населения городов. Так, в CШA была принята доктрина «первого удара».

В ноябре 1945 г. генерал Д. Эйзенхауэр заявил: «Нет смысла закрывать глаза на тот факт, что мы думаем о войне с Россией». Практически одновременно с появлением вышеназванного документа под руководством Эйзенхауэра, в то время командующего оккупационными вооруженными силами США в Германии, разрабатывается первый план войны против Советского Союза с применением ядерного оружия. В качестве основного театра военных действий в нем рассматривалась Европа. Уверенность в неизбежности победы американского оружия в войне против СССР придавала дополнительный вес «атомной дипломатии». Основой военной стратегии США стал расчет на быстротечную и одностороннюю воздушно-атомную войну.

Предполагалось, что угроза массированной бомбардировки объектов страны-мишени заставит ее правительство согласиться с любыми условиями мира по-американски. 26 июля 1947 г. президентом Трумэном был подписан законопроект, получивший название «Акт о национальной безопасности». Принятый закон положил начало качественно новому этапу в истории американских вооруженных сил, стал основой дальнейшего развития их военной мощи. Особое место в структуре государственной власти занял Совет Национальной Безопасности. В положении об его учреждении указывалось, что в числе прочего в функции Совета входит подготовка рекомендаций президенту по вопросам внутренней, внешней и военной политики, связанной с проблемами национальной безопасности; а также оценка целей, обязательств и возможных последствий внешнеполитических действий Соединенных Штатов.

Уже в 1945 – 1949 гг. США готовили войну с применением атомного оружия против СССР. Правда, в то время ядерных зарядов было сравнительно мало (1946 г. — 6, 1947 г. — 13, 1948 г. — 50, в 1949 г. — около 250, в 1950 г. — около 450 [14]), что в сочетании с боевыми возможностями бомб позволяло применять их только по крупноплощадным целям, то есть по городам. Поэтому именно они определялись в качестве основных объектов для удара. Так, в 1949 г. в США был принят план войны против СССР «Дропшот», основанный на этой стра тегии. Советский Союз осознавал опасность и принимал меры к тому, чтобы найти адекватный ответ. С одной стороны, форсированным темпом велись работы по созданию советской атомной бомбы, с другой — в Восточной Европе содержалась мощная группировка сухопутных войск, потенциально способная в считанные дни оккупировать Западную Европу вплоть до Ла-Манша и Средиземного моря. Таким образом, угрозе атомных бомбардировок советской территории была противопоставлена угроза быстрого поражения европейских союзников США, в которых они нуждались не только военно-политически, но и экономически.

Именно реальная возможность успешного «танкового марша советов» к Ла-Маншу и Пиренеям сдерживала американских «ястребов». Более того: с высокой долей вероятности можно утверждать, что советский военный потенциал еще в 40-е гг. уберег СССР от атомного нападения Соединенных Штатов. С появлением у Советского Союза в 1948 г. Ил-28 — реактивного бомбардировщика, носителя атомной бомбы, способного поражать цели в Великобритании и в некоторых других странах, где находились авиабазы США, а в 1949 г. — и атомной бомбы положение изменилось. Особенно ярко это проявилось в годы войны в Корее, когда данное обстоятельство удержало американское руководство от применения ядерного оружия. В 1948 г. в разгар Берлинского кризиса англичане легко согласились на размещение на своей территории 60 американских бомбардировщиков В-29 с ядерными бомбами на борту. Однако в 1950 г., когда генерал Д. Макартур, командовавший «войсками ООН» в Корее, потребовал от Белого дома применить атомную бомбу по объектам КНР и президент Г. Трумэн первоначально поддержал его, премьер-министр Великобритании К. Эттли немедленно вылетел в США с просьбой к Вашингтону воздержаться от своих намерений.

Он опасался, что в этом случае Британия может подвергнуться воздушно-атомному удару со стороны СССР. Трумэн согласился с Эттли, пообещав консультироваться с Лондоном. В своих воспоминаниях он признавал: «Если бы мы начали атаковать коммунистический Китай, то должны были бы ожидать русского вмешательства» [15]. И в более поздний период Корейской войны, когда уже другие фигуранты (Эйзенхауэр) выдвигали подобные предложения, европейские лидеры ссылались на опасность ответного атомного удара СССР по Западной Европе. В 1951 г. У. Черчилль, ранее выступавший сторонником ядерной войны против СССР, заявил: «Мы не должны забывать, что… превращаем себя в мишень». Так советская военная сила снова девальвировала угрозу применения атомной бомбы против Советского Союза.

Однако руководители США и созданного в 1949 г. блока НАТО не утратили надежды на сохранение и увеличение своего подавляющего военного преимущества над СССР и продолжали совершенствовать свое ядерное оружие. В 1954 г. в США была принята стратегия «массированного возмездия», в основе которой были планы внезапного массированного воздушного нападения на Советский Союз силами стратегической авиации, вооруженной ядерными бомбами и крылатыми ракетами. К тому времени стратегическая авиация стала приоритетным видом вооружений и ведущим родом войск в вооруженных силах США. Считалось, что при массированном применении она является силой, способной в решающей степени подорвать военно-промышленный потенциал противника и добиться победы в кратчайшие сроки.

Упор на стратегическую авиацию в послевоенные годы объяснялся и тем, что тяжелые бомбардировщики могли действовать с континентальной части США, а средние — с передовых баз, по целям в Европе и Азии, тогда как территория самих Соединенных Штатов оставалась практически недосягаемой для потенциальных противников (СССР, позже и КНР). Исходя из этого американские теоретики «воздушной войны» (У. Митчелл, А. Северский и др.) считали, что межконтинентальная авиация, вооруженная ядерными боеприпасами, делает все остальные традиционные виды вооруженных сил устаревшим оружием.

При этом особое внимание обращалось на создание качественно новых средств доставки ядерного оружия к цели. Именно в этом виделся залог победы США в будущей войне, так как технологическое превосходство американской авиапромышленности над советской считалось бесспорным, а американский опыт ведения воздушной войны — уникальным и в ближайший перспективе неповторимым. Утверждалось, что воздушная мощь позволяет вести войну на условиях США, тогда как сухопутная война будет вестись на условиях СССР. Отсюда делался вывод, что военное строительство должно быть подчинено идее максимального развития средств воздушного нападения, даже в ущерб армии и флоту .

Программа строительства стратегической авиации основывалась на этих постулатах. С начала 50-х гг. основным ее самолетом стал средний стратегический бомбардировщик В-47 «Стратоджет», первые образцы которого имели максимальную скорость 960 км / ч, практический потолок 12,5 тыс. м и дальность полета 8000 км. На этот бомбардировщик, в связи со скоростью и высотой его полета, возлагались большие надежды по преодолению противовоздушной обороны. К 1955 г. большинство частей и подразделений стратегической авиации были перевооружены с В-29 и В-50 на В-47. В середине 50-х гг. на вооружении находилось всего 375 самолетов В-36 и уже 1200 В-47. Однако тактико-технические характеристики В-47 все же не давали ему возможности при базировании на аэродромах континентальной части США достигать объектов СССР, находящихся в глубоком тылу. Поэтому был разработан, а с 1954 г. стал поставляться в войска тяжелый реактивный бомбардировщик В-52, с дальностью действия 16 000 км (в дальнейшем 18 000 км) и скоростью 960 км / ч. В 1959 г. на вооружении уже было 500 этих машин. Но вопрос труднодоступности глубинных районов Советского Союза беспокоил американских стратегов. Дополнительные решения проблемы были найдены через освоение дозаправки бомбардировщиков в воздухе и создание новых передовых баз. Для этого в составе САК был создан флот самолетовтопливозаправщиков. Поскольку, однако, он был относительно малочисленным, то командование САК решило часть В-47 содержать в постоянной боевой готовности на передовых авиационных базах в Англии, Испании, Марокко, на Аляске и островах Тихого океана.

Эта система дежурства получила условное наименование «Ответные действия». Такое название маскировало истинную сущность передового базирования, цель которого состояла в том, чтобы обеспечить успех первого внезапного ядерного удара по СССР. Дежурство части сил стратегической авиации на авиабазах, расположенных в непосредственной близости от границ СССР и его союзников, увеличивало возможности более быстрого, одновременного и массированного ее применения. В рамках стратегии «массированного возмездия» была принята и так называемая авиационная доктрина, в которой были пересмотрены не только принципы боевого использования, но и тактика действий различных родов авиации в условиях применения ядерного оружия .

В документе указывалось, что ВВС являются основным военным средством, обеспечивающим захват инициативы и достижение решительных результатов в войне. Главное место среди родов авиации отводилось стратегическим бомбардировщикам как средству, способному в короткий срок нанести противнику невосполнимые потери. Вооруженная атомными, водородными, бактериологическими и химическими бомбами, стратегическая авиация рассматривалась как сила, обеспечивающая «национальную безопасность» и как оружие устрашения. По расчетам американского военно-политического руководства, стратегическая авиация уже в начальном периоде будущей ядерной войны должна была сыграть особую, решающую роль. Первые удары по жизненно важным объектам военного и экономического потенциала противника предполагалось нанести с максимальным использованием фактора внезапности.

В отличие от 40-х гг., когда преимущество американской авиатехники было почти абсолютным, теперь стратегической авиации предстояло действовать не сольно, а в тесном взаимодействии с другими родами авиации. Генерал К. Лемэй, в тот период возглавлявший САК, так формулировал задачи, стоящие перед стратегической авиацией: поражение жизненно важных объектов противника, в первую очередь — аэродромов базирования авиации, способной нести атомное оружие, а также предприятий атомной промышленности; полное разрушение промышленных объектов и других источников мощи противника путем проведения массированных ударов по заранее намеченным целям; постоянная готовность к поддержке действий сухопутных войск.

Наиболее эффективной формой боевого применения стратегической авиации называлась воздушная операция, которая должна была проводиться по планам верховного командования. В операции предполагалось участие не только сил стратегической авиации, но также тактической и палубной авиации, находящейся на театрах военных действий, причем действия всех этих компонентов должны были быть заранее спланированы по времени и целям. Носители ядерного оружия должны были действовать с передовых баз, расположенных в европейских странах НАТО. Главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Гюнтер в 1954 г. заявил: «Мы определили, что наша стратегия в центре требует применения ядерного оружия независимо от того, будет ли оно применено противником или нет» .

Вскоре, однако, выяснилось, что стратегия «массированного возмездия» малопригодна для достижения политических целей. Например, она по определению была бессильна остановить распад колониальной системы. К тому же, как известно, американская атомная монополия оказалась недолговечной. В СССР работы по созданию ядерного оружия были начаты весной 1943 г. Толчком к этому послужили сообщения внешней разведки о проведении соответствующих исследований за рубежом, прежде всего в Германии. Под руководством И. В. Курчатова создается «Лаборатория измерительных приборов Академии наук», чья деятельность, однако, далеко выходила за рамки названия. По ряду причин, в первую очередь финансового характера, в течение первых двух лет работа находилась на стадии предварительных оценок и экспериментов.

Атомная бомбардировка Японии послужила катализатором осуществления ядерной программы в СССР. Уже 20 августа 1945 г. выходит постановление ГКО, согласно которому образуется Специальный комитет, в ведение которого включается организация всех необходимых работ по созданию атомного оружия. Его председателем стал Л. П. Берия, являвшийся в этот период заместителем председателя Совета народных комиссаров. Для непосредственного руководства атомным проектом образуется Первое главное управление при СНК во главе с Б. Л. Ванниковым, чьим заместителем назначается И. В. Курчатов. Работы велись в чрезвычайно высоком темпе. Активно строились объекты для добычи и переработки урана, плутония, конструирования и серийного производства атомных бомб. Первоначально, летом 1946 г., планировалось изготовить бомбы двух типов: плутониевого и уранового, то есть повторить американский путь (известно, что благодаря деятельности советской разведки наши ученые имели достаточно подробное представление о работе своих американских коллег). Однако проделанные расчеты и эксперименты показали, что урановая бомба имеет недостаточно высокую эффективность.

Из-за низких темпов накопления плутония к лету 1949 г. можно было изготовить только один заряд. Для взрыва РДС-1 был выбран полигон № 2, расположенный к западу от Семипалатинска. Там сооружается специальная 30-метровая башня, подобная той, которая использовалась американцами для испытаний в Нью-Мексико. Выбор «башенного варианта» был предопределен тем, что если бомба в первый раз по каким-либо причинам не взорвалась, то после устранения неполадок были возможны новые попытки. При сбросе с самолета такой возможности не было, так как при ударе о землю бомба разрушалась. Еще в 1947 г. В. М. Молотов от имени советского правительства сделал официальное заявление о том, что секрета атомной бомбы для СССР больше не существует. В США ему тогда не поверили, решив, что имеют дело с блефом. И вот 29 августа 1949 г. испытание было проведено успешно, а монополия США на атомное оружие перестала существовать. 3 сентября самолет-разведчик B-29 американских ВВС, совершая плановый полет над северной частью Тихого океана, недалеко от полуострова Камчатка, обнаружил повышенную радиоактивность взятой пробы воздуха.

Последующий анализ позволил американцам сделать вывод о проведенном в СССР ядерном взрыве. 25 сентября ТАСС официально сообщило, что в Советском Союзе освоено производство атомного оружия 1 . Столь быстрое создание Советским Союзом атомного оружия вызвало на Западе и прежде всего в США значительный резонанс. Американское руководство восприняло успешные испытания под Семипалатинском как первый шаг на пути ликвидации геостратегической неуязвимости США. Уже в январе 1950 г. президент Трумэн принимает решение об активизации работ «над всеми видами атомного оружия, включая водородное».

Таким образом, начинается гонка термоядерных вооружений, в которую следом за США включается СССР, а позже Великобритания, Франция и Китай. В Советском Союзе вскоре после взрыва под Семипалатинском разрабатывается серийная атомная бомба, имевшая при весе 3 т мощность в 40 кт тротила (у РДС-1 было соответственно 5 и 20 кт). Это оказалось возможным за счет создания принципиально новой конструкции, фокусирующей действие продуктов обычного взрыва на центральный ядерный заряд. И в дальнейшем работы идут по пути значительного увеличения удельной мощности атомных зарядов при одновременном уменьшении их габаритов и веса. В октябре 1951 г. И. В. Сталин заявил о плановом и систематическом характере работ по совершенствованию ядерного оружия [18]. И действительно: в 1950 – 1955 гг. в СССР была осуществлена целая серия успешных испытаний атомных бомб различного типа, а 12 августа 1953 г. стал «днем рождения» советской водородной бомбы. И. В. Курчатов на сессии Верховного Совета СССР в 1956 г. подчеркивал, что создание советской водородной бомбы — это ответ на американские планы ведения атомной войны против СССР.

