Введение. Огромная роль в современном мире при формировании сознания, оценки окружающей действительности как отдельного человека, так и целых государств принадлежит разнообразным СМИ. Наиболее широкомасштабным, продолжающимся на протяжении нескольких столетий медиадискурсом является дискурс между двумя центральными государствами современного мира – РФ и США. Процесс формирования системы метафорических образов России, начиная от эпохи язычества и до наших дней – является тем материалом, на основе которого развивается современный медиадискурс между Россией и США.

Родовая символика, геральдика, вплоть до племенных тотемов, стали прообразами современных метафорических образов, широко используемых СМИ в медиадискурсах. В основе создания системы метафорических образов-символов, способных представлять Россию на международной арене в медиадискурсе, огромную роль играет философский метафорический аспект. В его основе лежит философия экзистенциализма (в переводе с французского – философия жизни, существования, сущности) [1, с. 129].

Ключевые понятия философии экзистенциализма красной нитью пронизывают всю систему государственных метафорических образов России. Главными среди них выступают следующие: — человек, его сознание и индивидуальность – не игрушка высших сил, фатума, рока и проч. Каждый из нас сам, сознательно и самостоятельно, делает свой выбор и несет за него ответственность. Перекладывать вину за собственный неправильный выбор на других – например, окружающее общество, его требования и нормы – нельзя. Это безответственно и некорректно.

Кроме того, за последствия своего выбора каждый также несет ответственность сам; — духовность всегда занимает более высокую ступень, чем материальные жизненные факторы. Есть только мир – его неизведанные непознанные возможности. 1. Конкретным наглядным примером воплощения философии экзистенциализма является центральный метафорический символ РФ – медведь. Который издавна представлял Россию на международной арене. В природе медведь – чрезвычайно умный, миролюбивый, но хищный и сильный зверь, который яро отстаивает свою территорию, свои владения. В метафорической образно-символьной интерпретации медведь – не только боец, но и защитник. Способный защитить как себя, так и всех тех, кто просит его защиты. Кроме того, медведь – рачительный хозяин, который бережет и приумножает свое имущество. А в устном народном творчестве, например, в сказках, не раз подчеркивается добродушие, даже простодушие, и миролюбие медведя. Сказка «Маша и медведи» уже стала международной легендой и благодаря современной мультипликационной интерпретации и широкому тиражированию в СМИ облетела весь мир.

Приобретя колоссальную известность и популярность. 2. Среди растительного мира невозможно не обратить внимания на березу – известный издавна символ России. Береза – олицетворение не столько внешней, сколько внутренней духовной красоты. Согласно верованиям древних славян именно дух, душа обладает исключительной силой и притягательностью. 3. Нельзя оставить без внимания еще один основополагающий метафорический образ России – орла. Этот центральный символ государственной власти был известен еще со времен Римской империи. Орел – не только символ верховной государственной власти, силы и мощи настоящего властелина воздушного пространства, но и неисчерпаемой энергии, полета фантазии и воображения. Данный символ относится к категории солярных (солнечных) и направлен в будущее. Символизируя тем самым безграничность установленной законодательной власти. Данные качества стали причиной того, что именно образ орла на протяжении нескольких веков неизменно использовался при создании различных геральдических эмблем и гербов, переживших целые эпохи.

Например, современный герб РФ является своеобразной интерпретацией гербовой символики императорской России. Из вышесказанного следует, что метафорические образы РФ исполнены позитивной внутренней жизнеутверждающей силы. И духовность всегда находится на первом месте. Характерной чертой американского газетного медиадискурса является его направленность не столько на подачу информации, сколько на внушение электорату определенной точки зрения, либо действий [2, с. 32- 43]. Прежде всего, это касается функционирования номена «Russia» в американском газетном дискурсе. Лексико-семантическому значению которого присущи определенные вариации: — номен «Russia» используется либо для изображения России в образе карлика – немощного и злобного, постоянно находящегося в тени могучего гиганта – США; — либо наоборот, «Russia» изображается свирепым, сильным, хитрым и злобным существом (своего рода, мифическим Големом или Циклопом), нападающим на цивилизованный мир. На защите которого стоят США.

Наиболее четко тенденции интерпретации номена «Russia» на данный момент обозначены в «New York Times» – одной из крупнейших по тиражу газет, издаваемых в США с 1851 года. Основная тематика издания заключается в публикации критических обзорных статей о России. Не следует оставлять без внимания и тот аспект, что «New York Times» является международным изданием, поэтому обладает значительным влиянием на формирование самосознания и мировосприятие людей всего мира. Поэтому на первый план выходит такое понятие, как «образ страны» или «образ государства», его «внешние» и «внутренние» стороны.

Детальное трактование этого номена («Russia») находится в работе А.С. Соловьева и включает в себя знаковую модель, создающую «опосредованное представление о национальной общине, посредством доступных обыденному сознанию понятий и суждений» [3, с. 152]. Любая страна современного мира планирует звучать в международном информационном пространстве в позитивном ключе: как прекрасный деловой партнер, союзник, демократическое государство, в котором права человека обладают первостепенным значением и важностью. Поэтому наиболее актуально звучит следующее определения «…образ государства – база, определяющая, какую репутацию приобретает страна в сознании мировой общественности» [4, с. 10], создаваемый в современных СМИ, со временем становится стереотипом. Стереотип, в свою очередь, представляет собой не просто стандартизированный метафорический образ. Он отличается колоссальной устойчивостью и стабильностью, неизменностью, которые вложены СМИ в сознание народных масс [5, с. 93]. В частности, созданный СМИ в сознании народа «образ государства» может просуществовать на протяжении смены нескольких поколений практически без изменений своего лексикосемантического значения. В самосознании американских граждан семантическое и метафорическое значение номена «Russia» связано с историческим прошлым страны: с коммунизмом, эпохой «холодной войны» и «железного занавеса». Однако, россиянин для американца – не обязательно враг и оппонент. Более половины жителей Америки считают граждан России в большинстве своем дружелюбными и образованными, но чрезмерно склонными к пьянству, угнетенными и забитыми [6]. Выводы. Таким образом, номен «Russia» вызывает у населения США не только агрессию и страх, но и определенную симпатию. К чему в последнее время добавилось стремление к установлению долгосрочных деловых контактов и бизнес-отношений между США и РФ. Ведь сформировать устойчивый положительный образ-номен «Russia», как страны в целом, так и ее граждан в частности, можно лишь посредством специально направленных на это средств массовой информации.

Список литературы 1. Радугин, А. Философия : учебник / Радугин А. – М. : Знание, 1999 г. – С. 129. 2. Демьянков, В. З. Политический дискурс как предмет политологической филологии. [Текст] / В. З. Демьянков // Политическая наука. – М. : ИНИОН РАН, 2002. – Вып. 3 : Политический дискурс: история и современные исследования. – С. 32-43. 3. Соловьев, А. С. Негативный образ России (на примере американского издания «The New York Times» / А. С. Соловьев // Политическая лингвистика. – 2011. – № 4(38). – С. 152-156. 4. Галумов Э. М. Основы PR / Галумов Э. М. – М. : Знание, 2004. – С. 10. 5. Липпман У. Общественное мнение / У. Липпман ; [пер. с англ. Т. В. Барчуновой; ред. перевода: К. А. Левинсон, К. В. Петренко]. – М. : Институт фонда «Общественное мнение», 2004. – С. 93. 6. Бавин, П. Россия об Америке и американцы о России: сравнительный анализ результатов опросов [Электронный ресурс] / П. Бавин // База данных ФОМ / Фонд «Общественное мнение». – 2003. – Режим доступа: http://bd.fom.ru/report/cat/ fre_an/ra0309

Изосимова С.А., Пигуз В.Н., Ивашко К.С.

Становление американского трудового законодательства имеет длительную историю. В научной литературе отмечается, что на начальном этапе для США было характерно заимствование норм, регулирующих трудовые отношения, из английских статутов.

Однако с течением времени, с появлением первых американских теоретиков в области юриспруденции и возникновением нормативно-правовых предписаний, законодательство о труде принимает более обособленный и самостоятельный характер [1]. Одна из особенностей американского законодательства о труде заключается в том, что в США отсутствует единый кодифицированный акт, соответственно, нет как таковой отрасли трудового права, причём вопрос о кодификации трудового законодательства в принципе не обсуждался ни теоретиками, ни практиками.

Российские специалисты в области американского права выделяют индивидуальное трудовое право и коллективное трудовое право, которые в свою очередь являются подотраслями предпринимательского права. Указанная специфическая черта связана с тем, что в западных капиталистических государствах предпринимательское право содержит в себе нормы, направленные на регулирование экономических отношений, поэтому труд в первую очередь рассматривается как экономическая категория, а не правовая. Р.Р. Назметдинов отмечает, что индивидуальное трудовое право включает в себя нормативно-правовые предписания, касающиеся заключения, изменения и расторжения трудового договора, рабочего времени, времени отдыха, оплаты труда; коллективное трудовое право предусматривает вопросы отношений между субъектами социального партнёрства (работник, работодатель, профсоюзные организации), заключения, изменения и расторжения коллективных договоров, разрешения коллективных трудовых споров [2]. Также существенным отличием американского законодательства о труде выступает то, что США относятся к тем странам, в которых основной закон государства вообще не содержит предписаний, относящихся к труду.

Конституция США, датированная 1787 годом, прямо не касается вопросов труда, однако признаётся исходной точкой правового регулирования труда в связи с внесёнными в неё поправками. В частности, первая поправка к Конституции США содержит запрет на издание законов, ограничивающих свободу слова и собраний. Тринадцатая поправка к Конституции США запрещает рабство и подневольное услужение [3].

Большой массив нормативного регулирования труда в США приходится на федеральные законы, принимаемые Конгрессом, начиная с 1930х годов. По мнению профессора права Лоуренса М. Фридмэна, указанная активная деятельность законодательного органа США объясняется существовавшими в тот период времени социальными условиями, когда инициатива закрепления гарантий трудовых прав исходила не от государства, а от общества [4]. Одним из первых федеральных законов, положивших начало формированию американского законодательства о труде, является Закон против судебных приказов, касающихся профсоюзов (Закон Норриса-Ла Гардии) 1932 года, которым ограничивалось право судов вмешиваться в трудовые конфликты. Целью данного нормативно-правового акта провозглашена «свобода работника от вмешательства, давления или принуждения со стороны работодателя при заключении коллективных договоров или создании других форм коллективной помощи или защиты». В 1933 году среди мероприятий по оздоровлению экономической ситуации в США принят Кодекс о справедливой конкуренции для хлопчатобумажной текстильной промышленности, зафиксировавший «минимум заработной платы в 12 долларов в неделю в южном поясе и 13 долларов в неделю в северном поясе за 40 часов работы», а также «время их работы в 40 часов в неделю [5]». 1935 год ознаменован принятием Закона Вагнера, который установил права рабочих: на создание профессиональных союзов; на стачку; на заключение, изменение и расторжение коллективных договоров.

В 1936 году Закон Уолша-Хили установил максимальную продолжительность рабочей недели – 40 часов – при восьмичасовом рабочем дне; определил минимальный возрастной порог для приёма на работу – 16 лет. В 1938 году Конгрессом одобрен Закон о справедливых трудовых стандартах, регламентирующий федеральный минимум заработной платы, рабочей недели, предусматривающий использование труда подростков и детей. С 1947 в США действует Закон о трудовых отношениях (Закон ТафтаХартли), задачей которого выступал охват максимального количества нюансов в сфере труда и занятости американских граждан и деятельности профессиональных союзов. Законом об отчётности и раскрытии фактов в трудовых отношениях (Законом Лэндрама-Гриффина) 1959 года продолжилась тенденция государственного регулирования деятельности профессиональных союзов. В частности, нормативно-правовой акт определил значение принципа гласности при взаимоотношениях профессиональных союзов и нанимателей; охарактеризовал процедурные вопросы, касающиеся выборов должностных лиц и финансовой деятельности профессиональных союзов; разрешил государству вмешиваться в проводимую профессиональными союзами внутреннюю политику [6].

Среди федеральных законодательных актов, затрагивающих область трудовых отношений, отмечаются также Закон о равной оплате труда 1963 года, Закон о гражданских правах 1964 года, Законы о недопущении дискриминации в сфере занятости по возрасту 1967 года и 1975 года, Закон о гигиене и безопасности труда на рабочем месте 1970 года, Закон об охране прав личности 1974 года, Закон об инвалидах 1990 года, Закон об отпуске по семейным и медицинским обстоятельствам 1993 года, Закон об отпуске по уходу за больными членами семьи 1993 года, Закон об инвестициях в рабочую силу 1998 года. Основным источником американского законодательства о труде признаётся коллективный договор, так как именно в нём конкретизируются условия труда, а также прописывается большая часть нормативно-правовых предписаний, касающихся индивидуального найма труда работника. Законодательством США устанавливается минимальный срок действия коллективного договора, который составляет 3 года.

На практике срок соглашения социального партнёрства варьируется от 3 до 6 лет [7]. В XXI веке в США содержание законов о труде и занятости по-прежнему зависит от экономических целей, преследуемых государством, от возможностей бюджета. Законодательное закрепление здесь выступает только для придания положениям определённой формы. В литературе отмечается, что во многом на успешное построение профессиональной карьеры и, соответственно, на трудоустройство влияет образовательная подготовка работника, поэтому ещё с 2009 года в США действует Закон о реинвестировании и восстановлении американской экономики, который определил одной из приоритетных задач страны – повышение качества высшего образования [8].

Кроме того, в 2015 году в одном из своих выступлений Президент США Барак Обама подчёркивал, что необходимо расширить доступ к образованию для различных категорий граждан, в частности, продолжилась практика предоставления государственных грантов и займов для получения высшего образования, так как именно с этим фактором связан высокий уровень квалификации рабочей силы [9].

Обратим внимание, что схожая государственная политика в сфере занятости и развития трудовых ресурсов проводилась в начале существования США как государства, когда в 1790 году Конгресс выделял субсидии для развития государственного среднего образования. Также в 1862 году в соответствии с Законом Моррилла американское федеральное правительство определило каждому штату территории для создания сельскохозяйственных колледжей, впоследствии ставших базой для современных высших учебных заведений [6].

Проведённые российскими учёными-экономистами исследования демонстрируют, что с 1970 года по 2016 год требования к образованию возросли в информационной, медицинской и финансовой сферах с 26% до 44%. В то же время установлено, что уровень безработицы среди лиц, имеющих высшее образование, в 3 раза ниже, чем у лиц, закончивших школу или среднее профессиональное образовательное учебное заведение [10]. Помимо перечисленного, государственная политика США в сфере труда и занятости направлена на поддержание существующих систем пенсионного страхования, которая предусматривает определённые денежные выплаты, причитающиеся вследствие утраты трудового дохода, систем медицинского обслуживания пенсионеров, требующей всё больше затрат. В бюджетную и экономическую составляющие включаются и направления поддержки ветеранов, в частности, возможность получения ими образования, осуществление профессиональной переподготовки, содействие при трудоустройстве и создание собственного бизнеса.

Например, Закон о реабилитации инвалидов 1973 года, Закон о помощи ветеранам по вопросам образования и трудоустройства 1976 года и Закон о реформе государственной службы 1978 года предоставляют ветеранам конкретные привилегии при поступлении на государственную службу, при найме на работу в правительственные учреждения. Отметим, что к ветеранам по соответствующему американскому законодательству относятся участники Второй мировой войны, Корейской войны, войны во Вьетнаме, первой и второй войн в Персидском заливе.

Таким образом, американское законодательство о труде имеет длительную историю. Несмотря на отсутствие федерального кодифицированного акта и на то, что непосредственно в Конституции США не содержится упоминаний о труде, правовое регулирование занятости населения с её взаимосвязью с экономикой осуществляется законами, действующими на уровне федерации и закрепляющими ключевые положения в отношениях между работником и предпринимателем (работодателем). Немаловажную роль здесь так же играют коллективные договоры. Современное американское государство продолжает осуществлять политику, направленную на получение высококвалифированных кадров, могущих составить здоровую конкуренцию на рынке труда, поддерживает граждан, заинтересованных в получении выплат в связи с потерей трудового дохода, и предоставляет определённые гарантии трудоустройства ветеранам.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Лебедев В. М. Трудовое право: опыт сравнительного правового исследования : монография [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». 2. Назметдинов Р. Р. Система трудового права Соединённых Штатов Америки // Вестник Томского государственного университета. – 2010. – С. 99-100 3. Киселёв И. Я. Зарубежное трудовое право : учебник для вузов. — М. : Издательская группа НОРМА-ИНФРА, 1998. – 263 с. 4. Фридмэн Л. Введение в американское право. – М. : Издательская группа «Прогресс» «УНИВЕРС», 1992. – 286 с. 5. Кубичек А. В. Развитие трудового права США в XX веке //Актуальные проблемы современных общественных наук: диалог общества и власти : материалы IV Международной научно-практической интернет-конференции. – Уфа : БАГСУ, 2014. – 295 с. 6. Экономика США: ресурсы, структура и динамика : учебник / под ред. проф. В. Б. Супяна. — М. : Магистр : ИНФРА-М, 2014. – 480 с. 7. Филипова И. А. Международное и национальное трудовое право : учебное пособие [Электронный ресурс]. – Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». 8. США: экономика и бюджетная политика / [Л. Ф. Лебедева, В. С. Васильев, С. В. Емельянов и др.]; отв. ред. Л. Ф. Лебедева; Федер-ное гос. бюджетное учреждение науки Инст-т Соед. Штатов Америкии и Канады Росс-кой академии наук. – М. : Весь мир, 2017. – 112 с. 9. Экономика арктических стран : учебное пособие / Н. П. Залывский, И. В. Смирнова, М. В. Гамлешко, Т. В. Голубцова; под ред. Н. П. Залывского. – Архангельск : Сев. (Арктич.) федер. ун-т им. М. В. Ломоносова : ИПЦ САФУ, 2012. – 90 c. 10. Экономика США в XXI веке. Вызовы и тенденции развития / С.А. Ермаков. – М. : Весь Мир, 2018. – 424 с.

Шарикова В. С.

Полиэтничность населения Соединенных Штатов Америки определяет и многообразие представленности народов и культур, живущих на этой территории, истории их быта и искусства в музейно-выставочном пространстве (Музей иммиграции, музей культуры и быта индейцев, алеутов, музей «Старый мир Висконсина» и др.). Русской культуре принадлежит здесь особое место, хотя основные коллекции историко-культурного наследия представлены на территории США эмигрантскими политическими и частными архивами, произведениями искусства и личными вещами (больше 40 больших и малых русских музеев и архивов сосредоточено на территории США).

