Страх перед непознаваемостью жизни – это нормальное чувство, которое может присутствовать у любого человека. Жизнь часто дарит неожиданные сюрпризы, и не всегда мы можем предсказать, что произойдет в следующий момент. Однако, если страх перед непознаваемостью жизни мешает кому-то жить полной жизнью, то это может стать проблемой, которую нужно решать.

Radnews.ru представляет несколько стратегий, которые могут помочь преодолеть страх перед непознаваемостью жизни:

1. Принимайте неизвестность – попытка оценить все риски, которые могут возникнуть в будущем, не всегда дает желаемый результат. Принимайте неизвестность и понимайте, что не все события могут быть предсказаны и контролированы.

2. Развивайте свою гибкость – чем гибче вы будете в мышлении и действиях, тем проще вам будет адаптироваться к изменившимся обстоятельствам и принимать новые решения, когда старые не сработали.

3. Положитесь на свои знания и навыки – обладание знаниями и навыками может помочь справиться со многими сложными ситуациями. Не стоит бояться жизни, если вы ощущаете уверенность в своих силах.

4. Общайтесь с другими людьми – общение с другими людьми может помочь вам получить новые знания, узнать о различных практиках и подходах, а также найти поддержку и вдохновение в сложных ситуациях.

5. Используйте свой страх как стимул – страх перед непознаваемостью жизни может привести к необычным и интересным возможностям, которые вы не рассматривали ранее. Используйте свой страх как стимул к развитию и новым открытиям.

Осознание культурной и цивилизационной миссии России многим представляется очень простой задачей, поскольку ее легко спутать с задачами совершенно другого плана. И первая задача лежит в плоскости прогностической деятельности. Именно в ее рамках складывается представление о целях среднеи долгосрочного развития, которое с необходимостью обусловлено анализом политической конъюнктуры и геополитической ситуации. При этом, что особенно важно, мы опираемся на знания, в том числе на общедоступную и/или инсайдерскую информацию, о том, какие стратегии и программы уже приняты, реализуются или не реализуются, а какие программы могут быть приняты в обозримой перспективе. Вторая задача связана с самим процессом стратегического планирования, то есть с теми же программами и проектами, которые включают, как правило, элементы альтернативного прогнозирования в контексте глобальных проблем.

Третья задача сводится к реконструкции истории и выведению на этой основе некой «национальной идеи», созвучной устоявшимся представлениям (как в РФ, так и за ее пределами) о национальной истории и культурным традициям. Большинство исследователей, впрочем, не различают эти разноплановые задачи, полагая, что заняты открытием (точнее, изобретением) некоей миссии, что приводит к постоянной подмене понятий, а в случае, когда такие опыты становятся востребованными при выработке государственной политики, — к грубым ошибкам стратегического характера. Примеров тому множество, в том числе и в российской истории.

Кроме того, во всех этих случаях обычно пользуются методом, который иногда называют нарративацией истории и который сводится, по сути, к попыткам подменить логически выстроенными историями-рассказами реальный срез исторического развития. При этом подлинная логика развития вряд ли нам доступна во всей полноте, а некритическое использование таких способов в исследовательской, аналитической, а тем более в политической работе порождает массу ошибок.

И действительно, чем убедительнее покажется рассказ, тем выше риск принять за истину одну из возможных версий, показавшихся более достоверной среди прочих. В этом смысле особый интерес представляет позиция Д. С. Лихачева, согласно которой миссия России во многом связана с той ролью, что играло Российское государство в культурном развитии и обеспечении безопасности народов, исторически связанных единой цивилизационной судьбой. При этом важно заметить, что осознание и обеспечение этой миссии — одна из самых сложных задач, поскольку нет, пожалуй, более политизированной темы, чем анализ феномена исторической предопределенности.