В начале 60-х гг. были испытаны ядерные боеприпасы мощностью 30 – 50 мегатонн. Советский Союз, создав значительный арсенал ядерных боеприпасов, нашел и решение проблемы доставки их к цели. Принципиальное решение о разработке отечественного бомбардировщика, близкого по своим летно-техническим характеристикам к американскому Б-29, было принято в конце 1943 г. Однако трудности финансового, экономического и организационного характера не позволили оперативно решить эту проблему. Проект самолета, разработанного в КБ А. Н. Туполева, не отвечал требованиям, предъявляемым к нему военновоздушными силами. Отставание от передовой авиационной техники становилось все более значительным, что не являлось секретом для американцев. По мнению экспертов ВВС США, советская авиация дальнего действия была таковой только по названию, а на деле располагала лишь устаревшими машинами без ближайших перспектив их замены на более современные.

США и Великобритания, по отзыву этих специалистов, имели подавляющее превосходство как по количеству, так и по качеству бомбардировщиков дальнего действия. В сложившейся обстановке советское руководство принимает решение скопировать самолет B-29 (четыре такие машины во время войны совершили вынужденную посадку на советской дальневосточной территории и были интернированы). Конструкторское бюро Туполева получает соответствующее правительственное задание. Определен и срок — 2 года.

Подобный шаг носил вынужденный характер, но в связи с существенным отставанием Советского Союза в авиастроении был наиболее предпочтительным выходом, поскольку значительно упрощал задачу. Тем не менее она оставалась весьма сложной, ведь требовалось, помимо всего прочего, коренным образом изменить технологический процесс, причем как на авиационных заводах, так и на смежных предприятиях. 3 августа 1947 г. на воздушном параде в Тушино тройка самолетов, получивших обозначение Б-4 (позже Ту-4), была показана публике, а всего с 1948 по 1952 г. было построено 850 таких машин [21]. Создание и серийное производство Ту-4 подготовило почву для появления последующих советских стратегических бомбардировщиков: Ту-16, Ту-95, М-4 и др. И все же в Кремле, сознавая свое серьезное отставание от США в развитии стратегической авиации, отказались буквально повторять их путь.

В качестве основного носителя ядерных зарядов были избраны ракеты. Это стало верным решением, оказавшимся неожиданным и сильным ходом в глобальном военно-политическом противоборстве с США. Его организационный, научный и экономический фундамент закладывался еще в первые послевоенные годы. Надо сказать, что успехи Германии в разработке и применении ракет Фау-1 и Фау-2 обусловили повышенное внимание к данной проблеме со стороны США и СССР. В апреле 1945 г. около 500 ведущих специалистов немецкого ракетноконструкторского бюро во главе с В. фон Брауном сдались в плен к американцам, а уже осенью того же года в форте Блисс (США) началась работа по сборке ракет из деталей, вывезенных из оккупированной Германии, и их совершенствованию.

В советской оккупационной зоне весной 1945 г. создается организация под кодовым обозначением Институт «Нордхаузен» — по названию города, где находился подземный завод по производству Фау-2. Здесь работало около 200 немецких ракетчиков из числа тех, кто не ушел к американцам. В конце 1946 г. институт был переведен в СССР; немецкие специалисты проводили свои исследования в нем около трех лет, затем они были возвращены в Германию. Постановлением правительства СССР от 13 мая 1946 г. были созданы специальные управленческие структуры, на которые возлагалось непосредственное руководство ракетостроением. Среди них: Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров (в последующем — Специальный комитет при СМ СССР); 7-е Главное управление Министерства вооружения.

Общее руководство было поручено Г. М. Маленкову, а его первым заместителем, фактически отвечавшим за все дело, стал министр вооружения Д. Ф. Устинов. Процесс оснащения Вооруженных Сил ракетным оружием требовал строгой регламентации эксплуатации и обслуживания новой техники. Образованное в Министерстве Вооруженных Сил 4-е Главное управление отвечало за изучение состояния и развития современного реактивного вооружения, разработку системы вооружения им армии и флота, составление сводных планов научно-исследовательских и опытных работ, а также планов серийных заказов, контроль за работой аналогичных управлений видов Вооруженных Сил и координацию их деятельности, контроль за внедрением реактивного вооружения в войсках и за его эксплуатацией, выработку предложений о внедрении новых образцов реактивного вооружения. Первое время коллектив ракетно-конструкторского бюро под руководством С. П. Королева восстанавливал точные чертежи Фау-2 с помощью немецких специалистов и захваченной документации. Дело осложнялось тем, что наиболее ценная ее часть попала к американцам или была уничтожена. Из разрозненных деталей и узлов, найденных на немецких заводах, а частично сделанных в СССР, удалось собрать 11 ракет Фау-2, пробные пуски которых показали низкую надежность ракет.

В том же году была завершена работа над созданием первой отечественной ракеты Р-1 с дальностью полета 270 км. Во многом она копировала Фау-2, но была целиком изготовлена на советских заводах. В октябре 1948 г. состоялся ее первый успешный пуск. Он выявил высокие качества ракеты как эффективного средства доставки мощных боевых зарядов к цели. Р-1 обладала большой скоростью полета и имела значительную в то время высоту траектории. Принятие на вооружение решением правительства от 28 ноября 1950 г. такой ракеты означало, что Советские Вооруженные Силы получили принципиально новое оружие — баллистические ракеты. Спустя три года была испытана более совершенная ракета Р-2 с дальностью полета 600 км. Она поступила на вооружение созданных к тому времени ракетных частей в ноябре 1951 г.

Разработка и организация производства ракетной техники продолжались и в дальнейшем. Так, в 1951 – 1953 гг. в СССР были успешно проведены запуски ракет в верхние слои атмосферы с высотой полета до 450 км. Осуществлялась работа по созданию ракеты Р-5М, способной нести как обычный, так и ядерный заряд. Эта ракета была первой баллистической ракетой средней дальности с максимальной дальностью полета 1200 км и подлетным временем в 10 минут. Параллельно с Р-5М велась разработка ракеты Р-11, которая в апреле 1953 г. прошла испытания и после существенной модернизации под кодовым наименованием Р-11М в июле 1955 г. была принята на вооружение Сухопутных войск Вооруженных Сил.

Таким образом, к 1956 г. в нашей стране было создано несколько образцов отечественных баллистических ракет с дальностью полета до 1200 км, которые имели как обычное, так и ядерное снаряжение головных частей. Это означало, что Советский Союз получил в свое распоряжение такие средства военной силы, которое были соизмеримы с американскими. Однако дальность их полета оставалась явно недостаточной, и руководство СССР поставило перед учеными и ракетостроителями задачу сосредоточить усилия на создании межконтинентальных средств доставки ядерных и термоядерных боеприпасов к цели. Это был принципиально новый подход

к вопросам развития средств и способов вооруженной борьбы с учетом требований современной войны. В 1956 – 1957 гг. велась разработка и подготовка к производству межконтинентальных ракет Р-7 и ракет средней дальности Р-12 (до 2000 км). В последующие годы на базе первых межконтинентальных ракет были созданы мощные ракетыносители, с помощью которых производились запуски космических аппаратов всех типов. 21 августа 1957 г. в Советском Союзе впервые в мире была успешно испытана межконтинентальная, многоступенчатая баллистическая ракета (МБР) Р-7. В заявлении ТАСС говорилось: «На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты. Испытания ракеты прошли успешно, они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции.

Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор недоступной высоте. Пройдя в минимальное время огромное расстояние, ракета попала в заданный район» 1 . Советский Союз уверенно вступил в ракетно-ядерную эру и получил полное право называться сверхдержавой. Появление в СССР современных вооружений (межконтинентальные баллистические ракеты, атомные подводные лодки-ракетоносцы, зенитные ракетные комплексы, стратегические бомбардировщики и т.д.), требующих небольшого, но высококвалифицированного персонала для их обслуживания, позволило советскому правительству пойти на сокращение громоздких и дорогостоящих сухопутных войск. Этому способствовало и общее потепление международного климата в середине 50-х гг. В 1953 г. закончилась война в Корее; в 1954-м были подписаны Женевские соглашения, прекратившие войну в Индокитае; в 1955-м из Австрии были выведены оккупационные войска, и она стала нейтральным государством; готовилась первая после войны встреча глав правительств СССР, США, Англии и Франции. В связи с этим в 1955 г. СССР сократил численность своих вооруженных сил на 640 тыс. человек, в 1956-м — еще на 1,2 млн, в 1957-м — на 300 тыс. человек. Были расформированы 63 дивизии и бригады, часть военных училищ, 375 кораблей поставлено на консервацию. В заявлении советского правительства от 14 мая 1956 г. говорилось, что СССР «стремится содействовать делу практического осуществления программы разоружения». На встрече в верхах в Женеве летом 1955 г. СССР предложил сократить вооруженные силы Советского Союза, США и Китая до 1 – 1,5 млн человек, а Англии и Франции — до 650 тыс. человек [25].

Однако эта инициатива Советского Союза не была принята Западом. Крайнее недоверие, существовавшее между участниками холодной войны, не позволяло разработать и применить на практике действенные меры контроля над процессом разоружения, что делало его почти невозможным. И еще одно принципиальное обстоятельство: США и их союзники все еще не воспринимали СССР на равных, по-прежнему рассчитывали на свое преимущество в вооружениях и экономическом потенциале.

Правда, к этому времени в Вашингтоне пришли к выводу, что прежние доктринальные установки исчерпали себя. Создание в СССР ракетно-ядерного оружия, способного поражать цели на американской территории, девальвировало стратегию «массированного возмездия», лишив США статуса единственной сверхдержавы и неуязвимости, но не амбиций и иллюзий. Достижения СССР в области создания новейших вооружений привели к заметному изменению общей военно-политической ситуации. Осенью 1957 г. Советский Союз открыл для человечества космическую эру: вывод на орбиту искусственных спутников Земли имел прежде всего гуманитарное значение. Был, однако, у этого события и выраженный военный аспект. Факт запуска свидетельствовал о том, что СССР получил в свое распоряжение средства доставки ядерных зарядов на американский континент. Поэтому неудивительно, что запуск спутников вызвал «серьезные сомнения относительно адекватности военных, политических и экономических приготовлений, на которые западные державы до сих пор полагались». Последующие космические свершения Советского Союза, особенно облет советским спутником Луны (1959) и полет

Ю. А. Гагарина (1961), показали, что Советский Союз вырвался вперед в деле освоения ракетных технологий. В Соединенных Штатах все громче звучали утверждения об их «ракетном отставании от СССР». Позитивные процессы набирали силу и в советской экономике. Специальная комиссия Конгресса по определению национальных целей США, образованная в 1960 г. по указанию президента Д. Эйзенхауэра, прогнозировала в текущем десятилетии рост промышленного производства в США и Западной Европе на уровне 40 %, тогда как в Советском Союзе — 70 %, а в Китае — 100 % [27]. В этих условиях Вашингтон инициировал разработку новой стратегической доктрины, тем более что концепция «массированного возмездия» уже не отвечала требованиям времени. Стала очевидной невозможность применения воздушноядерной мощи против стран третьего мира, как ввиду низкой эффективности этого шага, так и в силу высокого риска тяжелых осложнений. Обретенная СССР способность аналогичными средствами действовать по территории США окончательно поставила крест на старых доктринальных установках. Требовалось разработать такую стратегию, которая давала бы американскому руководству новые возможности эффективно использовать военную силу как инструмент политики. Ответом на эту потребность стала стратегия «гибкого реагирования», вобравшая в себя важные генетические черты своей предшественницы. «Концепция гибкого реагирования не означает, — отмечали на Западе, — отмены массированного возмездия, которая является ее дополнением».

В Вашингтоне признали, что СССР, сделав ставку на ракеты, а не на самолеты, создал адекватную угрозу США и получил ряд преимуществ в стратегических вооружениях. Даже с учетом недостатков, присущих ракетам того времени (низкая надежность, малая точность, уязвимость стартовых позиций), такие их преимущества как скорость и трудность перехвата, привели к тому, что к концу 50-х гг. ракетное оружие стратегического назначения стало играть в структуре стратегических ядерных сил (СЯС) США заметную роль. К тому же с помощью ракет можно было наносить удары не только по объектам экономики, но и непосредственно по стратегическим силам противника [30]. Ракетно-ядерные средства нападения быстро превратились в важнейший инструмент политики холодной войны. Процесс ускорился с завершением работ по созданию первых типов ракет стратегического назначения — МБР «Атлас» и «Титан», а также ракет средней дальности — «Тор» и «Юпитер».

Теперь «ядерное сдерживание» рассматривалась трояко: — во-первых, как угроза применения силы с целью утверждения национальных интересов США во внешнем мире. При этом допускалась возможность нанесения первого, упреждающего удара по стратегическому потенциалу противника (так называемый контрсиловой удар); — во-вторых, как угроза нанесения «неприемлемого ущерба» противнику в ходе ответного удара при его нападении на США (так называемый контрценностный удар); — в-третьих, как вариации и сочетание первых двух типов с целью устрашения. В рамках стратегии «гибкого реагирования» часть стратегических средств воздушно-ракетного нападения требовалось перенацелить с городов СССР на его ракетные и авиационные базы с тем, чтобы минимизировать ответный советский удар, но и задача нанесения сокрушающего удара по военноэкономическому потенциалу СССР и его крупным городам с повестки дня не снималась. Такая постановка вопроса требовала увеличения числа стратегических ракет и улучшения их тактико-технических характеристик: сокращения подлетного времени до целей, повышения живучести и точности.

Эти задачи была призвана решить принятая при президенте Д. Кеннеди программа развертывания стратегических вооружений, которая предусматривала создание стратегической триады: межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) и стратегических бомбардировщиков (СБ); повышение технической надежности ракет и оснащение их разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН); создание против СССР дополнительной стратегической угрозы путем развертывания в Европе ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер» и подводных лодок с ракетами «Поларис».