Заслуга в создании историко-культурных музеев и заповедников зарубежной России принадлежит преимущественно русским общественным объединениям и организациям, ставившим цель сохранения наиболее важных памятников отечественной истории и культуры через их приобретение, получение в дар независимо от того, к какому периоду они относятся, их материала и принадлежности. Вполне естественно, что, отражая вехи повседневности, истории и культуры России, хранители и создатели музейных коллекций не избежали тенденциозности и не решали задачу создания через собранные экспонаты всесторонней картины жизни страны.

Сыграли свою роль и идеологические разногласия с Советским Союзом – вот почему основной корпус музейных коллекций формировался из эмигрантских документов и вещей. Но в этой сфере «русская Америка» создала поистине драгоценные музейные коллекции и архивы, ставшие основой для соответствующих типов исторических музеев – церковно-исторических, археологических, политических и др. Этому способствовали и объективные условия, когда в период первой эмиграции, а особенно после Второй мировой войны, в результате исхода в США Дальневосточной ветви эмиграции, ДиПи (displaced persons, перемещенные лица) из стран Европы в крупнейших архивах США были собраны огромные фонды типа Гуверовского, Бахметевского (при Колумбийском университете) архивов, коллекций Русской православной церкви, войсковых и дипломатических корпусов. Почти все они сегодня открыты, значительная часть оцифрована и передана России. Благодаря финансовой поддержке Русского центра, эмигрантских организаций и частных лиц фонды и коллекции постоянно пополняются, здания реконструируются, осуществляется многообразная музейная деятельность [1]. Одним из крупных центров музейно-архивного типа является Архив русской культуры при Русском центре Сан-Франциско, созданный в 1948 г. и провозгласивший в числе других направлений своей миссии открытость и доступность, участие в совместных выставках и обмен материалами, бесплатный доступ публики к выставочному залу.

На начальной стадии собирания архивные материалы касались только дореволюционного периода (история Российско-Американской компании, Русской Аляски), но музей расширил хронологию и тематику экспонатов, собрав уникальную коллекцию рукописей, дневников и писем русских писателей, религиозных деятелей, ученых. Сегодня музей обладает редким собранием документов, по-новому освещающих события Первой и Второй мировых войн. Среди экспонатов музея – археологические находки, старинные документы, царские подарки, научные достижения русских ученыхэмигрантов [2].

Примечателен и своеобразный музейный экспонат – встречающая посетителей музея вывеска, когда-то венчающая бывшее здание консульства Российской империи в Сан-Франциско. Самый большой русский военно-исторический музей и архив расположен на территории русского общественного центра «Родина» (г. Лейквуд, штат Нью-Джерси). У истоков работы по сохранению бесценных материалов русской истории и политики стоял историк-эмигрант В. П. Стеллецкий (он же и открыл музей в 1958 г.). В основном это материалы и документы, вывезенные из Европы русской военной эмиграцией. В фондах музея хранятся вещи императорской семьи, ордена и медали, оружие, образцы русской военной формы, ювелирные изделия, коллекции русских костюмов, произведений русских художников, граверов, ювелиров. Примечательно, что большая часть фондов по завещанию В. П. Стеллецкого (40 тыс. ед. хр.) в 1990-е гг. была передана России в Музей Вооруженных сил. По традиции, существующей и в России, крупнейшими центрами собирания и хранения культурного наследия являются храмы и монастыри. Эта традиция продолжилась и в годы эмиграции – как в Европе, так и в США. Практически любой приход РПЦ на Западе является хранилищем бесценных экспонатов и архивов. Для «русской Америки» таким музейным комплексом является созданный при Свято-Троицком Русском монастыре в Джорданвилле (штат Нью-Йорк)

Музей русской истории, содержащий редкие материалы по церковной истории, документы российских общественных организаций, а также личные и семейные фонды эмигрантов. Добавим к этому, что особую ценность коллекции составляет уникальный свод материалов, связанных с историей масонства. Как показывает анализ источников, до недавнего времени интерес ученых ограничивался в основном музейными коллекциями и документами, связанными с эмигрантским наследием и сосредоточенными в крупных научных центрах и общественных фондах [3]. Гораздо реже исследователи обращаются к характеристике многочисленных музеев других видов – между тем в музейных коллекциях США сосредоточен огромный корпус произведений русского искусства, этнографических и археологических материалов и артефактов, касающихся культурной памяти нашего народа и его этнонациональной составляющей. Разумеется, большая часть крупных коллекций тоже составлена из материалов, предоставленных русскими эмигрантами – произведений искусства, вещей повседневного быта, фотоматериалов, археологических раритетов, древних артефактов.

Следует подчеркнуть, что именно такие коллекции представляют интерес для самих американцев, стремящихся понять «загадочную русскую душу», о чем свидетельствует статистика посещения русских музеев в США. Так, важное место в русском историко-краеведческом конвенте американских музеев занимает относительно молодой Музей русского искусства в Нью-Джерси, где сосредоточена богатая коллекция русского искусства, в том числе и современного. Небольшие комнаты, где располагаются экспонаты, представляющие русский быт, воссоздают его с исторической точностью и скрупулезностью, с тем чтобы посетители сразу же ощутили комфортную атмосферу того или иного периода. Несмотря на преимущественное внимание к неофициальному искусству СССР (экспозиции русского быта советского нонконформизма), значительное место отводится и другим периодам русской культуры (от Древней Руси до сегодняшнего дня). «Жемчужиной» «русской Америки» не случайно называют одно из ярких историко-этнографических мест на американском континенте – Музей русской колонии в Калифорнии Форт-Росс (Fort Ross State Historic Park) – некогда русская крепость и поселение в 80 км от Сан-Франциско. Сегодня это историко-этнографический заповедник, имеющий статус объекта национального значения. В прошлом (до 1841 г.) центр Российско-Американской торговой компании, этот своеобразный музей под открытым небом объявлен историческим парком штата, национальным достоянием и объектом особой исторической ценности, поддерживаемым властями штата, общественными организациями и спонсорами. Именно в Форт-Россе стали функционировать единственные на тот период в Калифорнии ветряные мельницы, судостроительные верфи, виноградники и фруктовые сады. От русских колонистов Америка получила и такие достижения европейской цивилизации, как оконные стекла, приборы для наблюдения над погодой и другие технические новшества.

Сегодня на территории музейного комплекса воспроизведены детали русского быта, проводятся русские фестивали, ярмарки ремесел, выставки интернациональной кухни, фольклорные праздники, которые, как правило, из исконно русских перерастают в общеславянские. В тексте музейного буклета представляет интерес обращение к посетителям: «Аlso in the Call Picnic area, enjoy our International Food Bazaar. Choose from a wonderful variety of local vendors, including traditional Russian Borscht, Pelmeny (meat dumplings), Bliny (pancakes) with stuffings, Vinegret (beet root salad) from the brand new Russian House» (комментарии излишни). Историко-этнографический пласт русской Америки сохранился и на современной Аляске. Публикации, посвященные истории Аляски, представляют обширный сегмент отечественной американистики и русистики. Отсылая читателя к некоторым из этих работ [4], следует подчеркнуть, что несмотря на «американизацию» основной части населения (в том числе и в сфере языка), в местах бывших русских поселений сохранились историко-этнографические комплексы, находящиеся под охраной штата как имеющие особый историкокультурный статус. Так, в современном Кадьяке, городе, основанном русскими в 1793 г., функционируют два исторических музея, где представлены предметы быта русских поселенцев: орудия труда, предметы вооружения XIX в., церковная утварь, редкие иконы, колокол, отлитый на Аляске в 1812 г.

В городе Ситхе (в прошлом Ново-Архангельск), бывшей столице «русской Америки», сохранилась постройка русского периода – «Епископский дом», ставшая музеем, где воссозданы жилые комнаты владыки Иннокентия, его библиотека, церковные реликвии. На месте сгоревшей старинной деревянной церкви в 1966 г. построен Свято-Михайловский собор, обладающий коллекцией уникальных икон, золотых и серебряных изделий (собор знаменит тем, что в нем хранится редкая икона кисти В. Боровиковского). Подводя итоги, отметим, что изучение и поддержка историко-культурного наследия «русской Америки», знакомство с ее историческим прошлым, традициями, литературными достижениями является уникальной основой для развития положительного имиджа России, который, несомненно, может играть большую роль в диалоге культур и народов, в продвижении отечественной истории и культуры за рубежом.

Примечания

1. Петров Е. В. Архивная россика в США в первой половине ХХ века // Россика в США: Сб-к статей. Материалы к истории русской политической эмиграции. Вып. 7. М., 2001. С. 146–160.

2. Подробнее см.: Хисамутдинов А. А. Музей русской культуры в СанФранциско: материалы дальневосточной эмиграции // Отечественные архивы. 1999. № 5. С. 22–29; Меняйленко М. К. Деятельность русской эмиграции по сохранению историко-культурного наследия (по материалам Музея русской культуры в СанФранциско). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2008.

3. Муромцева Л. П. Типология российских эмигрантских музеев // Вопросы музеологии. 2013. № 1 (7). С. 49–59.

4. История Русской Америки (1732–1867): в 3-х т. Т. 3 / под ред. Н. Н. Болховитинова. М., 1999; Корсун С. А. Русское наследие на Аляске // Кунсткамера. Этнографические тетради. Вып. 13. СПб., 2003. С. 57–70.

Н. О. Осипова, г. Киров

Войнами невозможно завоевать власть над миром, а деньгами можно. Россию не смогли завоевать ни Наполеон в 1812г, ни Гитлер в 1941г, а доллар США в девяностые годы разрушил до основания самую могущественную империю СССР. В настоящее время над миром властвует доллар США. Известно, что доллар ничем не обеспечен с 15 августа 1971 г. (Ричард Никсон запретил золотое обеспечение доллара). Чтобы сохранить господство доллара над миром, диверсионные группы от Федеральной резервной системы (ФРС) во всех уголках мира устраивают бунты, забастовки, революции, войны и прочие бедствия.

Во время войн и революций останавливается производство продуктов, народы не работают, ничего не производят, люди голодают и просят скорой помощи в денежных кредитах. Этого только и ждёт американская компания ФРС. «Для этой цели ФРС увеличивает денежную базу до беспредельных размеров, создавая триллионы долларов из воздуха. С апреля 2008 г. по апрель 2009 г. денежная база выросла с 856 трлн. долларов до 1749 триллионов», чем был вызван кризис во всём мире, в том числе и США (Рон, 2014. С. 18). Таким количеством долларов ФРС обесценит все валюты мира и разрушит до основания 1749 государств (в 2008 году бюджет США был равен 1 триллиону долларов).

Если учесть, что на земном шаре проживает более 6 млрд. человек, то ФРС сформировала бюджет для ограбления всего мира в размере 1748 трлн долларов: на каждого человека земного шара напечатано по 291500 долларов, или 17,8 млн. рублей по ставке 61рубль за один доллар. Америке очень выгодно, чтобы во всём мире шли войны и чтобы просили у них пустую долларовую «макулатуру». Её в (частном клубе) ФРС круглосуточно производят 12 банков. Ежегодно выпускают более 894 трлн. долларов или по 149000 долларов на каждого человека Земли (американский экономист Майкл Боскин определил по 163 тыс. долл. на американскую семью). Ведущий экономист США Джозеф Штиглиц называет это грабежом американского народа. Председатель Совета управляющих ФРС США Алан Гринспен говорил, что «бумажно–денежная система создаётся для конфискации богатств» всего мира. Частной конторе ФРС выгодно, чтобы шли войны во всём мире и просили у них помощи в виде кредитов, затем отдавали природными ресурсами. Война только на Украине, для ФРС это очень мало. Частному клубу ФРС выгодно, чтобы воевали все сраны мира, в том числе и европейские между собой, и с Россией, для этого придумали санкции против России. «Помощью» долларом Америка пытается сохранить власть над миром.

Экономический эффект от «помощи» пустым долларом ошеломляющий. Например, пустая стодолларовая купюра весом в один грамм, обменивается на 2 тонны (2 000 000 граммов) угля, или на баррель нефти (136000грамм) и так на все товары. Американские банки, печатают пустые доллары, как ликвидный «товар» для обмена (обмана) и получают миллионные прибыли, а промышленные предприятия, которые производят настоящий товар народного потребления, получают миллионные убытки. Долларовой «помощью» ФРС не только обесценивает все национальные валюты и останавливает производство предприятий, заводов, но и разрушает целые государства, которые переходят на долларовый расчёт. Как долларом был разрушен СССР, в 1995 году говорит президент США Клинтон: «Последние десять лет политики в отношении СССР и его союзников убедительно доказали правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира… За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на 15 миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т.д. Под несуществующие проекты нам переданы за ничтожно малые суммы свыше 20 тысяч тонн меди, почти 50 тысяч тонн алюминия, 2 тысячи тонн цезия, бериллия, стронция и т.п. …

В конечном итоге бескровно мы осуществили то, о чём мечтал Гарри Трумен, делавший ставку на применение атомной бомбы» (цит. по: Новоженов, 2009. С. 86). Нельзя допускать, чтобы, какая то частная «контора» ФРС обманом, войнами и издевательствами над людьми, правила миром, властвовала над народами. Миром должны управлять законы природы. Жизнь людям на Земле даёт солнечная энергия. Солнечный генератор постоянно шлёт на землю тепловую и световую энергию. По закону сохранения энергии за миллиарды лет на Земле накопилось много различных видов энергии. В недрах РФ содержится мировых запасов нефти – 18%, угля – 30%, газа – 75%, также огромное количество торфа, древесины и прочего углеводородного и радиоактивного сырья. Из магнитного поля Земли «человеческий гений» производит электрическую энергию. Из воды, которую пьем, производят тепловую и ядерную энергию. Движение воды в реках, морях, океанах вырабатывает механическую энергию. Механическая энергия вращает турбину, которая вырабатывает электрическую энергию.

Россия самая богатая страна в мире по запасам природной энергии, которую промышленные генераторы используют как «топливо» при производстве техногенной энергии. Если оценить техногенную энергию рублём, а российский рубль энергией, то получим самую устойчивую валюту в мире – «энергоденьги». Получим свою национальную валюту, обеспеченную энергией, независящую от других валют. Ничем необеспеченный доллар, безразлично какая на нём напечатана цифра, один или сто долларов, всегда будет пустой, по сравнению с обеспеченным рублём. Чтобы наполнить такую огромную массу в 1749 трлн. долларов (это 1749 бюджетов таких, как США, государств) на земном шаре не хватит никаких ценностей. Сегодня один пустой доллар равен около 60 пустых рублей. Когда произойдёт наполнение рубля энергией, тогда 1 рубль будет равен 61доллару, а пустая стодолларовая купюра США, будет равна 1,6 копейки, или одна 61-я доля от 1 рубля. Это истинная цена доллара сегодня. Это даже не макулатура, это неприятный воздух. Таким образом, ФРС своим долларом разрушит свои Соединенные Штаты Америки. Поэтому конгрессмен США Рон Пол хочет покончить с ФРС, а доллар обеспечить золотом. Для того, чтобы обеспечить 1749 трлн. долларов потребуется 1749 тыс. т золота. Но где взять столько золота на земле?

Мировые запасы золота не превышают 160 тыс. т. О том, что доллар разрушает не только другие страны, но свои США, уже было написано в журнале «Веси» №1(49) 2009 г. в статье «Что должна сделать Россия, чтобы стать первой среди могущественных держав мира» и неопубликованной статье «Искореним навсегда инфляцию». Правительству РФ всего-то и надо техногенную энергию обеспечить (оценить) российским рублём (стоимостью), и получим национальную обеспеченную энергией, неподвергающуюся никаким инфляциям, а в будущем международную валюту. Россия станет первой среди могущественных держав мира, как самая обеспеченная энергией страна, в которой навсегда исчезнут налоги.

Тогда нам будут не страшны никакие угрозы, тем более, какие-то санкции. Россия ежегодно добывает 566 млн. тонн нефти. В одном килограмме нефти содержится 39,4 МДж тепловой энергии, в переводе на электроэнергию = 10,76 кВт/ч. По цене 3,09 рубл за один кВт/ч составляет 18,9трлн. рублей, что на 3,9 трлн. рублей больше годового (2015года) бюджета РФ, который равен 15 трлн. рублей. Все электростанции РФ ежегодно производят 14,5 трлн. кВт/ч электроэнергии на сумму 44,5 трлн. рублей, что составляет около трёх годовых бюджетов РФ. Площадь РФ составляет 17млн/км2 земной поверхности. Солнечные лучи ежеминутно обогревают один см2 земли 8,35Дж, в переводе на 1м2 и на электроэнергию, примерно 0,5 кВт/ч, и на российские деньги, то на всю площадь получится сумма 262 трлн. рублей, или более 17 годовых бюджетов. Придумывай технические приспособления и получай энергоденьги, а из них товары народного потребления и все блага. В России имеется всё для нормальной и независимой от других народов жизни, но мы пока это «всё» меняем на пустые «фантики».

Список использованной литературы

Новоженов Ю.И. Глобализм и социобиология. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2009. 242 с.

Рон Пол. Покончить с ФРС. Санкт-Петербург: «Питер», 2014. 240 с.

Б.А. Неруш

Военная сила и паритет

Нелегкое сосуществование лучше легкого несуществования. Неизвестный автор

Как мы уже выяснили, своеобразным стержнем военнополитических отношений СССР и США в годы холодной войны выступал баланс стратегических наступательных вооружений, который в значительной мере определял военную безопасность сторон. Исторически он эволюционировал от позиции безраздельного монополизма Соединенных Штатов в данной области до установления и поддержания военно-стратегического паритета. По сути, борьба за паритет велась Советским Союзом с самого начала холодной войны и вплоть до ее окончания, но в рамках заявленной в разделе проблемы мы сконцентрируем внимание на 60 – 80-х гг. как наиболее важном временном периоде. Взаимоприемлемое разрешение Карибского кризиса способствовало ослаблению открытой конфронтации и, как казалось, создало предпосылки для продолжения диалога между Западом и Востоком. В этом смысле заключение 5 августа 1963 г.

Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космосе и под водой между США, СССР и Великобританией стало несомненным успехом политики компромисса или, говоря иначе, «мирного сосуществования государств с различным общественным строем». Однако временное снижение напряженности в отношениях сверхдержав совсем не означало, что холодная война идет к завершению. Напротив, очень скоро она обрела второе дыхание и дала мощный импульс новому витку гонки вооружений. На наш взгляд, это было неизбежно. Дело в том, что теперь, когда СССР стал полноправным обладателем ракетно-ядерного оружия стратегического назначения, достижение паритета с США стало для него во многом технической задачей. Да — сложной, да — весьма затратной, да — приоритетной, но все-таки технической. К тому же в результате Карибского кризиса советское руководство лишний раз убедилось в том, что США крайне чувствительны к собственной безопасности, а ускоренное совершенствование и наращивание стратегических вооружений позволяло СССР, уже не размещая своих ракет на чужой территории, как бы воспроизвести кубинский сценарий в новом качестве. В самом деле: уже ни с кем не договариваясь и без дополнительных рисков можно было заставить американцев почувствовать себя под прицелом, то есть испытать те же чувства, что испытывали в Советском Союзе на протяжении двух десятков лет.

