Как известно, источники лишь в редких случаях называют подконтрольные Византийской империи территории Таврического полуострова. В абсолютном большинстве из этих случаев упоминаются лишь какие-то конкретные центры или отдельные области. Выявлению вероятных границ византийских земель в регионе, как нам представляется, в определенной мере могут способствовать находки печатей византийских чиновников и представителей столичного или провинциального нобилитета, отправлявших служебную или частную корреспонденцию местным адресатам.

Обнаружение в последнее время всё новых и новых пунктов получения такой корреспонденции в самых разных частях Таврики в известной мере показывает те реальные территории, к которым, так или иначе, проявляла интерес византийская администрация, а также двор и клир. Печати чиновников — безусловное свидетельство существования неких местных функционеров, осуществлявших контакты с центральными или региональными административными службами, что, в свою очередь, означает включение рассматриваемого района в сферу интересов империи и предусматривает соответствующий контроль со стороны чиновничьего аппарата.

Печати аристократов — очевидный показатель частных связей местного нобилитета со столичными аристократическими кругами. Впрочем, не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что печати аристократов далеко не всегда отражают какие-то личные контакты. Нередко их появление может быть связано с выполнением тех или иных государственных миссий. В качестве одного из таких примеров можно привести печати вестарха Георгия Кедрина, находку которых на Балканах (Румыния, Болгария, Сербия) и в Крыму (Херсон, Судак) связывают либо со сбором информации для известного исторического сочинения Кедрина, либо с исполнением им императорского дипломатического поручения (Sandrovskaja 1993. P. 85-98; 1995. P. 153-161; Баранов, Степанова 1997. С. 83-87; Stepanova 1999. P. 47-58; Stepanova 2003. P. 123-130; Степанова 2005. С. 540-541; Йорданов 2006. С. 308).

Кроме того, новые находки печатей не только очерчивают ареал распространения византийской корреспонденции или показывают характер чиновничьих интересов к тому или иному району, но и, надо полагать, подсказывают новые места, которые в будущем могут принести новые важные и ценные археологические открытия. Традиционно происхождение и находки византийских печатей в Крыму связывали с Херсоном (Соколова 1991. С. 201-213; 1992. С. 191-203). Однако это далеко не единственное место на полуострове, где находят моливдовулы. Давно уже известны печати апоэпарха (?) Стефана УП-УШ вв., стратига Фракии Варды (?) первой половины IX в., магистра Стилиана конца X в. из Парте- нита (Панченко 1906. С. 160-164) и моливдовул нотария Дмитрия конца VIII — первой половины IX в. из урочища Ласпи (Паршина, Мыц 1977. С. 368-369).

Концентрация печатей фиксируется в византийской Сугдее, где они не только охватывают значительный хронологический период, с VI по XI в., но и представляют достаточно широкий спектр городских корреспондентов (Степанова 2005. С. 537-545; Булгакова 2008. С. 296-330). В последнее время начали находить печати и на Мангупе. Отсюда происходят моливдовулы логофета Дорофея VII в., архонта Херсона Григория первой половины IX в., а также печати X-XII вв. (Герцен, Алексеенко 2003. С. 59-65; Алексеенко 2011. С. 121-135). Эти находки — явное свидетельство того, что территория горного Крыма не была в стороне от интересов византийской администрации в Таврике. И, как нам представляется, это подтверждают находки печатей на поселениях, расположенных как у подножья Мангупа, так и на других участках крымских предгорий. Это печати патера полиса Херсона (?) второй половины VI в. из Адым-Чокракской долины (Алексеенко 2008. С. 79-89), ипата Феофилакта VII—VIII вв. из Сюйреньского укрепления (Алексеенко 2011. С. 124-125, № 4, рис. 4), архонта Херсона Григоры первой половины IX в. из окрестностей деревни Холмовка, расположенной недалеко от Эски-Кермена (Там же. С. 124, № 3, рис. 3).