Это вдвойне верно, когда речь идет о долгосрочном развитии народов. Причем именно цивилизационное измерение этой проблематики открывает дальние и сверхдальние временные горизонты прогнозирования и планирования. Сама же попытка раскрыть логику становления и эволюции локальных цивилизаций как метаисторических общностей требует особой осторожности и по той причине, что даже самые жизнеспособные цивилизации, сохраняющие жизненную энергию в течение столетий и тысячелетий, смертны. А одна из причин их гибели — узурпация отдельными людьми или группами права предрешать судьбы народов и навязывать им высший смысл существования, то есть подменять непреходящее преходящим, неконъюнктурное по своей сути — изменчивой конъюнктурой.

Такая «рационализация истории» и попытки «приватизировать будущее» не имеют ничего общего с логикой цивилизационного развития, хотя в соответствии с известной позицией А. Тойнби цивилизации возникают или гибнут в зависимости от того, способны ли «творческие меньшинства» найти способы разрешения кризисов эпохи . Но предложение определенного пути разрешения кризисов — не то же самое, что «присвоение» цивилизационной миссии. Перефразируя Камю, можно сделать вывод: мы, по сути, отказываемся от самой миссии, когда передаем ее в руки доктринеров-истолкователей . Последние особо опасны для миссии, когда видят только себя в качестве ее самозваных «проводников», «носителей» и «толмачей».

Именно смена эпох вносит свои коррективы как в общую направленность взаимных контактов локальных цивилизаций и процессы общецивилизационного развития, так и в коллективную память и языки народов, фиксирующих эти изменения. Такая коррекция позволяет судить об адаптационном потенциале каждой из цивилизаций, о ее способности отвечать на глобальные проблемы (одним из возможных толкований этого феномена может служить концепция «вызова и ответа» А. Тойнби3 ). Решение проблем такого класса предполагает использование всего потенциала межцивилизационных контактов и связей, а не только возможностей отдельных стран-лидеров и межгосударственных союзов, что было характерно для эпохи модерна. В связи с этим можно говорить о начале новой эры, которую иногда называют эрой межцивилизационного диалога, хотя это и не самое точное определение. Дело в том, что диалог является лишь одним из условий сотрудничества в рамках пока еще не сформированной общей стратегии, основанной на уважении к различным цивилизационным мирам.

Не менее важные условия — очевидность тупика, в который заводит человеческое сообщество технологическая гонка (технологический прогресс отождествляется с технологической цивилизацией, унифицирующей многоцивилизационный мир и сопряженной с непоправимыми поломками планетарных социоприродных систем), а также выравнивание статуса участников диалога на основе признания самоценности локальных цивилизаций. Осознанию этих тенденций (условий диалога) мы обязаны не постмодернистским теориям и школам, поскольку они не спровоцировали поиск новых решений, а лишь предложили свои варианты объяснения объективного процесса девальвации «больших рассказов» и «великих учений» (политических идеологий).

Причина и не в демонтаже социальных систем, основанных на этих учениях, в том числе и в первую очередь — биполярной геополитической системы. Все это важные факторы, не исключающие наличия главной причины: эра межцивилизационного диалога — закономерный и неизбежный итог восстановления статуса жизнеспособных локальных цивилизаций. Когда ослабли искусственные «идейные оболочки», разделявшие людей, семьи и нации по враждующим «лагерям» (лагерь социализма и лагерь капитализма), открылась подлинная, метаисторическая, то есть исторически непреходящая, социальная реальность — многоцивилизационный мир.

Таким образом, цивилизационные миссии вновь приходят на смену идеологическим инверсиям. Впрочем, роль «отдельных лиц» в эпохальных исторических преобразованиях, а следовательно, и в опосредованной коррекции цивилизационной миссии, трудно не заметить уже по той причине, что иногда наиболее значимые периоды в жизни общества носят имена выдающихся вождей и героев, мыслителей или творцов. Среди них наряду с «добрыми сеятелями» и просветителями есть представители армии «цивилизаторов», распространявших свою веру (религиозную и/или политическую) с мечом в руках, не оставляя камня на камне от культур и языков «варварских народов». В качестве иллюстрации достаточно вспомнить устойчивые обороты речи, некоторые из них имеют отчетливую оценочную коннотацию.

