Сергей Есенин

В настоящей поэзии всегда есть место поэтическому открытию, неповторимому мироощущению живой ищущей души. Стихи Сергея Есенина не оставляют равнодушным никого, потому что его творчество затрагивает самое чистое и искреннее, а именно — любовь к своей родине.

Тема родины в творчестве Есенина — одна из главных. Если обратиться к его биографии, то можно понять, что это связано с горячей любовью к родному село Константиново в Рязанской области. Родную землю Сергей Есенин покинул совсем молодым. Жил и в Москве, и в Петербурге. После свадьбы с Айседорой Дункан он путешествовал по Европе. Разлука с родиной обострила его нежные чувства к отчизне. Характеризуя свою лирику, Есенин говорил: «Моя лирика жива одной большой любовью — любовью к родине. Чувство родины — основное в моем творчестве.» Для поэта родная деревня в России — это святое место, любимое и единое. Литературные критики определили это как понятие  »малой родины.»

Родные края Сергея Есенина. Село Константиново

Сергей Есенин написал стихотворение «В хате» в 1914-м году. Это произведение вошло в сокровищницу поэта как образец «деревенской поэзии». Автор легко, ярко и образно описывает деревенский быт,  рассказывает о предметах и окружающем мире, повседневной жизни крестьян. В этом стихотворении проявляется любовь писателя к крестьянскому быту.

В стихотворении каждая строчка наполнена деталями крестьянского быта, которые являются частью той самой «малой родины» поэта: сажа над заслонкою, парное молоко, «квохот» беспокойных кур, «щенки кудлатые». Лирический герой раство­ряется в деревенской жизни, для него каждое мгновение имеет особый смысл, поэтому ничего не остается без внимания.

Пахнет рыхлыми драченами,

У порога в дежке квас,

Над печурками точеными

Тараканы лезут в паз.

Вьется сажа над заслонкою,

В печке нитки попелиц,

А на лавке за солонкою —

Шелуха сырых яиц.

Мать с ухватами не сладится,

Нагибается низко,

Старый кот к махотке крадется

На парное молоко.

Квохчут куры беспокойные

Над оглоблями сохи,

На дворе обедню стройную

Запевают петухи.

А в окне на сени скатые,

От пугливой шумоты,

Из углов щенки кудлатые

Заползают в хомуты.

Читая стихотворение Сергея Есенина «В хате», каждый сумеет окунуться в деревенский быт, представить себе неповторимую атмосферу крестьянской хаты. Произведение выдержано в едином стиле. Оно написано лёгким слогом, ярким и образным, характерным для поэта. Здесь всё просто, лаконично, доступно и в то же время своеобразно, а специфическая лексика позволяет нам читать о деревне на её языке.

Просторы села Константиново

В стихотворении «Гой ты, Русь, моя родная…» автор вновь вспоминает свою прошлую жизнь. Точнее, те ощущения, которые он испытывал, бродя по бескрайним русским лугам и наслаждаясь красотой родного края. Себя в этом произведении Есенин отождествляет с «захожим богомольцем», который пришел поклониться своей земле, и, совершив этот нехитрый обряд, уйдет в чужие края. Родина же у поэта при всех ее недостатках ассоциируется с один огромным храмом, светлым и чистым, который способен излечить душу любого странника и вернуть его к духовным истокам.

Благодаря умению и поэтическому таланту в стихотворении  Есенину удается воссоздать весьма контрастный и противоречивый образ своей родины. В ней мелодично переплетаются красота и убогость, чистота и грязь, земное и божественное. Однако поэт отмечает, что ни на что не променяет аромат яблок и меда, который сопровождает летний Спас, и девичий смех, звон которого поэт сравнивает с сережками. Несмотря на множество проблем, которые Есенин видит в быте крестьян, их жизнь кажется ему более правильной и разумной, чем своя собственная.  Поэт по-доброму завидует сельским жителям, у которых есть их главное богатство – плодородная земля, реки, леса и луга, которые не перестают восхищать Сергея Есенина своей первозданной и естественной красотой. Поэт готов отказаться от рая во имя своей родины.

