Любовь Григорьевна Полищук

В книгах, обычно посвященных саморазвитию нередко можно встретить советы о чтении биографических книг, посвященных жизни великих и замечательных людей. С выводом о полезности чтения их уникальных историй, пропитанных сильным духом и волей к победам в разных сферах деятельности трудно не согласиться.

Не так давно в руки мне попала книга писателя Стронгина Варлена Львовича «Любовь Полищук. Безумство храброй», которую прочитал очень быстро, буквально на одном дыхании. Друг великой русской (советской и российской) актрисы Любви Григорьевны Полищук проникновенно и изящно повествует о ее жизни, семье, характере, творческом росте, ярких событиях и невзгодах. О трагичности и неизбежности, стойкости и терпении. Я был очень удивлен, что о столь интересной книге в сети представлена информация довольно скудно.

Многие мысли автора и его героини Л.Г. Полищук запоминаются глубоко, трогают душу и заставляют задуматься на многие темы, которые так порой мало заметны в ежедневной людской суете и поэтому редко задевают сознание.

Храбрость как безумство представляется как своеобразный вызов людям, живущим в «вялотекущем» формате, показывает яркий пример, следовать которому — решение каждого индивидуально. Но пример Л. Полищук — яркий, светлый и заслуживает, по моему мнению, всемерного уважения и восхищения. Это действительно была смелая, талантливая и трудолюбивая женщина, воплотившая свою мечту в реальность — стать артисткой. Познать актерское мастерство, пробиваясь собственными усилиями к успеху.

Ее решение было твердым, несмотря на возмущение родителей.  Она очень любила маму и папу, воспитывавших в ней с детства доброту и честность.  И еще всю жизнь Люба хранила теплые воспоминания о родном городе Омске.

Любовь Григорьевна всегда верила в себя, в свою удачу, старалась показать чиновникам «от культуры» свои способности играть интересные и сложные роли, а не то, что они предлагали. Конечно, бывало и так, что она шла на компромиссы с собственной совестью, но отчетливо понимала, что игра в примитивных и пошлых спектаклях означает участие в кампании по народному оболваниванию, работу на людей, которым прибыльно-выгодно плохое искусство.

Съемки фильма «Любовь с привилегиями» в ее жизни стали вечным праздником, В. Тихонов высказал ей свое мнение, что по таким фильмам будущие поколения будут судить о настоящей жизни правдиво. Любовь Полищук выполняла любую актерскую работу с любовью, снималась в малоинтересных фильмах с незатейливыми ролями, при этом делала все возможное, чтобы сделать их более значительными, чтобы доставить удовольствие зрителям. А выступая на эстраде, она мечтала работать в театре, где по ее мнению «больше реальной жизни и переживаний».

В. Стронгин отметил в книге, что истинному таланту всегда присуща неосторожность. Он полагает, что все в его власти, он полностью уверен, что сладит с любой трудностью, пройдет все препятствия. Л.Г. Полищук обладала великим талантом и Варлен Львович написал книгу о ней, об ее умном и искрометном творчестве, о ее личной жизни, о которой немало знал, ведь он по дружески общался с ней более сорока лет.

В книге автор немало размышляет об актерской профессии, рассказывает о начале творческой карьеры таких знаменитостей, как Иннокентий Смоктуновский и Михаил Евдокимов. Оба, в разное время приехали в столицу с надеждой стать актерами, оба ночевали в скверах, на скамейках, по причине отсутствия средств на жилье.

Любовь Григорьевна приехала в Москву имея уже опыт работы на эстраде, она была членом коллектива «На эстраде-омичи» и получила комнату в общежитии. Она сразу была на виду, когда ее приняли в большой «росконцертный» коллектив — Московский мюзик-холл. В нем Люба увидела истоки театра, была заворожена созданием спектаклей, когда плеяда разных артистов создают нечто целостное, прекрасное и умное, оставляющее добрую, сердечную память многих поколений подлинных любителей искусства.

Русский художник Василий Поленов
Московский дворик

Василий Дмитриевич Поленов еще в начале XX века организовал в Тарусе Народный дом, для которого по прошению Георгия Викторовича Вульфа выделили большое кирпичное, тогда очень популярное здание бывшего соляного амбара (нынешний адрес; улица Каляева, 3. Сейчас здесь контора «Электросети»). Ведь усадьба Борок, где долгие годы (1892—1927) жил и творил художник, переименованная в Поленово после его смерти, была тесно связана с Тарусой не только территориально, но и родственными, дружественными и творческими узами, а письма Поленовым шли по адресу. Таруса, Борок.

Связь с Тарусой, где проходили и многолюдные ярмарки, и уездные собрания, и торжества, осуществлялась благодаря плашкоутному мосту через Оку, парому и лодкам, а зимой Поленовы приезжали в Тарусу на санях или переходили на лыжах по крепкому льду.