По планам, разработанным в ведомстве Р. Макнамары (министр обороны в администрации Д. Кеннеди), СЯС США могли нанести первый контрсиловой удар по стратегическим объектам СССР, а затем, после ослабленного ответного советского удара, нанести второй удар по городам Советского Союза. Если же первый удар по США наносил СССР, то предполагалось в контрценностном ударе по СССР нанести ему неприемлемый ущерб, уничтожив минимум 25 % населения и 50 – 70 % промышленности. Расчеты показывали, что в случае советского удара по американским городам США теряли около 100 млн человек, если же ракетно-ядерная война сводилась бы к обмену контрсиловыми ударами с американским первенством, то США имели шанс выиграть войну со значительно меньшими потерями.

В 1962 г. Кеннеди открыто заявил, что «при определенных условиях мы должны быть готовы к применению ядерного оружия первыми» 1 . Здесь явно присутствовал и дополнительный психологический расчет. СССР внушалось, что США не остановятся ни перед чем. «Мы даем нашему возможному противнику наисильнейший побудительный мотив… чтобы воздержаться от удара по нашим городам», — подчеркивал Макнамара. К 1967 г. СЯС США насчитывали 1054 ракеты «Минитмен» и 108 «Титан-2», 41 атомную подводную лодку с 656 ракетами «Поларис», 500 стратегических бомбардировщиков В-52. В дополнение к этому Великобритания имела 4 атомные подводные лодки, вооруженные ракетами «Поларис», и 80 стратегических бомбардировщиков, Франция — 45 стратегических бомбардировщиков.

Наращивал свой ядерный потенциал и Советский Союз. В 1959 г. был создан новый вид вооруженных сил — РВСН. В том же году поступил на вооружение ракетный комплекс Р-12 (дальность — 2000 км), в следующем году — межконтинентальная ракета Р-7, в 1961 г. — ракетный комплекс Р-14 (дальность — 4500 км) и межконтинентальная ракета Р-16. Главным элементом в стратегических вооружениях оставались межконтинентальные ракеты. И хотя здесь в начале 60-х гг. в количественном отношении СССР значительно отставал от США, сам факт, что он может нанести ракетный удар по американским городам, имел принципиальное значение. Обе страны оказались уязвимыми для ракетно-ядерных ударов, поскольку не имели средств защиты от МБР, а время подлета ракет к целям было равным и составляло около 30 мин.

Эта ситуация устраивала Советский Союз, так как именно к такому положению вещей он долгое время стремился, но не устраивала Соединенные Штаты, ибо они ничего не приобрели, но зато потеряли безопасность. Поэтому в Вашингтоне решили создать ракетные группировки в непосредственной близости от границ СССР, что позволяло значительно сократить подлетное время и обеспечить себе наиболее выгодные условия на случай ракетно-ядерной войны. На сессии совета НАТО в декабре 1957 г. государственный секретарь США Д. Даллес предложил разместить ракеты средней дальности в европейских странах альянса. Англия, Турция, а позднее Италия дали свое согласие. «Тор» и «Юпитер» (дальность 2700 – 2800 км) были приняты на вооружение в 1958 г.

Они стали оружием первого удара, что косвенно подтверждалось высоким временем их подготовки к пуску и низкой защищенностью (они располагались на н езащищенных стартовых площадках). По оценке самих американских военных экспертов, эти ракеты были «фактически бесполезны для чего-либо другого, кроме как для первого удара» [35]. А следовательно, территории стран, где они дислоцировались, становились первоочередной целью для ответного удара СССР. Осознание этой факта удержало другие страны НАТО последовать примеру Англии, Италии и Турции. В течение последующих двух лет в Великобритании были размещены четыре эскадрильи (60 пусковых установок) ракет «Тор», в Италии — две эскадрильи (30 пусковых установок) «Юпитер», в Турции — одна эскадрилья (15 пусковых установок) ракет «Юпитер».

Их размещение в названных странах позволяло не только сократить подлетное время, но и рассредоточить средства ядерного нападения. Таким образом, стратегическая обстановка на европейском континенте изменилась в худшую для Советского Союза сторону: теперь уже через 8 – 12 минут ракеты НАТО могли поразить объекты на Европейской части СССР и в других странах Варшавского Договора. Американское руководство испытывало по этому поводу «глубокое удовлетворение». Во время встречи Кеннеди и Хрущева в Вене в 1961 г. американский президент заметил, что запасы ядерного оружия позволяют США дважды уничтожить СССР. Но Хрущев в присущем ему своеобразном стиле ответил, что мы, мол, «в отличие от вас, люди не кровожадные, это вы намереваетесь бить по мертвым, а нам и одного раза достаточно».

История подсказывает те основания, на которых мы должны возрождать Россию

Сегодня речи о дальнейшем разделе России уже никто не ведет, так как этот проект в силу начавшегося возрождения практически не реализуем. Напротив, наметилось сближение России и территорий, некогда входивших в состав единой страны. Причем процесс идет добровольно и на взаимовыгодных основаниях. Собирание русских земель является составной частью процесса восстановления. В этой связи интеграция бывших советских республик вызывает нервную реакцию на Западе. На данный момент особых успехов в этом направлении достигли Россия, Белоруссия и Казахстан. Данный пример является показателем того, что за столетия суть русского народа не изменилась — мы готовы объединяться с народами, которые, казалось бы, этнически и религиозно достаточно далеко отстоят от русского народа. Но, напомним, русский народ объединил в себе большое количество в том числе и восточных народов, народов степи.

И сегодня, несмотря на принадлежность к разным расам и религии, русские и казахи находятся гораздо ближе, чем многие, к примеру, европейские народы. Наличие в названной тройке Белоруссии в принципе не вызывает удивления. И если интеграцию России, Белоруссии и Казахстана сегодня уже не остановить, то все усилия Запада прилагаются для того, чтобы исключить из этого процесса Украину.

Никого не смущает, что украинская государственность насчитывает лишь пару десятилетий. И само ее появление стало следствием распада страны по границам, которые предательски были прочерчены большевиками после победы революции в 1917 году. В результате элементы государственности получили народы, которые ее ранее никогда не имели, а в состав выделенных территорий попали земли, которые не имели ни малейшего отношения к титульным народам образованных союзных республик. Так и Украина оказалась составленной из исконно русских земель, причем практически полностью. Достаточно упомянуть, что Киев — мать городов русских. Необходимо отметить, что украинцы еще 100 лет назад рассматривались как часть русского этноса. Сегодня можно долго вспоминать антироссийскую деятельность прежних исторических деятелей, заложивших под страну бомбу с часовым механизмом, но в настоящее время это не поможет делу восстановления страны. Для нас же важнее смотреть в будущее и вести это сложное дело. Одновременно не надо забывать и истории, хотя бы потому, что это позволяет не допускать повторения одних и тех же ошибок.

Что касается современной Украины, то надо признать, что она не состоялась в качестве самостоятельного государства. Не имея длительного опыта государственности, вполне успешно можно строить суверенную страну только в условиях относительной однородности населения территории. Именно поэтому особых проблем не возникло, к примеру, в той же Белоруссии. Республики, не имевшие этнической однородности, сыпались как карточный домик. Такая участь постигла Молдавию, Грузию и Азербайджан. Также и Украина оказалась крайне разнородной. И если на Западе традиционно сильными были националистические элементы, то Восток в плане населения мало отличался от соседней России, не говоря уже о Крыме, который оказался в составе УССР практически случайно. На протяжении двух десятилетий единственным объединяющим элементом страны оставался центр, за счет которого Запад, с одной стороны, и Юго- Восток, с другой, как-то держались в общих границах.

За этот период страна могла начать процесс формирования нации и получить шанс на дальнейшее существование. Но шанс этот использован не был. Можно было бы обвинить в этом откровенно слабых руководителей, которые заботились, прежде всего, об удовлетворении личных, а также групповых олигархических интересов. Однако, как водится, любой народ всегда достоин своего правителя. Украинские националисты без раздумий находят виновных во всех своих бедах, заявляя о злом умысле некой «жидо-москальской» мафии. Эти обвинения смешны даже не потому, что практически в каждом националисте течет еврейская кровь, а украинцы и русские — это вообще один народ. Правда, они предпочитают об этом стыдливо умалчивать, совершая тем самым большое преступление против своих собственных предков. Очевидно, что народ любой страны в существующих проблемах виноват всегда сам. Если речь, конечно, не идет о прямом военном вторжении из вне, хотя и в этом случае в какой-то степени вина будет лежать и на тех, на кого напали — допустили, создали условия, оказались недостаточно сильными, чтобы любой неприятель не осмелился на вторжение. К сожалению, так сложилось, что в мире среди политиков всех мастей принято обвинять в существующих проблемах кого-то другого.

И это вполне объяснимо, поскольку такая позиция очень удобна. Народ, которому предварительно основательно промыли мозги, можно бросить на борьбу с этим самым «врагом», который и виноват во всех бедах. Эта борьба может серьезно затянуться, а политикам не придется отвечать за проблемы социально- экономического характера, ведь виновата в них «жидо-москальская мафия» или кто-то еще, но только не само руководство.

Охота на ведьм, как правило, не заканчивается никогда, и если один образ врага начинает тускнеть, то предприимчивые политики, а они действительно предприимчивы, так как чтобы залезть во власть в большинстве случаев нужно хорошо постараться, быстро создадут новый образ, который займет всю социальную энергию общества. К сожалению, многие люди не понимают, что если политик, наделенный властью, начинает обвинять в проблемах кого-то другого, этого политика надо как можно скорее изгонять.

Братский украинский народ, и это не просто патриотический штамп, поскольку он нам является братским по крови, в начале 90-х годов прошлого столетия получил возможность самостоятельно строить свою государственность. Необходимо отметить, что украинцы не хотели этого раздела и на референдуме поддержали сохранение единой страны. Однако, Кравчук и Фокин, подписывавшие преступное беловежское соглашение от Украины, решили судьбу народа без его участия. С этого момента по сути и берет начало украинская государственность. Однако, если реальной истории государственности нет, то ее несложно придумать, чем на Украине и занимались на протяжении последних двух десятилетий.

Конечно, некоторые псевдоисторики и их последователи пытаются вести происхождение нынешних украинцев, а соответственно и традиции их государственности от древних кочевников скифов и сарматов. Некоторые так называемые исследователи вообще стали говорить о существовании в прежние времена неких протоукраинцев или протоукров. Подобные концепции являются откровенным псеводисторическим бредом, даже рассматривать который не имеет ни малейшего смысла. Третьи пытаются говорить о том, что Украина является прямой наследницей Киевской Руси. В этой связи, даже русские князья называются украинскими и украинцами. Правда, сами князья об этом даже не догадывались. Но может ли это остановить разыгравшееся воображение украинских националистов? Другие же заявляют о том, что украинская государственность имеет корни, уходящие в историю как минимум на несколько столетий, приводя в пример казачье самоуправление Запорожской сечи.

Однако, при этом не уточняется, что запорожские казаки были такими же русскими, как, к примеру, донские или волжские казаки. Они обладали всеми этническими и культурными признаками русского народа. А часть казаков впоследствии была переселена на Кубань, и о своей этнической принадлежности к украинцам никогда не знала. Видимо, казаки, привыкшие к жизни военного сословия, практически полностью ушли туда, где было востребовано то единственное, что они умели делать действительно хорошо — воевать. Все мы знаем, что казачьи традиции, которые укореняются в генетической памяти, искоренить практически невозможно. И ярчайший пример тому — казачество на Дону и на Кубани, которое, несмотря на преступную политику расказачивания и гонений, и сегодня не утратило своего духа и исторической памяти. На современной Украине в Запорожской области ничего подобного не наблюдается. Конечно, там можно найти тех, кто будет называть себя казаками, но эти люди будут уверенно держать в руках балалайку, а не автомат. Таким образом, и поиски украинской государственности в периоде Запорожской сечи будут ошибкой.

На самом деле элементы государственности Украине были подарены большевиками, создавшими в пространстве исконно русских земель Украинскую ССР. Именно в этот период на этой территории проводится политика украинизации — когда русский язык и культура заменялись на «украинские». Такой же процесс борьбы со всем русским, получивший обозначение «коренизация», происходил по всей стране. Это была целенаправленная борьба против русского народа, языка и культуры. Очевидно, что пришедшая к власти шайка считала русский народ своим врагом и никак себя с ним не ассоциировала. Коренизация, проводившаяся большевиками с момента прихода к власти, получила статус государственной политики в 1923 году. Необходимо отметить, что, пожалуй, ни в одной стране мира центральное правительство сознательно не боролось с государственным языком, запрещая преподавание на нем в школах (пример Индии с государственным колониальным английским языком не в счет).

Так, в Одессе, где прежде вообще практически не было украинских школ, были ликвидированы все школы с преподаванием на русском языке. И так было по всей искусственно выделенной республике. Конечно, в семьях людей не заставляли говорить на украинском языке, но, к примеру, на службу невозможно было поступить без знания украинского языка даже на тех территориях, на которых этот язык вообще никогда не был в ходу. Фактически, современные украинские националисты за создание отдельного народа в его современном виде должны были бы поблагодарить товарища Ленина, которого они теперь так рьяно ненавидят, уничтожая его памятники. Однако, эти люди по каким-то непонятным причинам то ли не могут изучать историю, то ли не хотят этого делать, то ли в угоду политической конъюнктуре закрывают глаза на очевидные факты. Тем временем русский язык «вычищался» с вывесок, названий, из средств массовой информации. Страну целенаправленно разрывали на национальные части, развивая в них национальное движение и придавая элементы государственности. К чему это могло привести, догадаться несложно.

В результате в 1927 году патриотическое руководство признало за русским языком особый статус. Но активная политика коренизации и украинизации продолжалась до 1932-33 годов, а полностью она была свернута только к концу 30-х годов. Однако, учитывая, что за полтора десятилетия была сформирована национальная партийная номенклатура, пропитавшаяся «украинскостью», даже десятилетия спустя политика украинизации продолжала оказывать влияние. Также за это время в школах с украинским языком успело отучиться новое поколение. Примечательно, что политику украинизации продолжили немецко- фашистские захватчики, которые запрещали использование русского языка в учреждениях на оккупированных территориях. Несомненно, не будь политики украинизации, не было бы и националистического бандеровского движения в годы Великой Отечественной войны на Западной Украине. Не было бы и такой почвы под ногами и у современных украинских националистов.