Таким образом, осуществление уже готовых к реализации ракетноядерных программ означало для Кремля и качественное укрепление собственной военной безопасности, и удовлетворение чувства справедливости. Что касается Соединенных Штатов, то они считали для себя единственно возможным вариантом действий сохранение подавляющего военного превосходства. Такой курс был для них и традиционным, и естественным, не говоря уже о том, что полностью соответствовал национальному характеру. Дж. Кеннану принадлежит достаточно честное высказывание на сей счет: «Давайте не будем наводить тень на ясный день, сваливая всю ответственность на наших противников.

Мы должны помнить, что именно мы, американцы, на каждом повороте пути были инициаторами дальнейшей разработки подобного (ядерного. — Н. И.) оружия. Мы первые создали и провели испытания такого устройства, первыми создали водородную бомбу, мы первыми создали многозарядную боеголовку, мы отклонили всякие предложения отказаться в принципе от применения ядерного оружия первыми, и мы одни — да простит нам бог — употребили это оружие против десятков тысяч беззащитных мирных граждан». И еще одно. Если верно наше предположение об изменении американской стратегии ведения холодной войны под влиянием Карибского кризиса, то расчет Вашингтона на изматывание СССР в гонке вооружений приобрел с этого времени самостоятельное значение, тем более что в Белом доме в то

время, по-видимому, еще не верили в возможность достижения Советским Союзом паритета с США. Что же такое паритет? С точки зрения формальной логики и житейского здравого смысла, ядерный паритет — это ситуация, когда противоборствующие стороны обладают соизмеримыми возможностями стратегических ядерных сил. Если дополнить данное «бытовое» определение дополнительными характеристиками, то военно-стратегический паритет может быть охарактеризован как такое соотношение стратегических сил и средств, которое в возможной войне не обеспечивает ни одной стороне возможность достижения рациональных политических целей военными средствами. В этом смысле стратегический паритет исключает ядерную войну из числа вариантов решения спорных международных вопросов, превращая ее в иррациональное средство политики.

Достижение и поддержание военно-стратегического паритета есть исторически закономерное явление мировой истории, поскольку оно выступает выражением естественного стремления общественных систем к равновесию. Главной качественной характеристикой такого равновесия в биполярном мире стало наличие у каждой из противоборствующих сторон такого потенциала ракетно-ядерного оружия, который был достаточен для нанесения ответного удара по агрессору с неприемлемым для него ущербом.

Характер противоборства СССР и США в сфере ракетноядерных вооружений в известной мере определяло геостратегическое положение этих стран. Советский Союз — континентальная держава, занимавшая или контролировавшая большую часть евразийского континента. Основным компонентом ядерной триады СССР при этом были наземные межконтинентальные баллистические ракеты. США, напротив, — морская держава, имеющая свободные выходы в Атлантический и Тихий океаны.

При этом главные союзники США находились в Западной Европе, что предполагало большую протяженность линий морских и воздушных коммуникаций между ними. Поэтому Соединенные Штаты сделали ставку на военно-морские силы с упором на развитие атомного подводного флота с БРПЛ. Важнейшим элементом американской триады исторически являлась также стратегическая авиация. Противоположность геостратегического положения СССР и США влияла, таким образом, на формирование дисбалансов в структуре СНВ сторон. Эти дисбалансы, в свою очередь, усиливали взаимное недоверие сторон, стимулируя стремление накопить возможно большее количество вооружений с целью обеспечения гарантированного уровня своей безопасности.

Противостояние коалиций: НАТО и Организация Варшавского Договора

Соединенные Штаты Америки и Советский Союз были главными, но не единственными участниками холодной войны. Обе сверхдержавы являлись лидерами мощных военнополитических коалиций. Создание и деятельность Североатлантического альянса (НАТО) и Организации Варшавского Договора (ОВД) в полной мере отражают содержание, характер и особенности эпохи глобального противоборства.

Союзники — как США, так и СССР — отнюдь не были простыми статистами. Все они, хотя и в разной мере, внесли свою лепту в холодную войну, и роль каждого из государств — членов Западного и Восточного блоков требует специального изучения. Соответствующая научная работа активно ведется в многочисленных исследовательских центрах самых разных стран, не говоря уже о независимых ученых.

В рамках этого раздела речь, однако, пойдет не о «вкладе» конкретных государств в холодную войну (это просто неподъемная задача для обзорной книги), а о некоторых аспектах именно коалиционного противоборства. Как известно, любая система обладает качествами, не сводимыми к сумме свойств ее компонентов , и НАТО с ОВД не являются, конечно, исключением из правила. В первые послевоенные годы СССР и его союзники выступали против организации замкнутых военно-политических блоков, за сохранение целостности Европы и создание системы коллективной безопасности на всем европейском континенте. Однако на Западе предпочли иной путь.

Процесс формирования Североатлантического альянса, о чем подробно говорилось выше, не завершился подписанием Договора 1949 г. И в последующий период его укрепление и расширение представлялось на Западе приоритетным направлением политики. Подписав осенью 1954 г. Парижские соглашения, США и их союзники предоставили возможность Западной Германии и Италии создать свои вооруженные силы и возобновить военное производство. Было заявлено о стремлении добиваться объединения Германии путем поглощения ГДР. Вслед за этим в мае 1955 г. в нарушение Потсдамских соглашений ФРГ была принята в НАТО, которое получило в свое распоряжение полумиллионный немецкий бундесвер. Международная обстановка резко обострилась, возросла военная опасность. В новых условиях двусторонние договоры между социалистическими странами уже не в полной мере обеспечивали их коллективную безопасность.

Возникла настоятельная необходимость реорганизации военно-политического сотрудничества на более широкой международно-правовой основе, когда объединенным силам западных стран противостояла бы совместная мощь Советского Союза и государств Восточной Европы. Восточноевропейские государства (их еще называли «странами народной демократии») и Советский Союз начиная с первых послевоенных лет проводили политику, направленную на установление тесных и всеобъемлющих партнерских связей. Основой для этого стали многочисленные двусторонние соглашения. Военные контакты вскоре стали одним из приоритетных направлений сотрудничества, тем более что по времени договорный процесс совпал с созданием и становлением новых национальных армий в странах народной демократии.

Широко практиковались поставки «братским армиям» современного (по тому времени) советского вооружения и различного военного имущества, а также направление военных советников командного и технического профилей для оказания помощи в овладении боевой техникой, организации боевой подготовки войск и обучении кадров. Получила распространение и практика обучения национальных кадров в советских военно-учебных заведениях. Становлению армий народно-демократических стран способствовали их тесные связи с советскими войсками, дислоцированными на территории ГДР, Польши, Венгрии и Румынии. 14 мая 1955 г. Албания, Болгария, Венгрия, Германская Демократическая Республика (ГДР), Польша, Румыния, СССР и Чехословакия подписали в польской столице союзнический Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, вошедшей в историю как Варшавский Договор. Новое военно-политическое содружество организовывалось на принципах единства марксистско-ленинской идеологии, руководящей роли в государствах партий коммунистической направленности, социалистического интернационализма и совместного обеспечения своей военной безопасности. В тексте Договора, как и в принятой много позже военной доктрине, отмечалось, что ОВД имеет сугубо оборонительный характер. Разумеется, это не исключало решительности действий его объединенных вооруженных сил в случае агрессии.

Более того, в боевом планировании одно время даже допускалась возможность упреждающего удара против группировок войск вероятного противника, «изготовившихся к нападению». Страны — участники ОВД создали коалиционные органы руководства, сформировали соответствующие союзные вооруженные силы и средства управления ими в мирное и военное время, определили оптимальные формы и методы военного сотрудничества. Эта система дополнялась и совершенствовалась в течение всего периода существования, вплоть до весны 1991 г. [81]. Высшим органом ОВД являлся Политический Консультативный Комитет (ПКК), на который возлагалось решение общих принципиальных вопросов, относящихся к обороноспособности и военному строительству союзных государств, их армий и Объединенных вооруженных сил (ОВС), которые возглавлял Главнокомандующий.

По сложившейся практике работы ПКК, его совещания проводились ежегодно. В них принимали участие делегации во главе с первыми лицами государств-участников. Как правило, повестка дня включала два вопроса: одним из них был доклад Главнокомандующего о состоянии ОВС с принятием решений по их дальнейшему развитию, оснащению боевой техникой и вооружением, по подготовке инфраструктуры и др.

В качестве второго вопроса обычно выступало рассмотрение и принятие политических заявлений, например по проблемам сокращения вооружений или в связи «с агрессивными действиями стран Запада» [82]. Рабочими органами ПКК являлись Объединенный секретариат, Комитет министров иностранных дел (КМИД) и Комитет министров обороны (КМО); последний выступал в качестве высшей военной коалиционной инстанции в ОВД. Органом военно-стратегического управления в мирное время являлось Объединенное командование вооруженных сил (затем — Объединенных вооруженных сил), состоящее из Главнокомандующего ОВС и его заместителей от каждой страны-участницы (в ранге заместителей министров обороны или начальников генеральных штабов с местом пребывания в своих странах), а также начальника штаба ОВС и командующего войсками ПВО ОВД. Главкомами ОВС в разное время были Маршалы Советского Союза И. С. Конев, А. А. Гречко, И. И. Якубовский, В. Г. Куликов и генерал армии П. Г. Лушев. При Главнокомандующем ОВС в качестве постоянно действующих органов для руководства повседневной деятельностью ОВС функционировали Штаб ОВС и Технический комитет ОВС. Кроме того, на временной основе работали Военный совет и Военный научно-технический совет ОВС. Штаб ОВС и Технический комитет ОВС комплектовались из числа генералов, адмиралов и офицеров всех союзных армий по принципу пропорционального представительства, исходя из принятых норм финансирования этих органов: Болгария — 7 %, Венгрия — 6 %, ГДР — 6 %, Польша — 13,5 %, Румыния — 10 %, Советский Союз — 44,5 % и Чехословакия — 13 % [83]. Характерно, что при соблюдении этих норм большинство руководящих должностей в названных структурах (начальника Штаба, его первого заместителя, председателя Техкома, начальников всех управлений и отделов) занимали советские военнослужащие. В Объединенном командовании кроме самого Главкома ОВС советскими военачальниками были его заместители по ВВС, ВМФ и ПВО. Естественно, что такая практика обеспечивала реализацию идей и установок прежде всего советского политического и военного руководства, Генерального штаба ВС СССР, положений советской военной науки и военной доктрины. Главнокомандующий и начальник Штаба ОВС одновременно занимали должности первого заместителя министра обороны СССР и первого заместителя начальника Генерального штаба (соответственно).

Эти обстоятельства порой негативно сказывались на морально-психологической обстановке в структурах ОВД, тем более что действия советских руководителей не всегда в полной мере учитывали интересы, особенности и реальные возможности союзников СССР. Представительство союзных армий в Штабе ОВС ограничивалось наличием заместителей начальника Штаба ОВС от министерств обороны всех государств-участников в ранге заместителей начальников генеральных (главных) штабов.

Эти представители работали в Штабе ОВС, постоянно находясь в Москве. Органы военного управления занимались разработкой предложений и рекомендаций по проблемам укрепления обороноспособности союзных стран, строительства национальных вооруженных сил и координацией деятельности Объединенных вооруженных сил в интересах коллективной обороны. В Организации Варшавского Договора за годы ее существования сложился эффективный механизм многостороннего политического и военного сотрудничества, который постоянно развивался и совершенствовался. Его правовой основой выступал как сам Варшавский Договор, так и двусторонние соглашения между его участниками. Соответственно, и сотрудничество в самых разных сферах деятельности осуществлялось как в рамках ОВД, так и на двусторонней основе [84]. Важнейшим направлением деятельности ОВД было сотрудничество государств-участников в области внешней политики.

Существовал и механизм его координации, центральным звеном которого являлся Политический консультативный комитет. Его важными элементами являлись Постоянная Комиссия по разработке рекомендаций по внешнеполитическим вопросам, Комитет министров иностранных дел и Объединенный секретариат. Руководители стран ОВД в ходе плановых и рабочих встреч также согласовывали свои внешнеполитические действия. Иногда такие контакты носили закрытый характер. Так, при выработке общей позиции социалистических стран в Берлинском кризисе 1961 г. их лидеры собрались в Москве тайно. На этой встрече, в частности, было принято решение о сооружении разделительной стены вокруг Западного Берлина. Военно-стратегическое взаимодействие в рамках ОВД осуществлялось путем координации усилий союзных стран в вопросах укрепления обороны, строительства национальных армий, повышения их боеспособности и боевой готовности, а также планирования совместного применения ОВС на случай войны.

Оно включало согласование планов развития национальных армий, оснащения их вооружением и боевой техникой, проведение совместных мероприятий по совершенствованию боевой и мобилизационной готовности войск и флотов, их полевой, воздушной и морской выучки, оперативной подготовки командующих и штабов, оперативного оборудования территории стран как части театров военных действий, совместную разработку планов боевого применения оперативных объединений, выделяемых из состава национальных армий в военное время.

Осуществлялось согласование усилий в подготовке кадров, разработке и производстве вооружений и военной техники, создавались совместные (объединенные) оборонительные и специальные системы, оказывалась взаимопомощь при разработке актуальных проблем военного искусства, внедрении в практику единых принципов и методов подготовки войск и штабов. Особое место занимала координация усилий государственных органов, национальных министерств обороны, генеральных (главных) штабов армий стран Варшавского Договора. Известно, что основной формой любого коалиционного военного взаимодействия является согласование совместного применения военной силы, иначе говоря оперативное планирование.

Единое оперативно-стратегическое планирование применения Объединенных вооруженных сил военного времени в деятельности ОВД представляло собой высшую форму военной интеграции. Методы, сущность и цели такой работы постоянно совершенствовались. В роли организующего звена планирования применения как вооруженных сил государств ОВД, так и оперативностратегических и оперативных объединений, создаваемых в военное время на их базе, выступал Генеральный штаб ВС СССР. В конце эпохи холодной войны правовой основой для такого планирования являлось «Положение об Объединенных вооруженных силах и органах руководства ими на военное время», принятое главами государств Варшавского Договора 18 марта 1980 г.

В соответствии с ним для централизованного руководства в военное время учреждалось единое Верховное Главное командование, органом управления которого являлся Генеральный штаб ВС СССР [85]. Таким образом, Генеральный штаб ВС СССР на военное время, наряду с выполнением функции рабочего органа Ставки Верховного Главного Командования ВС СССР, становился и органом управления создаваемого в особый период Верховного Главного командования Объединенных вооруженных сил (Верховным Главнокомандующим ОВС Организации Варшавского Договора назначался Верховный Главнокомандующий ВС СССР).

Поэтому в сферу деятельности Генерального штаба ВС СССР уже в мирное время входили вопросы военного строительства, определения замысла применения, планирования и подготовки вооруженных сил стран — участниц Варшавского Договора и их территорий к совместному выполнению задач в военное время. Основу для подготовки документов по планированию составляли разрабатываемые Штабом ОВС и соответствующим генеральным (главным) штабом каждой национальной армии при участии Генштаба ВС СССР «Протоколы о выделении войск и сил данного государства-участника в состав Объединенных вооруженных сил». В них определялись основные направления развития войск и сил данного государства, планы оснащения их вооружением и боевой техникой, объемы накопления запасов, материалов, а также количество соединений и частей всех видов ВС, выделяемых от вооруженных сил этого государства в состав Объединенных вооруженных сил. Что касается количества выделяемых войск, то оно указывалось в соответствующем Перечне (приложении к протоколу), в котором кроме указания конкретных соединений, частей и учреждений определялись численность их личного состава, организационная структура, количество основных видов вооружения и боевой техники.

В Протоколах указывались и мероприятия по подготовке территории данной страны в оперативном отношении. Планирование применения войск (сил) на военное время (фронтов, армий и флотов), выделяемых в состав ОВС, «осуществлялось министрами обороны и генеральными (Главным) штабами государств — участников Варшавского Договора с учетом рекомендаций Главнокомандующего ОВС и предложений Генерального штаба ВС СССР, а при необходимости — во взаимодействии с соседними армиями других стран». Разработанные в национальных штабах общие оперативные планы перед их подписанием министрами обороны и главнокомандующим ОВС СВД подлежали согласованию в Генеральном штабе ВС СССР.

В качестве главного театра возможной войны для группировок войск общего назначения НАТО и ОВД рассматривался европейский континент. В Европе, особенно в ее центральной части, совокупная военная мощь двух военно-политических союзов была особенно внушительной. Всего здесь противостояли друг другу более 7,2 млн человек, имевших на вооружении: более 90 тыс. танков, 128,5 тыс. орудий и минометов, свыше 23 тыс. боевых самолетов и вертолетов, 600 крупных надводных кораблей и около 430 подводных лодок. Вооруженные силы США, Великобритании и Франции состояли из классической триады: сил общего назначения, ядерных сил на театре войны (средней и меньшей дальности) и стратегических ядерных сил. Поскольку долгие годы США и НАТО в возможной войне делали ставку на атомное оружие, приоритет в развитии отдавался ядерным средствам.

Однако в конце 80-х гг., когда паритет по стратегическим наступательным вооружениям между США и Советским Союзом стал более чем очевиден, и выяснилось, что в мировой ядерной войне победителя быть не может, произошло уточнение стратегических концепций. Впервые перед армиями стран блока была поставлена задача, что они должны обладать способностью с самого начала войны вести широкомасштабные наступательные боевые действия с применением только обычных средств поражения. Тем самым роль сил общего назначения значительно повышалась. Силы общего назначения США и союзных им стран составляли: сухопутные войска, тактическая авиация ВВС и военноморские силы (без ПЛАРБ). Они являлись самым многочисленным и универсальным компонентом вооруженных сил.

В соответствии с американской стратегической концепцией «передового базирования» основные группировки сил общего назначения уже в мирное время были развернуты и содержались вне пределов территории США на вероятных театрах военных действий, большая их часть — вблизи границ Советского Союза. Наиболее мощная из них дислоцировалась в Европе. В ней находилось около 30 % регулярных сухопутных войск, в которых насчи-

тывалось более 75 % всех имеющихся противотанковых средств. Тактические ВВС США в Европе имели в своем составе 900 боевых самолетов, из которых 400 истребителей-бомбардировщиков средней дальности. Американцы также содержали в Средиземном море и на Атлантике 6-й и 2-й оперативные флоты, которые имели в своем составе около 200 боевых кораблей, в том числе 9 авианосцев и 900 боевых самолетов авиации ВМС. Для размещения этих колоссальных сил и средств только в ФРГ было создано 188 крупных военных баз и объектов. До 60 американских баз имелось в Турции, десятки — в Италии и Великобритании. Всего в странах Западной Европы американцы разместили свыше 1000 военных объектов, из них более 270 крупных.