Василий Дмитриевич неустанно нес культуру в народ. Идеи просветительства он видел как «свет истинный» и всю свою долгую жизнь (он прожил 83 года) был верен этим идеям. А задумка — повсеместно, не только в Тарусе, — прививать народу вкус к настоящему искусству была у Василия Дмитриевича давно. 16 мая 1913 года он писал Коровину: «Я все более и более втягиваюсь в это глубоко интересное дело». И оно поглотило его, подняло на своих волнах и скрасило последние годы. Дело это — народный и детский театры, Поленов считал театр одной «из самых широких просветительных школ для народа».

Мы знаем Поленова как художника, но судьба одарила его многими талантами. Среди своих собратьев по искусству — Репина, Сурикова, Васнецова и других — он выделялся редкостной разносторонностью творчества и широтой художественных интересов. Исторический живописец и пейзажист, автор картин на бытовые сюжеты, он был еще и незаурядным архитектором, графиком и декоратором, обновившим русское театрально-декорационное искусство, начало которому было положено на домашней сцене Абрамцевского художественного кружка Саввы Ивановича Мамонтова. Поленов оформлял несколько спектаклей кружка: «Два мира» А. Н. Майкова (1879), «Камоэнс» В. А. Жуковскога (1882), «Алую розу» С. И. Мамонтова (1883) и другие спектакли, Используя в декорационном оформлении приемы станковой живописи, он подчинял их сценическим законам. Позже Поленов примет активное участие в создании спектаклей Русской частной оперы С. И. Мамонтова (1885—1900). Примером единого постановочного решения оперного спектакля станет совместная работа Мамонтова и Поленова над оперой «Орфей и Эвридика» К. Глюка (1897). Художественные принципы сценического оформления, заложенные Поленовым, будут развиты его учеником К. Коровиным. Отсюда берет начало блестящий расцвет русского театрально-декорационного искусства XX века.

Имея опыт театральных постановок в Частной опере Мамонтова, Поленов был организатором и руководителем Секции содействия фабричным и деревенским театрам, для которых писал пьесы, а также декорации и музыку к ним. Для самодеятельных постановок по проекту Поленова и в основном на его средства был построен в Москве, на Пресне, около зоопарка, «Театральный дом» с декорационными мастерскими, костюмерной, прокатным складом, театральной библиотекой и зрительным залом для показательных спектаклей. В 1921 году он получил название «Дом театрального просвещения имени В. Д. Поленова».

Василий Дмитриевич обладал хорошими вокальными данными, был талантливым музыкантом и блестящим композитором. Он сочинил замечательные романсы на стихи Лермонтова, симфонию, ораторию «Два мира» на слова Майкова, оперу «Призраки Эллады».

В Тарусе осуществить идею Народного дома помогли друзья, родственники и знакомые. Часть хлопот и материальные расходы взяли на себя семья Вульфов и Василий Дмитриевич Поленов. Летом 1915 года тарусский Народный дом торжественно открыли постановкой оперы Поленова «Призраки Эллады». Василий Дмитриевич написал для спектакля декорации: фигуру Афродиты на фоне неба и моря и портик храма Эрехтейон, входящего в ансамбль Афинского Акрополя. А Наталья Васильевна Поленова, жена художника, сшила костюмы. Режиссером и концертмейстером была Вера Васильевна Вульф, родная сестра Натальи Васильевны Поленовой. Юрий Викторович Вульф исполнял одну из главных ролей. В спектакле участвовали композитор Анатолий Николаевич Александров и виолончелист Виктор Львович Кубацкий, которого за блестящую аранжировку Поленов наградил своим великолепным этюдом.

Премьера оперы состоялась еще в 1906 году в Москве в Большом зале Консерватории. И лишь через девять лет ее постановка была возобновлена в Тарусе. Были, конечно, и другие театральные спектакли с участием Поленовых, семьи Виноградовых, брата и сестры Ярослава и Маргариты Гумилевских, художников Николая Сахарова и Василия Ватагина.

Вот как пишет И. Я. Бодров в своей книге «Приокские дали». «Ватагин рисовал афиши-программки к концертам и спектаклям. Каждая из этих афишек стала произведением искусства. На внутренней стороне листа писалась программа, на лицевой — Ватагин акварелью рисовал медведя или белку в забавной позе, а иногда маленький пейзаж».

У Надежды Анатольевны, дочери писателя Анатолия Корнелье-вича Виноградова, родившейся и выросшей в Тарусе, я видела программку, где Ватагин изобразил живую сценку: босоногая деревенская девчушка в ярком длинном сарафане и большом платке, замотанном вокруг головы, кормит красавца петуха.