Но по-настоящему бомба с часовым механизмом сработала тогда, когда страна начала распадаться — на рубеже 80-90-х годов. И в этот период впервые по-настоящему, а не в воспаленном воображение некоторых, с позволения сказать, историков или националистов была создана украинская государственность. Конечно, у нее не было истории и традиций, однако очевидный недостаток, в свою очередь, мог оказаться и серьезным достоинством, поскольку позволял строить государство с чистого листа без груза прошлых ошибок. Но вместо того, чтобы строить государство и нацию, украинские политики, действовавшие в исключительно узких интересах и совершенно не заботившиеся об интересах общих, начали пытаться утвердиться на националистических настроениях. Мы уже говорили о том, что стараниями большевистского руководства в годы после Гражданской войны проводилась политика украинизации. Получив независимость, украинские власти принялись за старое с утроенными силами. И если в 1991 году более половины украинских школьников обучались в русских школах, то к 2004 году их число сократилось до неполных 24%. Естественно украинские псевдопатриоты скажут о том, что раз государство называется Украина, то и обучение должно вестись на украинском языке.

Однако, при этом они забывают не только о том, что украинцы и русские — это один народ, но и о том, что значительная часть населения страны идентифицировала себя этническими русскими, а русский язык считали для себя родным даже многие из тех, кто относил себя к украинцам. А если гипотетически представить, что политика украинизации никогда бы не проводилась, то к украинцам себя относил бы совсем небольшой процент населения в нынешних границах государства, тем более, учитывая, что в него оказались искусственно включены исконно русские земли. Необходимо отметить, что власти повышенное внимание уделяли национальному и языковому вопросу, хотя проблем с этим никаких прежде не было. Кроме той, что значительная часть населения тяготела к России. А проблемы социально-экономического характера, решение которых требует длительной и кропотливой работы, оставались на втором плане. Все это явным образом указывает на то, что местные элиты думали, скорее, о сохранении собственного господства, но только не о нуждах и чаяниях «своего» народа. Можно констатировать, что украинцам (имеется в виду территориальная общность) крайне не везло с руководителями.

За все годы независимости на Украине не было ни одного президента, который был бы целиком и полностью подчинен служению народу. И если Россия прожила в таком состоянии почти 10 лет, то для Украины этот переходно-разрушительный период чрезмерно затянулся. И если бы страна имела традиции государственности, возможно, она смогла бы это пережить. Однако, украинцы прежде знали только общероссийскую государственность, от которой они теперь были оторваны. Навязчивая украинизация не могла не встречать сопротивления русскоязычной части общества. В этих условиях многие жители страны переехали в Россию, а среди тех, кто сделать этого не мог или просто не хотел, росло скрытое недовольство. Многие проблемы страны могли бы быть заморожены при условии экономического роста и реального роста уровня жизни. Но ни того, ни другого в современной Украине не было. Задел, созданный в советское время, продолжал разрушаться, а ничего нового не создавалось. Экономические проблемы продолжали только усиливаться, а вместе с ними росла и социальная напряженность. Ситуация усугублялась диспропорцией развития — промышленно развитый Юго-Восток продолжал обеспечивать Центр и Запад, при этом не получая практически ничего взамен.

Эта точка зрения на Украине рискует нарваться на резкую критику, которая, к тому же, будет подтверждаться данными официальной статистики. Если верить официальным цифрам, то получится, что наиболее «убыточными» для украинского бюджета являются регионы Донбасса. К примеру, только за 6 месяцев 2013 года Донецкая область «стоила» Украине 9,25 млрд. гривен, а Луганская — 5,48 млрд. Но даже по официальным цифрам, настоящими донорами страны являются Харьков (6,9 млрд. гривен), Днепропетровск (6,19 млрд. гривен) и Полтава (5,48 млрд. гривен). Однако, цифры, как водится, несут в себе определенную долю лукавства, и если взглянуть на них более внимательно, то это становится очевидным. Так, цифры сборов и дотаций не учитывают того факта, что налог на прибыль организаций уплачивается не по месту их работы, а по месту регистрации. В абсолютном большинстве случаев местом регистрации крупных холдингов является либо столица, либо офшорная юрисдикция.

К примеру, металлургическая компания «Метинвест», подконтрольная олигарху Ринату Ахметову, в 2012 году заплатила налогов и сборов почти на 12 млрд. гривен. А принадлежащая ему же угольная компания ДТЭК в 2011-12 годах перечислила около 10 млрд. Эти деньги по большей части уплачивались в столице, а затем перераспределялись между регионами. Более того, цифры сбора-дотаций не дают реальной картины экономического положения регионов. Если не брать в расчет столичный регион, экономика которого в большинстве стран мира определяется исключительным статусом, то лидерами по ВРП на душу населения будут Днепропетровская, Донецкая и Полтавская области. Что касается экспорта, который напрямую влияет на благополучие страны в целом, то почти пятую его часть (17,8%) обеспечивала одна единственная Донецкая область (доля региона в общем объеме импорта составляет 6,7%). Днепропетровская область обеспечивает 14,2% экспорта (8,3% импорта), а Луганская — 5,1% (импорт — 2,9%). Для сравнения отметим, что Киев, на который приходится более 22% суммарного экспорта, обеспечивает 42,4% импорта! А регионы Запада в разрезе экспорта- импорта выглядят и вовсе плохо. Так, на Львовскую область приходится 2,3% общего экспорта и 3,9% импорта, а Ивано-Франковская область дает всего 0,7% экспорта и 0,9% импорта.

Ситуация бы не была критичной, если бы территориальные различия не усиливались национальными, разжигание которых происходило с Запада при поддержке центральных властей. Население других украинских регионов, худо-бедно сводившее концы с концами за счет Юго-Востока, никакой особой благодарности по отношению к труженикам промышленного региона также не испытывало. Все это способствовало тому, что население страны, итак неоднородное по языковому признаку и признаку этнической самоидентификации, еще больше разделялось, хотя для выживания этого искусственного государственного образования требовалось построение единой нации. Но понимания того, что на ущемлении прав трети населения невозможно строить новое государство, не было. Более того, на Украине решили, что несогласные всегда могут уехать из страны в Россию. Но здесь они не учли главного — что русский народ очень терпелив, но всякому терпению рано или поздно приходит конец.

На протяжении последнего времени Украина стала жертвой нескольких переворотов, организованных из вне с силовой опорой на античеловечные националистические элементы, нашедшие благодатную почву на Западной Украине. Вся сущность этих существ, потерявших все человеческое, была наглядно продемонстрирована в Киеве и Одессе, где были убиты десятки мирных людей. Примечательно, что страшные преступление радикалов, сравнимые только с преступлениями нацистов, сразу после их совершения не получили должной оценки как со стороны новоявленных властей внутри страны, так и на Западе. Последнее, впрочем, не удивляет, учитывая готовность правящих кругов проливать кровь для достижения своих целей. Естественно, что после страшных преступлений, цинично организованных и воплощенных в жизнь, на стране с названием Украина был окончательно поставлен жирный крест. Также этому способствовала и карательная операция на Востоке страны, сопровождавшаяся множеством военных преступлений. Необходимо отметить, что события 2014 года стали началом логического завершения попытки построения государства под названием Украина и украинской государственности как таковой.

Сложно определенно сказать, сколько продлятся эти предсмертные конвульсии, но исход уже не изменить. История предоставила украинской территориальной общности достаточно возможностей для самостоятельности, но все они были упущены. Отметим, что процесс окончательного развал, к сожалению, начался с большим количеством человеческих жертв. Всегда вызывает беспокойство, когда льется кровь невинных людей, но еще тревожнее, когда калечатся жизни братьев по крови. Особенно тревожно осознавать тот факт, что ведомые иностранными правительствами политики столкнули народ в пучину гражданской войны.

Русский народ как никакой другой знаком со всеми ужасами братоубийства и последствиями, которые могут возникнуть. Напомним, развал Украины сознательно или нет, но был инициирован западными странами, понимающими как важна эта территория для нашей страны, учитывая, что здесь проживает практически тоже самое русское население, а сама Украина является стратегически важной территорией для всей европейской политики. Конечно, организовывая очередной майдан, в США и ЕС думали таким образом оторвать всю страну от России, видимо, памятуя наставления Бжезинского, говорившего, что без Украины Россия перестает быть империей. Но это должно стать для них хорошим уроком, так как бесчеловечные ненаказуемые действия, к которым на Западе успели привыкнуть, особенно после падения СССР, привели к прямо противоположным для них последствиям — вместо псевдоевроинтеграции и оторванности от России, Украина не то, чтобы приступила к интеграции с Таможенным союзом, чего не хотели допускать на Западе, но уже ее отдельные части стали территорией России. Если бы Россия заняла более активную позицию, воссоединение народа, возрождение исторической России могло бы произойти уже сегодня.

Однако, осторожные действия российского руководства просто несколько отсрочили этот процесс, но не остановили его. В определенной степени этот выбор надо признать правильным, так как необходимость воссоединения должно осознать большинство украинцев. Воссоединение народа исторической России должно четко осознаваться, иначе мы можем получить несколько десятков миллионов нахлебников, которые будут считать, что за то, что они поступились своей «самостийностью», великорусский народ обязан им по гроб жизни. Мы уже сталкивались с ситуацией, когда на протяжении нескольких десятилетий Россия в России жила гораздо хуже, чем большинство национальных окраин.

Центральное правительство словно платило нацменам за их нахождение в составе страны. При этом вместо благодарности значительная часть населения некоторых территорий заявляла, что кормит весь Союз. Впрочем, развал страны расставил все точки над i. В некоторой степени трагические события способствовали очищению сознания — ты можешь очень долго говорить, что кормишь всю огромную страну, но когда оказываешься без «нахлебников», то должен зажить всем на зависть. Здесь же мы столкнулись только с массовым обнищанием большей части населения. К сожалению, пример современной Украины это отлично показывает.

И если сегодня на Юго-Востоке Украины люди в полной мере осознают необходимость объединения, то в центре, а тем более на Западе преобладают иные взгляды. Мы уже говорили, что обязаны современному положению дел предательской политике большевистского руководства в послереволюционные годы, которая заключалась в искусственном выделении на исконно русских землях некой УССР, а также безальтернативной украинизации русского населения и близкого к нему населения Малороссии. Западную Украину в ближайшие несколько десятилетий можно оставить в стороне, а вот воссоединение центральной Украины с Россией надо признать обязательным, так как никто не собирается уступать Киев, мать городов русских, бандеровцам с европейцами и американцами.

Необходимо отметить, что еще совсем недавно (конечно, в масштабах истории) и на Западной Украине царили пророссийские настроения. В записке российского МИДа, которая датируется 1908 годом, отмечается, что «пока в Галиции живет еще русский дух». Несмотря на столетия иностранной оккупации, здесь помнили о России, что подтверждается функционированием большого количества русофильских организаций. В то же время австро- венгерское правительство прилагало все усилия, чтобы оторвать население региона от исторического лона. Следует признать, что эти усилия возымели определенный эффект. Так, в годы Первой мировой против России воевали части, сформированные из населения региона. Впрочем, этот пример является насколько ярким, настолько и не показательным. Все мы помним, что даже в годы Великой Отечественной нашлось несколько тысяч предателей, которые были готовы воевать против своей Родины. Что касается Галиции времен Первой мировой войны, то всех сочувствовавших России, включая актив русофильских организаций, репрессировали, сослав в концентрационные лагеря, откуда многие уже не вернулись.

На начало XX века Галиция оставалась единственной частью России, которая была оторвана от всей страны. К сожалению, полное воссоединение, ставшее возможным за счет наступления российской армии, оказалось весьма недолгим — затем страну ждала череда военных поражений, революция и гражданская война. Однако, когда Галиция все-таки оказалась в составе России, это было с восторгом воспринято в стране. Так, Народный совет Галицкой Руси в своем обращении писал, что «святое дело собирания Русской земли» наконец-то завершено. По сути, название украинцы в плане не территориальной, а этнической общности было в полной мере применимо именно к населению Галиции. Это были те же русские люди, которые сотни лет прожили сначала под польско-литовским, а затем и под австрийским гнетом. Многие из них за это время, конечно, ополячились, но оставалось и достаточно много тех, кто помнил, что в нем течет именно русская кровь.

Процесс отрыва Украины от своего исторического лона — России — был бы невозможен без раскола православной церкви. И процесс этот начался с первых лет независимости Украины, когда в стране была создана раскольническая Украинская православная церковь Киевского патриархата. Очевидно, что созданием этого образования занимались скорее политики, нежели религиозные деятели, пускай, при этом на них и были одеты подризники. Возникнув, псевдорелигиозное «воровское» образование пытается силовым образом захватывать приходы Украинской православной церкви Московского патриархата. Действия киевских раскольников больше походили на работу грабителей, отбиравших под защитой руководства страны то, что им не принадлежало. Действуя при полном покровительстве новоявленных властей, у так называемого «патриарха» это не плохо получалось. Необходимо отметить, что исторически патриархата в Киеве никогда не было.

На момент крещения русская церковь не была полностью самостоятельной и подчинялась константинопольскому патриарху, который присылал на Русь и первых митрополитов, а также на протяжении нескольких столетий утверждал их кандидатуры из числа местных иерархов. К слову, первый митрополит русского происхождения возглавил киевскую кафедру только 60 лет спустя после Крещения, первый митрополит без согласования с Константинополем был назначен в середине XV века, а патриархия была введена в конце XVI века. С самого своего введения на Руси патриарший престол находился в Москве, в связи с чем апелляция раскольников к неким историческим корням не выдерживает никакой критики. Если и обращаться к истории, то нынешнее положение, когда на Украине действует отдельная церковь с широкой автономией, но подчиненная московскому патриархату, более чем справедливо. Более того, как и в прежние времена в Киеве находится кафедра митрополита.