В связи с этим можно вспомнить о шекспировских и пушкинских временах, эпохах Петра Великого или королевы Виктории, временах царствования Екатерины II или сталинской эпохе. Однако все чаще на смену им приходят «сниженные» наименования, выбор которых продиктован популярностью субкультур, например музыкальных — от «эпохи Битлов» (в ее рамках выросла целая индустрия) до «эпохи Высоцкого» в России. В наши дни смена эпох становится в какой-то степени управляемым процессом, что продиктовано как сменой технологических укладов (феномен информационного общества), так и коммерциализацией всех или почти всех сфер жизнедеятельности, в том числе и политической (большая политика — крупный бизнес). Подобная смена происходит уже не в течение столетий, а на глазах одного поколения. При этом она сознательно ускоряется (провоцируется), находя свое отражение в массовом сознании, где уходящие и идущие им на смену эпохи все чаще ассо

циируются с именами «падающих звезд» — кумиров поколений, благодаря чему становятся возможными межпоколенческая дифференциация и принудительная самоидентификация возрастных групп. Одно из следствий такого ускорения — перемещение укладов жизни из сферы многовековых традиций в область коммерческих проектов. Другое следствие — дерзновенное стремление технологов от политики сделать предметом коммерции, товаром и саму цивилизационную миссию, поставив на поток «производство миссий»: новые миссии — новые потребности — новые спрос и предложение.

В. А. Черешнев , В. Н. Расторгуев

Эффективное продвижение национальных интересов на международной арене требует скоординированных, целенаправленных, согласованных действий. На основе артикулированных национальных интересов – как осознанных и реализованных потребностей – должны в идеальном случае строиться внешнеполитические стратегии стран. Именно этим объясняется взаимосвязь внешнеполитических стратегий с обеспечением национальной безопасности. Формирование таких стратегий требует серьезных интеллектуальных усилий. Анализ зарубежной практики показывает, что в современных условиях в разработке внешнеполитических стратегий участвуют: — государственные институты; — академические и университетские структуры; — независимые экспертные организации. Каждая из данных структур обладает своими ресурсами, возможностями, степенью влияния.

В комплексе они могут дать требуемый результат. Работа, происходящая внутри государственных структур завершается принятием окончательных решений по ключевым вопросам внешнеполитических стратегий. Как известно, на структурах, принимающих решения, лежит особая ответственность. Следует отметить, что хотя в государственных структурах часто существуют собственные экспертные подразделения, они не всегда обладают достаточными ресурсами для проведения качественного полноценного анализа и подготовки того или иного конкретного решения. В рамках государственных служб аналитические структуры представлены профильными службами и подразделениями. Академические и университетские структуры призваны создавать новые знания, работать с теоретическим материалом. Независимые экспертные структуры являются некоммерческими организациями, деятельность которых связана с подготовкой экспертных оценок. Указанные организации по своему предназначению не должны продвигать собственных политических интересов, что делает их независимыми и является одним из главных их преимуществ в экспертной деятельности. Деловые вопросы в них решаются на конференциях, семинарах и дискуссионных творческих встречах.

Рабочие коллективы занимаются организацией серьезных исследовательских проектов. Кроме того, такие организации могут заниматься и информационной, просветительской, а иногда и лоббистской деятельностью. В процессе принятия политических решений часто участвуют группы интересов, оказывающие влияние на ответственных лиц. Лица, принимающие окончательные решения, испытывают на себе их воздействие, и для выбора наиболее рационального курса имнеобходимо опираться на мнение беспристрастных экспертов. Таким образом, правомерно утверждать, что формирование качественных внешнеполитических стратегий требует задействования экспертно-аналитических сообществ. Экспертно-аналитические сообщества фактически представляют собой мост между обществом и правительством, делая процесс принятия политических решений публичным и более легитимным. Между тем в России сложилась практика, когда процесс принятия политических решений носит скорее административный характер. Другими словами, решения принимаются ограниченным кругом лиц или всего лишь одним лицом без должного экспертно-аналитического обеспечения. Сложившаяся ситуация не может не оказывать негативных последствий для качества политического управления, а вместе с этим и для реализации национальных интересов страны [1].