В «Тарусских страницах» опубликованы воспоминания Екатерины Сахаровой, старшей дочери художника, — «Народный театр и семья В. Д. Поленова». О труднейшем голодном и холодном вре мени первых послереволюционных лет, когда «конец ненавистно войне, свобода, сознание своего права на жизнь, самую яркую, за манчивую, полную веселья, пьянило молодежь». Сестры Полено вы — Екатерина, Ольга, Наталья — с упоением ставили спектакл «Борис Годунов». Сначала в селе Страхове, а потом в Тарусе, при чем «тарусяне все крупнее страховцев и выше на полголовы, — за мечает Екатерина Васильевна. — Приходится увеличивать костю мы. Они лучше сидят, да и вся постановка вырастает».

Позже в тарусском Народном доме пошли «Отелло», «Корол Лир», «Псковитянка». «Отец не любит Шекспира и особенно не любит Отелло». К нашему огорчению мы слышим, как он, расха живая взад и вперед по мастерской, громко говорит: «Эдакш вздор. Убийство из-за носового платка. Черт знает что такое!»

А вот «Короля Лира» Василий Дмитриевич принял и одобрил «Отлично! Благодатная игра!» Вот как пишет Е. В. Сахарова: «Успех «Короля Лира» превзошел все предыдущие. Зал не вмещал напора публики.

Стояли на улице и долго, почти до драки, требовали мест». Заболела тифом Ольга Васильевна. Половодье отрезало Поле-ново от Тарусы. Когда спала вода, подошли полевые и огородные работы. «На Ивана Купала мы с трудом поставили «Псковитянку* и надолго простились. Мы собрались на берегу, съели псковский пирог с грибами, который для подношения Грозному спекла наша мать. Лодка отплыла и скрылась в утреннем тумане».

Все это было как будто вчера. Вот соляной амбар, где проходили спектакли, вот берег, где съедался тот пирог, и Ока — живая свидетельница горячего молодого азарта артистов — поленовских и та-русских.

В Народном доме выступали со своими стихами поэты Бальмонт и Балтрушайтис. А может быть, и Марина Цветаева. «Работа со взрослыми в Страхове и Тарусе проходила в ярких вспышках, основанных исключительно на даровитости и подъеме «артистов», — вспоминает Е. В. Сахарова. — Не имея никакого фундамента, работа и там и тут быстро пошла на снижение и оборвалась».

Но театр продолжался в детских постановках, устраиваемых, как и рождественские елки, в библиотеке поленовского дома: «Черный тюрбан», «Жар-птица» (написанная Наташей Поленовой, дочерью В. Д. Поленова, для страховских подростков), «Царевич Незнайко», «Сказка о перышке Финиста Ясна Сокола» и др. Эта традиция новогодних елок и спектаклей продлевается семьей Поленовых вот уже третий век. Да и у нас, в Тарусе, в праздники Рождества Христова уже лет двадцать, на моей памяти, идут увлекательные детские представления, благодаря энтузиастам прихода церкви Воскресения Христова, среди которых я хотела бы особенно отметить Екатерину Петровну Морозову-Утенкову и Веру Петровну Новикову.

А Василий Дмитриевич Поленов, уже тяжело больной — из-за опухших ног приходилось разрезать валенки, — ходил по деревням и показывал диораму: сконструировал небольшой ящик для показа красочных рисунков, которые специально для этого нарисовал. Он говорил: «Бездорожье, долгое осеннее ненастье, и вдруг кругосветное путешествие…»

И еще долгое время Ольга Васильевна, невзирая на нездоровье и непогоду, выезжала из Поленова и переправлялась через Оку — на санях или на лодке, чтобы в тарусской школе (находившейся в здании нынешнего Краеведческого музея) открывать детям окно в прекрасный мир. А Екатерина Васильевна, умная, эрудированная, обладавшая энциклопедическими знаниями, еще в 20-х годах организовала первый краеведческий музей в Тарусе (у себя дома, на улице Коммунальной, 40), продлила большое просветительское дело поленовского Народного театра, оставившего яркий след в такой глухой провинции, какой была Таруса и ее окрестности в те годы.

Возможно, когда-нибудь найдутся и энтузиасты, и средства итарусский Народный дом снова откроется? Уже есть первые шаги, приближающие нас к этому, пока еще иллюзорному событию. Наталья Николаевна Грамолина, нынешняя хранительница музея-усадьбы Поленово, передала уникальные ноты Василия Дмитриевича калужскому композитору и дирижеру Гарри Азатову. И 11 октября 2002 года в переполненном зале Тарусской администрации состоялся исторический концерт Калужского камерного оркестра и хора под управлением Гарри Азатова. Звучала божественная, возвышенная, жизнеутверждающая музыка Василия Дмитриевича Поленова: из «Призраков Эллады», из оратории «Два мира», три хора на стихи Лермонтова «По небу полуночный ангел летел», «Ночевала тучка золотая», «Белеет парус одинокий».