Понимание сущности раскольнической Украинской православной церкви Киевского патриархата не возможно без знания личности ее создателя и предстоятеля — так называемого патриарха Филарета. Филарет вплоть до начала 90-х годов с партийной преданностью служил в московском патриархате, а после смерти патриарха Пимена на протяжении 2 месяцев был даже местоблюстителем патриаршего престола, надеясь стать избранным патриархом, что полностью удовлетворило бы его честолюбивые амбиции. Но собор Русской православной церкви сделал свой выбор в пользу действительно достойного кандидата — Алексия II.

В правильности выбора главы Русской церкви сомневаться не приходится, что доказали годы его служения на этом посту. И хотя процесс канонизация по отношению к крупным иерархам довольно часто политизируется, можно предположить, что с течением времени такое решение будет принято. А вот о человеке, который так активно претендовал на это место, того же не скажешь. Проигравший выборы Филарет не проявил христианского смирения, а объявил о создании независимой украинской церкви. Примечательно, что выступая на соборе в Троице-Сергиевой лавре буквально за 2 недели до этого, он лживо говорил о необходимости единства церкви. Более того, ранее Филарет обвинял сторонников независимости церкви на Украине в потворстве националистическим лидерам, скрывавшимся за границей и всячески их осуждал.

Таким образом, Филарет проявил себя как классический политик, слова которого преисполнены лицемерия — когда конъюнктура требовала говорить о единстве, он делал это, когда же ситуация изменилась и он понял, что теряет всякую власть, он быстро пересмотрел свои взгляды и учинил раскол. Причем Филарет хотел полной власти, его не устраивало положение главы украинской церкви, подчиненной русскому патриарху. Напомним, что после проигранных выборов он был возвращен в Киев, где создавалась отдельная церковь с широкими полномочиями. Но ему этого было уже недостаточно, а кроме того, надо было отомстить «обидчикам» в Москве, которые поступили с ним столь «несправедливо».

За раскольническую деятельность Филарет был лишен сана и отлучен от церкви, что сам он естественно не признал, заявив о недействительности решения. Примечательно, что в 2014 году «патриарх» назовет Россию врагом украинского народа, причем делалось это во время пасхального послания. Данный эпизод его карьеры особенно интересен, учитывая, что сам он очень хотел стать патриархом всея Руси. Впрочем, в этом нет ничего удивительного — просто изменилась политическая конъюнктура.

К примеру, во время местоблюстительства Филарет называл украинских униатов и сторонников независимой церкви западными агентами, а годы спустя вместе с главой греко- католической униатской церкви поехал на политический прием в Вашингтон. Руками таких людей как Филарет, который является для украинских политиков удобной русофобской фигурой, производится отрыв Украины от России путем отделения православной церкви. Необходимо отметить, что пользуясь политической независимостью от России, раскольническая церковь будет усиливать давление на РПЦ на Украине. И спасти от силового распространения этой заразы по территории страны сможет только включение ее частей в состав России, пускай и постепенный. Отметим, что если бы собор РПЦ в 1992 году избрал Филарета патриархом всея Руси, не было бы создано никакой автокефальной украинской церкви, не произошел бы раскол. По крайней мере, новоявленный «патриарх» в этом бы не принимал участия.

Напротив, Филарет прежде был ярым противником автокефальности на Украине. Однако, во главе сохраняющей святость Русской православной церкви оказался бы политикан и обманщик, в чем на протяжении последних двух десятилетий все мы успели убедиться. Очевидно, что таким образом Господь спас патриархат и всю паству от подобного главы, который бы продолжал лживо рассказывать о необходимости единства и любви к ближнему, имея при этом гнилую, но хорошо укрытую душонку. События на Украине интересны для нас тем, что развал несостоявшегося государства показал, насколько сильно отдельные его части тяготеют к возрождающейся России. Еще раз напомним, что процесс возрождения

находится в самом начале и в конечном счете продлится достаточно долго. Можно представить, как сильно будут тяготеть к новой России земли, духовно близкие нашей стране, в недалеком будущем. Процесс развала Украины начался, а ее осколки будет тянуть к России словно магнитом, как бы обидно это не звучало для тех, кто сегодня считает себя украинскими патриотами. Естественно, что в список тяготеющих к нашей стране субъектов входит большинство территорий, ранее входивших в состав исторической России. Помимо Украины, Белоруссии и Казахстана здесь нужно вспомнить христианское Закавказье, которое в свое время добровольно вошло в состав России. Народы Армении и Грузии вошли в состав Российской империи, спасаясь от физического уничтожения православного населения со стороны кровавой Османской империи. Россия в тот исторический период встала на защиту братьев по вере, не позволив чинить геноцид православного народа.

И если грузины смогли избежать геноцида, то армяне стали его объектом. Это связано с тем, что армяне населяли не только ту территорию, которая сегодня называется Арменией — ореол их проживания был значительно шире. К примеру, в некоторых восточных районах Византийской империи доля армян составляла до половины населения. Однако, все изменилось после турецкого завоевания Закавказья и Малой Азии. Притеснение армян шло в Турции на протяжении нескольких столетий, а апофеозом этого преступления против человечности стали события 1915 года, когда по разным оценкам было уничтожено около 1 млн. человек только за их национальную принадлежность. И если до этого армяне составляли значительную часть населения Малой Азии, что было характерно для региона на протяжении многих столетий, то сегодня армянского населения здесь практически нет. Необходимо отметить, что турецкие власти уничтожали не только армян, но и всех православных христиан. Сравнимый геноцид был осуществлен, к примеру, в отношении ассирийцев и греков. Кровь сотен тысяч людей текла буквально рекой. Но учитывая, что ассирийцев и греков в России живет значительно меньше, чем армян, и осведомленность о преступлениях в отношении этих народов значительно меньше. К примеру, в течение всего нескольких дней сентября 1922 года в Смирне было уничтожено около 200 тысяч человек, большинство из которых были этническими греками.

Примечательно, что массовое убийство, сравнимое в современной истории по своим масштабам только преступлениями нацистов, происходило на глазах западных союзников, чей военный флот спокойно стоял на рейде города и наблюдал за происходящим. Можно с уверенностью утверждать, что если бы там находился русский флот, кровавые убийцы не смогли бы осуществить свой античеловечный замысел. Необходимо отметить, что подобное отношения к людям иной веры было характерно именно для Турции. К примеру, на территории соседней Персии ничего подобного не происходило. Конечно, национальный вопрос в многонациональной стране периодически возникает, но и в современном Иране, где в ходе революции победила исламская республика, народы уживаются достаточно мирно, несмотря на этнические и конфессиональные различия. Турецкие войска, вторгавшиеся на территорию страны в ходе Первой мировой войны, проводили и на ее территории этнические чистки.

Очевидно, что империя была обречена — кровь миллионов невинно убиенных работала на ее уничтожение. Сегодня стараниями Запада страны региона Закавказья, а главное — их народы, попытались настроить против нашей страны. В этой связи Соединенными Штатами и режимом Саакашвили даже была организована военная агрессия против Южной Осетии. Естественно, что конечной целью удара были позиции России к Югу от Кавказского хребта. Вероятно, грузинское руководство ставило себе целью подчинить мятежную территорию, но кукловоды из Вашингтона смотрели значительно дальше. Грузия ожидаемо потерпела военное поражение. Подобного исхода в Вашингтоне ожидали — на победу там никто и не рассчитывал, а целая страна стала заложником преступной политики американских стратегов. Истинная цель конфликта состояла в том, чтобы настроить против России народ страны, которая всегда была духовно близка нам.

Но цель в полном объеме достигнута так и не была — даже несмотря на войну, грузины и русские сохранили хорошее отношение друг к другу, что чувствуется 6 лет спустя после тех трагических событий. Очевидно, что по прошествии времени процесс сближения будет набирать обороты. А общая православная вера и история мирного сосуществования будут этому отличным подспорьем. Кроме того, в Закавказье не так плохо обстоят дела и с исторической памятью — здесь не забыли, что именно добровольное вхождение в состав России спасло народы Армении и Грузии от физического уничтожения со стороны Османской империи. Также надо вспомнить и про другие славянские православные народы, которые никогда не являлись частью России. В первую очередь, речь идет о болгарах и сербах. Что касается Болгарии, то эта страна попыталась жить по- европейски.

Но на практике это негативно сказалось на болгарской экономике. Страна стала членом ЕС в 2007 году, а уже в 2008 столкнулась с экономическим кризисом, который особенно сильно ударил по странам союза. В итоге Болгария получила не развитие, а лишь экономические проблемы. Чтобы не быть голословными, отметим, что в 2009 году экономика страны обвалилась почти на 5%, а промышленность и вовсе — на 14%. Брюссель же в этих условиях не торопился поддерживать болгарскую экономику, так как для стран старой Европы страна изначально была интересна, скорее, как рынок сбыта промышленной продукции, а не конкурент, пускай, и не самый сильный.

Не заинтересованы европейцы и в болгарской сельхозпродукции — ЕС производит продовольствия с избытком, и европейские фермеры не заинтересованы в сильном конкуренте на внутреннем рынке. В результате трудоспособное население, и прежде всего, молодежь, вынуждены ехать искать лучшей жизни на территории других государств. Подобная ситуация не является нормальной. Если уже и говорить о свободе вне религиозной плоскости, то надо констатировать, что экономическая свобода должна подразумевать возможность достойно жить и трудиться там, где ты родился, на своей земле, опора на которую придает нам сил. В ЕС, как и везде на Западе, понятие свободы весьма специфическое, заточенное под интересы политических и экономических кругов, а никак не личности или общества в целом. На данный момент речь не идет о том, что Болгария должна немедленно выйти из Евросоюза и объединиться с Россией.

Этот процесс может быть достаточно долгим, и прежде необходимость этого должна созреть в коллективном сознании болгарского народа, поскольку внешнее воздействие может вызвать только противодействие внутри страны. Первым шагом в этом направлении станет осознание губительности западного вектора внешней политики. Пока же власти в Софии продолжают плясать под иностранную дудку. Ярким примером тому стали проблемы, которые испытал на себе проект газопровода «Южный поток», который должен пройти по территории этой страны. Очевидно, что как экономика Болгарии, так и ее население кровно заинтересованы в реализации проекта. Так, страна не только получает надежный канал получения природного газа из России, независимый от воли политических марионеток в Киеве, но и становится транзитером, что гарантирует поступление стабильных доходов. Однако, несмотря на это, проект был заморожен. Тем самым болгарское руководство выполнило требование Еврокомиссии.

Примечательно, что ни в одной другой стране не стали отказываться от строительства газопровода по этой причине, хотя практически все государства, по территории которых должен пройти «Южный поток», являются членами Евросоюза. Это лишний раз подчеркивает полную несамостоятельность официальной Софии. Также отметим, что в период западной эйфории Болгария оказалась включенной в состав военного блока НАТО. В этой связи возникает вопрос: от кого блок может защитить эту страну? Из болгарских соседей вне этой организации находятся только Македония и Сербия. Но вряд ли здравомыслящий человек может себе представить нападение одной из этих республик на Болгарию. Также просто смешной выглядит версия о российской угрозе — Россия на протяжении столетий только освобождала Болгарию от всякого рода захватчиков — сначала от Османской империи, а затем и от фашистов. И если в большинстве европейских стран российское «пугало» работает достаточно эффективно, то болгары отлично помнят, кто и от кого их освобождал. К слову, только соседняя Турция имеет некоторые виды на территорию православной страны.

Политическая элита Турции, включая высшее руководство, не раз заявляла претензии на территорию соседних государств. Конечно, пока эти призывы направлены лишь на внутреннюю публику и имеют тесную корреляцию с периодически проходящими выборами. Однако, сама постановка вопроса говорит о том, что рано или поздно он может приобрести и внешнюю направленность. Вызывают некоторые опасения имперские амбиции нынешнего поколения турецких политиков. Понятно, что воссоздание империи (речь идет, конечно, не о форме правления) может происходить только за счет соседних стран. Так, на практике с имперскими амбициями Анкары уже столкнулись в Сирии. Ничем иным невозможно объяснить подготовку, вооружение и отправку на фронт подразделений боевиков, сражающихся против законного сирийского правительства. Также и подразделения турецкой армии неоднократно наносили удары по сопредельной территории.

Пожалуй, от полноценной реализации имперской политики Турцию может ограничить только фактор сильной России — турецкие власти уже ни раз показывали, что ни Вашингтону, ни тем более Брюсселю они не подчиняются. Сегодня Турция как и Болгария является членом НАТО. Фактор Турции действительно можно считать практически единственной геополитической угрозой для Болгарии и других государств региона, учитывая упомянутые планы некоторых сил по возрождению в том или ином виде Османской империи. Также Соединенные Штаты, как фактический собственник блока, закрывают глаза на агрессивное поведение Анкары в отношении других членов альянса, не в силах совладать с демонстрирующим неподчинение сюзереном — сегодня у США есть проблемы и поважнее. Турция же продолжает весьма агрессивную по отношению к соседям политику. К примеру, турецкий флот регулярно нарушает морскую границу соседней Греции и озвучивает территориальные претензии на часть греческих островов в Эгейском море.

Потенциально часть территории нынешней Греции также может стать объектом притязаний имперской Турции. Но эти факты остаются без внимания и должной оценки США и НАТО в целом, что указывает на то, что православные страны могут рано или поздно оказаться один на один с Турцией, несмотря на членство в блоке. Интересно, кто остановит турецкую армию, если она все же получит приказ аннексировать территорию другой страны блока? Едва ли США решатся на открытый военный конфликт со своим сильнейшим региональным союзником. В этой ситуации Россия будет иметь полное моральное право встать на защиту православных народов. Будем надеяться, что такой сценарий развития событий реализован не будет, но в случае чего, опыт освобождения Балкан у нас уже имеется. Сербия в отличие от Болгарии была унижена не только экономически.

Страна была буквально изнасилована западными стервятники, в нарушение всех международных норм бомбивших мирные сербские города. При этом погибли сотни ни в чем неповинных гражданских людей, включая женщин и детей. Авиация НАТО при бомбардировке населенных пунктов использовала запрещенное оружие — бомбы с обедненным ураном и кассетные боеприпасы. По прошествии полутора десятилетий некоторые районы страны продолжают иметь признаки радиоактивного загрязнения. Но эти факты вопиющего нарушения международного права и элементарных прав человека, включая право на жизнь, не получили негативной оценки «цивилизованного» мира. Вероятно, это произошло потому, что этот самый «цивилизованный» мир практически в полном составе участвовал в агрессии против суверенной страны.