В дополнение к четырем бронетанковым и механизированным дивизиям США, находящимся в ФРГ, на ее территории были складированы запасы тяжелого вооружения еще для четырех дивизий, перебрасываемых в особый период по воздуху с американского континента. Всего силы общего назначения США в Европе насчитывали 300 тыс. человек, 5000 танков, 3100 орудий полевой артиллерии. В течение 10 суток со времени принятия решения о мобилизации в дополнение к имеющимся на Западно-Европейском ТВД войскам развертывалась еще шесть общевойсковых дивизий и одна бригада, а также перебазировалось 60 авиаэскадрилий (по 16 – 18 самолетов). Всего около 1000 самолетов.

Всего по воздуху планировалось перебросить в Европу до 400 тыс. американских военнослужащих и в короткие сроки увеличить количество общевойсковых дивизий в 2,5 раза, а группировку авиации в 3 раза. Для сил общего назначения всех стран НАТО в Европе было размещено свыше 7000 ядерных боеприпасов. Вместе с войсками ФРГ (12 боеготовых танковых и мотопехотных дивизий) группировка американских войск являлась главной ударной силой ОВС НАТО, нацеленной против СССР и других стран Варшавского Договора. Вооруженные силы государств НАТО в Европе (кроме Франции) составляли Объединенные вооруженные силы (ОВС) блока, которые были территориально разделены на три главных командования: на Северо-Европейском, ЦентральноЕвропейском и Южно-Европейском театрах. Наиболее мощная группировка войск находилась на Центрально-Европейском театре (ЦЕТ). В состав ее входили вооруженные силы ФРГ, Нидерландов, Бельгии, а также соединения и части США, Великобритании и Канады в Европе, находящиеся на немецкой, голландской и бельгийской территориях. Всего 23 дивизии, до 10 тыс. танков и 6 тыс. единиц полевой артиллерии, сведенные в восемь армейских корпусов. Кроме того, на территории ФРГ размещались два армейских корпуса Франции. Своеобразной передовой базой ОВС НАТО на ЦЕТ, выдвинутой на восток, являлся Западный Берлин с его военным гарнизоном трех западных держав (США, Великобритании и Франции), насчитывающий в своем составе 12 тыс. человек, не считая 20 тыс. западноберлинских полицейских .

Всего у НАТО с учетом Франции и Испании в Европе находилось 94 боеготовые дивизии. Численность развернутой американской дивизии составляла 16 – 19 тыс., а дивизии ФРГ — более 23 тыс. человек, в то время как дивизии армий стран ВД насчитывали максимум 11 – 12 тыс. человек. Все группировки войск первого эшелона НАТО в Европе поддерживались в высокой степени готовности к занятию исходных районов на так называемом передовом оборонительном рубеже, проходящим на удалении от 10 до 50 км от границы с ГДР и Чехословакией, и к дальнейшим действиям в соответствии с оперативными планами. Их вооружение составляли самые современные, в основном наступательные, виды боевой техники и оружия, главными из которых являлись системы двойного назначения, способные кроме обычных боеприпасов использовать и атомное оружие. В соответствии с существующей тогда в СССР стратегической концепцией считалось необходимым для надежной безопасности Советского Союза и его союзников иметь в Центральной Европе мощную группировку вооруженных сил государств Варшавского Договора, ядром которых были советские войска. Система обороны Советского Союза и всего Варшавского Договора строилась с сосредоточением основных усилий прежде всего на Западном и Юго-Западном ТВД, где были развернуты наиболее боеспособные, оснащенные самой современной техникой группировки войск с соответствующими запасами материально-технических средств. Группировки советских войск на территории ГДР и Польши возникли в результате разгрома фашистской Германии. В восточной части Германии сначала была создана Группа советских оккупационных войск, затем она была переименована в Группу советских войск в Германии (ГСВГ), а в 1989 г. — в Западную группу войск (ЗГВ). В Польше советские войска, предназначенные для охраны коммуникаций и усиления ЗГВ, представляла Северная группа войск (СГВ). Кроме того, в ГДР и ПНР на побережье Балтийского моря размещалось по одному пункту базирования советского Балтийского флота. Пребывание советских войск в Венгрии, под названием сначала Центральной, а затем Южной группы войск (ЮГВ), связано как с послевоенными договоренностями, так и с советской военной акцией осенью 1956 г. Размещение советской Центральной группы войск (ЦГВ) в Чехословакии было признано целесообразным после ввода туда группировки войск стран ОВД в 1968 г. До 1958 г. советские войска (Отдельная механизированная армия) были и на территории Румынии. Всего в составе четырех советских групп войск постоянной готовности на 1985 г. находилось восемь общевойсковых и танковых армий (свыше 30 полностью развернутых и готовых к бою мотострелковых и танковых дивизий), а также 10 авиационных дивизий. Всего более 600 тыс. военнослужащих, 11 тыс. танков и свыше 1600 боевых самолетов.

Эти группировки советских сухопутных войск, ВВС и ВМС, выдвинутые на 600 – 800 км на Запад от границ Советского Союза, вместе с армиями и флотами союзников по Варшавскому Договору представляли собой мощный первый оперативный эшелон первого стратегического эшелона Объединенных Вооруженных Сил ОВД. Союзные СССР войска и силы в Европе составляли: Национальная Народная Армия (ННА) ГДР, Войско Польское (ВП), Чехословацкая Народная Армия (ЧНА), Венгерские Оборонительные силы (ВОС), Армия Социалистической Республики Румынии (АСРР) и Болгарская Народная Армия (БНА), которые имели в своем составе 13 общевойсковых армий и ряд объединений и соединений других видов вооруженных сил и родов войск. Считалось, что наличие постоянно готовых к действиям группировок войск (сил), находящихся в непосредственном соприкосновении с силами НАТО, обеспечивает необходимую эффективность общей системы обороны и поддержания комплексного военно-стратегического равновесия между Востоком и Западом в Европе. На войска первого оперативного эшелона, в состав которого было включено более 60 % всех имеющихся сил общего назначения Варшавского Договора, возлагались задачи по отражению агрессии и разгрому вторгшегося противника.

Второй оперативный эшелон составляли войска западных приграничных военных округов: Белорусского, Прикарпатского, Одесского и Киевского, частично Прибалтийского, которые в основном состояли из танковых объединений и соединений и находились в готовности в короткие сроки к стремительному выдвижению (в основном комбинированным маршем), а их ВВС — к перебазированию по воздуху, на Запад в районы оперативного предназначения для вступления в сражение с целью завершения разгрома противника и развития успеха войск первого оперативного эшелона. Организационно все войска и силы стран Варшавского Договора для подготовки и ведения совместных боевых действий в Европе были сведены в Объединенные Вооруженные Силы Организации Варшавского Договора (ОВС ОВД). Их состав на мирное и военное время был различен.

С переходом на военное положение все ОВС ОВД мирного времени, а также другие войска и силы, в том числе и развертываемые по мобилизационным планам, преобразовались в: — ОВС на Западном ТВД; — ОВС на Юго-Западном ТВД; — Резервы Верховного Главнокомандования ОВС ОВД. Эти стратегические группировки на ТВД, состоящие из фронтов (как национального, так и коалиционного состава), отдельных общевойсковых армий, воздушных армий, армий ПВО и объединенных флотов (на Западе — Объединенный Балтийский в составе: БФ, ВМФ ПНР и ВМФ ГДР, а на Юго-Западе — Объединенный Черноморский флот: ЧФ, ВМФ Болгарии и ВМФ Румынии) и других соединенных частей и учреждений объединялись единым планом действий (в рамках стратегических операций на ТВД) и централизованным управлением со стороны главных командований ОВС на Западном и Юго-Западном ТВД. В 1984 г. в ВС СССР были созданы Главные командования войск направлений.

В частности, в Европе были сформированы Главные командования войск Западного направления со ставкой в г. Легнице (ПНР) и Юго-Западного направления (г. Кишинев). На военное время они преобразовывались в Главные командования ОВС ОВД на соответствующих театрах военных действий и были предназначены для руководства действиями всех имеющихся там войск и сил. Таким образом, почти все имеющиеся силы и средства вооруженной борьбы государств — участников ВД (кроме стратегических ядерных сил ВС СССР), органы управления ими, а также созданные в рамках Военной организации Договора оборонительные и обеспечивающие системы и комплексы составляли Объединенные вооруженные силы ОВД. В мирное время непрерывно осуществлялось слежение за вероятным противником.

Главный упор делался на ведение радиои радиотехнической разведки, передовые посты которой были развернуты или стационарно оборудованы вдоль всей границы с ФРГ, Австрией и Турцией, а также подвижные — на море и в воздухе. Содержалась в постоянной готовности к действию Единая объединенная система противовоздушной обороны ОВД, которая централизованно управлялась и объединяла силы и средства ПВО групп войск стран-участниц Центральной и Восточной Европы, войск ПВО советских приграничных военных округов и войск ПВО страны (СССР). Дежурные средства этой системы реагировали на любые воздушные цели, чтобы при нарушении ими воздушного пространства немедленно пресечь полет нарушителей уже в приграничных районах. Так, только в ЗГВ для возможного перехвата воздушных целей — потенциальных нарушителей воздушного пространства — ежесуточно поднималось в воздух по нескольку дежурных самолетовистребителей.

Войска постоянной готовности — мотострелковые, танковые, ракетные, артиллерийские соединения и части, а также формирования других родов войск, занимаясь повседневной деятельностью, были способны за несколько десятков минут полностью оставить военные городки постоянной дислокации, выйти в назначенные районы (на позиции) и приступить к выполнению боевых задач. Боевая техника (танки, БМП, БТР, САУ) содержалась в парках с полным боекомплектом к орудиям, пулеметам и другому стрелковому вооружению, заправленными топливом баками, транспортные машины — с загруженными запасами материальных средств, готовыми к выдвижению и ведению боя. В боевые машины были заложены даже ручные гранаты и сигнальные патроны. Из оружия в казармах находились только автоматы и пистолеты командиров экипажей и механиков-водителей.

Ядерные боеприпасы для ракетных войск и артиллерии, фронтовой авиации, как для входящих в состав группировок советских войск, так и армий других стран ВД, составляющих первый оперативный эшелон на ТВД, хранились на ракетнотехнических и ремонтно-технических базах, дислоцирующихся на территории стран ОВД. Эти ядерные боеприпасы содержались в готовности по особому распоряжению к доставке и передаче их в короткие сроки частям и соединениям. Действия каждого объединения и соединения советских группировок войск и войск армий союзников СССР на особый период были тщательно спланированы в соответствии с различными возможными вариантами начала войны. Эти планы по мере изменений данных обстановки уточнялись (были установлены соответствующая периодичность и порядок такой работы). Созданная заблаговременно система управления ОВС на театрах военных действий включала сеть стационарных защищенных (подземных) и подвижных пунктов управления (от ГК ОВС на ТВД и до соединений включительно), оборудованных современными средствами связи, автоматизированными системами управления и системами жизнеобеспечения, а также сеть линий и узлов связи, прежде всего кабельных, радиорелейных и тропосферных.

На большей части пунктов управления объединений, соединений и даже частей уже в мирное время было организовано и осуществлялось боевое дежурство. Кроме сил и средств управления, разведки и ПВО с середины 90-х гг. в группах войск было поставлено на боевое дежурство и некоторое количество ударных средств (фронтовой и армейской авиации, ракетных войск и артиллерии) для немедленного поражения так называемых первоочередных объектов противника.

Основу сил общего назначения в армиях ОВД традиционно составляли Сухопутные войска. В послевоенное время в советских ВС они продолжали развиваться как второй по значимости (после РВСН) и как наиболее крупный по численности и разнообразный по боевому составу вид ВС. Считалось, что Сухопутные войска, обладая огневой и ударной силой, высокой маневренностью и самостоятельностью, будут играть важную роль при ведении боевых действий как с применением, так и без применения ядерного оружия. Их развитие шло по следующим направлениям: увеличение боевого состава; совершенствование организационной структуры объединений, соединений и органов управлений; перевооружение на новые виды оружия и боевой техники для повышения огневой мощи, ударной силы при одновременном увеличении подвижности, маневренности и живучести. Только при реорганизации, проведенной в 1980 – 1982 гг., численность артиллерии мотострелковых и танковых дивизий была увеличена на 20 – 60 %, на вооружение поступили новые танки Т-72, Т-80 и боевые машины пехоты БМП-2. В результате этого в среднем на 25 % возросли боевые возможности этих общевойсковых соединений. В целом «обычные» типы вооружений не только в Сухопутных войсках, но и в других видах ВС постоянно совершенствовались и создавались качественно новые системы оружия, имеющие все более высокие поражающие характеристики.

Состоянию напряженности в отношениях между СССР и США, ОВД и НАТО во многом способствовал характер и содержание военных доктрин, положениями которых руководствовалась каждая из сторон. Официальная доктрина США, независимо от периодической смены ее концепций и названий: «массированного возмездия», «гибкого реагирования», «реалистического устрашения» и «прямого противоборства», всегда предусматривала возможность нанесения упреждающего ядерного удара в том случае, если американское руководство придет к выводу, что предполагаемый противник намеревается нанести ядерный удар по Соединенным Штатам или их союзникам. Да и применительно к войне, ведущейся обычными средствами, США и НАТО официально заявляли, что в случае необходимости применят ядерное оружие первыми.

Доктринальные установки Организации Варшавского Договора долгое время носили полуоформленный характер и находили свое отражение преимущественно в заявлениях, декларациях и других подобных документах Политического Консультативного Комитета и отдельных государств-участников. Основу коалиционной доктрины составили положения военной доктрины СССР как признанного политического, экономического и военного лидера социалистических государств. Характерной чертой военной доктрины Варшавского Договора выступала ее оборонительная направленность. С момента образования этого союза его военные усилия были направлены на защиту от возможных посягательств извне, в том числе и через провоцирование внутренней контрреволюции. Оборонительный характер коалиционной доктрины прежде всего отражался в боевом составе, структуре и предназначении ОВС и армий государств-участников, содержании их подготовки, избранных и спланированных способов и форм боевых действий.

Но главной и определяющей стороной военной доктрины являлась ее политическая сторона. Она определялась политикой правящих коммунистических и рабочих партий государствучастников и их марксистско-ленинской идеологией в области войны и обороны. В основе этой идеологии в военной сфере находились принципы «социалистического интернационализма» и «классового подхода» к проблемам военной безопасности, определению военных угроз и потенциальных противников, а также союзников. Внешним выражением такой концепции стал, например, широко известный в тот период лозунг: «Братья по классу — братья по оружию!» В рамках политической стороны доктрины было зафиксировано отрицательное отношение ОВД к войне как явлению, с соответствующими военно-политическими задачами для каждой страны и для Организации в целом по предотвращению войны, укреплению коллективной обороны и военной безопасности «стран социалистического содружества».

Еще раз подчеркнем: как советской военной доктриной, так и военной доктриной ОВД никогда 1 не предусматривалось инициативного начала любой войны, тем более ядерной, и даже локального нападения. Но группировки Вооруженных Сил предполагалось иметь в таком составе, порядке их дислокации, а также уровне подготовки и готовности, чтобы в случае агрессии со стороны США, блока НАТО отразить и остановить вторжение, перейти в контрнаступление, а затем в ходе глубоких наступательных операций решительно разгромить противника. Отчасти поэтому на Западе советскую стратегию оценивали как однозначно наступательную.

Но было ли это искренне? Используя пропагандистские клише военной мощи СССР и советской военной угрозы, а также предельно расширительно трактуя некоторые советские внешнеполитические акции, США сумели убедить западное общественное мнение в агрессивности СССР и его союзников. Советская сторона в своей пропаганде отвечала тем же, но была менее убедительна. К середине 80-х гг. действующая советская военная доктрина потребовала переработки, чтобы соответствовать политическому курсу нового советского руководства, способствовать активизации переговорного процесса и сокращению военных потенциалов сторон. Вопросы предотвращения войны решили сделать содержанием не только внешней политики, но и военной доктрины. Примерно тогда же на смену теории поэтапной эскалации мировой войны, последующие этапы которой, как считалось, обязательно будут ядерными, пришла концепция равной вероятности мировой ядерной войны и обычной войны (в виде всеобщей или локальной).

Новая советская военная доктрина, теория которой разрабатывалась в Генеральном штабе ВС СССР, прежде всего должна была отличаться своей однозначной оборонительной направленностью. Она впервые (а может быть, и в последний раз) в истории поставила своей главной целью не подготовку к войне, а ее предотвращение, что сейчас, спустя четверть века, выглядит как минимум неоднозначно.

Смешение военной доктрины и внешнеполитической концепции, может быть, и дает определенный пропагандистский эффект, но и дезориентирует военную организацию государства. В конце 1986 г. новые доктринальные установки были рассмотрены и одобрены Советом обороны СССР. Они были положены в основу коалиционной военной доктрины государств — участников Варшавского Договора. Документ под названием «О военной доктрине государств — участников Варшавского Договора» был принят на заседании Политического Консультативного комитета этих стран в мае 1987 г. и опубликован. Сопоставление основных положений военной доктрины НАТО и новой доктрины ОВД проводилось в рамках ОБСЕ на двух семинарах в Вене в 1990 и 1991 гг. Политическая сторона доктрины определяла задачи по уменьшению опасности войны и ее предотвращению. Страны — участницы Организации Варшавского Договора заявляли, что они никогда, ни при каких обстоятельствах не начнут первыми военных действий против какого бы то ни было государства (союза государств), если сами не станут объектом вооруженного нападения.

В полной мере это касалось и ядерного оружия. Данные заявления не были простой декларацией. Им соответствовали установленный порядок выработки решения на применение ядерного оружия, строго определенные способы нанесения ядерного удара, а также алгоритм функционирования автоматизированной системы управления Стратегическими ядерными силами ВС СССР и других систем управления войсками и оружием. Таким образом, применение советских СЯС и оперативно-тактического ядерного оружия могло осуществляться только в форме ответно-встречного или ответного удара по агрессору. Ряд специально осуществленных организационных и технических мер на пунктах управления ядерными средствами сделал нанесение упреждающего ядерного удара просто невозможным. Доктрина содержала ряд инициатив по реальному разоружению.

Памятуя, что самым главным и разрушительным из всех видов наступательного оружия является ядерное оружие, в том числе и на театре военных действий, решено было начать именно с него, а затем продолжить этот процесс в области сокращения обычных вооружений. Анализ данных о составе и соотношении сил общего назначения, как и их ядерных средств, действительно показывает, что обоюдное силовое сдерживание базировалось на поддержании сторонами совокупного военного потенциала на таком высоком уровне, при котором победа в войне становилась уже невозможной. Неслучайно на протяжении всего существования двух блоков страны Варшавского Договора и государства НАТО не допустили даже небольшого вооруженного конфликта между собой. А поводов и причин для этого было более чем достаточно.