Экспертно-аналитические сообщества практически не оказывают никакого влияния на формирование внешнеполитических стратегий. В различных странах число экспертно-аналитических сообществ и их степень влияния сильно варьируются. Статистические данные ежегодно публикуются в докладе «Global Go To Think Tanks Index» [2]. По данным доклада, по количеству экспертно-аналитических сообществ лидируют США (1830), а второе место занимает Китай (429). Россия находится на восьмом месте (122). В связи с рассматриваемым вопросом целесообразно установить, в какой мере экспертно-аналитические сообщества обеспечивают информацией лиц, принимающих решения по поводу внешнеполитических стратегий. Ричард Хаасс, директор отдела по политическому планированию в Государственном департаменте США, отмечает в одной из своих статей, что «из множества источников влияния на формирование американской внешней политики роль фабрик мысли (от англ. «Think Tanks») является одной из самых значимых и менее оцененных по достоинству» [3]. Данный отдел является главным органом по стратегическому планированию Государственного департамента США.

Отдел был создан еще в 1974 году для того, чтобы служить источником независимого политического анализа и консультирования. Его можно также классифицировать в качестве государственной экспертно-аналитической организации. Здесь следует отметить то, что до недавнего времени эти организации считались исключительно американским феноменом. В этой связи следует обратиться к опыту США для изучения данной тематики. Экспертно-аналитические сообщества создавались в США на протяжении более ста лет. Их деятельность связана с решением различных проблем, что позволяет утверждать об их специализации. Если говорить о проблемах внешней политики, в том числе о формировании внешнеполитических стратегий, то в этой сфере существует ряд профильных экспертно-аналитических сообществ. Часто организации специализируются на нескольких проектах. Примерами могут послужить: 1. Brookings Institution (Институт Брукингса, США), занимающийся, помимо всего прочего, на данный момент проблемами арабо-израильских отношений, анализом политики Китая, внешней политики США, демократическим содействием, ИГИЛ, проблемами исламского мира и др.

2. Carnegie Endowment for International Peace (Фонд Карнеги за международный мир, США). Деятельность связана с вопросами энергетики и изменения климата, обороны и безопасности, экономическими, культурными и социальными вопросами. При этом можно констатировать, что проблемы формирования и реализации внешней политики занимают значительную часть исследований организации. 3. Center for Strategic and International Studies (Центр стратегических и международных исследований, США) сосредоточен на исследовании и проработке вопросов обеспечения национальной и международной безопасности, военных стратегий, терроризма, других проблем. В целом можно привести достаточно длинный перечень экспертно-аналитических сообществ в США, занимающихся вопросами внешней политики и принимающих участие в формировании внешнеполитических стратегий. Россию в таком списке могут представить Институт США и Канады, занимающийся анализом экономики, политики и идеологии США, Совет по внешней и оборонной политике.

Изучение зарубежной практики позволяет судить о том, что сотрудничество между независимыми экспертно-аналитическими сообществами и государственными органами является взаимовыгодным. Так, государственные служащие приобретают возможность получать объективную информацию по актуальным вопросам, эксперты же, в свою очередь, принимают участие в формировании политики государства. Идеологически независимые экспертно-аналитические сообщества можно было часто встретить на заре их возникновения. На сегодняшний день более половины всех организаций открыто исповедуют ту или иную идеологию. Если говорить о США, чаще всего выделяют экспертно-аналитические сообщества, носящие консервативный или либеральный характер.