Вела концерт Наталья Николаевна Грамолина. Во вступительном слове она сказала: «Сегодня вы откроете новую страницу в истории русской культуры — музыку Поленова. В Тарусе его музыка, с 1915 года ни разу не исполнявшаяся, прозвучит особо,

И этот концерт, первый праздник нового тысячелетия, приурочен к 110-летию Музея-усадьбы Поленово, открывшемуся 15 октября 1892 года». Некоторые произведения Поленова оркестр Гарри Азатова исполнял на тарусском празднике 31 мая 2008 года, посвященном дню рождения Паустовского. Искусство Василия Дмитриевича Поленова бессмертно.

По своему миросозерцанию и художественным поискам Поленов представляется фигурой, обращенной одновременно и в прошлое, и в будущее.

Т.П. Мельникова

Сергей Эфрон и Марина Цветаева. 1911г.

9 марта 2013 года мы посетили Тарусу — маленький городок на Оке, поражающий своей красотой. На ул. Р.Люксембург (дом 30) находится музей семьи Цветаевых. В первую очередь хотелось посетить именно его.

Имя всемирно признанного поэта Марины Цветаевой неотъемлемо от Тарусы, которую ее дочь Ариадна Эфрон назвала «колыбелью творчества» мамы.

Марина Цветаева принадлежала к замечательной семье, занимающей особое место в нашей отечественной культуре. Она была дочерью основателя Музея изящных искусств (ныне Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина), всемирно известного ученого, профессора Ивана Владимировича Цветаева. Каждый из членов семьи Цветаевых в меру своего таланта, способностей и возможностей внес посильный вклад в русскую культуру.

Цветаевы долгие годы были связаны с Тарусой, каждый из них пронес любовь к здешним местам через всю жизнь. Их до сих пор считают первыми дачниками, ибо именно с них пошла мода на приезд в Тарусу москвичей на отдых в летнее время. Иван Владимирович и Мария Александровна Цветаевы приехали в Тарусу в 1891 году.

С ними были дети И. В. Цветаева от первого брака: восьмилетняя дочь Валерия и восьмимесячный сын Андрей. Первая жена Ивана Владимировича Варвара Дмитриевна — дочь знаменитого русского профессора-историка Д. И. Иловайского — умерла в 1890 году, спустя три недели после рождения сына.

Поэтому Иван Владимирович Цветаев через год после кончины любимой жены решает жениться, чтобы у его малолетних детей была мать. День 22 мая 1891 года был расписан по часам: 9.00 — венчание с Марией Александровной Мейн, 11.00 — свадебный завтрак для гостей, 12.30 — отъезд с семьей в Тарусу. Путь следования был таков: из Москвы с Курского вокзала поездом до станции Ивановской, затем переименованной в Тарусскую. Оттуда на тарантасе до Оки, которую переплывали на пароме. Далее по Тарусе на том же тарантасе. Впоследствии Цветаевы обычно так и добирались, иногда пользовались и другим маршрутом: поездом из Москвы до станции «Ока», оттуда пароходом до Тарусы.

Оказались Цветаевы в Тарусе благодаря двоюродной сестре Ивана Владимировича — Елене Александровне Добротворской (урожденной Цветаевой), пригласившей их туда. Она же вместе со своим мужем — тарусским земским врачом Иваном Зиновьевичем Добротворским помогла им устроиться с жильем. В то лето Цветаевы жили под Тарусой, в Игнатовском, в доме инженера Перцова, бывшем имении Бутурлиных, а еще ранее — Нарышкиных. Игнатовское им понравилось. С большой теплотой вспоминала о пребывании там Валерия Цветаева спустя 70 лет в своих «Записках». Но собственного экипажа не было, ходить пешком в город довольно далеко, дети маленькие. Не дай Бог что случится — больница далеко. А решение обосноваться в тарусских местах надолго и прочно, судя по всему, было принято Цветаевыми уже тогда.

И в следующем, 1892 году, то есть в год рождения Марины Цветаевой, они сняли в долгосрочную аренду городскую дачу «Песочное» на берегу Оки. Приезжать туда стали с лета 1893 года уже с малолетней Мариной. Таким образом, Марину Цветаеву начали привозить в Тарусу с грудного возраста, когда ей еще не исполнилось года. С младенческого возраста связана с Тарусой и ее младшая сестра Анастасия — будущая писательница и мемуаристка.

В «Песочном» Муся и Ася (так называли Марину и Анастасию домашние) жили в верхней части дома, в мезонине. Когда были маленькими — в общей детской, а когда стали старше — у каждой была своя отдельная комнатка, «светелка». Светелки были абсолютно одинаковые, чтобы девочки не ссорились, будто у кого-то окажется что-то лучше. Возле дома И.В. Цветаев посадил четыре орешника в честь всех своих детей и три ели в честь дочерей. Ели воспринимались как символ женственности. У каждой из сестер Цветаевых была своя ель. В 1941 году произошла почти мистичеекая история. Сразу после гибели Марины Ивановны Цветаевой в Елабуге засохла ее ель в Тарусе. Эта история легла в основу рассказа Анастасии Цветаевой «Елка».