Общей целью реформы являлось создание в Европе такой военно-политической ситуации, когда бы и НАТО, и ОВД, надежно обеспечив свою оборону, не имели бы средств для внезапного нападения на другую сторону. Отсюда возникло такое понятие, как «разумная достаточность для обороны», под которой понимался уровень военной мощи государства или коалиции государств, соизмеримый с уровнем военной угрозы, характером и интенсивностью военных приготовлений вероятного противника.

Она определялась потребностями обеспечения безопасности на минимально допустимом уровне при отражении агрессии с суши, воздуха, моря и из космического пространства. С понятием «разумная достаточность для обороны» тесно связывалось понятие «силовое сдерживание агрессии», включающее в себя набор наиболее рациональных форм и методов нейтрализации существующих и потенциальных военных угроз. Под «силовым сдерживанием агрессии» понимался комплекс мер и действий коалиции государств, направленных на создание и поддержание такого уровня их совокупного оборонного потенциала, при котором противоборствующая сторона осознает, что возможные выгоды от ее превентивных действий заведомо уступят потерям от ответных действий потенциальных жертв агрессии. Цель состояла в том, чтобы заставить потенциального агрессора отказаться от мысли, что победа в войне останется за ним. Соблюдение принципа достаточности для обороны требовало от сторон не только механического сокращения войск, сил и их вооружений, но и глубокой перестройки их структуры, дислокации, изменения характера военной деятельности, строительства вооруженных сил.

В том числе необходимо было ликвидировать дисбалансы и асимметрии вооруженных сил государств двух противостоящих военных блоков. Еще одним важным условием реализации принципа достижения достаточности для обороны должно было стать подписание договоренности об ограничении создания новых типов и систем оружия (как, например, системы ПРО США). Таким образом, Организация Варшавского Договора выступала за сохранение военно-стратегического паритета на все более низком уровне, в пределах разумной достаточности для обороны, подразумевая такой состав и структуру вооруженных сил сторон, когда они способны отразить возможную агрессию, но сами не обладают возможностью осуществить нападение и вести крупномасштабные наступательные действия.

Раскрывая военно-техническую сторону новой советской военной доктрины и ее ключевой вопрос — подготовку вооруженных сил к отражению агрессии, Маршал Советского Союза С. Ф. Ахромеев в своих воспоминаниях писал: «В случае агрессии мы отказались от перехода в короткие сроки после ее свершения к наступательным действиям — проведению наступательных операций. Было принято решение отражать нападение только оборонительными операциями, одновременно стремясь ликвидировать вооруженный конфликт. Преднамеренно отдавая стратегическую инициативу в войне агрессору, мы готовы были вести оборону в течение нескольких недель. И только затем, если вторжение врага прекратить не удастся, предполагалось развернуть широкомасштабные действия по нанесению поражения агрессору».

Такой подход свидетельствовал о коренных изменениях советской военной стратегии, которая приобретала все более нереалистичные, «маниловские» черты. Тем более что оборонительный характер доктрины должен был отражаться не только в избранных и спланированных способах и формах боевых действий вооруженных сил, но и в направленности их подготовки. Надо заметить, что многие военные руководители приняли эти нововведения настороженно, рассматривая их как очередное проявление политики односторонних уступок. Время показало, что для этих опасений были все основания. Трудно даже предположить, каких жертв потребовала бы практическая реализация новых доктринальных установок, случись крупномасштабная война.

Доктринальные установки ОВД конца 80-х гг. предусматривали не только поэтапное сокращение ядерных вооружений и ликвидацию другого оружия массового поражения, но и дальнейшее сокращение в Европе обычных вооруженных сил и вооружений, ликвидацию военных баз на территории других государств, вывод войск в пределы национальных границ, одновременный роспуск Североатлантического альянса и Варшавского Договора. Однако эта программа, как известно, оказалась нереалистичной. Надо сказать, что накопленные запасы обычных вооружений в Европе действительно были колоссальны. Конечно, это не было случайным явлением. В основе определения численности и боевого состава советских войск на Западе, как и в целом ОВС ОВД, лежали расчеты советского Генерального штаба о необходимости первоначального создания и поддержания такого соотношения сил и средств с вероятным противником, которое в условиях, когда потери в войне превысят объемы возможного воспроизводства оружия и боевой техники, тем не менее обеспечат выполнение поставленных задач.

Переговоры между странами ОВД и НАТО по ограничению обычных вооруженных сил и вооружений в Европе, вяло ведущиеся с 1973 г., активизировались лишь после того, как в 1986 г. объект их рассмотрения был расширен с Центральной Европы на весь европейский континент: от Атлантики до Урала. Следует заметить, что на Западе постоянно заявляли о «подавляющем превосходстве» стран ОВД по силам общего назначения, особенно по сухопутным войскам (именно здесь якобы существовали значительные диспропорции и асимметрии не в пользу НАТО). В действительности фактическое соотношение в области сил общего назначения установить было далеко не просто. Времена, когда силы сторон соизмерялись только по количеству имеющихся «штыков» и «сабель», ушли в далекое прошлое.

В 80-е гг. надо было сделать глубокий анализ реального предназначения, состава, уровня подготовки и возможностей группировок войск сторон и их вооружений в комплексе, с учетом их качественных характеристик, а не ограничиваться арифметическими сравнениями однотипных видов вооружений. Так, в ГСВГ (ЗГВ) из 6700 имеющихся танков около 1200 (почти 20 % от общего числа) было предназначено для прикрытия госграницы с ФРГ и побережья Балтийского моря. Это были в основном устаревшие тяжелые танки Т-10 и самоходные артиллерийские установки ИСУ-152, СУ-122. Организационно они входили в состав отдельных танковых полков и батальонов, дислоцированных в приграничной полосе. К ним относилась и 5-я отдельная танковая бригада на средних танках, прикрывающая морское побережье ГДР. Все эти части имели задачу в короткие сроки занять заблаговременно выбранные огневые позиции и, создав плотный противотанковый пояс, отразитьвнезапное вторжение. После выполнения этой задачи перечисленные танковые части из боевого состава группы войск выводились.

Как видим, пятая часть танков и САУ ГСВГ изначально не имела наступательных задач. Данный пример подтверждает, что сделать обоснованный подсчет соотношения сил действительно было очень трудно из-за различия структур вооруженных сил ОВД и НАТО, большого разнообразия видов и типов вооружений, разности задач, а также субъективности подхода сторон. Некоторые сравнительные данные о численности вооруженных сил ОВД и НАТО в Европе, по оценкам сторон на 1989 г., приводятся в табл. 6. Таким образом, оценивая соотношение военных потенциалов сторон с учетом приведенных данных, можно сделать следующие выводы: а) при примерном равенстве численности сухопутных войск и ВВС Североатлантический альянс в 2 раза превосходил ОВД по численности ВМС. НАТО также превосходило ОВД по количеству ударных самолетов фронтовой (тактической) и морской авиации, боевым вертолетам и противотанковым ракетным комплексам; б) на стороне ОВД было превосходство в танках, самолетах — перехватчиках войск ПВО, БМП и БТР, а также в артиллерии; в) по военно-морским силам НАТО превосходило ОВД по всем показателям, за исключением подводных лодок, особенно по количеству крупных надводных кораблей (включая авианосцы), а также по самолетам морской авиации. В целом по обычным вооружениям между НАТО и ОВД в Европе существовал примерный паритет. Лондонский институт стратегических исследований сделал тогда такое заключение: «Общий баланс по обычным вооружениям таков, что ни одна из сторон не располагает достаточной совокупной мощью для того, чтобы гарантировать себе победу». На упомянутых переговорах об обычных вооруженных силах НАТО настаивал на сокращении только сухопутных войск и их вооружений (танков, артиллерии и бронемашин). Собственные ВВС и особенно ВМС они сокращать категорически не хотели.

Согласие ОВД на исключение ВМС из предмета переговоров по сокращению вооруженных сил в Европе было ошибочным, прежде всего потому, что оно ставило страны ОВД в изначально невыгодное положение. Но под большим нажимом все-таки удалось заставить Запад рассматривать на переговорах и проблему авиации, а также дать согласие на последующие переговоры по сокращению ВМС. За день до подписания Договора по ОВСЕ с большим трудом были согласованы итоговые цифры. Договор об обычных вооружениях в Европе (ОВСЕ), подписанный в Париже 19 ноября 1990 г., преследовал цель установить военно-стратегический паритет в обычных вооруженных силах и вооружениях на возможно низком уровне. Для этого для каждой группы стран были установлены предельные общие уровни, которые затем сторонами были уточнены для отдельных государств — участников коалиций. На пути согласования параметров этого договора со стороны Советского Союза и его союзников кроме вышеупомянутых ВМС был сделан целый ряд и других серьезных уступок. Чтобы хоть как-то компенсировать это, советская сторона на заключительной стадии подписания Договора пошла на некоторые «военные хитрости», чтобы несколько облегчить себе выполнение обязательств по Договору: а) с целью искусственного уменьшения общей численности Вооруженных Сил, подлежащих сокращению в Европе, был принят законодательный акт об исключении из состава Вооруженных Сил СССР Пограничных войск КГБ, Внутренних войск МВД, Железнодорожных войск, Войск ГО, Войск правительственной связи; б) используя производимую перегруппировку войск, связанную с началом их вывода из стран Восточной Европы, военнополитическое руководство страны решило значительную часть подлежащих сокращению обычных вооружений передислоцировать из Европейской части СССР в его азиатскую часть, за Урал, с тем чтобы они не попали под уничтожение. Об этом было известно США и другим западным странам. С. Ф. Ахромеев в письме помощнику президента США по национальной безопасности генералу Б. Скоукрофту, сообщал, что за Урал переведено: 16,4 тыс. танков (в основном более современных типов), 11,2 тыс. боевых бронированных машин, 25 тыс. артиллерийских систем и 1200 самолетов. Подобное перебазирование объяснялось необходимостью восполнения некомплекта подобной техники в войсках на Востоке, а также проведением замены устаревшего вооружения. Однако еще до официального вступления Парижского договора в силу в 1992 г. устанавливаемый им паритет в обычных вооружениях был нарушен.

После роспуска Варшавского Договора Североатлантический альянс стал превосходить СССР по танкам и артиллерии в 1,5 раза, по самолетам и вертолетам — в 1,3 раза. В результате распада Советского Союза превосходство НАТО над Россией по танкам и артиллерии достигло 3 раз, по БТР — 2,7 раза. С принятием в НАТО Польши, Чехии и Венгрии положения этого Договора окончательно деформировали систему безопасности в Европе и закрепили подавляющее превосходство альянса над Россией. Следует подчеркнуть, что, несмотря на все теоретические ошибки и практические неудачи, сама концепция разумной достаточности для обороны и сегодня не утратила своего значения. Многие ее концептуальные положения по-прежнему представляются логичными и обоснованными. В целом история военной организации Варшавского Договора дает поучительный пример создания и деятельности крупной военно-политической коалиции, которая путем концентрации усилий союзных стран смогла противостоять исключительно мощному Западному блоку, обеспечив условия, в которых Советский Союз и его союзники проводили суверенную внешнюю политику, решительно отстаивая свои государственные интересы.

Военная сила и формирование биполярного мира

Хочешь мира — готовься к войне!
Флавий Вегеций Ренат

Сегодня, когда холодная война в ее «классическом» смысле уже стала историей, появилась возможность оценить роль военной силы в ней без оглядки на принцип «свой — чужой», что предполагает большую объективность, но совсем не означает заданности выводов. Военная сила сыграла исключительно важную роль в процессе складывания биполярного мироустройства. Ее влияние на его ход было и прямым, и косвенным. США и Великобританию изначально беспокоила военная мощь их восточного союзника, тем более что воспринимать его на равных они не были готовы. Интересно, что разведывательные структуры как нацистской Германии, так и «западных демократий», в канун и первые месяцы войны абсолютно ошибочно оценивали военно-экономический потенциал Советского Союза и его способность к сопротивлению агрессии. Не только немецкий Генеральный штаб, но и англо-американские военные аналитики после 22 июня отводили «социалистическому колоссу на глиняных ногах» не более трех-четырех месяцев жизни, что, в частности, стало одной из причин небольших объемов поставок по ленд-лизу в первый, самый трудный год войны. Впоследствии сам факт этой ошибки оказал негативное влияние на формирование западной политики. В известном смысле СССР не могли простить того, что он устоял под страшным ударом Гитлера и тем самым «поломал» всю многоходовую геополитическую игру.

Оказалось также, что в военном отношении Советский Союз способен на многое, и в каком положении он окажется к концу войны — это еще вопрос. А в прошлом взаимоотношений с ним явно не хватало опорных позитивных точек. Мы уже говорили о том, что проблема дефицита доверия между СССР и его западными союзниками по антигитлеровской коалиции существовала в течение всей войны. По мере приближения ее победного финала Советский Союз все увереннее выходил в первый ряд великих держав, а это категорически не устраивало Запад, лидеры которого стремились ограничить геополитическую сферу интересов Советского Союза в Восточной Европе и на Балканах.

Советская военная мощь, столь ярко продемонстрированная в годы Второй мировой войны, воспринималась западными союзниками СССР как нежелательный фактор мировой политики и вследствие этого — как объект пристального анализа. В мае 1944 г. Объединенный комитет начальников штабов США передал госсекретарю К. Хэллу доклад, в котором отмечалось: «Если учесть все военные факторы — источники помощи, людские резервы, географическое положение и в особенности наши способности перебросить свои силы через океан и применить их на континенте, — то мы могли бы успешно защитить Великобританию, но не смогли бы победить Россию. Другими словами, втянулись бы в войну, которую мы не в состоянии выиграть» [6]. В другом докладе, датируемом августом 1944 г., подчеркивалось: «Первоклассными военными державами после поражения Японии останутся только Соединенные Штаты и Советский Союз. Это объясняется сочетанием таких факторов, как их географическое положение, размеры и громадный военный потенциал. Хотя США могут направить свою военную мощь во многие отдаленные районы мира, тем не менее относительная мощь и географическое положение этих двух держав не позволяют одной из них нанести военное поражение другой, даже в союзе с Британской империей» [7]. Это были реалистические оценки, основанные на признании бесперспективности войны с СССР.

Недоверие было взаимным. Немаловажную роль в его развитии со стороны СССР по отношению к Западу играл секрет разработки Соединенными Штатами и Англией атомного оружия, которым они категорически не хотели делиться с СССР, хотя многие ученые — атомщики и призывали к этому. Но лидеры США и Англии, вплоть до конференции в Потсдаме, держали в тайне все работы над атомным оружием, хотя по соглашению между СССР и Англией от 29 июня 1942 г. англичане обязаны были предоставлять Москве «всю информацию» об оружии, используемом против «общего противника».

Рузвельт и Черчилль не подозревали, что Сталин знал о работах над «Манхэттенским проектом» с осени 1941 г., и стремление союзников скрыть от Советского Союза секрет атомной бомбы закономерно усиливало недоверие Кремля. Ситуация с оценкой возможной войны с СССР как бесперспективной кардинально изменилась как раз летом 1945 г., когда в арсенале США появилось атомное оружие, позволявшее надеяться на быструю и сопряженную с небольшими потерями победу над любым противником. Атомная бомбардировка городов Японии стали стартом «атомной дипломатии» администрации президента Трумэна, направленной прежде всего против СССР. Не только отечественные ученые, но и многие западные исследователи считали и считают, что применение США атомных бомб против Японии было продиктовано не столько военной необходимостью, сколько желанием показать миру, и в первую очередь Советскому Союзу, свою военную мощь. Так, английский ученый-атомщик П. Блэкетт справедливо отметил, что «сбрасывание атомных бомб явилось не столько последним актом Второй мировой войны, сколько первой большой операцией холодной дипломатической войны с Россией, ведущейся сегодня». Это мнение подтверждается выводами, сделанными сразу после окончания войны группой американских специалистов. В подготовленном ими документе говорилось о прогнозируемых сроках капитуляции Японии в случае, если бы атомная бомбардировка не состоялась. В качестве крайней даты называлось 31 декабря 1945 г. и даже более ранние сроки.

Возможные последствия решения о применении атомной бомбы осознавались американским военно-политическим руководством. Так, военный министр США Г. Стимсон 11 сентября 1945 г. направил президенту Г. Трумэну меморандум, где писал: «Во многих кругах атомное оружие рассматривается как серьезное препятствие росту русского влияния на континенте. Мы можем быть уверены, что советскому правительству это известно, и советские военные и политические руководители будут испытывать большое искушение как можно скорее приобрести это оружие. Англия уже фактически является нашим партнером по работе над атомным оружием.

Следовательно, если Советский Союз не будет добровольно привлечен к участию на основе сотрудничества и доверия, то мы будем иметь англосаксонский блок, противостоящий Советскому Союзу в обладании этим оружием. Такое положение почти неизбежно вызовет в СССР лихорадочную деятельность, направленную на создание бомбы, что фактически приведет к тайной гонке вооружений… Я считаю, что наши удовлетворительные отношения с Россией не только связаны с проблемами атомной бомбы, но и фактически подчинены им… Эти отношения могут оказаться непоправимо испорченными — все зависит от того, как мы подойдем к решению вопроса о бомбе с Россией. Ибо, если мы не обратимся к ней сейчас, а лишь будем продолжать вести с ней переговоры, довольно явно держа за спиной это оружие, ее подозрительность и ее недоверие к нашим целям возрастут».

Меморандум был обсужден на заседании кабинета под председательством Трумэна, но было решено сохранить монополию на атомное оружие. Американцы заговорили с «позиции силы» уже осенью 1945 г., когда еще достаточно крепки были межсоюзнические отношения, проводились конференции министров иностранных дел великих держав, готовились первая сессия ООН и Нюрнбергский процесс. «Атомная дипломатия» по замыслу ее инициаторов должна была «поставить Советский Союз на место», показать ему, что «хозяином» в послевоенном мире будут Соединенные Штаты. Осенью 1945 г. Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) разрабатывает меморандумы JCS-1496 / 2 «Основы формирования Американской военной политики» и JCS-1518 «Стратегическая концепция и план применения вооруженных сил США». В этих документах была легализована идея превентивного нападения, первого удара, целесообразность которого мотивировалась прагматическими соображениями. В меморандуме JCS-1496 / 2 говорилось: «Если станет известно, что против нас готовятся выступить войска потенциального противника, мы не можем позволить, чтобы из-за ложных и опасных идей о недопустимости собственных агрессивных действий нам был нанесен первый удар.