При этом в настоящее время преобладают организации консервативной направленности, что напрямую отражается на внешней политике США. Именно поэтому некоторые исследователи отмечают их сближение с группами интересов, что, как следствие, ведет к утрате объективности. Попробуем перенести американский опыт на российскую почву. В нашей стране основными лицами и органами, формирующими внешнеполитические стратегии, являются Президент, Совет Безопасности, Федеральное Собрание, Министерство иностранных дел. Официально координирующую роль играет внешнеполитическое ведомство. Как и в других странах мира, на лиц, отвечающих за принятие окончательного решения, оказывается внешнее и внутреннее влияние. Как уже говорилось ранее, в России тип принятия политических решений носит скорее административный характер. Властные структуры опираются также на выводы внутренних аналитиков, которые не проходят широкой профессиональной экспертизы. Такой подход неизбежно влечет за собой общее снижение качества аналитики. Рассмотрим эту проблему на примере Военной доктрины Российской Федерации, а именно ее редакции 2014 года. Новая улучшенная редакция военной доктрины оставляет в себе ряд вопросов и неточностей. Так, вызывает вопросы ее нормативно-правовой статус (непонятно, носит ли доктрина нормативно-правовой или рекомендательный характер?) или ее сопряженность с другими документами (встречаются разночтения со Стратегией национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года) [4, С. 98-103]. Устранением таких неточностей, а также разработкой перспективных для Российской Федерации стратегических решений мог бы заняться экспертно-аналитический аппарат.

Сфера обороны и национальной безопасности является лишь примером той области, в которой экспертно-аналитические сообщества России могли бы быть востребованы при благоприятных обстоятельствах. Под благоприятными обстоятельствами следует понимать, в первую очередь, урегулирование данного вопроса на государственном уровне при адаптации к сложившейся традиции административного принятия решений. Крупный бизнес, заинтересованный в политической стабильности, также может посодействовать развитию российской аналитики. В завершение следует отметить, что система экспертно-аналитических центров не будет функционировать в России в полную силу до тех пор, пока действующая власть будет видеть в них угрозу своему существованию, а чиновники будут считать себя наиболее компетентным в своей сфере и истиной в последней инстанции. В отличие от них экспертно-аналитические сообщества всегда стремятся выйти на уровень публичной политики. Российская власть может предоставить им такую возможность посредством создания условий для обсуждения «неудобных» вопросов. Такое обстоятельство сыграет на руку самой власти, так как грамотная аналитика «неудобных» вопросов является для нее более безопасной, чем обличающие ее иностранные СМИ или действия оппозиции.

Литература

1. Белозёров В.К. Публичность, ответственность, экспертиза как условия эффективности политического руководства Вооруженными Силами Российской Федерации // Вестник Академии экономической безопасности. 2011. № 7. С. 96-109.

2. McGann J.G. 2014 Global Go To Think Tank Index Report. / University of Pennsylvania. Philadelphia, PA USA: University of Pennsylvania. [Электронный ресурс] URL. http://repository.upenn.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1008&context=think_tanks (дата обращения: 01.02.2015).

3. Richard N. Haass Think Tanks and U.S. Foreign Policy: A Policy-Maker’s Perspective // US Foreign Policy Agenda “The Role Of Think Tanks in US Foreign Policy”, 2002. Volume 7 No. 3 – Р.5. [Электронный ресурс] URL. https://archive.org/stream/politicsofgovern00laff #page/2/mode/2up(дата обращения: 01.02.2015).

4. Белозёров В.К. Военная доктрина России: в начале большого пути // Власть. 2015. № 2. С. 98-103.

Беляева А.П

Подходы к стимулирующему управлению в неопытных организациях значительно разнятся от используемых в устойчивых «рутинизированных» предприятиях, что закономерно: руководящие органы новоиспеченных предприятий обязаны с первых ходов нацеливаться на логику рынка. включая частные фирмы не обремененные обычаями и наиболее творческие в работе с персоналом. Особенность инновационного бизнеса определяет как значительную квалификационную степень персонала, так, соответственно, и более хитрую систему методов вовлечения и закрепления сотрудников.

Разница инновационной организации — в позиционировании на рынке труда. Если большая часть частных фирм перетягивает рабочих у одинаковых по профилю предприятий, то инновационный производственный бизнес в качестве работодателя соревнуется главным образом с академической и прикладной наукой (бюджетные научные и научно-производственные организации). Мотивирование сотрудников в инновационных организациях [1]: 1. Применение «эффекта перспективы». В новой организации обстановка особенная. Интенсификация труда, сопровождающая стадию становления, мотивируется у персонала чувством соучастия к созданию организации, формированию организационных норм и обычаев. Народ притягивают карьерные возможности, относящиеся к появлению свежих течений в стремительно возрастающей структуре. Вместе с тем статус новой структуры расширяет кругозоры загруженности. Оттого представляется разумным закладывать в организационные взгляды «эффект перспективы».