Любимейшим местом для прогулок у Цветаевых была находившаяся недалеко от дачи Почуевская долина, которую они прозвали Долиной Грез. Анастасия Цветаева в своей книге «Воспоминания» написала: «Полноценнее, счастливее детства, чем наше в Тарусе, я не знаю и не могу вообразить».

Цветаевы безмерно полюбили саму Тарусу, полюбили они и дачу «Песочное». Арендовали они дачу по 1910 год включительно. Отдыхали на ней всей семьей каждое лето, за исключением 1903 -1905 годов. Мария Александровна с дочерьми Мариной и Асей находилась тогда сначала за границей, а затем в Ялте. Лечилась она там от чахотки.

Летом 1903 года на даче «Песочное» жил со своей семьей профессор Дмитрий Владимирович Цветаев, родной брат Ивана Владимировича. Иван Владимирович с дочерью Валерией приехали в Тарусу в конце лета 1903 года, возвратившись из Италии.

В 1905 году на цветаевской даче по приглашению Ивана Владимировича жил известный русский художник Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов со своей семьей.

Валерия и Андрей Цветаевы в 1904—1905 годах приезжали летом в Тарусу, но жили не в «Песочном», а у Добротворских.

В начале лета 1906 года наконец вся семья собралась на даче в Тарусе в полном составе. Туда привезли из Ялты Марину, Асю и их маму Марию Александровну Цветаеву, для которой этот приезд в Тарусу оказался последним. Она умерла на тарусской даче 5 июля, отпевали ее в тарусской Воскресенской церкви. Хоронить отвезли в Москву. Печальные события того лета нашли отражение в очерке Марины Цветаевой «Мать и музыка», вошедшем в ее автобиографическую прозу, и подробно описаны в книге Анастасии Цветаевой «Воспоминания».

Дом «Тьо» был куплен в 1898—1899 годах дедом Марины Цветаевой по материнской линии Александром Даниловичем Меином. После его смерти в тарусском доме прожила последние 20 лет своей жизни его вторая жена, которую малолетние Марина и Ася Цветаевы прозвали «Тьо». Не будучи им родной бабушкой, Сусанна Давыдовна Мейн просила называть ее тетей. Но так как она была иностранкой — уроженкой Швейцарии — и очень плохо говорила по-русски, то это слово не могла выговорить и вместо «тетя» говорила «тьо». Прозвище «Тьо» перешло и на дом, находившийся на пересечении улицы Кладбищенской (ныне Розы Люксембург) с улицей Огородной (ныне Пионерской).

В1903 году Сусанна Давыдовна построила специально для Цветаевых соседний дом на улице Огородной, который официально принадлежал ей. Она назвала его гостевым флигелем. Он соединялся с домом «Тьо» общими воротами. В гостевом флигеле в 1903—1912 годы жил во время приездов в Тарусу зимой, весной и осенью Иван Владимирович Цветаев. Особенно он любил бывать здесь в рождественские дни. Почти каждый Новый год он встречал в Тарусе. Об этом свидетельствуют его письма, датированные 30, 31 декабря и I января (хранятся в Архиве ГМИИ им. А. С. Пушкина). У него сложилась традиция осмысливать и подводить итоги прожитого года в письмах, написанных «вдали от суеты», в Тарусе.

Тарусские письма И. В, Цветаева заметно отличаются от его писем из других городов. Они обычно более объемны, лиричны и задушевны. Хочется привести в качестве примера проникновенные строки из одного тарусского письма Цветаева к Нечаеву-Мальцеву (16.04.1905 г. Пасха): «Пройдет еще час — и суетные места огласятся праздничным звоном, темная ночь озарится пасхальным светом церквей и колоколен и начнется дивная, даже и в самых скромных весях, пасхальная служба. Сию минуту жизнь этого городка как бы замерла: улицы пусты и на них ни звука. Работы канувшего дня закончены, и всякий, на свой лад внутри дома, готовится на встречу великого момента и ждет первого удара церковного благовеста. В эти тихие мгновения Пасхальной ночи я переношусь мыслью и сердцем к вам — всем, искренно вспоминаю вас — всех, посылаю из этого захолустья мой почтительный и живейшей признательности исполненный привет».

Марина и Анастасия Цветаевы останавливались в «Доме Тьо» в 1907—1910 годах, когда бывали в Тарусе не летом, а в какое-либо другое время года. Марина Ивановна приезжала в этот дом еще летом 1912 года вместе с молодым мужем Сергеем Эфроном. Причем ночевали они не только в основном доме, но и в гостевом флигеле. Летней дачей «Песочное» они воспользоваться уже не могли, ибо семья Цветаевых в результате недоразумения с 1911 года лишилась аренды. (Кстати, в «Воспоминания» А. И. Цветаевой вкралась ошибка по поводу продажи дачи на торгах. Дом городом никогда не продавался.)