В этих условиях наше правительство должно быстро принять политическое решение, в то время как будет проведена подготовка для того, чтобы нанести, если это необходимо, первый удар». В ноябре того же года в отчете 329 Объединенного разведывательного управления в качестве возможных целей для атомной бомбардировки назывались 20 советских городов. При этом характерно, что в американских военных кругах господствовало мнение, что СССР «не представляет непосредственной опасности», поскольку он истощен войной, а вот его возможности делают Советский Союз потенциальным противником [13] (разумеется, кроме этого обстоятельства на то, что именно СССР стал объектом американского военного планирования, влияли соображения геополитического характера, идеологический антагонизм, существовавший между двумя державами, и др.). В документе отмечалось, что поскольку атомные бомбардировки малоэффективны против обычных вооруженных сил и транспортной системы, то атомная бомба более пригодна для массового истребления населения городов. Так, в CШA была принята доктрина «первого удара».

В ноябре 1945 г. генерал Д. Эйзенхауэр заявил: «Нет смысла закрывать глаза на тот факт, что мы думаем о войне с Россией». Практически одновременно с появлением вышеназванного документа под руководством Эйзенхауэра, в то время командующего оккупационными вооруженными силами США в Германии, разрабатывается первый план войны против Советского Союза с применением ядерного оружия. В качестве основного театра военных действий в нем рассматривалась Европа. Уверенность в неизбежности победы американского оружия в войне против СССР придавала дополнительный вес «атомной дипломатии». Основой военной стратегии США стал расчет на быстротечную и одностороннюю воздушно-атомную войну.

Предполагалось, что угроза массированной бомбардировки объектов страны-мишени заставит ее правительство согласиться с любыми условиями мира по-американски. 26 июля 1947 г. президентом Трумэном был подписан законопроект, получивший название «Акт о национальной безопасности». Принятый закон положил начало качественно новому этапу в истории американских вооруженных сил, стал основой дальнейшего развития их военной мощи. Особое место в структуре государственной власти занял Совет Национальной Безопасности. В положении об его учреждении указывалось, что в числе прочего в функции Совета входит подготовка рекомендаций президенту по вопросам внутренней, внешней и военной политики, связанной с проблемами национальной безопасности; а также оценка целей, обязательств и возможных последствий внешнеполитических действий Соединенных Штатов.

Уже в 1945 – 1949 гг. США готовили войну с применением атомного оружия против СССР. Правда, в то время ядерных зарядов было сравнительно мало (1946 г. — 6, 1947 г. — 13, 1948 г. — 50, в 1949 г. — около 250, в 1950 г. — около 450 [14]), что в сочетании с боевыми возможностями бомб позволяло применять их только по крупноплощадным целям, то есть по городам. Поэтому именно они определялись в качестве основных объектов для удара. Так, в 1949 г. в США был принят план войны против СССР «Дропшот», основанный на этой стра тегии. Советский Союз осознавал опасность и принимал меры к тому, чтобы найти адекватный ответ. С одной стороны, форсированным темпом велись работы по созданию советской атомной бомбы, с другой — в Восточной Европе содержалась мощная группировка сухопутных войск, потенциально способная в считанные дни оккупировать Западную Европу вплоть до Ла-Манша и Средиземного моря. Таким образом, угрозе атомных бомбардировок советской территории была противопоставлена угроза быстрого поражения европейских союзников США, в которых они нуждались не только военно-политически, но и экономически.

Именно реальная возможность успешного «танкового марша советов» к Ла-Маншу и Пиренеям сдерживала американских «ястребов». Более того: с высокой долей вероятности можно утверждать, что советский военный потенциал еще в 40-е гг. уберег СССР от атомного нападения Соединенных Штатов. С появлением у Советского Союза в 1948 г. Ил-28 — реактивного бомбардировщика, носителя атомной бомбы, способного поражать цели в Великобритании и в некоторых других странах, где находились авиабазы США, а в 1949 г. — и атомной бомбы положение изменилось. Особенно ярко это проявилось в годы войны в Корее, когда данное обстоятельство удержало американское руководство от применения ядерного оружия. В 1948 г. в разгар Берлинского кризиса англичане легко согласились на размещение на своей территории 60 американских бомбардировщиков В-29 с ядерными бомбами на борту. Однако в 1950 г., когда генерал Д. Макартур, командовавший «войсками ООН» в Корее, потребовал от Белого дома применить атомную бомбу по объектам КНР и президент Г. Трумэн первоначально поддержал его, премьер-министр Великобритании К. Эттли немедленно вылетел в США с просьбой к Вашингтону воздержаться от своих намерений.

Он опасался, что в этом случае Британия может подвергнуться воздушно-атомному удару со стороны СССР. Трумэн согласился с Эттли, пообещав консультироваться с Лондоном. В своих воспоминаниях он признавал: «Если бы мы начали атаковать коммунистический Китай, то должны были бы ожидать русского вмешательства» [15]. И в более поздний период Корейской войны, когда уже другие фигуранты (Эйзенхауэр) выдвигали подобные предложения, европейские лидеры ссылались на опасность ответного атомного удара СССР по Западной Европе. В 1951 г. У. Черчилль, ранее выступавший сторонником ядерной войны против СССР, заявил: «Мы не должны забывать, что… превращаем себя в мишень». Так советская военная сила снова девальвировала угрозу применения атомной бомбы против Советского Союза.

Однако руководители США и созданного в 1949 г. блока НАТО не утратили надежды на сохранение и увеличение своего подавляющего военного преимущества над СССР и продолжали совершенствовать свое ядерное оружие. В 1954 г. в США была принята стратегия «массированного возмездия», в основе которой были планы внезапного массированного воздушного нападения на Советский Союз силами стратегической авиации, вооруженной ядерными бомбами и крылатыми ракетами. К тому времени стратегическая авиация стала приоритетным видом вооружений и ведущим родом войск в вооруженных силах США. Считалось, что при массированном применении она является силой, способной в решающей степени подорвать военно-промышленный потенциал противника и добиться победы в кратчайшие сроки.

Упор на стратегическую авиацию в послевоенные годы объяснялся и тем, что тяжелые бомбардировщики могли действовать с континентальной части США, а средние — с передовых баз, по целям в Европе и Азии, тогда как территория самих Соединенных Штатов оставалась практически недосягаемой для потенциальных противников (СССР, позже и КНР). Исходя из этого американские теоретики «воздушной войны» (У. Митчелл, А. Северский и др.) считали, что межконтинентальная авиация, вооруженная ядерными боеприпасами, делает все остальные традиционные виды вооруженных сил устаревшим оружием.

При этом особое внимание обращалось на создание качественно новых средств доставки ядерного оружия к цели. Именно в этом виделся залог победы США в будущей войне, так как технологическое превосходство американской авиапромышленности над советской считалось бесспорным, а американский опыт ведения воздушной войны — уникальным и в ближайший перспективе неповторимым. Утверждалось, что воздушная мощь позволяет вести войну на условиях США, тогда как сухопутная война будет вестись на условиях СССР. Отсюда делался вывод, что военное строительство должно быть подчинено идее максимального развития средств воздушного нападения, даже в ущерб армии и флоту .

Программа строительства стратегической авиации основывалась на этих постулатах. С начала 50-х гг. основным ее самолетом стал средний стратегический бомбардировщик В-47 «Стратоджет», первые образцы которого имели максимальную скорость 960 км / ч, практический потолок 12,5 тыс. м и дальность полета 8000 км. На этот бомбардировщик, в связи со скоростью и высотой его полета, возлагались большие надежды по преодолению противовоздушной обороны. К 1955 г. большинство частей и подразделений стратегической авиации были перевооружены с В-29 и В-50 на В-47. В середине 50-х гг. на вооружении находилось всего 375 самолетов В-36 и уже 1200 В-47. Однако тактико-технические характеристики В-47 все же не давали ему возможности при базировании на аэродромах континентальной части США достигать объектов СССР, находящихся в глубоком тылу. Поэтому был разработан, а с 1954 г. стал поставляться в войска тяжелый реактивный бомбардировщик В-52, с дальностью действия 16 000 км (в дальнейшем 18 000 км) и скоростью 960 км / ч. В 1959 г. на вооружении уже было 500 этих машин. Но вопрос труднодоступности глубинных районов Советского Союза беспокоил американских стратегов. Дополнительные решения проблемы были найдены через освоение дозаправки бомбардировщиков в воздухе и создание новых передовых баз. Для этого в составе САК был создан флот самолетовтопливозаправщиков. Поскольку, однако, он был относительно малочисленным, то командование САК решило часть В-47 содержать в постоянной боевой готовности на передовых авиационных базах в Англии, Испании, Марокко, на Аляске и островах Тихого океана.

Эта система дежурства получила условное наименование «Ответные действия». Такое название маскировало истинную сущность передового базирования, цель которого состояла в том, чтобы обеспечить успех первого внезапного ядерного удара по СССР. Дежурство части сил стратегической авиации на авиабазах, расположенных в непосредственной близости от границ СССР и его союзников, увеличивало возможности более быстрого, одновременного и массированного ее применения. В рамках стратегии «массированного возмездия» была принята и так называемая авиационная доктрина, в которой были пересмотрены не только принципы боевого использования, но и тактика действий различных родов авиации в условиях применения ядерного оружия .

В документе указывалось, что ВВС являются основным военным средством, обеспечивающим захват инициативы и достижение решительных результатов в войне. Главное место среди родов авиации отводилось стратегическим бомбардировщикам как средству, способному в короткий срок нанести противнику невосполнимые потери. Вооруженная атомными, водородными, бактериологическими и химическими бомбами, стратегическая авиация рассматривалась как сила, обеспечивающая «национальную безопасность» и как оружие устрашения. По расчетам американского военно-политического руководства, стратегическая авиация уже в начальном периоде будущей ядерной войны должна была сыграть особую, решающую роль. Первые удары по жизненно важным объектам военного и экономического потенциала противника предполагалось нанести с максимальным использованием фактора внезапности.

В отличие от 40-х гг., когда преимущество американской авиатехники было почти абсолютным, теперь стратегической авиации предстояло действовать не сольно, а в тесном взаимодействии с другими родами авиации. Генерал К. Лемэй, в тот период возглавлявший САК, так формулировал задачи, стоящие перед стратегической авиацией: поражение жизненно важных объектов противника, в первую очередь — аэродромов базирования авиации, способной нести атомное оружие, а также предприятий атомной промышленности; полное разрушение промышленных объектов и других источников мощи противника путем проведения массированных ударов по заранее намеченным целям; постоянная готовность к поддержке действий сухопутных войск.

Наиболее эффективной формой боевого применения стратегической авиации называлась воздушная операция, которая должна была проводиться по планам верховного командования. В операции предполагалось участие не только сил стратегической авиации, но также тактической и палубной авиации, находящейся на театрах военных действий, причем действия всех этих компонентов должны были быть заранее спланированы по времени и целям. Носители ядерного оружия должны были действовать с передовых баз, расположенных в европейских странах НАТО. Главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генерал Гюнтер в 1954 г. заявил: «Мы определили, что наша стратегия в центре требует применения ядерного оружия независимо от того, будет ли оно применено противником или нет» .

Вскоре, однако, выяснилось, что стратегия «массированного возмездия» малопригодна для достижения политических целей. Например, она по определению была бессильна остановить распад колониальной системы. К тому же, как известно, американская атомная монополия оказалась недолговечной. В СССР работы по созданию ядерного оружия были начаты весной 1943 г. Толчком к этому послужили сообщения внешней разведки о проведении соответствующих исследований за рубежом, прежде всего в Германии. Под руководством И. В. Курчатова создается «Лаборатория измерительных приборов Академии наук», чья деятельность, однако, далеко выходила за рамки названия. По ряду причин, в первую очередь финансового характера, в течение первых двух лет работа находилась на стадии предварительных оценок и экспериментов.

Атомная бомбардировка Японии послужила катализатором осуществления ядерной программы в СССР. Уже 20 августа 1945 г. выходит постановление ГКО, согласно которому образуется Специальный комитет, в ведение которого включается организация всех необходимых работ по созданию атомного оружия. Его председателем стал Л. П. Берия, являвшийся в этот период заместителем председателя Совета народных комиссаров. Для непосредственного руководства атомным проектом образуется Первое главное управление при СНК во главе с Б. Л. Ванниковым, чьим заместителем назначается И. В. Курчатов. Работы велись в чрезвычайно высоком темпе. Активно строились объекты для добычи и переработки урана, плутония, конструирования и серийного производства атомных бомб. Первоначально, летом 1946 г., планировалось изготовить бомбы двух типов: плутониевого и уранового, то есть повторить американский путь (известно, что благодаря деятельности советской разведки наши ученые имели достаточно подробное представление о работе своих американских коллег). Однако проделанные расчеты и эксперименты показали, что урановая бомба имеет недостаточно высокую эффективность.

Из-за низких темпов накопления плутония к лету 1949 г. можно было изготовить только один заряд. Для взрыва РДС-1 был выбран полигон № 2, расположенный к западу от Семипалатинска. Там сооружается специальная 30-метровая башня, подобная той, которая использовалась американцами для испытаний в Нью-Мексико. Выбор «башенного варианта» был предопределен тем, что если бомба в первый раз по каким-либо причинам не взорвалась, то после устранения неполадок были возможны новые попытки. При сбросе с самолета такой возможности не было, так как при ударе о землю бомба разрушалась. Еще в 1947 г. В. М. Молотов от имени советского правительства сделал официальное заявление о том, что секрета атомной бомбы для СССР больше не существует. В США ему тогда не поверили, решив, что имеют дело с блефом. И вот 29 августа 1949 г. испытание было проведено успешно, а монополия США на атомное оружие перестала существовать. 3 сентября самолет-разведчик B-29 американских ВВС, совершая плановый полет над северной частью Тихого океана, недалеко от полуострова Камчатка, обнаружил повышенную радиоактивность взятой пробы воздуха.

Последующий анализ позволил американцам сделать вывод о проведенном в СССР ядерном взрыве. 25 сентября ТАСС официально сообщило, что в Советском Союзе освоено производство атомного оружия 1 . Столь быстрое создание Советским Союзом атомного оружия вызвало на Западе и прежде всего в США значительный резонанс. Американское руководство восприняло успешные испытания под Семипалатинском как первый шаг на пути ликвидации геостратегической неуязвимости США. Уже в январе 1950 г. президент Трумэн принимает решение об активизации работ «над всеми видами атомного оружия, включая водородное».

Таким образом, начинается гонка термоядерных вооружений, в которую следом за США включается СССР, а позже Великобритания, Франция и Китай. В Советском Союзе вскоре после взрыва под Семипалатинском разрабатывается серийная атомная бомба, имевшая при весе 3 т мощность в 40 кт тротила (у РДС-1 было соответственно 5 и 20 кт). Это оказалось возможным за счет создания принципиально новой конструкции, фокусирующей действие продуктов обычного взрыва на центральный ядерный заряд. И в дальнейшем работы идут по пути значительного увеличения удельной мощности атомных зарядов при одновременном уменьшении их габаритов и веса. В октябре 1951 г. И. В. Сталин заявил о плановом и систематическом характере работ по совершенствованию ядерного оружия [18]. И действительно: в 1950 – 1955 гг. в СССР была осуществлена целая серия успешных испытаний атомных бомб различного типа, а 12 августа 1953 г. стал «днем рождения» советской водородной бомбы. И. В. Курчатов на сессии Верховного Совета СССР в 1956 г. подчеркивал, что создание советской водородной бомбы — это ответ на американские планы ведения атомной войны против СССР.

В начале 60-х гг. были испытаны ядерные боеприпасы мощностью 30 – 50 мегатонн. Советский Союз, создав значительный арсенал ядерных боеприпасов, нашел и решение проблемы доставки их к цели. Принципиальное решение о разработке отечественного бомбардировщика, близкого по своим летно-техническим характеристикам к американскому Б-29, было принято в конце 1943 г. Однако трудности финансового, экономического и организационного характера не позволили оперативно решить эту проблему. Проект самолета, разработанного в КБ А. Н. Туполева, не отвечал требованиям, предъявляемым к нему военновоздушными силами. Отставание от передовой авиационной техники становилось все более значительным, что не являлось секретом для американцев. По мнению экспертов ВВС США, советская авиация дальнего действия была таковой только по названию, а на деле располагала лишь устаревшими машинами без ближайших перспектив их замены на более современные.

США и Великобритания, по отзыву этих специалистов, имели подавляющее превосходство как по количеству, так и по качеству бомбардировщиков дальнего действия. В сложившейся обстановке советское руководство принимает решение скопировать самолет B-29 (четыре такие машины во время войны совершили вынужденную посадку на советской дальневосточной территории и были интернированы). Конструкторское бюро Туполева получает соответствующее правительственное задание. Определен и срок — 2 года.

Подобный шаг носил вынужденный характер, но в связи с существенным отставанием Советского Союза в авиастроении был наиболее предпочтительным выходом, поскольку значительно упрощал задачу. Тем не менее она оставалась весьма сложной, ведь требовалось, помимо всего прочего, коренным образом изменить технологический процесс, причем как на авиационных заводах, так и на смежных предприятиях. 3 августа 1947 г. на воздушном параде в Тушино тройка самолетов, получивших обозначение Б-4 (позже Ту-4), была показана публике, а всего с 1948 по 1952 г. было построено 850 таких машин [21]. Создание и серийное производство Ту-4 подготовило почву для появления последующих советских стратегических бомбардировщиков: Ту-16, Ту-95, М-4 и др. И все же в Кремле, сознавая свое серьезное отставание от США в развитии стратегической авиации, отказались буквально повторять их путь.

В качестве основного носителя ядерных зарядов были избраны ракеты. Это стало верным решением, оказавшимся неожиданным и сильным ходом в глобальном военно-политическом противоборстве с США. Его организационный, научный и экономический фундамент закладывался еще в первые послевоенные годы. Надо сказать, что успехи Германии в разработке и применении ракет Фау-1 и Фау-2 обусловили повышенное внимание к данной проблеме со стороны США и СССР. В апреле 1945 г. около 500 ведущих специалистов немецкого ракетноконструкторского бюро во главе с В. фон Брауном сдались в плен к американцам, а уже осенью того же года в форте Блисс (США) началась работа по сборке ракет из деталей, вывезенных из оккупированной Германии, и их совершенствованию.

В советской оккупационной зоне весной 1945 г. создается организация под кодовым обозначением Институт «Нордхаузен» — по названию города, где находился подземный завод по производству Фау-2. Здесь работало около 200 немецких ракетчиков из числа тех, кто не ушел к американцам. В конце 1946 г. институт был переведен в СССР; немецкие специалисты проводили свои исследования в нем около трех лет, затем они были возвращены в Германию. Постановлением правительства СССР от 13 мая 1946 г. были созданы специальные управленческие структуры, на которые возлагалось непосредственное руководство ракетостроением. Среди них: Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров (в последующем — Специальный комитет при СМ СССР); 7-е Главное управление Министерства вооружения.