Гой ты, Русь, моя родная,
Хаты — в ризах образа…
Не видать конца и края —
Только синь сосет глаза.

Как захожий богомолец,
Я смотрю твои поля.
А у низеньких околиц
Звонно чахнут тополя.

Пахнет яблоком и медом
По церквам твой кроткий Спас.
И гудит за корогодом
На лугах веселый пляс.

Побегу по мятой стежке
На приволь зеленых лех,
Мне навстречу, как сережки,
Прозвенит девичий смех.

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».

Любовь к родине великий поэт пронесет через всю свою короткую жизнь. Сергей Есенин боготворил Россию, без своего родного края он не мыслил существования. Эта самозабвенная любовь помогала поэту находить правильный путь. 

А.А.Блок

Стихотворение «Перед судом» было написано 11 октября 1915 г., и впервые опубликовано в журнале «Русская мысль» за 1916 г., а в 1920 г. включено в сборник «Се­дое утро». 28 нюня 1916 г. Блок отметил в записной книжке: «Цикл „Кармен» должен закан­чиваться стихотворением „Что же ты потупилась…»». Однако впоследствии он решил отказался от своего намерения и написал  третий том лирики, который вышел в свет уже после его смерти, в 1921 г., поместил «Перед судом» в раздел «Разные стихотворения», где оно с тех пор печатается в соответствии с последней волей великого поэта.

Что же ты потупилась в смущеньи?
Погляди, как прежде, на меня,
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!

В обобщающих работах советских блоковедов в связи с этим стихотворением высказав ряд ценных наблюдений. Биографические аспекты стихотворения полнее всего рассмотрены в книге А. Е. Горелова «Гроза над соловьиным садом» (Л., 1973). На тематические перекличке с произведениями русской классической литературы обращали внимание З.Г.Минц и И. Т. Крук. Но основное внимание литературоведов было обращено на вопрос об адресате стихотворения «Перед судом».

Я и сам ведь не такой — не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной.

В. Н. Орлов считает, что стихотворение «обращено, безусловно, к Л. Д. Блок. С. А. Небольсин, основываясь на желании Блока закончить этим стихотворением цикл «Кар­мен», посвященный Л. А. Дельмас, считает адресатом стихотворения ее. Существует также представление о контаминации (смешении) двух женских образов в лице героини этого стихотворения.

Спор об адресате стихотворения «Перед судом» в литературе о Блоке рассмотрев А. Е. Гореловым, который процитировал отрывки из письма Иванова- Разумника Е. П. Иванову от 2 декабря 1940 г. (по копии, хранящейся в архиве Л. А. Дельмас). Как сейчас стало известно, в декабре 1940 г. Иванов-Разумник и Е. П. Иванов обменялись несколькими письмами, основной темой которых был вопрос об адресате стихотворения «Пе­ред судом».

Я не только не имею права,
Я тебя не в силах упрекнуть
За мучительный твой, за лукавый,
Многим женщинам сужденный путь…

Евгений Павлович Иванов был самым близким другом Блока с юных лет и до самой его смерти. Человек религиозно-мистического мироощущения, он стал близок символистскому кругу, хотя и не вел постоянной литературной работы. Андрей Белый в своих воспоминаниях о Блоке писал: «Среди символистов встречались и личности, не имевшие отношения к литературному символизму, не написавшие ни одной строчки или позд­нее писавшие под иными лозунгами: Сергей Соловьев, Вольфингв , Н. К. Метнер, А. С. Пет­ровский, Е. П. Иванов, А. Н. Шмидт и др. Именно они-то и выносили в личных исканиях всю цодоплеку позднейшего символизма».

Но ведь я немного по-другому,
Чем иные, знаю жизнь твою,
Более, чем судьям, мне знакомо,
Как ты очутилась на краю.

Е. П. Иванов обладал способностью проникать в самую глубину переживаний и творче­ских устремлений Блока. Не написав о Блоке ни одной критической статьи, Е. П. Иванов оставил очень интересные, хотя и незаконченные воспоминания и записи о нем.