Последний раз в своей жизни Марина Цветаева побывала в Тарусе 27 лет спустя, в конце лета 1939 года, уже возвратившись из эмиграции. Приезжала она к профессору Зое Михайловне Цветковой всего лишь на сутки.

Таруса имела важное значение в формировании Марины Цветаевой как русского поэта. Она была для нее не только местом отдыха, но и источником вдохновения. Марина Ивановна посвятила любимому ею городу много произведений как поэтических, так и прозаических. Наиболее известные ее произведения, связанные с Тарусой: «Лесное царство», «Паром», «В сумерках», «Приезд», «Мама на даче», «Новолуние», «Молитва», «Нине», «Волшебство немецких феерий…», «Ах, золотые деньки…», «Все у Боженьки сердце. Для Бога…», «Бежит тропинка с бугорка…», «В светлом платьице давно знакомом…», «Осень в Тарусе», «Над синевою подмосковных рощ…», «Родина», «Музей Александра Ш», «Хлыстовки» (Кирилловны), «Мать и музыка», «Пленный дух», «Черт», «Мой Пушкин» и др.

Стихи о Тарусе, рожденные в Тарусе или вдохновленные Тарусой, она включила в свои первые сборники «Вечерний альбом» 1910 года и «Волшебный фонарь» 1912 года. Следует добавить, что тарусские стихи в основном написаны Цветаевой в 16—20 лет. Тарусская проза создавалась ею в эмиграции в 1930-е годы, когда она не была уже в Тарусе более 20 лет. Воспоминания о любимых местах скрашивали ее жизнь на чужбине, и ностальгия по России у нее преломлялась через Тарусу.

Но если по дороге — куст

Встает, особенно рябина…

О Тарусе упоминается в ряде произведений Анастасии Цветаевой, и особенно много написано в ее известной книге «Воспоминания». Анастасия Ивановна после 1910 года приезжала в Тарусу в 1912 году и 1926 году. В 1937 году в Тарусе А.И. Цветаеву арестовали вместе с ее сыном Андреем Борисовичем Трухачевым. Через 22 года, после всех злоключений в сталинских лагерях, выпавших на ее долю, и уже будучи реабилитированной, с 1959 года Анастасия Ивановна возобновила приезды в Тарусу.

Приезжала сюда регулярно по 1975 год включительно: каждое лето в 1959—1967 годы вместе с внучкой Ритой, в 1968—1969 годы с обеими внучками Ритой и Олей, а с 1970 года — одна. Жила в основном у своей близкой подруги Зои Цветковой, иногда у старшей единокровной сестры Валерии. В 1975 году была не летом, а в сентябре: приезжала вместе с сыном Андреем, внучкой Ольгой и хорошими знакомыми проведать могилы племянницы Ариадны Эфрон и сестры Валерии Цветаевой. Андрей в этом же году приехал в Тарусу еще ранее, в июле, вместе со своей женой Ниной Андреевной на похороны Ариадны Сергеевны Эфрон. Андрей Борисович стал изредка наезжать в Тарусу. Последний раз был здесь в 1991 году на традиционном Цветаевском празднике, приехав сюда вместе с дочерью Ольгой и внуками Андреем и Григорием. Внучка Анастасии Ивановны Цветаевой, Ольга Андреевна Труха-чева, дружит с Тарусским музеем семьи Цветаевых, периодически приезжает с мужем и детьми в музей и на Цветаевские праздники.

Валерия Ивановна Цветаева — единокровная сестра Марины и Анастасии Цветаевых была связана с Тарусой в течение 75 лет. Она прожила интересную жизнь: учительствовала; организовала музей при женской гимназии Е. Б. Грановской в Москве; основала и руководила Государственными курсами «Искусство движения» и преподавала там танец и пластику по методике Айседоры Дункан; стояла у истоков Государственного училища циркового и эстрадного искусства; занималась искусствами (в старости говорила, что ей нужно было учиться не на Высших женских курсах, а в Строгановском училище) и т.д. В Тарусе Валерия Цветаева давала вокальные концерты в очередь с певицей Ниной Виноградовой; ставила спектакли как для детей, так и для взрослых, задействовав в них местных жителей; привозила своих учеников (танцоров, акробатов, гимнастов) и устраивала их выступления.