К нему, в частности, можно взывать при составлении трудовых договоров, координации внутренних общественных вопросов. По мере успехов относительного постоянства рационально стимулировать организационный динамизм, устанавливая перед командой новые цели и поддерживая тем самым энергетику формирования. Исполнение такого маневра – неплохая основа для перехода к «менеджменту роста» – управлению, направленному на вырабатывание в долгосрочной перспективе. 2. Воображаемое и физическое раскрытие кругозора профессиональной деятельности. Как уже было замечено, по размерам социальной реализации область науки и частный производственный бизнес значительно отличаются. Бессмысленно внезапно сжать рабочим сферу профессиональной деятельности границами отдельной организации, даже давая им серьезный пакет материальных привилегий. Так как нереализованные научные и социальные амбиции способны смягчить стимулирование сотрудника. Ноу-хау на предприятии кадровой работы – наибольшее сохранение социальной и научной площади, в котором вращался эксперт до прибытия в частную организацию. Представленная позиция — по сути, соглашение между запросами самих знатоков и

уступками со стороны руководящих органов. В итоге фирма зарабатывает крупную прибыль. Что приобретает от такого льготного трудового распорядка своих ведущих экспертов частная организация? Во-первых, для успеха инновационной организации весьма значимо сотрудничество с внешними научно-исследовательскими обществами как источниками информации. Стабильная подпитка идеями совершается не только за счет изучения напечатанных работ, но и за счет неофициального общения с коллегами- учеными. Самый важный мотивационный момент – заграничные командировки. Многообещающих исследователей предприятие посылает на стажировку и непродолжительные курсы в европейские страны (Германию, Голландию, Швейцарию). Основание персонального подхода. Качественный состав сотрудников инновационной организации требует индивидуализированной кадровой политики.

Речь идет о беседе начальника с личностями, а не с унифицированными рабочими. В умственной деятельности как раз индивидуальный аспект играет назначающую роль. В силу значительной квалификации и понимания своей «эксклюзивности» научный сотрудник всегда претенциозен и честолюбив. Но и предприятие не менее амбициозно, если иметь в виду его стратегические задачи. Учитывая эти обстоятельства, надлежит тянуться к тому, чтобы оптимально сочетать личностные и фирменные интересы. Индивидуализация выдвигается в разнообразных формах – от материального поощрения до участия в принятии решений. Индивидуализация как манера управления обозначает также минимизацию контроля и значительный уровень доверия к самоорганизации конструкторского персонала. Целесообразно давать определенную организационную независимость ведущим работникам, по возможности переключаться с ними на виртуальные средства коммуникации: контакт с помощью компьютера или сотового телефона. Предприимчивые и творческие рабочие умеют сами сформировать свой рабочий день, нацеливаясь не на выработку человекочасов, а на окончательный результат — наукоемкий продукт.

Самостоятельность ведущих конструкторов в пределах фирмы распространяется также на планирование заграничных практик и участия в конференциях, финансируемых организацией. Лишь специалист способен установить нужду информационной подпитки в ходе той или иной зарубежной командировке, он же несет ответственность перед напарниками и руководством за эффективность такой поездки. Карьерно-квалификационное мотивирование. Множество социологических исследований отмечают предпочтительные интересы экспертов не на подъем по административной лестнице, а на рост экспертного статуса. Иначе говоря, большая часть научных сотрудников лишено характерных вертикально-карьерных амбиций, объединенных в конечном счете с неминуемой депрофессионализацией и переквалификацией в истинного управленца. Специалисты отдают предпочтение работать по профессии и в то же время непременно расти в квалификационном отношении [2]. Перед руководителями инновационной организации стоят две задачи, связанные с координацией карьерных мотивов: отработка «горизонтальных» версий профессиональной карьеры, альтернативных «вертикальным»; обеспечение уяснения сотрудниками их одинаковой важности и престижности. Если рабочий показывает творческие качества и представляет что-то принципиально новое, решается вопрос об увеличении его награды, а также субординационного положения. Причем субординация, как правило, не выходит за границы экспертной иерархии. Горизонтальная продвижение проходит в тех же должностных пределах (не оформляется юридически), все же удовольствие от таких горизонтальных передвижений приносит профессионалу интенсивный стимулирующий толчок.