Общее руководство было поручено Г. М. Маленкову, а его первым заместителем, фактически отвечавшим за все дело, стал министр вооружения Д. Ф. Устинов. Процесс оснащения Вооруженных Сил ракетным оружием требовал строгой регламентации эксплуатации и обслуживания новой техники. Образованное в Министерстве Вооруженных Сил 4-е Главное управление отвечало за изучение состояния и развития современного реактивного вооружения, разработку системы вооружения им армии и флота, составление сводных планов научно-исследовательских и опытных работ, а также планов серийных заказов, контроль за работой аналогичных управлений видов Вооруженных Сил и координацию их деятельности, контроль за внедрением реактивного вооружения в войсках и за его эксплуатацией, выработку предложений о внедрении новых образцов реактивного вооружения. Первое время коллектив ракетно-конструкторского бюро под руководством С. П. Королева восстанавливал точные чертежи Фау-2 с помощью немецких специалистов и захваченной документации. Дело осложнялось тем, что наиболее ценная ее часть попала к американцам или была уничтожена. Из разрозненных деталей и узлов, найденных на немецких заводах, а частично сделанных в СССР, удалось собрать 11 ракет Фау-2, пробные пуски которых показали низкую надежность ракет.

В том же году была завершена работа над созданием первой отечественной ракеты Р-1 с дальностью полета 270 км. Во многом она копировала Фау-2, но была целиком изготовлена на советских заводах. В октябре 1948 г. состоялся ее первый успешный пуск. Он выявил высокие качества ракеты как эффективного средства доставки мощных боевых зарядов к цели. Р-1 обладала большой скоростью полета и имела значительную в то время высоту траектории. Принятие на вооружение решением правительства от 28 ноября 1950 г. такой ракеты означало, что Советские Вооруженные Силы получили принципиально новое оружие — баллистические ракеты. Спустя три года была испытана более совершенная ракета Р-2 с дальностью полета 600 км. Она поступила на вооружение созданных к тому времени ракетных частей в ноябре 1951 г.

Разработка и организация производства ракетной техники продолжались и в дальнейшем. Так, в 1951 – 1953 гг. в СССР были успешно проведены запуски ракет в верхние слои атмосферы с высотой полета до 450 км. Осуществлялась работа по созданию ракеты Р-5М, способной нести как обычный, так и ядерный заряд. Эта ракета была первой баллистической ракетой средней дальности с максимальной дальностью полета 1200 км и подлетным временем в 10 минут. Параллельно с Р-5М велась разработка ракеты Р-11, которая в апреле 1953 г. прошла испытания и после существенной модернизации под кодовым наименованием Р-11М в июле 1955 г. была принята на вооружение Сухопутных войск Вооруженных Сил.

Таким образом, к 1956 г. в нашей стране было создано несколько образцов отечественных баллистических ракет с дальностью полета до 1200 км, которые имели как обычное, так и ядерное снаряжение головных частей. Это означало, что Советский Союз получил в свое распоряжение такие средства военной силы, которое были соизмеримы с американскими. Однако дальность их полета оставалась явно недостаточной, и руководство СССР поставило перед учеными и ракетостроителями задачу сосредоточить усилия на создании межконтинентальных средств доставки ядерных и термоядерных боеприпасов к цели. Это был принципиально новый подход

к вопросам развития средств и способов вооруженной борьбы с учетом требований современной войны. В 1956 – 1957 гг. велась разработка и подготовка к производству межконтинентальных ракет Р-7 и ракет средней дальности Р-12 (до 2000 км). В последующие годы на базе первых межконтинентальных ракет были созданы мощные ракетыносители, с помощью которых производились запуски космических аппаратов всех типов. 21 августа 1957 г. в Советском Союзе впервые в мире была успешно испытана межконтинентальная, многоступенчатая баллистическая ракета (МБР) Р-7. В заявлении ТАСС говорилось: «На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты. Испытания ракеты прошли успешно, они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции.

Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор недоступной высоте. Пройдя в минимальное время огромное расстояние, ракета попала в заданный район» 1 . Советский Союз уверенно вступил в ракетно-ядерную эру и получил полное право называться сверхдержавой. Появление в СССР современных вооружений (межконтинентальные баллистические ракеты, атомные подводные лодки-ракетоносцы, зенитные ракетные комплексы, стратегические бомбардировщики и т.д.), требующих небольшого, но высококвалифицированного персонала для их обслуживания, позволило советскому правительству пойти на сокращение громоздких и дорогостоящих сухопутных войск. Этому способствовало и общее потепление международного климата в середине 50-х гг. В 1953 г. закончилась война в Корее; в 1954-м были подписаны Женевские соглашения, прекратившие войну в Индокитае; в 1955-м из Австрии были выведены оккупационные войска, и она стала нейтральным государством; готовилась первая после войны встреча глав правительств СССР, США, Англии и Франции. В связи с этим в 1955 г. СССР сократил численность своих вооруженных сил на 640 тыс. человек, в 1956-м — еще на 1,2 млн, в 1957-м — на 300 тыс. человек. Были расформированы 63 дивизии и бригады, часть военных училищ, 375 кораблей поставлено на консервацию. В заявлении советского правительства от 14 мая 1956 г. говорилось, что СССР «стремится содействовать делу практического осуществления программы разоружения». На встрече в верхах в Женеве летом 1955 г. СССР предложил сократить вооруженные силы Советского Союза, США и Китая до 1 – 1,5 млн человек, а Англии и Франции — до 650 тыс. человек [25].

Однако эта инициатива Советского Союза не была принята Западом. Крайнее недоверие, существовавшее между участниками холодной войны, не позволяло разработать и применить на практике действенные меры контроля над процессом разоружения, что делало его почти невозможным. И еще одно принципиальное обстоятельство: США и их союзники все еще не воспринимали СССР на равных, по-прежнему рассчитывали на свое преимущество в вооружениях и экономическом потенциале.

Правда, к этому времени в Вашингтоне пришли к выводу, что прежние доктринальные установки исчерпали себя. Создание в СССР ракетно-ядерного оружия, способного поражать цели на американской территории, девальвировало стратегию «массированного возмездия», лишив США статуса единственной сверхдержавы и неуязвимости, но не амбиций и иллюзий. Достижения СССР в области создания новейших вооружений привели к заметному изменению общей военно-политической ситуации. Осенью 1957 г. Советский Союз открыл для человечества космическую эру: вывод на орбиту искусственных спутников Земли имел прежде всего гуманитарное значение. Был, однако, у этого события и выраженный военный аспект. Факт запуска свидетельствовал о том, что СССР получил в свое распоряжение средства доставки ядерных зарядов на американский континент. Поэтому неудивительно, что запуск спутников вызвал «серьезные сомнения относительно адекватности военных, политических и экономических приготовлений, на которые западные державы до сих пор полагались». Последующие космические свершения Советского Союза, особенно облет советским спутником Луны (1959) и полет

Ю. А. Гагарина (1961), показали, что Советский Союз вырвался вперед в деле освоения ракетных технологий. В Соединенных Штатах все громче звучали утверждения об их «ракетном отставании от СССР». Позитивные процессы набирали силу и в советской экономике. Специальная комиссия Конгресса по определению национальных целей США, образованная в 1960 г. по указанию президента Д. Эйзенхауэра, прогнозировала в текущем десятилетии рост промышленного производства в США и Западной Европе на уровне 40 %, тогда как в Советском Союзе — 70 %, а в Китае — 100 % [27]. В этих условиях Вашингтон инициировал разработку новой стратегической доктрины, тем более что концепция «массированного возмездия» уже не отвечала требованиям времени. Стала очевидной невозможность применения воздушноядерной мощи против стран третьего мира, как ввиду низкой эффективности этого шага, так и в силу высокого риска тяжелых осложнений. Обретенная СССР способность аналогичными средствами действовать по территории США окончательно поставила крест на старых доктринальных установках. Требовалось разработать такую стратегию, которая давала бы американскому руководству новые возможности эффективно использовать военную силу как инструмент политики. Ответом на эту потребность стала стратегия «гибкого реагирования», вобравшая в себя важные генетические черты своей предшественницы. «Концепция гибкого реагирования не означает, — отмечали на Западе, — отмены массированного возмездия, которая является ее дополнением».

В Вашингтоне признали, что СССР, сделав ставку на ракеты, а не на самолеты, создал адекватную угрозу США и получил ряд преимуществ в стратегических вооружениях. Даже с учетом недостатков, присущих ракетам того времени (низкая надежность, малая точность, уязвимость стартовых позиций), такие их преимущества как скорость и трудность перехвата, привели к тому, что к концу 50-х гг. ракетное оружие стратегического назначения стало играть в структуре стратегических ядерных сил (СЯС) США заметную роль. К тому же с помощью ракет можно было наносить удары не только по объектам экономики, но и непосредственно по стратегическим силам противника [30]. Ракетно-ядерные средства нападения быстро превратились в важнейший инструмент политики холодной войны. Процесс ускорился с завершением работ по созданию первых типов ракет стратегического назначения — МБР «Атлас» и «Титан», а также ракет средней дальности — «Тор» и «Юпитер».

Теперь «ядерное сдерживание» рассматривалась трояко: — во-первых, как угроза применения силы с целью утверждения национальных интересов США во внешнем мире. При этом допускалась возможность нанесения первого, упреждающего удара по стратегическому потенциалу противника (так называемый контрсиловой удар); — во-вторых, как угроза нанесения «неприемлемого ущерба» противнику в ходе ответного удара при его нападении на США (так называемый контрценностный удар); — в-третьих, как вариации и сочетание первых двух типов с целью устрашения. В рамках стратегии «гибкого реагирования» часть стратегических средств воздушно-ракетного нападения требовалось перенацелить с городов СССР на его ракетные и авиационные базы с тем, чтобы минимизировать ответный советский удар, но и задача нанесения сокрушающего удара по военноэкономическому потенциалу СССР и его крупным городам с повестки дня не снималась. Такая постановка вопроса требовала увеличения числа стратегических ракет и улучшения их тактико-технических характеристик: сокращения подлетного времени до целей, повышения живучести и точности.

Эти задачи была призвана решить принятая при президенте Д. Кеннеди программа развертывания стратегических вооружений, которая предусматривала создание стратегической триады: межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) и стратегических бомбардировщиков (СБ); повышение технической надежности ракет и оснащение их разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН); создание против СССР дополнительной стратегической угрозы путем развертывания в Европе ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер» и подводных лодок с ракетами «Поларис».

По планам, разработанным в ведомстве Р. Макнамары (министр обороны в администрации Д. Кеннеди), СЯС США могли нанести первый контрсиловой удар по стратегическим объектам СССР, а затем, после ослабленного ответного советского удара, нанести второй удар по городам Советского Союза. Если же первый удар по США наносил СССР, то предполагалось в контрценностном ударе по СССР нанести ему неприемлемый ущерб, уничтожив минимум 25 % населения и 50 – 70 % промышленности. Расчеты показывали, что в случае советского удара по американским городам США теряли около 100 млн человек, если же ракетно-ядерная война сводилась бы к обмену контрсиловыми ударами с американским первенством, то США имели шанс выиграть войну со значительно меньшими потерями.

В 1962 г. Кеннеди открыто заявил, что «при определенных условиях мы должны быть готовы к применению ядерного оружия первыми» 1 . Здесь явно присутствовал и дополнительный психологический расчет. СССР внушалось, что США не остановятся ни перед чем. «Мы даем нашему возможному противнику наисильнейший побудительный мотив… чтобы воздержаться от удара по нашим городам», — подчеркивал Макнамара. К 1967 г. СЯС США насчитывали 1054 ракеты «Минитмен» и 108 «Титан-2», 41 атомную подводную лодку с 656 ракетами «Поларис», 500 стратегических бомбардировщиков В-52. В дополнение к этому Великобритания имела 4 атомные подводные лодки, вооруженные ракетами «Поларис», и 80 стратегических бомбардировщиков, Франция — 45 стратегических бомбардировщиков.

Наращивал свой ядерный потенциал и Советский Союз. В 1959 г. был создан новый вид вооруженных сил — РВСН. В том же году поступил на вооружение ракетный комплекс Р-12 (дальность — 2000 км), в следующем году — межконтинентальная ракета Р-7, в 1961 г. — ракетный комплекс Р-14 (дальность — 4500 км) и межконтинентальная ракета Р-16. Главным элементом в стратегических вооружениях оставались межконтинентальные ракеты. И хотя здесь в начале 60-х гг. в количественном отношении СССР значительно отставал от США, сам факт, что он может нанести ракетный удар по американским городам, имел принципиальное значение. Обе страны оказались уязвимыми для ракетно-ядерных ударов, поскольку не имели средств защиты от МБР, а время подлета ракет к целям было равным и составляло около 30 мин.

Эта ситуация устраивала Советский Союз, так как именно к такому положению вещей он долгое время стремился, но не устраивала Соединенные Штаты, ибо они ничего не приобрели, но зато потеряли безопасность. Поэтому в Вашингтоне решили создать ракетные группировки в непосредственной близости от границ СССР, что позволяло значительно сократить подлетное время и обеспечить себе наиболее выгодные условия на случай ракетно-ядерной войны. На сессии совета НАТО в декабре 1957 г. государственный секретарь США Д. Даллес предложил разместить ракеты средней дальности в европейских странах альянса. Англия, Турция, а позднее Италия дали свое согласие. «Тор» и «Юпитер» (дальность 2700 – 2800 км) были приняты на вооружение в 1958 г.

Они стали оружием первого удара, что косвенно подтверждалось высоким временем их подготовки к пуску и низкой защищенностью (они располагались на н езащищенных стартовых площадках). По оценке самих американских военных экспертов, эти ракеты были «фактически бесполезны для чего-либо другого, кроме как для первого удара» [35]. А следовательно, территории стран, где они дислоцировались, становились первоочередной целью для ответного удара СССР. Осознание этой факта удержало другие страны НАТО последовать примеру Англии, Италии и Турции. В течение последующих двух лет в Великобритании были размещены четыре эскадрильи (60 пусковых установок) ракет «Тор», в Италии — две эскадрильи (30 пусковых установок) «Юпитер», в Турции — одна эскадрилья (15 пусковых установок) ракет «Юпитер».

Их размещение в названных странах позволяло не только сократить подлетное время, но и рассредоточить средства ядерного нападения. Таким образом, стратегическая обстановка на европейском континенте изменилась в худшую для Советского Союза сторону: теперь уже через 8 – 12 минут ракеты НАТО могли поразить объекты на Европейской части СССР и в других странах Варшавского Договора. Американское руководство испытывало по этому поводу «глубокое удовлетворение». Во время встречи Кеннеди и Хрущева в Вене в 1961 г. американский президент заметил, что запасы ядерного оружия позволяют США дважды уничтожить СССР. Но Хрущев в присущем ему своеобразном стиле ответил, что мы, мол, «в отличие от вас, люди не кровожадные, это вы намереваетесь бить по мертвым, а нам и одного раза достаточно».

Величие без бомбы

Сейчас, когда новое столетие и третье тысячелетие только начинают делать первые робкие шаги, практически невозможно с абсолютной точностью предугадать, какое из государств мира станет обладателем почетного права называться страной двадцать первого века. Сегодня это, пожалуй, самая грандиозная тайна современной истории, скрытая от человечества непроницаемым занавесом. Правда, многие историки всё же пытаются предсказать, кто взойдёт на благословенный Олимп.

Одни, ссылаясь на нынешние достижения, утверждают, что первой державой мира по-прежнему останется США. Другие робко называют Россию, которая вступает в свою астрологическую эпоху — век Водолея. Лично мне, несмотря на понятное чувство патриотизма, последнее кажется нереальным. Слишком невосполнимый ущерб нашей великой в недалеком прошлом стране нанесли два разрушителя времён коммунистической и постсоветской эпохи Горбачёв и Ельцин.

Как это не печально, на ум всё чаще приходит мысль — будущее не за нами и даже не за Америкой, вступившей в трудную борьбу с мировым терроризмом, что неизбежно помешает ей достичь ещё более впечатляющих успехов в области развития экономического потенциала. Скорее всего, в наступившем веке пальму первенства завоюет не одна страна, а так называемый восточный конгломерат из двух государств — Японии и Китая. Невероятно? Не будем спешить отмахиваться от подобной перспективы. На протяжении тысячелетий история не раз преподносила человечеству самые невероятные сюрпризы.

Возьмем, хотя бы самый последний пример — нашу страну, еще недавно вторую великую державу на планете Земля. Кто из нас мог подумать лет двадцать назад, что она. создавшая мощную передовую промышленность, замечательную культуру, науку, первая покорившая космос, спасшая мир от фашизма, наконец, сумевшая спаять народы в единое целое, рухнет, рассыплется в одночасье как карточный домик? А другой, обратный пример нашего времени — Япония! В недалеком прошлом отсталая феодальная страна, пережившая в 1945 году сокрушительное военное поражение и ядерную катастрофу, неожиданно для всех сумела превратиться во вторую экономическую державу мира.

Когда я думаю о Японии, перед глазами четко встает се зримый образ полувековой давности — страна Восходящего солнца 1955 года. Именно в это время мы вдвоем с видным советским профсоюзным деятелем сошли по трапу самолета на раскалённый асфальт токийского аэропорта Ханэда. Первые фажданскис русские, которым посчастливилось увидеть загадочную и враждебную страну за год до нормализации советско-японских дипломатических отношений. После окончания Второй мировой воины прошло всего десять лет — срок с точки зрения истории мизерный. Но Япония не теряла времени даром.

Она, как птица Феникс, постепенно начинала возрождаться из ядерного пепла Второй мировой войны, чтобы ринуться вверх в далекую синюю бездну. Многое было уже сделано: восстановлены более ста городов, стёртые с лица земли американской авиацией — только в Токио было разрушено и сожжено около 800 тысяч домов.

Оживала промышленность, залечила раны Хиросима, в чьих больницах еще лежали «хибакуся» — те, кто подвергся радиации, но уцелел при атомном взрыве. Как грибы росли гигантские универмаги со стоянками для машин на верхних этажах, куда их поднимали на специальных лифтах. Надо ли говорить, что для нас, приезжих из Москвы, которая никак уж не могла похвастаться такими магазинами, это было чуть ли не чудом. Торговые центры поражали специальными залами, отведенными для игр малышей, пока их матери заняты покупками, живыми уголками со зверюшками, птицами и тропическими рыбками, девушками в униформе, что встречали вас поклонами у эскалаторов, сверхвнимательными продавщицами и, конечно, сказочным изобилием товаров. Все это удивляло не только количеством, но и качеством продукции, сделанной на заводах и фабриках страны.