В 1932 году у них с мужем, Шевлягиным Сергеем Иасоновичем, появился в Тарусе участок, и они построили себе дом. В этот дом ежегодно Валерия Ивановна приезжала из Москвы, как правило, в апреле, а уезжала поздно, порой в ноябре — декабре. На своем участке она разводила редкие сорта цветов, которые состояли на учете в Ботаническом саду Академии наук. В Тарусе Валерия Ивановна поддерживала дружеские отношения с Ватагиными, Виноградовыми, Голейзовскими, доктором М. М. Мелентьевым. Умерла Валерия Цветаева в Тарусе в 1966 году и похоронена на старом городском кладбище вместе с мужем, который скончался за семь месяцев до нее.

После смерти Валерии Ивановны в ее тарусском доме жили, обычно в летнее время, Евгения Михайловна и Инна Андреевна — вдова и дочь Андрея Ивановича Цветаева — сына Ивана Владимировича Цветаева. Дом не сохранился. Сам Андрей Иванович в молодости использовал любую возможность, чтобы вырваться в Тарусу. Приезжал даже в разгар Гражданской войны. О его приездах в Тарусу позже никаких сведений пока не обнаружено. Андрей Иванович Цветаев по образованию был юристом, но работал художником-декоратором, искусствоведом, не имея никакого соответствующего образования. В 1920-е годы слыл хорошим специалистом по западноевропейской живописи и фарфору. Писал стихи. Был необычайно музыкально одарен. Умер в 43-летнем возрасте.

С Тарусой тесно связана жизнь дочери Марины Ивановны Цветаевой — Ариадны. Ариадна Сергеевна Эфрон — художница, поэт, переводчик. Авторизовано переводила поэзию с европейских и восточных языков. Разбирала архив матери и готовила ее произведения к печати. Ариадна Сергеевна приехала в Тарусу впервые в 1956 году по приглашению тетки Валерии Ивановны Цветаевой. Та уступила ей часть своего участка, на которой Ариадна Сергеевна вместе с подругой Адой Александровной Шкодиной-Федерольф построила себе дом на улице Дачной (ныне ул. Ефремова). Дом сохранился, но перестроен нынешними домовладельцами.

Ариадна Эфрон жила в Тарусе последние 19 лет своей жизни почти безвыездно. Она прожила трудную жизнь, пережила незаконные репрессии, потеряла всю свою семью и нашла в Тарусе приют своей душе. Ей здесь было хорошо. Ариадна Сергеевна Эфрон умерла в 1975 году и похоронена на старом городском кладбище Тарусы.

Ариадна Сергеевна приятельствовала в Тарусе с семьей Бондаренко. Дружила с Щербаковыми, Оттенами и др. Общалась с К. Г. Паустовским. У нее бывали Ольга Ивинская (прообраз Лары в «Докторе Живаго» Б. Пастернака), дочь Ивинской Ирина Емельянова (ныне профессор Сорбонны и литератор), Анна Саакянц (впоследствии известный цветаевед) и др.

Так как у Марины Цветаевой с Тарусой связано детство, отрочество и юность, естественно, что у нее здесь был весьма широкий круг общения. Ее друзья, как правило, были друзьями и младшей сестры Анастасии. Дружили сестры с разными детьми. Это были и дети, чьи родители составляли цвет тарусской интеллигенции, занимали солидное положение в обществе, и дети из самых простых семей. И.В. Цветаев был человеком демократичным в этом отношении и предоставлял дочерям полную свободу в выборе друзей. В числе их друзей были тарусяне Шпагины, Зябкины, Филипповы, сестры Михайловы, братья Успенские (их отец, священник Николай Михайлович Успенский, отпевал в Воскресенской церкви Марию Александровну Цветаеву), Варя Изачик, на смерть мамы которой Марина Цветаева написала стихотворение. Отец Вари — тарусский следователь Вениамин Борисович Изачик — был постоянным партнером Ивана Владимировича Цветаева по игре в шахматы.

Некоторым из своих друзей юная Марина посвящала свои стихи. Например, Клаве Макаренко, Шуре Михайловой, Нине Виноградовой и др. Анатолий Виноградов тоже дружил с сестрами Цветаевыми, особенно с Анастасией. На венчании Марины Цветаевой с Сергеем Эфроном Анатолий был поручителем от невесты, выражаясь современным языком, ее свидетелем.

Как в Тарусе, так и в Москве дружила Марина с Костей и Катей Некрасовыми — детьми профессора математики Павла Алексеевича Некрасова, бывшего в ту пору ректором Московского университета. Он был близким другом Ивана Владимировича Цветаева, и благодаря ему Некрасовы обосновались в Тарусе как дачники. Их дом, как и Виноградовых, сохранился. Цветаевы общались здесь с профессором медицины Г. Брауном — владельцем имения Воронцово, с семьей знаменитого художника В.Д. Поленова, жившего на противоположном берегу Оки и навещавшего Цветаевых на тарусской даче «Песочное».