В завершение от Сербии было отторгнуто Косово, а сербское население было вынуждено бежать из края под угрозой физического уничтожения. Фактически силы НАТО прикрывали этнические чистки, производившиеся албанцами в отношении сербов. В самом конце XX в Европе творились преступления, напоминающие преступления нацистов. Но нацисты в отличие от блока НАТО хоты бы называли вещи своими именами и не называли убийство женщин и детей при помощи бомбардировщиков, а также последовавшие за этим этнические чистки «гуманитарной интервенцией». Здесь во всей красе проявились западные ценности, направленные на полное искоренение несогласных. И после всего, что было сотворено с многострадальной страной, Запад еще предлагает ей евроинтеграцию. Правда, главным условием ставится признание независимости Косово. Естественно, что народ, несмотря на приход к власти прозападных сил, затаил обиду на «цивилизованную» Европу, что является полностью справедливым. В прошлый раз войска «цивилизованных» стран бомбили сербские города в годы Второй мировой войны.

Сегодня, несмотря на внешнее спокойствие, внутри сербского народа копится критическая энергия, которая в обозримой перспективе выльется наружу. Западные страны совершили роковую ошибку, полагая, что силовая операция и изгнание сербов с их земель сойдут им с рук, и что подобный статус-кво сохранится навеки. То что было сделано, к сожалению, станет причиной очередного конфликта на Балканах, но правда будет на стороне сербов, которые потребуют назад землю своих предков. Понятно, что независимую Сербию в Европе терпеть никто не будет, и от очередной силовой операции западных крестоносцев уберечь многострадальную страну сможет только Россия.

Надо сказать, что отношения русских и сербов традиционно были особенно теплыми, и этот факт нервирует западные страны — их-то бескорыстно не любит никто, так как сеяли они только разрушение, смерть и боль. Нынешнее сербское руководство стремится в Евросоюз, правда, несмотря на свою евроориентацию, не спешит официально расставаться с Косово, поскольку это будет означать для него политическую гибель. Не надо забывать и о территориях по течению Днестра. Во-первых, к России тяготеет Приднестровская Молдавская Республика, которая давно объявила о своей независимости и желании войти в состав России. Приднестровье после развала России прошло через горнило вооруженного конфликта.

Если бы не безудержные амбиции молдавского националистического движения, конфликта бы удалось избежать. Когда советская власть зашаталась, в Молдавской ССР стали разрабатывать меры притеснения русскоязычного населения. Рецепт как националистов так и опирающихся на них властей на пространстве бывшего СССР, как нетрудно заметить, во всех странах является одинаковым — полное игнорирование реальных проблем и борьба со всем русским. Так, были представлены законопроекты о языке, которые в минимальном варианте устанавливали в качестве единственного государственного молдавский язык, а в максимальном — запрещали преподавание в школе на русском и вводили уголовную ответственность за его использование в официальной речи. Все это привело к росту народного недовольства среди русского населения и формированию соответствующего движения.

В результате русский язык на государственном уровне был лишен всяких прав. Молдавские националисты, за которыми последовали сотни тысяч человек в республике, ожидали, что жесткие действия по отношению к этническому и языковому меньшинству позволят им навсегда решить проблему «оккупантов» и «сталинистов». Апелляция к Сталину не была случайной, так как именно при нем в 1940 году Бессарабия и Северная Буковина были возвращены в состав России. Необходимо отметить, что подобные же ошибки совершались и в других частях распадающейся страны.

К примеру, не будь печально известного Похода на Цхинвали, организованного грузинскими националистами во главе с Звиадом Гамсахурдией, не было бы и войны в Южной Осетии. Напомним, территория тогда хотела всего лишь изменения статуса с автономной области на автономную республику в составе Грузии — ни о каком отделении речи тогда не шло. Шапкозакидательство и готовность лить чужую кровь сыграли злую шутку. Напомним, Гамсахурдия говорил: «Пол-Грузии будет с нами, и там будет видно, кто кого победит, чья кровь больше прольется».

И кровь впоследствии пролилась — и осетинская, и грузинская. Такие же настроения царили и в Молдавии — раз русских совсем немного, мы без труда сможем навязать им свою волю, а кто не согласен — «чемодан, вокзал, Россия!» Конечно, большинство молдаван, несмотря на царившие ура-патриотические настроения и опьянение от мнимой свободы, не хотело войны. Но разве могло это остановить политиков, надеявшихся утвердиться за счет пролитой крови и легкой победы? Власти прекрасно понимали, что «маленькая победоносная война» позволит им получить политические дивиденды и сплотить общество вокруг себя.

Однако, победить народ очень сложно, а победить русский народ невозможно вообще. Примечательно, что в де-факто независимом Приднестровье в отличие от Молдавии нет ущемления по национальному или языковому признаку. Так, численность русских и молдаван здесь приблизительно равна, а государственными языками являются русский, молдавский и украинский. Этим республика отличается от большинства других территорий на постсоветском пространстве, переживших кровопролитные конфликты — там чужеродное в этническом плане население было вынуждено бежать, спасаясь от расправы. Как и во многих других случаях вооруженный конфликт удалось перевести в мирное русло только при посредничестве России. На сегодняшний день проблему Приднестровья в плане объединения с Россией решить достаточно сложно в силу того, что республика не имеет выхода к морю и зажата между Молдавией и Украиной. И Пока на Украине к власти не пришли ставленники Запада это не вызывало особого беспокойства.

Теперь же республика за наличие русскоязычного населения и особое отношение к русскому языку оказалась между двух огней, поддерживаемых националистами и их западными вдохновителями. Когда процесс объединения войдет в активную фазу, не останется в стороне и Гагаузия. Необходимо отметить, что население территории, населенной православным тюркоязычным народом, уже выразило свое мнение на прошедшем в 2014 году референдуме. Во-первых, население автономии поддержало отложенный статус на государственное самоопределение. Это означает, что в случае вхождения Молдавии в состав Румынии автономия примет решение об объявлении независимости. Во-вторых, население выступило против евроинтеграции Молдавии и за ее интеграцию в структуры Таможенного союза. Очевидно, что Румыния, если ей и удастся поглотить Молдавию, не позволит небольшому гагаузскому этносу объявить независимость. В этом случае гагаузов ждет либо геноцид и изгнание, либо спасение при помощи России.

Если кто-то испытывает иллюзии по этому поводу, достаточно отметить, что в Румынии не признают право на существование даже молдавского народа и молдавского языка. Что тут говорить про небольшой и чуждый им народ. Будущее остальной Молдавии находится под вопросом, так как в ней сильны как пророссийские, так и прорумынские настроения. Необходимо отметить, что румынский крен ассоциируется в Молдавии не с возрождением Великой Румынии, а с возможностью легально мигрировать в Европу, российский же — с не самым плохим советским прошлым. Но в долгосрочной перспективе, несмотря на желания Запада и части местной элиты, более реален российский крен, хотя сегодня это и не выглядит настолько очевидным. Во- первых, далеко не все молдаване хотят называться румынами, а свой язык именовать румынским, как того требует Бухарест.

Напомним, в румынских правящих кругах считают, что никакого самостоятельного молдавского народа не существует, как не существует и молдавского языка. Согласитесь, сама постановка вопроса является оскорбительной. И то, что готовы вытерпеть политики, не захотят терпеть тысячи обычных молдаван. Во-вторых, Молдавия внимательно наблюдает за своими соседями и понимает, что проблемы страны не решатся со вступлением в Евросоюз, а, напротив, могут только усугубиться. Конечно, пока это более очевидно для экспертов, чем для рядовых граждан. Этот пример наглядно демонстрируют те же Румыния и Болгария, население которых вынуждено искать лучшей жизни за рубежом. Это стало особенно заметно после полного вхождения стран в Шенгенскую зону, когда поток трудовой миграции стал просто пугающим. Чтобы не быть голословными отметим, что население той же Румынии в 1992 году, вскоре после жестокого убийства «диктатора» Чаушеску, составляло 22,8 млн. человек, а к 2014 году в стране осталось менее 20 млн. жителей.

Возникает вопрос: разве может население благополучной страны, избавившейся от социалистической «диктатуры» и вставшей на путь евроинтеграции, столь стремительно сокращаться? Впрочем, ответ на вопрос о поглощении Молдавии соседом будет зависеть от степени самостоятельности молдавского руководства. Более того, Молдавию в Евросоюзе никто не ждет. Страны-лидеры и руководство Евросоюза заявляли о том, что обломки России — Украину, Молдавию и Грузию — никто в ЕС не принимать не собирается. Поэтому для них придумали даже специальную «ассоциацию» — вроде бы вы с нами, но и членами ЕС никогда не будете. Эти страны больше напоминают дворовых собак, которых отпихивают ногами, а они все равно смотрят с надеждой, что их впустят в дом. В результате единая Европа получает новые рынки сбыта для своей продукции, а члены ассоциации ничего кроме обязательств — в Брюсселе и европейских столицах сидят не глупые люди, которые давно просчитали, кто от этого выиграет.

Дело в том, что промышленная продукция этих бывших советских республик в Европе не нужна, а поставлять сельскохозяйственную продукцию в сколь-нибудь значимых объемах им не дадут — европейское сельскохозяйственное лобби этого не позволит, а оно реально влияет на принятие даже более важных решений. Выражаясь языком единой Европы образца 30-х годов, эти государства могут быть только «недочленами» Европейского союза. При этом гражданам этих стран политики продолжают рассказывать сказки о том, как они заживут, стоит им только заключить соглашение об ассоциации и при помощи ЕС наладить жизнь. Естественно все это достижимо только при условии нахождения у власти «прогрессивных» сил, которые и представляют эти самые политики. В общем, население как всегда оказывается объектом политических интриг и манипуляций.

В третьих, значительной части населения Молдавии гораздо ближе Россия, нежели Румыния и Европа. Пророссийские настроения связаны не только с тем, что тысячи граждан этой страны работают в России, но и с воспоминаниями по общему прошлому, в котором молдаване жили намного лучше, чем теперь. Будущее европейское, которое, как мы обосновали выше, является для Молдавии недостижимой мечтой, может заключаться только в трудовой миграции на чужбину, но не в счастливой жизни у себя на Родине. Также в сферу влияния возрождающейся страны неизбежно попадут и другие бывшие советские республики. Политикам и националистическим элементам прибалтийских стран просьба не беспокоиться — горстка вечно недовольных нахлебников нам не нужна и за даром. Речь идет о странах Средней Азии. К примеру, Киргизия уже сегодня выражает желание интеграции в структуры Таможенного союза, а в дальнейшем Евразийского таможенного союза. Все прочие в той или иной форме также могут добровольно интегрироваться в будущее межгосударственное, а в дальнейшем и просто государственное образование. Единственным исключением из этого ряда в среднесрочной перспективе может стать, пожалуй, Азербайджан. Эта страна, к сожалению, успела сделать несколько недружественных шагов по отношению к России.

В частности, речь идет о фактическом разрыве соглашения об аренде Габалинской РЛС. В Баку отлично понимали, что эта станция является важным звеном системы безопасности России, однако, несмотря на это, азербайджанские власти указали российским военным на дверь. Нетрудно догадаться, что руку к этому приложили американцы. Нахождение российских военнослужащих было выгодно Азербайджану не в плане получения арендных платежей, которые в абсолютных значениях для бюджета этой закавказской республики, богатой нефтью и газом, являлись совсем небольшими. Страна была заинтересована в символическом нахождении российских военнослужащих в плане обеспечения безопасности. Самому Азербайджану они угрозы не представляли, так как в стране находились всего около 1,4 тыс. военных специалистов, занимавшихся обслуживанием РЛС. Однако, их присутствие было сигналом всем соседям. Во-первых это касалось уравнивания положения с соседней Арменией, с которой у страны был военный конфликт вокруг Нагорного Карабаха.

Теперь же российские войска остались только в Армении, и не трудно догадаться, на чью сторону встанет Россия в случае повторения боевых действий. На юге находится Иран. Несмотря на то, что население обеих стран преимущественно исповедует ислам шиитского толка, у Азербайджана и Ирана гораздо больше различий, чем сходств. Во-первых, Баку претендует на часть территории Исламской республики, заявляя о том, что в ее составе находится часть исторического Азербайджана. В современном Иране существуют такие административно-территориальные единицы как Западный и Восточный Азербайджан, где проживает много этнических азербайджанцев. Также эта этническая группа преобладает в останах Зенджан и Казвин. В целом азербайджанцы, по некоторым данным, составляют около 16% от общей численности населения страны, являясь второй по численности национальной группой. Территориальные претензии не могли остаться незамеченными в Тегеране. И этнический фактор там тоже учитывают.

Во-вторых, Иран является теологическим государством, где вся полнота власти принадлежит духовному лицу, а Азербайджан — государство светское. Учитывая особенности шиизма, которые предполагают, что мусульманами должны руководить духовные лица, светская система Азербайджана не воспринимается должным образом иранским руководством. В военном отношении Исламская республика является гораздо более мощной силой. И пока страна находилась под жестким режимом международных санкций, проблема северного соседа не была для нее основной. Однако, теперь наметилось решение иранской ядерной проблемы, что автоматически решает и проблему санкций. Когда Тегеран сможет вздохнут полной грудью, его позиция может оказаться гораздо более жесткой. В последние десятилетия в Баку рассчитывали на сближение с Турцией. И действительно даже народы этих стран являются этнически близкими, что является неплохой почвой для их сближения.

Однако, сотрудничество этих держав имеет под собой ряд серьезных подводных камней. Так, в последнее время в Турции, особенно в ее правящих кругах, вынашивается проект по возрождению в том или ином виде Османской империи. В этой связи, азербайджанские территории могут попасть в сферу интересов Анкары. А азербайджанское руководство, как известно, не собирается никому уступать даже часть своей власти. Более того, если Азербайджан попадет под турецкую сферу влияния, то у его населения могут начаться серьезные проблемы. Так, сегодня в Турции не признаются никакие другие национальности кроме турецкой. Эта особенность идет со времен построения национального государства Ататюрка. Во времена Османской империи мусульманские народы были равноправными и не подвергались притеснениям, в отличие от тех же христиан.