Помню, в той поездке я купил для себя спортивную шерстяную куртку. В ней дотянул через десять с лишнем лет до женитьбы, а потом её носили жена и дочь. Куртка дожила до XXI-го века и достойно выглядит для своих пятидесяти лет. До сих пор не перестаю удивляться — ведь в предвоенные годы Япония производила лишь качественное оружие. В остальном у неё за рубежом сложилась стойкая репутация производителя дешёвого хлама.

К примеру, часы и фотокамеры японского производства продавались не поштучно, а на вес. Но следы недавнего прошлого были в 1955-ом ещё видны: газогенераторные трехколесные грузовики на улицах, редкие допотопные легковушки, море ветхих низкорослых дощатых домишек, среди которых отдельными островками возвышались местные «небоскрёбы» — трёх-четырехэтажные каменные здания, голодающие дети, нищие и женщины легкого поведения на каждом углу.

И что немаловажно, не изжил себя ещё самурайский милитаристский дух. В одной из гостиниц древнего города Киото нам чудом удалось спастись от меча ворвавшегося в номер фанатика. Казалось, страна не сможет создать в короткое время передовую мирную экономику и приобщиться к новому демократическому образу жизни и мышления. Никто или, пожалуй, никто, глядя в 1955 году на Японию, не смог бы предвидеть, что маленькая перенаселенная страна, лишившаяся своей империи в Азии, а с ней и богатых природных ресурсов, сможет со временем успешно соперничать с Соединенными Штатами Америки, не говоря уже о капиталистических странах Европы.

С тех пор мне довелось бывать в Японии ежегодно и по нескольку раз, а затем пять лет проработать в ней корреспондентом «Известий» и опять приезжать в краткосрочные командировки.

Рассказать исчерпывающе за последние полвека о стране Восходящего солнца в стиле записок журналиста трудно, рассказать достоверно, вровень с сегодняшним днём, практически невозможно. Япония, как река, в которую не войдёшь дважды. Она меняется каждый день, то демонстрируя миру новые успехи, то преодолевая экономические катаклизмы. Меняется облик её городов, деревень, неузнаваемой становится промышленность в век научно-технической революции, автоматизации и роботизации производства. И, конечно, главное — меняются сами японцы, их взгляды на жизнь, своё место в обществе, на свой долг перед страной и подрастающим молодым поколением.

И всё же в памяти журналиста в силу профессии остаются отдельные наиболее яркие эпизоды этой трансформации. О них то и хотелось бы рассказать читателям, кому небезынтересна эта страна. В том числе о встречах с людьми, которые в годы войны с оружием в руках верно служили императору, а затем немало сделали для превращения нищей, поверженной Японии в процветающую страну, что претендует сегодня на роль первой великой державы мира, пытаясь обогнать в ХХI-ом веке США.

Как не рассказать о них — бывших самураях, вроде того, что чуть не прикончил меня ударом меча в Киото, и тех, кто в годы войны возглавлял военные концерны Дзайбацу, а затем стал у руля возрождения японской экономики, руководствуясь достойными подражания принципами: «Не оглядываться в милитаристское прошлое», «Главное сегодня — думать о стране, а не о собственном кармане!», «Надо научиться богатеть, не воруя, уважая закон», «Заработанные деньги вкладывать в собственную промышленность, а не бежать вместе с ними в Америку или Европу!»

Мне помниться, как в начале шестидесятых всю Японию потрясла сенсация: в джунглях острова Гуам американцам удалось захватить японского солдата. Его товарищ, не выдержав одиночества, три дня спустя сам сдался в плен. Выяснилось, что оба скрывались в джунглях целых шестнадцать лет после окончания войны. Пресса трубила осанну подвигу самураев. На Гуам правительство срочно направило поисковую экспедицию, в чью задачу входило обнаружить в джунглях новых японских робинзонов. В её состав вошёл и первый схваченный американцами японский солдат Минакава. Месяц спустя после возвращения экспедиции мне довелось встретиться с сё главным участником. В записной книжке значились десятки вопросов, что намеревался задать: от того, почему они с товарищем не сдались американцам ещё в 1945 году и как удалось выжить в джунглях 16 лет, и до того, как он смотрит теперь на военное прошлое и сумел ли найти своё место в новой Японии. Успею ли их все задать?

Б.И. Чехонин

Во всем виновата Россия. Виновата уже одним своим существованием. Но это в историческом плане, а конкретно сегодня во всех тех бедах и проблемах, с которыми столкнулся мир в 21 веке.

Порой доходит до абсурда. Стоит где-то чему-то произойти, как тут же в этом обвиняют Россию, называют происками и кознями Путина. Наплыв беженцев в Европу это результат российской миротворческой миссии на Ближнем Востоке. И неважно, что этот процесс начался задолго до появления российских ВКС в Сирии. Сбиты гражданские самолёты в сотнях и тысячах километров от российских границ виноватой тут-же объявляется наша страна.

Жители Крыма, в соотвествии со всеми нормами международного права, изъявили желание присоединиться к России это происки хитроумного Путина. Киев отказывается выполнять минские соглашения, но санкции за это налогаются на Москву. А извержение в Исландии вулкана Эйяфьятлаёкюдль, кто-то додумался, испытание нового оружия русских. И пусть потом выясняется, что виновник совсем другой, но тут действует принцип главное первыми бросить тень на плетень, а там хоть трава не расти.

Искать долго не приходится. Просматривается четкая зависимость чем хуже обстоят дела в Штатах, тем оголтелее нападки на Россию. В дело пускается старое, как мир правило: если нет ни хлеба, ни зрелищ надо найти врага, желательно внешнего. По мнению власть придержащих в Соединённых Штатах, на эту роль, как никто другой, подходит Россия.

Тем более, что в истории эту роль ей уже отводили. Но если так обстоит дело, когда с больной головы перекладывают на здоровую, то сам собой напрашивается вопрос а кому это выгодно?.. Ответ лежит на поверхности Вашингтону, у которого дела весьма плачевны, если не сказать хуже. По прогнозам экономистов и финансовых аналитиков в ближайшие 10 лет должен лопнуть, раздутый сверх всякой меры, пузырь, который именуется долларом.

Это мнение высказывают ведущие мировые эксперты, обосновывая его на ряде очевидных фактов. Прежде всего, зашкаливает госдолг США, который сейчас 19 трлн. долларов, что превышает 100% ВВП. А к 2040 году, по данным бюджетного комитета при конгрессе, долг США может вырасти до 120% ВВП. Ведь только в этом году дефицит бюджет США $438,9 млрд, или 2,5% ВВП. И в этих условиях погасить астрономическую задолженность не под силу ни кому, Даже США. Но там пока и не задумываются об этом. Более того, Конгресс допустил поднятие потолка долга на 2016 финансовый год до 19,3 трлн. долларов.

И это официальные данные, которые признаются Вашингтоном. Но есть и другие не менее крупные долги, о которых власти США молчат. Прежде всего это так называемое русское золото. По разным данным это сотни и тысячи тонн драгоценного метала. Утверждается, что 88,8% в Федеральной Резервной Системе США (ФРС) и Мировом Источнике Денежной Масы принадлежит России. Эти деньги, а точнее золото было вложено Николаем 2. Правда, прямых доказательств тому нет, но не бывает дыма без огня. А вот русское золото, перемещенное в США в канун Революции 1917 года и сразу после неё, сомнений не вызывает. И опять же, речь идет о сотнях тонн.

Много в Соединённых Штатах и китайского золота, как, впрочем и другого схожего с ним по происхождению. Брали на хранение, а оставили навсегда. Ситуация обостряется и положением экономики, которое начало резко ухудшаться с девяностых годов прошлого века. С одной стороны, по Штатам рикошетом ударил развал Советского Союза и всего социалистического лагеря. С другой стороны, процессы глобализации, перенос производства в другие страны с более дешовой рабочей силой и мягкими законами, рост внутренней безработицы сказываются на самочувствии доллара.

И наконец, появление альтернативной мировой валюты евро. А теперь Россия и Китай перешли в торговых расчетах на юань, отказавшись от вездесущего доллара. По мнению ведущих мировых экспертов спасти доллар может только чудо из чудес. А оно, как известно, происходит крайне редко. Отдавать ежегодно как минимум 1 трлн. из своих 18 триллионов ВВП на покрытие долгов и их обслуживание власти США не в состоянии. Приходится ждать, всё ещё надеясь неизвестно на что, и оттягивать неизбежное. Но как оттянуть час «Х»?.. Рецепт известен давно — надо дать людям если не хлеба то зредищ и отвлечь внимание от реальных проблем у себя дома. Вашингтон и не скрывает, что он сам режиссер всех «цветных» революций. То что гибнут люди это их проблемы. То, что в Европу устремились многотысячные толпы беженцев это проблемы европейцев. То что эта волна с востока обостряет экономическое положение в Старом свете, дестабилизирует ситуацию также на руку Соединённым Штатам.

Им не выгодна новая сильная единая валюта, которая может составить реальную конкуренцию доллару. Даже мировой финансовый кризис 2008 года, причиной которого стали внутренние американские проблемы в экономике, был умело использован США. С одной стороны он больно ударил по большинству валют, а вот доллар устоял. Правда, этого ему не удалось сделать два года спустя, но и в этом случае другие пострадали еще больше. И это привело к еще большему влиянию Вашингтона на его европейских партнёров, усилило хаос и нестабильность в мире. Кстати, этим решили под шумок воспользоваться и другие страны.

Турция, устраивая свои внутренние и внешние дела, занялась шантажом в мировом масштабе. Не остались в стороне и бывшие советские республики. Прибалты, раздувая с подачи Вашингтона антироссийскую истерию, срочно затребовали к себе дополнительные силы НАТО. Совершенно очевидно, что несколько батальонов не решат военных проблем и только обострят их. Однако мало кто задумался над теми финансовыми выгодами, которые принесут этим небольшим и небогатым странам.

Прежде всего, они получат в казну дополнительные средства за использование их территории. Появление новых баз и раширение старых, их обслуживание создадут дополнительные рабочие места. Военнослужащим требуется снабжение не только боеприпасами, но продуктами питания, водой, электричеством, да, мало ли ещё чем. Тысячи солдат и офицеров будут тратить свои деньги на территории этих стран. А в итоге миллионы долларов и евро притекут в руки прибалтов. Пользуется общей сумятицей и Германия, которая уже довольно давно исподволь ведёт наступление на своих европейских союзников, скупая у них за бесценок промышленные предприятия и сельхозугодья.

За это Берлин платит Вашингтону дань безусловной поддержкой всех его антироссийских инициатив. И в Белом доме считают такое поведение своего партнёра и союзника по НАТО естественным. Правда, усиление экономического влияния ФРГ в последнее время сильно обеспокоило США, которые поспешили наложить штраф на крупнейшее финансовое учреждение не только Германии, но и всего Старого света Дойче банк, подрывая его стабильность. А это привело к ослаблению евро. Кстати, первой её жертвой стала Греция.

При вступлении в Евросоюз на её сельское хозяйство, основной источник доходов страны, наложили массу ограничений. Как некоя компенсация были предложены весьма привлекательные кредиты. Продолжение этой истории знают все. Пытаются на антироссийской истерии стричь купоны и в Киеве. И надо отметить, что это удаётся. Так что водичка, замутнённая Вашингтоном выгодна многим. Конечно, она не может спасти тонущий доллар, только отсрочить, казалось бы неизбежное.

Но парадокс заключается в том, что коллапса доллара не допускают другие страны, которые вынужденно поддерживают его. В том числе и Россия. Еще в далёком 1944 году, когда Вторая мировая война еще не закончилась, но ее исход был уже ясен, в курортном городе Бреттон-Вудс американского штата Нью-Гэмпшир, доллар был принят в качестве мировой расчетной и резервной валютой. Тогда же была установлена и твердая цена на золото: 35 долларов США за 1 тройскую унцию. Кстати, практически, единственной страной отказавшейся подписать соглашение об этом был Советский Союз.

Соединенные Штаты оказались в исключительно выгодном положении: они экспортировали деньги, которые печатали сами. Тем временем, спустя менее 30 лет в августе 1971 года президент Никсон объявил, что США не будет обменивать доллары на золото по официальному курсу. И это не привело к отказу от доллара. Большинство стран приняли ультимативное решение Вашингтона. В противном случае международная торговля была бы парализована, а мировую экономику ждал полный обвал и крах. С тех пор идут упорные разговоры об альтернативной резервной валюте, о новом международном финансовом порядке. Естественно, Соединенные Штаты не хотят терять свое преимущество и главную статью своего сверхдоходного экспорта. Тем более, что производство одной стодолларовой купюры обходится в 12 центов.

Андрей Мэлорович Стуруа, председатель редакционного совета ж у р н а л а « С о ю з Н а ц и о н а л ь н о с т е й » , член Научного совета Академии геополитических проблем.

СОЮЗ Национальностей № 12 3 (13) 2016 г.

Военная сила и паритет

В самом разгаре холодной войны в США появилась определенная группа специалистов, изучающая Советский союз, и зародилась советология как научная дисциплина. Оксфордский словарь английского языка дает его в значении «изучение и анализ дел и событий в СССР» и ссылается на «The Times Literary Supplement», при этом указывает дату 17 октября 1958 г. В значении «советология» написано, что она «все больше развивается и занимает место среди наук». В журнале «The Spectator» 1958 г. отмечено, что «советолог действительно может помочь своим слушателям разобраться с тем, что произошло» . Классическая советология включала в себя такие жанры, как лингвистическая советология, кремлинология и среднеазиеведение.

Лингвистическая советология также развивалась под влиянием холодной войны, «железного занавеса», «охотой на ведьм» и занималась изучением советского языка. Изучались методики советской пропаганды, эффективность которой признавалась всеми серьезными специалистами. Лингвистическая советология отчетливо делится на европейскую и американскую ветви, но не только по месту публикаций. Американская ветвь появилась раньше европейской. Одной из первых работ была книга Джона Рида «Десять дней, которые потрясли мир». В ней раскрывается механизм захвата власти большевиками не через вооруженное восстание и штурм Зимнего дворца, а посредством пропаганды и агитации. «День за днем большевистские ораторы обходили казармы и фабрики, яростно нападая на правительство» . Тем самым Дж. Рид подчеркивает главную роль ораторов и агитаторов в победе Октябрьской революции.

В коллективном труде Г. Лассвелл, Н. Лейтес, С. Якобсон и другие, пытались на основе разбора коммуникативной практики коммунистов, и прочих речевых данных выяснить влияние их на общество. В работе «Первомайские призывы в Советской России (1918–1943)» авторы выделяют 11 ключевых символов. Затем путем подсчета интенсивности употребления данных символов в разные периоды авторы приходят к определенным выводам. К примеру, среди символов действия выделяют символы: описание: «1 Мая – праздник трудящихся»; одобрение: «Да здравствует коммунистическая партия России»; обвинение: «Долой армии империализма»; призыв: «Внимательно следите за заговорами наших врагов»; адресация: «Рабочие, крестьяне, красноармейцы…»; самоидентификация: «Коммунистическая партия России – партия рабочего класса, партия Ленина». Касательно символов одобрения и обвинения первые появляются чаще в (1941 г.), вторые – в моменты опасности. Путем математических вычислений авторы пришли к мнению, что все лозунги и их многолетнее изменение – результат борьбы советского режима за выживание3 . Советские неологизмы также привлекали внимание и европейских исследователей.

Если американские исследователи изучали советский политический язык, то европейцы обратили свое внимание на аббревиатуры, такие как ВДНХ, ВКП(б), ВЦИК, уком, губком, главрыба и др. Российские исследователи К. Л. Филатова, А. П. Чудинов, Д. В. Спиридонов написали совместный труд о французском советологе Андре Мазоне. Он принадлежит европейской ветви лингвистической советологии. «Lexique de la guerre et dela révolution en Russie» (Словарь войны и революции в России) рассматривает аббревиатуры, заимствования, особенности деривации, имена собственные. Помимо известных аббревиатур, использовались совжедор, компотель, срисд и др. Использование безобидного словосочетания «в конверт и на почту» означало – сначала в тюрьму, потом расстрелять. А. Мазон пишет о языковой игре, «черном юморе», распространившемся в те годы: совет кретинских и собачьих депутатов, и об антисемитских намеках при искаженном произношении слов центрожид, Шмольный (Смольный), прежидиум.

Все эти лингвистические особенности помогают разобраться во внутреннем механизме Советского союза . И все-таки для советологов вопрос остается открытым, почему же коммунистическая пропаганда добилась столь впечатляющих результатов во всем мире. Их основным недостатком является неосознанность достоинств советского политического языка. Кремлинология развивалась весьма интересно. Причина ее появления – отсутствие доступа к архивам, первоисточникам, поэтому кремлиногам приходилось читать между строк. Кремлинология – это научная дисциплина на стыке политологии и истории, занимающаяся изучением «коридоров власти» СССР.

Это были способы определения положения руководителей КПСС в иерархии, на первомайских праздниках, на похоронах, на фото и т. д. Под пристальными взглядами кремлинологов была и периодическая печать. Они проводили «case study» употребляемых слов и выражений, а также написание с заглавной буквы или прописной. Кремлинология превратилась в искусство, и в определенном смысле логика исследователей была в правильном направлении. Сегодня, когда многие документы опубликованы, мы можем найти фото Сталина с его соратниками. Если в оригинале Сталин был на фото с Ленином, Ежовым, Троцким и другими, то после их политических размолвок, люди исчезали не только с фотографий, но и из жизни. Удаляли с фотографий не только по приказу Сталина, но и самого вождя после десталинизации .

Среднеазиеведение составляло весьма важный компонент советологии. Стоит напомнить, что изначально центры изучения именовались русскими, российскими, славянскими. Однако на рубеже 60–70х гг. появляются центры и программы, посвященные регионам советского мира. Что касается источников, то их гораздо меньше, чем русско-советских. Страны Средней Азии изучались в совокупности с СССР, однако советологи подчеркивали различие между национальностями. Отдельное изучение отдельных республик, в том числе и Казахстана, началось после распада СССР. Р. Конквест в своей работе «Жатва скорби», посвятил главу средней Азии и трагедии казахов . То есть у автора есть свое видение на проблему многонациональности. Основной локомотив среднеазиеведов представляют М. Б. Олкотт , Ш. Акинер , А. Халид , В. Мартин и другие. Также следует отметить Н. Пианчоллa, М. Пайна, М. Поль, занимающихся изучением истории советских республик. Таким образом, можно сказать, что лингвистическая советология и кремлинология являются плодами интеллектуального изощрения советологов. В то время как среднеазиеведение появилось лишь после понимания советологов о том, что Советский Союз не монолитное государство, а многонациональная и поликонфессиональная страна.

Ищанова Зарина Тайпаковна (Национальный музей Республики Казахстан, г. Астана)