В Тарусе есть несколько памятных цветаевских мест. Помимо сохранившихся домов, связанных с Цветаевыми, — это уже ставший широко известным Камень памяти Марины Цветаевой, в народе его часто называют просто Цветаевский Камень. Он установлен в 1988 году на берегу Оки. Так было исполнено завещание Марины Цветаевой, которое прозвучало в ее очерке «Хлыстовки» («Кирилловны»): «Я бы хотела лежать на тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах земляника. Но если это несбыточно, если не только мне там не лежать, но и кладбища того уже нет, я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, которыми Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу поставили, с тарусской каменоломни камень:

Здесь хотела бы лежать МАРИНА ЦВЕТАЕВА

Париж, май 1934.

В 2006 году в Тарусе в рамках юбилейного XX Цветаевского праздника был установлен памятник Марине Цветаевой (скульптор В. Соскиев, архитектор Б. Мессерер). Это третий по счету памятник Цветаевой в России, но первый — в полный рост. Стоит он в сквере на берегу Оки, за собором Петра и Павла. В Тарусе есть улица имени Марины Цветаевой. И хотя так названа была улица в новом микрорайоне, а не в местах пребывания Цветаевой в Тарусе, тем не менее это была тогда первая улица ее имени в мире.

Особым памятным цветаевским местом является Тарусский музей семьи Цветаевых. Он был открыт накануне 100-летия Марины Ивановны Цветаевой, 4 октября 1992 года. Ныне музей уже известен не только за пределами Калужской области, но и за пределами нашей страны. Он является филиалом Калужского областного краеведческого музея. Располагается в восстановленном «Доме Тьо». Не так давно музею был передан соседний дом; подлинный мемориальный «гостевой флигель», который теперь все по праву называют цветаевским флигелем. Еще предстоит капитальный ремонт этого дома, после чего музей будет размещаться в двух зданиях.

В экспозиции музея представлены материалы, посвященные Марине Цветаевой и всей ее семье. Среди мемориальных экспонатов музея — мебель из московского дома в Трехпрудном переулке, в котором родилась Марина Ивановна, предметы, принадлежавшие ей, ее близким и родным, тарусским родственникам и друзьям. Недавно фонды музея пополнили предметы мебели с цветаевской дачи «Песочное». Они подарены нашему музею В. О. Шмидтом и Т. С. Фроловой. Целый ряд предметов из тарусского цветаевского флигеля, в том числе и шляпную коробку Марины Цветаевой, подарил бывший владелец этого здания Н. П. Чибисов. Неоценим дар Беллы Ахмадулиной — автограф Марины Цветаевой на сборнике стихов «Ремесло».

Мемориальные цветаевские предметы дарили Тарусскому музею семьи Цветаевых: А. И. Цветаева и ее внучка О. А. Трухачева, А, А. Саакянц, Е. П. Утенкова-Морозова, Т. В. Щербакова, Г. С. Торхова, В. Г. и М. В. Копецкие, семья Левицких, С, М. Мосин, Н. А. и В. П. Голышевы, И. М. Невзорова, Е. Я. Суровцевидр. В дар музею передали предметы, принадлежавшие не Цветаевым, а их друзьям: Рыбаковы, Антоновы, Ершовы, Ю. В. Нахров, Н. А. Виноградова, С. Я. Гумилевская и др.

Невозможно в рамках этой статьи перечислить всех дарителей музея, упомянуты только те, кто преподнес в дар мемориальные предметы. Но нам дороги все дарители. Низкий им всем поклон и великая благодарность! Каждый дар вносит вклад в формирование фондов музея. Ежегодно мы благодарим наших дарителей через таруескую газету «Октябрь». У некоторых даров очень интересные истории. Но это тема отдельного разговора.

Музей семьи Цветаевых активно занимается культурно-просветительной деятельностью. Назову только некоторые формы работы из того, что проводит музей: Цветаевские детские фестивали-конкурсы, тематические занятия со школьниками, литературно-музыкальные гостиные. С 1987 года в Тарусе проводятся Цветаевские праздники. Цветаевские костры — составная часть нынешних Цветаевских праздников — проводятся с 1986 года. В таких музейных мероприятиях, как Цветаевские праздники и литературно-музыкальные гостиные, принимали участие: Белла Ахмадулина, Борис Мессерер, Сергей Никитин, Марина Тарковская, Александр Гордон, Маргарита Терехова, Людмила Иванова, Наталья Журавлева, Елена Камбурова, Тамара Дегтярева, Татьяна Конюхова, Наталья Кочетова, Ольга Фомичева, Евгения Крегжде, Инна Разумихина и многие другие.

Музей семьи Цветаевых постоянно занимается научно-исследовательской работой. Музеем 1 раз в 2 года проводятся Цветаевские научные чтения, издаются сборники научных докладов и сообщений.

Цветаевы и Таруса — понятия неразделимые. Интерес к ним не только не угасает, а с течением времени все более растет.