Анализ заявленной проблемы на примере банковского сектора позволяет выдвинуть следующие главные направления роста конкурентоспособности банковской среды Российской Федерации под воздействием технологических инноваций: -вероятность экономии на издержках в результате убыстрения типизации предлагаемого потребителям обслуживания; -модификация роли и сути филиальной системы, в том числе уменьшение абсолютного количества отделений; -объединение между филиалами; -трансформирование штата филиалов; -коллективные банковские филиалы, предлагающие услуги многих соперничающих банков; -появление новых офисов самообслуживания и модернизация имеющихся банкоматов; -применение разнообразных каналов предоставления информации: интернет, электронная почта, телефон, а также персонификации услуг на основе анализа истории взаимоотношений с клиентом, учитывающие потребности целевых групп клиентов; -переход банков на интегрированные системы обслуживания, позволяющие получить все услуги в режиме «одного окна»; -появление новых возможностей на основе технологических инноваций в сфере хранения и обработки данных и снижение на этой основе операционных рисков; -продолжение процесса концентрации банковского капитала, вызванного появлением новых видов риска и конкуренцией; -увеличение значимости систем, которые позволят определить наиболее выгодных и ценных клиентов наряду с увеличением лояльности остальных клиентов через персонификацию работы с ними и общее повышение качества обслуживания.

В частности, политика руководства Сбербанка в области стратегического управления, на наш взгляд, должна базироваться на следующих положениях [3]: − поддержка руководством банка новых продуктивных идей, необходимых для разработки новейших технологий. При этом отдельные неудачи не должны повергать руководство в отчаяние, как это имеет место в организациях, ориентированных на сиюминутную прибыль. Напротив, должны создаваться условия для непрерывного генерирования оригинальных идей; − постоянное экспериментирование и апробирование предлагаемых идей. Это необходимо, поскольку создание новых видов продукции и услуг происходит не одномоментно, а является результатом серии проб и ошибок.

Поэтому банк, желающий внедрить в своих стенах дух предпринимательства, прежде всего, нуждается в установлении атмосферы терпимости к ошибкам и неудачам; − обеспечение возможности свободного творческого решения проблем, не стесненного барьерами между подразделениями. Работники банка должны быть уверены в возможности творить, не оглядываясь на так называемые сферы интересов тех или иных внутри организационных подразделений; − изыскание достаточных денежных и людских ресурсов для поддержки предпринимательских инициатив и, что не менее важно, обеспечение свободного доступа к этим ресурсам; − непрерывное формирование малых междисциплинарных рабочих групп (или команд), взламывающих своими инициативами традиционные (часто закостеневшие) корпоративные организационные структуры. В таких группах царит неформальная атмосфера и часто контуры предпринимательских инициатив рождаются в весьма непринужденной (подчас внерабочей) обстановке; − предоставление возможности проявить себя для всех желающих попробовать свои силы и осуществить собственные оригинальные проекты;

− справедливое материальное и моральное вознаграждение участников инновационной деятельности; − привлечение сторонников инноваций, не только поддерживающих банк в его творческих усилиях и неудачах, но и гибко подходящих к вопросам выдвижения новых целей и ориентиров. Для выбора инновационной стратегии и эффективного стратегического управления Сбербанку необходимы: -мониторинг внешней и внутренней среды банка с целью определения потребностей перемен в его деятельности; -разработка стратегии и программы перемен как системы коллективных действий по достижению общей цели; -поддержка инновационной активности персонала [4, с. 365].