Более того, моливдовулы пост-юстиниановской эпохи, найденные на территории Мангупа и Сюйреньского укрепления, свидетельствуют, что здесь, очевидно, находились какие-то представители местных властей, которым и была адресована соответствующая корреспонденция. Все чаще и чаще стали появляться моливдовулы и за стенами византийского Херсона, на его сельскохозяйственной хоре. Среди них — печати Георгия из района Балаклавы VII—VIII вв., ипата Зоила из района балки Матюшенко VIII в., диойкита Халдии Михаила первой половины IX в. из района балки Бермана и архонтов Херсона первой половины IX в. из района мыса Фиолент (Там же. С. 130-131, № 9-10) и, наконец, катепана Херсона Никифора Алана 1080-х годов из района Мекензевых гор на северной стороне Севастополя (Алексеенко, Цепков 2012. С. 7-17). Новые находки печатей фиксируются и на южном берегу Крыма. В последние годы здесь стали известны моливдовулы архонта Херсона и спафарокандидата первой полвины IX в. из раскопок одного из монастырских комплексов в окрестностях горы Аю-Даг и храма на поселении Демерджи I (Алексеенко 2011. С. 126-127, № 5-6). Сюда можно добавить район Симеиза, где не так давно были обнаружены печать Иоанна Комнина — сына севастократора Исаака и племянника императора Алексея I Комнина, которая датируется 1081-1118 гг. (Алексеенко 2013. С. 405-414), и моливдовул Георгия второй половины XII в. из района села Оползневое, где находился один из средневековых замков Биюк-Исар (не издан).

Еще одним регионом, где византийское присутствие прослеживается еще с раннего средневековья, является восточная оконечность Таврики — территория Боспора. Пусть пока еще немногочисленные, находки моливдовулов VII—VIII вв. на территории Керчи свидетельствуют об очевидных контактах боспорских чиновников с имперской администрацией. Один из таких примеров — печать Максима с монограммой имени, ранга или должности владельца (Алексеенко 2011. С. 128, № 7), найденная на склоне горы Митридат. Из довоенных раскопок (до 1941 г.) в Керчи или ее окрестностях происходит второй экземпляр моливдовула турмарха Готии Льва конца X в. (Алексеенко 2006. С. 564-570), а из коллекции Н.П. Лихачёва — найденный в Керчи моливдовул Михаила Псидлиана, одного из византийских аристократов XI в. (Лихачёв 1991. С. 108, табл. LXIII, 15). Безусловную заинтересованность империи в Таврике, на наш взгляд, показывают и обнаруженные здесь буллы знатных придворных сановников, хотя и не дающие нам новых пунктов получения корреспонденции.

Среди них севасты Михаил Синадин и Константин Ксир, патрикий Никифор Диабатин, куропалат Никифор Вотаниат, дука Григорий Куркуас и целый ряд других вельмож, не указавших на печатях свои ранги. Тем не менее появление посланий представителей высших аристократических кругов в главных таврических центрах или в ближайших к ним поселениях, крепостях или замках — очевидное свидетельство тесных контактов столичного или провинциального нобилитета с местными властями и знатью, равно как и подтверждение их территориальной принадлежности византийскому государству.

Таким образом, памятники сфрагистики, обнаруживаемые в самых разных районах Таврики, не только подтверждают данные письменных источников о существовании реальных византийских владений в юго-западном и восточном Крыму, но и в известной степени уточняют границы этих территорий за счет новых мест получения имперской корреспонденции.

Литература

Алексеенко Н.А. Византийская администрация на Боспоре во второй половине Хв. (по данным памятников сфрагистики) // МАИЭТ. 2006. Т. 12 (2). С. 564-570.

Алексеенко Н.А. Нумизматические параллели в сфрагистике византийского Херсона // АДСВ. 2008. Т. 38. С. 79-89.

Алексеенко Н.А. Новые находки византийских печатей на территории Крыма // АДСВ. 2011. Т. 40. С. 121-135.

Алексеенко Н.А. Печать аристократа Иоанна Комнина с южного берега Крыма: новые данные к сфрагистической карте // МАИЭТ. 2013. Т. 18. С. 405-414.

Алексеенко Н.А., Цепкое Ю.А. Катепанат в Таврике: легендарные свидетельства или исторические реалии // ХС. 2012. Т. 17. С. 7-17.

Н.А. Алексеенко