Но тем народам, которым «посчастливилось» оказаться в границах современной Турции, предложили также стать турками. Естественно это не вызвало энтузиазма у тех же курдов. Именно по этой причине идет многолетний конфликт с этим этническим меньшинством. Возможно, политики с имперскими амбициями и пересмотрят подход в национальной политике. Тем более, что проект империи с большой долей вероятности будет идти параллельно с процессом исламизации, которая стирает этнические различия при условии исповедания одной религии. Однако, в этом случае население Азербайджана ждут проблемы уже потому, что оно в большинстве своем исповедует шиизм, в то время как население Турции — преимущественно суннитское. В подобном случае Баку мог бы опереться на Иран, но отношения с ним у него хорошими назвать нельзя, особенно учитывая ряд практически непреодолимых противоречий. Как видно, в случае возрождения Турецкой империи для Азербайджана существует 2 варианта развития событий, и все они плохие. В этих условиях азербайджанские власти пытаются опереться на Соединенные Штаты. Однако, США находятся далеко, а Азербайджан даже не имеет выхода к мировому океану, что могло бы облегчить коммуникации между странами.

Ситуация усугубляется тем, что Азербайджан находится в окружении, которое никак нельзя назвать дружественным. Более того, влияние США в мире ослабевает с каждым днем, а в определенный момент вся система так называемой безопасности, выстроенная Штатами после победы в Холодной войне, посыпется как карточный домик, которым она по сути и является. В этой ситуации закавказская республика стараниями своего руководства может оказаться действительно без союзников. Более того, возобновление карабахского конфликта может стоить Баку и поддержки Вашингтона, несмотря на все сегодняшние заявления. Это связано с тем, что в самих Соединенных Штатах проживает большая армянская диаспора, которая имеет значительный вес. Очевидно, что она использует все свои возможности, чтобы изменить вектор политики Вашингтона в Закавказье в случае обострения конфликта. Конечно, будь Азербайджан стратегическим партнером России, опасаться ему было бы нечего, но свой выбор руководство страны уже сделало.

Конечно, отношения наших стран сегодня являются достаточно хорошими, но они могут быстро испортиться, если в Баку преобладает партия реваншизма за поражение в Карабахской войне. Сегодня страна активно реализует политику милитаризации, и существует риск того, что все накопленное оружие рано или поздно будет использовано. Остается надеяться на то, что реваншизм останется пищей для внутренней политики, а в политике внешней возобладает здравый смысл. Необходимо отметить, в подобном положении, когда Азербайджан по- настоящему не может положиться ни на одного своего соседа, виновато лишь азербайджанское руководство, которое во главу угла поставило решение карабахской проблемы, чем не преминули воспользоваться в Вашингтоне. Правда, США, что им и свойственно, руководствовались лишь соображениями того, как бы навредить России, а не помочь Азербайджану, что можно считать стратегическим просчетом официального Баку. Азербайджан же может повторить судьбу Грузии, если не проявит достаточной самостоятельно в принятии решений по проблеме войны и мира.

В результате интеграционных процессов на евразийском пространстве образуется мощная держава, в состав которой в том или ином виде войдут Россия, по крайней мере, большая часть Украины, Белоруссия, Казахстан, православное Закавказье, Болгария и Сербия, включая отторгнутые от нее земли. Возможно в эту конфигурацию будут включены и некоторые другие территории, прежде всего, ранее входившие в состав нашей страны. Таким образом, по самым скромным подсчетам, население страны может увеличиться на 65%, а площадь — на четверть. Причем это будет не искусственное образование, а духовно и культурное близкое население, тем более, сплоченное общей целью возрождения страны. Особо необходимо отметить, что страна будет не исключительно славянской или православной.

В существующую конфигурацию отлично вписывается и Казахстан, населенный тюркоязычными мусульманами. Примечательно, что Казахстан является крупнейшей по площади страной, населенной преимущественно мусульманами. Таким образом, новая держава станет настоящей евразийской империей, объединившей самые разные по этнической и религиозной принадлежности народы. И интеграторами, без которых такой союз был бы в принципе не возможен, станут Россия и русский народ, имеющие колоссальный опыт объединения и совместного мирного проживания самых разных этнических и религиозных групп. Если план появления подобной державы ляжет на стол тем, кто реально управляет западной цивилизацией, а если быть более точными — ее англо- саксонской частью, это вызовет у них состояние шока.

С течением времени конкретные контуры будущего большого союза будут все более заметны. Запад будет прилагать все большие усилия, чтобы не дать братским народам объединиться. Но преступная суть Запада с течением времени будет проявляться все отчетливее, а его влияние в этой связи становиться все меньше. С появлением же столь мощной державы власть Запада падет окончательно, как и вся мировая финансовая и военная системы, выстроенные им. В этот период Соединенные Штаты могут столкнуться с непреодолимыми последствиями разложения собственной экономики, которая зиждется на долларе и кровавом мировом господстве.

Илья Спиридонов

Скульптор Павел Иванович Бондаренко

Однажды летом художник Татьяна Леонидовна Бондаренко отдыхала в Доме творчества художников близ Тарусы. В один из выходных дней ее навестил муж — Павел Иванович. Его так потрясла красота окружающей природы, что он уже не мог сюда не приезжать. Он обошел всю Тарусу и ее окрестности. Таруса «буквально запала ему в душу». Супруги Бондаренко в 1961 году купили в Тарусе дом на улице Кирова.

Родился Павел Иванович 22 декабря 1917 года в Днепропетровске. У мальчика были художественные способности, и в 1935 году он поступает в Днепропетровское художественное училище. Через два года Павел переезжает в Ленинград, чтобы учиться на подготовительном отделении института живописи, скульптуры и архитектуры Всероссийской академии художеств им. Репина. Здесь отмечают явные способности мальчика к рисунку и советуют поступать в академию. Павел опаздывает к вступительным испытаниям, но его работы были настолько талантливы, что он был принят в академию без экзаменов, и он становится студентом скульптурного отделения. На первом курсе учеба была прервана.

Для Павла Ивановича война началась с Финской кампании, откуда он в связи с тяжелым ранением вернулся в Ленинград. Время обучения в академии у профессора В.А. Синайского вновь оказалось недолгим, и молодой скульптор в 1941 году добровольцем уходит на фронт. В 1942 году Бондаренко становится коммунистом, и его перебрасывают в глубокий тыл противника начальником штаба одной из партизанских бригад.

После победы, в декабре 1945 года по ходатайству академии он был переведен в запас, с отличием закончил обучение и получил высшее художественное образование. Дипломной работой Павла Ивановича была скульптурная фигура Богдана Хмельницкого. В 1949 году совместно с группой молодых скульпторов — М. Бабуриным, Л. Кербелем, Г. Мотовиловым, А. Файдышем-Крандиев-ским, В. Цигалем, Д. Шварцем и архитектором П. Голубовским под руководством профессора Н. В. Томского, Бондаренко принял участие в создании цикла рельефов на историко-революционные темы. За этот проект участники получили Государственную премию, что явилось для молодых скульпторов путевкой в жизнь. Бондаренко становится постоянным участником всесоюзных выставок.

Он участвует во многих крупных проектах: скульптурное оформление некоторых высотных зданий в Москве; мемориал в Севастополе в память о погибших в 1955 году моряках Черноморского флота на линкоре «Новороссийск»; монумент славы, созданный в 1971 году в Куйбышеве в соавторстве с О. Кирюхиным и архитектором А. Самсоновым. Это неполное перечисление памятников по всему Советскому Союзу. Но нельзя не назвать памятник космонавту Ю. А. Гагарину, открытый в 1980 году на Ленинском проспекте при участии архитекторов Я. Белопольского и Ф. Бжевского, который стал символом Москвы.

Почти 20 лет Павел Иванович руководил Московским государственным институтом им. В. И. Сурикова и одновременно был руководителем мастерской, из которой вышли талантливые художники, работающие сейчас в нашей стране и за рубежом.

Все эти годы Павел Иванович Бондаренко не забывал Тарусу. Теперь он отдыхал только здесь, в своем любимом саду, который любовно вырастил своими руками. В 1962 году в Тарусе на главной площади был установлен и открыт памятник В. И. Ленину его работы.

В Тарусе Павел Иванович познакомился и подружился со многими писателями и художниками, в том числе и с Ариадной Сергеевной Эфрон. В одной из комнат дома Бондаренко Ариадна Сергеевна жила и занималась литературными переводами. Благодаря этой дружбе появился целый цикл работ, посвященных М. И. Цветаевой. На Тарусском кладбище на могиле Ариадны Сергеевны Эфрон стоит памятник, выполненный Бондаренко.

Скульптор, народный художник СССР, действительный член Академии художеств СССР Павел Иванович Бондаренко скончался в возрасте 75 лет в ноябре 1992 года и похоронен на старом городском кладбище города Тарусы.

М.В. Иванова

Реальность: бедность была и в СССР, но не афишировалась

Начиная уже c IX века, складывалась система поддержки бедного населения, как она эволюционировала. Что же касается более близких нам времен, то в первую очередь приходится сказать, что в течение многих лет в Советском Союзе вопрос о бедности не рассматривался как важный для определения приоритетов социальной политики.

Считалось, что бедных в СССР нет, а если кто и есть – так это бездельники и тунеядцы. Однако уже в 1957 году был установлен минимум заработной платы (27-35 руб. в месяц), который определялся на основе стоимости минимальной потребительской корзины. Более того, прожиточный минимум в России начал рассчитываться еще в 1918 году, хотя и лишь для целей определения минимальной заработной платы; сведения о нем регулярно публиковались в средствах массовой информации.

Просуществовал этот показатель около 10 лет. К 70-м годам минимальная заработная плата была поднята до 150% от величины прожиточного минимума, а минимальная пенсия по старости — до уровня стоимости прожиточного минимума для пенсионера. Полагалось, что всеобщая занятость, установление минимального размера пенсии и заработной платы (включая норматив иждивенческой нагрузки) на уровне прожиточного минимума гарантируют для всех граждан защиту от бедности. Однако простой анализ показывал, что реальная жизнь складывалась иначе.

В частности, семьи работников с минимальной оплатой труда при наличии двух детей попадали в число бедных (негласно это в определенной степени признало и государство, введя в 1975 году пособие на детей в малообеспеченных семьях). Аналогичные ситуации возникали, когда в семье появлялся неработающий взрослый, студент, пожилые люди, не получающие пенсию, и другие иждивенцы.

Кроме того, плановые органы явно лукавили при расчете стоимости минимальной потребительской корзины, принимая во внимание только государственные цены покупки и игнорируя обширный рынок перепродажи дефицитных товаров. 7 В результате в 1985 г. (при пороге бедности в 75 рублей) среди семей рабочих и служащих 16% имели доходы ниже прожиточного минимума, а среди колхозников 39%5 . Накануне рыночных реформ, в 1989 г., в зависимости от того, какие цены использовались для оценки прожиточного минимума, 16-25% населения имели доходы ниже прожиточного минимума. Начало рыночных преобразований тесным образом связано с падением уровня жизни населения, и, следовательно, с обострением проблем бедности.

Согласно официальным данным Госкомстата РФ, 1992-1993 гг. были одними из наиболее неблагоприятных периодов с точки зрения роста бедности. Это стало следствием либерализации цен, в результате чего реальные доходы граждан снизились на 40%. Однако в целом из приведенного выше видно, что бедность – это не дитя реформ, а социально-экономическое явление, не знающее временных и пространственных границ и лишь меняющее конкретные формы проявления. Это означает, что бедность была и в советское время и в более ранние периоды становления России как государства, есть сейчас и сохранится в будущем.

Социальная политика советского государства на протяжении всего периода его существования определялась двумя ключевыми категориями – заботой и контролем [1; 22].

Они охватывали все без исключения сферы социальной жизни, но в различной степени интенсивности. В жилищно- бытовой сфере, менее приоритетной в сравнении с остальными, государственный контроль был слабее, а поля для теневых практик более широкими. Комплексный анализ проблемы в масштабах всего государства часто исключает выделение ряда местных особенностей, в связи с чем обнаруживается необходимость выяснения региональной специфики практик советского «квартирного вопроса».

Доминирование предприятий тяжелой промышленности в регионе создавало определенные особенности формирования методов и темпов жилищной политики, поскольку требовалось в максимально короткие сроки обеспечить жильем огромное количество населения. К тому же, строившиеся жилищные массивы должны были находиться на небольшом расстоянии от промышленных предприятий для сокращения временных и финансовых затрат по доставке рабочей силы на производство.

Процессы восстановления разрушенного Донбасса начались с первых дней после освобождения. Вопросами восстановления разрушенного жилого фонда на освобожденных территориях правительство занялось в 1944 году [2]. Возможности государства в материальных и технических ресурсах значительно ограничились, система партийно-государственного контроля в регионах, на два года выпавших из-под власти центра, нуждалась в реконструкции. А промышленное производство Донбасса, требовавшее большого количества рабочей силы, ждать не могло. Поэтому проблема восстановления жилья была возложена на плечи самих рабочих.

Приоритетом государственной политики в сфере ЖКХ стало индивидуальное строительство [3]. В 1946 году жилой фонд Сталинской области исчислялся 2 млн. 600 тыс. м², что равнялось 40 тыс. домов в городской местности, и 17,642 – в сельской. В 1948 году он составил уже 3 млн. 300 тыс. м², а в 1950-му году достиг цифры в 6 млн. м² жилья [4]. Однако процессы строительства жилья, передачи его в эксплуатацию и собственно пользования жильем в реальной жизни обросли целым комплексом проблем, среди которых выделяются: затягивание и срыв сроков строительства; сдача в эксплуатацию непригодных для проживания домов; фиктивная сдача объектов, заселение домов до их юридической сдачи в эксплуатацию; задержки с поставками стройматериалов; бюрократические проволочки на всех этапах строительства; халатное отношение руководства и самих строительных бригад к выполнению своих обязанностей; строитель- ство в рамках системы «блата»; обделение жильем льготных категорий граждан; «дикие» стройки.

Причина подобного положения в жилищном строительстве области проста, в одной из статей на данную тему в газете «Социалистический Донбасс» ее между строк озвучило руководство строительными организациями: «С нас прежде всего спросят за промышленные объекты, а с жильем можно подождать» [5]. Неоспоримым приоритетом государственной политики в области восстановления были секторы тяжелой промышленности и обороны, в секторе строительства особое внимание уделялось только т.н. «великим стройкам коммунизма».