Вместе ведь по краю, было время,
Нас водила пагубная страсть,
Мы хотели вместе сбросить бремя
И лететь, чтобы потом упасть.

Л.Д.Блок

Предметом спора между Ивановым-Разумником и Е. П. Ивановым стала их декабрьская переписка 1940 г. об адресате стихотворения «Перед судом». В этом спо­ре Е. П. Иванов высказал мнение, что стихотворение более-отражает образ Л. Д. Блок, чем Л. А. Дельмас. Оспаривая это, Иванов-Разумник хронологически и тематически сближает «Перед судом» со всеми стихотворениями, адресованными Л. А. Дельмас, а также пишет о решающей записи Блока от 28 июля 1916 г. (о принадлежности стихотворения циклу «Кар­мен»). Кроме того, Иванов-Разумник не находит ничего общего между героиней «Перед судом» и Л. Д. Блок.

Ты всегда мечтала, что, сгорая,
Догорим мы вместе — ты и я,
Что дано, в объятьях умирая,
Увидать блаженные края…

Копию своего письма Е. П. Иванову от 2 декабря 1940 г. Иванов-Разумник послал Л. А. Дельмас, и она во время личной встречи с ним подтвердила все его предположения. Очевидно, говоря о стихотворении «Перед судом», Л. А. Дельмас показывала Иванову-Разумнику подаренный ей Блоком автограф это­го стихотворения с посвящением «Л. Д.» и с разночтением по сравнению с каноническим тек­стом. Текст этого разночтения очень знаменателен: вместо «Эта прядь — такая золотая…» в автографе были слова: «Ночь кудрей — такая золотая…», вызывающие ассоциацию со сти­хотворением «Есть демон утра. Дымно светел он…».

Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою веревкою кнута?

В настоящее время комментариями к циклу «Кармен» служат не только примечания в собраниях сочинений, но и опубликованные письма поэта к Л. А. Дельмас, ее краткие вос­поминания, где приведена, в частности, знаменательная запись Блока: «Господи, принимаю покорно и эту любовь, вторую и последнюю — для нее и для меня,— которую Ты даешь». Казалось бы, нет даже повода для спора: Л. А. Дельмас не сомневается в том, что стихот­ворение обращено к ней. Она, по свидетельству ее сестры Е. А. Фащевской, была этим сти­хотворением обижена до слез. С другой стороны, Любовь Дмитриевна с негодованием отвер­гает предположение о том, что стихотворение может быть адресовано ей.

Не до нас ей, жизни торопливой,
И мечта права, что нам лгала.-
Все-таки, когда-нибудь счастливой
Разве ты со мною не была?

Л.А.Дельмас

Но Е. П. Иванов не только доказывал, что в стихотворении «Перед судом» присутствует образ Л. Д. Блок, он сделал шаг к более расширительному пониманию стихотворения и по­ казал путь к этому от непосредственного биографического факта: «…пережитый момент от признания (Л. А. Дельмас) был так глубок, что вызвал „приближение звука», по­нятного и знакомого, разбудил „мои колокола» и охватил всю жизнь самого автора с пережи­тым им».

Не игнорируя биографических фактов, а, наоборот, привлекая их более широко, Е. П. Ива­нов утверждал несводимость художественного образа к точным жизненным параллелям, невозможность прямых биографических проекций при анализе художественного целого. Е. П. Иванов не был литературоведом, но он, как справедливо отметил Д. Е. Максимов, «умел входить в поэтический мир Блока свободнее, горячее и глубже, чем многие другие, даже ближайшие соратники поэта».

Эта прядь — такая золотая
Разве не от старого огня?-
Страстная, безбожная, пустая,
Незабвенная, прости меня!

]]> https://www.radnews.ru/%d0%ba-%d1%82%d0%b2%d0%be%d1%80%d1%87%d0%b5%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b9-%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%be%d1%80%d0%b8%d0%b8-%d1%81%d1%82%d0%b8%d1%85%d0%be%d1%82%d0%b2%d0%be%d1%80%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d1%8f-%d0%b0/feed/ 0