Необходимо учитывать, что Сбербанк – это структурная организация, и руководить им невозможно только одному человеку. Формирование стратегии и ее разработка, утверждение и выполнение во многом зависят от того, кто ее принимает и разрабатывает. Достижение целей и решение задач, определенных стратегией развития банка, позволят подчеркнуть важность роли конкурентной стратегии в миссии банка, укрепить и развить российскую банковскую систему, составить реальную конкуренцию Сбербанка в целях защиты интересов участников финансового рынка. Мы считаем возможным дать следующие методические и практические рекомендации Сбербанку внедрение технологических инноваций для совершенствования стратегического управления и повышения конкурентоспособности банковских услуг: − деятельность крупного банка, работающего с большим количеством клиентов и ведущего активную рекламную компанию по расширению клиентской базы невозможна без использования центра обработки вызовов (сall-центра).

Для наибольшего удобства клиентов целесообразно разделять системы Телефон-банкинга и сall-центр банка. − внедрение систем самообслуживания необходимо использовать совместно с традиционными каналами распространения услуг. Многофункциональные банкоматы и офисы самообслуживания являются важнейшим каналом предоставления розничных банковских услуг. Их использование позволяет решить проблемы привлечения новых клиентов и снижения транзакционных издержек. Банку необходимо ответственно подходить к выбору набора услуг, реализуемых через каналы самообслуживания. − целесообразно сконцентрировать деятельность на «переключении» текущих клиентов на новый канал дистрибуции, а не на привлечении новых клиентов. Стратегия банка должна быть направлена на увеличение выручки и превращение в единственный для своих клиентов центр доступа к финансовым услугам.

Основным моментом стратегии является увеличение доходов с одного клиента, а не увеличение числа клиентов. − руководителям банка необходимо осознавать, что потребности банковской деятельности определяют потребности во внедрении технологий, а не наоборот. Больше времени следует уделять планированию и совершенствованию банковских операций, чем обеспечивающим эти процессы технологиям. − зарекомендовавшая себя технология лучше, с экономической точки зрения, сверхсовременной, но мало апробированной технологии. Прежде чем принимать решение о внедрении технологических инноваций, необходимо провести исследование рынка и проанализировать уже имеющиеся программные продукты. − нецелесообразно приниматься за проект, если расчетные инвестиции в технологические инновации изначально малорентабельны. Реализация проектов внедрения технологических инноваций должна быть управляема: регулярно должна осуществляться систематическая оценка достижения предусмотренных проектом ориентиров и при необходимости производится корректировка.

− достижение высокого технического уровня должно быть сбалансировано с обеспечением функциональности и простоты использования, необходимо обеспечить удобство работы с внедряемыми программами и по новым разработанным схемам, как для клиентов, так и для сотрудников банка. Прогнозируется, что в ближайшие годы коммерческие банки будут еще активнее инвестировать в повышение эффективности операционной деятельности и оптимизацию взаимодействия с клиентами, будут стремиться увеличивать степень интеграции приложений. По этому новая, более интегрированная технологическая структура, позволит Сбербанку управлять взаимодействием с клиентами вне зависимости от конкретного канала коммуникаций, обеспечит снижение затрат на содержание систем и повысит конкурентоспособность данного банка.

Литература

1. Михайлина Г.И., Матраева Л.В. Управление персоналом [Электронный ресурс] / Г.И. Михайлина, Л.В. Матраева. – Режим доступа: http://e.lanbook.com/books/element.php?pl1_id=56326

2. Уитмор Дж. Внутренняя сила лидера: как метод управление персоналом [Электронный ресурс] / Дж. Уитмор. – Режим доступа: http://e.lanbook.com/books/element.php?pl1_id=60271

3. Иващенко Н.С. Особенности развития предприятия в инновационной экономике [Электронный ресурс] / Н.С. Иващенко, А.В. Зайцева. – Режим доступа: http://e.lanbook.com/books/element.php?pl1_id=3962 4. Козлова П.Н., Уткина А.Н. Анализ управления персоналом в инновационной организации // Сб. трудов конференции «Наука и образование» 24 апреля 2015 г. – Белово: Изд-во Беловского института (филиала) Кемеровского государственного университета, 2015. – С. 362-367.

Худецкая Д.Д., Долматова Т.Н., Уткина А.Н.