Строительство жилья было второстепен- ной проблемой в государстве, рассматривавшем людей скорее в качестве ресурса пятилетки, чем в роли полноправных граждан. Повседневные практики жилищного вопроса в послевоенные годы быстро вышли за рамки официального порядка, определенного правительством. Несмотря на громкие лозунги и провозглашенный «метод народной стройки» вопрос обеспечения жильем, по сути, стал для рабочих личной проблемой [6].

Данный сектор социальной сферы государство передало на попечение местных властей, контроль над деятельностью которых был довольно слабым [7]. В результате сформировались широкие поля теневых практик «квартирного вопроса», получение жилья обросло массой проблем, разрешить которые законным путем было сложно.

Список литературы

1. Советская социальная политика 1920 – 1930-х годов: идеология и повседневность / Под ред. П.Романова и Е.Ярской-Смирновой. – М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2007. – 432 с.

2. Помогать индивидуальным застройщикам // Социалистический Донбасс. – 1946. – 2 июня.

3. Закон о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства СССР на 1946-1950 гг. – М.: ОГИЗ. Государственное издательство политической литературы. – 1946. – 108 с.

4. Государственный архив ДНР, ф. 4249, оп. 8, д. 194, л. 3–9.

5. На последнем плане// Социалистический Донбасс. – 1946. – 30 октября.

6. Ни помощи, ни содействия// Социалистический Донбасс. – 1948. – 23 мая. 7. О свежих цветах и черствых бюрократах// Социалистический Донбасс. – 1951. – 15 июля.

Стась В.С., Пенькова О.Б.

Военная сила и паритет

В самом разгаре холодной войны в США появилась определенная группа специалистов, изучающая Советский союз, и зародилась советология как научная дисциплина. Оксфордский словарь английского языка дает его в значении «изучение и анализ дел и событий в СССР» и ссылается на «The Times Literary Supplement», при этом указывает дату 17 октября 1958 г. В значении «советология» написано, что она «все больше развивается и занимает место среди наук». В журнале «The Spectator» 1958 г. отмечено, что «советолог действительно может помочь своим слушателям разобраться с тем, что произошло» . Классическая советология включала в себя такие жанры, как лингвистическая советология, кремлинология и среднеазиеведение.

Лингвистическая советология также развивалась под влиянием холодной войны, «железного занавеса», «охотой на ведьм» и занималась изучением советского языка. Изучались методики советской пропаганды, эффективность которой признавалась всеми серьезными специалистами. Лингвистическая советология отчетливо делится на европейскую и американскую ветви, но не только по месту публикаций. Американская ветвь появилась раньше европейской. Одной из первых работ была книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». В ней раскрывается механизм захвата власти большевиками не через вооруженное восстание и штурм Зимнего дворца, а посредством пропаганды и агитации. «День за днем большевистские ораторы обходили казармы и фабрики, яростно нападая на правительство» . Тем самым Дж. Рид подчеркивает главную роль ораторов и агитаторов в победе Октябрьской революции.

В коллективном труде Г. Лассвелл, Н. Лейтес, С. Якобсон и другие, пытались на основе разбора коммуникативной практики коммунистов, и прочих речевых данных выяснить влияние их на общество. В работе «Первомайские призывы в Советской России (1918–1943)» авторы выделяют 11 ключевых символов. Затем путем подсчета интенсивности употребления данных символов в разные периоды авторы приходят к определенным выводам. К примеру, среди символов действия выделяют символы: описание: «1 Мая – праздник трудящихся»; одобрение: «Да здравствует коммунистическая партия России»; обвинение: «Долой армии империализма»; призыв: «Внимательно следите за заговорами наших врагов»; адресация: «Рабочие, крестьяне, красноармейцы…»; самоидентификация: «Коммунистическая партия России – партия рабочего класса, партия Ленина». Касательно символов одобрения и обвинения первые появляются чаще в (1941 г.), вторые – в моменты опасности. Путем математических вычислений авторы пришли к мнению, что все лозунги и их многолетнее изменение – результат борьбы советского режима за выживание3 . Советские неологизмы также привлекали внимание и европейских исследователей.

Если американские исследователи изучали советский политический язык, то европейцы обратили свое внимание на аббревиатуры, такие как ВДНХ, ВКП(б), ВЦИК, уком, губком, главрыба и др. Российские исследователи К. Л. Филатова, А. П. Чудинов, Д. В. Спиридонов написали совместный труд о французском советологе Андре Мазоне. Он принадлежит европейской ветви лингвистической советологии. «Lexique de la guerre et dela révolution en Russie» (Словарь войны и революции в России) рассматривает аббревиатуры, заимствования, особенности деривации, имена собственные. Помимо известных аббревиатур, использовались совжедор, компотель, срисд и др. Использование безобидного словосочетания «в конверт и на почту» означало – сначала в тюрьму, потом расстрелять. А. Мазон пишет о языковой игре, «черном юморе», распространившемся в те годы: совет кретинских и собачьих депутатов, и об антисемитских намеках при искаженном произношении слов центрожид, Шмольный (Смольный), прежидиум.

Все эти лингвистические особенности помогают разобраться во внутреннем механизме Советского союза . И все-таки для советологов вопрос остается открытым, почему же коммунистическая пропаганда добилась столь впечатляющих результатов во всем мире. Их основным недостатком является неосознанность достоинств советского политического языка. Кремлинология развивалась весьма интересно. Причина ее появления – отсутствие доступа к архивам, первоисточникам, поэтому кремлиногам приходилось читать между строк. Кремлинология – это научная дисциплина на стыке политологии и истории, занимающаяся изучением «коридоров власти» СССР.

Это были способы определения положения руководителей КПСС в иерархии, на первомайских праздниках, на похоронах, на фото и т. д. Под пристальными взглядами кремлинологов была и периодическая печать. Они проводили «case study» употребляемых слов и выражений, а также написание с заглавной буквы или прописной. Кремлинология превратилась в искусство, и в определенном смысле логика исследователей была в правильном направлении. Сегодня, когда многие документы опубликованы, мы можем найти фото Сталина с его соратниками. Если в оригинале Сталин был на фото с Ленином, Ежовым, Троцким и другими, то после их политических размолвок, люди исчезали не только с фотографий, но и из жизни. Удаляли с фотографий не только по приказу Сталина, но и самого вождя после десталинизации .

Среднеазиеведение составляло весьма важный компонент советологии. Стоит напомнить, что изначально центры изучения именовались русскими, российскими, славянскими. Однако на рубеже 60–70х гг. появляются центры и программы, посвященные регионам советского мира. Что касается источников, то их гораздо меньше, чем русско-советских. Страны Средней Азии изучались в совокупности с СССР, однако советологи подчеркивали различие между национальностями. Отдельное изучение отдельных республик, в том числе и Казахстана, началось после распада СССР. Р. Конквест в своей работе «Жатва скорби», посвятил главу средней Азии и трагедии казахов . То есть у автора есть свое видение на проблему многонациональности. Основной локомотив среднеазиеведов представляют М. Б. Олкотт , Ш. Акинер , А. Халид , В. Мартин и другие. Также следует отметить Н. Пианчоллa, М. Пайна, М. Поль, занимающихся изучением истории советских республик. Таким образом, можно сказать, что лингвистическая советология и кремлинология являются плодами интеллектуального изощрения советологов. В то время как среднеазиеведение появилось лишь после понимания советологов о том, что Советский Союз не монолитное государство, а многонациональная и поликонфессиональная страна.

Ищанова Зарина Тайпаковна (Национальный музей Республики Казахстан, г. Астана)

Наряду с проблемами общественно-политического и экономического характера в разгар перестройки приобрели актуальность сюжеты, связанные с территориальным устройством Российской Федерации. В значительной степени их актуализация вызвана резким обострением межнациональных проблем и конфликтами на окраинах СССР, которые поставили под вопрос самую обоснованность административно-территориального устройства страны. Во многом из-за опасений схожего развития ситуации в России началось критическое обсуждение сформированной еще в 1950-х гг. карты РСФСР. Ему также способствовали политическая либерализация и гласность, сделавшие возможным публичные дискуссии по самым разным сюжетам жизни общества и государства. Поначалу дискуссии развернулись вокруг проблемы «советского федерализма» – в русле наполнения идеологического конструкта реальным содержанием.

Однако вскоре главной темой стало сохранение (или же отказ от) национально-территориального принципа государственного устройства, являвшегося основой построения как СССР, так и многих союзных республик и провозглашавшегося одним из главных достижений советского строя. В течение 1989–1990 гг. сложились два взгляда на эту проблему. Первый состоял в представлении о необходимости максимального расширения прав и возможностей (вплоть до поднятия всех автономий до статуса субъектов СССР). Наиболее полно эта линия оказалась отражена в «Конституции Союза Советских Республик Европы и Азии» (также известной как «Конституция А. Д. Сахарова»), предполагавшей, по сути, конфедерализацию СССР и раздробление территории РСФСР на несколько крупных республик и экономических районов.

Второй взгляд предполагал отказ от национальных автономий, создание сети равноправных административно-территориальных единиц при одновременном сокращении их количества (по состоянию на конец 1980-х гг. таких единиц в составе РСФСР насчитывалось более 70). Интересно, что обе эти позиции, несмотря на различные идейные векторы, объединяло представление о неэффективности советской организации территории страны. Вообще настроения большинства общественно-политических сил и научного сообщества тех лет можно охарактеризовать как ревизионистские по отношению к status quo. Своего рода пиком этих настроений стал период активной работы Конституционной комиссии России, созданной в 1990 г. и объединившей усилия многочисленных ученых и специалистов.

Модель территориального устройства страны, выработанная ею, предполагала как минимум уравнивание в правах автономий и административных территориальных единиц (краев и областей), как максимум – отход от этнического федерализма в принципе. Однако деятельность Комиссии протекала в обстановке нестабильности, в ходе которой резко активизировались властные структуры регионального уровня – и в первую очередь как раз автономии. Все они декларировали повышение собственного статуса (переход от автономии к союзной республике, от автономной области к республике и т. п.); на территории некоторых действовали явно поддерживаемые местной бюрократией общественные организации, ставившие экспансионистские цели (например, идеи создания «государства Идель-Урал» в Поволжье, деятельность Конфедерации горских народов Кавказа), хотя стоит отметить, что на официальном уровне эти притязания не поддерживались. Этносы, ранее не имевшие собственной «государственности», претендовали на создание собственных автономий.

Во многом как реакция на эту активность «националов» власти многих областей стремились повысить статус до уровня республик. Причем некоторое проекты (как, например, попытка создания Уральской республики на базе Свердловской области в 1993 г.) предусматривали возможность присоединения к ним соседних территориальных образований и создание крупных и сильных в экономическом плане «субъектов-регионов». Центры власти – как союзный, так и российский – должны были реагировать на такие разнонаправленные импульсы, стремясь заручиться поддержкой со стороны лидеров территорий. Под влиянием М. С. Горбачева были последовательно приняты платформа ЦК КПСС по национальной политике (сентябрь 1989 г.), законы о разграничении полномочий между СССР и субъектами Федерации и об основах экономических отношений СССР, союзных и автономных республик (апрель 1990 г.), наконец, инициирована работа над проектом нового Союзного договора (1991 г.). Эти документы были направлены на расширение прав регионов, в некоторых их положениях явно звучало «эхо» идей Сахарова.

В свою очередь, Б. Н. Ельцин организовал принятие Декларации о государственном суверенитете РСФСР (июнь 1990 г.), а также прославился выступлениями, породившими фразу «берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить» (хотя впоследствии он подчеркивал, что речь не должна идти о выходе из состава России). Наконец, он возглавил (по крайней мере, на первых порах) работу Конституционной комиссии, в деятельности которой вопрос будущего территориального устройства занимал важное место. Многочисленные уступки (или обещания таковых) быстро разожгли аппетиты региональных элит, некоторые территории взяли курс на сецессию (Чечня, в меньшей степени Татария). Распад СССР, казалось, мог стать прологом и к дезинтеграции России.

Стремясь купировать этот процесс, центр пошел на подписание т. н. Федеративного договора (март 1992 г.), призванного определить статус российских территорий и особенности их взаимоотношений с Москвой. Однако руководство страны в тот период явно больше волновали политикоэкономические неурядицы, нежели судьба российского федерализма, поэтому серьезный анализ последствий столь важного решения отсутствовал. Результатом стало резкое увеличение состава Федерации – субъектами стали все административно-территориальные единицы (почти 90). Далее, Договор породил несколько юридических казусов: «матрешечное» устройство некоторых единиц (автономные округа входили в состав Федерации непосредственно, в то же время оставаясь в составе краев и областей), признание существования суверенных государств (республик) в составе единого суверенного государства (России), закрепление «асимметричности» РФ (для данной темы представляет интерес положение о том, что «территория автономной республики не может быть изменена без ее согласия», отсутствовавшее в отношении других членов Федерации) при одновременно декларируемом стремлении нивелировать все политико-правовые различия между субъектами. Больше того, несмотря на то что новая Конституция РФ формально отменила привилегии для республик и установила равноправие субъектов, курс руководства страны больше соответствовал духу Федеративного договора и «асимметричной федерации», в которой этнические территориальные образования (прежде всего республики) имели явный приоритет перед административными (краями и областями).

Необходимо отметить, что, несмотря на высокую степень накала общественных дискуссий и регулярные демарши регионов, реальная инициатива в рассматриваемый период находилась в руках федерального центра. «Последнее слово» всегда оставалось за Москвой, которая не была склонна к радикальной ревизии «наследства», доставшегося от советской эпохи. Во всяком случае, несмотря на повышение правового статуса всех административно-территориальных единиц и смену многими из них наименований, политическая карта страны сколько-нибудь серьезного переформатирования не претерпела: внутренние границы России 1994 г. практически не отличались от внутренних границ РСФСР 1988 г., территориальные изменения носили лишь косметический характер. Решение такой серьезной задачи, как организация территории страны, явно не входило в планы центра, несмотря на то что сохранение советской территориальной структуры – еще до перестройки критиковавшейся за излишнюю дробность и усложненность – создавало значительные трудности на пути осуществления экономических и иных преобразований.

Круглов Владимир Николаевич, к. и. н. (Институт российской истории РАН)